[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » 4. (NC-17 - Дай/Тошия, Каору/Шинья [Dir en Grey])
4.
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:08 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: 4.

Автор: Iki
Контактная информация: diary vk

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Дай/Тошия, Каору/Шинья
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Ангст, Повседневность, Даркфик, Songfic, ER
Предупреждения: Нецензурная лексика, Секс с использованием посторонних предметов
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
2 пары.
2 совершенно обезумевших от любви человека.
2 совершенно потерянных от любви человека.

Посвящение:
Тоше
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:10 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Пара странных.

Сегодняшнее настроение Андо было к чертям отвратительное. Чувствовал он себя более чем негодно, да и постоянные истерики Хары (которые длились уже 5 день) убивали в нем желания для чего-либо.
- Дай! - Каору уже вплотную подошел к нему. - Когда я от тебя дождусь нормальной игры, ты где витаешь? - Но в пустых глазах гитариста отражался только сам лидер-сан.
Дальнейшие рассматривания Андо ни к чему не приводили. Каору отошел от него и обратился к Тошии.
- Приведи его в порядок. - И вышел из репетиционной.
Ке выскользнул за ним, не забыв прихватить сигареты, которые как всегда покоились на столе с кучей листов.
Шинья вышел из комнаты по какой-то дурацкой причине.
- Дай, что с тобой? - Тошия подошел к Андо и попытался обнять. На этот жест гитарист как проснулся.
- Убери свои блядские руки от меня.
Хара вздрогнул.
- Ты охуел со мной так разговаривать, а? - басист понял, что сейчас ему будет немного больно.
Впрочем, обычного удара не последовало. Дай «лишь» толкнул его к стене и прижался его губам своим ртом.
- Ты меня тут трахать будешь?
- Ну, ты же меня вчера лишил такой возможности. - С басиста соскользнули штаны и трусы, и его упругие ягодицы оказались в крепких руках гитариста.
Войти без подготовки? Для Андо нет невозможных вещей! Кровь - отличная смазка, и это было главным в этих психованных отношениях, которые длились уже 4 месяца.
- Ах..аа…. - рваные всхлипы Тошии разносились по всему зданию. Андо входил все глубже, грубее, сильнее - и так на протяжении 17 минут, пока почти не упал вместе с басистом на холодный пол.
- Сраный, больной уебан… ненавижу тебя - Тошия прошептал в горячее ухо гитариста, а в ответ лишь услышал:
- Помни, что любимый.
Через пять минут вернулись все участники группы.
- Поговорили? - Као пытался скрыть свое недовольство и смущение. Он вообще от этих двух становился совершенно другим. Они как будто своим поведением смещали его позиции лидера. Это его безумно бесило, но он не знал, как против этого выступать, потому что даже он не мог заглушить все проявления любви этих двоих друг к другу.
Шинья скромно сел за установку, Ке подошел к микрофону. Лидер-сан взял в руки гитару.
- А, да. Уберите за собой.
***
- Дай, что ты творишь?! - Истеричный вопль в прихожей и хлопок. Тотчи скатился вниз по стенке, вытирая кровь, текущую из разбитой губы.
- Ты меня заебал своими истериками, слышишь?! - Андо зверел каждую секунду. Он опустился на колени, прижимая к себе басиста и целуя его в опухшие губы. - Но я так тебя люблю... я так хочу тебя всего, ты просто представить себе не можешь! - Блуждающие руки скользнули вниз к штанам, расстегивая пряжку и справляясь с ширинкой. А Тотчи знал, как хочет его Андо. До потери сознания, до затумления рассудка, до избиений и ора. Потому что все то, что чувствовал он, невозможно было выразить ни словами, ни даже действиями.
- Дайске… - протяжный низкий недовсхлип от сомкнувшихся губ на головке возбужденного члена. Непроизвольное движение бедрами вперед.
Гитарист провел языком по всей длине, целуя и пытаясь хотя бы сейчас быть… нежным? Просто он знал, что сорвется, что через 10 минут будет буквально терроризировать тело нежного басиста, будет измываться над ним…
Впрочем, так и произошло.
Еле дотащив еле соображающего от возбуждения Хару в спальню, Дай буквально бросил его на кровать, начав кусать вздрагивающее от каждого такого прикосновения тело. Через пять минут за спиной щелкнули наручники, и холодная плеть скользнула по торсу. Вырвавшийся крик наружу прошелся электрическим разрядом по затуманенному мозгу Андо.
Красные полосы по всему телу. Это красиво. Просто красиво. Кровь, сперма, пот - все сразу, все так.. безумно.
Любовь - это всегда безумие. Просто в разных проявлениях.
***
Вы знаете, как может сильно ныть тело? Вы знаете, что такое настоящая боль?
Этого не знал даже Хара. Он понимал, что это все только начинается. Каждый день для него был Адом, каждый день кончался похотью, развратом.
Он хотел это прекратить, но внутренний голос орал, что тогда придется уйти из группы. Тогда придется заметать следы… стоп.
Самое грустное было то, что Хара был влюблен в Андо. Без ума. До потери пульса/сознания/моральных ценностей. Любил и не хотел никому отдавать.
Очередные любовные глупости.
«Заебись» - пролетело в голове у Тошии, пока он обрабатывал раны. Из спальни доносился храп, за окном орали утренние мотивы пташки. Бесили, кстати, жутко.
Пока справился со всеми кровоподтеками, из комнаты послышались звуки гитары. Андо опять набирал что-то новое.
Любовь давала ему импульс к творчеству. Прямо как в компьютерных играх. «Любовь» + 150 к творчеству и + дохера к маниакальности.
На тумбе зазвенел «сраная блядина домашний телефон» (Дайске (с)).
Они опять опаздывали на репетицию.

Тупик

Звонкий для ложной тишины квартиры стук холодных капель из-под крана.
Кап-кап-кап.
На полу, скорчившись от боли (а может от отчаяния) лежит тело. Оно кашляет, как будто находится в каком-то бреду, трясется… Впрочем, мозг понимает, что это еще не конец.
Высокий мужчина входит в комнату. Уже в который раз. И который раз раздается тихий всплеск воды, сдавленный крик, попытка захватить ртом побольше воздуха. Потом начинаются избиения. Ногами, руками по телу, потом опять в руки попадает плетка. Кровь сочится по подбородку, все тело уже не ноет - каждый удар уже не чувствуется, нервы отказались работать.
Дай встряхивает головой.
Тошия уже без сознания - редкое неглубокое дыхание. Андо садится на корточки и проводит ладонью по щеке басиста. Потом встает и идет за полотенцем, которое мочит под струями ледяной воды. Возвращается в комнату, где начинает обтирать тело своего любовника.
Их игры с каждым днем становились все опаснее. И Дайске понимал, что он постепенно теряет контроль, не может остановиться. Эта игра в любовь могла привести… уже к смерти.
Нашатырный спирт, который Дайске принес вместе с полотенцем тоже смог помочь. Тошия, резко сел, но опять чуть не упал - боль по всему телу напомнила о недавних издевательствах. Еще через пять минут у Хары началась истерика.
Он бился в объятиях Андо, хныкал, кричал, чтобы тот его отпустил, кричал, как он ненавидит гитариста.
Впрочем, ему удалось успокоиться. Как всегда с помощью мягких, требовательных губ своего любовника.
Тошия ненавидел это в себе. Ненавидел свою слабость и то, что он был полностью зависим от Дая. Только этот ненормальный мог его успокоить, только этот полудурок был способен на всяческие издевательства над ним.
Впрочем, не суть.
Как по заезженному сценарию - Дайске начинает целовать все синяки, все ссадины, все кровоподтеки, спускаясь ниже и ниже… До того момента, пока Тотчи, хныча, не простонет
- Ну… прошу тебя…
Потому что этот извращенец научил его возбуждаться от собственных мучений.
И сейчас, когда в него опять медленно входили, Хара больше всех на свете ненавидел себя.
***
Каору опять был недоволен. Чертовски недоволен работой всей группы. Тошия еле держал бас - руки тряслись совершенно ужасно, Дай витал где-то в облаках и, по-видимому, дрочил на светлый (или грязный) образ басиста, Ке засыпал на стойке, а Шинья где-то висел.
И из этих всех идиотов лидера больше всего беспокоил драммер.
Не то, чтобы беспокоил… просто в последнее время Терачи ходил потерянный весь, несчастнее обычного. Его, когда Шинью кто-то звал, странным образом начинало трясти, и он медленно оборачивался, чаще всего тупо смотря сквозь собеседника.
- Терачи, подойди сюда. - Наплевав на репетицию, Каору отпустил всех по домам, но решил немного побеседовать с ударником. - Ты чего весь никакой?
Шинья почему-то смутился.
Каору сам чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то явно мешало. Что-то было каким-то…. Не лишним, но очень пугающим. Он посмотрел на Шина. Тот все стоял, пялясь на пол, и молчал.
- Может, все же скажешь? Я же лидер… Проблемы с кем-то из группы? - Шинья только замотал головой и прошептал:
- Все в порядке.
Ниикура не заметил, как Шинья вылетел из помещения.
Пустота.
***
Восемь вечера, достаточно холодный ветер дует на юг.
Пятница. Время для того, чтобы расслабиться, покурить, пригласить хорошенькую девушку и потом заняться с ней сексом. Но нет. Лидер не создан для таких обычных вещей! Лидер-сан обязательно-обязательно будет думать о какой-нибудь мировой хуйне. Типа Шиньи. Это, конечно, не мировая, и не хуйня, но вытянутое худое издевательство над природой.
Впрочем, Каору и вправду думал о нем. О том, что происходит с этим парнем и почему ему все время грустно. Уже месяца 2. Ну, если наблюдать за внешкой. Что творилось с парнем внутри, и как долго не знал никто. Наверное, даже сам Шин. Не имеет значения.
Вообще, Ниикуре опасно давать время для таких раздумий - он начинает тогда копаться в себе и находить кучу жутких вещей… Например, сейчас до него (с ужасом и отчаянием) дошло, что нормальный мужчина не думает о другом мужчине вечером в пятницу. В особенности о том, что творится внутри него и что он чувствует. Потом до Каору начало медленно доходить, что у него нет девушки уже как три года, и думы о драммере могут быть очень опасными.
Кстати говоря, было поздно.
Поздно только потому, что Каору не осознавал одну вещь.
Каждый раз, оставаясь наедине с собой в ванной и пытаясь получить хоть какое-то сексуальное удовлетворение от своей руки, с губ срывалось лишь имя ударника.
***
- Тотчи, ты бы только знал, насколько ты прекрасен.
Слезы из глаз текли не переставая. Терпение? Какое к черту? Когда по твоему телу медленно-медленно скользят острым лезвием… хочется лишь, чтобы эта пытка побыстрее прекратилась. Дай целует все порезы, вылизывает полный крови живот, и в один момент отбрасывает нож (очень опасно). И входит. Как всегда без подготовки, хлопая по упругим ягодицам и смеясь от накатившего резкой волной удовольствия. Он смеется, он счастлив - внизу под ним полностью порабощенный человек, который готов молить его, целовать за ним следы, лишь бы тот был рядом. Лишь бы тот прикоснулся к нему. И, черт возьми, он любит своего «раба», потому что только он может вынести все безумства Андо!
Очередной взрыв смеха под всхлипы дергающегося басиста.
- Я люблю тебя… - В ответ лишь болезненное мычание и слезы, капающие как сперма на простыню.
***
Шинья примчался домой и захлопнул входную дверь.
Хрупкого ударника сломало. Окончательно. И, по-видимому, бесповоротно.
Бетонная стена сдержала все натиски маленьких кулачков и тонких ног - Терачи колотил по ней, орал до слез, бесился… А потом открыл дверцу шкафа и достал из залежей бутылки алкоголя. Плюхнулся на диван и, откупорив первое попавшееся, начал вливать в себя содержимое. Жидкость тут же обожгла перекусанные тысячу раз губы, проникла в тело, разливаясь каким-то неведомым, немного забытым теплом…
Шинья очнулся через 6 часов. От того, что кто-то все время звонил в дверь. Еле поднявшись (а это стоило нереальных усилий), Терачи поднялся и поплелся к двери. Еле смог открыть дверь, даже не поинтересовавшись, кто пришел.
- Ка…ору?
Лидер-сан был сильно пьян. Таким пьяным драммер его никогда в жизни не видел. Он даже и заподозрить не мог, что такой человек как Ниикура может себе позволить ужраться в такое... Поэтому, еле-еле поймав его и не упав (что удалось с трудом), Терачи поволок Као под душ. Под струями воды, впоследствии, оказался и он сам.
***
- Шинья… - боль в голове тут же напомнила о вчерашнем походе в бар.
Каору открыл глаза и увидел перед собой спящего ударника. Красивого, немного бледного и такого… потерянного. Мягкий поцелуй в губы.
Терачи спросонья обнял гитариста. Но потом, полностью проснувшись, открыл резко глаза и испуганно вцепился взглядом в Каору.
- Ка… Као? - тут же вспомнилось, что перед сном обоим пришлось снять мокрую одежду и что сейчас они оба (двое взрослых мужчин) лежат на кровати под одним одеялом в одних (дай бог) трусах.
Резко вскочить не удалось. По голове ударило вчерашним, захотелось тут же пить, и Шинья заковылял на кухню. Вцепился в бутылку воды, от которой вскоре ничего не осталось, но вдруг вспомнил, что Као вполне может быть в таком же состоянии.
В итоге, через 10 минут Терачи оказался вжатым в стенку.
- Нам надо поговорить…
- Как ты ко мне пришел? - Залепетал Шинья, перебивая Каору. Тот пожал плечами.
Они стояли так минут пять может… а потом Терачи обнял Ниикуру. Можно сказать, больше вцепился, прижался, впился пальцами в поясницу. Ему сейчас казалось, что он сантиметров на 10 ниже гитариста, что он мелочь, что он ничтожество, что он ничего не стоит. Он хотел сейчас сказать, что он любит Каору, как долго, почему и до какой степени сильно, но слова застревали даже не на уровне голосовых связок, а в легких. Шинья знал, если он произнесет хотя бы одно слово, все выльется в масштабную истерику, которую будет очень тяжело остановить.
- Что делать… - голос Каору - если я люблю тебя?..
И вот именно на этом моменте началась истерика.
***
- Тошимаса. - строгий голос Андо прорезал тишину. - Тебя все достало?
Совершенно пусто Хара кивнул.
Дай вздохнул.
- Ты хочешь больнее? - Он дотронулся до плеча Тотчи, от чего тот глухо вздрогнул. Они уже сидели без дела три часа и Дайске пытался выбить из басиста хотя бы слово. Но все попытки кончались неудачей.
Вчера Андо понесло. Он изувечил тело любовника - по всему телу метками пылали красные порезы. Которые, между прочим, будут заживать месяц. И Дай это прекрасно знал. Он прекрасно понимал, что переступил черту дозволенного.
Тут Тошия раскрыл рот.
- Я буду делать чай.
Звучало как «Иди нахуй».
Он тяжело поднялся, хромая на правую ногу и поплелся на кухню. Дверь хлопнула, а Андо, откинувшись на спинку дивана, шумно вздохнул.
Немного подумав, он включил телевизор. Глупые сериалы, тошнотворные новости, холодные западные триллеры - ничто не привлекало внимание. Полчаса «смотрения» телевизора - щелкнул пульт, и Дай пошел на кухню. Немного приоткрыл дверь.
Тотчи стоял, смотря в кружку с кипятком, и плакал.
- Тош… - Почему-то сердце дрогнуло. Наверное, когда доводишь человека (взрослого мужика) до такого состояния, можно почувствовать себя виноватым.
Тошия продолжал плакать в объятиях гитариста, даже не пытаясь вырваться.
 
KsinnДата: Пятница, 01.11.2013, 20:17 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Долгое + краткое.

- Шинья… - опять его приятный голос. Терачи вздрогнул.
Он встал с постели и, улыбнувшись, пошел на кухню. Ниикура, открыв один глаз, смотрел на отдаляющуюся фигуру ударника, а, когда тот скрылся за дверью, мягко потянулся.
Терачи для приличия натянул передник (все же кухня) и решил сделать вкусный завтрак. В доме была клубника, которая тут же попала в руки Шиньи. Он вымыл ее и начал отрезать хвостики.
Всего через 8 ягод на кухню ввалился одетый Као.
- Ммм… что делаешь? - Он подошел со спины и обнял ударника, мягко прижимаясь к шее губами.
Терачи вздрогнул. Вообще он не понимал, что произошло. Уже неделю он жил у лидера как в своей квартире, каждую ночь занимался с ним сексом и постоянно о чем-то говорил.
- Готовишь, хозяюшка? - Ниикура рассмеялся и схватил одну клубнику, дотянулся рукой до тюбика с кремом и полил на нее сладкой массой.
Тут Шинья почувствовал прикосновение клубники к губам - приоткрыл рот, сжимая ягоду губами, и осторожно прокусывая мякоть. Тут же поцелуй. Глубокий, нетерпеливый, но как всегда охмеляющий и… черт возьми, возбуждающий. Каору рвется руками под и так почти ничего не скрывающий передник, кусает губы и стремительно опускается на колени. Распахивает подол, и смотрит на уже вставшее достоинство ударника.
- Шинья-Шинья… - вечным лидерским тоном с репетиций. А сам сидит, улыбается так нахально. Потом проводит пальцами по члену и берет в рот.
- КАОРУ! - возглас ударника - Только еще на кухне не хватало! - но тут же задохнулся от пробегающего влажного языка.
Терачи почти теряет голову - сжимает рукой (другую свою постоянно кусает) ладонь Ниикуры, вскидывает голову и высоко стонет. А Као знает, до какого состояния нужно довести Шинью. Он ласкает его плоть, сам постанывает, гладит руками упругие ягодицы, царапает их… Сжимает свободной рукой сосок, теребит его, потом отрывается и опять скользит пальцами вниз по телу.
Потом Каору резко встает, лаская открывшийся сосок и надрачивая член Шиньи. Ударника как будто что-то ломает, он стонет, прижимает к себе гитариста… Тут Ниикура отрывается от своего дела, поворачивая Шина к себе спиной и начинает целовать открывшуюся тонкую шею.
- Ну, что?... - горячим дыханием в ухо. Шинья дергается, шумно вздыхает. - У тебя даже плечи идеальные. - Поцелуями дорожку.
Каору любуется. Любуется хрупким Шиньей, любуется его потерянными действиями, любуется его красивым членом. Опять поворот - Као не может сдержать улыбку - Терачи начинает гладить его член сквозь трусы.
- Ты прекрасен… - поцелуй в шею, а потом опять, но уже нежный, в губы.
Через буквально минуту Шинья опускается на колени и снимает трусы с Ниикуры.
Каору всегда поражали пухлые губки Терачи. Они были идеальны - красивой формы, идеальной припухлости - они не портили внешность и были совершенно шикарны в нежностях. И сейчас, когда мягкие губы дотронулись до ствола, Каору не смог сдержать стон удовольствия.
Крем в руках. Ниикура капает себе на член сладкой массой, и Шин на него удивленно смотрит - но не издает ни звука. Только продолжает сосать - крем во рту смешивается с привкусом члена. Странно и необычно.
Каору запускает свою руку в мягкие волосы Терачи, но не выдерживает - начинает трахать ударника в рот, совершенно забыв о возможных неудобствах.
Каору любуется Шиньей. Сверху вниз. Любуется его губами, обхватывающими член, любуется этим румянцем, любуется всем. И полностью. Понимает, что уже пора - Шинья отрывается от своего дела и бессмысленно смотрит на Каору. Тот улыбается и помогает встать тому - Терачи мелко дрожит и легко оказывается опертым на столешницу.
- Каору, нет… - хриплый голос, но Као не повинуется. Он продолжает ласкать ягодицы ударника, целовать их, вылизывать, дотрагиваться языком до прохода. Шинья уже совсем не соображает - он лишь стонет и безумно хочет Каору у себя внутри. В него входят одним пальцем, затем медленно прибавляют второй, не забывая при этом целовать бедра и ласкать возбужденную плоть. Шинья стонет.
- Готов? - Терачи бессвязно бормочет, стонет, и толкается в ладонь. На этот жест, Као, улыбаясь, опять тянется к клубнике и прислоняет ко рту ударника.
2 минуты. 2 ужасные минуты для Шиньи. Член ноет, Каору мучает, секса хочется, сраная клубника. И тут долгожданный стон - Каору входит на всю длину и застывает. Начинает двигаться, надрачивая член Шиньи - оба стонут, задыхаются….
Ниикура дотягивается до шеи Терачи и начинает медленно спускаться до лопаток - кусает, целует, припадает к ребрам, не может остановиться. Ударник чуть ли не плачет - ему хорошо, свободно, он где-то не здесь. С каждым толчком его уносит куда-то далеко-далеко и вот эта его реакция убивает весь здравый смысл лидер-сана.
Опять клубника.
- Ты как? - в ответ только протяжный стон.
Каору кончает. В большей степени от общего вида ударника, от его развратности… Кончает на спину, успев выйти. Шинья выпрямляется, начиная скользить по своему стволу, а Као смывает сперму с поясницы, целуя то в шею, то опять в лопатки, то в губы… В итоге зажимает все еще клубнику в губах и Шинья откусывает кусочек. Хотя, впрочем, его не волнует, что он сейчас ест или жует. Откуда-то издалека доносится:
- Хорошие ягоды купил. - Терачи еле улыбается и прогибается от долгожданной разрядки.
- Какой же ты извращенец…
***
- Тош, поехали в Голландию.
Хара удивленно посмотрел на Дая, который курил прямо в кровати.
- С чего бы, бля?
- Жениться на тебе хочу, няшечка. - Андо выдохнул едкий дым. - Ну а что? - он повернулся набок. - Ты, сука такая, блядски красивый.
- Охуенно, спасибо! - Хара сделал вид, что обиделся. На него тут же сверху навалилось ТЕЛО.
- А, ну, тут мне сопли не распускать! - Дайске весело рассмеялся и чмокнул басиста в губы. Потом резко встал с кровати и пошел в душ.
Раны на теле Тошии почти зажили.
Они договорились больше никогда не делать друг другу больно.

Owari

- Алло, Хара Тошимаса, вы где?
Телефон вывалился из рук, аккумулятор выпал на пол.
- Дааай… - по спине Тотчи опять скользнула плеть. Он прогнулся в спине. - Идиот, мне сегодня на встречу надо.
- Угадай что мне? - Андо мурлыкнул. - Правильно, похуй.
Тошия извернулся от очередного удара и уполз на коленках в угол комнаты.
- Мудак, ты же обещал - тоненьким голосом протянул Хара, за что чуть опять не получил. Дайс сел перед ним на колени и, вцепившись пальцами в красивые плечи, резко притянул к себе и прижался к теплым губам.
- Дай… - задыхаясь выпалил Тотчи, переползая на колени своего любовника. Его попка тут же попала в руки «загребущие», сразу последовал стон Хары.
Тошимаса схватился за плечо Андо, сжимая его чуть ли не до хруста костей. Гитарист, вздрогнув от приятной волны боли, прижал еще сильнее к себе Тотчи и впился острым поцелуем в его губы.
- Дай… ну не на полу же… - Дайске как по команде вскочил и с Тошией на руках мигом подлетел к кровати, где, тут же бросив басиста как какую-то пушинку, начал стаскивать с того классический пиджак.
- Ты осторожнее, идиот! - Тотчи чуть не убил гитариста, когда услышал тихий хруст разрывающихся на рукаве ниток.- А то новый покупать заста…- пуговицы от рубашки разлетелись по всей комнате, и Хара со стоном прогнулся в спине, поддаваясь навстречу ласкающим правый сосок губам. - Дайске…
Гитарист на секунду отстранился от стонущего Тоши, чтобы под возбужденный вздох снять свою футболку. И опять продолжил заниматься брошенным делом, начиная ласкать пальцами постепенно возбуждающийся член. Сквозь брюки. Впрочем, Тотчи был из тех, кто мог очень легко возбудиться от простого прикосновения к собственной коленке или прессу - сейчас он просто тупо стонал и гладил по спине улыбающегося Андо.
- Не мучай меня, Дай… - Андо послушался. Расстегнул ремень и стянул дорогущие брюки с нескончаемых ног. Приспустил трусы и мягко дотронулся до головки.
- Хуже ножа, да? - спросил Дайске, на секунду отрываясь от своего занятия - Тошия стонал по привычке на высоких нотах и, зажав подушку пальцами, толкался в рот. Ответить на вопрос он был явно не в состоянии. Поэтому Дай привстал на колени и снял с себя трусы. Хара мутно видел вставший член гитариста, но потянулся к нему рукой и дотронулся пальцами до ствола. Но тут же опустил - Андо провел по яичкам, что заставило басиста шумно выдохнуть. Вслед последовал поцелуй. Дайс гладил красивого согруппника, кусал губы, а Тотчи лишь только и мог, что отвечать на все поцелуи и стонать. Гитарист доводил его до исступления. Всегда. И в данный момент он не мог не сходить с ума от этого скользящего языка, от горячей руки, которая скользила по его члену, от дыхания, от движений. Стон.
Андо медленно положил Тошию на кровать, устраиваясь сверху и разводя его ноги.
-Ммм… может, растянем? Когда мы этим в последний раз занимались? - Тошия сам не помнил. Кажется, в самом начале отношений, а может и вообще никогда. Но пальцы в холодной смазке уже вошли внутрь, и Тотчи лишь прогнулся в ответ, заставляя Андо улыбаться сильнее. Опять поцелуй, двигающиеся внутри ласкающие пальцы.
- Дай… Дай.. как хорошо - Тошия почти кричал. - Прошу тебя… - он задохнулся от губ, покрывающих шею поцелуями. - Блядь, да трахни меня уже! - Андо только ухмыльнулся и начал посасывать сосок, при этом надрачивая член Хары. «Сука» - только пролетело в голове у басиста - он толкался непонятно во что - то ли в ласкающую руку, то ли во входящие пальцы. Он смутно понимал только одно - ему все эти ласки сносили крышу.
К его великой радости Дай удосужился надеть презерватив и, освободив хорошенькую попку от пальцев, медленно войти в Тошию. Но не стал двигаться - лишь кинулся за поцелуем. Заполненность мешала здраво мыслить, Тотчи хотел не просто всего Дая в себе - он хотел, чтобы тот просто его выебал хорошенько. Чувственно. Но чтобы крышу сносило еще больше. Дай тупо медлил.
- Поехали? - Дайске двинулся вперед, от чего обоих пронзило зарядом возбуждения. С этого момента наступило как будто алкогольное опьянение.
Через пару минут гитарист приподнял за лопатки Тошию, ненадолго остановившись. Но, как только начал опять двигаться, губы и шея Хары оказали затираненными. Жестоко, но факт. Андо, рыча, вбивался в родную задницу, в ухо ему горячо стонал басист. И было реально хорошо.
- Хочешь быстрее? - Хара угукнул в ответ. - Ложись опять. - Басист повиновался, а Дайс увеличил темп. Причем так, что голос Тошии мог сравниться только с ором Шиньи, например, когда он видит пробегающую мышь. Или сломанную ударную установку. Или голого Каору. Не суть, в общем.
От истеричных постоянных Тошиных « О боже, как же хорошо!» Дайске не мог сдерживаться - он постоянно хихикал. Картина не для слабонервных. Андо даже замедлился - кислорода перестало хватать.
- Тошия, ты как? - беря за коленки и поднимая их наверх.
- Я? Я охуенно! - выдохнул Хара. Несколько секунд на отдышаться. Последовал поцелуй, и Андо продолжил двигаться в басисте, надрачивая член Тошии.
- Уже… скоро… - Хара стонал, извивался, двигался навстречу, отвечал на все действия. Результат: белая жидкость на животе и ухмылка Дайске.
- Ты все? - мимолетный поцелуй в губы, полминуты для того, чтобы у Тошии муть с глаз немного сошла - волна экстаза захлестнула его полностью. Так и не дождавшись, Андо снова начал движение. Хватило его ненадолго и он, рыча Тошии в губы, кончил.
- Знаешь… - спустя пять минут. - Я люблю тебя. - Хара повернулся к Дайске, не открывая глаз.
- Так какую ты там встречу пропустил, Тотчи?
- С менеджером. На меня Каору перекинул часть работы, представь. А теперь представь, как мне вставят и куда за упущенное.
Дай нагло ухмыльнулся.
- Ну как вставить тебе я то уж представляю… А Као со своими играми для девственниц даже не мечтает о тебе, поверь. - Андо улыбнулся.
Зазвонил домашний. Хара нехотя потянулся рукой к трубке.
- Да?
- Тошия. Блядь. Мудак. Вставлю по самые гланды. - Тут голос лидера прервался, и послышалось визжащее:
- Кому ты там вставить собрался?!
- Да… никому Шин… никому.
- Ага, да, конечно, как кому-то вставить, так пожалуйста, а как Шинья хочет секса, так голова болит!
- Девочки, хватит ссориться! - ржание двух любовников перебило разворачивающуюся драму. И Ниикура повесил трубку, буркнув «проститеизвините».
Так проходило шикарное проживание двух охреневших от жизни пар.
P.S. От Автора.
Вокалист-сан все 2 месяца не понимал, что происходит. То басисты изрезанные, то лидеры пьяные, то Шиньи всякие красными ходят постоянно. В общем, беда. С великого горя Ниимура начал курить раз в 8 больше обычного, стал писать еще более депрессивные стихи и нашел смысл жизни, который тут же забыл. О любви Ке не думал совсем ибо был занят более важными вещами. Тот же смысл жизни чего стоит.
Его витания прервал один телефонный звонок.
- Ке, ты спишь? Нет? Это Гара. Пошли, выпьем, что ли, Семпай, давно не виделись.
Впрочем, можно предположить, что происходило далее.
Конец.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » 4. (NC-17 - Дай/Тошия, Каору/Шинья [Dir en Grey])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz