[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Искажение. Last Heaven (R - Ruki/Reita, Kai/Uruha, Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D])
Искажение. Last Heaven
KsinnДата: Суббота, 26.10.2013, 06:59 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Искажение. Last Heaven

Автор: Matt Kim Berry
Контактная информация: luna_tik4@mail.ru , vk

Фэндом: the GazettE, D
Персонажи: Ruki/Reita, Kai/Uruha, Aoi/Hide-Zou, Linda
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Мистика, Экшн (action), POV
Предупреждения: OOC, Насилие, Нецензурная лексика
Размер: Миди
Статус: в процессе написания

Описание:
Доброй ночи, моя любимая...
Мои последние Небеса.
Когда ты вновь решила вмешаться, я и подумать не мог, что мы окажемся такими беспомощными. Наверное, это справедливое наказание за мое предательство, верно? Но исправить уже нельзя ничего. Твоя месть и мое желание спасти - что окажется сильнее?
Мой мир бьется в агонии...
Когда кто-нибудь из нас станет вечностью?

Посвящение:
Людям, сделавшим трилогию любимой.

Публикация на других ресурсах:
С разрешения Автора

Примечания автора:
Сиквел или Продолжение одного из романов Трилогии - "PARADOX".

"Искажение... куда же оно заведет меня?"

Сюжетно-связанные работы автора:

The GazettE: За гранью. Жнец
The GazettE: За гранью. PARADOX
The GazettE: За гранью. RG+
RGplus-extra. Кошачья Натура
Искажение. Last Heaven

С Днем Рождения Меня!
 
KsinnДата: Суббота, 26.10.2013, 07:04 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Резонанс 1. Good night, My beloved


***

- Три года прошло. А ты все так же сильно хочешь меня... твоя любовь и страсть все такие же, как и в тот день.
- Така.
Я останавливаюсь на пороге спальни, не в силах зайти. Таканори стоит у окна, привычно сложив руки на груди, спиной ко мне. Но то, что я вижу, не может не остановить. Рядом с отражением любовника, смотрящего в черноту ночи, - белый силуэт. Слишком знакомый, чтобы спокойно отреагировать на присутствие той, что живет только в другой, "иной" реальности, существуя лишь в стеклянных поверхностях вещей.
Мужчина замечает мою реакцию в отражении, так и не обернувшись, все понимая и зная наперед. Ничего объяснять и не нужно. Я тоже знаю это.
Она...
- Да. Она в ярости.
Вернулась.
Я наконец разжимаю пальцы, что до того с силой вцепились в дверной косяк, медленно направившись к любовнику, словно боясь, что этот белый образ обретет плоть и кровь и выберется из глади окна сюда, в нашу теплую, уютную спальню.
Молча оказываюсь за спиной Таканори, видя через его плечо, как он закрывает глаза, отворачиваясь от отражения - ко мне.
Женщина рядом с ним бьется в приступе гнева и ненависти, без звука стуча кулаками по стеклу со стороны улицы, пытаясь прорвать холод прозрачности, скалясь на меня и раскрывая белые губы в проклятиях, и я вновь перевожу взгляд на вокалиста, который знает больше моего из того, чего она хочет на этот раз.
- Акира. Почему мы не можем остыть друг к другу?
Я закрываю глаза, а после подаюсь навстречу, резко и громко ударяя ладонью по стеклу рядом с головой Таканори, закрыв тем самым кистью лицо марионетки. Не смотри... Ты... Давно должна была обратиться в ничто. Что заставляет тебя двигаться?
- А надо? Я не намерен позволить этому случиться.
Таканори поднимает ко мне лицо, внимательно оглядывая черными глазами, и я склоняюсь к мужчине, накрыв поцелуем выразительные губы, слегка блестящие от помады в свете ночника. Обхватываю свободной рукой его талию, крепко прижимая к себе.
- Почему я должен остыть к тебе? - шепчу болезненно в его губы между жадными терзаниями, на которые он отвечает мне так же горячо.
- По привычке?
- Ни за что...
Он легко улыбается сквозь поцелуи, зарываясь пальцами в мои волосы.
Если когда-нибудь я позволю нашим отношениям остыть... я никогда не прощу себя за это.
Я вжимаю любимое тело в холод стекла, вздрагивая от прикосновения его пальцев, затянутых в ажурные перчатки, к моим бедрам, отчего по телу проносятся сотни крошечных молний, заставляя разум потихоньку замолкать. Белый силуэт растворяется в ночном воздухе, наконец перестав мозолить глаза, и я тянусь к распутнику за продолжением, но...
Матсумото накрывает кончиками пальцев мои губы, заставляя прервать ласку. Мы снова встречаемся взглядам, и я понимаю, что на этот раз ее появление действительно опасно.
- Меня затягивает в Искажение. Снова.
- Не смей уходить.
Матсумото только коротко улыбается, поглаживая черным ажурным рисунком по всей кисти мое лицо.
- Нужен Хиде.
Я отстраняюсь, позволив мужчине обойти меня, и поворачиваюсь к постели, у которой и замирает стройное тело, принимаясь стягивать с себя черные одежды.
- Он все еще живет с Аоем?
- А куда он денется?
Возвращаюсь, помогая стянуть с плеч мягкую рубашку, чтобы после наклониться и оставить легкий поцелуй на бледном плече.
- Нам надо поговорить с ним. Поедем завтра, Аки.
Я киваю, заключая любовника в свои объятия.
Это уже ненормально.
- Пора уничтожить ее, Таканори.
Мужчина молчит, замирая. Долго смотрит на нашу кровать, сминая белыми зубами слегка припухшую губу, которая немного краснеет под этим действием.
И я вновь разворачиваю его к себе, поймав в ладони красивое лицо.
- Сколько еще ты будешь воевать? Год? Пять? Десять лет? Я не сомневаюсь в том, что и через двадцать ты справишься с ней, но...
Притягиваю его к себе, зарываясь лицом во вновь высветленные волосы.
- Все время проводить в непрерывных сражениях... Я живу в страхе потерять тебя уже третий год. Это тяжело.
- Я знаю. Но ведь ты все еще со мной, - его руки тянутся ко мне, обнимая за шею, и он прикрывает глаза, как-то по-отцовски принимаясь успокаивать тем, что принимается гладить мои волосы ладонями, словно я маленький мальчик, жалующийся на потеряю любимой игрушки. - Поэтому, мне не важно - год или двадцать лет. Или всю жизнь - я не проиграю. С тобой - никогда.
- Таканори.
- Я не могу уничтожить ее. Она - моя тьма. Если я разрушу ее...
- Я помню.
Тонкие пальцы с силой сжимают мои волосы, заставляя отпрянуть, и в другой миг я падаю на постель от толчка его рук, вскидывая к упрямому мучжине понимающий взгляд и застывая в принятой по его желанию позе совершенно непроизвольно - прекрасный развратник принимается медленно раздеваться передо мной, поднимая уголки губ в лукавой, многообещающей улыбке.
- Ты очень много думаешь.
- Така...
- Так много думаешь, что мне хочется заставить тебя прекратить это бессмысленное занятие мгновенно. Так что... Давай я выключу ее. Твою голову. Сейчас. И заставлю думать телом, которое я так хочу.
Я судорожно сглатываю от вида узких кистей, неторопливо стягивающих с бедер черные брюки, успевая гладить ладонями бледную тонкую кожу, открывающуюся взгляду с мучительной медлительностью.
Матсумото слетает с катушек не редко, но и не часто, словно балуя меня, не давая каждый день наслаждаться распущенностью своей натуры, дозируя свои желания так умело, чтобы они не наскучили в скором времени. В этом деле он на самом деле слишком хорош. И разнообразие не покидает нашу спальню ни на миг, так с чего нам остывать друг к другу? У меня просто нет повода позволять любви стать простой безвкусной привычкой. Мой любовник - полон тайн и комнат, окруженных чернильным океаном и забором мертвой сакуры, и их так же много, как и образов вокалиста, всякий раз поражающих взгляд. Нет, не думаю, что смогу в скором времени потушить этот пожар. Это просто не в моих силах...
- Выжги его, Акира. Воздух вокруг меня. Я хочу подышать пеплом...
Все, что захочешь. Только...
Только живи, Таканори Матсумото. Это единственное мое условие. Остальное уже не важно.
- Иди ко мне, развратник.

- Прости за вторжение, Аой-сан.
Мужчина в дверях устало улыбается, но причина явно не в нас.
- Не выспался? - спрашиваю я, когда Руки скрывается в гостиной.
- У него... слишком откровенные костюмы.
- Насколько откровенные?
- С десяти вечера до шести утра.
Я тихо смеюсь, проходя вслед за вокалистом в дом измученного любовью друга.
- И как ты только выдержал?
- Они настолько блядские, что у меня при всем желании бы самостоятельно не опустился.
Я стараюсь не сорваться на хохот, бросая куртку на тумбочку Хиде-Зоу, что он перевез в дом гитариста вместе с остальными вещами. Значит, у них все хорошо, даже несмотря на то, что два упрямца постоянно доводят друг друга до белой горячки, выясняя отношения где и когда угодно.
- Рейта-сан!
Я с улыбкой поднимаю руку в знаке приветствия, встречаясь с довольным жизнью музыкантом чужой группы.
- Все хорошо?
- А что, этот хам уже нажаловался тебе?
Юу фыркает, гордо проходя мимо Хиде на кухню, чтобы заварить для нас чай. Забота гитариста всегда молчалива и отстранена из-за особенностей характера, но она есть и никуда деваться не собирается. А иначе мы бы действительно не смогли сработаться.
- Это уже не мое дело, - капитулирую я, подняв руки в жесте "сдаюсь". - Сами разбирайтесь.
- Так что случилось? - рассаживаемся вокруг столика гостиной, принимая чашки из рук Широямы, который после тоже присоединяется к беседе, опускаясь в излюбленное кресло.
Мы молча переглядываемся с Матсумото, и он тихо вздыхает, понимая, что тянуть нет смысла, а помощь Хиде - просто необходима.
- Линда.
Одно лишь словно заставляет мужчин напрячься, забыв о чае и усталости, и Аой отставляет чашку в сторону, поднимая тяжелый черный взгляд к вокалисту, требуя ответов.
Таканори же, напротив, не торопится расстаться с горячим напитком, осторожно потягивая крепость небольшими глотками, попутно стараясь выстроить объяснения в своей голове так, чтобы мы все поняли его, а не терялись в искаженных умозаключениях мужчины, которого порой действительно сложно понять.
- Там что-то происходит, - наконец прерывает напряженную звенящую тишину Матсумото, оторвавшись от чашки. - Я перестал ее слышать.
- Что это значит? - опережает реакцию Хиде Юу.
- Я и сам бы хотел знать. Но около двух недель назад она потеряла всякий контроль над Искажением.
- И в чем проблема? - на этот раз вступает Зоу, крепче сжимая пальцы на фарфоровой вещице.
- Вчера объявилась, - вмешиваюсь, откинувшись на спинку дивана. - Как в тот раз. В отражении окна.
- Твою мать, - тихо, но презрительно выплевывает Аой, опустив голову на скрещенные пальцы. - Это хреново, Акира. Это очень хреново!
- Знаю, - согласно киваю я, находя ладонью пальцы любовника и сжимая их своими, словно это может как-то помочь в сложившейся ситуации.
- И что теперь? - продолжает наш друг, снова поднимая голову. - Что будете делать? Опять... туда?
От воспоминаний гитариста передернуло, и он нервно отвернул лицо в сторону, прикрыв плотно сжавшиеся губы кулаком. Приглашение в темную реальность вокалиста не было одним из счастливейших моментов его жизни и жизни Gazette в общем. Все пострадали. И едва не погибли... А я пробыл в этом хаосе дольше всех и прекрасно понимаю, что повтора этой жестокости мы можем и не пережить. Все это понимали.
- Мы постараемся справиться с ней без этого, - вновь заговорил Матсумото, рассматривая чаинки в своей чашке. - Вся проблема в том, что я не знаю, что ей нужно. Она упорно избегает меня там и так же упорно преследует здесь. И если учесть то, что теперь она не может говорить и вовсе...
- И?
- Мне нужен Хиде-сан.
- Зачем? - в один голос отозвались гитаристы, не понимая, как может едва ли ни чужой нам человек помочь в этой сложной и опасной ситуации.
- Мы связаны.
- Связаны? - вздергивает бровь Юу, бросая на любовника подозрительный взгляд.
- Твоя ревность беспричинна, - спокойно отзывается Хиде, ощутив тяжесть черных глаз на себе. - Но я тоже не совсем понимаю, в чем заключается наша связь. Руки-сан?
Вокалист кивает, по привычке ища взглядом сигареты на столике.
- Ты бросил, - в тысячный раз повторяю я со вздохом. Но желание отравить свой организм никотином появляется у него только в моменты сильного волнения. И, вновь получив отказ в дозе тяжелого дыма в легких, он вновь обращает свое внимание на чай.
- Во-первых, мы обменялись воспоминаниями, будучи в Искажении. Помнишь?
- Разве? - Хиде удивленно переглядывается с Юу, стараясь отыскать в памяти описанный мужчиной момент его жизни.
- Да, когда я показывал тебе свои воспоминания.
- И?
- Мы столкнулись с ней, помнишь? Но она тебя не тронула.
Зоу молча кивает, внимательно слушая музыканта, тоже удержав себя от сигареты, прекрасно зная, как подло будет дразнить друга отнятой мной радостью.
- Перед тем, как дать подсказку, она коснулась тебя, - продолжил Руки, машинально отводя взгляд в окно. - Я увидел твое прошлое в этот момент.
Гитарист давится напитком, закашлявшись. Кажется, он не знал об этом до этого момента. Ах, да, помнится, было не до этого. Да и значения не имело.
- И сколько ты увидел? - вытирая слезы с ресниц, хрипло спросил Зоу, больше не притрагиваясь к напитку.
- Не так уж и много. Несколько ярких моментов из жизни. Встреча с Асаги, первый концерт в качестве гитариста D, первый тур по Европе и встреча с Юу в баре.
- О, - заметно расслабился пострадавший, выдохнув.
- Что? - рык в стороне заставляет перевести взгляд на черного дикого кота.
- Ничего.
- В твоем прошлом есть что-то, что ты от меня скрываешь?
- Эй, попридержи коней, умник! - возмущается Зоу, указав на любовника пальцем. - Ты еще слишком молод, чтобы на меня рычать!
- А чтобы трахать - нет?
- А чтобы трахать - нет, - соглашается он.
- Мы, вообще-то, живем вместе! - не унимается Аой, заставляя нас обреченно выдохнуть. Очередная разборка, уже родная и привычная, и как всегда - по пустякам. Хотя, тут еще как посмотреть.
- Может, я продолжу? - прерывает разогнавшихся мужчин Таканори, и оба замолкают, наконец вспомнив о цели нашего прихода. - Спасибо. Так вот, это не единственная причина, почему я прошу помощи именно у тебя, Хиде-сан. Вторая заключается в том, что Линда не видит в тебе своего противника. Ты не часть нашей группы, а она нацелена исключительно на Gazette и меня лично. С тобой она поговорит. Скажет хоть что-то, я уверен. Поэтому...
Вокалист склоняет голову в поклоне перед мужчиной, прикрывая глаза.
- Пожалуйста, вернись в Искажение со мной.
- Ты шутишь?! - подскакиваю я с места, едва не опрокинув чашки на столе. - Я не пущу тебя одного!
- Я прошу не о сражении, - твердо, со сталью в голосе возражает мой любовник. - Это не займет и часа. Мне нужен только разговор. Я мгновенно отправлю Хиде-сан обратно, если ему будет грозить хоть какая-то опасность.
- Я согласен.
- Хиде! - наконец приходит в себя и Юу тоже.
- Помолчи, - одергивает его Зоу не менее твердо. - Руки-сан не подверг бы меня тяжелому испытанию. Никого из нас! Я доверяю этому человеку, как тебе, Юу. И ты прекрасно знаешь, что твой вокалист не станет рисковать чужой жизнью.
- Позволь мне пойти, - настаивает гитарист, обращаясь к Матсумото.
- Нет.
- Така! - я ловлю пальцами крепкое плечо любовника. - Я не разрешаю!
- Она не станет говорить при вас, - спокойно отзывается он, оглядывая присутствующих. - Ты - ее соперник в любви, а ты - один из виновников ее гибели. Она даже не выйдет к нам.
Я сжимаю зубы до скрипа, падая обратно на диван и закрывая глаза ладонью.
В комнате повисает невыносимая тишина, давящая на виски своей плотностью. Отпустить только двоих... Да там может произойти, что угодно! Эта женщина - сумасшедшая. Она на все способна, лишь бы добиться своего!
- Ладно, - сдавленно соглашаюсь я, боясь, что дальнейшие размышления заставят меня отступить и осложнить ситуацию. - Убирайтесь оттуда при малейшем намеке на нападение. Тебе понятно, Така?
Мужчина рядом со мной кивает, обращая взгляд на Юу, который нервно курил в своем кресле, судорожно перебирая пальцами в волосах. Он волновался не меньше моего, не в силах смириться с таким раскладом, но под пристальным взглядом Зоу все же сдался, резко выдыхая дым.
- Хорошо. Иди. Будьте осторожны - оба. Я не перенесу потери ни одного из вас.
- Тогда...
Гитарист кивает, удобнее устроившись в кресле, а я опускаю ладони на плечи Матсумото, готовясь удержать от падения любимого человека, прекрасно помня, чем заканчиваются такие вот вылазки в параллельную реальность.
- Пошли.
И в следующую минуту тела обоих теряют силу, замирая в наших руках с распахнутыми глазами, в одних из которых до неестественного расширены зрачки...
Но не проходит и десяти минут после искусственной комы музыкантов, как мы с Юу дергаемся от вскрика вокалиста, бросаясь к дивану, вот только все наши опасения оказываются тщетны - Хиде и Руки просто просыпаются. Но сразу после этого мой любовник, дернувшийся вперед из хватки, вновь теряет сознание, закрыв глаза и обмякнув в моих руках тряпичной куклой.
- Така! - я прижимаю к себе безвольное тело, встряхивая его, и лишь потом понимаю, что он все еще со мной - просто уснул. Не остался в плену своих черных волн, а все-таки вернулся. Наверное, просто затратил много сил на вторжение... По крайней мере, я очень надеюсь на это!
- Хиде-сан!
Гитарист напротив морщится, потирая пальцами виски.
- Что произошло? - тихо спрашивает Юу, привлекая внимание любовника, и тот с трудом открывает глаза, видимо, тоже пережив путешествие не без последствий.
- Ничего...
- Ничего?
- Нас выбросило, едва мы дошли до Линды. Она просто выкинула нас обратно. Я не успел и рта раскрыть.
- Значит, не помогло, - чертыхается Аой, нервно закуривая. - Ты в порядке? Голова болит?
- Немного. Нормально, пройдет.
- Я таблетки принесу.
Широяма поднимается с пола и направляется на кухню, хотя мне кажется, что ему бы тоже не помешало выпить что-нибудь от нервов - слишком уж сильно руки трясутся.
- Значит, просто выбросило? - переспрашиваю я, дождавшись кивка. - И она ничего не сказала?
- Нет. Нас просто накрыло волной. Странно...
- Что? - напрягаюсь я, укладывая голову Таканори на свое плечо.
- Странно, что она отказалась от такой прекрасной возможности избавиться от нас раз и навсегда. К тому же, разве Руки-сан не говорил, что она потеряла всякий контроль над Искажением?
Я киваю, задумчиво опуская взгляд на спящего. Верно... Но раз она не может его контролировать, как она смогла отправить их обратно?
- Быть может, у нее все же осталась какая-то власть в этом мире? Просто она намеренно этого не показывает?
Но если так, значит... Придется снова сражаться.
И это совсем не радостная новость.

Взгляд падает на часы - полночь. Я увез Таканори домой почти сразу, не смея надоедать и беспокоить друзей, и он проспал весь день и вечер, даже не шевельнувшись на кровати. Но сон его был спокойным и настоящим, в отличие от поддельной комы, и все равно - я не мог не волноваться. Хотя, если учесть наше расписание и бессонные ночи - это вполне нормально. Единственный выходной перед новой загруженной неделей можно и проспать - после мирового тура мы вернулись в Японию обессиленными и измотанными, и лишь по окончанию небольшого отпуска смогли наконец-то придти в себя. А еще тур по стране в скором времени. И ведь все сразу, одно за другим, ну, почему именно сейчас - она? Будто чувствовала, что мы не в состоянии сейчас решать еще и эти проблемы.
Тихий стон в стороне заставляет оторваться от созерцания циферблата и обернуться на завозившегося на простынях мужчину. Слава Богу, наконец-то очнулся! Я облегченно выдыхаю, склоняясь над любовником.
- Така?
Вздрагивает, распахнув глаза и резко подавшись вперед, едва не столкнувшись со мной лбами. Я вовремя отклоняюсь, оглядывая севшего на матраце вокалиста, который быстрым нервным взглядом оглядывает комнату, а после - и себя, словно бы хотел убедиться, что его тело цело и невредимо.
- Все в порядке?
Вскидывает ко мне голову, встречаясь взглядами. И долго тщательно оглядывает мое лицо, будто впервые его видит, наконец успокаиваясь.
- Акира...
Я выдыхаю, понимая, что худшее позади.
- Не пугай меня так больше.
Он продолжает молча наблюдать за мной, наверняка пытаясь вспомнить произошедшее в Искажении.
- Вас выбросило, так Хиде сказал, - помогаю я, и Руки кивает, опуская голову на ладонь.
- Верно. Она отправила нас обратно. Ничего не вышло...
- Така.
- Бесполезно. Что она задумала?
- Не переживай так, мы обязательно это выясним и...
- Акира.
Это заставляет меня замолчать. А мужчина на постели вновь откидывается на подушки, закрывая глаза.
- Я должен подумать.
- То есть...
- Да, пожалуйста. Ты не мог бы... сегодня переночевать у себя?
- Ты уверен? - переспрашиваю я еще раз, и он вновь кивает, поджав губы.
- Прости. Мне нужно одному разобраться в этом. Слишком все это...
Я не могу возразить, отведя взгляд в сторону. Я, конечно, понимаю его, но оставлять одного... Редко он меня об этом просит, очень редко, но такое уже было пару-тройку раз, так что удивляться нечему - порой Матсумото необходимо побыть наедине с самим собой.
- Хорошо. Если что - ты знаешь, что делать. Я приеду в любое время.
- Конечно, да. Спасибо.
Я со вздохом поднимаюсь. Что ж, сегодня придется подышать пылью - я уже полгода не был в своей квартире. И убираться туда тоже не ездил. Но раз надо, деваться некуда.
- Таканори?
- Что?
- Я заеду за тобой к восьми.
- Что? Зачем?
- Репетиция, - удивленно выдаю я. - Забыл?
- Ах, да. Извини, - мужчина отворачивается к стене, потирая пальцами глаза. - Из-за всего этого совсем из головы вылетело.
- Ничего страшного. Я позвоню.
- Ммм...
- Спокойной ночи.
- Да, Спокойной ночи.
Я тихо выхожу из спальни.
И так же тихо покидаю ставшую родной квартиру, выходя в черноту Токио, который никогда не спит, слегка заторможено, все еще сомневаясь, стоит ли мне оставлять любовника одного. Если с ним что-то случится, я...
Оборачиваюсь на окна, замечая знакомый силуэт в пределах рамы темной спальни, и улыбаюсь, махнув рукой в знак прощания перед тем, как сесть в машину, дождавшись ответа. Его узкие ладони медленно поднимаются, прижимаясь к холодному стеклу на уровне плеч, и Матсумото подается ближе к прозрачной глади, кивая на мой жест.
С ним все будет в порядке. Он не отправится в Искажение в одиночку. Он знает, что это станет для меня настоящей трагедией.
Так что я все же скрываюсь в прохладе салона, поборов желание ночевать под дверью уютной квартиры, и выкатываю со двора, помигав фарами.
Завтра утром мы подумаем над этим все вместе.

***
Мужчина улыбнулся покидающему его обитель автомобилю, проведя руками по стеклу, оставив на нем отпечатки своих пальцев. Тихое поскуливание в стороне Корона не привлекло его внимание, он просто смотрел вслед красным огонькам фар, коснувшись губами стекла, отчего на нем распустилось матовое пятно пара из-за горячего дыхания.
- Вот так...
Он еще раз бросает взгляд на знакомое авто, повернувшее в сторону главной дороги и скрывшееся за углом дома уже через несколько секунд.
- Good night, my beloved... А теперь - за работу.
 
KsinnДата: Воскресенье, 27.10.2013, 09:53 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Резонанс 2. Линда


***

И все-таки, что-то здесь не так.
Сердцем чую, на уровне подсознания. Что-то произошло. Каждая клеточка кожи протестует попыткам себя успокоить. Нервы натягиваются в тугие струны, и я слышу, слышу этот чертов звон в голове. Звон порванной струны. Жалобный лязг в ушах и эхом - в уставшем мозгу. Слишком громко... Громко! Что-то изменилось.
Всю ночь я ворочался в кровати - покой потерян. Предчувствие свихнулось, рождая дрожь в пальцах. Мои инстинкты издавали такие оглушительные вопли, что хотелось закрыть ладонями уши и зажмуриться.
Я несколько раз подскакивал с кровати, решая рвануть обратно в уютную квартиру, но на пороге останавливался, чертыхался, ругая себя за пустые доводы и подозрения, и вновь раздевался и возвращался в холодную постель своей заброшенной обители, силясь утихомирить чувство страха за клеткой ребер... Я едва дождался утра.
Выскочил из дома, словно за мной гналась свора диких собак, и даже не проверил, закрыл ли двери. Мне необходимо узнать, что с ним все в порядке. Казалось, самый лучший способ сделать это и наконец успокоиться - позвонить, вот только в моменты, когда Таканори выявляет желание побыть наедине с собой, трубка мобильного отключается и забывается где-то на тумбочке в прихожей, так что смысла множить пропущенные вызовы не было.
Все, как в тумане... Я даже не помню, как доехал до его дома! Просто на автомате затормозил у нужного подъезда и спешно покинул салон, подлетев к дверям и набрав необходимый для продолжения пути код, который и впустил меня внутрь высотного здания.
Лифт катился ко мне слишком долго. Так долго, что, кажется, ждать его придется целую вечность. Так что я плюю на это бессмысленное изобретение человечества, рванув по лестнице к нужному этажу, слыша звон открывающейся подвижной кабины двумя этажами ниже - нет, возвращаться не стану, как долго он будет везти меня обратно вверх?
Знакомая дверь, пальцы тянутся к дверному звонку, переборов желание отыскать в кармане второй комплект ключей, и я замираю на месте, нервно выстукивая каблуком неровный ритм, пока дверь наконец не распахивается передо мной, являя в своем проеме...
- Така? - удивленно смотрю на невозмутимого мужчину передо мной, силясь понять, что с ним случилось. - Это... зачем?
- Нравится? - улыбается он ярко накрашенными губами, и я киваю на автомате - образы вокалиста нравились всегда, и перед многими устоять было невозможно. Порой он одевался на съемки так, что мы прямо в гримерной, перед сессией и после, наплевав на костюмы, набрасывались друг на друга в неутолимом голоде. Вспомнить ту же фотосессию для RR, где мужчина появился в кожаном костюме из корсета, пиджака, высоких сапог на шнуровке и с заячьими ушами на голове, держа в обтянутых латексом пальцах стек и плеть... У меня тогда вообще голову сорвало, я не знаю, как он живым из гримерки выполз после всех наших жарких "споров" по поводу образа. Уж слишком он был... соблазнителен. Да кого я обманываю - он был до пошлости сексуален! Я не отпустил его до тех пор, пока полные губы не опухли от жадных, резких ласк, а голос - не охрип, походя звучанием на помехи в сломанном телевизоре. Но...
Фотосессия одно, а репетиция и будни - другое.
- Зачем так ярко? - спрашиваю я, проходя в квартиру вслед за Руки, склонив голову к плечу - идет в гостиную по-звериному завораживающей походкой, сунув руки в карманы шелковых черных брюк.
Все же, как одежда и макияж меняют человека! И это я не о внешнем виде. В Таканори появляется особая грация, плавность и, что скрывать, те самые эгоизм и пафос, которые на самом деле в душе мужчины отсутствуют. Я даже рад, что знаю его настоящего, иначе бы подумал, глядя на него сейчас, что он самовлюбленный зазвездившийся ублюдок, рядом с которым и постоять-то нельзя, а заговорить - вообще преступление.
- Почему нет? - ведет плечом так соблазнительно, со скучающим выражением на красивом матовом лице.
- Ну... - теряюсь, оправляя свою куртку и прислоняясь плечом к стене. - Натерпимся еще. Впереди тур по стране, а макияж и так почти с лица не сходит в последнее время.
- Ничего.
Отворачивается, чтобы забрать со стола перчатки, и я только сейчас понимаю, что восемь утра - время раннее, и обычно Така очень долго просыпается, не торопясь приводить себя в порядок. Он лениво потягивает кофе на кухне, натянув на бедра безмерную растянутую футболку, которую я когда-то носил, зевая и не желая шевелиться в общем, ероша и без того взлохмаченные спутанные волосы. Сонно смотрит в окно, ругая погоду, которая всегда плоха для мужчины - не важно, будь то солнечный день весны или слякоть и холод. Потом неохотно добирается до ванной, сидя там минут сорок, и в конце концов позволяет мне помочь с одеждой, потому что самому сделать это - значит, изощренно издевнуться над собственным телом. И я ношусь с ним в последний год, как с маленьким, пусть и только по утрам - после битвы в Искажении этот упрямец наконец-то смог открыть мне свою душу и позволить себе нечто подобное со своим любовником. Но это лишь сделало меня счастливым, потому что пароли и коды с важнейших файлов его души наконец были сняты и взломаны. И мне казалось, что ближе Таканори у меня никого и нет в жизни. Даже давняя дружба с Урухой не была столь доверительной.
Но этим утром...
- Ты не спал, - догадался я, заставляя обратить на меня внимание.
- Догадался?
- Это очевидно, - вздыхаю я, подходя ближе.
- Как?
- Что? - не понял я, встречаясь взглядом с темно-синими линзами.
- Как догадался?
- Така, с тобой все в порядке? - а вот теперь тревога снова дает о себе знать, но под искусственным цветным слоем на радужках не различить эмоций. Таканори задумчиво касается губ пальцами.
- Почему я должен быть не в порядке?
- Просто... Что-то изменилось?
Он смотрит на меня долго и пристального, будто не узнает, а после вновь, как ни в чем не бывало, улыбается, помотав головой.
- Ничего. Разве я веду себя странно?
- Нет, ну... не обращай внимания, у меня вся ночь насмарку, - устало отмахиваюсь я. Напридумывал себе глупостей, сам же из-за этого распереживался, а теперь и Таке голову морочу. Наверное, я просто отвык засыпать в одиночку.
- Ладно, поехали, раз уже собрался, - растеряно смотрю на часы - рановато. Я-то думал, что вокалист будет готов только через час после моего визита. - Придется ждать остальных в репетиционной.
- Тогда, быть может, сменим одежду?
- Что? - поднимаю голову к оттянувшему край кофты любовнику, скептически разглядывающему любимую вещицу.
- Мне не нравится. Слишком много черного... Надо разбавить.

Всю дорогу до торгового центра молчали. Я ушел в себя, прислушиваясь к своим ощущениям, а Матсумото меня не трогал, наверное, заметив мои попытки распознать собственные мысли. Я был ему благодарен за это, замечая легкую улыбку на губах любовника, с интересом смотрящего в окно автомобиля на проносящиеся мимо улицы - сам я не могу вот так улыбаться сейчас.
Чувство тревоги не уходит.
Но с Таканори все в порядке, тогда, почему? Может, кому-то из ребят нужна помощь? Аою? Вдруг с Хиде что-то случилось после вчерашнего визита в Искажение, и я слышу звон его струны, а не струны вокалиста? Надо бы позвонить, пока Таканори будет ходить по магазинам, иначе я просто свихнусь.
Я высадил мужчину у главного входа, передавая ему кошелек из его сумки, сам же выходя из машины, чтобы покурить и разузнать о состоянии наших друзей. Набирая номера ребят вновь и вновь, я волновался все сильнее - с Хиде и Юу все хорошо, они уже давно проснулись и разъехались по своим студиям, Кай тоже казался бодрым, как и всегда, а сонный голос Кою на фоне его смеха не вызвал подозрений. Ничего не говорило о том, что могло породить в моей груди смесь мерзких и душащих эмоций, а звон все никак не проходил. Тогда, быть может, просто предчувствие? Пока еще готовящиеся обрушиться на нас события? Но тогда, насколько сильны они будут, раз так неспокойно!
- Акира?
Вздрагиваю, вскинув голову на родной голос, и замираю на месте, во все глаза оглядывая остановившегося передо мной мужчину, не узнавая человека напротив. Это что еще такое?
- Белое?
Давлю смешок, придя в себя и внимательно оглядывая созданный образ. Белые брюки, остроносые туфли, такой же белый пиджак поверх черной водолазки... И в завершении - осенний белый плащ до колен с черными вставками на рукавах, в виде нескольких широких полос, и на объемном большом вороте. Черные крупные пуговицы в два ряда.
- Не нравится?
- С каких пор ты фанат белого?
Мужчина только пожимает плечами, улыбаясь все так же легко, с долей иронии, прикрывая глаза.
- Захотелось.
Захотелось... Вполне в его стиле - такое поведение. Верно, это же Таканори Матсумото. И заячьи уши наденет, и в блестки укутается. Кстати, да, когда-то давно он уже носил чисто белый костюм с черной рубашкой, верно? Так почему бы и нет?
В общем, я не сосредотачиваю внимание на новом образе, выкатив со стоянки, перед тем отправив старую одежду вокалиста на заднее сидение. И мы наконец достигаем цели сегодняшнего дня - здание PS Company, где нам и предстоит еще раз прогнать новую программу для тура.
Выходим из машины и молча поднимаемся на нужный этаж, вот только...
Чем ближе к репетиционной, тем паршивее мне становится.
Стоп.
Неужели...
Накрасился, оделся, ведет себя странно, подолгу вглядываясь в мое лицо, словно хочет запомнить - попрощаться снова вздумал, как в тот раз?! Нет, не может быть! Если он снова затеял уйти в свою черноту в одиночку, я... я...
Догадка приходит в последнюю минуту, и я не успеваю остановить вокалиста - дверь репетиционной уже распахнулась по велению его руки, и шаг за порог уже сделан. Моя протянутая к его плечу рука ловит в пальцы только воздух за его спиной.
- Руки!
Музыканты тут же поднимаются со своих мест, направившись к нам. Лидер огибает обеспокоенного Уруху, непривычно хмурясь, опережая готовые сорваться с губ вопросы, и мне остается только проследовать за любовником, закрыв за собой двери.
- Аой все рассказал. Это правда?
- Что? - непонимающе переспрашивает Таканори, переводя взгляд на лидера. - Кай...
- Что?
- Ничего.
Ютака переглядывается со мной, но я только пожимаю плечами.
- Руки? Что с тобой происходит? - Кою задерживает взгляд на белых одеждах, подняв бровь. - Странно, ты же вроде...
- Уруха, - кивает вокалист вновь, на этот раз повернувшись к другому гитаристу. - И Аой.
Оба тоже настороженно обменялись взглядами.
- Только не смей повторять ту пламенную речь! - тихо рычит лидер, прищурившись. - Этот номер не пройдет! Не пущу обратно одного!
- Обратно?
- Да ты издеваешься? - срывается Юу, подходя ближе. - Матсумото, твою мать, что ты...
- Вы говорите об Искажении, верно? Но я не собираюсь туда, - спокойно отвечает мужчина, оглядывая друга с ног до головы. - Мне и тут хорошо. А что касается всех вас - то вы и подавно туда больше не попадете. Какая жалость.
- Така, - выдыхаю я ошеломленно, во все глаза смотря на вокалиста. - Что ты несешь?
- Я сказал, что вам туда путь заказан, ублюдки.
Я даже дергаюсь от резкой фразы, не веря своим ушам, а Таканори... Он роняет голову на ладонь, вдруг начиная тихо смеяться. Он смеется, закрыв глаза, все громче и громче, пока это не перетекает в безумный хохот, заставивший его согнуться пополам.
- Что за лица? Нет, это надо видеть!
- Какого хрена ты творишь?! - Кою хватает друга за ворот плаща. - Таканори, ты...
- Таканори? О, - усмехается мужчина, ударяя по запястью гитариста кистью. - Так вы еще и глупцы. Таканори сейчас любуется на просторы своего идеального мирка. Но ведь он так любит этот мир, верно? Он должен быть благодарен за то, что я подарила ему возможность отдохнуть от вас всех.
Я шарахаюсь назад, не веря своим ушам.
Потрясение, что я испытал, и ужас, сковавший все мое существо, мгновенно отключают мозг, заставив едкому холоду окутать легкие, затрудняя дыхание и замедляя стук сердца, которого достигли последствия худших из моих опасений. Мои друзья боятся даже шевельнуться, потеряв ход времени. Шок в их глазах такой же явный, как и у меня, и Кою разжимает ставшие деревянными пальцы, выпустил белую ткань из ладони.
А Таканори... Он вновь начинает хохотать, обнимая себя руками. Издевательски, с истинным весельем на дне чернильных зрачков, хватаясь за спинку дивана рядом с собой.
- Какие вы жалкие! Жалкие! - выдавливает он сквозь смех, выпрямляясь. - Просто кучка бесполезных дураков!
- Линда, - в ужасе выдыхает Кай, отступая от вокалиста все дальше, а меня начинает трясти от нереальности этой картины.
Линда... Нет, не может быть!
- Ты шутишь! - срываюсь я, хватая любимого мужчину за плечи и встряхивая. - Така, это совсем не смешно! Прекрати!
- А ты, я смотрю, и правда болван, - усмехается так грязно и высокомерно. - Ты даже не смог распознать подмену, хотя являешься самым близким ему человеком, укравшим у меня моего жениха! Ты, Акира! - рычит он, резким движением сомкнув пальцы на моем горле, сдавив его с такой силой, что доступ к кислороду оказывается перекрыт тут же. - Тебя я ненавижу больше их всех!
Это невозможно... Невозможно! Так не бывает!
Я хватаюсь за тонкое запястье, понимая, что задыхаюсь.
Он не шутит. Он действительно не шутит! Он задушит меня!
Нет... она. Линда.
- Жалкое зрелище. Мне даже скучно убивать тебя вот так, - пальцы разжимаются, и я падаю на колени, судорожно хватая ртом спасительный воздух.
- Что он нашел в тебе? Ты только посмотри на себя! - музыкальные пальцы хватают за челюсть, заставив задрать голову. - Разве можно любить такое лицо?
- Что ты сделала с Таканори?!
Я задыхаюсь от вида жестокого оскала и презрения в глазах. Никогда его лицо не было таким резким, таким холодным, с торжеством мести в плавных чертах. Я не могу даже отодвинуться от Матсумото, от одной мысли, что мой любовник когда-нибудь посмотрит на меня так же, в груди распускает свои ядовитые листья лоза боли.
- Ничего. Пока ничего. Все зависит он вашего поведения.
- Что с ним?! - срывается лидер, задыхаясь в эмоциях. Уруха неверяще мотает головой, Аой только стоит на месте, прорастая к полу и не отрывая взгляда от человека в белом.
- Он в полном порядке. Я ведь сказала - отдыхает в уютной комнатке, - невозмутимый ответ. - Но если вы будете плохо себя вести, он может пострадать.
 
KsinnДата: Воскресенье, 27.10.2013, 09:53 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мужчина наиграно-печально сдвигает брови, вздохнув.
- Бедный мальчик... Убить его так просто! В Искажении, стоит мне только пожелать этого, или... в реальности. Здесь.
Я едва не лишаюсь разума, когда в ладони музыканта сверкает лезвие складного ножа, который он подносит к своему лицу без всяких колебаний.
- Я всегда мечтала умереть с ним, помните! Способов теперь - тысячи! Выбросить это тело из окна? Перерезать глотку? Вспороть вены? Наглотаться таблеток?
- Нет! - кричит Кою, не помня себя от ужаса.
- Мне нечего терять! А у моего милого жениха - есть. Много чего есть! Эй, Таканори! - кричит мужчина, смеясь. - Посмотри на них! Эти люди такие слабые... Ты ведь видишь это. Я дала тебе возможность видеть этими глазами, которые теперь принадлежат мне!
Он резко замолкает, опуская нож. И вновь этот пристальный долгий взгляд на нас всех...
Я принял это за желание запомнить нас перед уходом, но теперь понимаю - Линда просто обрела способность видеть. И она вглядывается не только в лица, но и в окружающий ее мир, с непреодолимой жадностью ловя глазами вещи, которых раньше не знала.
- Вот, как выглядят мои враги... Ничего особенного. А ведь раньше я не могла даже представить вас. Ничего не могла. Все вещи и существа там - просто шум, облаченный в слабые очертания... Он ведь не дал мне глаз! - подается к ребятам, теряя контроль. - Он не дал мне глаз! Я ничего не видела, ничего! Я даже не знала, как выглядит человек, которого я любила так сильно! Как выглядит Таканори, за которого я готова была сражаться! Как выглядит самый нужный для меня, как выглядит мой предатель! А ведь я так любила его!
Дергается и замирает, когда наконец ощущает изменения в своем состоянии. Изумленно подносит руку лицу, опасливо касаясь подушечками пальцев щеки, и склоняет голову к плечу, непонимающе рассматривая соленые капли на бледной коже.
- Что это?
Возвращает свое внимание к нам.
- Отвечайте! Живо!
- Это слезы, - сдавленно хрипит Аой, отвернувшись и до скрипа сжав зубы, не в силах наблюдать.
- Зачем?
- Они для того... чтобы выплескивать из груди боль и горечь.
Вокалист вновь изучающе смотрит на свою ладонь, потирая пальцами высыхающую влагу, приоткрыв полные губы.
- Слезы... Для избавления? И они текут из глаз. Глаза... Оказывается, они умеют больше, чем я думала. Какое потрясающее тело!
- Когда? - сбивчиво шепчу я, не выдерживая. Така бросает на меня короткий взгляд отвращения.
- Сразу после попытки нарушить мой покой. Хорошая идея - позвать этого Хиде. Но, увы, тщетная.
Так еще вчера днем... Еще вчера днем Таканори уже был не со мной?!
"Ты не мог бы сегодня переночевать у себя?"
"Я заеду за тобой к восьми. Репетиция, забыл?"
"Как догадался?"
Как же... как я мог упустить... как... Как?!
- Дошло, наконец? Тогда, давайте немного поиграем. Как насчет того, чтобы начать с Урухи? - я резко оборачиваюсь на гитариста, который невольно делает шаг назад. - Для начала извинись. Ты доставил мне много проблем в моем мире. Помнишь? Та снежная комната... Ты все испортил. Извиняйся!
Приказной тон отскакивает от стен гулким эхом, а я не могу даже подняться на ноги, ставшими ватными, так и продолжая сидеть на коленях в стороне от музыкантов. Уруха окончательно теряет ход событий, и ожидающая выполнения указанных действий кукла, не получая своего, вновь раскрывает нож, поднося его к горлу моего любовника.
- Нет! Стой!
- На колени, мразь.
Кою рвано хватает губами воздух, делая заторможенный шаг вперед и медленно опускаясь на пол, прекрасно понимая, чем грозит отказ. И я бы остановил его, не позволил унижаться, но...
Теперь мы не можем иначе. Така может погибнуть. И от реальных ран, и в параллельной реальности...
- Не надо, пожалуйста... - тихо шепчет Кою, замирая на полу и упираясь в него руками, склонив голову перед стоящим напротив мужчиной. - Прости меня, Линда.
- Не убедительно. Ниже!
Кай дергается навстречу, когда каблук остроносой туфли Матсумото упирается в затылок гитариста и ударом вжимает его лбом в пол, надавив на голову...
- Кай, стой! - Юу вовремя ловит ударника под руки сзади, не давая приблизиться. - Она убьет его!
- Верно, - довольно улыбается лицо Руки, что беспечно играет ножом в ладони. - Еще раз, милый. Извиняйся. Громко.
Давит подошвой на голову, заставляя Уруху плотно сжать зубы, чтобы не выдать болезненного стона.
- Я заставил тебя страдать. Мне очень жаль! Прости меня!
Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на это. Мы в ловушке! Это конец, это полный провал! Мы ничего не можем сделать! Совсем...
- Теперь ты, - указывает кончиком ножа тело Таканори на лидера. - Ты ведь любишь его, верно? Того, кто сейчас унижается передо мной? Откажись от него.
- Это уже слишком! - не выдерживает Широяма, ощущая, как слабнет тело Ютаки под жестокостью подобного приказа.
- Откажись от него, - медленно повторяет побледневшему мужчине Линда, приминая каблуком светлые волосы Кою.
- Не смей, Кай! - я поворачиваюсь к другу, не зная, что теперь мне делать.
- Я и не собирался, - спокойный невозмутимый голос, и мы с Юу ловим ярко-зеленые радужки из-под ресниц ударника, который только хмыкает на требования куклы.
- Что за...
- Я не стану выполнять приказы какой-то бездушной марионетки психа, сотворившего ее по своей прихоти и врожденной тупости. Очень жаль, но Кай выбывает из игры.
- Кто ты? - интересуется Руки, чувствуя перемену.
- Мое имя - Лерайе. Я жнец. И мне абсолютно плевать на то, что ты сделаешь с этими людьми или своим хозяином. Это просто люди, которые умирают каждый день и будут умирать. Просто души, которые я когда-нибудь заберу и отправлю в отведенные им миры. Лишняя работа, я столько веков занимался этим! Для меня они не имеют ценности. Очередные клиенты, не более. Хоть всех перебей, какое мне дело до людских разборок? Мне нужен только Кай, как мой заместитель, не более.
- Вот как? - удивленно распахивает глаза Матсумото, после усмехнувшись. - И такое в этом мире есть? Впрочем, ладно. Этот человек все равно не нанес мне много вреда в Искажении. Все, что он мог - вернуть вещам их первоначальную форму, не более. Забирай себе.
Я не могу поверить...
Кай отказался от нас всех? Вот так легко предал? Как?! Он действительно... Что происходит?
- У меня пропало всякое настроение, - хмыкает кукла, отходя от Урухи, закусившего губу до крови, что теперь болезненно капает на пол, обагряя напряженные в горечи губы. - С Аоем я поиграю потом. А ты...
Я вскидываю лицо к вокалисту.
- Мне стало очень интересно, почему ты, а не я. Что есть в тебе, чего не было во мне. И почему мой милый жених так легко променял меня на тебя. Покажешь? - мужчина склоняется ко мне, обжигая дыханием губы. - Это будет весело. Жду в машине. Репетиция явно не состоялась. Вы все - фальшивите, - бросает на прощание голос моего любовника, направляющегося к дверям, и через минуту комната теряет его присутствие, оставляя в своих пределах только четверых. И я срываюсь с места, натолкнувшись на лидера и грубо тряхнув его в своей хватке, готовясь высказать все, что я о нем думаю.
- Ты просто...
- Помолчи, Рейта-сан, - тихо отзывается жнец, сжимая губы. - Это серьезно. Твой друг в опасности. Сейчас, когда я обозначил свою позицию, я стал ей не нужен, поэтому теперь я могу заняться этим в открытую.
- Чем? - рычит Юу, помогая Урухе подняться с пола. Гитарист не может вымолвить ни слова, шокированный произошедшим.
- Я найду его. Найду стилиста твоего музыканта, - твердо отвечает Кай, отвернувшись. В зеленых полях мелькает икорка ненависти и гнева. - Он может знать ответ, ведь он уже был в Искажении. Сейчас пробраться туда невозможно. Кукла ни за что не пустит. Но Тэтсуя должен что-то придумать!
- Значит, ты... - едва слышно шепчет Такашима, и ударник подавленно улыбается, протянув к нему руки и крепко прижав к себе, заставив меня отступить. Кай зарывается лицом в спутанные волосы музыканта, прикрыв глаза.
- Он ни за что не откажется от тебя, Уруха-сан. Твой лидер. Погибнет, но не откажется. Если бы я не вмешался, он бы сказал именно это. Пришлось спасать положение. Просто знай!
- Сколько уйдет на поиски? Этот ублюдок ведь недавно пропал снова, - Аой закрывает ладонью глаза. - Сколько ты будешь искать?
- Не знаю. Сейчас он может быть где угодно. Я спрошу у Маны первым делом, а потом наведаюсь к слугам. Продержитесь, сколько возможно, пожалуйста! Если что-то случится с кем-то из вас... Кай не сможет этого пережить. Вам придется играть по чужим правилам. Простите, что не могу помочь иначе - это не в моих силах, я всего лишь собиратель душ.
Значит, остается только ждать?
Только это...
Я молча кланяюсь ребятам, отвернувшись и направившись прочь из репетиционной. Осталось только это. Только слепое подчинение. Я не могу его потерять... Я сам возьму на себя все эти пытки!
- Простите, - тихо проговариваю перед тем, как уйти, и закрываю за собою двери, стараясь не сломаться окончательно.
Это целиком и полностью...
Моя вина.
 
KsinnДата: Понедельник, 28.10.2013, 16:55 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Резонанс 3. Без права выбирать


***

Я нашел оболочку своего любимого мужчины возле машины, стоящую неподвижно у блестящего корпуса. Замер в нескольких метрах от Матсумото, понимая, что теперь это не тот человек, за которого я когда-то был готов умереть и ради кого мог воскреснуть, выжить несмотря ни на что. Настоящий Таканори заперт где-то внутри черного мира, совсем один, без возможности сопротивляться. Он ждет меня где-то там, окруженный опасностью, он может погибнуть в любой миг, лишиться всего в одночасье, и он наверняка понимает это как никто другой. Что с ним сейчас? Где именно он остался? Потерялся в неизвестности среди по-новой выстроенных комнат, отличных от прошлых, что мы некогда разрушили и обратили в прах во время долгого и тяжелого сражения. Останки парка аттракционов еще там? Пейзажи из клипов... Восстановлена ли сцена Tokyo Dome или же заменена чем-то другим? Где он ждет? Почему не может выбраться? Почему не может сопротивляться? Насколько серьезен этот плен, раз его тело в полном беспрекословном подчинении его же марионетки? Ему плохо? Больно? Он ранен? Он... жив?
Отворачиваю лицо, зажав губы ладонью.
Я не могу помочь... А что, если он бьется в агонии под пытками? Если сражается в одиночку с пауками или куклами? Если пытается спастись от рушащихся стен вокруг, от океана, затапливающего окрестности? Если замерзает в снежной комнате, ощущая окоченение рук и ног? Если ветви мертвой сакуры сейчас протыкают его плоть, оставляя глубокие раны в груди?
Я сбиваюсь с дыхания, чувствуя, как в горле встает ком, как страх за вокалиста давит на свихнувшееся сердце, как начинает раскалываться голова... Мерзкий клубок в груди из ужаснейших ощущений. Быстро смаргиваю слезы.
Надо что-то делать.
Снова перевожу взгляд на замену.
Белые полы пальто нервно колышутся в порывах осеннего ветра, который трепет и высветленные для нового образа пряди волос, красиво обрамляющих почти женственное, с этим макияжем, лицо. Взгляд устремлен на автомобиль, изучая каждую деталь железной коробки на колесах, к губам в задумчивости легко прижат слабо сжатый кулак, вторая рука поддерживает локоть, сложенная на груди... Ровная спина, небрежная поза. Я резко выдыхаю.
Как же он похож на
моегоТаку...
Кажется, что стоит мне подойти и коснуться, я снова увижу в синих глазах тепло. Кажется, что если сейчас окажусь рядом и потребую объяснений, Руки просто виновато улыбнется, как обычно, и скажет, что это просто неудачная шутка, что на самом деле все хорошо, а потом побежит долго и горячо извиняться перед ребятами... Но взгляд, что я ловлю из-за плеча, когда мужчина поворачивает ко мне голову, все такой же холодный, режущий и надменный. Ударяет в самое сердце больно и резко. Я дергаюсь, ощущая почти физически этот удар, с трудом выдыхая и направляясь навстречу музыканту, понимая, что медлить нельзя. Иначе я никогда больше не увижу своего Матсумото, настоящего и искреннего, который ни за что бы не позволил себе того, что успела вытворить Линда. Я уверен, Таканори сейчас очень плохо, раз у него была возможность наблюдать за происходящим. И он топит себя в вине перед ребятами, убивая изнутри свою душу терзаниями и стыдом, ища возможность...
О, боже, только бы он не наделал глупостей! Така слишком близко принимает все к сердцу. Он словно клубок нервов и эмоций, который начинает страдать даже от легкого касания к себе. Если он попытается оборвать все тем, что решится на самоуничтожение, которое вызволит из ловушки и всех нас...
Становится слишком плохо. Я чувствую, как в голову проникает гул, заставивший пошатнуться, кровь отливает от лица, пальцы замерзают от животного ужаса, тело прошибает ледяной пот. Я с трудом передвигаю ноги, сокращая расстояние между мной и человеком в белом, стараясь не думать о том, что этот своенравный мужчина может покончить с жизнью по своей воле.
- Така...
Сухие губы почти не двигаются, я хватаюсь за крышу автомобиля, задыхаясь, стараясь глотнуть побольше воздуха в легкие и успокоиться. Ноги подкашиваются, заставляя опуститься на асфальт, и я хватаюсь за горло, не помня себя от представшей перед глазами страшной картины.
- Действительно, жалкое зрелище, - с жестокой усмешкой над моей головой. - Что это? Приступ паники? Слабонервный и ничтожный. Мне становится все любопытней, почему он выбрал такого, как ты. Он словно унизил меня этим...
Не могу сосредоточиться. Все тело свело... Не могу даже разглядеть спокойно стоящего рядом мужчину, сунувшего руки в карманы пальто и смотрящего на меня сверху вниз, как на ничтожество. Но это нисколько не задевает, все мои мысли где-то за пределами синих глаз, где мой любимый, возможно, умирает под чужим давлением, делая свои последние вздохи...
И я...
- Что вы стоите столбом?! Ему же плохо, разве вы не видите? - женский вскрик совсем близко, и я поворачиваю голову, когда замечаю упавшую рядом со мной на колени девушку, бросившуюся на помощь так неожиданно. - С вами все в порядке?
Она легко трясет меня за плечо, и я судорожно киваю, стараясь выбросить из головы все плохое и убедить себя в том, что с Такой все хорошо. Нужно взять себя в руки, нельзя у всех на виду, прямо на улице...
- Вы уверены? Может, вызвать скорую?
- Все в порядке, - хриплю я, помотав головой. Девушка помогает мне подняться на ноги, придерживая за руку, и я выдавливаю из себя благодарную улыбку, прекрасно понимая, что забота, мне оказанная, не способ познакомиться со звездой или просто коснуться кумира и получить автограф - она действительно испугалась.
- Это просто слабость, я очень много работаю в последнее время, - навряд ли она меня узнала без повязки и макияжа, а вот внешность Таканори легко бросается в глаза, потому что я замечаю укоризненный взгляд молодой женщины в сторону вокалиста, когда она протягивает мне свой платок, вложив его в пальцы и заставив взять вещицу, показывая тем самым, что возражения не принимаются.
- Пожалуйста, берегите себя! И вызовите врача, как будете дома.
- Конечно, спасибо, - киваю снова, отпуская нерешительно двинувшуюся в сторону стоянки девушку, махнув ей на прощание. Она только вздыхает и скрывается из виду, явно разочаровавшись в моем спутнике окончательно, который, кстати сказать, так и не шелохнулся, во все глаза только наблюдая за представшей перед ним сценой.
- Кто она? - требовательно, в приказной манере, не терпящей возражений.
- Не знаю... просто прохожая.
- Тогда почему она помогла тебе?
- Тебе не понять, - горько усмехаюсь, пряча в карман белый кусочек ткани, хранящий на себе аромат чужих духов, подняв взгляд на музыканта. - Это называется состраданием. Ты никогда не поймешь.
Обхожу закипающего мужчину стороной, чтобы наконец открыть машину и сесть за руль. Нужно поскорее убраться отсюда.
- Садись, Линда...

***

Что произошло?
Дышать тяжело. Это от удара? Раскрываю губы в попытке облегчить доступ к кислороду, не в силах шевельнуться. Что-то мягкое под щекой... Кровать? Я на кровати? Акира привез меня домой?
Боль в голове отдается слепой пульсацией в висках. Шарю на ощупь рукой по простыням, стараясь найти рядом с собой родное тело, но нахожу только пустоту и мягкую ткань под ладонью, комкая ее пальцами в приступе новой боли.
- Аки...
Как тяжело. Чувство, что грудь сдавили тисками. Кости ноют, охваченные растянутыми мышцами. Не чувствую ног, словно и нет их вовсе. Да что же это... Из-за волны? Да, я помню, как нас накрыло чернильной водой, удар был таким сильным, что нас сбило с ног. Я успел только отправить Хиде обратно в реальность, помня данное Юу обещание, я вытолкал его, а сам...
С тихим стоном медленно открываю глаза, которые режет неяркий свет, стараясь вспомнить, что было дальше. И взгляд натыкается на искусственный мех у лица, заставляя замереть в непонимании. Я перевожу его выше, силясь разглядеть, с чем столкнулся, и различаю над собой голову игрушечного медведя.
Это разве не тот, который...
Распахиваю глаза, резко дернувшись на мягкой постели и тут же хватаясь за голову от вспышки в мозгу, но все же заставляю себя подняться и оглядеть комнату, застывая на мягкости матраца, вдруг осознавая весь ужас сложившейся ситуации.
Комната-номер из нового клипа. Детская комната. Яркие обои, занавески, два медведя на похожей на игрушечную кровати, кальян рядом... Отползаю назад, вжавшись спиной в ажурную спинку, лихорадочно полосуя глазами пространство перед собой. Не может быть, я все еще в Искажении? Акира, наверное, с ума сходит! Где Линда? Что я здесь делаю?
Надо возвращаться, иначе ребята снова забьют тревогу. И тогда мне точно выговора не избежать. К тому же, я больше не хочу заставлять их волноваться, не хочу снова впутывать во все это - слишком опасно, слишком плохие воспоминания. Хватит с них моего безумия.
Вздыхаю, опираясь ладонью о подставку для кольяна, силясь подняться с кровати. Ноги не слушаются, отказываясь двигаться. Повредил в недавней стычке? Но, вроде, все цело... Закрываю глаза, касаясь пальцами бедра. Придется немного подождать.
-
Ты не мог бы... сегодня переночевать у себя?
Все тело передергивает от звуков собственного голоса, заставив круто обернуться. Что за...
-
Ты уверен?
- Прости, мне нужно одному разобраться в этом. Слишком все это...

Это же мой голос, верно? Какого черта... Это что, одно из воспоминаний? Но я же не в доме Линды! Откуда?
-
Если что - ты знаешь, что делать. Я приеду в любое время.
- Конечно, да. Спасибо.

Должно быть объяснение тому, что я слышу. Если это одно из воспоминаний, эту комнату необходимо уничтожить. Если мое прошлое будет раскидано по всему Искажению, это может быть опасным. К тому же, если я не могу контролировать его, а я точно не могу этого, раз слышу без собственного желания сцену из жизни, эти вещи окажутся доступными для балерины, а это еще один козырь для нее и проигрыш - для меня. Откуда этот чертов звук?
-
Таканори?
- Что?
- Я заеду за тобой к восьми.
- Что? Зачем?
- Репетиция. Забыл?

Замираю, нервно сглотнув.
Разве такое случалось? Не думаю, что я хотя бы раз в жизни забыл о работе. Потому что вся моя жизнь - работа. Нескончаемая и необходимая для меня. Либо это было очень давно, раз я сам не в состоянии отыскать этот момент в своей голове.
-
Ах, да. Извини. Из-за всего этого совсем из головы вылетело.
- Ничего страшного. Я позвоню.
- Ммм...
- Спокойной ночи.
- Да, Спокойной ночи.

Нет. Что-то не так. Когда такое было? Не нравится мне это. Не нравится! Что происходит?
-
Располагайся удобнее, мой милый жених, ты тут надолго. О, а вот и Акира. Видишь? Ты должен посмотреть.
А вот этого точно быть не могло! Паника захватывает в свои оковы мой разум, и я стараюсь отыскать источник звука, судорожно отбрасывая с кровати игрушки и подушки, сбивая пальцами розовые простыни и накидки, чувствуя, как в груди рождается и растет с невероятной силой животный страх. И взгляд наконец-то ловит искомый предмет - под белым плюшевым телом сброшенного на пол медведя. Я подползаю к краю кровати, протянув руку к планшету, извлекая его из-под мягкого тела. На экране - стоящий на улице мужчина возле знакомой машины, поднявший мне руку в знаке прощания.
-
Вот так...
Что это? Откуда?
Впиваюсь взглядом в экран, наблюдая за скрывающимся из виду автомобилем. Картина знакомая, вот только на улице слишком темно. Уехал так поздно? Впервые вижу, чтобы любовник покидал мой двор в такое время.
-
Good night, my beloved... А теперь - за работу.
- Что за...
-
У тебя красивая квартира, милый. Мне нравится спальня. Большая и светлая... Посмотрим на остальное?
Открывшаяся дверь, шаги в мою гостиную... Я свихнулся?
-
О, вот оно. Мне даже немного страшно... Но я наконец увижу тебя. Я хочу увидеть!
Шаг, второй, и...
Я задыхаюсь, едва не выронив технику из пальцев, когда в отражении зеркала, висящего в гостиной на стене, нахожу собственное тело. Изумленное лицо, долго разглядывающее само себя, странные оттенки в радужках глаз, раскрытые в восхищении губы... Это я? Разве это я?
Шок прошибает насквозь, застревая в легких тупыми гвоздями. Внезапно пришедшее понимание лишает рассудка.
- Нет... только не говори мне, что...
-
О, ты понял? Ну, тогда, здравствуй, милый!- мое лицо надменно усмехается, а моя рука поднимается в знаке приветствия, помахав своему отражению. Я бросаю планшет на матрац, подвергаясь панике. Страх дергает тело вперед, и я падаю на пол у кровати, не сумев совладать с ватными ногами. Меня бьет крупная дрожь, я не могу думать ни о чем другом, кроме как об увиденном, стараясь подняться, цепляясь негнущимися пальцами за спинку постели, наконец сумев заставить себя устоять и бросившись к единственной двери наружу. Запинаюсь о плюшевое тело по дороге, вновь рухнув на пол, но успев дотянуться до ручки, дернув ее на себя. Не поддается... Не открывается!
Ударяю плечом о деревянную поверхность, сорвавшись на болезненным стон - отдает в руку до кончиков пальцев, а дверь даже не скрипнула. Заперта... Она заперта!
- Линда!
-
Что такое? Тебе разве не нравится?
Боже... о, боже! Это происходит на самом деле! Как это могло случиться? Как она сделала это? Когда я потерял контроль над собственной искаженной реальностью?!
-
Какой нервный, - иронично выдает мой собственный голос, когда я возвращаюсь к кровати, забираясь на нее с трудом и дергая в стороны занавески на окне спальни, прижимаясь щекой к стеклу, и...
- Где... где я?! - за прозрачной гладью - пустота. Непроглядная тьма. Нет пути наружу! Обрыв сразу у стены. Глубокий, слишком высоко! Я разобьюсь, сомнений нет, если попытаюсь сбежать отсюда этим ходом. Что теперь делать? Что делать?!
 
KsinnДата: Понедельник, 28.10.2013, 16:56 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
-Чтобы ты не тратил силы зря, скажу сразу - твое черное небо и твой черный океан - бесполезны. Ты, конечно, можешь попытаться воспользоваться ими, но поверь, все это тщетно. Так что просто отдыхай и наслаждайся шоу, милый.
Я не слушаю. Соскочив с постели, вновь начиная чувствовать свои ноги, все же отошедшие от атаки, я принимаюсь метаться по комнате израненным зверем, ударяя руками по стенам вокруг, словно бы в поисках слабого места. Но, увы, эту комнату я создал на свою же беду крепкой и совершенной во всех отношениях и смыслах, хоть мозг и отказывался принять мою беспомощность. Я натыкаюсь на подушки на полу, обшаривая спальню, вновь пытаюсь открыть дверь, дергая золотую ручку и к себе, и от себя, но ничего не выходит. Я пропускаю монолог марионетки, нашедшей журналы и фотографии, пропускаю ее вопросы объяснить, как повторить макияж на моем лице, чем нанести тени на веки, не реагирую, когда она перерывает мои вещи и тумбочки, отыскав многочисленные украшения, коллекцию очков, диски и костюмы, обувь и что-то еще. Масштабы трагедии обрушились на меня потоками кипящей лавы, выжигая изнутри предполагаемыми последствиями... Эта женщина способна на многое! Я даже представить не могу, что может случиться теперь с моими друзьями и любимым человеком. С окружающими меня каждый день людьми в общем! Что же делать? Как предотвратить это? Я не могу очнуться и выйти из черного мира! Когда она успела?! Почему я не почувствовал? Где мои инстинкты, где Страж, что всегда предупреждала об опасности?!
- Страж...
Я резко разворачиваюсь на месте, быстро оглядывая комнату, в которую был заключен. Как связаться с ней? Как найти? Взгляд лихорадочно перескакивает с предмета на предмет, пока его внимание не привлекает что-то блестящее в стороне. Я поворачиваю голову на искусственный блеск, шагнув к лежащему на полу медведю. Дрожащей рукой поворачиваю к себе плюшевую морду и...
Ноги вновь подводят меня. Я сжимаю в ладонях до белизны кистей голову игрушки, сползая вниз по стене, о которую ударился спиной, отшатнувшись назад, смотря широко распахнутыми глазами на мохнатую морду. Вместо глаз - стразы...
Роняю игрушку в свои ноги, накрывая ладонями лицо. Смех из планшета застревает в ушах противным торжествующим лязгом. Она разобрала ее. Она разобрала Стража! Сгибаюсь пополам, ткнувшись лбом в колени, и невольно бросаю взгляд вниз, дернувшись, когда он выхватывает сверкающую голову под кроватью. Падаю на руки, заторможено подползая к деревянной конструкции, дотянувшись до красивого лица. Безжизненного и недвижного. Голова женщины опускается на мои колени, ее лицо треснуло, динамики измяты... Ее тело растерзано где-то за пределами комнаты. Моя гитара... Что с моей гитарой, которую я отдал за ее основу?
-
Нам никто не должен мешать. Ты ведь понимаешь, милый?
- Ру... Что ты сделала с моим тигром?!
-
А ты еще раз посмотри на свои колени. Ты ведь умный мальчик, поймешь.
Утыкаюсь лицом в матрац, хватаясь пальцами за простыни, не в силах подняться с пола. Ру тоже... Никаких помощников! И в Искажение теперь не пробраться! Что же теперь будет с нами?!
- Ребята... простите меня... Простите меня! - слезы проливаются из крепко зажмуренных глаз сами собой, впитываясь розовой тканью под лицом. Я не могу их спасти... Я не могу им помочь! Акира, Уруха, Аой, Кай... Все они теперь ее заложники! А я оказался бесполезен. Все из-за меня!
- Простите...

Утро. Акира, приехавший за мной.
Мое тело, кажется - один сплошной перелом. Я неотрывно смотрю на экран, кино в котором - моя украденная реальность. Какова ее цель? Пока она никак не проявляет себя, подражая моему поведению. Быть может, одумается? Просто решит поиграть в Таканори Матсумото и успокоится? Нет, навряд ли. Эта кукла жаждет мести. И сердце в груди сжимается от липкой паутины ужаса, затянувшей в кокон бьющийся комок мышц, едва я вижу на экране свою репетиционную. И вскрик срывается с губ в момент начала жестоких игр, когда мои глаза передают картинку сидящего на коленях Кою, прижатого к полу каблуком моей же туфли на затылке.
- Нет! Остановись, не надо!
Столько боли, такой яркой и бесконечной, я давно не испытывал.
- Линда! - подскакиваю с пола, на котором продолжал сидеть всю ночь, не шелохнувшись, дрожащими пальцами сжимаю бесполезную технику, и влага вновь накрывает глаза, когда я вижу жестокую сцену, развернувшуюся в любимом нами помещении. - Прошу тебя!
Но она даже не хочет слушать. Угрозы, что она высказывает, и действия, что так легко совершает, способны свести меня с ума. Сделать истинным психом, как в своих клипах и текстах песен.
- Тебе ведь нужен я! Мсти мне, Линда! Не трогай их, прошу!
-
Заткнись и смотри. Это только начало...
Я готов биться в истерике и умолять. Соленые капли ударяются об экран, над которым я склоняюсь, рухнув на пол без сил. Я умру раньше, чем найдется способ... От горя, вины и отчаяния, не сумев простить себя за это. Ведь они ни в чем не виноваты! Это я... я всегда заставлял их страдать! Все из-за меня. Если бы они не знали меня, все было бы иначе! Они бы жили обычной жизнью, как все нормальные люди, без боли, без мук. Это слишком дорогие мне люди, это все, что есть у меня!
- Простите... Простите! Простите... Уруха, Кай... простите меня!
Как я могу вернуться к ним? Как я буду теперь смотреть им в глаза? Я не имею права быть частью этих людей. Я не искуплю этой вины. Я не достоин прощения. Понимания и дружбы. И Акиры тоже... Моего Аки - не достоин. Все, кого я люблю, все страдают из-за меня. Начиная с Рейлы... Я всех бросил в ад! В свой собственный! Своими руками.
Я не могу вернуться.
- Простите меня!

***

- Что ты делаешь?
Я закрываю глаза, не в силах сопротивляться. Я не могу сопротивляться. Никогда еще не чувствовал себя таким слабым.
- Готовлю.
- Зачем?
- Тебе нужно есть.
- Зачем?
Я оборачиваюсь на мужчину на пороге кухни. Моя беспомощность рождает ярую злость на себя и завладевшую моим вокалистом куклу, смешиваясь с отчаянием и бессонницей. Дикий коктейль течет по венам бурлящими потоками, заставляя сердце задыхаться в попытках успеть перекачать алый яд вовремя. Деревянная лопатка в руке жалобно хрустит, сдавливаемая пальцами в бессильном гневе.
- Ты... - сжимаю зубы, плотнее закрывая глаза. - Забрала себе его тело, совершенно не зная, что нужно ему, чтобы жить.
Как же я хочу разобрать эту женщину на сотни обломков, разбить фарфоровое тело в черном мире, раз и навсегда избавив его от ее присутствия. И Таканори - от страданий и боли. Как же я хочу...
- Чтобы жить, - задумчиво повторяет голос вокалиста, склонившего голову к плечу. - Это нужно?
- Ты должна есть. Иначе тело умрет от истощения и голода. И пить - иначе умрет от обезвоживания и жажды.
- Вот как? И что это?
- Омлет. На большее я не способен.
Бросаю лопатку на стол, упираясь в него руками и низко опуская голову. Да, я не могу приготовить ничего более сложного, чем простой омлет. Така всегда делал это... а я так и не научился.
- Расскажи, где он?
- С каких пор я должна подчиняться тебе? - мужчина отклоняется от косяка, на который опирался плечом, и входит в кухню, втягивая носом запах еды на сковородке. - Впрочем, я могу раскрыть тебе парочку секретов его заточения... Но только после того, как ты покажешь мне то, о чем я просила.
Просила, как же. Ты не способна просто просить.
Но мысль о том, что я должен буду сделать... Резко выдыхаю, выключая плиту и отодвигая сковороду в сторону, закрыв ладонью глаза.
Нет, не могу, это настоящее предательство! Это предательство... Я не могу так поступить с человеком, которого я люблю!
- Поешь.
- Потом.
- Линда! - рычу я, резко обернувшись. - Если ты убьешь его...
Тонкие пальцы смыкаются на моей шее, заставляя замолчать.
- Дай мне это. То, чего хочу. И я сделаю все, о чем ты попросил. И съем эту гадость, что ты сделал, и расскажу о твоем беззащитном любовничке. Иначе Таканори умрет не от голода и жажды, а от моих рук лично, Акира. И ты прекрасно знаешь, что я не боюсь исчезнуть вместе с ним.
Я резко выдыхаю, отвернувшись.
Что же мне делать? Таканори... что теперь мне делать? Ты совсем не оставил подсказок. Дурак! Ты идиот, Така! Тебе нужно было предвидеть и это... Ты должен был догадаться! Ну, зачем я отпустил тебя туда с Хиде? Почему позволил? Я ведь чувствовал, что этого нельзя было делать! А теперь?
- Тогда, быть может, начнем с увечий?
Этот спокойный скучающий тон передергивает каждую мышцу в теле, всего меня в холоде последствий задержки...
- Пытки - мой конек, ты же знаешь. Убить - не убью, но вот заставить помучиться...
- Не надо! - выкрикиваю я поспешно, подаваясь навстречу. - Не надо... Не мучай его. Не мучай... Пожалуйста.
Ловлю в ладони тронутое макияжем лицо, поборов ненависть к себе. Измена или спасение? Плевать. Теперь плевать! Даже если он возненавидит меня, даже если уйдет от меня... Даже если больше не посмотрит, как раньше, забудет о нас - плевать! Мне нужно только знать, что с ним все хорошо. Я хочу только видеть его живым. Пусть так, только бы он вернулся. Только бы...
- Прости меня...
Притягиваю к себе стройное тело, глотая ком в горле и накрывая родные губы своими в осторожном поцелуе. Вокалист вздрагивает, уперев ладони в мою грудь, не понимая происходящего, но я не смогу начать заново, если отпущу и ударюсь в объяснения. Ты хотела именно этого, верно? Я не знаю иного способа спасти любимого человека! Пусть это буду я. Пусть меня заставляют страдать! Пусть... Переживу. Справлюсь! С этим можно справиться. А вернуть мертвого - невозможно.
- Что ты...
Прерываю шипение в свои губы, обхватив рукой талию мужчины и обняв за плечи второй, заставляя подчиниться. Чувство, что все это - подло и неправильно - терзает измученный мозг. Ни намека на возбуждение, ни отголоска прежнего удовольствия от сладкой борьбы. Ни единого отклика в теле. Я запускаю пальцы в уложенные волосы, ломая прическу, продолжая терзать выразительные губы до тех пор, пока бьющаяся в моих руках кукла не начинает задыхаться, раскрывая рот в попытке глотнуть воздуха, и тут же проталкиваюсь в его теплоту языком, чувствуя, как возмущенно дергается тело музыканта от этого жеста и... он наконец замирает, прекращая попытки вырваться. Распахнутые глаза медленно затягиваются мутными разводами, прикрываясь веками и ресницами, и узкие ладони сжимаются на моей футболке в кулаки, сминая ткань и царапая небольшими ногтями кожу у ключиц. Я разрываю контакт, резко отворачивая лицо и зажимая губы ладонью, когда ощущаю бедром результат своих же стараний. Шумное дыхание у моего лица только подтверждает худшие из опасений...
А я не могу продолжить. Чувство, что я целую совершенно чужого мне человека. Совсем другая манера касаться, совсем другая реакция, совсем другие ласки. Словно никогда и не было моего Таканори со мной. Словно Така уже мертв...
Зажмуриваюсь, чтобы не видеть туманного изучающего взгляда в мою сторону. Линда молчит, приоткрыв припухшие губы в дыхании, щеки трогает румянец возбуждения, в глазах - редкое нечеловеческое безумие. Как я могу продолжить? Но... как я могу
непродолжать? Словно подопытная крыса. Словно кто-то сверху решил развлечь себя тем, что бросил эту самую крысу между кошкой и куницей, предвкушая разборку двух хищников и дележку добычи, что разорвут когти обоих соперников.
- Что ты сделал?
- Ошибку.
Хрипло выдыхаю, поджимая губы. Ком в горле давит так ощутимо, что едва могу выдавливать ответ. Только теплая ладонь вокалиста, опущенная на щеку, властно поворачивает обратно мое лицо, заставив снова встретиться взглядами с любимыми темными глазами. Я коротко мотаю головой, стараясь высвободиться, но меня уже не отпускают.
- Еще хочу.
- Я...
- Это странно. Что ты сделал - странно. Но...
Пот прошибает спину, когда от неосторожного движения с губ напротив срывает несдержанный стон, и жадные пальцы впиваются в плечи, силясь удержать дрогнувшее в жажде тело. Я только по давней привычке удерживаю его от падения, крепче обнимая все еще лежащей на пояснице рукой.
- Ты обещала поесть...
- Но ведь это не все! - срывается на крик, оставляя синяки на коже от стальной хватки. - Я же видела в тот раз, когда вы...
- Прошу тебя!
Я тут же отстраняю от себя мужчину, понимая, что не в силах сейчас продолжить. Мне нужно смириться, нужно заставить себя! Нужно попрощаться, в конце концов...
- Вечером. Пожалуйста, давай продолжим позже.
Она молчит, и я не нахожу ничего лучше, кроме как отвернуться и вернуться к плите, потянувшись дрожащими пальцами к кофеварке.
- Сядь за стол, я все подам.
Какой же ты жалкий... Она права - мы все жалкие слабаки.
Даже голос под стать. С мольбой в словах. Я падаю на самое дно.
Как простить себя за это? Как жить с такими воспоминаниями?..
Где же Кай?
Я долго... не выдержу. Я умею только сражаться.
Я не умею предавать, Така!
И не хочу учиться этому. Никогда.
 
KsinnДата: Среда, 30.10.2013, 05:47 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Резонанс 4. Даже если ты не здесь


***

Что мне делать? Я не могу сдвинуться с места. Ноги приросли к полу и окаменели, не желая слушаться.
Пристальный взгляд в спину пригвоздил на месте.
Я нервно выкуриваю уже пятую сигарету подряд, стараясь взять себя в руки. Не выходит. Ничего не получается! Как ни крути, сама мысль о предстоящем мне испытании вызывает только отвращение. Ведь уже целых три года мы вместе, и ни разу, ни при каких обстоятельствах, мне даже думать было противно о том, чтобы переспать с другим человеком, будь то мужчина или женщина. У меня просто нет реакции на близость с этой особой, хотя тело, что мне придется обнимать, и будет родным, все равно, это не Така.
На улице уже темно, но ни в одной из комнат этой квартиры не горит свет. С трудом отыскиваю ладонью бутылку любимого вина Матсумото, не открывая глаз. У меня нет столько сил, Таканори! Я не так силен, как ты думаешь... Хоть ты и всегда утверждал обратное.
"Ты можешь больше, чем представляешь себе."
Я привык думать, что это правда. Я привык знать, что я могу защищать тебя. Я был уверен, что нет ситуации, из которой я бы не смог тебя вытащить... Но сейчас мне нужно сделать нечто ужасное, и я не представляю, как я смогу решиться на это. Ведь ты увидишь это... Она сказала, что ты видишь! Что же теперь? Разве есть что-то хуже того, чем увидеть воочию измену любимого человека? Одна мысль о том, что я заставлю тебя пережить подобное, своими руками убью в тебе что-то важное, сам вгоню тебя в пропасть, разрывает меня изнутри. Так мерзко, что хочется удариться в слезы.
Прижимаю горлышко к губам, делая несколько больших глотков прямо из бутылки. Напиться все равно не получится, да и притупить чувства не выйдет. Зачем вообще я пью, я не знаю. Это не спасет положение. Это нисколько не поможет. Нервы натянуты до предела, за что мы все вынуждены проходить через нечто подобное? Разве мы сделали нечто ужасное, чтобы теперь расплачиваться таким образом? Твоя память, твой мир... Я думал, что смогу справиться и с этим. Твои кошмары по ночам, теперь совсем редкие, но все же. Я научился прогонять их, но этого мало. Потому что кошмары наяву я прогнать не в силах. Они продолжают мучить тебя, а я оказался бесполезен.
Еще одна затяжка, скопившая пепел на конце сигареты.
Времени не осталось.
Больше нет.
- Слишком долго! - наконец не выдерживает мужчина за моей спиной, направившись навстречу. Я с трудом поднимаю голову, отвернувшись от окна, о подоконник которого упирался рукой. - Что ты нашел в этом? Что это вообще такое?
Выхватывает сигарету из пальцев, тщательно оглядев тлеющий огонек на ее конце и...
- Нет.
Ловлю за запястье, не давая обхватить губами фильтр.
- Что ты сказал?
- Он не курит.
- Мне плевать!
Я вырываю сигарету из длинных пальцев, поспешно затушив ее в пепельнице.
- А мне - нет. Это яд.
- Что?
- Никотин. Это очень вредно. Здоровью в общем и для связок. Голос портится. Поэтому, Таканори не курит, - отодвигаю пачку в сторону, вновь обернувшись на мужчину.
- Раз это вредно, почему куришь ты?
- Я не пою... - тихо отзываюсь, прикрыв глаза. Нисколько не помогло успокоиться. Кто сказал, что сигареты помогают? Наглая ложь.
- В любом случае, мне надоело ждать! Дай мне это немедленно, иначе...
Я рвано вздыхаю, потянув его за руку и быстрым шагом направившись в спальню. Даже если у меня нет никакого желания, это не важно. Удовлетворить безумную куклу без возбуждения смогу. Все равно ни на кого другого тело не реагирует, и если он не сможет простить мне это... наверное, я уже ни с кем не смогу спать. Но это, почему-то, совсем не пугает.
- Ублюдок.
Звонкая пощечина, когда дверь за нами закрывается. Я молча сношу ожог на лице, выпустив из пальцев его руку.
- Мне больно! Это называется любовью? Причинять другому боль?
- Прости.
- Ты...
Я ловлю его запястья вновь, останавливая от повторения удара. Все же, это тело принадлежит Матсумото. И если говорить о физических его возможностях, я сильнее. Только вот все равно не могу ничего сделать - мои мышцы совершенно бесполезны сейчас, когда жизнь любимого человека находится в руках пустышки. Если бы я только знал, что он в безопасности...
Черт. Нужно сделать шаг навстречу. Давай же.
Давай!
"Иначе..."
Закрываю глаза, притягивая быстрым движением к себе напрягшееся тело, тут же склоняюсь к бледному лицу, но замираю в паре сантиметров от него, ощутив горячее дыхание на губах. Это не Линда, это не Линда, не она! Не думай о ней. В твоих руках не она... Должен продолжить. Должен хоть как-то защитить! У тебя еще есть смысл сражаться. У тебя еще есть, ради кого сражаться. Сделай это наконец! Сделай...
- Я так люблю тебя...
Касаюсь его лба своим, плотнее зажмуриваясь, чтобы не выпустить наружу слезы.
- Как же я люблю тебя, Така... Я на все готов ради тебя. Ты все, что есть у меня...
Комок в горле сдавливает мышцы, мешая даже дышать, не то, что говорить. Обнимаю замершее передо мной тело за плечи, запускаю пальцы в светлую копну волос. Дыхание сбивается от горечи и безвыходности.
- Я всегда буду любить тебя. Даже если ты прогонишь... Даже если твои чувства изменятся. Я не откажусь от тебя... Я так сильно... я... Таканори...
Влага предательски бежит по щекам, хоть я и старался сдержаться. Пальцы путаются в прядях его волос, не давая отстраниться. Его имя бьется низкими нотами баса в сокращающимся в спешке сердце, оно выжжено в мозгу и вырезано на коже. Его образ запечатлен на сетчатке глаз, изгибы его тела въелись в мои руки. За три года, что мы вместе, я успел стать зависимым. Такая острая потребность быть рядом разве нормальна?
"Почему мы не можем остыть друг к другу?"
Почему ты так необходим мне? Со всеми своими странностями и привычками. Нужен мне именно такой - непонятный и в своем смысле безумный.
"Мне нравится быть зараженным тобой. И если от этого существует лекарство, я уничтожу его".
- Вернись ко мне...
Прижимаюсь к теплым губам своими, не открывая глаз. Кончик моего языка помнит форму этих мягких губ, обводя темные от помады изгибы почти машинально, от уголка к уголку, раскрывая их и проталкиваясь в жадный горячий рот любовника, когда я крепко прижимаю к себе дрогнувшее тело. Я больше не могу тянуть время. Я буду просить у него прощения потом... Так долго, как он пожелает. Хоть всю оставшуюся жизнь. В конце концов, это моя вина.
Это я не смог уберечь то, что должен был обегать больше жизни.
Я.
Короткий стон в мои губы, прижавшееся к моему тело. Судорожно выдыхаю, разрывая неторопливый поцелуй. Запах его кожи не изменился... Соскальзываю губами по щеке вниз, выгибая податливую фигуру навстречу. Это я оказался пленником его Искажения. Жарко-больные поцелуи, словно в безумии - я обцеловываю со странной увлеченностью его шею и горло, пробуя на вкус матовую бледность, словно он должен был измениться. Но язык, обводящий дрогнувший в глотке кадык, не замечает постороннего, несвойственного Таканори привкуса, и я решаюсь наконец идти до конца. Ладони пробираются под эластичную ткань водолазки, поднимаясь по спине к лопаткам, задирая черные края вверх, и торопливые касания губ на несколько секунд прерывают себя - стягиваю вещь с крепкого тела и вновь припадаю к нему ртом, хватая в его плен тонкие косточки ключиц, на которых вскоре расцветают алые пятна, портя тон кожи. Я стараюсь выбросить из головы все горькие мысли, обводя пальцами каждый выступ позвонков, спускаясь ими к пояснице, провожу открытыми ладонями по бокам, описав изгиб талии, поддеваю ногтями край брюк, царапая кожаную полосу ремня в белых петлях. Тихие стоны и хрипы, доносящиеся до моих ушей, так похожи на те, что выпускает наружу Таканори, что я почти теряюсь, отстраняясь все глубже от жестокой реальности. Просто гладить его тело, ласкать касаниями спину и поясницу, надавливая на нее, заставляя прогнуться - и я уже не думаю о том, что это неправильно. Лучше не думать, иначе я просто свихнусь.
- Акира...
Жалобно-просяще, но я не реагирую. Только спускаюсь ниже, захватывая губами темную бусину на груди, вырывая тихий всхлип из горла мужчины, прикусываю осторожно, обведя языком, втягиваю в себя, протолкнув ладони под ткань брюк. Пальцы встречают выступающие косточки таза, нажимая на них, поглаживая подушечками. Ноги любовника подгибаются от этих ласк - я знаю, это его слабое место. От памяти об этом сам падаю на колени, принимаясь покрывать поцелуями плоский рельефный живот, торопливо срывая пряжку ремня и пуговицу, потянув вниз дорогую ткань - чем быстрее все закончится, тем легче, тем лучше, тем меньше я буду ненавидеть себя... Его пальцы впиваются в мои плечи, силясь удержать дрожащее от возбуждения тело, и я припадаю губами к этой самой косточке, покусывая ее и опаляя дыханием, срывая с бедер брюки и белье. Запах желания проникает в легкие с воздухом, но прежнего отклика с моей стороны нет. Я просто скольжу руками по его нешироко расставленным ногами, кусая сильнее, пока не добиваюсь стона погромче, и наконец поворачиваю голову в сторону, сжимая губами основание твердой, требующей внимания плоти, поддерживая за талию задохнувшегося от ощущений мужчину. Все так же сильно, как и всегда. Запрокидывает голову, чувствую это, поднимаю взгляд, видя реакцию на свои труды, и прокладываю дорожку из поцелуев к головке, чтобы после заключить ее в жар своего рта и позволить толкнуться внутрь. Так глубоко, что касаюсь кончиком носа гладкой кожи над основанием. Я так часто делал это, что уже не нуждаюсь в помощи рук. С ним...
Вскрик отдается эхом по комнате, застревая в мозгу звенящим шумом. Губы смыкаются вокруг еще плотнее, язык чертит ломанные узоры на нежной коже. Медленные движения, боль от его пальцев, сжавших мои волосы. Властно. С долей собственничества. Это черта Матсумото - целиком и полностью. Память тела? Крепче сжимаю бедра, задавая нужный ритм, слушаю неприличные, страстные звуки над головой, едва ощутимо задевая зубами скользящий во рту орган, подводя к самому краю и... все же отстраняюсь, увеличивая дистанцию.
- Нет...
Почти обиженно, и я возвращаюсь к искусанным губам, подтолкнув любимое тело к кровати. В муках голодного поцелуя легкий толчок едва различим, выставляю руку, чтобы не упасть всем весом на рухнувшего на матрац человека вместе со мной. Мне нужно сделать это... Мне нужно...
- Аки... Боже...
Дергаюсь всем телом, распахнув глаза. Невольно замираю, остановив взгляд на искаженном удовольствием лице - мутные радужки напротив закатываются, раскрывшиеся губы ловят воздух, брови сдвигаются в сладких пытках, но...
Этот синий проблеск в одно мгновение...
Я начинаю задыхаться, не в состоянии поверить. Падаю на локти вдруг ослабевших рук, заключаю в ладони родное лицо, вжимаясь в обнаженное тело своим, стараясь подтвердить, увидеть, понять, найти доказательства. Хоть что-нибудь, хоть малейший намек на догадку, хоть тень ответа. Что-нибудь!
- Така...
Взгляд тут же опускается ко мне, откликнувшись. И я крепче сжимаю зубы, наконец разглядев это... Слезы сами по себе срываются с ресниц, когда я набрасываюсь на сухие губы, размазывая поцелуем темную помаду по коже вокруг них, встречая ответ на ласку - знакомый до боли, до укола в сердце, до подкашивающихся коленей. Разрядом тока до кончиков пальцев...
- Мой... мой! - рассудок сдает позиции. И больно, и жарко. Горький привкус от соли капель, ударяющихся о его щеки и скатывающихся к вискам, неистовый поцелуй, почти отчаянный, его узкие ладони впиваются в мои плечи, притягивая еще ближе к себе.
Это не Матсумото... Это все еще Линда, я знаю это. Но он тоже чувствует... Он тоже! Пусть и в плену, где-то за гранью реальности, но он со мной. И все такой же чувственный и отзывчивый, каким я его помню. И поэтому все остальное отходит на второй план. Разрываю поцелуй, понимая, что не могу напиться им, снова и снова покрываю ожогами рвано вздымающуюся грудь, разводя в стороны стройные бедра. Знание того, что я продолжаю быть его частью, мгновенно заводит до того равнодушное к происходящему тело, вливая резким толчком отравленное чужим любопытством желание под кожу, разогревая плоть до болезненных импульсов мышц. Первый стон замирает под линией ключицы. Такое слияние кажется невыносимым, в несколько раз увеличивая изощренное удовольствие от привычного занятия, и мне кажется, что по окончанию мое сердце остановится, не выдержав обещающей быть сильной разрядки. Как я могу остыть к тебе? Даже в такой жуткой ситуации ты вновь будоражишь мое воображение и встряхиваешь все мое существо, оголяешь каждую нервную клетку, проникая в самую глубь. Разве это не то самое? Связь, что сильнее связи физической? Таканори Матсумото... Любовью будут заниматься только души. И я не предам тебя. Я все еще принадлежу тебе.
Это не станет изменой! Я не позволю этому случиться.
 
KsinnДата: Среда, 30.10.2013, 05:47 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Утыкаюсь лицом в сбитые розовые простыни, содрогаясь под его напором...
- Слишком сильно...
Все тело горит. Пальцы комкают смятую ткань, не могу пошевелиться. Стоны утопают в матраце, разливаясь протяжным приглушенным звуком по мягкости. Не хватает воздуха...
Акира, что ты делаешь?
Это ощущение его рук и губ - по всему телу, так горячо. Не могу подняться с колен, сидя на полу и вжавшись грудью в кровать, напрочь лишаясь рассудка, переставая понимать, где я. Самая приятная агония в каждой клеточке кожи - крошечными импульсами...
Планшет на другой стороне кровати, я не дотянусь. Не двинусь с места, пока...
Вскрик, вспышка перед глазами, одновременно с криком из динамиков техники на постели. Мне не выйти отсюда без посторонней помощи, сколько ни пытайся, но чувство, что я не один в этой чертовой детской комнате, такое четкое, каждое касание - явное и ощутимое, что нетрудно и свихнуться в этих эмоциях. Я дерганным движением прогибаюсь в спине, задохнувшись от проникновения, силясь обернуться. Но за спиной ведь никого нет...
- Така...
Звук из планшета, а ожог от дыхания - на мочке уха. Я непослушными руками подтягиваюсь выше, с трудом заставляя бьющееся тело вползти на кровать, и падаю на нее без возможности на большее - только перевернуться на спину и вновь прогнуться дугой по его воле, с хрипом глотая воздух в горящие легкие.
Вкус пепла...
Глаза закрываются непроизвольно - не хочу видеть этот потолок. Все так реально, что могу только представлять любимого человека рядом с собой. Дрожащие пальцы тянутся вверх, ощутив препятствие - сейчас я могу даже это. Коснуться щеки. Слабый контроль над телом? Наверное, Линда потерялась в ласках, временно ослабляя власть над моей оболочкой...
Ну, и к черту, зато я могу обнять его так, как раньше. Пусть не здесь, пусть не совсем я, но он ведь поймет. Почувствует, что это я, а не кто-то другой, по прихоти своей пожелавший узнать, что такое любовь.
Заминка - кажется, вышло. А потом что-то сбивчивое на ухо, шепотом, самое сокровенное, которое я едва могу различить и - толчок. Вскрик, дрожь, эйфория, накрывшая глаза темной пеленой. Метания по кровати против собственной воли, сдирая простыни к середине постели, подаваясь навстречу, вновь чувствуя поцелуи на губах и лице. Подожди... Остановись! Это очень сильно, я не...
- Аки!
- Только ты... это можешь быть только ты...
О, боже...
Еще и еще.
Сильнее и глубже, окружая танцующим пламенем, как будто брошен в костер на милость стихии. Это связь напрямую? Ты весь сделан из огня и света. В твоих венах вместо крови - солнечный жидкие лучи. Разве это можно назвать предательством? Какой же ты дурак, мне плевать, что заставляет тебя делать поглощенная местью кукла, я ни за что не позволю тебе уйти! Буду держать силой, если потребуется! Прикую к себе наручниками, если вздумаешь оставить меня!
Эти мои стоны всегда были такими громкими, пошлыми, просящими? Раньше я не замечал этого... они смешивались с твоими - низкими и глубокими, под стать твоей бас-гитаре, и я забывал их звучание. А теперь, в одиночестве и заточении, сгораю от стыда, слушая развратные звуки из собственного горла, царапая ногтями черный костюм в белый горох на своем измученном теле. Пальцы на запястьях, стальная хватка - изумленно выдыхаю, когда незримая сила вжимает руки в матрац по обе стороны от лица.
Как он смог это...
- Не калечь себя...
- Не могу больше!
Полу-рыком, полу-стоном, оглушая самого себя. Касания губ к груди, легкая боль от укуса на темном ореоле, горячие пальцы на паху... Захлебываюсь потоком грязных слов, вырвавшихся непроизвольно - это было так восхитительно, я не знаю другого способа...
- Боже!
- Не выражайся, малыш...
Не могу возмутиться на почти въевшееся в кожу прозвище.
- Люблю...
Хриплый низкий стон у щеки, резкие быстрые движения без жестокости - и долгожданная разрядка, подбросившая своей яркостью тело на простынях, заставляя забиться и зайтись громкими стонами, сквозь которые надо, необходимо дышать! Перед раскрытыми глазами - темнота с разноцветными кругами, болезненно-сладкая судорога, слабость, накатившая мгновенно, и наконец - свобода от жара. Без сил вытягиваю ноги на кровати, закрывая глаза.
Момент контроля подошел к концу. Я вновь один...
Но продолжительный оргазм вызывает слабую улыбку на губах - даже если ты не здесь...
- Я люблю тебя.
- Верни меня. Верни себе...

***

- Верни себе...
Последний отголосок, последнее проявление настоящего его, и я замираю над обмякшим телом, хаотично и резко дыша, разглядывая медленно возвращающее себе спокойствие лицо.
Оба тела мокрые от страсти. Даже волосы... Пот, покрывший виски и лоб, впитывается в челку, с которой редко падают едкие капли на шею замершего подо мной человека.
Я не могу избавиться от мелкой дрожи. Измотан - руки дрожат от усталости, едва держа меня над его грудью, раскрытые губы высушены, как и глотка, ресницы слиплись от недавних слез. Жар бьет по щекам, шум крови в ушах. Я с каким-то отстраненным отчаянием наблюдаю за тем, как растворяется привычная синева в чайных радужках напротив, и когда воля Матсумото исчезает, и контроль над телом возвращается к Линде, я медленно закрываю глаза, на последних силах поднимаясь с дрожащих локтей. Тело непривычно ноет, в голове - опаленная вата, в груди - целый ураган эмоций. Я дошел до конца, хотя изначально был уверен, что даже не среагирую на близость. Но этот упрямец всегда добивался своего.
Таканори, ты истинный псих. И гений. Ты совершенство и безумие. Мой крепкий напиток, эксклюзивный сорт вина, кружащий голову. Снова все по-твоему.
Но сил улыбнуться нет. Я хватаюсь за спинку кровати, поднявшись на ноги и медленно двинувшись к дверям, не желая встречаться с реакцией Линды прямо сейчас, пока еще живы недавние эмоции. Получается добраться до кухни, хоть всего меня и нещадно трясет. Дотягиваюсь до бокала, наливая воды прямо с крана, правда, рука ходит ходуном, и набрать спасительную ледяную жидкость удается не сразу. Успеваю стянуть с подоконника сигареты и наконец падаю на стул, с жадностью глотая содержимое стеклянное вещицы.
Мокрые волосы липнут к лицу, с их концов все еще срываются мелкие капли. Опускаю ставшую тяжелой голову на ладонь, закуривая с третьей попытки, едва совладав с зажигалкой. Первая затяжка - пьяный дурман, поведший голову, и я закрываю глаза с неестественным наслаждением, стараясь заставить мозг вновь заработать. Что дальше?
- Эй.
Нет сил даже вздрогнуть и обернуться. Это даже не неожиданность.
Только бы она не тронула Таканори... Если она все услышала...
- Почему?
С трудом разлепляю глаза, но оборачиваться не хочу. Узкие ладони ложатся на мои плечи, и я чувствую тяжесть на спине, когда мужчина наваливается на меня сзади, тоже потеряв много сил.
- Почему... что?
- Почему так хорошо?
Я заторможено передаю бокал за спину, дождавшись, когда влажная ладонь обхватит его собой. И что мне ответить? Естественная реакция на близость? Голова не находит ни одного нужного объяснения.
- Я не знаю, - устало выдыхаю я, не силясь ударяться в разговор.
- Это любовь?
- Это одно из ее проявлений...
Глубоко затягиваюсь, понимая, что продолжать просто не в состоянии. Да и человек за моей спиной - тоже.
- Пойдем спать.
Бокал возвращается на стол.
Сигарета тушится в пепельнице.
Я провожу рукой по волосам, зачесав пряди назад и все же заставив себя подняться.
- Я сплю в гостиной. Иди в кровать, Линда.
- С ним ты тоже спишь отдельно?
Слова исчезают в тот же миг, и я, понимая, что ложь будет распознана, отрицательно качаю головой.
- Тогда пошли обратно вместе.
И я иду. И ложусь в нашу кровать вместе с любимым телом.
И засыпаю, чувствуя тяжесть родной руки на своем животе.
У меня снова нет выбора.
 
аойкаДата: Воскресенье, 15.03.2015, 04:15 | Сообщение # 9
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 20
Награды: 2
Статус: Offline
эмммс а прода будет
 
аойкаДата: Воскресенье, 15.03.2015, 04:15 | Сообщение # 10
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 20
Награды: 2
Статус: Offline
эмммс а прода будет
 
аойкаДата: Воскресенье, 15.03.2015, 04:15 | Сообщение # 11
Сержант
Группа: Проверенные
Сообщений: 20
Награды: 2
Статус: Offline
эмммс а прода будет
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Искажение. Last Heaven (R - Ruki/Reita, Kai/Uruha, Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz