[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Vinushka (NC-17 - Каору/Ке [Dir en Grey, Sadie])
Vinushka
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:36 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Vinushka

Автор: Iki
Контактная информация: diary vk

Фэндом: Dir en Grey, Sadie
Персонажи: Каору/Ке, полуупоминание Дай/Тошия,Мао/Ке(?)
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Ангст, Юмор, Повседневность, POV, Songfic
Предупреждения: Нецензурная лексика, Мэри Сью
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Над последней частью ревел даже автор.
В общем, все красиво, почти эфемерно.
Надеюсь, кому-то понравится.

Посвящение:
Посвящается моему милому Koyu.
Хотя, думаю, ты и так догадался, что это тебе.
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:36 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 1. Kyo_you
1.
Как так получилось, что вышло именно так? Я сам до сих пор не могу понять. До иногда приходящего сознания происходящего доносятся отгласы сердца.
Помню, что перелистывал старые альбомы, рассматривал лица, читал подписи к фотографиям. И я так увлекся (что бывает крайне не часто), что решил походить по людям, поспрашивать о наличии древних фотоальбомов. Для меня главной задачей было нахождение историй.
Однажды я гулял по одному из пригородов Токио и наткнулся на очень странных пожилых людей. Им было за 80 лет, они сидели на лавочке в местном парке и рассматривали какие-то листы. Мне стало интересно, подошел к ним. Они увидели меня, кивнули друг другу и предложили сесть рядом. То, что я увидел на листах, не поддавалось адекватному описанию. На них явно детской рукой были нарисованы… черные руки, люди в огне. Я не понял поначалу, о чем идет речь. Попросил у стариков, имя которых я так и не узнал, пару рисунков и пообещал вернуть через 2 дня. На эту просьбу они грустно покачали головами и сказали, что я могу взять все и навсегда.
Через неделю, как оказалось позже, их уже не было в живых.
Я зашел в квартиру и повесил эти листы на свою голую белую стену. Они были безумно страшны, они пахли ненавистью и отчаянием. И тут я понял, о чем шла речь.
Это были Хиросима и Нагасаки.
Конечно, психика у меня вполне стойкая. Но каждый раз, как мой взгляд падал на детские каракули, на глаза наворачивались слезы. Пару раз я просто начинал плакать.
И тут я понял, что надо написать песню.
Вообще, я очень много сплю. Наверное, потому, что очень нервный и эмоциональный – мне для восстановления нужно больше времени, чем обычному человеку. Но, когда дело касается творчества – могу не спать по нескольку дней. То же случилось и сейчас. В 4.00 утра я набрал Ниикуру.
— Ниимура Тоору, ты че, только сегодня родился?! – бушевал на другом конце провода недоспавший лидер, — нет, ну у тебя на музыкальной почве однозначно крыша поехала! Сейчас ЧЕТЫРЕ утра, бляяяяяя!!!!
Я немного подумал и спокойно ответил.
-Каору, мне надо с тобой завтра встретиться.
В трубке ничего не было слышно. Все-таки, через пару секунд раздался сиплый голос Као.
— Ну, раз Ке не спит, значит это серьезно. Выкладывай давай, че там у тебя.
Я закрыл глаза, настроился на долгий разговор и начал высказывать свою мысль.
Так мы сидели до 10 утра.
2.
Каору вломился ко мне в квартиру явно офигевший от жизни.
— Знаешь ли, глубокоуважаемый солист… твоя идея, конечно, гениальна, но по твоей вине я дико хочу спать.
Я грустно посмотрел на него.
— Да входи, лидер-сан.
Као взглянул на меня из-под челки. Вздохнул, снял ботинки и плюхнулся на диван, по дороге объясняя, что теперь он не сможет ничего приличного сыграть.
***
Мы сидели с ним, и он наигрывал очень интересную мелодию. Я вслушивался, но… в ней явно чего-то не хватало.
— Каору.. ты ведь можешь играть так, чтоб давило на психику. Конечно, не делай, чтоб после прослушивания люди ложились в психушки.
Каору задумчиво ответил:
— Тогда предлагаю нарисовать трагедию. – Он раз в 50-й посмотрел на рисунки и начал сначала.
***
Вообще за все время написания этой песни мы сильно сблизились. Мне стало казаться, что Каору фактически живет у меня. Да и, правда, больше времени мы проводили друг с другом, чем с кем-либо еще. Нет, дело не доходило до разврата, пошлости… ну до чего-то в этом роде. Мы стали очень близкими друзьями.
К 4 минуте наигранной Ниикурой песни был окончательно готов текст. Теперь главной проблемой являлось название. Именно на это я тратил большую часть своего времени, но ничего путного в голову не приходило. Хотелось чего-то ненавязчивого, понятного, чтоб отражало все грани песни. Помощь как всегда пришла совершенно неожиданно
Был дождливый день, и Каору сидел у компьютера с чашкой горячего кофе. Он не спал уже вторые сутки и был дико взбешен этим обстоятельством. Конечно, в обычные дни он спал и по 5 часов, но крепко – только поэтому ему хватало времени на восстановление сил. В общем, Каору сидел в мягком кресле, и чуть не упал, когда в дверь позвонили. Я с трудом поднялся с дивана, сделал несколько шагов до двери, потянулся к ручке и повернул ее. На пороге стоял с совершенно идиотским выражением лица мокрый Хара.
— Ке, можно я у тебя останусь до конца дождя, а то я совсем на собаку стал похож… – Он улыбнулся и прибавил, – просто до дома я не дойду.
Я вздохнул и впустил его. Тошия быстро высушился и завалился на диван, попутно рассматривая разброшенные листы.
— Ммм, что-то новенькое – заметил он, быстро пролистывая тысячу раз перезачеркнутые тексты – а то я думаю, чего это ты нигде не появляешься? – Тотчи потянулся к яблокам, лежащим в вазе на столе.
— Да вот – наконец подал голос Као, — все никак недоразберемся.
От неожиданного высказывания Лидер-сана, Тошия выронил яблоко.
— Ох, я тебя не заметил, Каору. Здравствуй! – он поднял фрукт, подул на него и принялся жевать дальше, — а в чем проблема-то, собственно?
Каору убрал челку с глаз.
— Да этот – он показал на меня, — все никак название к песне придумать не может. Уже неделю. – Он отпил еще горького кофе и поморщился.
Тошия еще раз пробежал глазами по тексту и выдал:
— А назовите ее «Винушка»!
— Как?! — Каору захлебнулся кофе, а я чуть не упал с дивана.
— Не, ну реально, назовите! – Тошия улыбнулся – немного русский напоминает… да и интересно звучит…
Послушав еще получасовую аргументацию, мы решили оставить это странное название.
***
За все время написания «Винушки», я и Каору фактически не спали, и к концу записи в студии, были измотаны вконец.
Я уже мечтал о теплой кровати, как некий алкоголик Дайске предложил отпраздновать окончание в клубе, и нам пришлось соглашаться, ибо столик он уже заказал. Я ничего хорошего не ожидал. Все-таки, написание песен убивает много сил, нервов, связок и энергии. Не хотелось никого не видеть, послать весь мир куда подальше. Но мы уже тряслись в такси и медленно (но верно) приближались к злополучному клубу.
Вы думаете, я не пью? Ох, вы так ошибаетесь! Нелюбовь к спиртному еще не значит его неупотребление. Когда меня начинают доставать некоторые личности, я могу нажраться по самое не хочу. Впрочем, так оно и произошло. Через 2 часа после приезда в клуб, мне уже было глубоко наплевать на все. Лица плыли перед глазами, я пил очень медленно, но что-то шибко крепкое. Я сидел на кожаном диванчике, а, точнее, любовно прижимался к подлокотнику и тупо смотрел на Шинью, который глупо хихикал после очередной рюмки горячительного, предложенной ему Даем. Сам Андо чуть ли не сидел на коленках у Каору (а выглядело это очень потешно) и рассказывал какие-то пошлые, не всегда смешные, анекдоты, над которыми ржали почему-то все. Тотчи разместился на том же диване, что и я, и, демонстративно вытянув ноги в мою сторону, громко размышлял на какие-то еретические темы. Его нагло никто не слушал, ибо «страдать во имя философствований Хары» не хотел никто. Самому Тошие по-видимому было глубоко плевать на это обстоятельство, и он, продолжая распинаться, закуривал уже 8 сигарету за вечер.
В один прекрасный момент я понял, что не могу сделать 2 вещи. 1) встать с дивана. 2) правильно проговорить название песни, в честь которой мы как раз собрались. Каору спросил о моем состоянии и, немного подумав, вызвал такси. Когда я вставал, то очень сильно ударился об какой-то угол задницей, но мой затуманенный мозг быстро стер эту информацию из оперативки. Дальше он уже не работал.
На следующий день я проснулся просто в разбитом состоянии. Болела голова, задница, ноги, мозг, дико тошнило (это все с непривычки). Долго смотрел в стену, пытаясь понять, где нахожусь. Перед глазами плыли круги, но все равно до меня дошло – я дома, лежу на мокрой подушке, полностью голый под теплым одеялом, а рядом… а рядом кто-то спит в одних трусах. Я медленно повернулся и увидел перед собой волосы… вроде бы Каору.
Любая попытка шевелиться давалась с трудом – каждое движение проносилось дикой болью в голове. Подумав пару секунд, я толкнул Ниикуру.
— Каору… Каору-у-у…. – прохрипел я и тут же ужаснулся. Мне вдруг показалось, что вот это мое лежание на кровати в «разобранном» голом виде могло означать только одно… Я начал колотить по спине Лидер-сана еще сильнее, а голос непроизвольно поднялся почти до крика, — Као, блядь, с какого хуя ты здесь делаешь??!!
— Бля, Тоору, дай поспать… — эта реакция немного выбила меня из себя, но я продолжил колотить его по спине. – Чего, Ке..?
Я встал с кровати и почувствовал, как же сильно все-таки болит мой зад. Я быстро натянул джинсы и начал орать.
Каору офигевше на меня смотрел.
— Тоору, у тебя совсем крыша поехала с пол бутыля? Буйный ты какой… Я тебя просто довез домой… — но я его уже не слышал. Мне почему-то казалось, что мной воспользовались, что я унижен, и я продолжал орать благим матом. Као нахмурился, встал с постели и под адские крики надел джинсы. Потом посмотрел на меня из-под своей челки… и я почему-то заткнулся на несколько секунд. Мне вдруг стало дико неудобно, но я уже не хотел останавливаться. Я вручил ему его вещи, которые нашел в квартире, и опять под крики выпроводил его. Никогда в жизни я не орал на ребят из группы, а, уж тем более на самого лидера. И, как только захлопнулась дверь, я скатился на пол и начал судорожно рыдать. Мне до сих пор казалось, что меня жестоко обидели.
Каору стоял за дверью и злился, страшно злился. Он явно не понимал, с чего это я разбушевался, но его постепенно поглощало бешенство. Больше всего его бесило то, что на него наорали. Причем наорал человек, который как или иначе был ему дорог. Он постоял еще немного и вылетел из подъезда.
Вечером того же дня я получил СМС.
«Если ты думаешь, что я воспользовался тобой, то знай – я не последняя тварь, и еще не дошел до того, чтобы трахать собственного солиста. Пока будешь вести себя как последняя истеричка, на репетициях даже и не вздумай появляться»
Я прочитал это и бросил куда-то телефон. Увы, но он попал в стену и разлетелся на несколько кусков. За этими обломками вниз полетели листы с детскими рисунками. Они падали медленно-медленно, и время для меня немного затормозилось…
Почему-то мне казалось, что Као врет. В большей степени из-за того, что я не умею быстро прощать людей.
Самое противное было то, что я считал всех нас уже взрослыми людьми, которые даже фансервис спьяну устраивать не будут. Что ж до серьезных отношений – внутри группы они никому не светили. Хотя иногда эта мысль изрядно расстраивала меня, но почему… я не мог никак понять.
Вообще, меня мало волновал тот факт, что теперь меня могут выпереть из группы, весело помахав на прощание платочком. Я сидел на диване, курил и смотрел на кучу бумаг, валяющихся на полу. Тут на глаза попались ноты Каору, которые я ему забыл в спешке впихнуть. Сначала мне захотелось от них избавиться, но что-то останавливало.
Я поджал к себе ноги и впервые за огромное количество времени почувствовал себя маленьким. Маленьким во всем. В росте, в душе, в мечтах, в поступках, в любви. Я затушил сигарету и закрыл глаза. Мне нужно было побыть одному. Мне нужно было на время забыться.
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:46 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 2. My abandoned…

Каору сидел за письменным столом и проклинал все на свете. Ему совершенно не нравилось, что их солист повел себя как изнеженная девственница… да и как какой-то сантехник. С того случая прошло около недели, а от Ке не было ни звука. "По-видимому, приходит в себя" — Ниикура пожал плечами и пошел на кухню за чаем.
Когда его нагло "вышвырнули" из квартиры, он не заметил, как оставил ноты там. Возвращаться ему более чем не хотелось, он не намеревался еще раз услышать тонну мата в свою сторону. А извиняться ему было не за что. Да и перспектива увидеть солиста не сильно привлекала его. Поэтому оставалось только ждать у моря погоды... ну или звонка этого полудурушного.
Вообще, Каору хорошо относился к Ниимуре. Когда они жили вместе, то ему было с ним интересно. Вообще, когда Тоору не буйный, он такой теплый, домашний... Каору вспомнил, как однажды Ке вышел из своей комнаты, сонно потирая глаза, и направился на кухню, чтоб сделать чай. Тогда он был похож на маленького ребенка, и Као захотелось прижать его к себе и никогда-никогда его не отпускать.
Люди, знающие лично хотя бы одного участника Dir en Grey, считали, что Лидер группы — адский кошмар, запрограммированное существо. Ниикура уже привык к этому мнению и уже перестал сопротивляться. Да, его чувства иногда атрофируются. Да, он пашет как вол. Но это ведь не должно делать его недочеловеком!
Когда Каору начал замечать, что его тянет к Ке, он стал отгонять эти странные мысли. Он сам себе доказывал, что такого быть не может, что они уже взрослые ребята, что сам солист уже ничего не чувствует кроме ненависти и беспокойства ко всему вокруг. Но навязчивые мысли завоевывали его мозг, и он все чаще начинал думать о маленьком солисте. Слава Богу, (ну как считал сам Ниикура) до влюбленности ему было еще далеко. Хотя, если бы кто-нибудь из одногруппников проник в сознание Као, первое что бы они сделали — так это бы усомнились в этом утверждении. В общем, лидер-сану предстояла еще капитальная разборка в себе.
***
Теплым поздним вечером раздался звонок в дверь. Каору совсем никого не ждал и поэтому вздрогнул от неожиданности. Он подошел к входной и спросил:
— Кто там?
За дверью послышалось шуршание, кашлянье, возня. Спустя некоторое количество времени послышалось:
— Это... это я, Каору... — знакомый голос... у Ниикуры сразу потеплело внутри, но, вспомнив, что у некоторых сейчас все туго в жизни, поинтересовался:
— Ке, ты мне тут истерики закатывать не будешь? — он ухмыльнулся и повернул ручку двери. Первая мысль была о том, что пришла смерть. Вторая – все более чем плохо. Перед ним предстало нечто. Маленький солист не был похож на самого себя. Разбитая губа, опухшие веки, непонятные засосы на шее...
От этого вида у Као все похолодело внутри.
— Ке, Ке… что с тобой? – вечно брутальное, напафошенное лицо было искажено болью и злобой… Каору чуть с ума не сошел. Он дернул солиста за руку, захлопнул дверь и усадил на диван. – Господи, что с тобой произошло?
Как ни странно Тоору держался. Его холодный, испепеляющий взгляд прошелся по Каору. Было такое ощущение, что на лидере останутся окровавленные отпечатки. Ниикура вскочил и побежал за чаем, аптечкой и остальными нужными и ненужными в данном случае принадлежностями.
Ке продолжал сидеть и смотрел в одну точку. Каору испугался интересоваться о причине его прихода сюда. Еще он не хотел спрашивать Ке, почему у него такой страшный внешний вид. Просто не хотел знать ответа на вопрос. Но тут Тоору подал адекватные признаки жизни.
— Ты под джинсами еще смотри… — он хотел встать, но ноги его не удержали — Ке буквально рухнул на диван. Каору уже побелел от ужаса. Он сам начал тихонько стягивать с Тоору штаны. Все бедра маленького солиста были в кровавых синяках, в иссиня-черных синяках… Као посмотрел на все это и начал наносить какой-то крем.
— Ке… за что тебя так? Какой ублюдок это сделал?! – Каору старался не орать, но это у него сильно не получалось.
— Это… это я так хорошо погулял, на ночь глядя – солист хмыкнул и поморщился от немного грубого прикосновения Као, — никогда не думал, что буду изнасилованным в 30 лет. Что Я буду изнасилованным. Блядь, да что вообще такое творится? – и Тоору начал все рассказывать. Оказалась, что после ссоры, он не выходил из дому около 4 дней и думал над своим поведением. Он понимал, что был виноват и решил уже идти извиняться, как понял, что сам Каору мог находиться в этом состоянии. В общем, выждав полторы недели, он выбрался из квартиры. Его изнасиловали в каком-то подъезде, грубо, мерзко, страшно. Ке понимал, что если он дойдет до своего дома… если вообще дойдет, то в квартире перережет себе вены. Другое дело – Каору. Он смог бы ему помочь. И Ке поднялся и попытался привести себя более или менее в порядок. Конечно, это ему не шибко удалось, но внимания на него сильно не обращали.
На часах светились ровно 23.00
Каору сидел и успокаивал Ке. Старался делать это как можно нежнее, как можно более правильно. У Тоору начался отходняк – его всего трясло, голос срывался, предложения не договаривались, а обрывались посередине. Ему было так плохо, что он буквально вжался в Ниикуру, он пытался найти в нем защиту, шептал какой-то бред о произошедшем 10 дней назад, извинялся. Среди всех этих мыслей пронеслось, что лучше бы его сам лидер отымел тогда по пьяни. Као обнял его, пытаясь не давить ни на какие синяки. Через полчаса Ке спал, мило уткнувшись в грудь Каору, и тот, стараясь его не разбудить, отнес маленького солиста в спальню. Ниикура осторожно укрыл его одеялом и тихо смотрел на него, сидя на краю кровати. «Бедненький мой, маленький Ке…» — Као задумался… он ведь и в правду хотел, чтоб это неуравновешенное чудо было его. Каору нежно погладил солиста по волосам и вышел из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Сам он улегся на диване в гостиной и через пять минут провалился в глубокий, не самый светлый сон…
Каору проснулся часа в 4 утра от собственного крика. Он глубоко дышал, по лбу стекали капельки холодного пота, мозг пытался избавиться от полученной информации. Увы, но это ему совершенно не удавалось. Перед глазами Као то и дело всплывали неприятные картинки порнографического содержания. Самое ужасное было то, что участниками этих картинок были Тошия с Дайске.
Вообще, если бы Каору просто приснился голубой сон, то он бы не кричал. Дело было в том, что по вине этих двоих группа распалась и жизнь Као, Шиньи и Ке пошла под откос. Вспомнив про Тоору, лидер испугался – он своим криком мог разбудить несчастного. Поднявшись с кровати, он тихонько добрался до своей спальни и обнаружил там Ке, сидящего на подоконнике с сигаретой во рту. Выпустив дым, он обернулся и посмотрел на Ниикуру.
— Ты не из-за меня проснулся? – поинтересовался гитарист и вошел в комнату.
Ке покачал головой и поднес сигарету ко рту.
— Нет, ты что. – Он опять выдохнул – я минут 15 уже не сплю. Не могу. – Ке опять принял свой обычный вид. Он сидел, докуривал свою сигарету и молчал. Конечно, Тоору никогда не был мастером разговоров, но Као был потрясен тем, что даже после того, что с ним произошло, Ниимура держал свое лицо.
Каору пожал плечами и пошел на кухню ставить чайник. В голове гул, в душе пустота… до уха донесся щелчок чайника. Каору медленно, явно туго соображая, потянулся к нему, другой рукой доставая чашки. Сзади он услышал, как Ке вошел в кухню и остановился. Ходить ему было немного тяжело и противно, но он как всегда душил в себе отвращение и боль.
— Я напишу что-нибудь новое. И не буду это петь – послышалось за спиной у гитариста. – Сделай мне зеленый, пожалуйста.
Каору налил себе и ему чаю, и они прошли в гостиную, сели на диван и стали пить в тишине. Часы отбивали четкий ритм. Сердце Каору билось в такт им, и он чувствовал, что Ке напрягся. В ушах стоял вот этот стук, напоминающий одну из ранних партий Шиньи. Тоору поставил свою кружку на стол и положил свою голову на плечо Каору. Последний попытался хоть как-то успокоиться, чтобы не выдать своего волнения. Тут ему в ухо ударило горячим дыханием.
— Каору… спасибо тебе большое. – Ке закрыл глаза. Через несколько секунд он уже спал, мило приобняв Каору. Ниикура осторожно встал, уложил солиста на диван и укрыл его теплым пледом, который принес из спальни. Сам Каору сел на кресло и начал напевать недавно написанную «Винушку». Через некоторое время он сам уже спал, обессилевший, но немного счастливый.
Уже утром, часов в 10, Ниикура открыл глаза и увидел перед собой раскинувшегося на диване Ке, сладко похрапывающего и периодически размахивающего руками. Као до того умилился, что не сдержался – подошел к мирно спящему Тоору и тихонько поцеловал его в щеку. Но испугавшись своих возможных действий, он встал и побрел в ванную, чтобы привести себя в порядок. А выглядел он не шибко удачно. Из зеркала на него смотрело злобное, серо-желтое лицо с черными синяками под глазами. На голове творилось бог знает что, глаза были мутные, как у алкоголика. В общем, можно было собой более чем гордиться. Каору вышел из ванной только спустя 40 минут, но выглядел он, конечно, достойно. Вычищенный, красивый, ухоженный весь – будто бы спал часов 9 детским счастливым сном. Ке еще не проснулся, и Ниикура решил приготовить нормальный, полноценный завтрак. Побесившись на кухне и прокляв комбайн, Каору все равно сотворил кулинарное произведение искусства. От наиприятнейших запахов проснулся маленький солист.
— Ммм, что там так вкусно пахнет? – Ке потянулся и широко улыбнулся – ох, я, наконец, выспался….
Као накрывал на стол и блаженно лыбился. Поставив очередную тарелку, он взял Тоору под белые руки и отвел в ванную, где предоставил ему запасную зубную щетку и полотенце.
Счастью Ке не было предела. Его отоспали, умыли, одели, накормили. Он был дико рад всему, что происходило в этой квартире. Синяки и кровоподтеки уже не так сильно болели, да и сам Тоору начал про них забывать. Ему было безумно хорошо рядом с заботящимся человеком, и он даже не понимал, почему он разозлился на такого прекрасного человека как Ниикура. Даже не подумав, Ке поцеловал в щеку Као, случайно попав по уголку его губ. Гитарист прифигел, но улыбнулся и даже рассмеялся. Остаток дня они провели в разговорах за чаем, лучезарно улыбаясь друг другу и периодически краснея.
Тоору совсем не хотелось уходить из квартиры своего друга. Он понимал, что дома его застанет одиночество, а встречаться с ним ему совершенно не хотелось. И тут, часов в 12 ночи Као задал очень странный вопрос.
— Ке… ты не хочешь у меня остаться? Ну… не просто на ночь, а… — он задумался,— на неделю, на две?
Ниимура чуть не захлебнулся.
— Остаться жить то бишь?
— Фактически да, — Каору кивнул головой. – Я любить тебя буду, и все в этом роде! – он приобнял солиста и громко рассмеялся. От этого жеста у Ке все потеплело внутри, но он тут же испугался.
Испугался собственной реакции на происходящее.
Ему нравилось, когда Као как бы случайно дотрагивался до него, говорил только подолгу с ним, чуть ли не открыто тискал. Когда наливал ему чай, когда будил его… когда они закуривали вместе и глупо философствовали.
Он никогда не отличался изнеженностью и на корню пресекал любые попытки влюбится. Это бы помешало всем и всему… да и Ке боялся этого. Он просто прекрасно помнил все свои неудавшиеся влюбленности – каждый раз вспоминая о них, он замыкался в себе. Тоору не хотел больше ошибок. Но сейчас его тянуло к Као с какой-то непонятной силой. И он решил сделать, по его мнению, очень глупую вещь. Ке повернулся к Ниикуре лицом, встал на цыпочки и мягко поцеловал в губы. Гитарист, который до этого глупо улыбался и ждал ответа на свой вопрос, более чем удивился. Откуда-то вырвался сдавленный стон, и Као непроизвольно потянулся к теплым губам, прижимая к себе маленького солиста еще крепче. Они целовались долго, увлеченно, иногда задыхаясь, прерываясь, но снова возобновляя поцелуй. Ке кусал губы Као, проникал языком в его рот, руками же он забрался под футболку и немного царапал от наслаждения спину. Гитарист от такой буйной нежности начал терять рассудок, он прислонил Ниимуру к стене и начал покрывать все его лицо поцелуями, осторожно переходя на шею и начиная покусывать нежную кожу уже там.
Опошленные нынешним обществом, люди бы спросили, а что же было дальше? Честно? До постели у них не дошло. Все закончилось смущенными улыбками и взглядами в сторону, осторожными касаниями друг друга и глупыми смешками. Но этим днем их история далеко не окончилась.
Ке жил уже вторую неделю у Ниикуры. Они вместе приезжали на репетиции, одновременно уезжали. Конечно, среди стаффа… да и ребят начали ходить слухи о том, что они встречаются. Каору всем говорил категорическое нет, и объяснял, что просто они поняли, что ехать им по пути и Каору забирал Ке из дому. Это было фактически верно, если не считать того, что Ке жил на квартире у лидера, и они еще пока не встречались. Нежностями у них заканчивался каждый вечер, но это было больше похоже на какие-то сильно дружеские действия.
Каору же уже давным-давно надоело, что Ке не решается на то, чего он сам хочет уже давно. Ему иногда казалось, что для Тоору это всего лишь какая-то странная игра. И, наконец, он решил сделать решающий шаг. Они ужинали дома и разговаривали опять о всякой ерунде. Когда разговор стал совсем скучным и начал носить уже явно декорационный характер, так как Ке шибко увлекся котлетками, Ниикура спросил:
— Ке, ты меня любишь?
Тоору отвлекся от своих котлеток и посмотрел на Каору. С его лица сразу слетела маска беззаботности, он положил палочки на место и сжал скатерть.
— Ну? – Каору ждал ответа.
Ке сидел и тупо смотрел куда-то через Каору. Он открыл рот и промямлил:
— Не знаю. – Он опустил глаза и явно расстроился
Ниикура совсем не хотел печалить Тоору, но ему просто было важно знать ответ на этот вопрос. Он взял его руку в свою и осторожно сказал:
— Просто мне нужно знать.
Ке сидел и не знал что говорить. С одной стороны ему дико нравился их лидер, а с другой… он не понимал, что воспринимается у людей под любовью. Когда он влюбился в школе, ему казалось, что Она – самое прекрасное существо на свете. Но она его боялась. Когда он влюблялся, будучи уже более или менее взрослым человеком, то для него любовь была полной самоотдачей и полным взаимопониманием. Чувства к Каору не соответствовали ни одному критерию. В особенности на счет самого прекрасного человека. Для Тоору лидер был злом, но иногда дико милым злом. Да и Као как-никак был мужиком. А Ке с детства верил в чистую, единственную и неповторимую любовь к «особи противоположного пола». В общем, бедный солист пребывал в замешательстве.
Пока Ке думал, Као изрядно заскучал. Он тихонько подвинулся к Тоору, который явно не замечал ничего происходящего вокруг, и стал к нему нагло приставать. Он слабо обнял его, и начал шептать какой-то бред на ухо. Бред заключался в том, что Каору тупо объяснял, почему ему так важно чистосердечное признание солиста (в прямом смысле этого слова). Тут гитарист понял, что Ке явно напрягся, и улыбнулся, продолжая уже нервно дышать в ухо. Бедный Ке тихо застонал и хотел открыть рот, чтоб что-то сказать, как губы Ниикуры дотронулись до ушной раковины, и язык тихонько лизнул одну из сережек. Тоору попытался оттолкнуть нагло пристающего к нему лидера, но сделал это слабо, так как уже полностью расслабился и хотел продолжения. Зубы лидера прикусили сережку на мочке и тихонько оттянули ее. Ке издал слабый, судорожный стон. Каору ухмыльнулся и пересадил Ке к себе на колени. Он целовал его шею, иногда нежно покусывая кожу, и совершенно провокационно двигал бедрами. При этом он еще успевал шептать между поцелуями и покусываниями, что он любит Ке до потери пульса, что хочет его, но не может ничего поделать с этим из-за того, что Ке никак не может ответить на его вопрос. Тоору стонал, поддавался навстречу бедрам и пытался объяснить, что он сам не в силах разобраться в себе. После очередного не очень приличного движения Ниимура понял, что возбужден просто до предела и ему дико хочется, чтоб некто провокатор начал все всерьез, ибо у этого же самого провокатора тоже было не все мягко. Ке положил голову на плечо Као и хрипло прошептал:
— Каору… прошу тебя… сделай это… — он подался бедрами в лидера и издал приглушенный стон. Но Као уже сам себе сказал, что он не будет иметь дело с этим мелким, пока тот ему не скажет все, что о нем думает. Сделав огромное усилие над собой, ибо ему уже сильно хотелось взять своего солиста и отнести его в спальню, а там жестко отыметь, Ниикура спросил уже раз в двадцатый:
— Ке, ты любишь меня? – с этими словами он одной рукой проник под футболку, прошелся по упругому животу и начал расстегивать ремень. Уже мало чего соображая, Као расстегнул ширинку и сжал напряженный член Тоору через ткань трусов. Ке сипло выдохнул и двинул бедрами навстречу руке.
— Да, да, да, Каору… Каору, да, пожалуйста… — солист повернул голову к лидеру и впился в его губы. Когда воздуха перестало хватать, Тоору оторвался от него, встал и сел лицом к нему, опять целуя его в губы и двигая бедрами. От такого Ке Као окончательно потерял голову. Он подхватил своего уже любимого и понес в комнату. Чуть не убившись об дверь, Каору ввалился в спальню и посадил Ниимуру на кровать.
Если бы все, что здесь началось, увидел бы Шинья, он бы сказал:
— Фу, как пошло! И как не-е-ежно…
Но ударника здесь не было, и поэтому молодые люди могли полностью отдаться друг другу, не отвлекаясь ни на что. Каору увлеченно целовал каждый сантиметр Ниимуриного тела, скользил руками по красивому телу, пальцами проводил по тонким изгибам упругого торса. Когда губы Ниикуры обхватили сосок, несчастный Ке не знал, куда себя деть. Во-первых, он был давно возбужден до предела. Во-вторых, горячее дыхание лидера убивало в нем здравый смысл, каждое прикосновение срывало с его губ непристойные стоны. Он метался по кровати, пытаясь либо уйти от нежности, либо наоборот полностью погрузиться в его любовь. Ке уже не сомневался в искренности чувств к нему, но до сих пор волновался из-за своих. Он вроде бы что-то чувствовал к нему, но это что-то было такое странное.… Его мысли прервал собственный хриплый вздох, когда Каору стянул с него трусы и легонько поцеловал головку члена. Као провел языком по всей длине, тихонько подул на него, и, немного подумав, взял в рот. Лидер увлеченно этим занимался, возбуждаясь еще больше от прикосновений к коже, от сбивчивого дыхания любовника и от непрекращающихся его стонов. Ке уже чуть ли не истерично кричал, задыхался, потому что рот Каору вытворял что-то невозможное. Поняв, что скоро кончит, Тоору попытался сказать об этом Ниикуре… честно попытался. Но, увидев лицо своего любимого, он потерял дар речи. Као немного покраснел, его бархатные пряди волос очень красиво упали на лицо… в общем сейчас он был красивей любой девушки. Ке сделал непроизвольное движение бедрами, но Као успел отпрянуть, и сперма Тоору оказалась на его шее и плече, стекая медленно по груди. Ке блаженно улыбнулся, подтянул к себе любовника и нежно поцеловал его. Сначала в губы, потом щеки, подбородок и шею, слизывая все, что напачкал сам. Каору чуть ли не урчал от удовольствия, улыбался и прижимал к себе солиста.
Пообнимаясь еще немного, молодые люди решили приступить к более серьезным движениям. Но тут Каору хихикнул и спросил:
— Ммм, а кто будет све-е-ерху? – он сладко улыбнулся и уложил Ке на кровать. По-видимому, Ниимура был более чем не против. Као нежно поцеловал Тоору, а, в свою очередь, солист взял его руку и начал тихонько посасывать пальцы. Ниикура мягко улыбнулся и, освободив их, осторожно дотронулся до ануса. Ке судорожно втянул в себя воздух, когда почувствовал палец любовника внутри себя. Вскоре добавился еще один, потом еще. Као медленно растягивал своего любимого, стараясь не делать ему больно. Тоору двигался навстречу, ему явно было мало, он шептал какой-то бред, молил Каору быстрее войти в него. Бедный гитарист еле держался, но сила воли у него была твердой как скала. Только когда он решил, что хватит уже мучить бедного Ниимуру, он осторожно убрал пальцы и вошел буквально на полсантиметра. Ке метался по кровати, сжимал простыни, просил всадить сразу до конца. На этот раз настойчивость Ниимуры взяла свое. Каору резко двинулся в тесноту Тоору. Ке двигался навстречу, царапал спину, кричал, пытаясь быстрее почувствовать своего любовника в полную силу. Као рычал, вбивался в любимого, погружаясь в безграничную пучину удовольствия.
Через 20 минут они угомонились.
Ке нежно смотрел на своего милого, гладя его по волосам. Ниикура улыбался и уже засыпал, как до его еще пока затуманенного сознания долетело:
— Я люблю тебя, Као….
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:46 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 3. Graceful Angel (мини часть)

На очередной репетиции Тотчи поинтересовался раз в 18-й.
— Эй, ребят, с вами точно все окей?
Каору натянул на себя маску злобного лидера и прошипел:
— Если я говорю, что все окей, значит все окей! Ты чего Лидера не слышишь?! – и охреневший Хара получил щелбан. Все поржали над этим, назвали Тошимасу болваном, поржали еще раз. Басист сам уже ржал и пытался скрыться от пристального взгляда Каору, который, конечно же, в шутку хотел его убить.
Сыграв еще две песни, в том числе и «Винушку» ребята договорились о встрече. Так, у кого-нибудь потусить дома, нажраться и порадоваться жизни. Впереди планеты вся был как всегда Андо. Он вызвался помочь тому идиоту, который решит устроить это адище у себя на квартире. Каору сразу начал пихать на эту кандидатуру визжащего Хару, аргументируя это тем, что у Ке они от уныния все повесятся, у самого Као, если соберуться-таки, то все будут дружно сами делать ремонт, а Шинью трогать просто нельзя, а, точнее, Шиньину квартиру. Почему нельзя было приближаться к квартире Терачи, он не объяснил, но Андо уже чуть ли не валялся на полу и не бился головой об ноги всех стоящих.
— Что-то ты буйный сильно, Дай!— Подал голос Ке. Он сидел на диванчике и дико хотел спать, ибо кто-то всю ночь лишал его этой возможности. На это высказывание гитарист поднялся с пола, схватил Ке в охапку, перевалил через плечо и потащил его на балкон. От смеха рыдал даже Шинья, потому что этот мелкий тумасил по «гиганту» ручками и покрывал матом весь Божий свет. Као стоял и тупо улыбался, хотя он готов был сам упасть на пол, как это сделал Андо минут 5 назад. Он ведь лидер, ему не сильно же положено.
После того, как эти ненормальные перестали придуриваться, Ниикура решил продолжить репетицию. Но Ке… в общем он чуть ли не спал на стойке и что-то бормотал про себя. В шоке были все, а Тоору аргументировал это тем, что соседи решили начать ремонт. И делают его по ночам. Только поэтому он не выспавшийся ходит… ну, и немного злой. Каору усмехнулся и разогнал всех по домам, сказав чтоб морально готовились к пьянке. Поржав на прощанье, Ниикура умудрился поцеловать Шинье ручку, дать подзатыльник Тотчи и пнуть Дая. Ке же он усадил в машину и повез домой.
— Слушай, может сказать им? – поинтересовался Као, когда они подъезжали к дому.
— Сказали что? – Ке сидел и опять что-то обдумывал.
— Ну, то, что мы встречаемся.
Ке спокойно посмотрел на Каору. Подумал немного и отвернулся. Ниикура понял, что лучше ему этот вопрос сегодня не задавать.
— О чем думаешь то хоть? – Гитарист спросил Тоору за ужином. Ке все сидел и молчал. Конечно, его молчание было не удивительно – он вообще часто уединялся в комнате на несколько часов, а то и на целый день, отключал телефон и не подавал признаков жизни.
— Ммм? – Ке как будто разбудили. Он поморщился и сказал,— Пока это не нужно знать. Ты ведь прекрасно понимаешь, что иногда я сам не могу объяснить, что меня занимает в данную секунду.
Каору только кивнул в ответ и отпил еще пива.
Вообще, Тоору приврал. Он прекрасно понимал, о чем думает. Сейчас его мозг был занят размышлениями об искренности своих чувств Каору. Да, он любил его, но как то странно… Его куда больше привлекал Мао из Sadie, со своей нерешенностью, наивной красотой, но внутренней крепостью. Он был веселым, странным, хорошим. Ке по-своему его любил – он его привлекал, затрагивал все струны души. Заставлял задумываться над собой. Иногда он сравнивал Мао с собой. Да, этот юноша явно его раньше копировал, но теперь… теперь это был совершенно взрослый человек. Ке вздохнул. В последнее время он запутался в своих чувствах окончательно. После того, как он открылся Каору, он начал больше времени уделять своим отношениям к разным людям, и это его иногда выбивало.
Као смотрел на своего любовника и тихо поражался такой способности молчать и думать. На его бы месте, у Ниикуры бы давно взорвался мозг. Каору встал, собрал тарелки, вымыл их и сел в спальню с адским количеством листов, бутылкой Heineken и сигаретами. Надо было срочно писать музыку к текстам, а то ему все было некогда.
Ке посидел еще немного, встал со стула и крикнул Као, что он выйдет прогуляться. Из спальни послышался утвердительный зевок, потом ругань, музыка, которая была больше похожа на изнасилование струн, опять ругань и, наконец, что-то нормальное. Под эти аккомпанементы Ке вышел из квартиры.
Тоору прогуливался по вечерним улицам Токио и пытался вдохнуть в себя как можно больше воздуха. Он избегал густо забитые улочки, ибо не хотел видеть ни фанаток, ни вообще толпы народу. Через 10 минут он решил позвонить Мао.
— Алло, Ке? – голос на другом конце провода был явно поражен, — что такое?
— Да что сразу что такое-то?! – Тоору улыбнулся, — ты свободен сегодня?
Из трубки молчание.
— Ну, я дома, конечно, но у меня дикий бардак и я страшен как… ненакрашенный Мана! – Мао явно улыбнулся и добавил,— Конечно, если Ке-сан так хочет со мной поговорить, то он может заехать. Ты ведь помнишь, где я живу?
Ниимура ответил утвердительно, взял такси и поехал на квартиру к юноше.
Его встретили музыкой, сонными глазами, полу убранной комнатой и шухером на голове.
— Здравствуй, Ке – Мао впустил Тоору в квартиру. – Что-то серьезное?
Ниимура улыбнулся и ответил:
— Вообще не очень. Просто захотелось поговорить с адекватным человеком. – Он прошел в гостиную и уселся на диван. – Рассказывай, как там у тебя? Как группа, как друзья?
Мао зевнул и начал долгий рассказ. Когда он закончил, на часах показывало полдевятого.
— Ну, теперь ты рассказывай... – Мао потянулся, налил еще чай и спросил, — Нашел любовь своей жизни?
Ке задумался. Реально задумался. Ему стало интересно, является ли Као любовью всей его жизни. Его размышления прервал смех Мао. Ке улыбнулся. Ему так нравилось, когда этот парень смеялся (а позволял он себя такую роскошь не часто), когда он был счастлив. Мао в это время сказал:
— По-видимому, ты опять не знаешь ответа на элементарное. Нет, ну я, конечно, горжусь тем, что могу помочь самому Ке, но блин… — он задумался. – Не маленький же ты уже!
— Кто бы говорил! – Тоору себя чувствовал свободно. Было спокойно на душе, он не парился сильно из-за Као… кстати, надо было ему позвонить. Тоору сказал, что удалиться на секундочку, позвонил Ниикуре и предупредил, что он в гостях у солиста Sadie. Каору разрешил ему там побыть сколько ему угодно – а то Ке совсем погряз в одиночестве.
Вернувшись в гостиную, Ке опустился на свое законное место и опять начал культурный и не очень разговор с Мао. К 23.00 Тоору подумал, что надо бы ехать домой – Каору конечно добрый, но мало ли что он может заподозрить. Пожав друг другу руки, друзья попрощались, договорившись созвониться через три дня.
Дома его встретил порядочно захмелевший Каору, который начал к нему приставать.
— Ну, Ке, ну пошли… — Ниикура хихикнул и подтолкнул в сторону спальни. Ке, не успевший даже снять ботинки, начал отказываться. Ему совершенно не хотелось сегодня никаких интимных близостей с Као, ибо он не хотел портить приятные впечатления пройденного дня.
Каору начал уже грубо настаивать, чуть ли не раздевая солиста на ходу. Тоору продолжал сопротивляться, и тут Ниикура выдал:
-Так значит вот зачем ты ездил к Мао. Ну, все понятно – Он хмыкнул, покачнулся и оперся на стену. – Убирайся от сюда, шлюха! – Каору начал звереть. Его алкогольный мозг давал совершенно неадекватные команды. Ниикура носился по квартире, орал, что какой-то «сопляк украл Ке, и теперь грязная шлюха Ниимура Тоору будет трахаться со всеми подряд». Солисту совершенно надоело слушать сей пьяный бред, и он демонстративно хлопнул дверью, выходя из квартиры.
Сначала Ке хотел ехать домой к себе, но вдруг вспомнил, что ключей-то у него нет. Оставалось только опять звонить Мао. Тоору набрал его номер. Долгие гудки, а потом сонный голос.
— Бляяяяяя… Ке, три дня еще не прошло… -
— Мао, я к тебе сейчас приеду.
— Что?! Ты серьезно? — юноша был в ступоре.
— Понимаешь, у меня дома проблемы возникли.… Я у тебя буду через 20 минут.
— А да… тогда, конечно, приезжай. – И отключился.
Ке приехал к знакомому дому, добрался до нужной квартиры и нажал на кнопку звонка. Ему открыло дверь сонное существо, впустило его, предложило лечь на диване, а утром все рассказать. Но немного подумав, Мао отправил его спать в спальню, одолжил свою одежду, и улегся рядом. Через 5 минут они уже мирно спали, прижавшись друг к другу.
Утром Каору проснулся с дикой болью в голове. Он никак не мог вспомнить, что произошло вчера, и никак не мог понять, как он мог напиться с 6 бутылей пива до такого состояния. Не обнаружив рядом с собой Ке, он прошел в гостиную, но когда не увидел на диване Тоору, то испугался. «Что, интересно, я мог такого натворить, что его нет в квартире?»— пронеслось в голове у лидера. Подумав 5 минут, он решил позвонить Ке. Искал телефон он дико долго.
Тоору проснулся в незнакомой обстановке. Точнее, в слабо знакомой. Рядом сопел Мао, уютно прижавшись к нему. Ниимура осторожно встал, боясь разбудить парня, но тот проснулся и слабо улыбнулся:
— С добрым утром, Ке…— он потянулся,— как спалось?
Ке улыбнулся и сказал, что отоспался просто шикарно. Они пошли в ванную, где немного даже поплескались, и Мао пошел на кухню ставить кофе.
— Готовлю я не шикарно, но что-то умею. – На стол опустился омлет и горячий напиток.
-Все равно, большое спасибо, что приютил меня на время, — Ке отпил кофе.
Они сидели некоторое время, спокойно едя, но тут Мао спросил:
— А в чем причина твоего внезапного приезда?
— Да… понимаешь, Каору… — Тоору запнулся. – Да, Каору разбушевался вчера, назвал меня шлюхой и так далее.
Мао тупо смотрел на Ке и спросил:
— Вы чего, встречаетесь? Вы даже живете вместе? – он сделал удивленные глаза, что выглядело очень мило, — я не слышал что-то об этом…. И давно?
— Ну… — солист Dir en Grey пытался посчитать, сколько же времени они жили вместе, — ну, месяца 2, ага. Да, почти 2 месяца….
— О, ну… круто! – Мао улыбнулся и что-то хотел еще сказать, как зазвенел телефон. – Это не твой случайно звенит?
Тоору поднялся со стула, взял трубку. Из нее послышалось:
— Э… Ке… я ничего вчера тебе не наговорил? Где ты? – Као явно мялся
— Ох, ты мне вчера ТАКОГО наговорил. Я столько нового о себе узнал! – Ке зажмурился от неприятных воспоминаний.— А сейчас я у Мао отсиживаюсь, жду, когда ты в себя придешь.
Было слышно, как Као смутился.
— Ну… ты приедешь?
— Если не будешь ко мне приставать и орать, то конечно! – Ке улыбнулся.
В общем, через 10 минут Тоору выходил из гостеприимной квартиры. Попрощавшись с Мао и отблагодарив его, Ке сел в такси и поехал домой. Но он все продолжал думать о юноше, мысли о нем увлекали его, интересовали…
Он даже и не заметил, как такси остановилось у дома Каору.
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:46 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 4. Silence
1.
Мао лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Ему было безумно одиноко и неприятно. Почему же? Все дело было в том, что когда Тоору вышел из его квартиры, ему стало дико больно. Ке вообще редко заходил к нему, бывал у него. Мао иногда казалось, что о его существовании просто забывали.
Когда Мао только стал частью Sadie, он пытался максимально быть похожим на своего кумира. Начинающие дурочки-фанатки даже иногда путали их на некоторых фото. Но это мальчишество прошло. Мао полностью погрузился в музыку, старался сделать ее как можно более искренней. В композициях сразу стали появляться какие-то джазовые мотивы, но… вместе с этим обновлением песни стали глубже, а голос солиста взрослее.
Но, давайте вернемся к юноше. После ухода Ке, он завалился на кровать и уткнулся в подушку, которая еще держала запах Тоору. Мао вдохнул как можно глубже и прижал одеяло к себе. Он уже давно хотел сближения с Ниимурой и всячески уделял ему внимание. Он продолжал явно не ровно дышать к солисту Dir en Grey, даже не смотря на то, что тот к нему относился более чем обыденно. Через полчаса тупого лежания затрещал телефон. От неожиданности юношу чуть не подбросило, и он взял трубку.
— МАО! Где тебя носит? – ну очень спокойно спросил Мизуки. Бедный солист вспомнил, что сегодня репетиция и, прокляв себя с сотню раз, от ужаса собрался за 10 минут, представляя, что с ним может сделать лидер – сан.
Мао ввалился в студию, тяжело дыша. Тсуруги нежно поинтересовался:
— Ну и чего? Опять некоторые сони проспа-а-али…? — он демонстративно зевнул и получил пинок от этого самого «сони».
Мизу, все это время разговаривающий с Аки, нахмурился и решил сделать гиперпафосное лицо. Бедный басист от шока прыснул, а гитарист с непоколебимым видом продекламировал:
— Господа, так по местам расходимся! – он демонстративно взял гитару в руки и встал. Репетиция началась.
К 18.00 Мао так измотался, что готов был убить каждого встречного. Он еле отпер квартиру, раскидал по коридорчику дикое количество каких-то вещей и плюхнулся на диван. Мизуки сегодня был более чем в ударе. Он никак не хотел оканчивать репетицию, к половине шестого Мао начал дико хрипеть, и расстроенный лидер разогнал всех по домам.
Солист валялся на диване, разбросав ноги и руки во все стороны и свесив голову вниз. Так он отдыхал некоторое время… ну, пока не затекла шея. Он еле встал, прошел на балкон и достал пачку «Mild Seven», в который раз напоминая, что пора бросать курить. Юноша уже давно и честно пытался это делать, но все снова и снова проигрывал в схватке с никотином.
Закуривая очередную сигарету, он с грустью понял, что ему сегодня совершенно никто не звонил. Ну, кроме Мизу, но это не считается. Солист закрыл глаза и попробовал найти всему этому оправдание. Одиночество пожирало его всего без остатка, выбивало из колеи, до ужаса пугало. Мао постоял еще несколько секунд, затушил сигарету и вышел с балкона. Тут же на глаза попался ноутбук, и солист решил залезть в интернет. Но посидев минут 20, он понял, что делать там абсолютно нечего. Закрыв очередное окошко с вылезшим порно, он захлопнул крышку и встал. Сейчас главной задачей для него было найти адекватное занятие. Любовника у него не было, друзей, по сути, тоже, с женщинами знакомиться он не шибко умел, ибо его самого иногда принимали за красивую юную девушку. Поэтому, не найдя ничего такого, он уселся в одно из кресел, поджал ноги, взял дневник и начал писать.
Как бы то ни было странно, в свои двадцать с лишком, Мао продолжил вести дневник. Это немного развлекало его, а иногда даже записки перерастали в стихи, а потом в песни. Сама эта тетрадь выглядела очень забавно. На обложке все было в каких-то рисуночках, нарисованных черным маркером. Внутри же на желтых листах бумаги черной или фиолетовой ручкой (смотря какое настроение было у юноши в тот момент) были начертаны иероглифы. Если честно, то Мао недолюбливал их писать, поэтому почерк у него был как у двоечника семиклассника. Рядом с каракулями иногда встречались пририсованные чудовища, или клавиши пианино, или еще какая-то другая глупость.
Как ни старались менеджеры переделать Мао, у них это не получалось. Теоретически, в его образ вписывалась брутальность, он должен был быть немного пугающим. Но, увы, солист нагло сопротивлялся. Он отказывался вести себя на улице так, как ему говорили, постоянно нацеплял на себя не вписывающиеся ни в какие рамки аксессуары, говорил не то, что подобает. Конечно, Мао уже смирился с тем, что на сцене и в клипах он должен представлять собой помесь Ке, Руки и просто адского мужика, но его истинная сущность то и дело норовила выскочить наружу. От природы, он был очень скромным, стеснительным парнем, вечно прикрывающим свое лицо от смущения. Над этим ржали всегда и все.
Написав около 5 страниц в свой дневник и пожаловавшись на свое ужаснейшее состояние, Мао закрыл его, положил на тумбочку и отправился в спальню. Его встретила незастеленная кровать с развороченным одеялом и слабый-слабый запах одеколона Тоору. Юноша сел на край кровати и закрыл лицо руками. Нет, он не скрывал свое смущение и не плакал. Просто он уже не знал что делать. Так как он был благородным парнем, то он не мог себе позволить разлучить влюбленных для собственной выгоды. Но его так раздирала печаль, что он хотел сейчас позвонить и высказать все Ке. Раздумывая над этим, он крепко уснул, прямо в одежде, прижимая к себе подушку.
2.
Для Мао эти три дня прошли более чем заметно. Он рассеяно отсчитывал часы, минуты, секунды. Постоянно пялился на циферблат даже во время репетиций. Вся группа просто недоумевала, и Тсуруги даже спросил:
— Неужто наш солист влюбился, ммм? — и опять получил пинка.
Тут вся группа подхватила, ибо им было дико интересно, с чего это Мао стал гипер пунктуальным. Солист пытался отшутиться, но у него это не получилось. И, когда группа услышала сдавленное «да» от покрасневшего юноши, пытающегося закрыться руками, по всей студий раздался дружный орущий хор:
— НУ И КТО ОНА?! – у Кея заблестели глаза, Тсуруги нагло стрелял глазами в его сторону, а Аки с Мизу широко улыбались. Потом почему-то лидера внезапно проперло на вопрос:
— А что сразу она-то? Может это он? – Он подошел к Мао и осторожно дотронулся своим бедром его. Тот густо покраснел и попытался отвернуться.
— Да что вы за извращенцы такие-то?! – юноша пытался задавить свое смущение наигранным возмущением. Все дружно рассмеялись и напоследок сказали, что они пошутили. Только Мизу хитро стоял и улыбался.
Когда репетиция окончилась, и ребята уже покинули студию, Мао пытался поднять листы со своими текстами. Все почему-то валилось из рук, а, точнее из-за того, что юноша уже дико ждал того момента, когда ему позвонит Тоору. Но тут солист почувствовал чью-то тень на себе и поднял голову. Над ним стоял Мизуки и очень серьезно на него смотрел.
— Скажи-ка, Мао… — он присел и нахмурился, — ты что, правда, влюбился?
Отвечать на этот вопрос юноше еще раз СОВЕРШЕННО не хотелось. Он быстро собрал листы, встал, положил их в сумку и сделал вид, что никого не знает и ничего не хочет слышать. Тут очень внезапно Мизу поднялся и прижал побелевшего Мао к стене.
— Ну, скажи мне… Я ведь лидер, как-никак, должен же знать, что в группе происходит, должен знать про взаимоотношения участников.
Солист сглотнул и осторожно посмотрел в глаза гитаристу.
— Мизу-чан, отпусти меня. Со мной все в порядке, я ничего плохого не сделал. Ну, влюбился малость, с кем не бывает. – Он подумал и прибавил,— да и к тому же в человека не из нашей группы.
Мизуки немного опешил, но отошел и дал проход Мао. Когда тот скрылся за дверью, он сел на небольшой диванчик и начал думать. Тут его что-то осенило, и он сорвался, еле успев закрыть студию на ключ.
Мао шагал по улицам Токио как можно медленнее. Он ждал звонка Ниимуры, не веря, что тот может забыть. С каждым метром, приближаясь к своему дому, сердце начинало стучать все сильнее и сильнее. Телефон тупо молчал и заставлял дико нервничать. Так и не дождавшись звонка, юноша вошел в свою квартиру и отбросил телефон в сторону. Неожиданно похолодало.
Пролежав около трех часов на кровати, он решил позвонить сам. Добрался до мобильного телефона, нажал на кнопку звонка. Несколько долгих секунд….
— Мао… здравствуй…
— Ты обещал позвонить – холодно, не поприветствовав, ответил солист. Он был измучен этой забывчивостью по отношению к нему. Подумав еще пару секунд, он решил спросить, — Как дело у тебя… Ке-сан?
Тоору вздрогнул и закрыл глаза. Рядом валялся измученный Каору, сладко улыбающийся и уже засыпающий.
— Я забыл, прости, пожалуйста. У меня была одна БОЛЬШАЯ проблема.… — Он еще раз покосился на валяющегося Ниикуру, который попытался дать ему по заднице. Ловко увернувшись, он вышел на кухню. – Ты-то как? Звучишь неважно.
— Я? Я все нормально… Ке, ты не можешь… не можешь заехать ко мне? – Мао вздохнул, — просто… просто мне надо с кем-нибудь лично пообщаться. Я устал.
Ке были до боли знакомы эти состояния. Он подумал секунд 10 и ответил:
— Если мне моя большая проблема не помешает приехать, то я буду. Перезвоню скоро. – он сбросил звонок и пошел к Каору.
— Ниикура… эй… ты будешь не против, если я поеду к Мао?
Као приоткрыл глаза и пробурчал:
— Тебе что, этот мелкий важнее меня?
— Нет, конечно! Просто ему дико нужна психологическая помощь и все такое!
— Ага – хихикнул лидер,— ему от тебя только психологические помощи получать. – Тут он задумался,— Ты что-то часто стал ездить к нему, нэ? Вы там не спите часом?
Ке яростно отнекивался:
— Ты чего?! Да и был я там 2 раза, да и то, по твоей вине. Као, мне, правда, надо съездить.
Тут уже Ниикура поднялся с кровати, напрягся и выдал:
— Ну и поезжай. Раз так хочешь, можешь оставаться жить у него. – Он отвернулся, — я же вижу, что ты порядком похолодел ко мне.
Ке просто опешил:
— Као, ты опять начинаешь? Бля, да что происходит-то? – Он поднялся с кровати, запихал всю свою одежду, которая попалась, в рюкзак, туда же положил стихи, ключи от своей квартиры и хлопнул дверью. Каору долго смотрел в пустоту. Он и сам не понимал, почему умудрился так вспылить. Даже не искал оправданий в свой счет – их он совершенно не любил. Поняв, что в отношениях является полным идиотом, он решил еще подумать над своим поведением несколько дней. Да и дать Тоору разобраться в самом себе.
А Ке уже ехал обратно. Точнее не обратно, но в то место, где ему было реально хорошо.
На часах было 22.30, и в голове противно шумела «Винушка». Такси плавно подъезжало к дому Мао. Тоору выбрался из машины, заплатил и вошел в дом.
Мао открыл дверь. Перед ним стоял Ке, с несильно набитым рюкзаком и с дико злым лицом. Юноша впустил Тоору в квартиру, посадил за стол и налил чаю. Ниимура все тупо оглядывался по сторонам и, в конце концов, прошептал:
— Вот за что мне такое счастье?
Мао сделал вид, что не расслышал вопроса и уткнулся в чашку. Вообще, после того как он понял, что любит Ке, он стал более сентиментальным. И теперь, когда Тоору говорил о своем любовнике, Мао дико хотелось умереть. Его сердце разрывалось, и он успокаивал себя лишь тем, что, по крайней мере, Ниимура кого-то любит…
— Иногда я даже сомневаюсь, что люблю его… – Ке задумался и посмотрел на Мао. Последний смотрел на него удивленно, по — искреннему удивленно. Солист Sadie закрыл лицо руками и сказал:
— Продолжай… ну, продолжай… — он пытался не разреветься, а то нервы его и так держались на каких-то обрывках. Ке грустно на него посмотрел, встал и приобнял его.
— Мне кажется, мне придется остаться у тебя на несколько дней… если, конечно, ты не против – Мао покачал головой и смущенно улыбнулся, — заодно, разберемся с тобой. Ты ведь мне все расскажешь? – теперь уже юноша кивнул головой в ответ на это, а сам прошептал:
— Ты бы знал, какой кошмар у меня здесь творится… ты бы только знал.
За окном играла свою ночную мелодию Тишина.
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:47 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 5. All this I'll give you

— Мао... – Ке сделал попытку «разбудить» парня, который весь день шатался по квартире и как будто смотрел в пустоту. Но ни к чему это не привело. Солист Sadie только тускло взглянул на него и закурил. Опять. За этот день у него была выкурена половина пачки, а на часах не было и 14.00. Тоору был просто в шоке, ибо даже его легких не хватало на столько. Тут Мао спокойно сказал:
— Почему ты не возвращаешься? Прошла ведь уже неделя, он, думаю, уже не злится. – Он выдохнул едкий дым. Тоору встал в еще больший ступор и нервно вздохнул.
— Просто понимаешь… я не очень хочу возвращаться.
— Почему же? – Мао горько ухмыльнулся. – Он по тебе скучает, наверное. Если б у меня был парень, я б по нему скучал. Причем сильно. До потери пульса. До потери сознания. И никогда бы в жизни не отпустил, понимаешь? Никогда-никогда. Ни-ког-да… — Мао опустил голову. В его голове носились три дурацких слова, в сердце дико болело. Конечно, он такое огромное количество времени мечтал жить с Тоору. Но именно жить. А не пристроить его у себя на несколько дней. Да, ему было дико приятно это, ибо ему было хорошо с ним. Мао закусил губу и думал о том, что может произойти, если он признается Ниимуре. Пара тысяч вариантов мгновенно возникла перед ним. Причем это «небольшое» количество в большинстве своем было более чем неприятное. У юноши дико болела голова, и он уже начал жалеть, что согласился приютить Ке на столько времени. Просто уже привык к нему. Просто уже не мог представить, как будет вставать, не видя его солнечное, вечно сонное лицо. Просто не мог представить, как будет приходить в пустую квартиру. Просто не мог. Просто… У Мао не было больше слов. Он как будто бы сжался и попытался не заплакать. Ну, или сделать вид, что не заплачет. Он безумно устал ото лжи, ото лжи во всем и ко всем. Он подошел к Тоору сзади и обнял его.
Ке офигел уже в который раз за день. Он вообще перестал понимать, что происходит с бедным Мао, и почему на Тоору тоже накатила грусть. И тут он почувствовал хрипловатый голос юноши у себя за спиной.
— Ке… Ке… помнишь, как мы познакомились? – голос скакал и разрывался. – Помнишь? А помнишь, что я был твоим самым-самым фанатом. А помнишь, как ты меня пригласил домой, и все были в шоке от этого? – Тоору кивнул, а голос шептал все дальше, — Я прошу тебя, прости меня… прошу, для меня это очень важно. Просто…. – Ниимура вообще перестал что-либо понимать. Он резко повернулся, схватил Мао за плечи и посмотрел в его глаза. Тоору больше всего боялся, что этот момент настанет, и молил все, что можно о том, чтобы этого не произошло. Как уже было сказано, Ке не просто относился к солисту. Но он до сих пор сам толком не разобрался в своих чувствах…
— Ке, прости, но я люблю тебя.
У Тоору остановилось сердце. Реально остановилось на долю секунды.
— Что? – он понимал, что этот вопрос звучал более, чем глупо, но это просто вырвалось. Мао стоял и весь дрожал.
— Я люблю тебя, слышишь, Ке? Да, я понимаю, понимаю все. – Он скинул руки со своих плеч и отвернулся. – Просто мне надо было тебе это сказать. Я слишком долго держал в себе, у меня рано или поздно бы вырвалось. Если ты так хочешь, то я могу вести себя как раньше. В общем, я так и собирался сделать. – Он сел на диван и закрыл глаза.
Ке постоял полминуты и прошептал:
— Мне нужно время… подумать. – Он вошел в спальню и хлопнул дверью (от автора: Да-да, любимое занятие! Ке истеричка :3) . Все, чего он не хотел, сбывалось. Нарастала скука по Као, признание Мао совсем убило надежду в справедливости этого мира. Снова, и снова, и снова он повторял себе, что любит Ниикуру… да это было и верно. Но Мао был совершенно другим. Во всем. И этим он привлекал еще больше. Про себя Тоору окрестил его своим «на сильно насильно младшим близнецом». Он сел на кровать и задумался.
Солист Sadie сидел на диване и проклинал себя. «Вот НА ФИГА я это сказал. Эх, да черт, уже все. Наверное, совсем все…» Ему было нереально обидно. Он ведь понимал, что Ке любит своего лидера. Только теперь Мао понял всю безвыходность ситуации.

Вообще, с самим Каору сейчас происходило что-то невообразимое. Он успел уже тысячу раз подумать и попытаться дозвониться Ке, который нагло его игнорировал. Потом, решившись на подвиг, набрал ребят, предупредив, что пить будут в его квартире, и ремонт все еще остается в силе в крайних случаях. Первый примчался Тошия, уже немного поддатый, но счастливый, как бизон на водопое. Он ввалился в квартиру и первое, что услышал лидер, было:
— Ниикура, ты такой пи***аааатый… — и Хара тут же получил пинка.
-Эх, вот что мне с тобой делать, алкоголик?! – и Као впустил его в квартиру. За ним тут же примчался Дай, который еле дышал.
— Фуух, еле пришел! Привет, пиз**тенький наш! – и получил щелбан.
— Бля, вы что, сговорились что ли?!
После прихода Шиньи, когда уже все разместились на диване, на полу был задан один деликатный вопрос:
— Глубокоуважаемый Каору, а где прибывает в сию секунду наша ходячая, вечно орущая сокровищница? – басист нагло улыбнулся. Као с подобающим ему видом строгого и всемогущего лидера ответил:
— Ему прошлого раза хватило, он не придет. – Сам Ниикура был дико расстроен по поводу его любовника. У Каору уже были расшатаны нервы до такой степени, что он срывался на него чаще без повода, чем с. И да, ему было дико стыдно за это! Но Тоору ведь не отвечал на звонки…
Через 2 часа Хара опять нес дикую ерунду. Он не просто нес ее, он еще по ходу дела ее ронял, а когда подбирал, то у него начинался словесный понос. Причем капитальный. Шинья уже рыдал от этого кошмара, а Дайске устал ржать, ибо он уже на самом деле битый час сидел с раскрытой челюстью и никак не угоманивался. Каору сидел в дичайшем афиге, в каком только можно было его представить, и смотрел на развернувшуюся картину.
— Если посмотреть на помидоры со стороны, то они не так уж и противны. Так почему бы не жениться на них? – Хара почесал переносицу и добавил, — и вообще, где только на деревне бабы не растут. – На этой фразе Андо ударился головой об пол и спросил:
— Резиновые?
— А почему бы и нет? И резиновые! – Тотчи хлебнул еще вискаря и уставился куда-то вдаль, — А что ты ржешь все время, придурок, а? Может я непризнанный гений?! – и он ударил кулаком по столу.
— Ага, конечно… — Терачи кивнул и поморщился, — Ты б еще сказал, что петь умеешь.
— Нет, ну я, конечно, могу!— на этих словах Хары, Каору обезумевшее посмотрел на бедного ударника, который еще не понимал, что происходит. Но, увидев убийственный взгляд лидер-сана, до него дошло, что умрет он сегодня, и либо от пения Тошимасы, либо от Ниикуры. Тошия уже открывал рот, как Дайске сказал:
— И все-таки по мне помидоры уродливы.
Тошия озверел. Реально озверел. Он начал чуть ли не орать, катая Дайске по полу, что Андо не прав, что быть такого не может, что гитарист полный идиот. Использовав весь свой многочисленный запас матерных слов, он угомонился и сел за стол. Терачи трясся от смеха, а Каору пожалел уже в 2300-й раз о том, что решил устроить этот ад именно сегодня и именно у него.
Вскоре Тотчи напился в такое… зюзю, что уже не мог «нормально» излагать свои неадекватные мысли. И добрый лидер-сан оставил дома всех, уложил спать и пообещал, что утром будет весело.
Первым проснулся Каору. Как всегда. Но от звонка мобильного телефона. Взяв трубку, бедный лидер прошипел:
— Ниикура на проводе.
— Эээ... Каору-сан, это беспокоит Мизуки из Sadie. У меня есть очень серьезный разговор. – Као вскочил с постели и приготовился слушать. Через 20 минут разговоров у Ниикуры было более чем удивленное лицо:
— То есть ваш Мао заболел нашим солистом? – гитарист нагло продолжал не верить, — Да чтоб в Ке влюбиться со стороны, надо еще постараться! Сильно постараться!
Мизуки вздохнул:
— Да я тоже по-началу не верил. Наш-то скромный такой, замкнутый… я б никогда не подумал… — Лидеры кудахтали как две озабоченные мамочки-курочки. Каору прямо в постели закурил:
— Мизуки… можно на «ты» ведь, да? В общем, Мизуки, Ке-то сейчас с Мао живет, он на меня в обиде. Боюсь, что он к нему неравнодушен, у него вообще с этим все сложно…. Могу ли я что-нибудь сделать? Ну, да… мы вместе, но я говорю, он сейчас не станет меня слушать…. Да, да… хорошо, я тебе позвоню, как только ситуация начнет меняться. Ага, пока, Мизуки. До созвона.
Положив трубку, он поднял голову и… понял, что готов провалиться сквозь землю. На него смотрели все три одногруппника.
— НУ НЕ ФИГА СЕБЕ! Каору, ты что, встречаешься с нашим солистом?! – Вырвалось у Андо, из-за чего тут же получил от Тошии.
— Ну… ох, ребят, долго рассказывать все это.
— Расскажи! – Шинья уже приготовился слушать романтическую историю о любви, как тут же послышался ехидный голос Андо:
-Что, принцесса хочет сказочку?
— Дайске! Не сейчас только с издевательствами! – ударник выпятил губу.
Каору долго смотрел на них и, поняв, что эти придурки уже точно не отвяжутся, начал свой рассказ.
(через 2 часа)
— НУ, ВЫ ДАЕТЕ!! – Вся группа недоумевала.
— Это прямо Санта-Барбара какая-то – Хара улыбнулся во все свои.. 32 (?!). – Ты любишь его, а он любит тебя, но вы постоянно соритесь, а его любит он, и он его любит, так как он многолюб.
— Тошия, ты сам понял, что сказал? – поинтересовался у него Каору, и все дружно рассмеялись.

Тем же утром, но в другой квартире, утро началось совершенно по-другому.
Мао не спал всю ночь. Он просто не мог уснуть – его разрывали противоречивые чувства. Он вот хотел прийти и высказать все Ке, но понимал, что тот еще дольше будет отходить от пережитого. В общем, в 7.00 послышалась возня с дверью, и из комнаты вышел Тоору, который явно сам не спал ни полминуты. Лицо его было немного измучено, движения неловки. В общем, выглядел неважно.
— Ты что, не спал? – как можно спокойней поинтересовался Ниимура.
Мао посмотрел на него:
— Да как тут уснешь, когда времени подумать нет. – Он буквально выдавил из себя улыбку,— чай будешь?
— Нет. Мне поговорить с тобой надо, Мао. Я тут много чего надумал за ночь. В общем слушай. – Он закрыл глаза, — Я ведь люблю тебя.
Юноша чуть не упал.
— Да, я люблю тебя, и это никогда… ну почти никогда не отрицал. Но, понимаешь… Вся проблема в том, что люблю я тебя любовью…. Духовной, как-то так. Для меня это куда сильнее иной любви. Ну, той, которую я испытываю к Каору. Для меня важен с ним постоянный контакт, я долгое время не могу находиться без него. Да, он сложный, но я намного сложнее – сам не понимаю, как мы уживаемся. А ты для меня… а ты для меня как Ангел, понимаешь?
Мао заплакал. Заплакал чисто и искренне, заплакал как ребенок. Он, наконец, понял, почему ему так хорошо рядом с ним. Он понял, почему Ке хорошо, когда рядом Мао. Когда они переписывались (достаточно недолго, но такое было), юноша любил каждую его строчку, каждую его букву. Но даже сейчас, когда Тоору ему раскрылся, он не хотел отпускать. Не хотел отпускать, потому что понимал, что скоро будет больно. Да, Мао теперь не придется скрывать свои чувства, но…
И тут он почувствовал поцелуй. Нежный, почти невесомый, но это был поцелуй. Это ЕГО губы его целовали. Мао подался вперед, пытаясь поймать опять это ощущение, но Ке осторожно, тихо-тихо, в расстоянии около 2 миллиметров от него, прошептал:
— Я хочу, чтоб ты запомнил это мое проявление надолго. – Горячее дыхание Тоору сводило Мао с ума, но он понимал, что должен сделать с собой все, что угодно, ради сохранения этого момента.
— Спасибо большое тебе. За то, что ты рядом, — юноша провел тыльной стороной ладони по щеке Ке, который осторожно обхватил ее и поцеловал. Также осторожно, и также… тепло.
Тоору медленно собирал свои вещи. Ему было больно расставаться с этим парнем, но он понимал, что делает все, как надо. Мао наблюдал за ним и еле скрывал улыбку. Он еще чувствовал на себе прикосновение губ Ке, он еще чувствовал на себе этот невесомый взгляд, который Ниимура, наверное, никогда никому еще не дарил, да еще и вряд ли кому подарит.

Глава 6. The final. 2011 год. Эпилог. (POV Mao)

«Вот, уже прошло три года с половиной.
Я все продолжаю жить, творить, мечтать, быть собой. Собой, понимаешь?
Когда ты появился в моей судьбе в тот день… в общем я не знаю, как благодарить небеса за это.
Помнишь, как мы познакомились? Совершенно случайно… Пара строчек о Хиде, полет их в интернет и забытие. А потом пишешь ты. И говоришь, что из меня выйдет идеальный поэт. К тому моменту я уже пел в Sadie. Так эта запись свела нас. Духовно.
(Как ни странно, судьба нас еще и породнила тем, что мы оба начинали с Кисаки. Козлина, не правда ли? Уж что-что, а я с ним не сжился. Ты для меня уже в этом плане герой – характер у него не из лучших…)
Я до сих пор храню твое прикосновение у себя, там, внутри, в сердце. Этим я живу, этим я храню свою надежду, этим я пишу. Ты ведь мой теплый-теплый ангел.
Будь счастлив с Каору. Я ведь вижу, что рядом с ним ты сияешь, рядом с ним ты пишешь идеальную музыку, рядом с ним ты – Бог.
Знаешь, Ке, какая у тебя моя любимая песня?
Винушка.
Я бы, наверное, даже так назвал нашу с тобой… историю? Да. Если бы бы писал книгу, то назвал бы ее именно так. Это песня, по сути, свела наши тела, а не души…. Только так я смог понять цену пребывания лишь с тобой наедине.
И я тебе говорю огромное спасибо.
Спасибо за все.
Я люблю тебя….»

Я еле дописал эти строчки и закрыл дневник. Положил на тумбочку и тихо, стараясь не шуметь, прошел в спальню. На кровати спокойно сопел Мизуки. Я стоял, опершись об косяк двери, и тихо улыбался. Мы уже встречались три года и были полностью счастливы. Каждое утро меня встречало солнце и прекрасная улыбка Моего гитариста. Я нашел свою любовь, да, нашел….
Но если бы ты только знал, как я мечтал бы увидеть на его месте тебя! Но у тебя есть Он, у меня есть Мизу. А у нас ведь есть… МЫ. Да, именно так.
Но ты сейчас где-то далеко, в туре, дико занят и явно не думаешь обо мне.
И тут зазвонил телефон. Я быстро вышел из комнаты и взял трубку. Дрожащими руками.
— Мао? Мао… Я в Токио. Я в Токио…

Нас разделяло 8 станций метро.
Нас не разделяла ни одна душа.
Через полчаса мы будем увлеченно целоваться в метро, наплевав на предрассудки и усталые взгляды.
И никак иначе.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Vinushka (NC-17 - Каору/Ке [Dir en Grey, Sadie])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz