[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем? (NC-17 - [Malice Mizer, X-Japan, BUCK-TICK, Luna Sea])
Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем?
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:02 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
21 сентября. Перед конференцией.

Как и ожидалось, даже два месяца спустя отношения между Хидэ и Йошики не поменялись. О мимолетной связи оба просто не говорили. Будто забыли. А Хаяши помнил. Просто вновь ушел в работу: уничтожить группу, которой посвятил жизнь, не так-то и просто.
Но он не ожидал, что за день до пресс-конференции к нему придет Тоши с вопросом, про "концерты". Драммер и забыл про лапшу, которую сам и навешал на уши бывшему любовнику.
- Мог бы и сам догадаться. Их не будет.
- Тогда какого, извини, я все еще жду документы? - поинтересовался Тоши, сощурив темные глаза и уперевшись рукой в стол. Лично ему хотелось как можно быстрее с этим покончить: ожидание очень сильно напрягало. И Каори долбила по мозгам своими расспросами…
- Документы ты получишь первого числа, я же говорил твоему брату...- рыжеволосый снял очки.- Вы уже не разговариваете?
- Он старается не общаться с Каори. А, следовательно, и со мной у него отношения натянутые.
Тошимицу тихо вздохнул и зажмурился на мгновение, переводя глаза на рыжика.
- А ты? По-прежнему «лечишься»? Или благородный Хидэ все-таки отучил тебя?
- Какое тебе дело до меня?
Йошики вздохнул. Он за этот месяц вновь предпринял попытку бросить. Не вышло. Но все-таки удалось принимать дозу реже, чем раньше. Хотя суть не изменилась: организм привык к наркотику и медленно сводился на «нет».
- Я ему сто раз говорил, что личные отношения не должны перекликаться с работой. Все закончится чуть больше, чем через неделю.
Зато о распаде он решил певцу не говорить. Пусть его брат сам разбирается.
- Как быстро, однако, ты нашел мне замену, - хмыкнул певец, не отводя от бывшего любовника темных глаз.- И хорош он?
- Ммм?- до драммера даже и не сразу дошло, о чем говорил певец.- Какая же ты все-таки неблагодарная тварь, Дэяма.
- Насчет твари понятно. А неблагодарная-то почему? - поинтересовался Тоши, прикрыв темные глаза и разглядывая рыжика из-под темных ресниц.
- Может, потому, как я вытащил всех нас с тех низов? Не будь ты знаменитым, твоя жёнушка бы на тебя и не взглянула никогда.
- Хаяши, я тебе, конечно, очень благодарен за это. Но ты не думаешь, что, не будь нас самих, и группы тоже не было бы? - поинтересовался вокалист, щурясь еще сильнее. Потом поднялся на ноги и тихонько вздохнул. А дальше... дальше было что-то вообще нереальное: Дэяма подошел к стулу, на котором сидел Йошики, погладил его по голове, уселся на коленях рядом и опустил голову на колени рыжика.
- Почему нельзя было остаться вместе? Вон, Юнэ женат, а Рюичи все равно с ним. Я ведь даже и расставаться с тобой не собирался.
- А почему ты раньше не сказал? Почему я должен делить тебя с ней?!- драммер закрыл глаза, поднял лицо к потолку и прижался к спинке кресла.- Юнэ с женой разводится в конце года. Хотя бы после свадьбы понял, кого выбрал.
- Хаяши, я люблю Каори. И тебя... тоже. Хоть и чуть слабее. Ты же со мной со школы, - тихо отозвался Тошимицу, подняв голову и положив подбородок на коленку драммера, помаргивая темными глазами.- Ты не обязан делить меня с кем-то. Просто все пошло иначе, чем я ожидал. Совсем иначе.
- Это я не ожидал, что слухи окажутся правдой. Пока я лежал в больнице, ты проводил время с будущей женой. Пока я лечился в Америке, ты здесь...- Йошики зажмурился, впутывая пальцы в черные волосы.- Я... Я не могу отпустить тебя, Тоши. Просто не получается. Это глупо, но я не могу это держать в себе.
- Может, это поможет?
Дэяма приподнялся, перехватив лицо рыжика рукой. Несколько секунд смотрел в глаза, потом мягко коснулся податливых губ, завлекая в поцелуй. Рука тут же вплелась в рыжие лохмы, не давая права отстраниться. Только вот сам Йошики уперся ладонями в грудь певца, зашипел, пытаясь вывернуться, и даже кусаясь. Но Тоши будто не замечал этого, продолжая целовать драммера. Даже когда тот прокусил ему губу, певец не остановился, лишь продолжил целовать бывшего любовника, заглядывая в немного потускневшие глаза.
- Пусти!- единственное, что получилось сказать. А вот вывернуться не удавалось. Хотелось ударить… Но руки Хаяши не слушались.
- Не пущу,- тихо, с легкой улыбкой в ответ.- Не пущу. Не сегодня.
- Господи, Тоши, пусти меня!- рыжеволосый еле смог оттолкнуть брюнета, переводя внезапно сбившееся дыхание.- Тебя жена ждет. Уходи уже!
- Не ждет. У Каори дела. Я не уйду,- отозвался Тошимицу, мягко обняв рыжеволосого за плечи.- Хочу побыть с тобой. Не откажи мне в этом.
- Что, всегда мечтал стать некрофилом?- насмешливо.- Не трави мне душу, уйди.
- Не уйду, - чуть более твердо отозвался вокалист.- Расслабься уже. Ты же знаешь, что я возьму своё. Ты ведь сам научил, мой Йо-чан.
- Нашел шлюху. Захотел - к жене, захотел, ко мне?- и тише.- Я охрану вызову.
- Тревожной кнопки тут нет, я знаю. Йошики, не сопротивляйся, пожалуйста. Дай мне шанс.
Тошимицу прикрыл глаза и вздохнул:
- Послушай... один раз. Один. И я уйду, если ты хочешь. Или останусь, опять таки если ты хочешь.
- Тоши...
Драммер безвольно опустил голову, не в силах смотреть на певца. Он хотел, конечно же... Но брюнет все равно больше не будет с ним. Все равно уйдет к жене. И рыжик боролся сам с собой.
- Это неправильно. Ты сам должен понимать.
- Понимаю. Но когда нас останавливали рамки? - поинтересовался вокалист, рассматривая рыжеволосого. Потом взглянул в окно - темнело.- Я хочу побыть с тобой. Подари мне такую возможность.
- Нельзя, ты же знаешь,- Йошики вздохнул.- Я не хочу. Слышишь? Тебя не волнует, что после твоего ухода я все-таки не справлюсь? Я сломаюсь, Тоши. Тебе моя смерть принесёт счастье?
Такая чушь, Хаяши не должен этого говорить. Он – Лидер. Кремень, грозный Тайшо и давно не красивая принцесса. Но сейчас рядом никого не было. Был только Тоши. А он, к сожалению, знал бывшего любовника слишком хорошо.
- Хидэ. Я попрошу позаботиться о тебе. И, если память мне не изменяет, и Томоаки не врал... то у вас с ним отношения почти что на уровне любовников. Он постоянно заботится о тебе. Я почти ревную. А меня… Просто ненавидь. Станет легче, сам увидишь.
Рыжеволосый поднял голову и вцепился в ворот рубашки певца:
- Томоаки, говоришь, сказал? Так спроси у него, пожалуйста, почему Хидэ так обо мне заботится и кто в этом виноват,- драммер нахмурился.- И хотя я не обязан тебе говорить... Мы с Хидэ - друзья. Просто друзья, как и раньше. Он лишь хочет помочь мне справиться с зависимостью.
- И он же поможет тебя справиться с одиночеством,- тихонько прошептал Тоши, положив руку на ладонь Хаяши.- Йоши, не дури. Если есть шанс - слезай.
- Замолчи. По-хорошему прошу,- со вздохом.- Не заставляй меня и правда ненавидеть тебя.
- Но это единственный выход. Всё же лучше, чем страдать от несчастной любви, - пожал плечами Тошимицу, вздохнув. Потом драммера подняли на руки и перенесли на диван, а сверху легло теплое тело вокалиста.
- Как же ты не понимаешь, что мне нужен ты, а не кто-то другой?- тихо.
- Любовь слепа. Может, я жуткое чудовище терзающее тебя? - поинтересовался Тоши, вздохнув. Потом расстегнул на себе рубашку и снял ее, отложив в сторону и проводя руками по одежде Хаяши.- Мне все это мешает.
И принялся снимать с драммера рубашку. Рыжеволосый перехватил ладони певца, на этот раз сжимая их и теперь уже собираясь дать отпор, если понадобится.
- Ты сам не понимаешь, что говоришь и что делаешь. Мы не должны этого делать. Если... Хочешь, давай просто посидим вместе. Но ничего больше.
- Йоши, мне это нужно. От тебя.
- Тебе нужно прийти в себя и вернуться к нормальной жизни или к жене.
- Посмотрим, - Тоши уперся плечами в плечи драммера.- Закрой глаза.
Йошики молча отрицательно мотнул головой.
- Пожалуйста. Я ведь завяжу их тебе.
- Я не хочу, перестань.
- Йошики, - прошептал Дэяма, закрыв ладонью глаза рыжика.- Я хочу тебя. Пожалуйста. Как раньше?
- Ты просто издеваешься...- внезапно драммер буквально застонал, жмурясь, но обнимая брюнета за плечи.- Оба будем жалеть.
- Не будем. Ни ты, ни я, - тихо.
- Я буду,- тоже тихо.- Ты всё равно уйдёшь.
- Да, уйду. Если ты прогонишь.
- Так нужно. Я уже говорил это. Я не могу даже смотреть на тебя спокойно, зная, что с ней тебе лучше, чем со мной.
- С тобой мне всегда хорошо. Будь другом, помолчи, - с Йошики все-таки сняли рубашку.
- Да что ты со мной, как со шлюхой-то?- стервозно.- Давай, хотя бы диван разложим. Всё удобнее будет.
- Хочешь лечь поудобнее?
- А ты как думаешь?- вот, кажется, Хаяши уже начал приходить в себя.
- Тихо-тихо... - прошептал Дэяма, прижав Йошики к дивану.- Тише.
- Ну, Тоши!- почти капризно.- Мне неудобно.
- Ладно. Поклянись, что не будешь пытаться сбежать. И я отпущу минуты на три-четыре.
- Стану я ещё тебе одолжения делать,- рыжик вздохнул.- Чёрт с тобой. Ты почти всегда догоняешь.
- Ладно.
Йошики отпустили и подняли с дивана, усадив на стул. А Тоши, прикинув, что и как, принялся разбирать диван. Хаяши взъерошил волосы, чуть улыбаясь и наблюдая за этим. Казалось, будто ничего между ними и не случалось... Всё как раньше.
- Это мне напомнило... Одиннадцать лет назад, когда мы только начали жить вместе. Помнишь?
Тоши замер на мгновение. Потом кивнул, накрыл диван покрывалом и перевел взгляд на Йошики.
- Ложись.
Драммер улыбнулся, складывая ладони у лица, как для молитвы. Потом поднялся, подошёл к певцу и обнял его за плечи.
- Посмотри на меня,- даже не верилось, что он ещё умеет улыбаться.- Так же возился со мной, как будто с хрустальным. Ни на шаг не отпускал. Только если нужно было расстаться на ночь, чтобы закончить дела. Ты... Устал от меня, верно?
- Нет, - пожал плечами вокалист, чуть улыбнувшись в ответ.- Я просто женился.
Драммера легонько толкнули в грудь. Йошики покорно лёг на кровать и поманил певца к себе.
Тоши с легкой улыбкой опустился сверху, ложась, почти как девчонка на парня, ласково проводя ладонью по щеке рыжика.
- Ты как не родной совсем.
- Почему? - тихонько, с легкой улыбкой.
- Как будто смущаешься прям..- брюнета погладили по волосам.- А так хотел, почти заставил...
- Я просто хочу насладиться тобой. Времени у меня навалом.
- До 12. Потом Золушка превратится в тыкву.
- То есть будет лежать бревном? - насмешливый тон и взгляд на настенные часы.- Тогда у меня целых полтора часа.
- Не царское это дело - во время секса двигаться,- с усмешкой.- До самого утра, если захочешь.
- Даже так... ну что ж. Тогда начнем.
И поцелуй: глубокий, затяжной. Больше Йошики сопротивляться не стал, расслабляясь, отвечая на поцелуй и в последний раз даря себя уже совсем не своему певцу. Дэяма целовался отменно. На Каори практиковался? Именно. А потому навыков не потерял, хотя подвластное ему тело ласкал на уровне подсознания. Поцелуи, стягивание одежды, растяжка. Все шло своим чередом. Рыжеволосый по большей части держал глаза закрытыми, чтобы не осознавать, что это было раньше и вряд ли будут ещё хоть раз. Они просто были вместе, как раньше. И драммер отдавал себя целиком, не позволяя певцу все время брать верх, иногда беря инициативу в свои руки. Как тогда, в то время, когда они любили друг друга.
- Какая непослушная девочка...- прошептал Тошимицу перед тем, как войти в драммера. Узко, жарко...Всё, как раньше.
- Тебе... Никогда не удастся меня сломать...- потом Хаяши зашипел, прогибаясь в больной спине и насаживаясь бёдрами на плоть до конца, обнимая Дэяму за плечи.
- Да?
- Никогда,- хотя и сквозь шипение, но твёрдо.
- Хороший, - улыбнулся Тошимицу. Потом вздохнул, спрятал лицо в изгибе шеи Йошики и принялся медленно двигаться.
Йошики стонал, будто бы в последний раз ему удаётся получать такое удовольствие. Прижимал голову певца к себе, гладил его по спине, шептал, как скучал... Кажется, медленно начинал сходить с ума. Дэяма молча слушал все это, лишь дыша чуть учащенно и улыбаясь. Хаяши его любит. Действительно любит. И что-то подсказывало брюнету, что всё равно Йошики будет любить его всю оставшуюся жизнь.
- По... Пообещай...- почти шепотом попросил рыжик сквозь страстные стоны.
- Что? - тихо отозвался Тоши.
- Если понадобится помощь... то ты найдёшь меня. Знаешь, где искать, я помогу.
- Хорошо, - помолчав, отозвался Тоши. И продолжил двигаться, набирая темп.
- Я всегда помогу...- повторил Йошики, заходясь в сладких стонах.
Тоши двигался все быстрее, балансируя на грани удовольствия. Казалось, будто так не может быть. Хаяши будто забыл обо всей той боли, что терзала его столько месяцев. Как будто вновь появился смысл жизни... Понимание, как жить дальше. Ведь с ним был тот, из-за кого всё это началось.
- Тоши...
- Йошики...- хрипло. Пара толчков - и Дэяма кончает в разгоряченное тело, кусая губы. Это Йошики. Его. Навсегда.
Драммер не выдержал дольше, изливаясь и крича. Хорошо, что уже поздно и в студии кроме них никого. Рыжеволосый крепко обнял певца, не желая отпускать. Тоши послушно прижался, ложась рядышком и обнимая рыжика за талию.
- Не уходи до утра,- шёпотом. Совсем тихо, но... Так легко и счастливо.
- Не уйду, - с улыбкой на губах.
- Хотя и жаль...- устало.- Где ты будешь теперь?
- У себя. Потом посмотрим. Но с контрактом нужно что-то делать.
- Я же уже сказал.
- Да... совсем голову потерял.
- Как же я соскучился…- Йошики открыл глаза и поднял лицо, рассматривая певца.
- Я тоже по тебе скучал. Отвык от твоего тела...
- А я отвык от тебя в принципе. Ты совсем совесть потерял,- рыжик прищурился, кусая певца за шею.- Быстро же ты поменялся.
- Как знать...- пожал плечами Тоши, приподнимаясь. Потом нашел еще одно покрывало и укрыл им рыжеволосого.- Спи.
- Я-то знаю. Лучше всех,- драммер приподнялся.- Что, сделал своё дело - и спать?
- Почему нет? - рыжика уложили обратно, перебирая его волосы.
- А почему да?- недовольно.
- А что еще делать?
- Ты ко мне прикасаешься, вполне возможно, последний раз в жизни!
- Не думаю. Мы еще увидимся. Мне кажется.
- Я тебя к себе больше ни за что не подпущу,- абсолютно уверенно.- И мою дружбу вновь тебе придется заслужить.
- Уверен? - с легкой улыбкой.
- Абсолютно. Может... Я когда-то и сказал, что настоящая любовь вечна, но…- чуть задумчиво.- Возможно, вскоре я тоже женюсь. И тогда уже - кто знает.
- Возможно...- Тошимицу тихонько вздохнул и прикрыл глаза.- Я безумно хочу поспать.
- Как был бесчувственным бревном, так им и остался,- выбравшись из объятий, Йошики сел на краю дивана, чуть морщась. Как давно не было болевых ощущений при сидении. Как же давно они не ругались на пустом месте!
- Тише...
Рыжика обняли со спины, утягивая обратно.
- Не уходи от меня. Я хочу побыть с тобой эту ночь.
- Я хочу курить,- драммер погладил брюнета по темным волосам.
- Не стоит. Пожалуйста, останься.
- Ну, Тоши!- недовольно.
- Что?
- Я быстро. Можешь... Даже сходить со мной.
- Хорошо.
Певец быстро натянул джинсы. А то сбежит ещё принцесса, маньяком выставит… Йошики прошел к рабочему комоду и вытащил оттуда кимоно, которое тут же надел. Да, не удивляйтесь: драммер за последнее время совсем перестал покидать студию. Потом взял из стола сигареты с зажигалкой, кивнул брюнету на дверь и вышел на лестницу.
Открыв окно, Йошики присел на подоконник, наблюдая за подошедшим певцом,- еще тепло.
- Да. Еще пока тепло, - отозвался Тоши, устраиваясь рядом.
- Тебе не предлагаю, не порть голос,- закурив, рыжеволосый положил голову на плечо бывшего любовника.- Страшно от мысли, что больше мы никогда не будем так проводить время.
- Не тебе одному, - прикрыл глаза Тоши, приобнимая драммера за плечо.- Дай затянусь один раз.
- Нельзя,- напомнил Хаяши и пригрозил певцу пальцем.- Но, знаешь... Я все равно надеюсь, что ты вернешься.
- Только если через несколько лет. Я люблю Каори, да и она меня тоже, - вздохнул Тоши.
- Обязательно напоминать?!- Хаяши тут же разозлился и... Затушил почти не тронутую сигарету о ладонь Дэямы.- Конечно, любишь! Именно поэтому ты сейчас здесь?
- Ай! - Тоши вскрикнул от боли, с непониманием глядя на Хаяши.- Извини. Не думал, что говорю.
- Богатых и знаменитых, Тоши, все любят,- заметил Йошики, напротив, беря ладонь певца и целуя место ожога.- Еще бы она тебя не любила. Может, она и не такая плохая, как все считают. Но у каждого из твоих знакомых не самое теплое отношение к ней. И у каждого по своим причинам. Прости, но я никогда не смогу понять и принять это.
- Я и не прошу. Не волнуйся, не больно.
- Может, это действительно я сделал тебя таким?- драммер сполз на пол и встал на колени, смотря на Тоши снизу-вверх.- Я, а не Каори?
- Почему ты так решил?
- Да потому, что произошло все, пока меня не было рядом с тобой.
- Возможно... но лучше вини Каори и мою "ведомость".
- Пальма чертова...- Йошики вздохнул и положил голову на колени певца.- Хидэ... Он больше всех расстроен последними событиями. Он любит Х даже больше, чем мы вместе взятые. И надеется, что мы не пробудем без вокалиста долго. Потому... Я хотел предложить тебе вновь вернуться к этому разговору максимум через пять лет. Вдруг, вновь соскучишься по песням, "для исполнения которых нужно входить в состояние глубокого душевного страдания"?- драммер прикрыл глаза.- Возвращайся к нам, Тоши. Хотя бы, как наш вокалист. Если Каори сделает тебя по-настоящему счастливым – вернись хотя бы, как наш голос.
- Я подумаю, - уклончиво отозвался Дэяма, вздохнув.
- Сделай одолжение.
- Попробуем.
Хаяши насмешливо оглядел певца и вовсе сполз на пол.
- Встань, замерзнешь, - улыбнулся Тошимицу.
- Сегодня меня есть, кому погреть,- нашелся рыжик.
- И все равно. Иди сюда.
Хаяши покачал головой, щурясь.
- Иди сюда, - повторил Тошимицу, похлопав по своим коленям.- Ты же любил так сидеть.
- Отвык, разлюбил, здесь удобнее.
- Да? – насмешливо.
- Да,- абсолютно наглая и бессовестная ложь.
- А ты все равно ползи сюда, - абсолютно наглая и бессовестная попытка насильно поднять рыжика.
- Почему у меня острое желание выебать тебя как подзаборную блядь?- Йошики с пола поднялся, но на колени не сел.
- Ну... выеби, что уж. Коль устроили себе последний сексуальный марафон...
- Ну да, ну да. Чтобы твоя красавица наслала на меня проклятье,- Йошики усмехнулся, а потом нахмурился.- Ты выбрал меня, потому как я очень был похож на девушку. И стоило мне остричь волосы, как тут же появилась Каори. Я угадал?
- Нет. Не угадал, - пожал плечами Тошимицу.
Хаяши недоуменно захлопал ресницами,- тогда я вообще ничего не понимаю.
- Ну... не понимай лучше.
- А, может, ты меня и не любил вовсе? Просто подсуетился и занял место любимчика лидера?
- Йошики, не говори так. Я тебя любил, поверь.
- Почему-то не верится. Уже не верится,- закурив во второй раз, Йошики облокотился локтями о подоконник, рассматривая небо.- Настоящая любовь не проходит, Тоши, и никуда не девается. Это я знаю абсолютно точно и могу утверждать смело. А в твоем случае...- драммер зажал сигарету между зубами.- Не серьезно, согласись.
- Ну... пускай так. Не хочешь - не верь. Не будем об этом.
Дэяма слез с подоконника и оглядел драммера.
- Пойдем. Холодает.
- Я потом приду мне нужно подумать.
Тоши не ответил. Лишь грустно, действительно грустно – Йошики готов был поклясться, что видел в тёмных глазах боль! – оглядел драммера и вернулся в место их «ночлежки». И, правда, как в молодости: начали в студии, в ней же и закончили.
Йошики долго сидел один. С полчаса точно. Теперь уже абсолютно точно он решил покончить с X Japan. По крайней мере, на ближайшее время. Лишь замерзнув, он вернулся в кабинет, вытащил из шкафа две подушки и залез под одеяло, прижимаясь к певцу. Все-таки замерз. Тоши давно уже спал. Так бывшие любовники и проспали всю ночь, крепко прижавшись друг к другу, держась за руки. В последний раз.
***
Хидэ нельзя было назвать совой. Но будить человека звонком в 6 часов утра - это зверство. Матерясь и шипя, как разгневанный кошак, Хидэ высунул руку из-под одеяла, взял телефон и сонными глазенками посмотрел на дисплей. Хаяши. Естественно, кто еще в такую рань звонит!
- Что у тебя там? - сонно и хрипло пробурчал Хидэ, ответив на звонок.
- Конференцию перенесли на 10. Не проспи.
И больше ни слова. Йошики даже телефон отключил, желая подумать. Тоши еще не проснулся, но и будить его драммер не собирался. Раз уж проснулся... Нужно отправляться на место. Перед смертью не надышишься.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:02 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Обо всём понемногу.

Обо всём понемногу.
Йошики вернулся в Японию спустя месяц после конференции. В студии его решили навестить Рюичи и Атсуши. Разумеется, с попыткой отвлечь. В итоге Кавамура развёл ребят на рассказ о том, как же они всё-таки познакомились.
Это был девяностый год. Просто в один день Хаяши заявился в студию, уселся за стол, водрузил на него ноги и с важным видом заявил, что через пару дней идёт на шоу. Один. Остальным даётся отпуск по случаю успешного окончания съёмок. Сидевший за тем же столом Тайджи, покой которого нарушило рыжее недоразумение, закинул ноги в массивных сапогах на ноги драммера, щёлкнул свою шляпу и изрёк, что он-то абсолютно согласен.
Но не всё так гладко…
Очередное шоу. Выступление, коллеги по цеху и нудные ведущие с тупыми, и порой провокационными вопросами. Даже слишком. Мерзко, нудно. Паршиво. Даже алкоголь ненастоящий!
- Скучаешь, Атчан?- перед певцом вырос ритмер Buck-Tick и всунул в ладонь юноши сигарету.- Что, Хисаши опять не до тебя?
- Ты видел этот рыжий горшок?- Атсуши злобно рыкнул и закурил из рук гитариста. Сделал пару затяжек и покачал головой.- Я не с ним.
А всего-то Хисаши коротко постригся и покрасил волосы в рыжий цвет. А в костюме, так и вовсе «шут гороховый», как окрестил его сам певец. Обычно отличавшийся терпеньем Сакурай устроил разнос на всю студию. А теперь ходил и злился, мечтая кого-нибудь жёстко трахнуть в ближайшей комнатке. Одетый во все черное и кожаное, Дьявол собирался откровенно блядствовать до тех пор, пока ему не вернут его Мышь.
***
- Ну, давай, давай!
- Ты сможешь, детка!
- Пусти! Уволю!
- Тоши!
- Йоши!
- Хидэ!
За два часа до начала мероприятия в студии Extasy творился бедлам. Тоши дал добро Йошики. В смысле драммер на шоу отправлялся действительно один. Да, ангелам тоже нужен отдых. Это мы о певце. Зато Хидэ категорически не хотел отпускать драммера одного. Узнал об участии друзей из Фейерверка там, и теперь его давила жаба?
Впрочем, Йошики вполне веско высказался против идеи гитариста, за что тихо был назван "аморальной и великой татеямской блядью". Хаяши не остался в долгу, пригрозив "сдать этого тигра на живодерню в самый худший притон города". И все-таки он пошел один. Лидер, как-никак.
- Пусть идет,- кивнул певец.- Покажет коготочки, окажется отвергнутым. А плакаться к кому придет?
- Йошики же...- подтвердил гитарист. А потом эти двое решили развлечься вместе. Что там интересного в местном клубе?
***
- А что с Саюри?
- А ничего с Саюри,- певец хмыкнул.- Сплошное обожание и отличная работа.
- Хисаши, Саюри... Стареешь,- ритмер взлохматил свои волосы и приветственно кивнул проходящим мимо них участникам группы Seikima II. Те выходили первыми.
- На что намекаешь?- Атсуши оказалось не в заподляк даже поклониться музыкантам. Пафос, кругом сплошной пафос.
- А ты как думаешь?
Это был откровенный развод, но...
- Спорим, что подцеплю первую попавшуюся девушку?
- На что?
- Коньяк, вино, Хисашины нервы. Как всегда.
Музыканты пожали друг другу руки, а молчавший до сих пор Толл разбил их рукопожатие.
Ой, Атчан, ой, дурак...
"Жертва" нарисовалась быстро: светловолосая аккуратная красавица. Белое короткое платье, черные чулки в сетку и сапожки чуть ниже колен. Вьющиеся светлые волосы, милое лицо и красивый макияж на нем.
- Она моя,- оповестил согруппников певец и "поплыл в бой".
- Засекай. Как только его отошьют - покажу мастер класс,- ритмер и драммер B-T рассмеялись и медленно "потекли" в зал, где им предстояло выступать.
- А что это такая красавица делает здесь совсем одна?
Оказавшись рядом с красавицей, Атсуши сразу заметил, что той явно не до разговоров. Но он же тоже не простой болтун, верно? Да и кто же откажется от легкого флирта?
Услышав вопрос, девушка резко обернулась к брюнету. Глаза незнакомки быстро стали узкими и совсем черными: прищурилась. Потом светловолосая жестом попросила певца "пойти вон" и поспешила дальше, по своим делам. Но Сакурай же не сдается!
Была попытка заговорить, приглашение на свидание, да чего только не было! Когда же, отчаявшись, наш самоубийца решил ущипнуть объект своих приставаний за аккуратную маленькую попку, блондинка обернулась и влепила певцу пощечину. Потом на брюнета послали удар кулаком в живот, после чего девушка и вовсе исчезла.
- Вот же блядь...- Сакурай протер губы, морщась. Больно. А через секунду выяснилось, что за ним, оказывается, наблюдал Ютака. Заметив это, певец невинно пожал плечами.- Ничего же не сделал. Только хотел сделать комплимент!
Вот тогда брюнет решил, что выловит чертовку после концерта. Таких жестов он не прощал.
А среди программы певца ждала радость: рыженькая красавица тоже учувствовала в беседе. Правда, скромно. Да их еще и рядом посадили! Наверное, Атсуши упустил момент, когда девушку представили, ведь он никак не мог вспомнить её имени. Зато как она смеялась над его шутками! Не хватало еще влюбиться, честное слово.
- Йошики-сан, а почему сегодня вы один?- нарушил идиллию чертов ведущий.
- Ну...- девушка невнятно что-то произнесла в микрофон. Слегка смутилась и все-таки подобрала слова.- Съёмки нашего последнего клипа в Нью-Йорке были трудными. Все взяли себе недельный перерыв.
О, ужас! Сакурай незаметно прочистил себе ухо. Осмотрел обладательницу рыжих кудрей. Ужаснулся.
- Хидэ хотел пойти, но в последний момент все про меня позабыли.
И "девушка" на секунду взглянула на певца. Для всех на ее лице была улыбка, но Атсуши ясно: насмешка. Это же та самая "рыжая катастрофа" о которой столько говорил Хидэ! Это же тот самый Йошики!
- Попал...- сам себя оповестил вокалист Buck-Tick. Впрочем, никому не стоило знать, что он разочарован. Кто мешает подбить клинья к этому созданию?
***
Отыскалась дерзкая дрянь спустя полчаса на балконе верхнего этажа. Драммер стоял, облокотившись на перилла и рассматривал ночной город. Юноша явно скучал. Певец смутно припомнил слова Хидэ. Дескать, их принцесса не любит одиночества. Но вдруг рыжик призывно постучал пальцами по периллам. Вряд ли Йошики понял, кто за его спиной. Скорее просто услышал шаги и теперь постучал, прося подойти, но не отвлекая его от раздумий. Атсуши не отказался встать рядом, так же рассматривая картину ночного города. Вскоре брюнет достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и предложил закурить драммеру. Рыжеволосый молча достал фильтр и закурил из рук певца, все так же, не отводя взгляда от неба.
Они простояли молча ровно две сигареты.
- Паршивый вечер?
- Плодотворный: договорился с Хисаши о небольшой совместной работе. Хидэ давно предлагал, но раньше не было возможности.
Драммер вдруг повернул лицо к певцу, смотря на него снизу вверх. Действительно, выглядел лидер Иксов, как в лучших традициях: настоящая красивая девушка. А длинные рыжие вечно вьющиеся локоны томно шептали что-то вроде "Разве можно сказать, что мы принадлежим мужчине?" Казалось, отсутствие у этого создания груди - ошибка природы. Но голос у него был мужской. И удар, кстати говоря, тоже. Конечно же, это прекрасный юноша.
- Эй!
Когда Сакурай вдруг отошел от раздумий, рыжеволосый уже смеялся. Певец так задумался, что вовсе упустил ситуацию из-под собственного контроля. А драммер хохотал и все никак не мог успокоиться...
Они гуляли около часа. Затем забрели в бар, где пили до самого утра. Первое впечатление оказалось обманчивым, а они сами - совсем не так плохи. Конечно, обоим было бы интересно если не затащить второго в постель - тем более, алкоголя в крови было предостаточно - то хотя бы получить поцелуй. Но оба помнили, что дома... Дома этого гуляку ждал самый дорогой и самый важный на этом свете человек - его любимый. Почти наверняка не спал и курил на кухне очередную сигарету, растрачивая нервы и волнуясь. За него. За этого самого гуляку...
Но, как мы знаем, эти двое не расстались. Они подружились. Многие считали, что Атсуши и Йошики весьма удачно подходили друг другу... Но, видимо, не в этой жизни. Да, их всю жизнь будет связывать дружба. Иногда даже и секс. Иногда Хаяши, поддавшись стервозности, будет мечтать, чтобы Дьявол влюбился в него и потерял голову... Но Атсуши и Рюичи навсегда останутся для него кем-то вроде ангелов. Теми, кто будет поддерживать, верно?
***
- И, честно говоря,- Йошики сложил руки на столе и уткнулся в них лбом.- Я давно не чувствовал себя таким разбитым. Все валится из рук, нет желания сделать малейшее.
Певцы переглянулись. Перед ними Хаяши редко бывал грустным, уставшим. Чаще веселой Синдереллой или грозным Тайшо. Но это был Йошики, которого они знали много лет и оберегали, как могли. А что теперь? Сказать банальное "живи"? Распад группы действительно подбил его.
- Все от меня чего-то ждут,- рыжеволосый резко пнул стол и выкатился из-за него.- Томоаки и Хироши сдержанно молчат, но поддерживают любую мою идею. Хидэ давит своим "Удержи Тоши планами, ещё не поздно!". Этот чертов гитарист банально не понимает, что я просто жить не хочу!
Рюичи положил ладонь себе на грудь и сдержанно икнул. Атсуши закрыл глаза, покачал головой и вздохнул. Оба молча решили дать драммеру "излить эмоции". А он и рад стараться.
- Столько лет на все это убито, столько лет!- рыжик откинулся в кресле и уставился в потолок.- Уже почти двадцать лет мы занимались музыкой бок о бок. Я уже не говорю о наших отношениях. Да, разумеется, повседневное приедается и начинает казаться, что где-то трава зеленее,- и ворчливо.- Вот пусть Хидэ мне нарисует, где же оно "зеленее".
Певцы переглянулись. И вновь молчание. И вновь уши слушают, а глаза наблюдают.
- Я... Я ожидал чего угодно. От кого угодно. Но такой подставы, именно от Тоши я не ожидал. Не в моих правилах жаловаться в открытую, но эти месяцы дались мне с огромным трудом. Будто каждый день - новая борьба. За будущий, такой же холодный и пустой день. А что дальше?
- Ты похож на одноклеточное, не способное переварить свой фотосинтез,- не сдержался от колкого комментария Сакурай. Разумеется, его от "суровых методов" удерживал только Рюичи.
- У тебя опять спермотоксикоз?- не меньшая колкость в ответ.
Тут уже нервы Кавамуры не выдержали:
- Долго слова учили?
И правда, даже стыдно. Один на жизнь жалуется, второй помочь не может, а третий и вовсе в танке. Бабский заговор.
- Чем ругаться, давайте лучше возьмем отдых,- Кавамура задумчиво оглядел друзей.- В ближайшие дни Юнэ дома не будет: он поселился у Хидэ. Вот и ты, Атчан, отсылай Хисаши к ним, а мы отдохнем втроем. И без отказов, Хаяши,- вокалист Луновцев неожиданно резко нахмурился.- Собирай манатки, мы ждем внизу.
- К тому же, ты единственный, кто может обосновать всю ту фигню, которой мы на сцене занимаемся,- добавил Сакурай, хватая с вешалки куртку.
И певцы в секунду исчезли, оставив Йошики одного. Может, Рюичи прав? Ему и правда нужен перекур и осмысление? Может, и правда. Попробовать стоило. Раз Америка так и не помогла.
- У него просто недотрах. Хроническое.
- Атсу, уймись,- Рюичи нервно передернул плечами, но все же чуть улыбнулся.- Ему нужна наша поддержка. Разумеется, Йошики сильный. Но сейчас только поддержка.
И три дня троица провела, не вылезая из дома Рюичи. Кажется, они все-таки пошли драммеру на пользу. Но вот того, что ждало дома Атсуши, не ожидал никто.
В этот год, если подумать, мир японского рока словно сошёл с ума: только что Иксы объявили о своём роспуске, у Луновцев начались страшные притирки из-за сольников… А что у Фейерверка? Да безобразие у них. Всё шло к временному затишью. Наверное, из-за таких проблем у друзей, эта пятёрка держалась вместе изо всех сил, чтобы удержаться на плаву. Но тот вечер разрушил всё.
Эти дни с Рюичи и Йошики были странными. Драммер выглядел с каждым днём всё хуже и хуже, хотя и готовился с группой к концерту в декабре. Сакурай ещё не был уверен, но догадывался, что дело там стоит с запрещёнными препаратами. Поэтому, он предупредил Хисаши, что пару дней поживёт у Кавамуры, чтобы разобраться, что к чему. И подсказывало же ему сердце не возвращаться домой так рано!
Было уже поздно. Хисаши наверняка спал или, может быть, был в студии. Кто же знает? Атсуши прошёл в квартиру тихо, словно боясь спугнуть атмосферу осенней ночи. Словно что-то важное должно было произойти. Он нигде не включил свет, лишь снял с шеи тёплый шарф и прислушался. Прислушивался к тиканью часов, лёгкому шуму за стеной – молодожёны, всё такое… И стоны. Явно чьи-то стоны.
Даже не разуваясь, Атсуши на цыпочках пошёл на звуки, которые доносились из спальни. Из комнаты доносился слабый свет ночника, а на стене гуляли две тени. Не нужно быть гением для того, чтобы понять, что там происходило. Брюнет заглянул лишь на секунду и исчез из квартиры прежде, чем его успели заметить. Он не видел лица того, с кем был Хисаши. Ясно было одно: этого Сакурай простить не сможет.
Он вернулся на следующий день после обеда, когда Хиса, как и положено, был в студии. Это был один из тех редких дней, когда Атсуши был дома один. Когда приходилось ждать Хису ему, а не наоборот. Хотя нет, он не ждал. Он просто собирал вещи.
В тот день Имай в студию не пошел. Он взял себе временный отгул - безумно болела спина - и теперь с чистой совестью гулял по улицам Токио. Хотя как с чистой: не совсем. Хисаши... он изменил Атчану. С другим. Это был просто какой-то продюсер, таких сотни, мелкая сошка. Сегодня - важная шишка среди своих, завтра - никто. Гитарист чисто в силу своих физических размеров не смог защититься: ему связали руки и привязали к кровати. Всю ночь рыжеволосый бился под мужчиной, моля о пощаде. А тот будто не слышал, лишь продолжал свое грязное дело. Тогда Хиса благодарил Бога за то, что в тот момент не вернулся Сакурай: увидев своего любовника под другим, он ни за что не поверил бы Имаю. Лишь собственным глазам, что коверкали правду.
На улице полил дождь, и гитарист и лидер Buck-Tick’ов, тихо ругаясь, полетел домой. Поднялся в квартиру, позвенел ключами и зашел внутрь, разуваясь. И все бы ничего, если бы не странные сумки у входа, доверху забитые чьим-то шмотьём. Сердце Хисаши рухнуло в пятки.
- Атсуши?..
Атсуши был в то время в ванной, держа в руках свой старинный нож, купленный ещё в школьные годы, но по-прежнему острый. Нет, он не собирался покончить с собой, что вы. В другой руке были сжаты успевшие отрасти волосы певца, которыми он так гордился. Было безумно их жаль, но…
- Это уже вышло из моды, Атчан, смирись.
И даже «Атчан». Так себя называть он позволял только Хисаши. Так же, как сам звал гитариста Май-Имаем. Но сейчас это любящее прозвище лишь резало по ушам, давя. Взвыв, брюнет резко дёрнул рукой. И длинные чёрные пряди как осенние листья на ветру разлетелись вестниками смерти по полу. Отложив нож, юноша закрыл лицо руками. Он не верил, что всё закончилось. Что сейчас он уйдёт отсюда навсегда.
А потом был резкий рывок в дверь - Имай бил плечом со всей силы - и бедная тонкая перегородка между ванной и коридором слетела с петель, являя миру испуганного Хису. Тот секунд десять пялился на Атсуши, потом на нож, потом перевел взгляд на черные пряди на полу и обратно на Сакурая, будто не веря. Закрывший лицо бледными ладонями, с немного криво обрезанными короткими волосами, вокалист выглядел непривычно странно. И Хисаши тихо позвал, медленно заходя в ванную:
- Атчан...
Тепло, мягко, с еле слышимым волнением. Будто не было той роковой ночи. Будто Атсу - по-прежнему его единственный, и ничто не угрожает их счастью.
- Не смей меня так больше называть.
Ответ гитаристу прозвучал непривычно холодно и злобно. Голос Сакурая и не был похож на его – обычно тихий, в каком-то смысле мягкий – сейчас же он больше походил на голос настоящего Дьявола. Или умершего человека с «того света».
Убрав ладони от лица, Атсуши открыл воду, умыл лицо холодной водой и надел на голову капюшон своей чёрной толстовки – ещё одно изменение. Певец во всём предпочитал классику до этого дня. Даже с джинсами он носил рубашки. А такая «пацанская» одежда была ему не по душе. Да и не по имиджу.
- Ты... ты чего? Что-то произошло?
Хиса искренне недоумевал. Сакурай ни с того ни с сего собрал вещи, остриг волосы, поменял имидж... да еще и разговаривает с ним, будто никогда не знал человека по имени Хисаши Имай. Не знал, и знать не хочет. В душе внезапно похолодало: а вдруг Атсуши увидел его тогда? Вдруг слышал его стоны и всхлипы? Что тогда? Робко подойдя к вокалисту, рыжий гитарист едва ощутимо коснулся его плеча теплой ладонью и посмотрел в глаза брюнета через зеркало. Ничего, кроме холода. Сплошная пустота.
- Атчан...
К холоду добавилась злоба. Рука Хисаши была резко отцеплена от плеча певца и сжата. Атсуши не понимал, как у Имая только духу хватало ещё прикасаться к нему, спрашивать что-то. Просто не мог этого понять.
- Ничего не произошло. Я просто ухожу.
Отпустив ладонь гитариста, Сакурай обернулся и взглянул на него всё тем же взглядом. И, разумеется, эффект «глаза в глаза» без зеркала был больший, действительно пугающий. Брюнет хмурился, словно его действительно чисто случайно занесло в этот дом. Но разговаривать он не хотел. Потому просто вышел в коридор, проверяя, всё ли собрал.
А Хиса осел на пол в ванной и закрыл лицо руками. Широко раскрытые карие глаза с ужасом смотрели в пол. А потом Имай почувствовал горячую влагу на своей щеке. Слеза.
Осознание того, что нужно хотя бы узнать причину столь резкого изменения в поведении Атсуши, пришло очень неожиданно. И гитарист поддался ему, не размышляя и секунды. Метеором выскочил из ванной, подлетел к брюнету... и крепко-крепко обнял его со спины, утыкаясь носом в седьмой позвонок. Так Хисаши всегда делал, когда Атчан на него обижался. Вот и сейчас рыжеволосый прижался к вокалисту всем телом и тепло задышал в шею. И ведь не вырвешься - если Хиса обнял, то нужно только терпеть. Разорвать круг из его рук просто нереально.
- Ты видел, как он изнасиловал меня...
Не вопрос. Просто утверждение. Сакурай видел - это лидер знал очень твердо.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:02 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Атсуши рассмеялся нервно, как смеются сумасшедшие в своей истерике.
- Мне хватило того, что я видел двоих. А с кем ты был, как и почему - знать я не желаю.
Певец передернул плечами, чувствуя, что если не освободится, то силы покинут его, и он не сможет уйти. Просто не сможет.
- Потрудись убрать от меня руки.
- И не подумаю.
Вот так, резко и спокойно. И объятия лишь крепче. А на душе отчаяние и безумная тоска, будто Сакурай уже ушел.
- Я не люблю его... он сам. Честное слово. Подожди...
- Мне все равно.
Певцу было больно, что все-таки было для него чувством непривычным. Именно поэтому на все он реагировал сухо, отрешенно. Просто убивал в себе все эмоции, стоило им только зародиться. Предательство он не умел прощать.
- Пусти.
И Хисаши сдался. Правда, прежде чем выпустить вокалиста из своих объятий, рыжик развернул его к себе лицом и вплел узловатые пальцы в непривычно короткие волосы, заглядывая в глаза с немой надеждой. Будто умоляя: останься со мной. Я не могу без тебя. Правда, поняв, что вокалист не отступится от своего, Имай лишь судорожно сглотнул и поцеловал брюнета. Коротко, захлебываясь чувствами. Не ощущая ответа. А потом... потом Хиса отступил назад и прижался к стене, коснувшись губ пальцами. А Хисаши не умел держать. Хотя понимал, что нужен один шаг – и Дьявол останется, но…
- Теперь иди. Я люблю тебя.
Этой ночью гитаристу придется мерзнуть.
- Ненавижу тебя.
Атсуши не шел такой образ. Или это было немного непривычно.
Он уходил во второй раз. Во второй раз. И сейчас тоже ничего нельзя было поделать. Или можно? Можно и нужно. Но никто не стал. Атсуши решил доказать самому себе, что сможет жить без него. Справится.
Закинув сумку поменьше на плечо, брюнет вытащил из кармана ключи и положил их на столик. Хотя, кажется, дубликат у него всегда хранился. Затем взял вторую сумку.. И ушел. Ничего не сказав. Но обернувшись ровно на две секунды. Как будто желая запомнить. Но нет. Все равно Хисаши ни за что не удастся его удержать. Снова.
А гитарист с тихим стоном осел на пол и закрыл лицо руками, почти что срываясь на крик. От отчаяния, от осознания, что удержать любимого он не смог.
Эту ночь гитарист не смог заснуть. Лишь сидел на подоконнике и мерзнул, прижимаясь лбом к холодному стеклу и позволяя слезам течь по щекам.
***
Утро для Хисы было любым, но никак не добрым. Под глазами залегли тени, а сами "зеркала души" покраснели и смотрели немного болезненно после бессонной ночи. Имай тихо вздохнул, поправил воротник куртки и вышел из квартиры, надеясь, что он встретит брюнета в студии. И какое же облегчение было в его душе, когда он увидел машину Атсуши у их офиса. И увидел самого вокалиста в окне. С трепещущим сердцем гитарист взлетел по лестнице и впорхнул в офис, как ни в чем не бывало.
- Утра.
Взглянув на внезапно появившегося Босса, Хидэ помахал ему рукой и продолжил что-то уверенно рассказывать на самом-то деле спящему в кресле Атсуши. Братья пили кофе здесь же за столом.
- Хисаши?- удивленно позвал Юта, прекрасно видя, что кошка все-таки пробегала.- Кофе будешь?
- Оригинально. Лидера нет - так вы кофе. Ну, подождите, обормоты. Я вам еще покажу кузькину мать. Хидэ, буди нашу недотрогу стриженную.
Сам Хиса прикасаться к вокалисту не стал.
Хошино ошалело уставился на голос группы. Он ему, значит, душу изливает, а тот спит? Не сдержавшись, гитарист пнул Сакурая по ноге.
- Вот ты и буди. Я с ним не разговариваю.
И в ту же секунду мужчина вскрикнул - рука Атсуши вцепилась ему прямо в горло, притягивая к вокалисту,- жить надоело?
- Народец, вы с ума посходили что ли?- Ютака даже подавился. Не пятница 13-го дня нынче, нет?
- Я тебя сейчас покусаю, Юта. Замолкни и вперед, я не в настроении, Сакурай тоже. Попадете под две горячие руки.
После этих слов Хисаши вытянул Атсуши с дивана, встряхнул и пинками догнал до микрофона. Потом мрачно зыркнул на Хидэхико - тот тут же все понял и протопал на свое место. И только после того, как братья заняли свои места, Имай немного облегченно вздохнул и прошептал почти с улыбкой:
- Погнали.
***
Репетиция удалась на славу. Вечная троица играла как могла, Атсуши тоже работал не из-под палки... но как же тяжело было выдержать взгляд брюнета, когда тот пел "Love letter". У рыжеволосого создалось впечатление, что вокалист его если не трахнуть, то избить хочет стопроцентно. А потому, отыграв все по плану, Хисаши объявил репетицию законченной и, подхватив куртку, бросился вниз по лестнице. Лишь бы подальше от Атчана... нет. От Сакурая.
Изнасиловать? Избить? Прикончить к чертовой бабушке! Он ему что в 93-м сказал? Праааавильно, в интернациональных проектах не участвую.
- Имай, подожди-ка секундочку!- позвал Атсуши, поставив подножку пробегавшему мимо Хидэхико, который тут же заматерился, хотя и не упал.- Я все-таки не твой секретарь!
- Поработаешь! - донеслось с лестницы.
- Тащи свою задницу сюда, пока я не передумал!- брюнет вернулся в их "комнату отдыха", где все еще сидели братья. На смешок и просьбу не убить гитаристов, или хотя бы начать с одного, певец грозно показал им средний палец и послал к праотцам.
- Имай!
Хисаши с глухим стоном материализовался в студии.
- Сакурай, я безумно хочу спать. Поимей совесть. Документация будет завтра, - и Хиса снова попытался свалить, потряхивая рыжей шевелюрой и сверкая карими глазами.
- Сам имей свою совесть,- огрызнулся свеже подстриженный еще утром певец и подскочил к Хисаши, схватил за шкирку и отправил беднягу на диван, вручив ему свой "конспект" в 10 листов.- С каких пор меня стали касаться дела, касающиеся аранжировок к песням? Хорошо хоть, этот идиот по-японски не соображает!
- А не пошел бы ты... домой? М? - Хисаши злобно оскалился и принялся рассматривать документы. А когда еще в течение пяти минут никто не трогал, то гитарист умудрился вырубиться. Подложил под голову ладонь, Имай преспокойно вытянулся на диване и забылся беспокойным сном. Черные ресницы изредка подрагивали, рыжие волосы разметались по черной обивке дивана... спящее божество, короче.
Атсуши расхаживал по комнате как Кирила Петрович Троекуров из известного произведения Пушкина. Только насвистывал он не "Гром победы", а что-то на немецком, с акцентом. С Сугихарой пить надо меньше. Увидев же, что Хисаши уснул, Сакурай гневно гаркнул тому на ухо и отпрыгнул в сторону.
- Раз не хочешь по-хорошему, звони своему дружку сам. Заодно.. Погоди-ка..- Атсуши прищурился.- Юта, Солнышко, Energy Void тур планируется на 99-й?
Басист с усмешкой кивнул и протянул на японский манер,- Раимондо?
- Не говори мне о нем!
Толл жестом показал брату "Птичка все еще бесится, не мешай". Вся группа знала про роман Атсуши с англичанином в девяносто втором-третьем. А сейчас певец узнал, что Уоттс будет открывать их концерты в будущем туре, а перед этим у Хисаши в планах было записать с ним пару ремиксов. Как вы думаете, певец был «за»?
- Или я, или он!
Хотя Сакурай знал, что проиграет. Это партнерство с европейцем было очень значимым для Фейерверка. К тому же, англичанин всё ещё планировал создать интернациональный проект. И Атсуши бесил сам факт нового общения с Рэймондом.
- На панель, Сакурай. Только гость из Европы тебя и там достанет.
- Да блять, Атсуши, я и так не выспался из-за твоих истерик, так еще ты мне и сейчас поспать не даешь! В могилу решил свести? - взвыл Имай, устраиваясь на диване.- Как всегда, используем третий вариант: оба вы.
Ритм-гитарист задумчиво прищурился и облокотился на стену. Что-то не то произошло между Хисаши и Атчаном. Май-Май, как его в шутку звали в группе, выглядел безумно усталым и одиноким. А сейчас в припухших от отсутствия сна или от слез глазах трепыхался гнев, как птица в клетке. Сакурай тоже не представлял собой образец спокойствия. Да еще и волосы остриг, плюс смена имиджа... Что такого могло произойти с этими двумя, что Сакурай изменился в одночасье, а Имай смотрел на него как на не родного?
"Голубки поругались?" - жестом поинтересовался басист. А что? Им все-таки еще работать вместе, эта группа, не в пример двум другим, разваливаться не собиралась.
- Снотворное тебе в помощь,- Атсуши пожал плечами, гневно посматривая на Ютаку.- А монстра этого я ни видеть, ни слышать не желаю.
Хошино кивнул, перебирая струны гитары. Толл тихо вздохнул, перебрался за установку и потихоньку начал барабанить. А Хисаши показалось, что больше он не сможет любить. И все из-за чертового Сакурая, треплющего ему нервы.
- В таком случае это твои проблемы, - огрызнулся лид-гитарист и, поднявшись с дивана, взял со стула стопку бумаг и исчез из студии. Было слышно, как Имай попрощался с охраной, а чуть попозже можно было увидеть Хису, вышедшего из офиса с большим пакетом с бумагами. Рыжие волосы развевались на ветру, а глаза смотрели не вверх, как обычно, а куда-то в другую сторону улицы.
Эту картину и наблюдал Хидэхико.
- И вот он, наш чертов лидер,- выдал Сакурай после пары минут настоящего шока.
- Атсуши, ты бы хоть сдерживался что ли? Не все здесь со стальными нервами.
В ответ на свою просьбу, басист был удостоен уничтожающего взгляда. Не прощаясь, Атсуши схватил с вешалки свою куртку и поспешил домой. Он еще не думал обо всем случившемся. Кажется, время настало.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:03 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Середина октября.

После 22-го сентября Йошики не видел никого из согруппников - конференция прошла тяжело, к тому же, менеджер Тоши устроил разборки, почему их якобы не оповестили о ней. Впрочем, старший брат певца, как и вся их семья, пребывали в огромном смятении в последнее время. Сам же Хаяши лишь сообщил о концерте в декабре. Все настаивали на двух, но драммер был непреклонен: "Последний концерт должен быть один".
Вернувшись в Японию в середине октября, Йошики прожил несколько дней с Рюичи и Атсуши, после чего вернулся домой. Затосковал и на второй же день позвал к себе Хидэ. Наверное, для того, чтобы скрасить одиночество и посидеть с ним вместе.
- Через неделю начнем репетиции: я как раз получу сценарий на руки.
- Йошики, не люби мне мозги. Я и так на нервах, - тихо прошептал Хидэто, вытягиваясь на диване и утыкаясь носом в подушку. Эмоционально чувствительному гитаристу было очень трудно перенести предательство друга. Про распад X Japan можно вообще молчать: Матсумото чуть в обморок не упал, когда услышал о том, что их группе осталось существовать от силы год. Но это было ещё в прошлом декабре, в апреле Тоши изъявил желание уйти, и… Как бы Йошики не уговаривал Паука, тот не мог смириться с тем, что происходило. И если остальные еще крепились, как могли, то красноволосый лид-гитарист не мог сдержаться. В последнее время ему слишком часто трепали нервы. И Хидэ потерял покой. Все чаще он приходил на репетиции к Spread Beaver уставшим, с глубокими тенями под глазами. Одежда висела на гитаристе мешком - то ли он есть перестал на нервной почве, то ли просто тратил столько энергии, что тело стремительно теряло вес. Матсумото походил на ходячий скелет. И глаза у него всегда были на мокром месте. Хидэ уверял, что в этом виноваты слабые слезные каналы. Да только непохоже.
- Мы с тобой уже это обсуждали летом, помнишь?- драммер ненадолго коснулся ладони Хидэ и вновь обнял колени. Рыжик сидел рядом, на полу, и смотрел то на гитариста, то куда-то на стену.- Я так устал, с ведь еще все впереди. Такое чувство, что до декабря мы не доживем.
Гитарист - анорексик, вокалист - сектант и драммер – без пяти минут наркоман. Охренеть легендарная группа.
- Не только у тебя такое чувство... - тихо произнес лид-гитарист, закрывая глаза. Ранее блестевшие озорным блеском, а ныне пустые и потускневшие, карие очи будто отражали внутреннее состояние музыканта.
Невольно вспоминалась девушка из 1993-го. Тогда, в отеле. Когда они снимали себе шлюх. Его брюнетка была особенно инициативной. И понимающей. Почему Хидэ вспомнил? Он не видел её лица тогда, но та девушка… Сделала его счастливы в ту ночь. Так просто.
- Знаешь, я давно тебе рассказать хотел, да возможности не было…- вдруг произнес драммер, почесав затылок. Он словно прочитал мысли Хидэ.- Помнишь тур в 93-м? После него еще я уходил на интервью, а вам девушек прислали?
- Ты читаешь мои мысли... - абсолютно спокойно отозвался розоволосый, свешиваясь с дивана и смотря на Хаяши абсолютно пустыми глазами. Будто Хидэ ничего не заботит в этом мире.
- Помню. Мне еще очень инициативная девчушка попалась. Как я не пытался её потом отыскать, ничего не вышло... - тихо вздохнул Матсумото, опуская руку на рыжие волосы Йошики и еле-еле взъерошивая их.
Драммер чуть улыбнулся,- кажется, её звали Хинамори. Я хорошо ей заплатил, и она бросила работу ради учебы.
Сущая правда. Для своей аферы Хаяши хорошенько заплатил девушке. Вот и вышла услуга за услугу.
- Только вот...- Йошики помолчал, даже не зная, как сказать.- Она была с тобой ровно до момента, пока ты не оказался привязан к кровати. Потом, если помнишь, она убежала. И больше не возвращалась,- Хаяши поднял взгляд на Паука.- В общем... С тобой тогда был я. Ты е зря всё время говорил про меня.
Слова драммера вогнали Хидэ, мягко говоря, в глубокий ступор. Ему понадобилось около тридцати секунд, чтобы уставший мозг проанализировал и воспринял информацию. Йошики. В ту ночь с ним был Йошики. Охренеть. Это как же надо было…
Хидэто не сказал ни слова. Лишь молча развернулся к рыжеволосому спиной и уткнулся лицом в подушку, пытаясь понять, как же он не распознал, не отличил девчонку от пацана. Получается, что Матсумото спал с мужчиной. Хоть и сам того не знал.
- Блядь.
Единственное, что смог выдавить из себя лид-гитарист.
- Прости…- Йошики потянулся и осторожно погладил Мацумото по плечу.- И... Ничего я не блядь, пить надо меньше. Сказал бы лучше спасибо.
Да и вообще Хаяши давным-давно отчитал себя за сей проступок, и сейчас ничем таким он ему вовсе не казался. Это ведь когда было-то?
- Но я прекрасно помню, что тебе понравилось. Интересно, многим ли шлюхам ты так же после секса про меня рассказывал?
- У нее был твой голос. Вот и рассказал, - дернул плечом красноволосый. Потом попытался подняться - и понял, что, даже если настанет конец света, и надо будет спасать свою шкуру, встать он не сможет. Слишком сильно тянулось ко сну и мягким подушкам его тело. А в голове вертелось осознание того, что его банально наебали. И кто? Их же собственная рыжая блядь!
- Я в шоке, Йошики,- тихо произнес Хидэто, упираясь взглядом в спинку дивана.- Неужели ты и на такое пошел ради ночи со мной?
Йошики наклонился и уткнулся лбом в бок Мацумото. Прошло уже больше 4-х лет, а воспоминания были такими яркими, словно Паук поймал его на утро и сейчас вершил свой суд.
- Неужели ты думал, что я остановлюсь после того, как ты отказал мне?- поднявшись, рыжик посмотрел на лицо красноволосого.- И уже сейчас, чем дальше, тем я отчетливо понимаю, что ты мне очень дорог. И не жалею ни о чем.
- Йошики, я на-ту-рал. Понимаешь? Я же просил забыть о том, что произошло летом, и… Ты меня понимаешь? - голос гитариста звучал глухо: Хидэто уткнулся носом в подушку. А по щекам опять текли слезы. Расшатанные у музыканта нервы.
- Зачем ты мне рассказал?- почти отчаянно. - Мне и без этого несладко... а тут выясняется, что я тебе дорог и что ты пошел на такую интригу ради удовлетворения собственных желаний. И после этого ты говоришь, что ты не блядь?
- Ощутил я этим летом, какой ты натурал,- фыркнул рыжик, усаживаясь спиной к дивану. Хидэ все отрицал то, что слепому было видно.
- Не смей так говорить. Ты ведь...- драммер уткнулся лбом в колени.- Подумать страшно, да ты же единственный, с кем я за все эти годы изменил Тоши!
Ну, Сакурай не в счет, все мы понимаем. Зато как по сознанию-то резало, подумать страшно. Тоши столько раз был уверен, что Хаяши ему изменяет, а на деле-то…
- И я ничего не могу с собой поделать, как ни стараюсь. Я забываю обо всём, что тревожит, только когда ты рядом.
- А ты думаешь, я просто так лег с тобой в одну постель этим летом? - тихо спросил Хидэто, продолжая лежать на месте. Худенький такой, щупленький... не верилось, что это человек уложил на лопатки рыжую Няшу. Причем, похоже, дважды.
- Я переспал с тобой, чтобы успокоить. Понимаешь? Сегодняшний я отличается от меня в 93-м всего одной вещью. Я готов пожертвовать ориентацией ради кого-то. Чтобы кто-то при этом лучше себя почувствовал. И все... - Хидэ тихо вздохнул и зажмурился, - я устал...
- Что?
Йошики привстал и обернулся. Слова Паука не укладывались в голове.
- Тебе все равно не удастся помочь мне. Просто... Я уже мертв. С полгода, не меньше.
Сделали друг другу одолжение - любезность за любезность. Хидэ узнал о той ночи, а Йошики о второй.
- И... Я не нуждаюсь ни в твоей, ни в чьей-либо еще жалости. Ясно тебе?
Поднявшись с пола, Йошики дошел до любимого рояля, забрался на него и лег, уставившись в потолок. Холодный год. Год смерти, пустоты… И боли.
- Ясно.
Хидэто остался лежать на диване. Сил не было подняться. Даже пошевелиться сил не было. А потом в глазах резко потемнело, Хидэто дернулся... и обмяк. Голодный обморок - вещь вполне себе ожидаемая при состоянии красноволосого музыканта. Еще бы: это чудо уже какой день на воде-то только и держится. Вот Матсумото и хлопнулся в небытие. Просто при этом он не вскрикнул. Даже звука не подал. Просто лишился чувств от недоедания и истрепанных нервишек.
Йошики заметил это быстро, поскольку, как мы знаем, нормально сидеть на одном месте он не умеет. Заметив, что гитарист лежит уже как-то неестественно, рыжик соскочил с рояля и вернулся к дивану.
- Хидэ? Хидэ!- сначала драммер просто подергал друга за плечо и перевернул на спину. Такое положение дел пугало.
Матсумото даже не пошевелился.
- О, Ками, этого мне только не хватало!- прошептал рыжик, похлопав Хидэ по щекам. Действительно: чего-чего, а этого-то только и не доставало.
- Ну же, черт возьми!- драммер сбегал в кухню за холодной водой. Чертов Мацумото, вечно нарывается на проблемы.
- Да очнись ты!- не зная, что и делать, Йошики отвесил Пауку хорошую пощечину.
А вот тут Хидэто подскочил, как ошпаренный, сел рывком... и тут же застонал, приложив руку к голове. Да, рекомендовали ведь ему врачи не вставать резко, а он, обормот, опять никого не слушает. Карие глаза, немного ошарашенные, окинули взглядом комнату и уперлись в Хаяши.
- Ты чего?
- Долг, блин, возвращаю,- в лапки Паука тут же был всунут стакан с водой.- И давно ты так в обмороки падаешь? Совсем с ума сошел?
- Я есть хочу... - жалобно протянул красноволосый, отпивая воды. - А не могу. Все обратно лезет.
Хидэ не врал: он просто не мог принимать пищу. Организм его не мог. Потому Матсумото и походил на мешок с костями.
- Если себя не пересилишь - придется вставить тебе в желудок трубки. Оно тебе нужно?- Хаяши нахмурился.- Мне гитарист, а не скелет нужен.
- Не нужно... - тихо вздохнул Хидэ, опуская глаза.- Неделю назад был в больнице. Вещь принеприятнейшая, если честно.
Паук тихо вздохнул и залпом выпил воду, укладываясь обратно на диван. А в голове одна лишь мысль: ну вот как Хаяши додумался до такой интриги?!
- Что врачи-то говорят? Как лечить тебя?- Йошики погладил гитариста по волосам, с болью смотря на него. Вот чего-чего, а проблем со здоровьем Хидэ сейчас ему как раз и не доставало. И состояние друга пугало его.
- Да ничего они не говорят, я в общую обращался. А там... пока диагноза дождешься - ласты склеишь, - фыркнул гитарист, закрывая глаза.
- Нужно тебя срочно на нормальную пищу переводить. Иначе ты и репетиций не выдержишь,- Йошики прищурился.- Придется тогда подыскать гитариста помоложе.
- Выдержу, у меня выбора нет, - фыркнул красноволосый, утыкаясь носом в подушку. Яркие пряди каскадом рассыпались по подушке.
- Ну почему у меня такой идиотский организм!.. - застонал Хидэ, щуря глазенки.
- Ты смотри, Юнэ уже готов,- хохотнул рыжик.
- Что?! - Хидэ аж подскочил, широко раскрыв глаза.- У тебя совсем крыша поехала?!
Нет, ну вы посмотрите на эту... блядь!
- В таком виде не то, что на сцену, на репетицию тебя не пущу,- фыркнув, Йошики щелкнул Мацумото по носу и убежал на кухню: домработница только ушла, и еду никто не отменял. Так что через пару минут Йошики вернулся с подносом.- Пока все не съешь - с дивана не встанешь. А будешь упрямиться - свяжу и изнасилую. Сейчас у меня явно весовое преимущество.
- Йошики, меня от одного вида еды тошнить начинает... - заныл Хидэ, отворачиваясь и всем своим видом говоря, что, хоть кушать и хочется, но все-таки придется потерпеть. Даже изнасилование.
А еда явно была вкусная. Запах был очень вкусный. Хотелось есть, но Матсумото понимал, что организм его долго держать в себе это не сможет, и что все выйдет наружу через ротовое отверстие.
- А ты чуть-чуть. Голодание до добра не доведет,- но рыжик был непреклонен.
- Ну, блин... - Матсумото тихо вздохнул и сунул в рот печеньку.- Меня на сладкое потянуло.
- Спасибо, блин, что хоть не на соленое,- фыркнул драммер и уселся на пол.- Сколько сможешь.
- Угу... - кивнул гитарист, делая глоток сока.
Как и ожидалось, долго есть Хидэто не смог. В какой-то момент музыкант приложил ладонь ко рту, соскочил с дивана и бросился в ванную.
- О Боже, Хидэ...- застонал драммер, поднимаясь на ноги и убирая еду. Ничего. Они это преодолеют. Вспомнилась юность: Хидэ всё время боялся съесть лишнее. Чуть что – два пальца в рот. Йошики было настолько его жаль, что всё время проводил эту операцию вместе с ним. Друзья же.
Минут через пять гитарист вернулся. С мокрой головой и бледный как смерть.
- Ну, я же говорил...
- Давай-ка вызовем врача и напоим тебя водой с марганцовкой.
- Не прокатит...- покачал головой Смерть Ходячая, усаживаясь на диван.- Уже пробовал...
- Ну и что ты предлагаешь?- рыжик уже устал удивляться.
- Жить, - качнул головой Хидэ, закрывая темные глаза.- А зачем ты меня, собственно позвал?
- Чтобы ты за мной следил. А выходит наоборот. К тому же, Атсуши мне весь мозг разъел.
И это угнетало. Правда его изнасиловать что ли? Паука, в смысле. Хотя… Сакурая тоже нужно, но вновь привязывать его к кровати Хаяши хотелось меньше всего.
- Я не нуждаюсь в опеке, как и ты в жалости, - вздохнул Матсумото, забираясь на диван с ногами и сворачиваясь клубочком. При этом розоволосый гитарист был настолько милый, что его не то, что изнасиловать, пальцем трогать не советовалось. Рассыпается еще, как хрустальный.
- Хидэ, но ты же совсем себя загубишь,- прошелестел рыжик, укладывая голову рядом с Мацумото и смотря на него.- А кто меня воспитывать будет? Тебе нельзя болеть. В конце концов, меня не любишь - так тебе твои ребята во главе с Хироши взбучку устроят.
- Не люблю, но уважаю...- качнул головой Матсумото, щурясь и дергая плечом.- Не прикасайся ко мне.
Гитарист смотрел устало. И обиженно: «зачем ты так со мной?» Хидэ до сих пор держал обиду на такую авантюру, провернутую рыжей Няшей. Подумать только, ради секса с ним заменить шлюху собой. Очуметь. Так только Татеямская блядь может.
- Да... Потому что!- Йошики не удержался и ударил кулаком по дивану рядом с головой гитариста.- Ты мне нравишься, идиот. Разве это преступление?
"Oh, is it a crime to love?" "Повторяешься, Хаяши. Но... Разве это не правда?"
Йошики смотрел на Хидэ с большой обидой, почти с отчаянием. Люди рождены свободными, с правом голоса и выбора. Со своими желаниями, мнениями... И, действительно, Хаяши нарушил эту черту, ведь Хидэ это было чуждо. Он думал об этом тогда, но в то время он себя оправдывать не желал, ведь он всегда получал то, что хотел. Это было сложно объяснить. Просто… Это же уже случилось, чёрт возьми.
Смахнув волосы с лица, Йошики поднялся и вышел на кухню, тут же беря со столика пачку с сигаретами. Но к ним он все-таки не прикоснулся, сжав пачку в ладони, встав перед окном и устремив взгляд вдаль. На душе было пусто.
- Обормот, - донеслось сзади, а потом драммеру на шею повесилось теплое тело. Хидэ уткнулся носом в шею драммера и замолк. Ведь раз он является объектом вожделения красивого рыжика, то почему бы не подарить Хаяши красивую сказку о дружбе, переросшей в любовь? Тем более, Йошики хрупкий. Как девочка. Если зажмуриться, то можно представить, что на месте рыжеволосого очаровательная девушка. Ага, и выкинуть из памяти фрагменты концертов с разносом установки.
- Нравлюсь, значит? - немного насмешливый шепот.
Вздрогнув, Йошики опустил голову и отложил сигареты на подоконник.
- Десять лет... С первого дня, как я тебя увидел, ничего не изменилось. Я долгое время не был уверен, но теперь знаю точно.
Хаяши регулярно задавался вопросом, как так могло выйти, но и даже спустя ещё десять лет, он этого попросту не сможет понять. Просто, что называется, "так случилось". И сопротивляться этому драммер уж точно не собирался. Ни в коем случае. Да, рядом с ним была девушка, влюблённая в него, они могли бы стать хорошей парой... Но какой в этом смысл, если он сам любой девушке предпочтёт Хидэ? А ведь Мари Маттеучи была влюблена в него. Они периодически встречались. А драммер всё равно отталкивал от себя, возможно, того человека, который и мог бы сделать его, наконец, счастливым.
- Десять лет... - задумчиво протянул Хидэто. Потом задумался на мгновение, крепко-крепко зажмурился и коснулся губами нежной кожи на шее драммера. Носом убрал рыжие отрастающие прядки, посасывая кожу. Будет засос. Но это не важно: вскоре мягкие волосы скроют эту метку.
- А так? - улыбнулся Матсумото, отрываясь от шеи драммера.
- Хидэ…- рыжик судорожно выдохнул; бледные пальцы драммера тут же вцепились в подоконник. Музыкант почувствовал, что без опоры почти наверняка упадёт. Вроде как с утра он ещё не принимал лекарств. Что, уже галлюцинации?
- Что ты делаешь?- тихо. Йошики немного обернулся, почти испуганно смотря на Мацумото. Нет, что-то больно реальными были его глюки.
- Если тебе неприятно, я могу перестать, - пожал плечами лид-гитарист, отворачиваясь и устремляя глаза цвета растопленного шоколада в окно. Тонкие губы не сдерживали улыбки. Хаяши такой Хаяши: сам не знает, чего хочет.
- Я.. Просто…- удивлённо похлопав глазами, Йошики полностью повернулся к Пауку.- Конечно, приятно. Просто как-то... Ну, мягко говоря, неожиданно.
И уж насколько это "мягко" - понятно всем.
- Ну, знаешь... мое дело предложить, ваше дело отказаться, - улыбнулся Хидэ, опираясь ладонями на подоконник. Ярко-розовая челка закрыла глаза, внутри которых откровенно плескался смех.
- Не шути так,- неуверенно поведя плечом, Йошики поставил воду для того, чтобы заварить чай и... Немного успокоиться.- Как ты тогда сказал? "Не смотри, что я маленький - челюсть выбью с лёгкостью"? Ну, или как-то так.
- Я не помню, - пожал плечами Хидэ, усаживаясь на стол и болтая ногами. Совсем как ребенок.
- А можно мне тоже... чай? - протянул лид-гитарист, склонив голову набок и глядя на драммера абсолютно пустыми глазами. Поразительно, как быстро испарилось из них веселье. А еще у розоволосого забурчал живот. Есть хотелось.
- Надеюсь, от зелёного не откажешься? Всё руки не дойдут другой приобрести.
Обернувшись, Хаяши чуть улыбнулся. Со стороны Хидэ выглядел очень мило. Хотя почему со стороны? Он вообще весь милый-милый был.
- Может, попробовать тебя на вегетарианскую диету посадить? Может, с травкой твой организм совладает?
- Я тебя за твои таблетки шпыняю, а ты мне травку предлагаешь? - возмутился Матсумото, явно не так понимая значение слова "травка".- Если узнаю, что наркотой балуешься - привяжу к кровати и изнасилую так, что неделю хрипеть будешь. И с кровати не встанешь.
Хидэто был хозяин своего слова. Если сказал - значит, так и будет. И Паук надулся, как шарик, и сложил руки на груди, забавно надувая щеки.
- Вообще я как бы про овощи с фруктами...- ужаснулся рыжик, уставившись на холодильник.- Ну да ладно. У тебя всё равно не хватит силёнок со мной справиться,- фыркнув, Йошики достал с полки две чашки и отправил чай завариваться в чайнике.
- Да ладно? - Хидэто усмехнулся. А в мозгах обидная мысль: Хаяши прав. Сейчас Паук, и без того маленький и легкий, напоминал ожившего мертвеца. Такой же худой, бледный, с пустыми глазами и еле-еле слышным голосом. Никто и представить не мог, что на лид-гитариста так подействует распад X Japan. Что не говори, а Хидэ было тяжелее всех. Не считая Йошики, конечно.
- Ну, так что на счёт овощей?- тут же нашёлся рыжик, наливая чай в чашки и передавая одну Хидэ.- Как в разное время говорили Кавамура и Сакурай "Я добрый. А ещё я травку жую". Попробуем?
Йошики очень боялся, что болезнь совсем сломит Мацумото. Конечно же, он отгонял от себя эти мысли. Но было элементарно страшно смотреть, как медленно угасает неукротимый огонёк в глазах Паука.
- Потом, - качнул головой Хидэто и поднес чашку к губам, делая глоток обжигающе-горячего чая. Почти кипяток. Это и нужно было маленькому гитаристу. Знаете, как говорят: если не можете заснуть по причине голода, выпейте чашку кипятка и ложитесь спать. Желудок не сразу поймет, что его обманули. Таким методом пользовался и Матсумото. А потому, когда живот перестал урчать от голода, красноволосый гитарист как-то блаженно заурчал и принялся глотать зеленый чаек.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:04 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Ну, когда "потом"? Что значит "потом"?- недовольно зашипел Йошики и плюхнулся за стол, принявшись дуть на чай. Вот опять, опять это чудо в перьях геройствует. А ведь, чёрт возьми, лечиться ему нужно, и ещё как. Но нихрена он слушать не желал. Впрочем, в этом отношении они были два сапога пара, что скромничать.
Ох уж этот Мацумото, всю драммерскую кровушку попил, да ещё и возмущаться успевает.
- Безобразие.
- Молчи уже, - устало протянул Хидэ, отставляя уже ставшую пустой чашку и блаженно зажмурился. Язык неприятно жгло, но это ничего. Ради того, чтобы выжить, приходится чем-то жертвовать. И Матсумото это знал, как никто другой.
- Йоши... а почему ты так перепугался, когда я тебя в шею поцеловал?
Неожиданно, конечно. Но Хидэ нужен был ответ. Вот и перло маленькое нечто в лобовую.
- Ты уже определись, молчать мне или на твои вопросы отвечать,- хмуро отозвался драммер, отпивая чай.- Почему, почему… А сам не догадываешься?
Конечно, всё было ясным как белый день. Но ничего не поделаешь, изменить было сложно.
- Я просто не ожидал. Ты сам за пару минут доказывал мне, что тебе всё это неприятно...- рыжик облизал губы.- И тут... Такое.
- Я не доказывал. Просто сказал, что являюсь натуралом. Хоть и с бисексуальными замашками, как выясняется... - Матсумото потер глаза: опять слезные каналы не выдержали бессонной ночи и расслабились, позволяя карим глазам пролить слезы.
- Черт... - Хидэ потер глаза, стирая слезы, и спрыгнул со стола, забираясь на подоконник и закуривая сигарету, которую так нагло он вытащил из пачки, на том же самом подоконнике и валявшейся.
- Ты себя совсем угробишь.
Да, слова гитариста удивляли. И удивляли не слабо, стоит отметить. То есть, уже некий отход от традиционной ориентации он и сам подтверждал. Поразительно, что бывает, если просто дать человеку время на обмазговывание и понятие ситуации. Хаяши не переставал удивляться всему происходящему.
- Хидэ? Ты слышишь меня?- Йошики поднялся и подошёл к гитаристу, встав рядом.- Так никуда не годится.
- Йошики, обними меня.
Хидэто не понял, что сказал это вслух. Да и не по приливу нежности он высказался так. Просто от окна сильно дуло, а слезать гитарист не собирался. Вот и мерз, сидя в одной лишь футболке да тонких джинсах. А еще с босыми ногами. Идиот совсем. Но идиот-то красивый.
Хаяши совсем опешил. Но с другой стороны, что такого в простых объятиях? Именно, что ничего. Просто возможность согреть. Всё-таки сам драммер не был холодным. По крайней мере, в тот день.
Ладони тут же обвили талию Хидэ и сомкнулись на животе. Йошики прижался к спине гитариста всем телом, выполняя просьбу и желая согреть. В кухне было действительно прохладно, но сейчас это было именно то место, где им было лучше всего находиться.
Матсумото прикрыл глаза и положил голову драммеру на плечо, чувствуя, как медленно расползается жар тела Хаяши по его телу. Теплые ладони грели живот через легкую ткань футболки.
- Йо... а если я умру, что ты будешь делать?
Хидэ не знал, почему задал этот вопрос. Просто показалось, что жить ему осталось не очень долго.
- Ты что, совсем идиот?!
Хаяши еле удержался от шага, когда Мацумото бы рухнул на пол без опоры. Ну, правда идиот, а! Драммеру пришлось пару раз тяжело вздохнуть, чтобы ограничиться тыком гитаристу под ребро.
- Ты нормальный вообще? Что ты только говоришь-то такое? Мацумото, эдакая дрянь!- рыжеволосый ударил кулаком по подоконнику.- Ну, мне только твоих выходок сейчас и не хватает для полного счастья!
А Матсумото будто не слышал.
- Я, например, если ты умрешь, буду скучать. Сильно-сильно, Йо.
А потом будто опомнился и опустил глаза, прижимаясь к рыжему.
- Прости... что-то я разболтался совсем. Уже ум за разум заходит.
- Хидэ, не надо о смерти,- Йошики лишь бережнее прижал к себе поникшего Паука, легко ладонью всклокочивая розовые волосы.
- Зачем думать о том, что нам неподвластно? Нужно наслаждаться тем, что сейчас есть.
Помолчав, он продолжил, чуть тише.
- Я честно не знаю, что могло бы быть, не дай Бог случись такое. Мне даже подумать страшно. Для меня потеря тебя - больше, чем потеря друга. Мы же через столько вместе прошли, и... Я даже думать боюсь. И ты не смей.
- Спасибо. Мне правда стыдно, - тихо прошептал в ответ Хидэто, немного дрожа. Становилось тепло. Но это не то приятное ощущение, когда возвращаешься из холода в согретое помещение. Это что-то другое. Обжигающий жар. Будто ему что-то подмешали в чай. Или это у него такая реакция на зеленый чаек? Очуметь. Гитарист поежился и попытался вывернуться из рук рыжеволосого.
- Пусти меня, пожалуйста... мне не по себе.
- Хидэ, ты… Меня пугаешь,- рыжик отпустил Хидэ и убрал волосы за уши, но тут же взял Паука за руку. Все эти его недомогания уже совсем перестали быть для Хаяши чем-то, что можно пропустить мимо ушей.
- Может, тебе полежать лучше? И всё-таки вызовем врача?
Создавалось впечатление, что Хидэ - глупый маленький цыплёнок, а Йошики - наседка, квохчущая вокруг.
- Не надо. Пройдет, - слабо улыбнулся музыкант, опуская лихорадочно блестевшие глаза. Так жарко... А ведь совсем недавно он замерзал. Может, озноб? Не важно. Гитарист на мгновение выдернул руку из ладони немного испуганного драммера и стянул с себя футболку в надежде, что станет полегче. Не помогло. А еще к горлу подступал ком. И мир вокруг становился расплывчатым. Как после наркотика...
- Ты... ты мне ничего в чай вместо сахара насыпать не мог? - а голос-то дрожит.
- Да я и сахар-то не сыпал, кто же зелёный так пьёт?
И вот тут Йошики поплохело. Так поплохело, что через секунду Хидэ вихрем был утащен наверх в спальню и уложен на кровать.
- Такое чувство, что у тебя лихорадка.
- Да черт его знает... - протянул Матсумото, с наслаждением прижимаясь к прохладным простыням.- Вроде не от чего... знаешь, все такое нечеткое... и ты... сплошное пятно с рыжим ореолом сверху...
Хидэто закрыл глаза и свернулся в тугой клубочек, перекатываясь по прохладной простынке и чуть ли не урча от удовольствия.
- Ну-ка...- Йошики прикусил палец на пару секунд, тяжело задумываясь. А потом вдруг додумался до интересной вещи.- Снимай штаны.
И смотался в ванную. Ох уж этот…
- А? - Хидэ аж подпрыгнул.- Ты чего удумал?!
- А я говорю, снимай!- и тут же послышался плеск воды.
- Извращенец... - пробурчал музыкант себе под нос и стянул с худых ног джинсы, тут же закутываясь в одеяло и устроился на кровати поудобнее, поворачиваясь на бок.
Йошики вернулся через пару минут и заглянул в комнату, сверкая напуганными глазами.
- Ну, что, всё ещё жарко?
- Д-да... - еле выдавил из себя Хидэто, подозрительно зыркая на Грозную Рыжую Няшу. Черт же знает, что может учудить это недоразумение! Йоши и раньше отличался особенно извращенной фантазией, а после того, что выяснилось сегодня, Хидэто стал побаиваться собственного друга.
Получив ответ, рыжая макушка вновь скрылась за дверью.
Йошики вернулся через пару минут с небольшой ёмкостью с водой, которую поставил на стул перед кроватью, и сел на её край.
- Раскройся, чудо.
- Еще чего... - забурчал лид-гитарист, усаживаясь и поджимая колени к груди. Сидеть перед этим извращенцем в одном нижнем белье его нисколько не прельщало, и Хидэ цеплялся за простынку, как за мать родную. Это же Хидэ. Скромняшка, как говорится.
- Ну, кого ты стыдишься?- Йошики нахмурился, несильно подёргав одеяло на себя.- Давай, говорю.
Матсумото тихо вздохнул и слабо улыбнулся, отпуская одеяло.
- Если у тебя снесет крышу от вида моего тела, то я не виноват.
И гитарист высунулся из-под одеяла на свой страх и риск.
Сказать честно, любоваться тут не на что. Кожа да кости. Но даже будучи таким истерзанным, Хидэ был по-настоящему красив. Это была очаровательность жертвы. Будто музыканта долго-долго держали на хлебе и воде в каком-нибудь подвале, не давая возможности увидеть солнечный свет. Гитарист сверкнул карими глазами и немного стеснительно улыбнулся. По-детски, невинно. И в то же время как смертник перед взрывом или преступник перед казнью: обреченно и с легкой насмешкой. Мол, вам меня никогда не понять.
Йошики хотя и нагло рассматривал гитариста с лёгкой улыбкой, всё-таки действительно ни о чём таком не думал. Не сейчас, когда Хидэ болен. Успеется ещё, а сейчас ему нужен был отдых и скорейшее выздоровление.
Взяв со стула небольшой кусок ткани, которая оказалась марлей, Йошики смочил её в воде, выжал, сложил в несколько слоёв и, мысленно перекрестившись, провёл ладонью с ней от одного плеча Паука к другому, протирая. Вода не была холодной, а, что называется "еле живой». Но достаточно прохладной для того, чтобы немного отсудить.
- Не холодно?
Паук вздрогнул и вжал в голову в плечи. По худому телу побежали мурашки, заставляя ежиться в попытке скрыться от внезапно наступившего холода. Гитарист вздохнул и прошептал, закрывая глаза и упираясь ладонями в кровать:
- Нормально...
Жар внутри начинал еле заметно отступать. А еще и этот взгляд... Йошики рассматривал его тело, любуясь. При этом драммер сам того не замечал, зато Хидэто чувствовал пронзающий взгляд сполна.
- Чшш…
А Йошики видел, как Хидэ поёжился. Что ж... Это означало, что не всё потеряно. Возможно, просто... На него нашло?
Чуть осмелев, драммер ещё раз смочил марлю и продолжил свой путь по худому телу вниз. По ключицам, груди, животу, бокам, по всему, что бы открыто. Затем ниже, по бёдрам и до самых стоп, чуть массируя. Главное, чтобы это принесло Пауку облегчение.
Хидэто прикусил губу, стараясь скрыть сбитое дыхание. Да, жар отступал. Но на его место приходило то, чего гитарист ни за что не хотел показывать. Животные инстинкты брали свое, а человек боролся изо всех сил. Почему? Да потому что движения тряпки по телу заводили. А Йошики друг. К тому же парень. Матсумото не хотел спать с парнями, но тряпка очерчивала поясницу, ягодицы, иногда почти забегала на внутреннюю часть бедра. Это заводило.
- Ну, как?- тихо поинтересовался рыжик спустя какое-то время, тщательно проверяя, чтобы всё было протёрто и даже не один раз. Да, Йошики вполне понравилось это занятие, ведь он спокойно смог рассмотреть красивого гитариста. Мацумото очаровывал его всё больше и больше. Даже страшно немного.
- Господи, Йоши... не посчитай меня извращенцем, но меня это завело... - застонал Хидэто, падая набок и поджимая к груди худые колени. Карие глаза бросили на драммера немного виноватый взгляд и закрылись, оставляя лишь дрожащие пушистые ресницы. Так мило. Как будто Хидэ - неземное создание... создание, совращенное обычными прикосновениями.
- Все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо,- всё так же тихо. Йошики улыбался, но, знаете, как-то... Невинно, по-детски что ли. Просто смотреть на чуть смущающегося Хидэ было немного необычно. Наклонившись, драммер лёг на кровать и лукаво взглянул на Паука:
- Если хочешь, я могу тебе помочь.
- Садюга, ты специально ведь... - надул щеки Хидэ, поворачиваясь к драммеру лицом и заглядывая в обнаглевшие глаза.- Знал же я, что нельзя было снимать простыню.
Матсумото злился и боялся. Злился на себя за плотское желание и слабое до ласк тело, злился на Хаяши, расчетливого извращенца, злился на весь мир за то, что умудрился так заболеть. А боялся... боялся близости с драммером. В активе в своем состоянии он удержаться долго не сможет. И рыжеволосому лидеру придется либо поступать как в 93-м, либо... перенимать на себя инициативу. Но этого гитарист уж точно не допустит… Наверное.
- Ты смотри, моё же дело предложить...- совершенно беззаботно покачал головой Хаяши. Конечно же, он не был уверен, что такой эффект будет достигнут. Но думал об этом, несомненно. Почему бы, собственно, и нет?
- Но, если ты не хочешь...- Йошики со слегка скучающим видом поднялся и сел.- То заворачивайся. Будешь спать ближайшие двое суток.
- Подожди!.. - тонкие пальцы схватили драммера за запястье и потянули назад. А еще через несколько мгновений рыжеволосого обняли крепкие руки, а в губы уткнулся носик Матсумото.
- Я не смогу один...- тихий шепотом и румянец на щеках. Хидэ стыдно, стыдно за свое возбуждение, за поведение, за то, что приходится просить. Но знакомое тепло внутри растет, будто специально, ворочается клубком в низу живота, извивается и подстегивает.
- Помоги мне.
- Тсс...- тёплая ладонь погладила розовые волосы, как бы говоря, что всё нормально. Дескать, переживать не стоит.
- Только сначала...- Йошики неожиданно для себя и сам чуть покраснел.- Я совсем не знаю твоё тело.
- Мочка уха, губы, шея, ключицы, позвоночник, бедра, колени, - неожиданно для себя выпалил Матсумото, заглядывая в глаза рыжику. Потом до лид-гитариста дошло, что он перечислил свои слабые места, и музыкант тут же отвел глаза, прячась за яркой челкой. Так стыдно... будто его уличили в подглядывании за девчонками на уроке физкультуры.
- Хммм...- задумчиво протянул драммер, рассматривая Хидэ. Не слабый запас, абсолютно не слабый. И даже более того - простор для творчества был чуть ли не безграничным.
Затем рыжик почесал свою макушку и, так сказать, выработав план действий, погладил бедро гитариста, присматриваясь и выбирая, как правильнее сделать.
- Ты только не молчи. Я хочу знать всё, что ты ощущаешь... Чтобы действовать правильно.
Ах, как всё-таки дела оборачивались! Хаяши казалось, что его нервы действительно проверяют на прочность.
- Хорошо... - кивнул Матсумото, расслабляясь и закрывая глаза. Пускай потом он будет мучиться, укоряя себя за то, что повелся на простые прикосновения. Но сейчас рядом с ним есть Йошики. Умелый, знающий в этом толк. И способный помочь. Это успокаивает.
- И почему ты такой красивый?
Тёплые ладони тут же забегали по бледному телу, казалось бы, в полнейшем хаосе. Ан, нет, всё было продумано: как и сказал Хидэ, ладони ласкали, пробежались по торсу, а потом переместились на бёдра. Сам Йошики откровенно смущался. Чёрт знает чего. Возможно даже, что Хидэ пришлось так... Всё-таки поставить перед фактом. Но желание ласкать его было куда выше, именно поэтому поборов лишние эмоции, рыжик наклонился к шее Паука. Сначала он просто опалял кожу дыхание, еле ощутимо трогал губами, ощущая и на этот раз действительно запоминая. Потом, чуть осмелев, коснулся чуть ощутимее, нежно целуя.
Хидэто тихо всхлипнул и зажмурился. Так горячо ему уже давно не было... аккурат с той ночи в 93-м. Похоже, что в чай все-таки было что-то подмешано. Вес кружилось на демонической карусели. Красиво...
Драммер был ласков. Будто Матсумото - красивая птица, а Хаяши - охотник, которому приказали поймать эту птичку и посадить в клетку, чтобы радовала глаз. Хидэ это прекрасно понимал... и все равно велся как ребенок, прося больше языком тела и сдавленных стонов, срывающихся с тонких губ отнюдь не поневоле.
- Еще, Йоши, пожалуйста... - тихий шепот и жалобный стон в качестве мольбы.
Эти стоны пьянили лучше вина. Тем более, если учесть тот факт, что Хаяши имел непревзойдённо крепкую голову в этих делах. Выработал с годами. А от тихих просьб Хидэ тело бросало в лёгкую дрожь, голова кружилась… И был только гитарист под ним, так беззащитно лежащий и просящий ласкать вновь и вновь. Ладони блуждали по телу, запоминая каждую чёрточку, каждую линию. Губы целовали шею, иногда прикусывая, но не оставляя ни единого пятнышка. Всё-таки Йошики помнил слова Хидэ, и… Он не был его. А, значит, испытывать судьбу ни к чему. Совсем ни к чему.
- О Господи...
Хидэ выгнулся и мелко задрожал, устремляя ошарашенный взгляд в потолок. Так классно... даже несмотря на то, что Хаяши парень, это было по-настоящему ласково. Так никто не обращался с Хидэто. Никогда.
Может, он и в самом деле настолько дорог Йошики, что тот цепляется за любую возможность побыть с ним наедине? Черт знает. Но на шее драммера красуется засос. Пускай и скрытый чуть отросшими волосами. Честно будет, если такая же метка останется и на лид-гитаристе.
- Если хочешь - поставь... но только один.
Покачав головой, драммер приложил палец к губам Хидэ, убирая собственные волосы с лица,- если я начну, то уже не смогу остановиться. Это же, как с музыкой. А трудоголизм вы из меня так и не выбили, помнится.
А тело так и манило. Так и просило, кричало о том, что нужно оставить на нём метку. А лучше, оставить себе. Даже, если владелец будет против этого. Но Йошики не поступал так, медленно перебирая нежную кожу губами.
И Матсумото лишь бессильно выгибался, постанывая и мечтая о том, чтобы эти ласки не кончались никогда. Любил ли Хаяши его, желал ли - не важно. Просто сейчас желание быть рядом со своим хрупким телом Хидэто выполнит добровольно.
Как приятно было коснуться языком мгновенно твердеющих сосков, играя с одним, а второй выкручивая тонкими пальцами. При этом второй ладонью скользнуть под бельё и пробежаться по плоти, лаская. Потом спуститься ниже, прикусывая кожу живота, щекочущими движениями пробежаться по рёбрам, опустить ладонь по внутренней стороне бедра на колено, ещё ниже, перейти на вторую ногу с теми же действиями… И, главное, всё время целовать нежную кожу, стараясь держать себя в руках.
Поцелуи, заставляющие дрожать... прикосновения, заставляющие выгибаться... ласки, заставляющие стонать. Так пошло и романтично одновременно. Так может только рыжеволосый драммер. Невероятно. Это просто невозможно.
Хидэ никогда не выгибался так. Настолько нежные ласки ему не дарила ни одна проститутка, ни одна поклонница, ни одна девушка. А перед Йошики… Хотелось взглянуть в его глаза, раздвинуть ноги как можно шире и пошло прошептать, соблазняя: «Я твой. Бери». И эти мысли страшно пугали гитариста. Не хорошо это. Он влип в опасную сеть своего давнего друга.
А Хаяши о том и не думал: он и не заметил, как увлёкся, как его по самые уши затянуло его занятие. Ему так нравилось вновь и вновь прикасаться к Хидэ, что, отвлеки его кто сейчас, он бы схватил гитариста в охапку и, как ребёнок, закричал «Мой!» Моя игрушка, никому не дам играть. Только какая же игрушка, когда гитарист живой? Вот именно, что всё было иначе. И, наверное, это «мой» имело бы более… Интимный характер.
- Розовый Паук… Мой Паук,- внезапно прошептал рыжик, поднимая взгляд. Светлые глаза нездорово сверкали, зрачки расширились, точь-в-точь, как после дозы.
- Мммм, Йошики... - застонал Хидэто, стискивая тонкими пальцами простыню и зажмуриваясь почти болезненно, как-то испуганно. Его действительно удивили и напугали короткие фразы драммера. "Мой Паук"... Но Хидэ ведь не его. Он ничей. У него нет девушки, он никому не клялся в вечной и неизменной любви. Паук был свободен, как птица в небосводе. А Хаяши был ребенком, которому удалось войти в доверие глупой пташки. И теперь рыжеволосый лидер играл им, как хотел. Заставлял выгибаться и стонать. И все под прикрытием помощи в ситуации, которую сам Йошики и создал.
- Помоги мне, я хочу кончить, - лид-гитарист поднял на рыжика полный мольбы взгляд и немного раздвинул ноги. Словно приглашение.
- Ты меня извини, возможно, я не так тебя понял...- слегка смущенно произнёс рыжик, приходя в себя. Чёрт возьми, да его за столько лет вообще ничего не смущало! Даже Сакураю это никогда не удавалось! Смутившись ещё больше, он наклонил голову, пряча лицо за волосами и якобы наблюдая за собственными пальцами, бегающими по бедрам гитариста.- Просто я не совсем по этой части. Точнее... Совсем не по этой. Ну...- мысленно драммер дал себе пинка, потому как сам не понимал, что морозил.- Ну... Я, наверное, все-таки тебя не так понял.
Плевать, что он нес. Смущающийся Йошики - самое кавайное зрелище, когда-либо виденное смертными на земле.
- А о чем ты подумал?- с улыбкой выдавил Хидэто, не сводя с Хаяши темных пытливых глаз. Некоторые соображения у лид-гитариста были, но все равно. А смущенный временной заминкой Йоши был настолько сексуален, что просто очуметь.
- А ты на что конкретно намекал?- тут же нашлась Няша, делая шикарный закос под дурочку и во все бесстыжие глаза пялясь на гитариста. Вот так: вопросом на вопрос.
- Я раньше вопрос задал, - усмехнулся музыкант, приподнимаясь на локтях и рассматривая сидящего перед ним рыжика,- так что жду ответа.
А на очередное возражение, готовое сорваться с губ драммера, Хидэ отреагировал пальчиком у его губ. Ну а Хаяши, не будь дурой, тяпнул самый кончик пальца, тут же в знак извинения целуя его.
- А я младше и любопытнее. И вообще,- рыжик прищурился.- Хочешь, чтобы я тебя опять к кровати привязал?
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:04 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- А силенок хватит? - решил пойти путем провокации Матсумото, заглядывая в глаза Йошики.
- Сомневаешься?- драммер вытянулся, нависая над Хидэ.- Это даже проще, чем коньяк Томоаки чаем заменить. Только ты итак не сопротивляешься... И нихрена не ответил на мой вопрос.
- Ты на мой тоже. Мы квиты, - очаровательно улыбнулся Хидэто, проводя ладонями по груди драммера.- А коньяк Паты на чай заменить не так уж и легко.
Рыжик перехватил лапки Паука,- в следующий раз брось его в объятия Хироши, и минут 5 у тебя есть точно. Так что колись. А ещё большой факт, что басист это и сам за тебя сделает.
- Ты первый, мелочь... - не остался в долгу Матсумото, щуря озорные глаза. Такие дружеские препираловки у них были в ходу. Потреплются-потреплются, а потом опять хохочут вместе. Обормоты, что с них взять.
- Дааа?- протянул Хаяши, нагло сжав член гитариста и пару раз проведя ладонью по нему.- Кто у нас тут сейчас от стояка помрет?
- А-а-ах...- лидера Spread Beaver выгнуло дугой, а карие глаза закатились от наслаждения. Йошики играл нечестно. Это ему еще зачтется.
- Что-что?- поинтересовался Хаяши, усмехаясь и продолжая свою издевку.
- Хорошо, только не убирай руку, пожалуйста!!- взмолился музыкант, смотря в потолок широко раскрытыми глазами. Хаяши такой Хаяши. Мучает, готовый на все пойти ради достижения цели. В этом Мацумото уже успел убедиться дважды за сегодняшний день.
И Йошики не убрал, добавляя к ласкам поцелуи в шею, под ухом. Специально, лишь больше мучая - уж больно красиво Хидэ отзывался! И гитарист дрожал, выгибаясь навстречу еле ощутимым движениям умелой ладони и тихо постанывая.
- Хидэ...- тихо, кусая мочку. Кажется, еще чуть-чуть, и крышу драммера сорвет напрочь.
А у Матсумото ее снесло уже сейчас. Услышав свое имя, произнесенное со всей страстью, на которую был способен их рыжий лидер, Хидэто чуть не накрыл оргазм. А потом движения руки стали учащаться, и Паук выгнулся и вскрикнул, мелко дрожа всем телом и кончая рыжеволосому в ладонь. Перед глазами поплыли желтые круги. Хаяши двигал рукой, пока Хидэ не перестал дрожать. Потом поднял ладонь и тщательно облизал её, улыбаясь, как кошка на солнышке.
- А ты совсем не изменился.
- Й-йошики...- только и смог выдавить из себя розоволосый, тяжело дыша и ошарашенно смотря на драммера. Безумно пошлое зрелище.
- Ммм?- изумленно взглянула Няша на Паука, тут же все забывая. Хаяши положил руки ему на плечи.- Тебе снова хуже?
- Нет... просто ты так пошло пальцы облизывал... - на щеках лид-гитариста вновь появился румянец. Хидэто отвел глаза и устроился на кровати поудобнее, сворачиваясь в тугой клубок, и тихо прошептал, зажмуриваясь:
- Я ночую у тебя...
- Ам… Да не обсуждается даже,- чуть улыбнулся рыжик, заботливо укрывая Мацумото одеялом.- Тебя утром разбудить?
- Сам проснусь... - гитарист поежился под одеялом, забурчав себе под нос что-то типа "опять мерзнуть буду". И позвать к себе Йошики как обогреватель - не выход. Матсумото слишком гордый, чтобы просто так взять и сдать позицию натурала.
Йошики резко дернулся, на секунду зажмурившись, и схватился за левую руку.
- Если... Если вдруг я буду мешать тебе спать - отправь меня на чердак и запри там.
- Запру. А с рукой что? - пробурчал Хидэто в ответ, приоткрывая глаза.
- У меня едва до перелома не дошло, мышцу сводит,- Йошики закусил губу, спешно спрыгивая с кровати.- Доброй ночи!- и тут же буквально вихрем вылетел из комнаты.
- Хаяши, стой! - ломанулся следом гитарист, нагоняя и хватая драммера за плечо, - ну как же так, ты же бросаешь свои таблетки! Не вздумай!
- Ааай!- Йошики взвыл от одного лишь этого прикосновения.- Пусти. Мне нужно это!
- Йоши, ну пожалуйста! - гитарист рывком прижал рыжеволосого мужчину к стене, заставляя посмотреть себе в глаза,- потерпи немного, и это пройдет!
Хидэто смотрел с искренним отчаянием. Ну как же так-то? Хаяши ведь сказал, что лечится! Но драммер тихо скулил: ему было больно от слабых прикосновений, а тут!..
- Да не могу я бросить, отстань!
Да как же это так? Получается, Йошики врал?
- Так… Знаешь-ка что? - Хидэто, несмотря на свой маленький рост и хрупкое телосложение, взвалил матерившегося драммера себе на плечи и утащил обратно в комнату. Придавил коленом, пошарил под подушкой и в тумбочке, отыскал наручники... два характерных щелчка - и на запястьях Йошики защелкнулись браслеты. После этого руки рыжика были примотаны к изголовью кровати. Сам гитарист оглядел свою работу, оценил по достоинству и лег рядом, утыкаясь носом в шею рыжика.
И тут драммера словно черти раздирать начали: он дергался, метался, выл, стонал и даже вскрикивал, изо всех сил стараясь выпутаться и добраться до так нужных ему таблеток. Эта боль была невыносимой, без обезболивающего было слишком трудно. И Йошики понимал, что нужно потерпеть, но его действительно в самом прямом смысле ломало на части, от чего уже через минуту он начал кричать в голос, истинно бесноваться.
Видео по "изгнанию Сатаны" видели? Ну, вот что-то подобное.
- Отпусти меня!
А Хидэто не отпускал, мягко целуя подставленную шею, и еле-еле сдерживал слезы. Их драммера гнуло от банального растяжения мышц. По щеке все-таки скатилась тонкая слезинка. Маленькая вроде, а отражает огромный внутренний мир. Всю боль. Всю дружескую любовь. Все чувства к рыжему чуду. Матсумото не мог больше вытерпеть криков. Они просто выворачивали душу наизнанку. Йошики едва удерживался от резкого рывка - запястья бы не выдержали. Собственные крики душили, но кричал он и не только из-за ломки, но из-за причины, по которой он успокаивал себя всем. Обезболивающее оказалось ещё и успокоительным в одном флаконе.
- Хидэ, милый, пусти, ну пожалуйста!
Рыжику казалось, что он просто с ума от дикой боли сойдет.
- Йошики, я не могу, - тихо отозвался Матсумото, положив руку на грудь драммера и мягко поглаживая успокаивающими движениями. Сердце рыжеволосого колотилось как бешеное. А крики... Хидэто и не знал, что их рыжик так долго орать может. А главное так надрывно...
- Потерпи немного... - прошептал Паук на ухо Йоши, стараясь успокоить. А потом припал к его губам своими, ласково целуя.
"Если нужно, я наплюю на все и стану твоим наркотиком..."
Болезненно взревев, Йошики замер от поцелуя и сдался, позволяя Хидэ отвлечь себя от боли. И он сдался. Против силы. Замолк и обмяк.
А Матсумото только это и надо было. Подняв руку и взяв ладонь драммера своей, гитарист переплел пальцы и продолжил целовать. Мягко, лениво и как-то по-домашнему. Будто они с Хаяши давно уже встречаются. Так тепло, добро, ласково смотрели глаза цвета растопленного шоколада...
- Потерпи, умоляю... - тихий, почти интимный шепоток в поцелуй и легкая, приятная тяжесть на бедрах Йошики: Хидэ и раньше был легче собственной гитары, а сейчас...
- Все, я справлюсь,- выдохнул рыжик, закрывая глаза. Приступ не ушел, но стало чуть легче именно от ласк. Как будто успокаивали. Он все еще дергался, но спокойнее. Подаваясь на ласки.
- Вот умничка... - с легкой улыбкой протянул лид-гитарист, убирая мешающиеся розовые пряди, и вновь мягко поцеловал губы рыжика, обводя контур языком. Целовался Хидэ необыкновенно. Вроде и пошло, с намеками на насилие, а вроде и романтично. Но обязательно затягивающе, с языком. По-взрослому. И рыжик таял, абсолютно невольно отзываясь и отвечая на ласки. Как будто ему это и нужно было. Как будто в этом было дело.
Но ему и так было горячо. А теперь еще жарче. Свободная рука музыканта аккуратно опустилась вниз по телу, лаская нежную кожу, пробежалась по плоскому животу, заползла под футболку, легонько щекоча. Хидэ ни на минуту не переставал целовать драммера. И потом музыкант слегка надавил на пах рыжего согруппника коленом и прошептал в поцелуй, почти томно:
- Ты хочешь меня?
- Очень...- тихо и сдавленно. Глаза, с расширенными до предела зрачками, смотрели на Хидэ, не мигая. Йошики шумно и сбивчиво дышал. Одно возбуждение напрочь перекрыло другое.
- Но ты же... Не надо.
- Если хочешь, я могу попробовать... как тот парень летом... - Хидэ отвел глаза и занавесился челкой. Отсасывать ему еще не приходилось, но если Хаяши даст добро на удовлетворение его плотских желаний, придется как-то выкручиваться.
- Не надо...- тихо, хрипло. Йошики успокоился, укладываясь нормально.- Лучше сон. Все сейчас пройдет.
- Как знаешь... - пожал плечами Хидэто, ложась рядом. Потом подумал, подумал, плюнул на моральные предрассудки и положил розоволосую голову на грудь о драммера, закрывая карие глаза. Может, так и вправду будет лучше. Йошики виднее.
Драммер лишь болезненно закусил губу, тяжело вздыхая. Боль еще давила, а Хидэ.. Было неудобно. По меньшей мере.
- Я не хочу Хидэ. Я не хочу вынуждать тебя.
- Да ты и не вынуждаешь. Когда мне было плохо - ты помог. Всего лишь отдаю долг...- Матсумото слабо улыбнулся и погладил Хаяши по животу. Такой беззащитный, не способный сдержаться... хотелось помочь ему. Любыми методами. Лишь бы их рыжая Няша перестала сидеть на всякого рода «лекарствах». Хидэ был готов ровным счетом на все, чтобы драммер жил. Даже, если придется занять место героина или какого-то еще наркотика.
- Если станет невмоготу - скажи.
- Оно и не скоро пройдет окончательно.
Дернув руками - лежать было не удобно - и поморгав глазами, Йошики вытянулся и тяжело вздохнул.
- Прости, что тебе приходится видеть меня... Таким. И проходить через все это. Приступы случаются все чаще.
- Все мы люди... - протицировал Хидэто, улыбаясь и слушая ритм сердца их драммера. Относительно спокойный, мерный... убаюкивающий. Паук зевнул и завозился, устраиваясь под боком у Хаяши поудобнее и уткнулся носом ему в грудь, прошептав:
- Я тебя не буду отвязывать... убежишь еще ночью...
- Лучше вообще не отвязывай. Умру быстрее - и все закончится.
И, главное, говорил рыжик это так - словно сейчас так и случится.
- Я тебя сейчас укушу. Даже думать про такое забудь.
А на душе - тоска. Будто Йошики уже откинулся. Ведь рыжик так тосковал – смотреть страшно. Страшно и больно. И практически это не поддаётся лечению. Это обидно до жути. Им всего лишь недавно исполнилось тридцать. Самая жизнь. А тут такое... Матсумото вздохнул и прикрыл рот драммера ладошкой: помолчи. И без тебя тяжело. А Хаяши... Хаяши вздохнул и поцеловал ладонь на губах, как бы говоря "Прости. Просто у меня не осталось сил". Но все-таки в душе теплилась мысль: а кто сказал, что это конец? Нужно... Просто переждать. Возможно, это новое начало - как знать?
В конце концов, жизнь - абсолютно непредсказуемая штука. Точно можно сказать одно: Хидэто не бросит Йошики никогда. Лежа рядом с рыжеволосым и слушая ритм его сердца, он осознал это окончательно.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:07 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
The Final Countdown.

- И, пожалуйста, сегодня давайте забудем обиды и все недомолвки. Пата, Хис, Тоши, Хидэ. Вы меня слышите?- наставительно и тихо произнёс драммер перед самым концертом, сидя в гримёрке.- Это ведь наш последний концерт. Так пусть все те зрители, что сейчас ждут нас, запомнят этот концерт навсегда. Он должен быть лучше, чем все предыдущие, хотя он и последний.
Слёз не сдерживал никто: ни музыканты, ни фанаты. Все они были свидетелями исторического события. На их глазах, при них, здесь, в Токио Доме, X Japan давали свой последний концерт. В последний раз они выступали вместе, дурачились, не смотря на трагичность. Всё это было в последний раз.
Чем ближе был конец, тем всё выглядело трагичнее. Иногда казалось, что сейчас кто-нибудь громко крикнет «Да сколько можно притворяться? Я не могу так!», но никто этого не делал. Все играли свои роли, как и должны были.
Исполняя своё соло, Йошики казалось, что, ещё минута, и он просто отдаст Богу душу. От злобы, обиды, безысходности и бессилья. И даже тут, как в насмешку, Бог послал ему Тоши с этими вечными строками Forever Love. «У любви не бывает прошедшего времени»,- пронеслось тогда в рыжеволосой голове, пока он шёл до Кавая, краем глаза заметив слёзы на лице Хидэ. Даже он опустил руки.
Весь концерт музыканты старались не смотреть друг на друга. Йошики помнил их с Хидэ уговор собраться вновь в 2000-м. А сейчас ему хотелось подойти к гитаристу и с отчаянием спросить лишь одну вещь: «Как мы сможем? Разве X может существовать без своего голоса? Без Тоши? Это ведь уже вовсе не X будет!»
Когда Тоши вновь взял слова, они с Йошики пошли навстречу друг другу, обнялись, Тайшо взял слово. Его голос дрожал, ему всё время казалось, что сейчас и воздух в лёгких закончится. Что вот именно сейчас Хидэ сорвётся и убьёт Тоши. На глазах у всех. Но он мужественно удержал себя до конца. Держал себя в руках.
В последний раз Хаяши сел за Кавай, чтобы исполнить Endless Rain. Сначала Тоши сидел рядом с ним, потом обошёл одногруппников, словно прося прощения. Хидэ… Хидэ пытался улыбаться, но было ясно, что слишком много боли, слишком сложно простить. Все подпевали вокалисту, все лили горькие слёзы.
Как назвать то, что творилось в душе у музыкантов? Страх? Боль? Отчаяние? Сказать очень трудно, ведь слова, которое способно описать ту душевную муку, которая пожирала участников X Japan изнутри, не было придумано. Один лишь Матсумото знал, что грызет его, сжигает дотла, заставляя выть. Бессилие. Полнейшее отсутствие контроля над ситуацией, ощущение душевных мук всех присутствующих, собственные горячие слезы на бледных щеках.
Хидэ пел. Без микрофона, еле слышно он повторял за Дэямой слова песни, которая символизировала уход легендарной группы со сцены. Просто по привычке, будто пытаясь успокоить тот огонь, который безжалостно уничтожал его душу.
Когда песня закончилась, и зрители не сумели сдержать слез, гитарист подошел к Хаяши и крепко обнял его за плечи. Прикусил губу, удерживая рыдания и тихо прошептал, заглядывая в серо-голубые глаза:
- Вот и все...
Потом встал рядом с Дэямой, положив руку ему на плечо, и подозвал всех на поклон. Хидэ работал на публику - нечего травить бедным зрителям душу. Он улыбался.
Как они добрались до гримёрной – Йошики не помнил. Но точно помнил, что по-отдельности. Не спеша, зная, что сейчас они возможно простятся навсегда. Кто знает, переплетутся ли их пути, или всё-таки это действительно полный крах группы?
Устало сев в кресло и вытянув ноги, Хаяши не сводил глаз с Хидэ. В голове всё крутились его слова «Вот и всё». И ведь действительно, всё было закончено. Теперь этих пятерых мужчин уже ничто не объединяло, ничто не держало вместе.
- Новый год сегодня…- задумчиво прошептал драммер, смотря на часы, показывающие последние часы уходящего года.- Может, оно всё и к лучшему. А в новом году каждый из нас найдёт себе более подходящее применение, я уверен.
Матсумото не слышал слов рыжеволосого драммера. Он просто сидел в самом углу, закрыв лицо руками.
Хидэто ушел самым первым - и без того истерзанные нервы не выдержали того гнета, который давил на всех присутствующих, заставляя рыдать. Подхватил гитару, прощально помахал зрителям и ушел со сцены. Ворвался в гримерку и упал на табуретку в углу, зарыдав от отчаяния и бессилия. Это был действительно конец, и никому не было так тяжело выносить его, как маленькому гитаристу.
Дэяма попытался извиниться перед всеми, виновато глядя в пол. Лучше бы не пытался. Ибо Хидэ все-таки сорвался, вскочил со стула, стрелой подлетел к вокалисту и врезал ему в нос кулаком.
- Чертов сектант, чтоб тебя в твоей секте по кругу пустили!- заорав эту фразу, соло-гитарист уже минут пятнадцать несуществующей группы схватил куртку и бросился прочь. И может ли кто-то обвинять его в своих чувствах?..
- Хидэ!
Прощание не смогло бы выйти нормальным, даже если бы они очень захотели. Даже, если бы они приложили все усилия.
- Мне жаль,- тихо сказал Хаяши бывшим согруппникам.- Жаль, что всё вышло так.
Потом схватил куртку и помчался за розоволосым гитаристом, на ходу натягивая её. С отчаянным желанием догнать, чего бы это не стоило. Долго бежать Матсумото не удалось - сил и нервов не хватило даже на десять минут. Розововолосый остановился, тяжело дыша, и закрыл лицо руками, замерев так. Из карих глаз лились горячие слезы, и сил остановить их у Хидэто не было. Порядком устав, Хаяши все-таки удалось догнать Паука, хотя это действительно дорогого стоило.
- Глупый, зачем ты так?- остановившись рядом, Йошики перевел дух, с болью смотря на друга.- Зачем ты это сделал?
- Я его ненавижу, Йо...
Матсумото убрал руки от лица и крепко обнял рыжеволосого за шею.
- Извини... я сорвался... просто не могу....
- Тише, хороший мой…- обняв гитариста, Йошики вздохнул.- Я понимаю тебя. Как никто другой. Но все будет хорошо. Ты же... Помнишь наш договор?
Матсумото кивнул, продолжая жаться к Хаяши.
- Так что все еще просто впереди.
Но сейчас драммер дал себе слово не сдаваться. И был в этом уверен. Они передохнут, наберутся сил… Найдут нового вокалиста, если Тоши так и не вернётся. X Japan будет блистать и с новым вокалистом, если понадобится!
- Пойдем домой? Праздник же... Мама и Кокки будут очень рады тебе.
- Не помешаю?...- робко отозвался гитарист, погладив рыжеволосого по спине. Он один знал, чего стоило бедному Хаяши это ледяное спокойствие.
- Конечно же нет, Хидэ, как тебе не стыдно?- печально улыбнувшись, драммер почти укоряюще легонько пихнул друга и взял за руку, выпутавшись из объятий.- Забудем обо всем хотя бы на время праздника.
- Как скажешь, мой Тайшо...- Матсумото шутливо отдал честь свободной рукой и улыбнулся.- Веди.
Новый год ещё не наступил, но на улицах гремели фейерверки, и в свете разноцветных огней шли два музыканта, два друга из потерянной группы. Оба не знали наверняка, соберутся ли они еще, но что-то подсказывало розововолосому гитаристу, что и он, и Йошики, и даже проклятый Дэяма - все они соберутся на сцене, и вновь зазвучит в этом мире группа, которую не забудут никогда.
Но это потом. Им ещё многое придётся пережить прежде, чем это всё настанет.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:08 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
1998. Конец апреля.

"Наверно, мы все-таки зря позвали моделей. Гакт их на части растерзать готов".
В голове Манабу крутились именно такие мысли. А все было на съемках того клипа. «Illuminati». Вот разве Мана виноват, что выбрали такой пошлый стиль, и пришлось звать моделей? Не виноват. Но Гакт ревновал, и ревновал жутко.
Все было слишком натурально. Мана, извивающийся под каким-то парнем, Кози, режущий себя чуть ли не на части, Юки, ласкающий девушку и мешающий ей принимать ванну крови, сам Гакт, стоит сказать, больно откровенно катался по импровизированной кровати с партнершей... Даже Ками было не узнать. Просто Бог секса. А о нем все "Мотылек". Ничего подобного!
Но Камуи все равно при каждой удобной возможности рычал на своего рыжика. То не делай, это не трогай...
А Манабу лишь холодно смотрел на него и взглядом говорил: "Не лезь - убью". И ведь убьет. А не убьет - из группы выгонит. Он может. Наконец, сцена с Маной была отснята, и Сато с чистым сердцем уселся на стул, рассматривая Юки - сейчас снималась именно его партия.
Вот за кого, а за басиста группы волноваться было не нужно. Амплуа вампира ему подходило идеально. Эта кровь на губах, идеальное закатывающиеся глаза... Это его согруппники запомнят. В будущем пригодится.
- Не грызи губы,- это напутствие от Камуи сопровождалось шлепком по филейной части лидера и невинным взглядом того же певца.
- Акабе! - зашипел лидер Malice Mizer, чуть ли не рыча от гнева.- Сиди на попе ровно и не еби мне мозг. Иначе огребешь. Клянусь.
- Выйдем - поговорим?- усмехнулся певец, с крайней заинтересованностью наблюдая за Юки.
- Кози! Кирики, мать твою!- донесся голос того же басиста, удаляющегося с площадки. У него вышло так хорошо, что он решил отдохнуть.- Оглох? К тебе пришли. Топай встречать.
- Неужели Кози завел, наконец, девушку?- поинтересовался Сатору у Маны.
- Если это так, то ты тем более меня не тронешь, - рассмеялся Сато, поглядывая на Кози. Тот тут же удрал к выходу, а потом появился, таща за руку человека. Мужчину.
- Мать честная!- тут же закряхтел басист группы. Да, нежданчик. Хотя, какой там "мужчина"? Лучше даже сказать "юноша" с весьма приятной внешностью.
- Нет, не судьба: на нас смотря, нашел парня,- фыркнув, Камуи помахал рукой Ками и уставился в монитор. Кажется, драммер увлёкся общением с моделями.
Манабу еле заметно усмехнулся, рассматривая незнакомого парня. Темные волосы, правильные, практически идеальные черты лица. И глаза. Абсолютно спокойные и совсем чуть-чуть холодные. Настоящий аристократ. Мана склонил голову набок и знаком поманил Кози к себе.
- Ты решил по нашему с Гактом образу и подобию парня себе найти?
- Да будет тебе, Мана-сама, у меня другой объект любви, - Кирики выразительно посмотрел на Манабу.- Это мой знакомый. Масаки Харуна.
- Вокалист распавшихся "Pride of Mind"?- залепив ритмеру затрещину, Сатору насмешливо оглядел юношу, затем Манабу... И что-то тихо шепнул любовнику. То, что слышал он один:
- Так пристально его не разглядывай. Это всем видно.
Масаки быстро со всеми перезнакомился. Он оказался милым и вежливым. Даже чересчур. «Как кость в горле». А вот Камуи он с самого начала не понравился. И ясно, почему. Зато через пару минут общения с юношей, Юки выдал Лидеру провокационное заявление. Разумеется, пока Сатору не слышал - его черед со съёмками пришел.
- Мана-сама,- шепнул Кикузава и сделал паузу. Для того чтобы пристально разглядеть разврат, творящийся рядом с Сатору, а потом вновь оглядеть взглядом чуть смущающегося Харуну. Тот старался молчать, лишь скромно улыбаясь. Но всё равно ребята активно раскручивали его на «а потрепаться?»- Мана-сама, кажется, Кирики привел к нам того, кто заставит работать нашего певца.
- С чего ты это взял? - поинтересовался удивленный Мана.- Его даже я заставить работать не могу, что уж тогда…
И все же, Ману что-то смущало. Сато напрягся: похолодел взгляд. Потом дошло. Чей-то взгляд в спину. Почти резко обернувшись, Мана посмотрел назад... и встретился взглядом с Масаки.
Харуна увлеченно беседовал с Ками. А тот, кажется, и не сопротивлялся вовсе. Кажется, Кирики знал, зачем звал певца.
- Милый друг, ревность с мужчиной творит настоящие чудеса,- и многозначащий взгляд в сторону Харуны.- Улавливаешь?
- Предлагаешь мне пофлиртовать с Масаки?
- А ты попробуй не как с красивым юношей, а как с весьма умелым певцом,- басист как будто бы невзначай указал на монитор.- А твою сцену с парнем я бы переснял. Халтура. Даже мерзко на вас обоих было смотреть.
- Переснять... с кем, Юки?
- А ты подумай своей хорошенькой головой,- музыкант открыто усмехнулся.- А возразить Сатору будет нечего.
- С Харуной? Да он меня убьёт!
- Тише, умоляю, услышит!- зашипел Кикузава.- Ничего с тобой никто не сделает. Твое дело согласиться, я сам все устрою. И Сатору мы с Кирики берём на себя. Слушай, тебе нужен вокалист, умеющий впахивать, а не пальцы загибать?
- Ну, хорошо...- Мана вздохнул и еле заметно улыбнулся.- Твори, дорогой Юки.
- Тогда готовься, порно актриса,- ухмыльнувшись, Кикузава обернулся к юному певцу.- Масаки, знаешь, что правильный грим творит с человеком? Нет? Пойдём, покажу.
Пока басист утащил Харуну готовиться, на площадке Камуи едва не был задушен. Кем? Камимурой. Заигрались, ничего не скажешь. Эти двое прилипли к стенду с цепями. Два извращенца. Манабу же тихо вздохнул и поправил волосы.
Через полчаса Харуну было не узнать. Юки не соврал, начав парить его за грим. Кончики волос осветлили до русых, сами волосы сделали на пару тонов светлее. Вопреки ожиданиям, юноша вовсе не был обнаженным. Видели когда-нибудь актеров, скажем, в цирке, в одежде телесного цвета? Вот, что-то такое, только гораздо тоньше, и скрывало нижнюю часть тела юноши. Будто родная кожа. Плечи его покрыли мелкими цветными рисунками... Даже на лицо юноше нанесли плотный слой грима, преображающий его лицо до неузнаваемости. Ну и, куда без этого, на тонкой аристократичной шее красовался черный ошейник с цепью. В общем, от аристократа осталась шлюха из местного борделя. Хорошего такого борделя.
- Вверяю,- хихикнул басист, вручая Мане цепь.
Манабу замотал головой, от удивления аж заговорив вслух:
- Доведи его сам, я тебя умоляю.
Еще бы: такую шлюху вести собственноручно, да еще и в присутствии Гакта, Мана не рискнул бы даже за мировую известность. Чревато.
- Давай, девчонка, решился же,- гитаристу насильно вручили цепь и чуть пинка не отвесили.
Манабу и Масаки имели чуть ли не одно выражение лица. Видимо, Юки пришлось попотеть, чтобы уговорить певца на эту авантюру. А Камуи... Камуи в это время изливал душу Кози на тему неумелых партнерш.
- От бедра, девочки!- скомандовал басист.
- Черт с клыками,- не удержался от комментария Харуна.
- Ох, я припомню тебе это, Юки, - рыкнул лид-гитарист, отпуская цепь и впихивая ее в руку новоявленной бляди.- Сам дойдешь.
- Идем, Мана-сан. Ваш басист сегодня в ударе.
Произнеся это, певец слегка улыбнулся. Улыбнулся спокойно, но улыбка его легко прошла через грим, приятно преображая его лицо.
- Извини, что так вырядили. Он загорелся идеей заставить нашего вокалиста пахать, - хмыкнул Мана.- Пойдем уж.
- А я-то думаю, к чему такая конспирация,- пропустив гитариста вперед, Харуна прошел за ним к месту съёмки.
- Мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится?- поинтересовался Камуи, наблюдая за парочкой в монитор.
- Гакто-сан, ты просил абрикосы. Так вот ешь и не задавай глупые вопросы,- попросил Кикузава, показывая актёрам большой палец.
- Переснимают сцену Маны, - усмехнулся Кози.
Манабу усмехнулся, глядя в камеру, и прикрыл глаза.
- Просто сделаем это с чувством и с минимального количества попыток,- подытожил Масаки, нависая над лежащим под ним Лидером Малисов и ожидая команды.
Сначала была короткая репетиция. Но этого хватило: Камуи пришлось удерживать ритмеру и басисту, прижимая руки певца к его креслу. Иначе рисковали выпустить. А что? Надо ребенку чувство прекрасного прививать?
- А у тебя неплохо выходит, - заметил Манабу за пару секунд до того, как включилась камера. Да уж... надо было видеть лицо Камуи, когда Мана изогнулся гибким луком под Харуной, прикрыв глаза и еле заметно шевеля губами, как при стонах. Зрелище слишком пошлое, чтобы адекватно на это реагировать.
В вальсе ведут барышни. Здесь было так же: юный певец полностью подчинялся малейшим намекам со стороны своей госпожи. Кажется, они увлеклись. Даже слишком. Но тем реалистичнее и живее выглядело со стороны. Именно то, что нужно было по плану. Казалось, стоит камере выключиться, как на площадке начнется куда более жаркое зрелище, нежели наблюдали зрители в эти минуты. И Мана, и Масаки явно отдавались этой игре полностью, раскрываясь друг перед другом. Но при этом Сато умудрялся оставаться все той же Снежной Королевой, а Харуна - послушным рабом.
Сцену отсняли с самого первого раза. Все было просто идеально, лучше и придумать невозможно. Мана легко толкнул певца в грудь и приподнялся, посмотрев в его расширенные зрачки.
- Молодец, хвалю.
- Рад, если смог помочь,- облегченно выдохнув, Харуна опустился на пол и попытался снять с шеи ошейник. Атмосфера была горячей. Даже слишком.
- Иди сюда, - прохладные руки быстро провели по шее певца, поднимая мешающие волосы и перехватывая их одной рукой, вторая же быстро расстегнула ошейник.
- Все. Беги и смывай с себя это, пока Гакт не увидел и разбил тебе лицо. Кажется, он вышел из себя.
- При вас не станет,- юноша кивнул и легко улыбнулся.- Спасибо.
Когда Масаки скрылся от глаз великолепной пятерки, повисла тишина. А нарушили её аплодисменты. Чьи? Не поверите. Хлопал Камуи.
Мана еле заметно ухмыльнулся и отвесил Сатору насмешливый реверанс.
- Мана, это было нечто, - протянул Кози.
- Да, такого больше нигде не увидишь,- подтвердил восторженный Юки.
- Есть, что еще снимать?- поинтересовался певец, не желая терять время.
- Больше нет, - отозвался ритмер.
- Переодеваемся и по домам, - скомандовал Манабу.
Так музыканты и поступили. Переоделись, распрощались, разошлись. Мана исчез один. Просто взял гитару, накинул пальто и ушел вперед. Шел он так минут пять. Потом его догнал Камуи.
- Топаешь не в ту сторону: мальчишку завербовала наша троица. Кажется, он понравился Камимуре.
На удивление, Сатору был спокоен. Или же просто решил добраться до дома?
- И что? - Мана усмехнулся.
- Я все видел.
- Что конкретно ты видел? - Манабу склонил голову набок.
- Ладно, не коси под дурочку,- недовольно.- Шевели ногами. Холодно.
- Хорошо.
До дома молчали. Мана шел быстро, рассекая воду в лужах: на своей платформе он где угодно мог ходить. Лишь придя домой, Сато заговорил.
- Помоги расшнуровать корсет.
- Легко.
Акабе привычно взялся за шнурки, расшнуровал узелки... И принялся затягивать корсет туже. Мана хрипло вскрикнул и дернулся вперед.
- Что ты творишь?!
А певец не останавливался, хотя тянуть было до безумия трудно.
Сато задрожал от испуга. Дышать становилось все труднее, грудную клетку слишком сильно перетягивало. Перед глазами потемнело. Промучившись еще секунд 30, гитарист оперся рукой о стену. Сознание банально уплывало, Мана цеплялся за него усилием воли.
Именно тогда Гакт выпустил шнурки из рук, грубо схватил Ману за длинные светлые волосы и потянул на себя.
- Иди и приведи себя в порядок. Смотреть тошно.
И отпустил гитариста, как ни в чем не бывало, прошел в гостиную.
Мана осел на пол, пытаясь отдышаться. В голове царил хаос. Однако гитарист встал и поднялся в ванную, приводя себя в порядок, умываясь и снимая это чертово платье.
Проверив список дел на будущий день, Сатору поднялся в спальню, чтобы раздеться. Тихо-тихо.
После ванной Манабу тоже направился туда же - за джинсами и футболкой.
- Я слежу за тобой,- оповестил певец и прошел в освободившуюся ванную.
- Да ладно?
Казалось, в душе певца бушевала настоящая буря, которая должна была обрушиться на гитариста. А ведь Мана хотел только направить дело любовнику на пользу, называется.
Вернувшись в спальню, Акабе молча подошел к шкафу и оделся. Манабу, сидящий на подоконнике, поднял голову и посмотрел на певца.
- Ты куда?
- Куда я могу пойти в домашней одежде?
- Не знаю. В любую комнату дома.
Сато пожал плечами и слез с подоконника.
- Ты меня чуть не задушил.
- Так радуйся, что не задушил,- русоволосый пожал плечами.
- Почему ты так? - Мана приблизился к любовнику.
- Перевозбудился, наблюдая за едва не начавшейся оргией.
- Гакт, не злись...
- Еще что скажешь?
- Что ты идиот, и чуть меня не задушил.
- Хочешь, чтобы правда задушил?
Певец опустился на кровать и вытянулся, обнимая себя за плечи.
- Ты ревнуешь. Напрасно, - Манабу улегся рядом.- Не строй из себя Отелло.
- А ты мечтаешь сыграть в ящик, Дездемона.
- Желай я умереть, давно бы покончил жизнь самоубийством.
Сатору выразительно и насмешливо одновременно взглянул на гитариста.
- Не пили меня взглядом.
- По тебе плеть плачет с раскаленными бубенцами на концах.
- А, то есть ты меня просто так не простишь?
- Ты лучше всех знаешь, что я ничего не делаю просто так.
- Я знаю. И все-таки... какого черта тебе надо?
- Мне нужно, чтобы ты не заглядывался на все, что находится в радиусе километра.
- Я не заглядываюсь. И идея переснять была не моя. Так что...
- Но ты согласился.
- И что?
Русоволосый пожал плечами.
- Иди ко мне.
Мана, склонив голову, придвинулся к Гакту поближе и положил голову на его грудь. Ладонь Сатору скользнула по шее рыжика и сжала её на несколько секунд.
- Не играй так.
Манабу вздрогнул и, прикрыв карие глаза, улыбнулся.
- Неужели ты убьешь меня, Акабе? Действительно, как Отелло?
- Если понадобится,- Камуи кивнул.
- Жестоко...- прошептал Сато, склонив голову набок.
- Не будешь заглядываться, на кого попало, Солнышко.
- Не будешь со мной - не будешь ни с кем? - усмехнулся Манабу.
- А почему нет?- певец улыбнулся, обнимая Сато за плечо.- Я ведь от ревности и ослепнуть могу.
- Это эгоистично. Не такому я тебя учил.
- Мальчик быстро выучился. Всему и сразу,- и тише.- Я действительно был готов прикончить вас обоих прямо там.
- Ревнивец. Ты действительно чуть не удушил меня.
- А он тебе понравился.
- Симпатичный, но не более.
- Не ври.
- Не вру.
Певец пожал плечами,- прости. Но ничего не могу с собой поделать.
- Ладно уж. Будем считать, что те съемки были своеобразной изменой, - усмехнулся Манабу.- Давай спать?
- Измену нужно отрабатывать, мой хороший.
- Ну... вперед.
- Так не я, помнится, до таких выходок докатился.
Тем не менее, Ману подняли и усадили на бёдра певца. Сато томно улыбнулся и поерзал.
- Я люблю тебя одного... а вот трахаться можно с кем угодно, не так ли?
- Помнится, за прошлую неделю ты четыре раза обшарил все мои вещи на наличие визиток.
- И что? - Мана покачал головой.
- Ты мне твою же логику запретил осуществлять. Так что... Ничего и тебе нельзя,- блондин с усмешкой пожал плечами.- Моя Королева, разве тебе мало меня?
- Более чем достаточно. Но это же только клип.
- Именно поэтому тебя окружали парни.
- О, Боже, Гакт, не растягивай это на весь день.
- Да? А как я должен реагировать?
Нахмурившись, Камуи положил ладони на талию гитариста и заставил его наклониться к себе.
- Кажется, я предупреждал, что не буду терпеть подобного?
- Господи, хочешь - трахни меня, изнасилуй, выеби, как блядь. Просто не растягивай.
Манабу нетерпеливо дернул бедрами.
- Вот именно поэтому я не даю тебе того, что ты просишь,- чуть насмешливо. Рыжика погладили по волосам.- Мой ненасытный.
- И удивляешься, почему я по другим шляюсь.
- Даже не думай, блядь,- Сатору привстал на локтях.- С утра просто встать не сможешь.
- Да ладно тебе, - усмехнулся Мана.
- Хочешь проверить?
- Любопытство меня погубит.
- Я это давно заметил,- певец принялся медленно стягивать с любовника одежду.- Очень любишь проблемы.
- Ну и что? - рассмеялся Мана.- Люблю.
- Сдать бы тебя на панель. Да только, мне ты куда нужнее,- рыжика поманили вниз.
Манабу с легкой улыбкой наклонился. Камуи обхватил его рукой за талию и прижал к себе, вставая с кровати.
- Помоги мне снять халат.
Гитариста ведь раздели. Очередь певца. Мана тут же принялся раздевать любовника, стягивая с него халат. Сатору еле удержал Сато. Такой прыткий, ловкий... В конце концов, Ману прижали к ближайшей стене, держа на весу.
- Если ты хочешь чего-то - то скажи. Может, я бы не отказался записать на камеру твой секс с каким-нибудь подобным мальчишкой?
- Запиши лучше мой секс с тобой, - рассмеялся Манабу, прикрывая глаза и обнимая Гакта за шею.
- Его и без записи можно повторять хоть несколько раз за день. Разумеется, если моя красавица не будет упрямиться.
Чуть отстранившись, Акабе коснулся губ Маны своими, втягивая милого гитариста в поцелуй. Поцелуй, полный настоящей любви. Такой же, какими были они сами: любви пылкой, страстной, юной, чистой и искренней.
- О, Гакт... - томно простонал Манабу, погладив вокалиста по щеке и отвечая на поцелуй. Тела прижимались невероятно тесно.
Ещё бы. Можно даже сказать, непозволительно близко. Но ведь они Малисы. Обхватив гитариста за талию поудобнее, второй рукой Гакт развёл его ноги в стороны и приподнял одну, удерживая под коленом.
- Ну, готов?- насмешливо сквозь поцелуй.
- Готов, - отозвался Мана, разводя ноги пошире и улыбаясь.- Оттрахай меня посильнее.
- Моя порочная дрянь,- восторженный стон в губы Сато. Прижав его бедрами к стене, Камуи плавно вошел в любовника, вновь целуя своего рыжика. У него был еще фетиш: стоны любовника. Стоны, заводящие до нереального состояния.
- А-а-ах... - тихо застонал гитарист, подаваясь бедрами навстречу. И зажмурился, прикусывая губы. Секс с Камуи - это фантастика. Вроде известна каждая клеточка тела партнера...а все равно не знаешь, что предпринять.
Но, главное, что при желании, Сатору действительно мог выебать любовника без зазрения совести. Но обычно он старался бывать помягче. Чуть мягче, чем поступают насильники.
Так было и в этот раз. Несколько плавных, как бы изучающих толчков, и в путь вступает тяжёлая артиллерия. А это жёсткие быстрые движения, засосы на шее, плечах, даже подбородке, яростные или же безумно нежные поцелуи, сбитое дыхание - одно на двоих, громкие стоны и крики Манабу и громкое, протяжное рычание Акабе. Как и должно быть.
Мана стонал, задыхался, кусал губы - и свои, и Акабе - в кровь, ерзал по стене, пытаясь насадиться глубже, молил отыметь его сильнее. И почти кричал на резких толчках, стискивая в руках темные волосы любовника.
Один начинает сходить с ума, а второй подталкивает обоих ещё дальше. Но что поделать? Малисы же.
Спустя какое-то время безумной страсти, Сатору остановился и повернул Ману лицом к стене.
- Цепляйся. Если, конечно, найдёшь, за что.
Манабу тут же уцепился руками за стену, упираясь в нее же головой.
И продолжилось. Можно подумать, Манабу - обои, отошедшие от стены, а Сатору должен приклеить. Чем больше Мана просил, тем "ласки" становились грубее и резче. И что они в этом находят? Наверное, себя.
Долго Манабу не продержался. Гитариста затрясло, он закричал и вжался в стену, кончая. Камуи сорвался немногим позже, чуть с ума не сходя от пульсации вокруг плоти.
- Люблю тебя. Милый, хороший мой,- хрипло.
- Гакт...- хрипло простонал Манабу, - Гакт, поклянись мне, что не оставишь меня одного. Поклянись!
- Какие ты глупости после оргазма говоришь,- тяжело выдохнув, певец уперся лбом в плечо любовника.- Клянусь. Всем собой.
- Я верю...- Манабу прикрыл глаза и расслабился.- Верю.
- А даже, если и, то вокруг тебя всегда будет море обожателей,- усмехнувшись, Сатору отпустил любовника и вернулся на кровать.
Манабу рухнул рядом, вздохнув.
- Мне нужен только ты.
- Я люблю тебя, Солнышко,- гитариста нежно обняли и прижали к теплому телу.- Спи. И не бойся. Поверь: тебя можно полюбить лишь однажды. Но на всю жизнь.
- Дай Бог, чтобы ты не врал...
Манабу закрыл глаза и улыбнулся, прижавшись к драммеру.
- Ты будешь спать, болтология?
- Буду.
И Сато замолк.
- Во сколько встаем?- привстав, Сатору нащупал одеяло и укрыл их.
- Как проснемся.
Заснули оба очень быстро. Прижавшись друг к другу. Любовники. Малисы же.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:08 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Первые несколько дней мая.

Первое утро последнего месяца весны выдалось для Йошики не в меру странным. И так едва-едва уснув ночью – его продолжала мучить бессонница, хотя о чём речь, она всегда была с ним - драммер проснулся в 7-м часу утра от странного чувства духоты. Ему было жарко, душно, даже в горле пересохло. Но на удивление больной позвоночник подозрительно притих. Для начала музыкант поднялся с кровати, подошёл к окну и широко распахнул его. Почему-то, прохладный утренний весенний воздух показался ему жарким, сухим и до одури удушливым. Именно, что удушливым.
Накинув на тело халат, Йошики спешно выскочил из спальни, слетел вниз по лестнице и вбежал в кухню. Пока он наливал себе воду, его впервые за полгода посетило чувство страха. В общем-то, беспричинного и не контролируемого страха. Такое же, как в тот момент, когда он в последний раз обнимал Тоши на концерте. Стихийное, неизбежное и безысходное чувство…
- Что за чёрт?
Дрожащими руками он поднёс к губам стакан с водой и сделал несколько почти судорожным глотков. Отставив стакан, рыжеволосый сел на стул и положил руки на стол, устроив на них голову. Дыхание и сознание что-то усиленно удерживало от нормального функционирования. Сам он был готов в следующее мгновение просто потерять сознание. А в голове усиленно звучало «Art of Life». Что происходило?!
Музыка всё равно никуда не отступала. Лишь она звучала в голове бывшего лидера легендарной группы всё громче.
- Почему ты бросил меня, Тоши? Почему?!
Неожиданно для себя, музыкант разрыдался. Как раньше, когда был очаровательной принцессой из X Japan. В голове лишь вертелось это чёртовое «почему?». И это было действительно непонятно. Но ещё ужаснее было то, что Йошики просто испугался спросить об этом лично. Испугался удержать свою любовь рядом. Удержать Тоши от женитьбы. Он не смог. Он соврал Хидэ, будто бы поговорил с певцом, как собирался. Ведь при каждой попытке поговорить драммер сдавался. И за это сейчас расплачивался.
Когда внезапный приступ отступил, Хаяши поднялся наверх, привёл себя в порядок, переоделся и отправился в студию. Сон бы уже всё равно не желал приходить.
Но, увы, это были не все приключения драммера за тот день.
Ближе к вечеру, когда драммер ехал домой, ему позвонили из студии. Молоденькая ассистентка коротко сообщила, что звонок из Японии. Почему-то музыкант сразу вспомнил про Хидэ. Они созванивались в последний раз за неделю до этого. Всё было хорошо, Йошики даже пообещал приехать в июне в Японию, чтобы встретиться с другом. Но почему он вспомнил Паука?
- Я слушаю.
- Йошики…
Дрожащий перепуганный голос. Хироши. Звонил Хироши Мацумото. Сердце драммера пропустило удар. Неужели что-то случилось?
- Йошики, пожалуйста, приезжай. Хидэ… Он умер.
Музыкант выронил телефон из рук. Нет, как же так? Хидэ и вдруг… Это шутка? Взяв себя в руки, рыжеволосый поднял телефон, нервно усмехнулся и передёрнул плечами.
- Он опять взялся за свои шутки? Передай братцу, что я оценил.
- Нет, Йоши, ты не понял,- по голосу, младший Мацумото и правда плакал.- Мне только что позвонили из больницы. Его не смогли спасти. Приезжай, умоляю.
В голове Хаяши всё перепуталось. Каким-то шестым чувством он позвонил в студию и попросил заказать себе билет на утро. Пусть все думают, что он приедет вечером, а сам… Сам позвонил знакомому из аэропорта. Конкорд. Они летают гораздо быстрее обычных самолётов, можно будет поговорить с Хироши, всё выяснить… И оставить это тайной.
Все время от студии, до аэропорта, перелет и дорогу до дома Хироши Йошики просто старался ни о чем не думать. "Йошики, Хидэ... Он... Он умер. Я нашёл его в доме. Он был уже без сознания. Но как? Меня не было... Всего час!"
Хидэ умер. Эта мысль не давала покоя. Быть этого просто не могло. Хироши просто... Или сам Хидэ решил всех так не смешно разыграть? Что за черт? Как он мог умереть?!
- Боже, дай мне сил...
Эти часы казались пыткой. Может, ему послышалось? Плохая связь? Шутка? Ошибка? "Должно быть, он хотел размять спину."
Драммер уже несколько месяцев несуществующей группы просто не знал, что и думать. Что это... Что происходило? Тоши ушел в секту, а Хидэ...
- Этого не может быть... Не верю!
Он не проронил ни единой слезинки. До того момента, пока не оказался в Токио на крыльце дома Хидэ, пока младший Мацумото не открыл ему дверь. А потом... Его едва ли не прорвало. Разве... Разве такое могло быть?!
Хироши и сам еле держался. На глазах слезы. Произошедшее стало для него шоком. Да еще и Хаяши еле слезы сдерживает. Хидэ, Хидэ, Хидэ!
- Он... его тело вернут позже. Мы все попрощаемся с ним... а потом...- Матсумото не выдержал и уткнулся носом в подушку.- Я не хочу, чтобы Хидэ кремировали! Не хочу!
- Того требуют наши традиции. Хироши, только держись.
Йошики опустился рядом с юношей и обнял его за плечи. Младший Мацумото за столько лет для него стал настоящим младшим братом.
- Но... Как, Хироши? Как так вышло? Я... Я ничего не понимаю.
- Я...я пришел домой... а там... Хидэ. Он висел, привязанный к ручке. Такой холодный... повесился... брат, Господи, зачем?! - Хироши обнял рыжика за шею и сдавленно зарыдал.- Я попытался что-то сделать, вызвал скорую... но он уже не дышал.
- Хидэ...- Йошики зажмурился, обнимая младшего Мацумото. Но почему? Они ведь решили вернуться к делу с поисками вокалиста. В 2000-м Х должен был вернуться на сцену, у него должен быть тур с его ребятами до конца года...- Я просто... Не верю. Хидэ же не мог. Зачем ему было это делать?
- Он... он... Он был смертельно пьян, похоже... спину хотел размять... К тому же, завтра концерт,- Хироши протёр глаза.- Там была сцена с повешением. Хотел потренироваться… Господи...за что мне это?!
- Сколько я гонял их, чтобы вешалкой не пользовались... Я угадал? Это была вешалка?
Хироши кивнул, вытерев слезы.
- На полотенце...
Хаяши не смог ничего ответить. Он сцепил зубы и зарыдал, все-таки не сдержавшись. Это... Было ударом. И, поверьте, для него ничем не меньшим, нежели для Хироши. Как Хидэ мог покончить с собой? Как вообще мог умереть? Это была нелепая шутка, идиотский розыгрыш, Мацумото не в первый раз всех пугал…
Пришла очередь Матсумото успокаивать драммера. Но и его надолго не хватило: Хаяши устроили на диване.
- Я сообщил остальным...
- Похороны... Назначили?
- Да... Пятого.
- Просто... Нелепость какая-то...- тяжело вздохнув, Хаяши протер глаза ладонями.- Я... Даже увидев его мертвым не смогу поверить, что он мертв. Этого... Просто быть не может.
- А какого мне-то, Хаяши? Как думаешь? - Хироши вздохнул.- Я не хочу сжигать его тело. Не хочу.
- Люди не поймут. Черт, что только будет...- вздохнув, Йошики погладил Хироши по плечу.- Я хочу его увидеть. Он... В морге?
- Увидишь еще... тело отдадут завтра утром...- прошептал Хироши.
- Я должен сделать это сейчас,- абсолютно серьезно заявил Йошики.- Скажи адрес.
- Не сейчас... Они...вскрытие делают. Завтра вместе съездим...- покачал головой Матсумото-младший.
- Мацумото, не проверяй мои нервы на прочность. Это не лучшая идея,- Хаяши покачал головой.
- Мне точно так же говорил Сакурай. И Томоаки. И Сугихара. Переживу.
Йошики не ответил. Он просто соскочил со своего места и вылетел в коридор. Что происходило? Страшный сон? Он должен был увидеть Хидэ прямо сейчас! Убедиться в том, что это идиотский розыгрыш. Ведь… На «похоронах» бы собралась вся группа. Тоши… Наверняка бы пришёл. А это был бы повод быстро вернуть его обратно в группу, верно?
- Йошики, стой!
Хироши вылетел в коридор.
- Ладно, поехали. Только пообещай успокоиться.
Рыжеволосый замер и кивнул. В городе был не один морг, а спрашивать у первого попавшегося было опрометчиво.
- Отведи меня к нему, Хироши.
- Как скажешь.
***
По дороге Йошики невольно вспомнил первый день, когда они с Хидэ познакомились. Тогда в студии в восемьдесят седьмом. Белокурый вихрь. Их розовый Паук. Мастер шуток. Они вместе любили дурачиться… И драммер убеждал себя, что всё это розыгрыш. Конечно же! Сейчас он увидит гитариста, а тот расскажет, что задумал.
Но Хироши действительно отвез рыжика в морг. Правда, к телу их не пустили: все было готово к вскрытию. Зато дали посмотреть на Хидэто сквозь стекло. Бледный, с закрытыми глазами, с разметавшимися розовыми волосами. Только почти голубого цвета. И мертвый. На глаза Хироши навернулись слезы.
- Хидэ! Хидэ, проснись!
Йошики и не знал, что умеет так кричать. Увидев эту жуткую картину, он будто бы потерял рассудок. Без конца стуча ладонями по стеклу, он кричал, умоляя Хидэ проснуться, до момента, пока его силой не увели от операционной и не заставили выпить успокоительного. Но это не помогало. Он продолжал кричать, не сдерживая слез. Хидэ... Он же просто спал!
Кое-как Хироши уговорил его переночевать у него. Йошики согласился. Мацумото нужна была поддержка. Так и уехали, обнявшись. Поддерживая друг друга физически и морально.
Ад. Начался настоящий Ад. Хидэ покинул мир. Покинул Йошики. Разрушил все надежды. Это вовсе не была злая шутка. Его правда больше нет. Он просто ушёл. Ушёл, даже не сказав «До встречи». Просто заснул навсегда.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:09 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Первые несколько дней мая 2.

В два часа дня третьего мая Йошики выглядел, как только что прилетевший из Америки. После их с Хироши визита в морг прошлым вечером, вдруг позвонили оттуда же с важными новостями. Мацумото долго говорил с патологоанатомом. Решено было отменить вскрытие и доставить тело гитариста для прощания с ним в Спейс Синагаву. И в утренней речи по телефону младший брат гитариста сообщил, что ещё вечером в ожидании в Синагаве собралось много людей. Среди снующих людей по аэропорту, Йошики вдруг увидел своего телохранителя Ито. После распада Х он остался с Хидэ. Хороший человек, и именно он увидел мертвого Паука одним из первых. Хаяши давно его не видел, но… Но они молчали всю дорогу. Было слишком больно. Ведь одно слово о маленьком гитаристе – и всё погибнет.
В Синагаве Йошики увидел много знакомых лиц. Ито остался у входа. Великан был подавлен, а самому Хаяши нужно было проститься с Пауком. Он видел Пату и Хиса, ночью здесь были Тоши и Тайджи. Здесь были все, кто считал Хидэ своим другом или учителем. Вспоминая ночью этот день, драммер смутно припомнил образ Хидэ, привидевшийся ему на минуту. Мацумото смеялся и звал рыжеволосого.
Йошики казалось, что он тоже уже умер. Глядя на бледного спящего Паука, рыжеволосого вдруг больно ударила правда по затылку: Хидэ уже никогда не проснется. Никогда не отчитает самого драммера, они не пойдут пить в ближайший бар... Не будет больше X Japan. Просто потому, что розовый Паук заснул вечным сном.
До самых похорон все проходило, как в тумане. Потом начали поступать сообщения о покончивших с собой молодых девушках. Йошики призывал всех держаться, но у самого на глазах стояли слезы. Разве можно было быть сильным?
Хидэ… Йошики видел его абсолютно во всём. Это казалось концом жизни. Что делать, драммер не знал и не представлял. Только боль. Сильнейшая боль заполнила его сердце.
Хаяши не задумывался о будущем. Бессонной ночью, все вспоминая Паука, он написал стихи. В будущем, далеком будущем они станут песней "Without you". Но это будет потом. А сейчас... Сейчас вдруг Йошики понял, что хочет увидеть Тайджи. Ведь они не виделись после января девяносто второго. Невольно вспомнилось, почему же все-таки на самом деле им пришлось поменять бас-гитариста. Драммер не знал, что его так потрясёт новая встреча с Саввадой. На секунду мелькнула мысль, что его жизнь сложилась бы совсем иначе, останься он тогда в Х. Исчезла вся юношеская ненависть, что возникала от ревности. Не было ничего. Только искреннее сочувствие.
***
- Эй, Хидэ!
Гитарист обернулся. К нему тут же подлетел Тайджи, вешаясь на шею. Глаза басиста сверкали, да и сам он выглядел... взбудораженным и чуть взволнованным.
- Пойдем, я таких девочек нашел...
- Тебе Томоаки мало? - рассмеялся лид-гитарист.- Он твой - бери не хочу.
- Да не в этом дело. Это... действительно девочки, Хидэ, такие хорошенькие!
Матсумото улыбнулся.
- Ох, Господи... ладно, показывай.
Саввада улыбнулся в ответ, взял гитариста за руку и потащил к отелю. Это было во время их поездки к морю. Сняли комнаты, купались, загорали... радовались жизни. А что еще нужно для счастья?
Исчезновение двух музыкантов не заметил никто. Кроме Хаяши. И то - через 15 минут.
- Я не понял, а где ещё двое? Мряф!
Не удивляйтесь: в это день Йошики позвал всех по магазинам. Разумеется, в добровольно принудительном порядке. Решил себе ребёнок ещё красивое платьице выбрать, а заодно и посмотреть, что было модно. Словом, получил зарплату – гуляй.
Блондинистая макушка высунулась из-под очередной вешалки с одеждой и оглядела сидящих на диване. Тоши и Пата. А Хидэ и Тайджи?
- Ну, мать вашу!- рыжик топнул ногой.- Где мы их опять потеряли?
- Может, Тай что-то интересное нашел? Или в бар ушли? - предложил Томоаки, потягиваясь и зевая.
- Или Тай нашел девочек, а Хидэ увязался за ним, - отозвался Тошимицу, хмыкнув.- Выбрал, Йо?
- Томоаки, какого хрена ты его не дерешь?- на Дэяму сразу скинули розовое и черное платье, украшенное дырками. Это же «мооодно».
- Окей, забираем, - Дэяма достал кошелек и удрал на кассу. Ритмер же вздохнул, прикрыл глаза и взъерошил кудрявые каштановые волосы, чуть улыбнувшись.
- Я просто его не держу. Захочет - сам придет. Я же не Тоши, чтобы наблюдать за Таем, как он за тобой.
- А что он... Он... Тоши!- драммер аж завопил.- Я не буду это носить, куда ты их поволок?!
Дэяма рассмеялся с дальнего конца магазина. Причем явно не от кассы.
- Шучу, балбес.
Томоаки чуть с дивана со смеху не упал. Опять Тошики взялись за старое.
- Я на него женское белье натяну,- пообещал Хаяши, вновь ныряя за платьем.- Мне не нравится, что они нас даже не оповестили.
- Мне тоже. Я боюсь за Хидэ... хотя, он надает по шеям, если к нему полезут, - Томоаки кивнул и задумался.- Хотя, поискать их стоило бы.
- Если ты не готов держать Тайджи, то этим я займусь,- пообещала ГРН, выискивая.
- Вперед, - с грустной улыбкой отозвался Ишидзука.
- А где Хироши?- Йошики высунул мордочку, оглядывая платье нежно-желтого цвета.
- В студии. Гитары наши осваивает, - улыбнулся ритмер. Было ясно, что к темноволосому дистрофу он неравнодушен. И, похоже, только согруппники так считали. Ведь на деле, как мы помним, всё было серьёзно уже тогда.
- Салют, девочки! - Тоши выплыл из ниоткуда.- Тай и Хидэ в гостинице, я позвонил администрации.
- Яйца им поотрывать и скормить собакам,- выбрав еще белое и красное платья, Хаяши отнес их на кассу.- По ходу, Хидэ хочет вслед за Таем выговор получить. Тоши, сбывается твоя мечта.
- Это какая из, ты не мог бы уточнить?
- Ну не дал же я тебе на гитаре играть. Изверг эдакий, микрофон подсунул!
- А, это да,- рассмеялся певец. Его действительно заставили петь. Но, кажется, он давно с этим свыкся.
- Не, без Хидэ мы никуда, - покачал головой Пата.
- Сунем тебе, Томоаки, его сложнющие партии, а Тоши пусть твои учит. Мацумото я лично сдам на панель. Эге-гей!- схватив пакеты, Хаяши выскочил из бутика. Нужно было выловить двоих "гуляк". Тоши и Пата, переглянувшись, поспешили следом, по пути шутя обо всём на свете.
В отеле Няшка сразу полетела на ресепшен, а оттуда проверять номера гитаристов. А там... здрасте-приехали. Разврат. Матсумото примотали к кровати, раздели. Глаза гитариста были завязаны темной повязкой, рот замотали еще одной повязкой. Хидэ сбито дышал. У его ног лежал Тайджи, улыбаясь и облизываясь. Судя по следам белого вещества на его губах, Матсумото только что отсосали.
Увидев, а точнее услышав, как в номер кто-то вошел, Саввада даже не пошевелился: он узнал рыжика по шагам. Совсем, как у девочки.
- Привет, Йо. Присоединишься?
Ноги драммера подкосились. Он еле удержался от падения: спасла только привычка хвататься пальцами за дверную коробку. Вот чего-чего, а этого он увидеть не ожидал. Никак не ожидал. Тайджи играл всегда честно, и...
- Я даю тебе ровно минуту на то, чтобы убраться отсюда.
- Понятно. Зайди через пол часика и выскажи все, что думаешь, - попросил Саввада. И, потеряв к драммеру всякий интерес, улегся рядом с Хидэ и ласково поцеловал его в шею, оставляя засос. Гитарист дернулся. Тай тут же что-то успокаивающе зашептал ему на ухо.
- Саввада, ты забыл, о чём мы говорили пару месяцев назад,- вцепившись в дерево крепче, Йошики, наконец, почувствовал пол под ногами. Глубоко вдохнув воздух, рыжик смог стоять сам, после чего размял кулаки.- Ты сам от него отлипнешь, или тебе помочь? Ты мои методы воспитания прекрасно знаешь.
- Йошики, уйди и не мешайся, - протянул басист, отведя взгляд от Матсумото.
А Йошики и ушёл. К той стороне кровати, где лежал Тайджи. Да так быстро, что успел его ударить кулаком в живот.
- Ещё?
Тайджи рыкнул и прижал ладонь к животу, оскаливаясь и рыча.
- Он мой. Я не отдам!
И уперся ладонью в грудь Матсумото, предварительно поцеловав его в губы. Глаза его не отрывались от рыжеволосого. Потом басист рванул к драммеру и вмазал ему такой удар в грудь, что тот отлетел к двери.
Вот, вот, когда впервые в жизни - да и в последний раз это было - наша няша заметила, что в платьях-то нихрена неудобно. А ещё сразу вспомнились слова учителя по музыке из далёкого детства: "Йошики, если ты хочешь играть на рояле, не вступай в драки и береги руки". Да, но драться ногами в платье неудобно!
Глухо застонав, рыжеволосый проморгался, стараясь не потерять сознание. Хорошо хоть басист не попал в солнечное сплетение. Но лучше бы попал, чем ощущать боль как в грудной клетке, так и в спине. Драммер приложился спиной о стену.
- Значит, по-хорошему ты не хочешь?
- Я хочу его. И я его добьюсь. И хоть ты из группы меня выкинь, - зарычал Тай.- А тебе, девочка, если полезешь, я морду набью. Хидэ мой!
- Насильно?- насмешливо. Рыжик приложил ладонь к груди, пока можно было хотя бы чуть-чуть отдышаться.
- Полюбит. Просто надо постараться.
Тай не сводил с Йошики глаз. Лишь отступил к кровати, положив руку на подрагивающий живот Хидэ. Тот то ли боялся, то ли просто мерз.
- Не дрожи, хороший мой. Все в порядке.
Блондин нервно сглотнул и дернул руками. Саввада улыбнулся.
- Я скорее поверю в то, что животные разговаривают.
Тяжело вздохнув и сцепив зубы, Хаяши поднялся на ноги. Его уже даже не колыхало сравнение с женским полом... Просто нужно было действовать умнее.
- Уйди и оставь меня и его в покое.
- Тай, я в последний раз прошу. По-хорошему прошу.
- Уйди и дай закончить. Не оставлять же его в таком состоянии.
- И без тебя прекрасно справится,- драммер медленно подошёл к кровати.
- Уйди! - рявкнул Саввада, напрягая все мышцы и шипя. Басист явно собрался драться до последней капли крови. Чего бы это ему не стоило.
- Ты же знаешь, что я не отступлю.
- Я тоже.
- Тогда решим вопрос по-мужски.
***
В это время совершенно внезапно на головы отдыхавших в кафе на первом этаже Томоаки и Тоши свалился как-то подозрительно всклокоченный Хироши.
- Парни, вы почему здесь сидите? Бежим наверх, скорее!
- А что такое? - Томоаки потянулся и улыбнулся. День шикарный: Йошики купил себе платьица, рассказал им планы… И не пилил мозг скандалами. Что ещё нужно?
- Там Тайджи с Йошики дерутся!- казалось, дистрофичный басист долго боролся с собой, чтобы от увиденного в обморок не упасть, добежать до этих двоих и всё рассказать.- Да быстрее, пока они друг друга не поубивали!
Тоши с Патой переглянулись и удрали наверх, прихватив Хироши.
Наверху творилось побоище: Тайджи и Йошики дрались не на жизнь, а на полу в углу комнаты сидел Хидэ. Без чувств. В одних джинсах. Видимо, его успели переодеть и сгрузить на пол.
Хотя интересно, как. Описывать дальше уже практически кровавую картину боя просто невозможно, поскольку она жуткая. Хироши оставил дерущихся на прибывших с ним, а сам перемахнул Хидэ в чувства приводить. Правда, ему еле удалось не попасть в эпицентр драки. А Тайджи и Йошики будто ничего не замечали. Тоши с Томоаки переглянулись и принялись разнимать дерущихся. Вот только им обоим изрядно досталось, потому, как этот ком категорически не хотел разделяться на двух музыкантов прежде, чем хотя бы один из них не сдохнет на месте. Хироши и тут отличился: пытаясь привести Хидэ в чувства, он нашел телефон и вызвал с первого этажа охрану и врача.
В результате музыкантов все-таки растащили по разным углам, а Хидэ перетащили на кровать и принялись приводить в чувства.
- Он все равно будет моим!- прорычал Саввада.
- Не в этой жизни!- отозвался Хаяши. До Хидэ басист теперь точно не доберется. Но вот прервали их зря. И драммер злился. Уж лучше бы они довели дело до конца.
- Так, успокоились, оба! - рявкнул Дэяма.- Какой идиот вырубил Хидэ?
- Да он в обморок упал от радости,- съязвил рыжик, отдирая испорченный подол платья.
- Вы что, совсем больные?- поинтересовался Мориэ.
- Он в себя не приходит, идиоты! - протянул Томоаки.- Тай, ну ладно Йошики, а ты-то куда?
- Я люблю его, понимаешь? Люблю! – даже у Тайджи началась истерика.- Мне не нужен никто, кроме него! А Хаяши нужен от него только секс! Ясно?
Дэяма аж остолбенел. Вот это откровения... Кажется, Иксы многого не знали. А Тайджи знал и видел всё, выходит.
- Я тебе, тварь, сейчас зубы выбью!
Йошики было дернулся в сторону басиста, но грозный амбал схватил "красавицу" за шиворот, за что красиво получил ногой в пах, а сам драммер шлепнулся на пол.
- Ничего ты не понимаешь, Саввада. Хидэ сделал бы то же самое, окажись я в такой ситуации. А знаешь, почему? Да просто мы друзья. А друзья друг друга в беде не бросают.
- Хидэ,- Хироши склонился к уху блондина.- Если ты не придешь в себя, тебя либо изнасилуют, либо на твоей совести будет труп.
- А коль вы друзья, то почему ты просто не можешь уступить его мне?! - взорвался Тайджи.
В это же время с кровати донесся тихий стон:
- Моя голова... Заткнитесь, истерички.
- Ну, слава Богам, - Томоаки вздохнул с облегчением. Значит, дело за малым.
- Да потому, что он не хочет ни тебя, ни твоих чувств!- вновь закричал драммер, готовясь не смотря ни на что продолжить драку.
- Цыц!- возмущенно шикнул Хироши и осторожно погладил гитариста по голове.- Хидэ-сан, мы уже и не надеялись.
- Еще раз обратишься ко мне на "сан" - и я тебя отдам на растерзание Хаяши...- прошептал гитарист, приоткрывая глаза.- В чем дело?
- Да плевал я на это! Мне просто нужно жить рядом с ним, я его люблю. Понимаешь? А ты даже разобраться кого любишь не можешь!
- Да с чего ты взял-то вообще все это?!
- Окай, но сначала нужно разобраться с...- Хис указал на теперь уже просто ругающихся.
- С того, что ты живешь и спишь с Тоши, а хочешь Хидэ! Разберись в себе и начни пить успокоительное, тебе оно не повредит! - рявкнул Саввада, переводя глаза на Хидэ. Тот успел уже сесть. Несколько секунд они смотрели друг другу прямо в глаза, не моргая. Потом Матсумото чуть передернул плечами, и Тай перевел взгляд обратно на Хаяши.
- Я люблю его. И ничего не могу с собой поделать, - слышный только Хаяши шепот.
- Хидэ, разними их,- шепнул Мориэ.
- Ты в мои с Тоши отношения Хидэ-то не приплетай!- Йошики перевернулся и лег на живот: спину банально сводило судорогой.- Ты не хочешь. Ты банально себе цель в голову вбил. Но тебе это не нужно.
- Да? Докажи! Я еще в своих чувствах не ошибался. Ни разу, черт тебя дери! - рявкнул Тайджи. Хидэто тихо вздохнул и поднял руку вверх.
- Йоши, Тай, перестаньте. Оба вы.
- А ты у Хидэ спроси, нужно ли ему это все. Если нужно, я даже прощения попрошу.
Произнеся это, рыжик уставился на гитариста. Матсумото мгновенно все понял.
- Я не могу дать тебе того, что тебе нужно, Тай. Максимум - ты будешь просто рядом.
- Мне и этого достаточно...- отозвался Саввада.- Вот только, судя по всему, я в группе больше не задержусь.
- Ты нарушил обещание, Саввада,- рыжик нахмурил кончик носа.- Кажется, пришло время рассказать о нашем уговоре остальным.
- Вот ты и рассказывай, - вздохнул Тайджи.
Рыжик вздохнул и принялся обмахиваться остатками юбки.
- Как мы помним, конфликт с Тайджи возник еще в июне. Но с бас-гитаристами в наше время туго, потому мы с ним договорились об "испытательном сроке": Тайджи не трогает Хидэ, я закрываю глаза на все вам известное. В то же время Хидэ искал нового басиста на всякий случай,- Йошики вытянул ноги.- Именно так к нам и попал Хис. Мы сразу с ним условились: если Тайджи продержится, то он и останется. А для Хироши это хороший опыт - работа с нами. Зато теперь, все понятно. Но, Тай...- Хаяши вздохнул.- Три концерта в январе отнять у тебя мы не можем.
- У меня огромное желание послать вас к чертям с вашими концертами. Пусть Мориэ играет, ему все равно в свет выходить, - оскалился Тайджи. Томоаки тихо вздохнул и положил руку на плечо уже бывшего басиста X Japan.
- Уже заявлен список. Неустойка огромная.
- Тай, три концерта, - отозвался Хидэто.- И все.
- Прощание с фанатами. Сказал бы спасибо.
- Пожалуйста, - огрызнулся Тай.
Рыжик молча зарычал.
- Ну, хватит вам!- Хироши встал с кровати и прошел к Йошики на свой страх и риск.
- Не лезь, - его тут же отстранил Томоаки, положив руку ему на плечо. Тай, осознав, что все против него, кроме Хидэ, вздохнул и рыкнул в ответ.
- Три концерта. Потом уйду.
Матсумото улыбнулся Тайджи. Хаяши молча кивнул и закрыл глаза. Сегодня в драке ему явно не повезло.
- Пойдем, - Тоши приобнял драммера за плечи а потом, подумав, и вовсе подхватил бедную Няшку на руки. Им предстоял разговор, если сам рыжик захочет.
Пата увёл Хироши, убедившись, что с Хидэ всё в порядке. Тай постоял еще минуту, потом ушел. Матсумото тихонько вздохнул. Кажется, эти двое так и не помирятся.
***
А после встречи с Тайджи – должно быть, Йошики её никогда не забудет – позвонил младший Мацумото и попросил заехать к нему домой.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:09 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
После похорон.

По дороге к дому Хироши, Йошики усиленно размышлял. Через день он собирался вернуться в Америку, стоило заняться записью. Продолжить… Коротко объяснить Лане, почему уехал так внезапно, заняться делами. Хотя бы там подумать, как жить дальше. А ещё он обещал Кокки попробовать подыскать ему работу в Лос-Анджелесе на некоторое время. И матушку стоило отправить на отдых… Было, чем заняться. Но после встречи с бывшими согруппниками, Йошики не хотел об этом даже на секунду задуматься. А всё Хидэ. Всё розовый Паук. Всё человек, ушедший по-английски. Тот, о ком Хаяши не переставал думать ни на секунду.
«На похоронах почти всё время был закрыт. Должно быть, чтобы не вызвать новую порцию печали». Но больше всего драммера удивил Тошимицу: бывший вокалист X Japan на конференции не проронил ни слова. Только, когда его спросили, он отвернулся, закрыв лицо руками, сказав короткое «Не могу». Йошики тогда поддержал его, попробовал подбодрить… Но что тут скажешь? Дэяма и сам прекрасно знал, что их бывший Тайшо держался только из-за большого количества народа, а перед фанатами и он сломался. Это было их общим горем, но это и было последним, что их объединяло. О возвращении Х теперь не могло быть и речи, Spread Beaver закончат альбом и тур уже без лидера, Томоаки и Хироши продолжат сольную работу, Тоши вернётся в Лемурию. Сам Йошики вернётся в Америку. Но это будет чуть позже.
Оказавшись на пороге дома, Хаяши постучал в дверь и принялся ждать. Но музыкант не смог скрыть удивления, когда вместо Хироши дверь ему открыла молодая девушка.
- Я… К Хироши,- попытался было объяснить рыжеволосый.- Он дома?
Девушка улыбнулась и отошла от двери, раскрывая ее.
- Проходите, прошу вас. Хироши сейчас нет дома, но он передал, что к нему придут.
И тут же красавица - а это действительно была красавица, - уплыла в темноту коридора и появилась вновь уже на входе в гостиную. Обернулась, качнув головой, убрала темно-русые волосы на одно плечо и переступила с ноги на ногу, изящно качнув бедрами. Голубые глаза смотрели светло и спокойно, да и от самой девушки исходил свет. А хрупкая фигурка и мелодичный голос довершали образ ангелочка.
Рыжеволосый слегка удивлённо оглядел девушку, потормозил минутку, но потом всё-таки прошёл в дом и снял верхнюю одежду, проходя вслед за незнакомкой. Уж не хотел ли младший Мацумото его с этой красавицей свести? Ну, чисто гипотетически?
- Я Йошики. А... Хироши ничего не передавал? Письмо там... Я даже не знаю, зачем я здесь.
- Я знаю, кто вы, - мягко улыбнулась девушка, глядя на отражение музыканта в зеркале - почти вся стена коридора была зеркальной. Потом коротко взглянула на себя, поправила волосы и еле заметно одернула темное платье.- Проходите в гостиную. Чай, кофе?
- Спасибо. Было бы лучше сразу к делу,- нерешительно кивнув, драммер прошёл в предложенную комнату и опустился в кресло, разглядывая девушку. Что ж, в последнее время его нервы совсем расшатались. Даже... Слишком. Хороший разговор бы ему не помешал.
Девушка улыбнулась Йошики и уселась в кресле напротив, передернув хрупкими плечиками.
- Мое имя Сетсуна. Хироши не просил ничего передать... быть может, он сам все вам расскажет?
Помолчав секунд десять, девушка склонила голову набок.
- Может, все же выпьете чай? Вид у вас неважный. А зеленый отлично успокаивает нервы.
- Вряд ли мне это поможет,- драммер грустно улыбнулся и покачал головой. Девушка показалась ему очень милой. Неужели, она невеста Хироши? Да, девушку Хидэ точно звали по-другому. И имя у его собеседницы красивое...
- Не знаю, чего он хотел. Сейчас, после похорон... Я не рассчитывал с ним ещё раз встретиться.
- У всех нас сейчас тяжело на душе, - вздохнула девушка, покачав головой и улыбнувшись.- Но ведь надо идти вперед. Прошлое нас влечет, будущего мы боимся. Именно поэтому от нас ускользает настоящее.
Проницательные голубые глаза спокойно посмотрели на драммера.
- Вы напряжены. Расслабьтесь.
- Да какое тут...- Йошики слабо усмехнулся.- Сколько человек я видел за эти дни. Все просят провести Саммит... Посмотрим через сорок дней. Может, что придумается.
Но какое там? Музыкант не был готов признать произошедшее. Просто не готов.
- А как дела в Америке?- резко перевела тему девушка.
- Потихоньку,- лишь произнеся это, драммер вдруг опомнился и с подозрением оглядел Сетсуну.- Вы и это знаете?
- Я о вас почти все знаю, - скромно улыбнулась русоволосая.
- Но такие вещи знаете...- музыкант улыбнулся.- Это настораживает.
- Не волнуйтесь, - девушка улыбнулась.- Я не враг и не безумная фанатка. Просто много общаюсь с Хироши, а он многое знает.
Сетсуна склонила голову на бок.
- Друзья этого мальчишки - мои друзья,- рыжеволосый вновь искренне улыбнулся.- Его старший брат научил выбирать правильных друзей.
- Это точно. Хироши хороший человек.
Девушка вздохнула и убрала волосы за уши.
- Давно его знаете?
- Почти с детства дружим, - засмеялась красавица, отведя глаза.- Не подумайте, мы именно друзья.
- Как мило. Мне всю жизнь не удавалось "просто дружить с девочками",- рыжеволосый засмеялся, прикрыв глаза. Неудачник, блин. Со всеми "подругами", кажется, переспал. Аура такая?
- Я знаю, - засмеялась девушка, прикрыв глаза.- Мне все рассказали.
- Вы - моя совесть?- драммер недоверчиво прищурился.- Я начинаю опасаться.
- Не волнуйтесь, Хаяши-сан, - со смехом улыбнулась Сетсуна, пожав плечами и томно улыбнувшись.
- Да как же я могу не волноваться рядом с такой красивой девушкой?- и вновь улыбка. Но уже несколько оценивающая.
- Вы мне льстите, - девушка отвела глаза. На щеках появился румянец: Сетсуна явно была польщена.
- Только стопроцентная правда,- рыжеволосый остался доволен. Правда, тут же в голове всплыли слова Мари Маттеучи. Так ему сказала модель: "Когда мы познакомились, ты оценивал меня, как лошадь на аукционе". Драммер усмехнулся своим мыслям. Да, он и не для работы внимательно изучал девушек. Привычка.
- Мне такого не говорили, - протянула смущенная девушка. Однако тут же взяла контроль над собой и улыбнулась рыжеволосому.
Музыкант поднёс запястье к лицу и приложил его к подбородку, вновь становясь грустным. У них такое горе, а он опять не той головой думает. И правда, "ВТБ".
- Что-то Хироши задерживается.
- Да, это точно.
Внезапно девушка поднялась с места и направилась к двери.
- Что-то не так?- Йошики даже напрягся. Вот это поворот, конечно.
- Нет, что вы, - Сетсуна обернулась у самой двери и через плечо поглядела на драммера. Голубые глаза сияли.
- Я просто позвоню Хироши, узнаю, где он. Не волнуйтесь.
И девушка, тряхнув головой, исчезла.
Пожав плечами, Хаяши закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, дожидаясь девушку. Однако прошло минут пять, а Сетсуна не возвращалась. И это начинало напрягать. Но... Женщины, мало ли? Все было в порядке. А потом... со второго этажа раздался грохот. И почему-то - брехня, от нервов, да и Хаяши всегда был любопытным - рыжеволосый подорвался и тихо поспешил на шум. Единственной открытой дверью на втором этаже была ванная. Оттуда лился свет, мелькали тени...и слышалась возня. Йошики помедлил пару секунд, а потом без предупреждения прошёл к двери и заглянул за неё.
- Ай, бля...- раздался тихий стон. Мужской.
Шкафчик был открыт. На полу валялось его содержимое - гели для душа, шампуни, бомбочки для ванной... А в груде всего этого лежал парень, которого вся Япония считала мертвым.
Постанывая от боли в голове и спине, на полу душевой комнаты лежал Хидэ.
Увидев то, Хаяши замер и перестал дышать. Вот это у него галлюцинации! Правда, внезапно до него дошло, что это вовсе не галлюцинации, а сам он не дышит. Йошики схватился за грудную клетку и закашлял, не веря собственным глазам.
- И я чуть не снял труп. Вот это поворот...
- Снял труп он...- прорычал с пола гитарист, усаживаясь на полу и потирая больную голову.- За первой же юбкой увился, стоило глазки состроить.
- Я - одинокий мужчина, мне можно.
Ну, да. А то, что у него как бы гражданский брак длится полгода - это не важно, в самом деле. Это так, сущий пустяк.
Драммер прошёл к Пауку и присел перед ним на корточки
- Ты решил сменить пол и притворился мёртвым? Да ты и мужчиной многим нравился,- с нервной усмешкой.
- Мужчина уже "мертв", - с не менее нервной усмешкой отозвался гитарист. Розовые патлы навязчиво лезли в лицо.
- А ты выглядишь очень спокойным для того, кто увидел воскресшего друга. Или на похоронах ты на публику работал?
- А мне броситься тебе на шею и зарыдать, придурок?
Гитариста весьма ощутимо ударили кулаком в плечо. Йошики часто-часто заморгал глазами и отвернулся от друга, зажав собственный рот ладонью. Так это... Правда розыгрыш! Чёрт возьми, да Хаяши же сам чуть коньки не отбросил!
- Дебил, твою же за ногу...- пробурчал Хидэто, усаживаясь нормально.- Между прочим, это все всерьез.
- Всерьёз?- драммер развернулся за долю секунды. В его глазах полыхали ярость и обида.- Мы тебя оплакивали всерьёз, чёрт возьми, а ты... В женское переоделся!
Хидэ глядел на Йошики с обидой. Всего пять секунд взгляда глаза в глаза. А потом Матсумото резко поднялся на ноги и вышел прочь из ванной.
- Прав был Хироши, не надо было мне раскрываться. Нашел, блин, кому довериться. От Паты и то сострадания больше, а ты и ситуацию объяснить не даешь. Лучше б ты меня мертвым считал.
- Куда ты пошёл, трансвестит грёбанный? Я с тобой не закончил!
Хидэ поймали в трёх метрах от ванной. Хаяши прижал его к стене, смотря прямо в глаза и удерживая за плечи. Его взгляд сильно не изменился, только добавилось какое-то... Отчаяние.
- Я слушаю.
- А я закончил, Йошики, - в голосе Хидэто по-прежнему слышалась обида. И плевал он на то, что его впечатали в стенку, что на нем все еще это темное женское платье с открытыми плечами, что один глаз сверкает голубым. Плевать. Обида непонятно на что душила.
- Мацумото,- рыжик покачал головой.- Я из тебя настоящий труп сделаю. Говори, пока всё это не стало достоянием общественности.
Глаза гитариста испуганно распахнулись, он схватил драммера за руки.
- Хорошо-хорошо, скажу...- Матсумото начала бить дрожь.- Только не говори обо мне никому, иначе придется хоронить меня во второй раз. Уже меня настоящего.
- В чём дело?- Йошики даже хватку ослабил. Тут уже в карих глазах засветилось семя страха.
В ответ Хидэ поднял руку и снял ленточку, перевязывающую шею наподобие ошейника. Темные волосы Сетсуны ее скрывали, а сейчас обратить на это внимания не было времени. Темная лента безвольно повисла в руке. Хидэ запрокинул голову. На бледной шее явно был виден четкий след веревки. Отпечатались даже завитки.
- Полотенце скрывало веревку, так-то.
- Что-что?- Хаяши оторопело погладил след пальцами, не веря своим глазам. Верёвка, полотенце... Рыжик вновь поднял взгляд.- Хидэ, как же это? Хироши сказал, было полотенце?
- У тебя теплые руки, Йо...- покачал головой гитарист.- У убийц они холодные.
- Спасибо, у меня алиби,- без эмоций.- Кто? Хидэ, кто попытался это сделать?
- Лемурия, - насмешливо фыркнул Паук, прижавшись к стене.- Возможно, скоро придут и за тобой. Сейчас все зависит от Тошимицу.
- Что?!
Хаяши хихикнул. Нервно так. Тоши, Лемурия... Хидэ пытались убить. Мир сошел с ума.
- Я вообще перестаю что-либо понимать.
- Я тоже сначала не въехал. Да и не до того было: на шее полотенце с веревкой затягивалось. Потом дошло.
Хидэ вздохнул и опустился на пол, закрывая лицо руками.
- Хидэ...
Йошики опустился и крепко обнял Паука. Он же жив. То есть выжил... Господи. Бред сумасшедшего.
- Йо-чан, я сам не свой уже неделю. Все боюсь, что Масайя в мою смерть не поверил. Боюсь за остальных: а вдруг на мне одном он не остановится?..
Гитарист вздохнул и убрал руки от лица, посмотрев рыжеволосому в глаза.
- Похоже, Тоши начал задумываться над своей ролью в Лемурии. Возможно, даже попробовал вернуться в мир. И его решили или проучить, или показать, что будет, если он не останется.
Хидэто закрыл глаза и откинулся на стену.
- Иначе слова "Хоть теперь Дэяма угомонится" я не могу.
- Так вот, почему он так выглядел!
Все встало на свои места. Так, как и должно быть. Выходит, их бывший вокалист был потерян действительно насильно.
- Так его же спасать нужно, чего сидишь?
Ох, Йошики... Не иначе от стресса мозги растерял. Даже глаза горят.
- Я умер, - грустно усмехнулся Хидэ, потрепав Йошики по волосам.- Так, к сведению. А заявившись в Лемурию, ты либо увязнешь там сам, либо повторишь мою судьбу.
- Так юристы и правоохранительные органы на что? Нет, а мы что, бросим его там что ли?
Драммер закрыл глаза и покачал головой. Глупый, злой сон. Нелепость какая-то.
- Хоть он и сволочь приличная, но не заслуживает такой участи.
- Нет, Йошики. Спасти Тоши может только он сам.
Хидэ вздохнул и приобнял драммера за шею, прижимаясь. Теплый. Живой.
- Так все легально. Просто у них есть люди, которые работают на них. А потом, после выполнения работы, их убирают. Иначе бы они не контролировали столько народу.
- Да они же убьют его. Нельзя так...
Йошики только крепче обнял Паука, прижимая его к себе изо всех сил. Главное, что Небеса смилостивились и оставили гитариста в живых. И Хаяши всем сердцем благодарил их за это. Смех Хидэ разнесся по пустому коридору.
- Его-то они как раз не убьют. У него есть голос, и его ценят в Японии. Он им нужен.
Нещадно ныла шея. До сих пор. До сих пор Хидэ чувствовал, как сзади, со стороны окна, к нему скользит человек. Как холодная рука задирает голову, как накидывается на шею полотенце. В последний момент Хидэ тыкнул на кнопку на примитивном мобильнике, звоня Хироши. А дальше он захрипел, отчаянно цепляясь за сознание. У его убийцы были холодные руки. И низкий голос.
"Хоть теперь Дэяма угомонится".
Охренеть.
- Я... Я все равно поговорю с ним!
Хаяши был безумцем. Что вы думаете? Он поднялся на ноги и со всех ног побежал вниз. Побежал на подвиги, безмозглое существо. Вбил себе в голову и танком поперся собираться, на ходу отыскивая мобильник.
- А ты здесь сиди, Сетсуна. Если через два часа не объявлюсь - вызывай полицию в "Кэнго Кума"!
- Ты что, свихнулся?! - розововолосый ураган слетел следом. Догнал и схватил за плечи, мгновенно разворачивая драммера к себе.
- Тебя там убьют. И никакая полиция не поможет. И у меня нет документов, а Хидэто Матсумото лежит в гробу! Тебя потом не найдут, ты просто исчезнешь, а твое тело скормят собакам!
- Да успокойся ты!- рыжик отцепил от себя руки Паука.- Он сам сказал, что один. Зачем ему врать, зная о моем любопытстве?
Именно так. Этим днем они виделись вновь. Коротко, правда. Но певец успел сказать, в какой гостинице жил эти дни. Ну, еще бы. Не к родне же ему соваться. А в рыжей голове мысли носились, как муравьи в муравейнике.
- Пусти, Хидэ. Все нормально будет.
- Нет. Ни за что.
В голосе Матсумото звучало отчаяние.
- Не ходи туда. Останься здесь. Со мной. Не бросай меня одного.
Хидэ искренне верил, что если Хаяши туда пойдет, то обратно уже не вернется.
- Я обещаю, что вернусь живым,- рыжеволосый сжал ладонь Паука между своих ладоней.- Ты же знаешь, что я не успокоюсь. Так дай мне шанс, пока он здесь. Я буду осторожен.
- Нет, Йошики, нет!- с отчаянием в голосе отозвался Хидэ.- Ты не вернешься. Не уходи. Останься со мной. Пожалуйста.
Голос Хидэ дрогнул.
- Два часа,- выпустив ладонь Хидэ, драммер обулся и надел куртку.- Закрой дверь и жди. А лучше пусть Хироши приедет. Ну и молись, чтобы я вернулся.
- Йоши...- Матсумото отчаянно посмотрел на рыжика. Потом притянул его голову к себе и коснулся губами его губ, замирая на мгновение. Потом отпустил, зажмурившись, и отошел назад.
Йошики улыбнулся,- теперь точно вернусь. Жди меня.
И спешно ушел. Хорошо хоть, с водителем был. А Хидэ запер дверь... и осел прямо под ней, закрыв лицо руками. Если драммер не вернётся – он не сможет себе этого простить.
***
И Йошики действительно был в гостинице, нашел Тоши и даже поговорил с ним, ни слова не говоря о Хидэ. И... Даже получил ответ. Еще один удар. Зачастили они за полтора года, конечно.
- Он намекнул, что искать встречи с ним опасно.
Сидя в кухне в доме Хироши, Йошики сложил руки на столе и уткнулся в них лицом абсолютно без сил.
- Я предложил помощь. Пусть постепенно. Наверняка есть, за что их прикрыть. Знаешь, что он сказал?
"- У меня жена, Йошики.
- Так разведёшься, раз от этого такие проблемы. Ты не понимаешь всей проблемы?
- Я не могу. У нас будет ребёнок. Ты же… Йошики, ты же понимаешь, что я не могу теперь её бросить? При всём желании, это не по-человечески".
Хаяши был готов биться головой об стол или стену. И бился бы, лишь бы помогло.
- Надо было зарезать его ножом из вазочки с фруктами. Меньше было бы проблем.
- Я же говорил тебе, - Хидэто сидел рядом, поглаживая рыжеволосого по спине. Сейчас его лицо выражало хроническую усталость. Но надо было его видеть, когда Йошики пришел домой. Паук набросился на него с объятиями, благодаря небеса за то, что Хаяши живой. Даже позволил себе проявление нежности и поцеловал драммера в щеку.
- Я спросить тебя хотел...- гитарист потеребил край горла футболки - платье и линзы он уже успел куда-то деть.
- О чем?- рыжеволосый поднял голову и оглядел Хидэ. Нет, все-таки в мужском ему было однозначно лучше.- Что ты хочешь спросить?
- Я хотел узнать, нет ли возможности сделать мне документы, чтобы я улетел с тобой в Америку? Я не могу больше оставаться в Японии.
Гитарист вздохнул и взъерошил розовые волосы.
- Есть. Сделаем,- рыжик слабо кивнул, чуть улыбаясь.- Здесь слишком опасно, я не хочу потерять тебя на самом деле.
Йошики позволил себе расслабиться и растечься по краю стола. Безумно хотелось спать.
- Я позвонил, куда нужно. Самолет завтра вечером.
- Спасибо, - Хидэто улыбнулся уголками губ.- Спать хочешь?
- Безумно,- рыжеволосый подтверждающе кивнул.- Эти дни мне трудно дались, это было просто ужасно.
Несколько дней Ада. Но все-таки Хидэ жив. Всё куда лучше, чем думалось. Просто сейчас Йошики не знал, что и думать.
- Я заеду завтра в три. С тебя платье и образ Сетсуны.
- Как скажешь, - улыбнулся гитарист.- Ты у Кокки пока живешь?
- В своей квартире в центре. Мне нужно было подумать в эти вечера, я жутко спал... Не хватало еще, чтобы семья меня видела в таком состоянии.
Полоса неудач. Просто... Сплошная. И Хаяши во всем винил себя. Он лидер, он не уследил за всем. И что делать, он тоже пока не представлял.
- Ладно, я пойду,- Хидэ потрепали по волосам.- Ничего, розовый Паук. Мы еще обретем крылья и полетаем.
- Я верю, Хаяши, - засмеялся гитарист.
- Еще бы ты не верил крашенный обормот.
Легко улыбнувшись, Йошики поднялся из-за стола и вышел в коридор, собираясь. Ничего, уже будущей ночью он крепко выспится далеко отсюда. А рядом с ним будет Хидэ. Живой и здоровый, его большой секрет.
- Иди и закройся. Я тебя знаю - всю жизнь двери не замечаешь.
- Теперь придется быть куда более осторожным...- вздохнул гитарист, облокачиваясь на угол стены.- Завтра во сколько придешь?
- В три,- рыжик кивнул.- До завтра.
Потрепав гитариста по волосам Йошики слабо улыбнулся и вышел из дома. Теперь нужно было уладить несколько вопросов, и все будет в порядке.
А Хидэ, заперев дверь, вздохнул и отправился наверх. Надо было подобрать одежду на завтра. Кажется, новая жизнь будет... Поистине трудной.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:10 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Расставание Малисов. Август.

- Ну, тогда до встречи.
Гитарист положил трубку, тихо вздохнул и бросил шоферу:
- К дому Камуи.
На душе Манабу было слишком неспокойно. Вокалист все чаще сбивался, все чаще приходилось перепевать и переигрывать партии... группа медленно начинала сдавать позиции. А потом Гакт встретил его дома, всучил бокал вина, усадил на диван и тихо произнес: "Мне предложили более выгодную работу". У рыжеволосого чуть инфаркт не случился - вовремя всучили заботливые руки лекарство.
Вот и сейчас Камуи позвонил и договорился о встрече. Мол, он окончательно решился. Мана тут же сорвался к нему из студии. Подъехав к дому Гакта – по некоторым причинам любовники в последнее время жили раздельно - гитарист отправил шофера домой, а сам подошел к двери и позвонил. Сердце колотилось в предчувствии нехороших вестей.
Гакт уже почти месяц вынашивал свою идею. Всё тщательно обдумывал, решал, взвешивал. Ему предложили более выгодную работу. По крайней мере, официальная версия, хотя бы для Маны, должна была быть именно такой. Его рыжик ничего не должен был знать.
На души Камуи скребли кошки, пока он набирал такой любимый номер: сегодня все должно было закончиться. Не только Малисы, но и их отношения с Маной.
- Ну, тогда до встречи.
Ничего не выражающий голос рыжика. Гакт сбился со счета, сколько вина он выпил прежде, чтобы решиться. Решиться на этот отчаянный шаг: отнять у себя свою любовь. Камуи прекрасно понимал, что Мана ни за что его не простит. Уже никогда не сможет простить. Но рушить его представления о друге он не мог. Не мог открыть, почему на самом деле решил бросить все, что у них было.
- Открыто,- не весело сообщил он с окна кухни, где и сидел. Окно находилось недалеко от входной двери, так что Мана бы его услышал.
Манабу испугался. По-настоящему испугался - настолько грустным был голос Гакта. Толкнув дверь, гитарист бесшумно разулся и прошел на кухню. Как всегда светло, но с готикой - таковы все Малисы. У окна сидел его возлюбленный, а перед ним стояла почти пустая бутыль вина. Самого крепкого в его доме. Это испугало Ману еще больше. Тихо подойдя к вокалисту, рыжеволосый обвил руками его шею и тихо, как-то интимно прошептал на ушко:
- Привет.
Все как обычно. Не единого намека на страх. Гакт просто не должен знать.
И вот он: как всегда словно беззаботный... Отстранив теплые руки от себя, Камуи спросил:
- Выпьешь?- сухо, без эмоций.
"Это не сложно". Но только не с ним. "Всего два слова". А как ранят.
На самом деле, все было не просто: конфликт был в самой группе. Уже полгода Гакт и Ками просто не могли ужиться друг с другом. Дошло до того, что в последнее время певца буквально трясло от злобы в присутствии Мотылька. Он не мог сосредоточиться и нормально петь, приходилось начинать сначала... Просто они с Ками друг друга не переваривали. А недавно едва не дошло до драки. К счастью, подоспел Кодзи - второй гитарист Малисов. Решено было все держать в тайне от Маны. Тогда стало ясно, что вдвоем им в одной группе не ужиться. А Ками был большим другом их лидера, и встревать между ними Гакту не хотелось. Совсем не хотелось. Может, и глупо, но он решил сам, без скандалов уйти из группы. Прежде, чем вражда музыкантов станет открытой. Нужно было лишь решить, как подать все фанатам. Вот и вышло: финансы. Какая чушь... Но выбора не было. Но, с другой стороны, были идеи сняться в кино. Камуи давно предлагал разную работу его китайский друг, певец даже подобрал себе музыкантов для новой группы… Только лидера в ней не было. Но это тоже уже совсем другая история.
Выпрямившись во весь рост, гитарист изящно откинул рыжую прядь за плечо и молча кивнул головой. Судя по всему, Гакт принял действительно ужасающее решение. Устроившись на стуле, Мана расправил складки на платье - из студии он выехал не переодеваясь. Карие глаза посмотрели на вокалиста как обычно - спокойно, чуть холодно, но без основных эмоций. Как и подобает готической принцессе. Но сердце испуганно колотилось, а пальцы судорожно сжимали кружевную небесно-голубую оборку. Рыжеволосый боялся.
- Я принял решение,- начал Гакт, наполнив бокал вином и отдав его своей принцессе.- Ты же помнишь мою мечту сняться в кино? Меня пригласили в Гонконг. И я решил не отказываться.
Вновь сев на подоконник, певец тряхнул волосами и допил содержимое своего бокала. Да... Раньше он и представить не мог, что будет вот так лгать Мане. И делать это было очень нелегко.
Карие глаза шокировано округлились, бокал выпал из ослабевшей руки. И вместе с хрупким бокалом разлетелись на тысячи осколков все надежды и мечты Манабу. Сатору уйдет. Оставит его. Насовсем.
Было горько. Грустно. И как-то очень больно в груди, словно по сердцу резали ножом. Поднявшись, гитарист подошел к Камуи, посмотрел ему в глаза... а потом была пощечина. Резкая, хлесткая, болезненная до одури. В уголках больших глаз сверкали слезы, а рука бессильно опустилась вдоль тела. Мана упал на колени, закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал. Певец уходил, уходил навсегда, без надежды на возвращение. Вокалист бросал его.
Пощечина. Его слезы. Потерев щеку - рука у Маны была крепкой - Гакт тихо попросил,
- Не терзай мое сердце. Не терзайся сам. Ты и сам знаешь, что так нужно. Отдохнёте и начнёте работу с новым вокалистом.
Голос вокалиста дрогнул против его воли. Слезы Маны разрывали его, он жалел, что все затеял... Но Мана же любит Малисов. А разрыв с ним, с Камуи, он переживет.
А Манабу не слышал. Он просто рыдал. И плевать ему было на Малисов с высокой колокольни! Может, он эгоист, но сейчас собственное счастье ему было куда важнее, чем благосостояние группы. Слезы текли безостановочно, хрупкие плечи сотрясались от рыданий. Только что убил его последнюю надежду тот, кому он доверял больше всех. Не смотря ни на что, этот двухлетний роман был слишком красивым, чтобы прерывать его на такой печальной ноте.
- Манабу...
Не выдержав, Гакт опустился на пол и крепко обнял своего рыжика. Даже, если бы тот через секунду начал вырываться, кричать - Сатору бы не отпустил его.
И все же он не ожидал, что это будет так тяжело. Не ожидал.
- Не плачь.
- Идиот...- сдавленно прошептал гитарист, обвивая руками шею юноши и утыкаясь носом в его плечо, такое родное и чужое одновременно, - идиот, падла, гнида, зараза, тварь! Как же я тебя ненавижу, зажравшийся скряга!
Ругань сорвалась с губ Маны, продолжающего рыдать. Слишком тяжело было для него расставание с любимым. Камуи не ответил. Лишь поднялся и взял рыжика на руки, перенес его в спальню и уложил на кровать, садясь рядом.
- Кози уже почти нашел вам нового вокалиста. А ты просто устал. Отдохни.
Камуи тут же отвернулся, чтобы Мана не видел, как он закусил губу и сжал руки в кулаки. Чертов Ками. Гребаный Кози! Можно было плюнуть и остаться, но тогда все бы всплыло.. И хорошего вряд ли бы что-то осталось. Нет, певец уже решил. Было поздно отступать.
Сато повернулся набок, утыкаясь щекой в подушку. Слезы сами по себе текли из глаз, пальцы нервно терерили простынь, а на душе была сосущая пустота. Слова любовника добили гитариста окончательно. Резко развернувшись, Манабу пнул Гакта ногой под колено и взвыл как раненый волк:
- Сука, нашел вокалиста?! Да плевать я хотел на эту чертову группу, мне ты нужен! Ты и только ты, больше никто! - тушь стекала по щекам черными подтеками, карие глаза были полны блестящих слез. В груди на месте тепла от близости любимого человека медленно появлялся холод. Могильный и пустой.
Это все слова. Просто устал, просто... Для приличия.
Сев ближе, Гакт бережно погладил Ману по плечу,- это пройдет. Все пройдет, слышишь? Ничего личного... Оставшись со мной, ты будешь жалеть.
Слезы разрывали сердце. У Манабу была красивая улыбка, задорный смех. Камуи мог часами наблюдать за веселым возлюбленным... Но не слезы. Никак не они.
- Я...я не смогу... -усевшись на кровати, гитарист обвил руками шею Камуи, утыкаясь носом в ключицы и продолжая проливать слезы. Просто не мог остановиться - одна мысль, что больше никогда не прижмут его к родному телу теплые руки, что больше не будет тех поцелуев, долгих и затяжных, что не услышит он больше тихий хриплый стон Гакта при оргазме...Мана просто сидел на коленях рядом с вокалистом и рыдал.
"Никому не остановить тех слез, которые были в момент нашего расставания."
Акабе бережно обнимал Манабу, сдерживая в груди невыразимую боль. Гладил его спину, волосы, мечтая забрать всю его боль себе.
"Если боль в моем сердце не исчезнет, не сомневайся, убей, пока не поздно."
Действительно, проще было умереть. Слишком много боли. Слишком много.
"Не надо грусти на лице – в последний миг хочу улыбки. Только твоей."
- Солнышко мое, не плачь,- шептал он, едва держась.- Ты будешь счастлив. Только без меня. Не плачь..
Мана тихо всхлипывал, не отрывая лица от теплого плеча Камуи. Мысль разьяренным быком металась по мозгу, и теодором ей были нежные руки Гакта. Наконец подняв заплаканные глаза, Манабу тихо прошептал, пытаясь поймать взгляд певца:
- Неужели тебе действительно просто мало денег? Неужели ты продаешься, как шлюха? И любовь свою... ты тоже продал? Или просто не любил меня никогда, и это я глупый и наивный мальчишка?..
Вопрос словно рассек мир на "до" и "после". Взяв Ману за плечи, Гакт крепко сжал на них ладони, смотря в глаза рыжика.
- Я действительно любил тебя. Страшно, неприлично, до упомрачения. Только любовь к тебе меня и сдерживала все это время. Слышишь? Но время пришло нам пойти разными дорогами.
"Разными дорогами". Просыпаться утром в холодной постели, без теплых объятий на вид такого хрупкого юноши. Не слышать, как он тихо напевает какую-нибудь песенку, пока готовит чай. Не проводить вечера, рассчесывая и укладывая его прекрасные рыжие локоны... Да как он вообще будет жить без него?! "Только жажда крови".
- А теперь?...просто не любишь?...- тихо спросил гитарист, разглядывая лицо своего любимого, - Я так надоел тебе?
Мана был в отчаянии. В душе было пусто и холодно. Но по обреченному взгляду певца рыжеволосый понял - надежды нет. Совсем. Навсегда.
Силой воли отцепив от себя тонкие руки, Гакт поднялся с кровати,- перегорел,- и прошелся по комнате. Абсолютно без цели. Просто не смотреть на любимое лицо, искаженное болью.
- Это же шоу-бизнес, сам знаешь...- подойдя к двери, Камуи ударил кулаком по её коробке. Невыносимо. Но нужно играть до конца.
- Сука.
Мана сидел на кровати, опустив голову. Рыжие волосы занавешивали лицо - просто чтоб Камуи не видел его слез. Гордость взыграла окончательно.
- Просто бесчестная сука.
- Кто-то торгует лицом, а кому-то это не дано, и приходится выкручиваться всеми способами.
Все это было не правдой. Жесткой. Если бы не столь серьезная причина, будь она другой, Камуи ни за что бы не оставил Ману. Никогда.
- Какой же я был идиот, веря тебе. - гитарист подскочил с кровати, вытирая слезы рукавом без того черного платья. Сердце отчаянно болело. Мана прошел мимо Гакта с гордо выпрямленной спиной и высоко поднятой головой. Как и положено аристократам.
- Больше так не ошибешься.
Рука поднялась, чтобы остановить, но ладонь тут же сжалась, опускаясь. "Нельзя".
- Ты с легкостью найдешь мне замену. Претендентов хоть отбавляй.
Мана молча вышел из комнаты, украдкой вытирая слезы. Подводка размалась по щекам, а гитаристу было плевать. Спускаясь по лестнице, рыжик сжал руку в районе сердца. Больно. Жаль.
"Только бы ни сделал ничего с собой...."
Бесшумно, как хищник на охоте, Гакт прошел следом, останавливаясь наверху лестницы и смотря в след гитаристу. "Вот так и рушатся мечты. Человек... Сам творец своей судьбы?" Жестоко.
Дойдя до двери, Мана обернулся. Певец стоял на лестнице и смотрел ему вслед. И не было в его глазах ни жалости, ни сочувствия. Гитарист шевельнул губами, тихо произнося "Я люблю тебя", а потом открыл дверь и вышел прочь. Хватит страданий.
А потом было все:
Сатору кричал, крушил дом, плакал, ломал мебель... Но главным было одно: он потерял Манабу навсегда.
Обессилев и опустившись на пол, Гакт пришел к настоящему отчаянию.
- Я всегда буду любить тебя одного, Манабу. Будь счастлив.
А гитарист просто сидел под входной дверью, закрыв лицо руками, и слушал. Слезы продолжали течь по бледным щекам, обжигая нежную кожу, а губы беззвучно шевелились, что-то шепча. Он слышал крики, шум из дома, но с места не сдвинулся. Не было сил.
Просто невозможно. Как он, как он мог так поступить? Одно воспоминание о слёзах Маны оставляло настоящие рубцы на сердце певца. Им точно никогда уже не зажить.
"Никому не остановить тех слез, которые были в момент нашего расставания."
«Так можно и до ручки дойти..».
Камуи умудрился разодрать себе плечо в кровь, но он этого даже не ощущал – сердце болело сильнее. Дело было сделано, но что дальше? Как он вообще жить-то собирается? Украдкой наблюдая за ним, да?
Устав, певец внезапно захотел свежего воздуха, поэтому он вышел на крыльцо. Увидев Ману, Камуи замер.
- Ты…
Тяжело выдохнул и опустился на пол, где стоял. «Он всё слышал…»
Манабу не говорил ни слова - не нужны они, да и сил не было. Карие глаза, полные слез, смотрели на певца с обреченностью и холодом. Шепот гитариста разорвал повисшую тишину.
- А настоящая причина твоего ухода?..
Он слышал. Гакт уходил не по своей воле, он просто...было что-то еще. Не только деньги.
Пока была тишина, Гакт смотрел куда-то на складки платья Маны. Он не знал, что делать. Сможет ли он теперь хоть что-то сделать? Вопрос Сато поставил его в тупик. Подняв голову и посмотрев в заплаканные карие глаза, Гакт поджал губы и покачал головой, говоря этим, что не скажет.
- Я просто не хочу оставлять тебя.
- Камуи...-прохладные руки легли на плечи певца, чуть сжимая, карие глаза мягко смотрели в глаза Гакта, - я не стану допытываться. Но врать мне не смей.
Платье тихо зашелестело, когда Мана придвинулся к брюнету и обнял его, прижимаясь к нему всем телом. "В последний раз..."
- Что ты хочешь от меня услышать? Что я не знаю, как мне жить без тебя? Зная, что ты где-то ходишь по земле, но ты уже не мой? Думаешь, я смогу?
Брюнет практически вцепился в худые плечи, обнимая гитариста, уткнувшись носом куда-то в район шеи. Он больше не мог. Больше не мог притворяться.
А вы бы смогли?..
Мана гладил певца по голове, пытаясь успокоить, а сам едва сдерживал слезы. Дыхание сбивалось, рыдания плотным комком подступали к горлу, мешая дышать. Гитарист прижался к Камуи всем телом, зарываясь носом в мягкие пряди и зажмурился, не в силах видеть страдания брюнета. В голове проскользнула мысль, что надо затащить Гакта в дом и уйти, и рыжеволосый принял ее как должное - помог Камуи подняться и завел в дом, ногой захлопывая дверь.
- Ты меня уже никогда не простишь...
Сатору был в отчаянии. Ну почему он думал, что сделать это будет легче, чем оказалось на деле?
Брюнет прижался спиной к стене, руками обнимая себя за плечи. Пальцы тут же окрасились в красный цвет, в плече появилась боль. А в голове одно "Жизнь окончена. Осталось существование".
Мана опустил глаза, сосредоточенно разглядывая пол. Да, если Камуи все-таки реально уйдет, то прощения ему не будет. Но сейчас...гитарист аккуратно взял Гакта за запястья, заставляя убрать руку от раны. Надо было обработать плечо певца.
- Не нужно.
Низким холодным голосом. Гакт старался смотреть куда угодно, но не на Ману.
- Почему ты не ушел?- вопрос был, скорее, риторический, Камуи не ждал на него ответа. Это, наверное, он спросил даже у самого себя, чем у гитариста. Упрек, даже. Полный отчаяния и душевной пустоты.
- А у меня хватило бы сил? - ответ прозвучал тихо, еле слышно. Но прозвучал. Мана нервно теребил край платья, опускаясь перед певцом на колени и склоняя голову. Прислоняясь к стене спиной, Сато зажмурился, прикусывая губу. Нужно было прекратить эту безумную пытку, подняться, бросить холодное "Прощай" и уйти. Но сил уйти не было. Просто морально и физически.
Гакт осторожно погладил Ману по волосам. Ему всего этого будет не хватать. Очень не хватать.
- Уходи, слышишь?- произнес он, опускаясь на пол и обнимая Сато.- Прошу тебя, уходи.
Просит уйти, но сам не отпускает. Не отпускает, прижимая к себе, словно подбирая осколки разбившихся надежд.
- Гакт...нет, Акабе...- карие глаза немного жалобно посмотрели на певца, чуть щурясь, - прошу...последний раз...
Не дожидаясь ответа, гитарист немного приподнялся и мягко коснулся губ брюнета своими. Ненавязчиво, и в то же время отчаянно. Обвивая руками за шею, прижимаясь к любимому человеку всем телом...но поздно. Already over, и Манабу это знал...просто до последнего пытался вернуть осколки в первоначальное состояние.
И Сатору сдался, не в силах противиться этому нежному существу, своей маленькой принцессе. Вытянув ноги, брюнет приподнял и усадил на них Ману, только крепче прижимая юношу к себе и целуя его... Черт возьми, действительно в последний раз.
Увидятся ли они еще хоть раз? А если увидятся, заговорят ли? Можно ли рассчитывать на что-то когда-нибудь потом? Определенно нет. Потому как все было безвозвратно потеряно.
Мана целовался страстно, отчаянно, затягивающе. Не сдерживая себя и не ставя рамок. Все равно, как далеко зайдет этот поцелуй - будет ли он с Гактом сегодня или нет...просто сейчас была возможность, и гитарист отдавал всего себя.
Тонкие пальцы вплелись в темные волосы, притягивая голову ближе и углубляя поцелуй до не возможности. Пускай потом пожалеет, что не ушел раньше - это будет только потом...а сейчас был Гакт, уединение и хоть какой-то шанс убить в себе пустоту. Вернуть то тепло, хоть на мгновение...
Камуи погладил щеку Маны, провел рукой ниже по шее, плечу, спине, до талии. Пусть их поцелуй, эти прикосновения обманывают их обоих сейчас. Всем нам порой нужна ложь, а не правда, и это был тот самый случай.
Кому-кому, как не Гакту, знать, что Мана на самом деле ребенок? Брюнет звал его принцессой не в шутку, не за глаза, а потому как так и было. На работе он был строгим и властным, в жизни, что называется, темной Лолитой... Но только в такие минуты он был настоящим: мягким, ранимым и беззащитным. Таким, каким его никогда не могли увидеть посторонние. Его маленькой принцессой.
Мягко закончив поцелуй, брюнет поцеловал щеку гитариста, подбородок,- только не смей лить слезы. Ты же знаешь, как я люблю твою улыбку.
Манабу долго смотрел в глаза певца, пытаясь понять его мотивы, желания...хоть что-то. А это было очень сложно.
Да, он был Лолитой. Женственный, красивый, аристократически худой он привлекал к себе внимание многих. И только брюнетистому вокалисту удалось коснуться его там, где мечтали коснуться многие.
И сейчас, вспоминая моменты счастливой жизни с любимым, Мана улыбнулся.
- Моё Солнышко..- вздохнув, Гакт улыбнулся, целуя Ману под ушком, гладя его по волосам. Со всей нежностью.
- Дурак я у тебя, да?- спросил он, поглаживая юношу по спине.
- Дурак...- Мана горько усмехнулся, утыкаясь носом в теплое плечо, -мудак, идиот и падла. Сволочь всечеловеческая. Любимый мой...- тихо прошептал гитарист, прижимаясь к певцу. Пускай сейчас...потом возможности уже не будет.
- Я всегда буду любить тебя,- тихо шепнул брюнет.- Всегда. Чтобы не случилось.
Брюнет бережно перебирал волосы Маны. Иногда, вечерами, они могли сидеть так часами. Гакт перебирал волосы Маны, а тот тихонько пел. Гитарист обладал безумно красивым голосом, и Камуи его очень любил.
Вот и сейчас, Манабу прикрыл карие глаза и тихо запел:
- Ну же, взгляни в мои глаза, пока еще тепла в реальности, заключенной между моих рук...
Мана вкладывал в песню душу. Всю свою боль, ненависть, любовь.
Гакт болезненно закусил губу, утыкаясь лбом в плечо Сато. Он очень красиво пел, проникновенно, пробираясь в самые потаенные уголки души Камуи, переворачивая их и не давая замереть, замерзнуть, исчезнуть в повседневности.
- Вспоминай меня. Хотя бы иногда.
- Я тебя не забуду...никогда...- тонкие пальцы робко взъерошили темные волосы, карие глаза блестели от слез...но на губах была улыбка.
Гитарист притянул Камуи к себе, шепнув: - И ты меня не забывай...- а потом аккуратно коснулся его губ своими.
Не успев ответить, Камуи не сильно укусил Ману за губу, как бы говоря "Тебя забудешь". Это было действительно нереально.
Этот поцелуй был иным, чем первый: более отчаянный, страстный и чувственный. Брюнету хотелось вечно так сидеть и целовать эти губы, все время накрашенные голубой помадой. Как у Снежной Королевы.
Мана обвил руками шею Гакта, поддаваясь и уступая ему инициативу. Все-таки его место с певцом было в пассиве, а гитарист и рад стараться - стонал и извивался как змея.
Сато аккуратно погладил тонкими пальцами шейные позвонки, спуская руку чуть ниже, и тихий шепот заставил вокалиста прервать поцелуй.
- Я хочу тебя...- глаза Манабу были полуприкрыты, дыхание стало частым, а пересохшие губы регулярно облизывал юркий язычок. А внутри у гитариста горел огонь, сжигая дотла все его внутренности и медленно убивая его изнутри опаснейшим чувством - желанием.
- Душу Дьяволу продаст за грош тот, кто влюбится в тебя, Бестия,- тихо шепнул певец, пробегаясь пальцами по тонкой спине и целуя нежную, бледную шею.- Не приведи Господь какого дурака пропасть так же, как мне.
Самое необычное, что эти двое ругались при первом удобном случае, как мы уже описывали ранее. Как они не поубивали друг друга, словом, загадка. Но весь тонкий юмор в том, что они любили друг друга. Наверное, ни одна из пар нашего повествования не переживала столь глубоких эмоций, как они. Но, получается, именно за настоящую любовь Сато и Сатору так жестоко наказывала судьба? Ведь, как известно, через год причина ухода Гакта отдаст Богу душу, а сами Малисы встретятся вновь почти через 10 лет… Ирония? Но это позже, а пока…
Пока Гакт, не отрываясь от шеи Маны, подхватил его под спину и бёдра и поднялся на ноги, всё так же целуя. Настоящий искуситель, очень умелый. И… Если бы кто спросил Камуи, он бы ответил, ни на секунду не задумываясь, что выше любви к рыжику, он ничего в жизни не знал.
Мана...а что Мана. Маночка мог лишь кусать себя за губу и цепляться всеми конечностями за теплое тело. Все-таки висеть в воздухе было немного неудобно...а вот на тихий подкол Камуи гитарист отреагировал мгновенно.
- Сам ты с утра не умывался.
Дешево и сердито. И правда, Бог свидетель.
- Ты хочешь поговорить об этом?- мягко усмехнувшись, Гакт тут же вернулся с поцелуем к губам Маны, чтобы тот, ни дай Ками-сама, не начал трепаться.
Вихрем взлетев по лестнице на верхнюю площадку, певец на ходу принялся расправляться с платьем Маны. О, как много ссор было из-за этих чёртовых предметов одежды! Да, они безумно шли Мане, но, чёрт подери, порой можно было заебаться едва ли не до смерти, чтобы избавить гитариста от данного предмета одежды и не повредить его. Сато мог и как минимум голову оторвать за своё контрабандное сокровище. Из-за этого в доме было побито не мало не менее раритетных тарелок.
К счастью, в это раз всё было проще, так что влюблённые очень скоро оказались в спальне, а именно, на кровати.
Гитарист выкладывался на полную. Почувствовав, как с него просто срывают платье и как трещит под руками Камуи тонкая ткань, Манабу не выдержал и укусил брюнета в шею, как бы говоря "осторожнее, дурень!" А вот почувствовав под собой прохладную мягкость кровати Гакта, парень неожиданно притих.
Чуть испуганные карие глаза, приоткрытые губы, разметавшиеся рыжим ореолом волосы, тонкие руки, сжимающие собственные плечи в попытке закрыться и согреться, сжатые в коленях и сведенные вместе ноги...да, Мана был поистинне красив и желанен. Стоило только немного припугнуть, а сегодняшнее заявление вокалиста испугало его до истерики. Хотя если день у вас прошел без истерики - значит, вы не знакомы с Манабу Сато. Такой уж он зараза, и тут ничего не поделаешь.
- Ну? Опять решил девственницей прикинуться?
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:10 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мягко улыбнувшись, Камуи погладил губы Маны, спускаясь к груди, нежно целуя и покусывая кожу. Да, за это тело, можно было отдать душу Дьяволу. Однако Гакта утешал один примечательный факт: на деле, тело ничего не стоит. Важнее была душа. А уж в том, что душа Маны если кому-то и принадлежала, то именно ему, Гакту, брюнет не сомневался. И какому-нибудь другому человеку придётся очень постараться, чтобы изменить сей факт. Собственичество собственничеством, но для Камуи была важнее духовная сторона. То, что он всегда держал в своих руках.
Мана прикусил губу, закрывая карие глаза и изгибаясь под вокалистом всем телом. Да, Мана строил из себя девственницу. И отнюдь не потому, что ему нравились медленные и плавные толчки, неторопливые ласки и долгие поцелуи. Причина была иной, и у этой причины было имя: Гакт. Вокалист не говорил, но видел гитарист, как загораются страстью глаза Камуи, стоит ему прикинуться девственником-трезвенником-язвенником. И Мана изредка баловал его такими прикидываниями - и вот тогда все отдавалось в руки Акабе. Были и неторопливые, мучительные для Маны ласки, и грубый, несдержанный секс...словом, Камуи платил за такое зрелище как мог. А сегодня...они последний раз вместе. Так почему бы не устроить любимому подарок и не отдать себя на его суд?
Тёплые ладони гладили плечи, руки, грудь, всё тело, где только могли. Гакт просто с ума сходил от всего происходящего. Было не важно, что будет потом. Не важно то, что потом этого и не будет вовсе. Было хрупкое красивое тело, были ласки и тихие стоны. А будучи эстетом и фетишистом, Камуи получал невероятное удовольствие от одного только лёгкого прикосновения к гитаристу.
- Нет, сегодня я тебе просто не позволю быть розовощёкой школьницей.
Разведя ноги Сато и сев между них, Гакт просунул руку под спину Маны и приподнял его, усаживая. Снова целуя губы и гладя пальцами по всему позвоночнику.
Мана насмешливо фыркнул, отвечая на поцелуй и чуть улыбаясь. Что ж...ты сам попросил, Камуи. Хотел Ману действующего - получи и распишись.
Аристократически бледные пальцы вплелись в темные волосы и резко дернули назад, разрывая поцелуй и заставляя откидывать голову назад. По шее мимолетно пробежались прохладные губы, а потом хряп! - и на шее певца остался краснеющий след клыков Манабу. Язык пробежался по месту укуса, облизнул ключицы...Мана начал драться за место под солнцем. Такие игры как правило заканчивались пытками и жестким сексом...но кто знает, что будет сегодня.
Получив укус, Камуи сдавлено простонал. Да, а вот это даже круче того, на что он рассчитывал. Но сдаваться так легко он вовсе не собирался. Хотя эта идея была очень заманчивой. Сжав пальцы на бёдрах Маны, он шепнул:
- А ты не дремлешь…
- Не зевай - отымею...- тихо шепнул гитарист куда-то в район ключиц вокалиста и обхватил губами сосок, чуть сжимая его зубами. Руки продолжали держать голову запрокинутой, а вот бедра начали болеть - хватка любовника была сильной.
- А силёнок-то хватит, тигр?
Эта самая борьба за место под солнцем… Гакт был готов сдаться только от того, как Мана упорно старался победить – это того стоило. Порой, Мана хотел подчинять, а Гакт был не против подчиниться. Совсем не против.
Но зачем давать ему победу лёгкой ценой?
Сейчас единственным способом хотя бы на минутку спастись, было разве что вновь обеспечить рыжеволосому лежачее положение, что Камуи не тратя времени и сделал, уже через секунду нависая над гитаристом и смотря на него, как играющий котёнок на зазевавшуюся хозяйку.
- Прости, но твой праздник 8-е марта.
В ответ Манабу резко изогнулся змеей, выкатываясь из-под вокалиста. А вот дальше произошло из ряда вон выходящее - гитарист ловким движением вскочил Гакту на спину и лег на него, уцепившись руками за шею. В детстве Мана занимался верховой ездой - видимо, не зря: на спину брюнета он вскочил с легкостью и грацией. Склонившись к ушку певца, рыжеволосый прикусил его и тихо прошептал, на ощупь расстегивая рубашку своего любовника:
- А твой?...
- Сука!
Шокировано выдохнув, Гакт поёжился: вот он, его судный день. И напишут о нём потом: «И помер он на поле брани в неравном бою… Под начальством».
- Любой день, когда позволишь.
Похоже, слова Камуи развязали руки и желание Маны. А от этого становилось не по себе. Настолько, что певец уже и не знал, что ему делать.
- Да хоть шлюха, лишь бы твоя...- тихо шепнул гитарист, стягивая с замершего под ним тела рубашку, несмотря на неприятный укол в груди. Все-таки уже завтра Камуи будет не с ним...
- Тогда сегодня.
И с этими словами Мана сполз с брюнета, убирая за ушко рыжую прядь и игриво шлепнув вокалиста по заднице. Все-таки надо было, хотя бы для приличия.
Пошло закусив палец руки, Гакт с прищуром пронаблюдал за Маной. Вот значит, как мы запели? А это уже наглость. Самая натуральная провокация.
- Сейчас ты у меня по-другому запоёшь.
«Мне даже стыдно, что в сети я твои попал. Все видят как дрожат колени. Я не хочу предать, Я лишь хочу в тебе нуждаться…»
Осталось только выбрать метод. Прежде, чем поздно будет.
Маночка немного развратно улыбнулся и встал на четвереньки, по-кошачьи подходя к вокалисту. Сейчас ограничений не было - только страсть, грубость и любовь...добравшись наконец до Камуи, Мана положил одну руку на его шею, притягивая к себе и жарко, как-то интимно прошептал:
- И как же я буду петь? - опять-таки провокация. Манабу насквозь пропитан ею.
- Надеюсь, что очень хорошо и с первого раза.
Погладив рыжеволосого по тонкой шее, Гакт перевёл руку на его спину, медленно опуская её на талию и ниже, на ягодицу, грубо и по-собственнически её сжав.
- Так, как только ты и умеешь. Да, моя кошечка?
Гитарист пошло застонал, изгибаясь и падая перед вокалистом на живот, прогибаясь. Гакт был собственником, как и Мана. Собственно, из-за этого и были постоянные ссоры - Мана ревновал Гакта, Гакт ревновал Ману...и один только Ками косо поглядывал на них и насмешливо пожимал плечами на вопросы одногруппников.
Однако, хватит. Перевернувшись на живот, рыжик уселся на колени рядом с брюнетом и обнял его за шею, начиная мурчать. Истинно кошак.
- Ты сегодня хорошо себя вёл, моя радость?- тут же поинтересовался Сатору, беря Ману за подбородок и насмешливо смотря на него.
Малисы потому и отличались особыми выступлениями на сцене, что эти двое могли играть на публику, не переступая черты. А могли устроить и настоящее, живое шоу на спор, где только они вдвоём знали, что это как раз и вовсе не игра. Да, этого им будет не хватать.
- Вот уж кто бы тут о плохом поведении говорил, до слез свою принцессу довел...- не менее насмешливо произнес Сато, щуря карие ясны очи и пошло облизывая синие от помады губы.
Почему-то Гакту очень нравилось целовать его именно с накрашенными губами. Мана как-то поинтересовался по этому поводу - получил загадочный взгляд и полушутливое "Снежная Королева". Хотя Мана действительно был Королем готических Лолит. Точнее, Королевой. И сейчас можно было переступить ту черту, которая вечно разделяла их тела на сцене. Ведь они одни...
Усмехнувшись с лёгким прищуром, Камуи покачал головой,- ты неисправим.
Погладив Ману по щеке, Гакт внезапно весьма грубо развернул его лицом к спинке кровати, заставляя лишь вцепиться в неё руками,- ну да хватит уже лясы точить.
С секунду оценивая ситуацию, Сатору погладил волосы Маны, шею, спину, как будто даже пересчитав позвонки, наклонившись, поцеловал появившийся синяк на бедре. Осторожнее нужно быть. Но как можно рядом с Маной помнить об осторожности?
Мана резко выдохнул, сжимая руками щиток кровати. Ой, сколько воспоминаний с этим связано...
Воспоминания прервали теплые губы на бедре. Так неожиданно это было, что гитарист изогнулся, приподнимая бедра, и тихо застонал. Пока что тихо.
Можно было, конечно, выпороть гитариста для пущего эффекта… Но, на удивление, Камуи этого совсем не хотел. Точнее, мог бы… Да что-то останавливало.
Отстранившись, брюнет, наконец, разделся до конца. А то, знаете ли, через одежду как-то… Ну не латекс же, всё-таки.
- Знаешь, мне давно хотелось у тебя спросить, да всё забываю…- начал он свою шарманку, поглаживая поясницу рыжеволосого.
- Что же? - Мана чуть повернул голову, разглядывая любовника из-под челки.
- Почему я так люблю тебя?
Секунда, и Гакт резким движением вошёл в тело Маны. Грубо и до конца. Сжимая пальцы на бёдрах и нежно целуя шею и плечи.
- Почему?
Манабу прогнулся всем телом и хрипло застонал, двинув бедрами навстречу брюнету. Сегодня он только его...
- Содержательный ответ. Но мне бы хотелось как-то по подробнее,- без намёка на издёвку произнёс брюнет, сделав несколько медленных, но резких движений.
- Г-гакт...-пальцы стиснули щиток кровати, сам гитарист изогнулся всем телом, простонав:
- Быстрее...
- А нам спешить некуда - вся ночь впереди.
Уж на счет сдерживаться - так этому Гакт научился просто отлично. Так что мучить Ману таким образом он мог практически, пока не надоест.
- Камуи...-взвыл Сато, прогибаясь всем телом и двинув навстречу бедрами. Нестерпимо хотелось секса, и эти сладкие муки были персональным Адом Маны. Гитарист закусил синюю губу, тихо выдыхая воздух.
- Держись.
И уж здесь Гакт задвигался быстро. Так быстро,как он только мог. И пока только грубо и жестко.
- Если хоть раз встретимся - смотри на меня только с ненавистью,- хрипло почти приказал брюнет, переводя одну руку на живот гитариста.- С каждым днем... Все больше ненависти, слышишь?
- Д-дааа...- с губ Маны сорвался протяжный, полный боли стон. Все-таки Сато был узок, и эти движения раскаленным добела прутом выжигали внутренности. А вот свое протяжное "Да" гитарист высказал отнюдь не для согласия...ему просто нравилось это состояние.
- Это поможет тебе выжить.
Каждая близость с Манабу была как первой для Гакта: всегда разный, всегда страстно желанный, всегда безумно узкий и горячий... До дрожи по всему телу.
Ладонь поглаживала живот, губы целовали и кусали шею, пальцы сжимали талию. Все тело вжимало гитариста в спинку кровати.
Мана стонал, срываясь на крики, извивался всем телом, двигал бедрами навстречу, насаживаясь сильнее, сжимал узкое кольцо мыщц...и медленно сходил с ума. Гакт был великолепен в постели, он знал все слабые точки и умело этим пользовался...карие глаза Манабу жмурились от удовольствия, из грудной клетки вырывались глубокие хриплые стоны, по бледному телу тек пот...так хорошо...
Через какое-то время движения стали несколько мягче, чтобы не терзать горячее тело. Рука опустилась на возбужденный член, поглаживая его в такт толчкам и не сильно сжимая.
Такое бывало редко. Обычно во время секса Гакт бывал тих до последнего. Но не в этот раз: брюнет сам стонал, ни капли не сдерживаясь и шепча имя любимого. В последний раз.
Мана выгибался всем телом, громко стонал, вскрикивая время от времени, наслаждался...стоны Камуи приятно ласкали слух, а сам рассудок гитариста сходил с ума..а потом было какое-то дернутое движение рукой, и Манабу прогнулся до хруста в позвоночнике, кончая с именем "Гакт" на губах...в последний раз.
Еще одно сжатие мышц - и Гакт кончил, замирая. Прошептав имя любимого.
Усталость тут же приятно разлилась по телу,- я пришлю тебе открытку из Гонконга,- хмыкнув, Камуи покинул тело Маны и сполз на кровать, устраиваясь как можно удобнее.
Мана тяжело дышал. Усталость и одиночество волной накатили на гитариста. Поджимая ноги к груди и сворачиваясь в клубочек, Сато с горечью подумал, что даже сейчас его любимый над ним издевается. Повернувшись спиной к певцу, рыжеволосый закрыл блестящие от слез глаза и тихо прошептал:
- Я не стану ее читать...
- И правильно.
Взяв одеяло, Гакт укрыл их обоих, тут же бережно обнимая Ману и утыкаясь лбом ему куда-то между лопаток. Он тут же притих, крепко прижимая любимого к себе.
Ну, вот и все. Остался всего один шаг.
Тихо всхлипнув, Манабу закрыл глаза рукой. Может, бросить все к черту? Уехать вместе с Камуи? Жить рядом с ним...но нет. Совесть не позволит.
Гитарист закрыл глаза, прикусывая губу. Хотелось рыдать.
- Не нужно,- тихо шепнул Сатору, погладив Ману по животу.- Отдохни.
Робко кивнув, гитарист тихо попросил, положив ладошку поверх руки Гакта: - Побудь со мной до утра...потом я уйду....
- Этот дом теперь твой. Целиком и полностью.
Камуи твердо решил пока перебраться в Штаты: там были хорошие центры для изучения корейского языка, к тому же, можно было бы подобрать новую работу... Сюда возвращаться больше нельзя.
- Нет!..не оставляй меня тут!...одного...без тебя...насовсем...- Ману прорвало: из глаз потекли слезы, губы задрожали, спина затряслась от сдерживаемой истерики. Он не сможет жить тут, где все пропитано Акабе, он сойдет с ума...умрет от тоски и горя.
Отпустив юношу, Гакт поднялся и вытащил из тумбочки пачку успокоительного и бутылку минералки, усаживая и Ману,- выпей.
Гитарист поджал к груди колени, дрожащими руками поднес бутылку к губам и сделал несколько глотков. Вода немного отрезвила, но горечь и пустота в теле по-прежнему осталась.
Камуи внимательно смотрел на Сато,- сможешь, родной, сможешь. Просто ненавидь меня. Чтобы когда-нибудь потом отомстить за жестокость к тебе. Это будет подбодрять тебя.. Сможешь. Ты сможешь, слышишь?
- Замолчи! - вскрикнул Мана, закрывая уши руками и зажмуриваясь, - заткнись и не говори больше ни слова об этом, ясно?! Я не могу ненавидеть тебя, я тебя люблю! - вот оно. Обычно Мана не говорил такого...только в случае крайнего отчаяния.
- Тебе придется. Ты скоро поймешь это,- поджав губы, Сатору погладил любимого по плечу и лег. Скорее бы этот день уже закончился.
Мана улегся рядом, тихо шепнув: - Посмотрим еще...
- Может, еще поспорим?- вполне серьезно предложил брюнет.
- На что? - поднял заинтересованные глаза гитарист.
- На жизнь,- ухмыльнулся Гакт и задумался.- На желание. И встретимся мы с тобой тогда лет, эдак, через десять.
- Я запомню. И продолжу любить тебя. Сделаю все, чтобы выиграть этот спор. - улыбнулся Мана, прижавшись к вокалисту.
- А я сделаю все, чтобы весь мир знал, как ты меня ненавидишь,- улыбнувшись, Сатору приобнял рыжеволосого.- В ночь с первого на второе января в две тысячи девятом. Я буду ждать тебя здесь.
- Я приду, - хитро улыбнулся рыжеволосый, пихая любимого в бок, - спи.
- Договорились,- едва Гакт закрыл глаза, как погрузился в сон. В сердце появилась просто слабая надежда.
Мана уснул следом, с улыбкой на губах.
***
Утром Гакт проснулся по раньше, тихо, чтобы не разбудить Ману. Приготовил завтрак, сбегал за свежими цветами. Все устроил на столике перед кроватью, переоделся, поцеловал спящего Ману на прощание.
- До встречи, Солнышко, через десять лет.
Не дожидаясь, пока Сато проснется, Гакт ретировался, опаздывая на самолет.
Они встретятся еще раз, но почти мельком: в две тысячи первом на могиле Ками. И это будет не конец. Они оба ещё не знали, кого повстречают на пути. Ещё не могли и представить, какая жизнь их ждёт. Возможно, они больше и не понадобятся друг другу. Возможно, настоящая любовь их обоих ещё ждёт где-то там, в будущем. Мана станет холоднее, Гакт заносчивее. Может, они – и правда закрывшиеся страницы этой книги друг для друга?
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:11 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Сентябрь.
- И, если соберётесь сюда на запись, навести меня. Привет Юнэ. Буду ждать.
Всё лето Хидэто Мацумото провёл в облике Сетсуны. В облике новой подруги Йошики. Столько нервов рыжеволосый в связи с этим потратил, но… Но он был счастлив. Ведь Паук был с ним. Мог ли он желать что-то ещё? Пожалуй, нет. Но так не было в мае, когда всё только завязалось.
Хаяши, как и обещал, пришел за Хидэ в три часа дня. И протянул билеты на самолет: время отбытия - 21:17. А на вопрос Паука, что и к чему и зачем так рано его забирать, драммер пообещал устроить Мацумото сюрприз.
И теперь Хидэто сидел на диване, поджав ноги, и наблюдал за Рюичи, возящимся с малышкой. Луна Сугихара. Красотка, вся в отца - так же мучает бедного Кавамуру.
Но у Матсумото и своих забот хватало: время от времени надо было поправлять белое платье и отгонять от себя Сугизо.
- А я тебе говорю, надо!- русоволосый гитарист ударил кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел. Да, Сугихара остался единственным участником в группе, пока ещё не поменявшим стиль. Об этом говорил их последний клип на песню "Shine". Все выглядели "нормально", но "фишка" группы была вся в вижуале. Пока Ино и Джей не брезговали пирсингом, Сугизо приходилось использовать макияж.
Гитарист стукнул, рыжеволосый подпрыгнул от неожиданности, а на полу недовольно пискнула Луна. К счастью, Юнэ смог забрать её к себе на некоторое время. Девочка в свои два года уже разговаривала. Немного, правда, но доводила свою "мамочку" по полной. Вот и сейчас малышка укоризненно пискнула "папа!" и потянула ручки к "женщине", сидевшей на диване. Йошики вздохнул, постучал пальцем по виску и обернулся к Рюичи:
- А ты точно кашу даёшь ей, а не ему? Он меня вообще слушать перестал.
- Его я кормлю "за компанию", - покачал головой Кавамура.- Пока папа не попробует, сама есть не станет.
- Королевский дегустатор прямо, - засмеялась "Сетсуна", поднимаясь с дивана и присаживаясь на колени перед Луночкой.- Принцесса. Она просто чудо.
В голубых глазах светилось тепло. Но на душе гитариста царила горечь. Вот, в кресле сидит постоянный участник его пьянок. И Рюичи, белый-пушистый Рюичи. Их группа встала на ноги с помощью Хидэ. Их подняли Иксы. А сейчас...сейчас уже не подойдешь к Сугизо, хлопнув его по плечу, и не обзовешь в шутку Ходячей Порнографией. Сейчас Сугихара считал его мертвым.
Русоволосый недовольно оглядел детский сад и вновь махнул рукой:
- Ты обязан устроить Саммит, Хаяши. Тебе все эти дни об этом говорили. Это же, чёрт возьми, для Хидэ!
- Хидэ,- смеясь, повторила Луна, хитрюще смотря на девушку. Такая вот ерунда: детей не обманешь, хоть сотню масок одень. Они всё чувствуют, узнают тех, кого помнят долгое время, в любом облике. Хорошо хоть, что всё выглядело так, будто девочка повторила за отцом.
Хаяши едва не перекрестился. Ещё не хватало спалиться перед этой парочкой. В общем-то, не страшно, но...
- А я уже говорил, что пока не готов этим заниматься. Дождёмся сорока дней, посмотрим, что можно сделать,- и, повернувшись к малышке.- Значит, мамочка у тебя авторитета не имеет?
- Хидэ,- повторила Луна, хмуря носик. Странное дело: дочь отца, а слушалась она только Рюичи. Может, оно и к лучшему? Чего уж об её папаше не скажешь, конечно.
- Луночка, - улыбнулся Матсумото, обнимая девочку и беря ее на руки. И тут же зашептал ей в ухо, умело маскируя это под поправление волос:
- Луночка, я теперь не Хидэ. Я Сетсуна. Зови меня так.
И мягкий, чарующий голос успокаивал. Заставлял подчиняться.
- Юнэ, подождем до сорока дней, - у Рюичи в горле был ком: любое воспоминание о гитаристе душило слезами.- Он не любил торопить события.
- Вот,- подтвердил драммер.- Меня не слушаешь - Рюи послушай.
- Хидэ!- теперь уже потребовал розовощёкий комок, щуря глазки. Папины глазки. Такие же наглющие и проницательные.
- Луна, хватит,- попросил Юнэ, злобно хмурясь. Для всех произошедшее стало шоком. А Сугизо... Больше всех старался проводить время с Пауком, не в шутку, не из-за карьеры, а действительно считала розоволосого своим старшим братом. И вдруг... Такая нелепая смерть.
- А через сорок дней начнутся новые истерики, да? Если бы я тебя не знал, Хаяши.
- Я с ним поговорю, обещаю, - пообещал Хидэто женским голосом, ласково целуя Луну в щеку и отпуская ее на пол. Господи, до чего же проницательны дети! Особенно ребенок Сугихары.
- Луна, иди ко мне, - поманил девочку Кавамура.
Малышка хмуро оглядела Паука в платье, вновь буркнула "Хидэ" и забралась на колени к "мамочке", скрещивая ручки на груди и продолжая бурчать. Группа мужиков оплакивают Хидэ. Эй, аллё! Вот он сидит, средь вас. В платье! Мужчины, блин.
На фразу Сетсуны, Юнэ недоверчиво покосился на драммера,- какой неожиданный поворот событий.
- Твой пример заразителен,- отмахнулся рыжеволосый, переводя взгляд на Хидэ и спрашивая тем самым, всё ли в порядке.
Гитарист еле заметно кивнул и поправил волосы, кокетливо улыбнувшись Сугизо.
- Ничего личного, мы вообще едва знакомы.
Рюичи еле заметно улыбнулся и пересел поближе к Йошики, прошептав ему на ухо "девичий секретик":
- Если ты будешь с ней, то вот тебе мое благословение.
И еле заметно чмокнул Йошики в щеку.
Драммер закрыл лицо ладонью и засмеялся, потрепав "мамочку" во волосам. Каким Рюичи был в день их знакомства, таким и оставался. И драммера это радовало, ведь второго такого доброго человека с большим сердцем было очень сложно найти. Потом он вдруг вспомнил свой утренний разговор с Ланой - модель, с которой Хаяши жил некоторе время - и нахмурился, говоря певцу так же тихо:
- Уж не знаю, не знаю. У нас всё... Слишком сложно.
Поняв, что "девочки секретничают", Луночка сползла на пол и ушлындала играть.
- Вы с этим типом поосторожнее. Это он с виду рыжий и пушистый,- вставил своё мнение гитарист.- А за Саммит головой отвечаешь. На первую годовщину, но нужно будет провести.
- Я сделаю все, что в моих силах, - улыбнулся Матсумото и уселся обратно на диван. Луну он решил к себе больше не звать.
- Да брось, Йоши, вы шикарно вместе смотритесь, - захихикал Кавамура. А потом добавил куда болен серьезно и значительно тише:
- Она будет отличной женой и матерью, я уверен. Поверь, Йо-чан, после всех злоключений, тебе нужна семья.
- Ты так говоришь, будто давно её знаешь,- ревниво зашипел Хаяши на Рюичи. И уж кого и к кому он ревновал - нам лучше не знать.- Да и не до этого сейчас. За последние два года столько всего произошло, что мне нужно всё тщательно обдумать, а не спешно ломать новые дрова.
- И все же подумай о браке с ней. Или хотя бы о совместной жизни. А то привык ты к разным моделям. А здесь... Такая скромница и красавица.
И Рюичи отстранился, позвав Луночку назад.
- Ну да, особенно из неё выйдет мать,- почти одними губами ухмыльнулся драммер, косясь на Сетсуну. Ну да, нужно над этим будет поработать.
Перед уходом "пары", Кавамура заставил их выпить по чашке чая. Хозяйка, ожидающая, пока её благоверный, наконец, разведётся.
К счастью, до Америки, до дома Йошики добрались абсолютно без приключений.
- Нет, ты слышал, что мне Рюичи сказал? Ах, прости,- поправился Йошики.- Ты слышала это, мать моих будущих детей?
- О да, Йошики, я слышал. И Сугизо слышал. Вы шептались на всю комнату, - засмеялся Хидэ, прямо в платье растянувшись на диване.- Жена. Мать. Весело.
- А что Сугизо? Юнэ вообще давно выдрать нужно. Но Кавамура опять в девочку-припевочку играет, бегая за Луной,- драммер опустился в кресло и устало вздохнул. Истинно сумасшедшая неделя.- Но хорошо, что Рюичан одобрил. Теперь мы можем смело пожениться.
- О, да. Документы на имя Сетсуны у меня есть...- Хидэ вздохнул и улыбнулся.- Но знаешь, давай хоть поживем вместе приличия ради. И я против однополых браков, так что обойдешься и без первой супружеской ночи.
- Ну, без одной обойдусь. А потом, прости: Кавамура детишек будет требовать.
Легко улыбнувшись, Йошики расстегнул манжеты на рубашке и уложил руки на подлокотники. Хотелось банального отдыха... И никогда больше не появляться на людях.
- Йоши, в таком случае заявим, что я бесплодна. Или возьмем детей из детдома.
Гитарист засмеялся и поднялся с дивана, подходя к рыжеволосому и опускаясь на колени спиной к нему.
- Помоги расстегнуть платье, - тихая просьба, брошенная через плечо. Сейчас Хидэ действительно похож на красивую девушку. Одну из тех, кого имел сам.
- Как дворянин, не могу допустить такого беспредела. Скорее, у меня аллергия на детей.
Убрав длинные волосы "девушки", Йошики взялся за собачку на молнии и потянул вниз, расстёгивая.
- Я видел на церемонии Малисов, но не успел поговорить с Маной. Я давно хотел с ним встретиться, да всё не выходит.
- Зачем тебе Манабу? - Хидэ внезапно заговорил женским голосом. Даже незаметно для себя.
- Соскучился,- уклончиво отозвался рыжик. Потом провёл ладонями по плечам гитариста и подул ему на шею.- Кажется, наверху тебя ждёт одежда твоего размера.
Матсумото вздрогнул, инстинктивно откидывая голову в сторону и открывая шею. Дар речи внезапно пропал.
Улыбнувшись, Йошики на пару секунд коснулся губами подставленной кожи, после чего легонько подтолкнул гитариста,- помнёшь платье, и Лемурия тебе покажется цветочками.
Хидэ моргнул - и будто спало наваждение. Гитарист поднялся и развернулся к драммеру, улыбнувшись.
- А ванная у тебя где?
- Всё на втором этаже. Ванная - слева по коридору, твоя спальня - справа, вторая дверь. Увидишь. Потом спускайся ужинать.
Да, вот и в Лос-Анджелесе вечер. Улетели вечером... И прилетели в вечер.
После душа Хидэ - уже Хидэ - спустился вниз.
- Ты что, взялся готовить еду?
- Я предупредил экономку, что возвращаюсь. Она приготовила ужин и позаботилась об одежде для тебя.
Йошики тоже успел привести себя в порядок - не зря же в доме были две ванные комнаты - вторая была под домом, в спортзале. Переоделся и успел сварить кофе. Сейчас рыжеволосый и сидел с чашкой за столом, смотря новости.
Хидэ спокойно приземлился на пол в ногах рыжеволосого и положил голову ему на колени, закрывая глаза.
- А может, потом все же устроим день памяти меня?
- Но ты же жив,- Хаяши покачал головой.- Устроить Саммит - значит, признать, что тебя нет. Я бы в любом случае сейчас не смог.
- Я есть. Просто... нет меня известного, Йо, - покачал головой Паук.- Я уже даже смирился с этой мыслью.
- А я нет,- драммер опустил голову, разглядывая розоволосого.- Я не могу смириться с тем, что тебя, как музыканта, больше нет, что мы теперь уже не сможем вернуть Х, я... Да всё, что с нами произошло в последнее время. Я ничего из этого принимать не хочу!
- Эй-эй-эй, - засмеялся Хидэто.- Расслабься, Йошики. X еще взойдет на эту сцену, я уверен. К тому же...- Матсумото вздохнул.- Ты единственный помимо Хироши, кто знает мою тайну. Так что... можешь считать себя моим хранителем.
- Мужем, блин, смирись ты уже,- рыжик покачал головой.- Ну, знаешь, с тобой мёртвым и вокалистом-сектантом, будет сложно выполнить задуманное.
- Не смирюсь, - засмеялся Хидэто, запрокидывая голову и разглядывая рыжика.- Ты просто душка.
Йошики прищурил глаза,- ещё что скажешь?
- Что фиг тебе, а не жена в моем лице, - засмеялся Паук.
- Утешь этим мою теперь уже бывшую невесту,- отпив кофе, драммер поморщился и отставил чашку.- Да, завтра у меня будет тяжёлый день.
- Извини меня, - покачал головой Хидэто.
- Да ты здесь причём?- с улыбкой.- Я давно хотел, повода и времени не было.
- Ну...тогда я оказал тебе услугу.
- Ну да, действительно,- рыжеволосый рассмеялся.- Садись за стол, хватит полы протирать.
- Мне и здесь хорошо, - вздохнул гитарист.
- Есть садись!- с рычанием.
- Я не голодный, - покачал гитарист, смеясь.
- Дистрофик хренов,- драммер сорвал с шеи уже порядком взбесивший его бантик.
- Йошики, ты шикарен, - засмеялся Хидэ.
- Я выгляжу, как идиот.
- Неправда. Ты выглядишь милым.
- Врач просит носить хотя бы лечебные ленты на шее.
- Носи. Так надо.
Хаяши молча допил кофе и уставился в телевизор. Хидэ вздохнул. А потом поднялся на ноги и сел к Йошики на колени. Рыжеволосый сразу обнял гитариста.
- Как же хорошо, что ты рядом.
- Еще бы. Это очень неплохо.
- Мне легче рядом с тобой,- тихо.
- Я знаю. Точнее, верю.
Вздохнув, Йошики уткнулся лбом в плечо гитариста,- все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.
- Вот именно, Йо-чан, - засмеялся Матсумото.- Все будет хорошо.
Рыжеволосый не ответил, даже не отреагировал. Нужно было держаться.
А гитарист уткнулся лбом в плечо Йошики и закрыл глаза. Сердце стучало ровно. Было тепло. Тепло. Он живой.
- Ты поцеловал меня в тот вечер,- вдруг вспомнил Йошики.
Сердце пропустило удар. Наверняка Хаяши это почувствовал. Паук глубоко вдохнул и протянул:
- Да. А что?
- Но зачем?
- А нужна была причина?
- Ну... Для тебя как бы да.
- Я за тебя очень сильно испугался. Боялся, что ты повторишь мою судьбу.
Хидэ вздохнул и ухмыльнулся.
- Нужен был стимул вернуться.
- Я вернулся к тебе на крыльях дружеского пинка от нашего друга-сектанта,- крайне скептично.
- Я знаю, но все равно.
Матсумото поерзал на коленях драммера и внимательно посмотрел ему в глаза.
- Не ёрзай. Вспомни девяносто четвертый,- Йошики улыбнулся.
- А что там было? - приподнял бровь Хидэ.
- Ты сидел на моих коленях на интервью.
- О боже, - гитарист закатил глаза.
- Тебе мало?- рыжик ухмыльнулся.
- О, нет, мне хватило за глаза, - рассмеялся гитарист.
- Я как вспомню...- с улыбкой.- Было смешно.
- И очень неприятно, пока ты его в меня засовывал...- протянул Матсумото, морщась и вновь дергая бедрами.- Если не ошибаюсь, ты тоже тогда кончил.
- Платье еле удалось спасти,- недовольно.- А все ты.
- Тебе еще повезло, я кончал на полу туалета, - усмехнулся Хидэ.
- Два оргазма за пятнадцать минут, и он еще возмущается,- Паука ткнули под ребра.
Матсумото тут же изящно выгнулся, застонав, и обиженно покосился на Хаяши. Однако тот был холоден и невозмутим. В ответ Хидэ щелкнул рыжика по носу. А потом его осенило и тот, хмыкнув, поерзал на коленях рыжика, уперевшись бедром в его пах.
- А ну-ка не хулигань.
- Ты что, обалдел что ли?!- вытаращившись на Хидэ, Йошики спихнул его на соседний стул.
- А вот нефиг, - самодовольно ухмыльнулся Матсумото, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее.
- Я тебя свяжу ночью,- пообещал драммер, выключая телевизор.- Ты как хочешь, а я пойду спать.
- Я тоже пойду, - покачал головой гитарист, устраивая небольшие потягушечки и изгибашечки прямо на стуле.
Йошики кивнул. Их ожидает сложный день, а так же не менее сложная новая жизнь. э
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:11 | Сообщение # 45
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
А может ли осень дарить надежду?

После ухода Акабе из Malice Mizer прошло чуть меньше двух месяцев. И все это время Лидер грозной и легендарной группы ходил, как в воду опущенный. Бледнее чем обычно, с тщательно замазанными синяками под потускневшими карими глазами, без тени улыбки на правильном лице, но гордый и прямой, как и раньше. Никаких эмоций или чувств, как и следовало ожидать от Снежной Королевы. Мана наводил ужас и даже некую тоску. А потому Кози с Юки и Ками наперевес выпихивали его из студии и обещались изнасиловать, если "Ты, Мана-чан, беречь себя не будешь". Разумеется, Сато плевал на их просьбы и попросту гулял долгими вечерами, не боясь ни дождя, ни ветра, ни ночного холода.
А через пару дней дождливым вечером к Мане заглянул нежданный гость. Обычно, Атсуши не имел привычки заявляться без предупреждения, но в этот раз безмолвная традиция была безбожно нарушена. А всё от прошедшего слуха об уходе Камуи из Малисов. Вот вокалист Бак-Тиков и решил узнать у рыжеволосого лидера Малисов, насколько это правда и кому мордашку следует начистить первому. Как мы помним с девяносто четвёртого года, Атсуши иногда опекал и Ману.
- Нет, ты мне всё-таки объясни, в кого ты такая дурёха?- поинтересовался брюнет, размешивая предложенный чай.
Манабу промолчал, помотав головой и усаживаясь на стул рядом. Разговаривать не хотелось, да и не было возможности: у гитариста болело горло. Разумеется, прогулки не прошли даром, и без того хрупкий и болезненный Мана с легкостью подхватил ангину. Весело, ничего не скажешь. Сато тихо вздохнул, поморщился, сглатывая, положил руки на стол и уронил на них голову. Рыжие волосы рассыпались по плечам и столу. Музыкант тяжело вздохнул и закрыл лихорадочно блестевшие глаза.
- Дурёха…- повторил певец, бережно погладив Сато по волосам. Второй раз у него не ладилось с вокалистом. Уже было даже интересно, как события будут развиваться дальше. Хотя Гакт… Это было не похоже на Сатору: он так легко ушёл из группы из-за финансовых проблем? Но откуда они могли быть, если Малисы находились на вершине славы? Брюнет вздохнул, отпивая чай и отставляя чашку.- Ты ничего не хочешь мне рассказать, котёнок?
Мана понял, что от вопроса ему не отвертеться, а потому поднял ставшую больно тяжелой голову, покачал ей и тихо прошептал, морщась от боли:
- У меня горло болит, я лучше помолчу.
И тут же кашлянул, вытирая заслезившиеся глаза рукой. Глотать было больно, как и разговаривать. И все равно нужно было, хотя бы изредка, отвечать Атсуши - обидится еще.
- Врача вызывал, горе-холодильник?
Вот таким Сато стал. Нет, когда они только познакомились, Манабу был другим. Всё поменялось после того Саммита, или гитарист в принципе шёл к такому себе – да чёрт его знает. Но это было не самым лучшим исходом ситуации.
Мана лишь кивнул, устраиваясь на стуле с ногами. И тихонько, еле заметно вздрогнул из-за почти неслышного всхлипа. Это трудно. Немыслимо трудно держать себя в руках. Но он не имеет права показывать свою слабость. Не этому мужчине. Сато вздохнул, поморщился, сглатывая и кивнул на чашку, задавая немой вопрос: будешь еще?
- Лучше сделай себе,- Атсуши чуть задумался. Вот есть же… Чудик.- Манабу, у тебя обычный спирт есть?
Мана недоуменно приподнял бровь - первая эмоция за весь вечер - и кивнул. Зачем Атчану спирт? Напиться решил?
- Если есть - тащи,- брюнет почесал макушку.- Захвати целофановый пакет, вату и шарф.
Сато молча поднялся с места и тенью ушел из кухни. Пробродив по дому примерно минуты две, гитарист вернулся в помещение, неся бутылку спирта и пакет, явно чем-то забитый. Поставил спирт на стол, выложил содержимое пакета - черный шерстяной шарфик и упаковка ваты - и сел обратно, аккуратно складывая пакет и кладя его рядом с остальными причиндалами. Атсуши тут же расстелил тонким пластом вату на пакетик, хорошенько смочил её спиртом и приложил к шее Манабу спереди:
- Придержи рукой и убери волосы со спины.
Мана молча связал волосы в хвост резинкой, прикрывая темные глаза и подхватывая пакет. Прижал к горлу - спирт неприятно защипал нежную кожу. Сато поморщился и убрал хвост через плечо, открывая бледную шею. Если честно, то ему было все равно, собирается Атсуши убить его или еще что-то сделать. Фишка в том, что музыкант попросту хотел побыстрее лечь и заснуть. Желательно навсегда.
Как только Мана перехватил пакет, певец прижал его к коже шарфом, пару раз обернув вокруг тонкой шеи и завязав спереди на слабый узел,- не снимай, пока не перестанет жечь. Что ты, в самом деле, как маленький ребёнок?
Гитарист лишь молча поднял на певца потускневшие карие глаза, абсолютно пустые, будто у стеклянной куклы, и тихонько вздохнул, отворачиваясь и хватаясь за теплый черный шарф - единственное, что осталось от бывшего вокалиста Malice Mizer.
- Да, Сато,- мрачно.- От кого, от кого, а от тебя такого обезжизневания я не ожидал. Ладно там, Хаяши, моя любимая истеричка, не знаю... Да кто угодно! Но ты… я спятил, да?
В последнее время всё шло из рук вон плохо, словно чёрная полоса пришла: этот скандал с распадом Иксов, у Луновцев на той же почве вечно что-то не клеилось, сам Атсуши, как мы знаем, вновь расстался с Хисаши... Так теперь ещё эти детский сад развели.
- Ты же знаешь: мне ничего не стоит найти его и притащить сюда за шкирку. Но было бы разумнее, убеди ты меня этого не делать.
- Атсуши, мне говорить больно, - жалобно прохрипел гитарист, продолжая держаться за шарф, но все-таки обернулся и поднял на Дьявола взгляд. Мол, пощади мои нервы и горло. Будет куда лучше, если я откину копыта без чьей-либо помощи. Потом Мана тихо вздохнул и поднялся со стула, подходя к запотевшему окну. Тихо вздохнул, вывел тонким пальцем "одиночество" и поглядел сквозь тонкие линии в окно. Дождь с силой молотил по асфальту. Манабу тихо вздохнул, стер иероглиф и написал чуть повыше: "У тебя зонт есть? Там ливень".
- Я тебя в таком состоянии не оставлю. Пойдёшь ещё вены вскрывать - кому за это Кози горло перегрызёт?
Чёртов мальчишка. Хотя по большей части Атсуши вовсе и не волновало, что произошло. По слухам, Акабе собирался начать работу в Америке, а Манабу из-за группы оставил здесь. Невольно вспомнился июнь 93-го, когда Рэй оставил его, вновь подарив любовь Хисаши. Из-за воспоминаний певец нервно стукнул кулаком по столу. Он всё ещё не мог простить Уоттса, но сейчас... Сейчас, когда он вновь стал жить один, в глубине души он желал увидеть вновь этого хамоватого, вечно усмехавшегося типа. Хотя и боялся себе в этом признаться, но Атсуши хотел вновь опбыть с Рэем.
- В общем, так, суицидальное существо: если так будет и дальше продолжаться, я либо заберу тебя к себе, либо заставлю твоих согруппников сразу втроём следить за тобой и днём, и ночью. Вопросы?
Манабу покачал головой и стер надпись, вновь отходя от окна. Потом залез с ногами на стул, поправил складки на черном платье и устремил пустые карие глаза в стену, будто нашел там что-то важное и понятное ему одному. Настроение... а его и не было. Ни радости, ни печали. Даже горькая, ставшая уже совсем привычной и родной всепоглощающая боль - и та покинула его, оставив пустоту. Не будь здесь Атсуши, и гитарист, наплевав на все, пошел бы гулять по тихому району Токио, где располагался его дом. Разумеется, без зонта. Погода как никогда отражала его состояние.
- У тебя работы выше крыши, а ты тут с ума сходишь.
Все рыжие в постели звери? Все рыжие - идиоты эмоциональные. Поголовно. Сакурай мог утверждать, ведь Манабу был четвертым таковым ему близко известным представителем.
- Лучше погляди на того мальчишку. Этого, как его? Друг Кирики… Масаки. И успокойся. Ты как баба стал, честное слово.
А вот тут Мана второй раз за вечер - достижение, блин! - проявил эмоции: глаза резко сощурились, и гитарист зашипел на певца, злобно зыркая карими глазами:
- Не смей указывать мне!
И тут же поморщился от боли в горле. Нашелся тут советник.
- Мало Сатору тебя бил,- с усмешкой.- Не теряй время, не насилуй горло и возвращайся к работе, строптивец.
- Если пришел давать советы, лучше уходи, - огрызнулся в ответ Манабу, поднимаясь и распуская собранные в хвост рыжие волосы. Карие глаза смотрели холодно и гневно: наглость Дьявола бесила только что спокойного и печального Маночку. Тряхнув головой, вокалист еще раз поморщился и указал на собственное горло.
- Больше не жжет.
- Нужно просидеть не меньше часа,- кивнув, певец со вздохом погладил рыжие лохмы.- Ну, слава Богу, хоть сердиться можешь. Видимо, ты еще не совсем безнадежен.
Сато хотел было высказать все, что он думает о Дьяволе, но промолчал, ибо было банально жалко тратить горло на такое аморальное существо, как Атсуши. Поэтому гитарист лишь тихо вздохнул, уходя от руки, и положил руки на стол, укладывая на них рыжую голову. И тут же зажмурился, ежась: Маночке было холодно.
Лидер Malice Mizer знал, что у Атсуши была похожая ситуация. Вот только его любовник, уезжая, дал ему шанс вернуть любовь Хисаши. А Гакт ушел, забрав с собой сердце и дальнейшее счастье Маны. По сути, рыжику нужно было жить только из-за группы. И только поэтому он до сих пор не позволял себе умереть.
- Я же тебя не заставляю спать с Харуной. Я намекаю, что он как раз может подойти на роль вокалиста. Манабу, хватит!- нахмурившись, Атсуши поднялся на ноги, поднимая и гитариста.- Иди в постель и залезь под одеяло. Давай, живо.
Сато ничего не ответил. Лишь вернулся обратно к стеклу и вывел тонким пальцем иероглифы. "Если бы всё было так просто». А потом развернулся и ушел наверх, тихонько шурша платьем.
- Господи…- с трудом выдохнув, Атсуши вышел в коридор, оделся и, найдя на полке зонт, вышел из дома.
И знаете... стоило Сакураю открыть дверь, как сверху птицей слетел Манабу, ураганом подлетел к вокалисту Buck-Tick’ов и удивительно крепко для своего телосложения обнял, тут же зашептав:
- Не оставляй меня одного.
И уткнулся лбом между лопаток брюнета, закрывая глаза и тихо всхлипывая. Плевал он на больное горло и на то, что стоит босиком на мокром холодном крыльце. Хоть чье-то общество ему было необходимо, иначе действительно клиника.
Брюнет, этого явно не ожидал и даже испугался. Конкретно так. Обернувшись, Атсуши погладил Сато по плечу и чуть улыбнулся:
- Здесь очень холодно. Возвращайся в постель. Я лишь схожу в ближайший супермаркет.
Мана лишь упрямо покачал головой и вцепился в ладонь певца своей, не двигаясь с места. Карие потускневшие глаза смотрели в черные, как ночь, глаза брюнета не мигая. И еле заметная дрожь - то ли от страха, то ли от высокой температуры.
- Манабу, не заставляй меня сердиться,- тихо, но так холодно, что фанаты такого кумира бы испугались.- Я вернусь очень быстро. Давай, не задерживай.
А Маночка мало того, что не фанат, так еще и упрямый до одури: вцепился в руку брюнета и смотрит в глаза, явно не собираясь отпускать.
- Господи, дай мне сил!- взвыв, брюнет втолкнул гитариста в дом и захлопнул дверь.- Ну чего ты добиваешься? Может, мне тебя изнасиловать, чтобы ты угомонился?
Манабу скривился: Дьявол просит помощи у Бога. Потом помотал головой и тихо произнес, не сводя в вокалиста Buck-Tick’ов спокойных глаз:
- До ближайшего магазина отсюда километр ходьбы, и то, если срезать дворами. Или я иду с тобой, или ты не идешь вообще.
И попробуй поспорь: убьет и не поморщится.
Атсуши был короток: скинул обувь, взял рыжеволосого за шкирку и донес до спальни в таком состоянии. "Чтобы баба мужику указом была?" Через минуту Сато был небрежно скинут на кровать:
- Я тебя могу и к кровати привязать на время своего отсутствия. Хочешь?
Мана покачал головой и тут же слез с кровати, вновь решая не щадить собственное горло.
- Перегрызу и пойду догонять. Наручников в доме нет. Или еще хуже: обижусь.
- Чего ты добиваешься?
Ну вот: хотел помочь, а тут еще и пострадавший прилип как банный лист.
- Или ты не идешь в магазин, или я иду с тобой. Я все равно сегодня на улицу не выходил, - тихо, хрипло. И сразу после - кашель. И ведь дрожит, холодно ему. И все равно продолжает не обращать внимания на озноб и прочие прелести ангины. И по-прежнему крепко-крепко держит за руку.
- Да ты мертвого заебешь.
Вздохнув, певец сбросил куртку на пол,- доволен? У тебя в доме есть нечего, сам кашляешь, так еще и...- Атсуши махнул рукой.- Лезь под одеяло, пока мое терпение не лопнуло.
Сато кивнул - мол, доволен - и молча повернулся к брюнету спиной, расстегивая платье. Не в нем же в кровать лезть. Одежда с шуршанием упала на пол, оставляя Ману в одной лишь длинной футболке, и гитарист Малисов тут же уполз под одеяло, поворачиваясь набок и устремляя на вокалиста немного насмешливый, но по-прежнему печальный взгляд: доволен?
- Градусник?
Бледная рука высунулась из-под одеяла и указала на тумбочку рядом с кроватью. Атсуши со вздохом взял в руки медицинский приборчик, встряхнул его и отдал рыжеволосому. Мана тут же сунул градусник подмышку и похлопал по кровати: садись рядом, не стой столбом. Карие глаза закрылись, на щеках выступил бледный румянец. Но не такой, какой бывает от смущения или счастья. Болезненный и нездоровый.
- Манабу, ты мозги отморозил или выбил кто?- скептично. Сакурай присел на кровать, заворачивая бестолковое существо в одеяло, как в кокон.
Маночка злобно зыркнул на певца из-под одеялки и продолжил валяться, изредка копошась в попытке устроиться поудобнее: ему все время не хватало тепла. Было как-то... холодно. Совсем-совсем холодно.
Атсуши смотрел на юношу с сожалением. Всё-таки Мана оказался сильнее, чем могло показаться на первый взгляд, и это вселяло настоящую надежду. Ведь всё, что ни делается - к лучшему.
Гитарист полежал так еще минут пять-десять и вытащил градусник, протягивая его Атсуши. Потом облизнул губы, уселся на кровати и взъерошил себе рыжие волосы, лохмами упавшие на лицо. С учетом больного взгляда это была такая няша, что просто очуметь: маленькая, хрупкая, немного сонная, взъерошенная, абсолютно одинокая.
- 38,8,- вздохнув, брюнет поднялся с кровати.- У тебя лекарства-то хоть есть, чудо?
Ну вот, сходил в магазин. Ага, как же. С этим шустриком попробуй, блин.
- В тумбочке жаропонижающее и от кашля, - покачал головой Сато.
- Лежи здесь и не вздумай вскакивать,- достав из тумбочки нужное, певец спустился в кухню, сразу же закуривая и закрывая в неё дверь, чтобы дым не добрался до спальни. Что сказать, никакие проблемы со здоровьем и угрозы со стороны Хисаши не заставят Дьявола бросить пагубную привычку. Налив в чайник воды, брюнет поставил его греться, не спеша заставляя бедный фильтр умирать.
Надо ли говорить, что просьба брюнета была благополучно пропущена мимо Маночкиных ушей? Где-то через минуту донеслось шлепанье босых ног по полу, а потом на кухне появился Мана в футболке и протирающий глаза, как маленький ребенок после сна. Подошел лидер Malice Mizer к подоконнику, влез на него, подышал на окошко и написал: "Мне жарко там". Потом перевел карие глаза на вокалиста и поманил к себе, знаками прося сигарету.
- У тебя итак кашель,- сняв с плиты чайник, Атсуши залил горячей водой порошок с жаропонижающим и поставил чашку на стол.- Чуть остынет - выпьешь до конца.
От кашля, к счастью, нашёлся спрей. Ну да им лучше воспользоваться чуть позже.
- Окно холодное. Ты хоть чуть-чуть способен головой думать?
Маночка кивнул и слез с подоконника. Потом подошел к Сакураю, обнял его за шею и влез на спину, положив голову на плечо.
- Ну, что ты, в самом деле? Может, тебе всё-таки сон нужен?
Атсуши было тяжело держать себя в руках. Было острое желание тряхнуть это чудо, отыскать Сатору и запереть их в одной комнате. До тех пор, пока не помирятся. Но певец подхватил худые колени гитариста, делая вид, что всё нормально.
Маночка же не будь дурой: устроился поудобнее и прижался к вокалисту. Мол, держи меня крепче. И закрыл карие глаза, широко зевая. А еще потянулся к губам Сакурая, вытащил из них сигарету, затянулся и впихнул фильтр обратно, выпуская струю дыма. Потом кашлянул - сигареты были непривычно крепкими - и устроился поудобнее, вздыхая.
- Иди, пей лекарство,- почти что прорычал брюнет, чувствуя, что сейчас Манабу явно может попасть под раздачу бонусов.- Нечего ко мне жаться: до утра я точно никуда не уйди и буду обнимать тебя ночью, если понадобится.
Мана кивнул, на минуту свесился с брюнета, взял чашку с лекарством и залпом выпил до дна, сглатывая и болезненно морщась, после чего вернулся обратно на Сакурая и тихо вздохнул, утыкаясь лбом в плечо.
- Спать?- певец затушил окурок в пепельнице и удобнее подхватил гитариста уже под бёдрами. Ничего. Очень скоро Мана увидит, где именно трава зеленее. И Атсуши ни капли не удивится, если этой "травой" окажется именно Харуна Масаки.
Сато покачал головой и показал рукой в окно. А потом глубоко вздохнул и выпалил:
- Отнеси меня на улицу, мне нужен воздух.
Чертов Сакурай. Чертова температура. Чертова болезнь. Из-за нее Манабу теряет контроль над собой. Еще не было улыбки, но и прежний холод растворился в жаре, что исходит от тела.
- На улице слишком холодно,- тихо, медленно, поучительно. Манабу был ещё совсем мальчишкой, которого нужно было учить и наставлять. Сато явно был из тех, кто жил сердцем, эмоциями... И это, порой, было губительной для него силой.- Я могу лишь согласиться на открытое окно в спальне. Но только, если сам ты будешь под одеялом.
- Атсуши, отнеси меня на улицу, - повторил рыжик, требовательно тыкнув вокалиста Buck-Tick’ов под ребра, и спрыгнул с его спины. Карие глаза смотрели спокойно и с каким-то лихорадочным блеском. Манабу взял певца за руку и заглянул в глаза.
- Пожалуйста. На две минуты. Я хочу увидеть дождь.
- Нет,- коротко и чётко. Атсуши уже порядком надоело это своевольство Сато, и сейчас гитарист начал балансировать на тонкой и очень опасной грани.- Ты сейчас же пойдёшь в постель.
- Не указывай мне, - тихо отозвался Манабу, щуря карие глаза. Вот оно. Разбудили в Маночке лихо, теперь сами и выпутывайтесь. Сато отпустил ладонь вокалиста, фыркнул и смотался на подоконник, с наслаждением прижимаясь спиной к прохладному стеклу.
- Я дважды повторять не стану.
Тогда Сакурай впервые отчётливо увидел в Сато тень Хаяши. Оба упрямы, гениальны, оба знали себе цену и, что называется, были у себя на уме. И хотя разница в возрасте у них не была большой - их традиционно относили к разным поколениям музыкантов. Сей факт отчётливо подтверждал мысли Атсуши: вполне возможно, эта Снежная Королева при желании Синдерелле Иксов сможет дать хороший отпор. Хотя они, как было известно, общались на весьма дружеском и тёплом уровне. Но так же, как и Йошики, Манабу хотелось схватить за гриву, приложить головой об стенку и если не выебать как последнюю блядь, то уж дурь из головы и вечную усмешку со смазливой мордашки стереть навсегда наверняка. И любым способом.
- Да куда уж нам до царских особ,- с лёгкой усмешкой. Да, они страшно похожи. Но, при этом, были совсем разными: Сато всегда был холодным и молчаливым, а Хаяши до недавних событий был резвым и весёлым.
- Сам признался, - тут же подколол Манабу брюнета, елозя по запотевшему стеклу длинной футболкой. Белый. Цвет смерти и загробного мира. Полный антоним черного. А Мана остался один в темноте, и только белая футболка манился к себе: мол, я еще не сдался, хоть и слаб. Сато покачал головой и спрыгнул с подоконника. Что ж... коль гора не идет к Магомеду, Магомед - или Маночка, как в нашем случае - поднимет свою шикарную задницу и сам пойдет к горе. Гитарист абсолютно молча проскользнул мимо Сакурая, прочапал в коридор... и через несколько секунд донесся хлопок входной двери: Манабу, разумеется, поступил по-своему. Одел сапоги и выскочил на крыльцо, завороженно смотря на падающие капли дождя.
Однако не прошло и полминуты, как "Котёнок" был безбожно втащен в дом за волосы и сброшен на кровать в спальне.
- Тебе это зачтётся.
Закрыв дверь и забрав ключ, Атсуши быстро нашёл телефон и предупредил Хисаши о том, что на будущий день он прийти не сможет. Собственно, и причину певец указать не забыл. Имай к этой новости отнесся абсолютно спокойно. Лишь голос стал на порядок тише.
- Хорошо. Как освободишься - зайдешь в офис, я ночую там.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем? (NC-17 - [Malice Mizer, X-Japan, BUCK-TICK, Luna Sea])
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz