[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем? (NC-17 - [Malice Mizer, X-Japan, BUCK-TICK, Luna Sea])
Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем?
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 19:40 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Манабу..- тихо простонал певец, чуть приподнимаясь и гладя гитариста пальцами по спине.- Ты возбуждаешь меня непозволительно быстро.
Сато немного холодно усмехнулся.
- Ты просто еще не все прелести жизни познал... - улыбнулся гитарист, убирая за ухо рыжую прядь, - ну да...тебе всего-то двадцать два... - прохладная ладонь приласкала щеку вокалиста, а губы мягко коснулись его губ.
- Научишь?- тихо, прямо в губы. Непозволительная роскошь целовать этого человека, но еще куда более непозволительна его самоуверенность.
Прежде чем рыжик успел ответить, Сатору приподнялся, все так же обнимая гитариста за спину, снял с юноши футболку, и мягко уложил его на спину, нависая сверху.
- Но только когда-нибудь потом.
Отстранившись от мягких губ, Акабе привстал, теперь уже на всех основаниях рассматривая Манабу и касаясь ладонями.
- Ты очень красивый.
- Для своих лет - да. - кивнул рыжеволосый лидер Malice Mizer, склоняя голову набок и со свистом выдыхая из груди ставший вдруг немыслимо горячим воздух. Гакт и без его подсказок был умел. А у Маны тело - сплошная эрогенная зона. Подумать только... Есть человек, в которого Мана, холодная Снежная Королева, сам того не осознавая...влюбился.
- Ты так говоришь, словно тебе две тысячи лет, из которых ты почти все проспал на Тибете,- усмехнувшись, Камуи остался доволен "осмотром владений", предоставленных ему на ночь. Наклонившись, юноша коснулся губами чувствительной кожи на шее.
- Такое чувство, что у тебя кожа сладкая.
Затем погладил ладонью плечо, пробежался пальцами по талии и животу и улыбнулся: действительно худая девчонка. На первый взгляд. А на самом деле очень красивый юноша, такой милый... Но певец решил не показывать, что Манабу действительно понравился ему. А для отвода глаз, оставил аккуратный засос на шее.
- Ну, вот что ты творишь, мальчик мой? - немного язвительно поинтересовался Мана, поднимая руку и проводя по влажным губам Сатору тонкими пальцами. Темные глаза смотрели с легким укором.
- Мне опять завтра платье с воротником из-за тебя надевать...
Почти жалобно, как-то лениво. Мане нравится его образ, но постоянно носить платья - утомительно. Все эти юбки, кружева, корсеты...и вечно холодные руки Кози, который так и не теряет надежды занять место Тетсу. Любит ли? Да кто его знает, этого гитариста. Но Манабу не позволяет, а Кирики не отступается от своего желания. Напрягает.
- Я старше тебя.
- Забудь об этом. И о своих дамских штучках тоже,- и еще легкий укус, на этот раз атаке подверглись ключицы.- Сегодня все это не имеет значения.
И все-таки Тетсу либо дурак, либо самоубийца: дойти до того, чтобы расстаться с этим прекрасным гитаристом, может только полный идиот. И неважно, чья была инициатива.
- У тебя же уже был подобный опыт, верно?
- Один раз... - немного жалобно протянул Манабу, жмуря темные глаза. Все-таки у него слишком чувствительная кожа для подобных опытов. А еще пришла мысля, что Гакт похож на своего предшественника. Тот так же ласково касался его. Это был единственный раз, когда Сато позволил кому-то властвовать над ним. Но с Камуи...с ним хотелось подчиняться.
- Возможно, теперь это будет и чаще.
Камуи долго ласкал хрупкое тело. Должно быть, пока не изучил его целиком и полностью. А делал он это долго, мучительно медленно, и мучая, и именно что изучая.
- А где, говоришь, смазка?
- Крем для рук возьми... - тихо простонал Манабу, закрывая темные глаза. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- Ну никакого порядка..
Оторвавшись от Манабу, Сатору кинулся на поиски крема, откровенно говоря, чувствуя себя первопроходцем. Хотя, отчасти, так и было.
- Тебя так взять, или растягивать нужно?
- Да как угодно... - прошептал Манабу, тяжело дыша и почти болезненно жмурясь. Бледный, красивый, беззащитный...до безобразия симпатичный и манящий. Будто Сатору не просто так обозвал своего лидера дешевой шлюхой. На бледных щеках играл яркий румянец - то ли от возбуждения, то ли от банального смущения и стыда. Все-таки Гакт его вокалист, и если эта ночка всплывет, будет не очень хорошо. Манабу глубоко вздохнул и приоткрыл глаза, разводя ноги в стороны.
- Но доставление мне удовольствия обязательно...
- Секс – удовольствие для обоих партнёров. И я очень попробую тебе угодить.
Да нет, со шлюхой певец действительно погорячился. Даже слишком. И рассуждать на эту тему можно долго, ясно одно: замашки всё-таки есть. Но какой рыжий, особенно в нашей истории, не без греха?
Сатору был мягок и предельно нежен. Нависнув над гитаристом, с пару минут отвлекал его, целуя тёплые губы, пока тот совсем не расслабился, а сам в это время позаботился о смазке. Да и входил он очень медленно, не отстраняясь от губ и тщательно следя, чтобы Мане не было больно. В голове не укладывалось, что можно сделать ему неприятно. Нет, конечно, им хотелось владеть в самом прямом смысле этого слова… Но же человек. И… Такой прекрасный. Мягкий и нежный, ранимый. И Акабе мог дарить ему лишь всю ту нежность, на которую только был способен.
Манабу выгнулся при проникновении и утробно застонал в губы вокалиста. Стон отнюдь не боли. Удовольствия. Тем более, Мане нравились правила, по которым играл Акабе. Можно придумать тысячу и один вариант, как их обойти, сделать лучше. Или как вставить свои десять копеек в эту игру. Тело мелко-мелко дрожало от напряжения: гитарист судорожно стиснул зубы и вцепился тонкими пальцами в простыню, удерживаясь от резкого движения бедрами навстречу горячей плоти внутри него. Мелькнула мысль, что Тетсу дрожал точно так же, как и он сейчас, но Мана тут же отмел ее, выстанывая тихое, умоляющее "мальчик мой..."
- Не спеши,- певец замер, давая несколько секунд им обоим на то, чтобы привыкнуть, и взял ладонь Маны в свою, поднося к губам и целуя её.- Я хочу насладиться тобой полностью, чтобы на всю жизнь запомнить, какой ты, Манабу.
Гитарист судорожно вздохнул и кивнул, обвивая свободной рукой шею певца. Темные глаза томно посмотрели на шатена, а губы тихонько прошептали, еле-еле шевелясь:
- Не говорить так, будто ты со мной в последний раз. Я...не претендую на твою свободу...но...мне слишком хорошо с тобой, чтобы отпускать без сопротивления.
Мана говорил все это, а мысленно тупо офигевал: на кой леший он так распинается перед тем кто: а) младше него; б) находится в его подчинении?!
А потом вдруг расхотелось трепаться. Нужно было лишь прижаться и расслабиться всем телом.
- И многим ты это говорил?
Юноша смотрел в глаза Сато и с горечью понимал, что тот пьян и возбужден. А сам певец так глупо попался на его удочку, но отступать-то было уже поздно. Да и не хотелось.
Плавные толчки, тихий, бессвязный шепот, поглаживание плеч, Акабе ни разу всерьез не думал о сексе с рыжиком, а тут такое...
- Никому...
Мана лишь прижимался в ответ, постанывая от движений внутри. Было тепло. Даже жарко немного. И безумно приятно. Манабу не знал, почему ему так нравится с их новым вокалистом. Но ему нравилось, и гитарист выгибался, откидывая голову назад и открывая бледную шею, жался всем телом, искренне надеясь на нечто большее, чем просто секс на одну ночь.
Самая проблема в том, что Сатору не верил гитаристу. Или просто не хотел, боясь совсем запутаться в его сетях, увязнуть с головой и потерять себя... Но он, наверное, уже потерялся, глядя в темно-карие очи, целуя бархатную кожу, прижимая к себе выгибающееся тело... Манабу быстро удалось его сбить с привычных установок и едва ли не поставить на колени перед собой.
Хотя, кто и кого поставил, а главное в какой позе, еще можно поспорить. Даром что-ли Маночка сейчас лежит под своим вокалистом, жалобно постанывая в такт толчкам и гнется так, будто ему внутренности раскаленной железякой ковыряют. Но не от боли. А от неземного удовольствия.
- Еще, Гакт, пожалуйста, еще...
И Сатору велся, шире разводя ноги любовника и входя глубже, до предела, уверенно задевая комок чувствительных нервов, оставляя свои красочные метки на шее, груди, плечах.
- Манабу..
Сато выгнулся, зажмурился от удовольствия и вскрикнул хрипло, жалобно, от неземного удовольствия. Задевание чувствительной точки внутри разнеслось по всему телу сладостной дрожью, и Мана обхватил рукой шею любовника, утыкаясь лбом ему в плечо и затыкая себе рот свободной ладонью. Иначе бы стоны зазвучали непростительно громко и развратно. А гитарист и так сломал себе весь имидж в глазах Камуи.
- Я итак уже видел слишком многое, чтобы тебе теперь пытаться что-то скрыть.
Акабе хрипло дышал, иногда всё-таки добавляя к этому звука. Во время секса он всегда был тих, банально боясь повредить связки. Тем более сейчас, после предупреждения от Сато - было бы непозволительной роскошью после такой ночи повиснуть в студии на карнизе. Всё тело грело приятное тепло, грела близость Маны, так сказать, наличие. И ни о чём думать совсем не хотелось.
- Не все... - сдавленно простонал Сато, на мгновение убирая руку ото рта и жмурясь. Да. Сатору не видел одной вещи. Глаз гитариста во время оргазма. Когда зрачки расширяются до невероятных размеров и закрывают собой всю темно-карюю радужку, как у наркомана. Когда в черных омутах плещется искреннее наслаждение. А в глубине мечется страстное желание не прекращать эту животную пытку.
Манабу помотал головой и дернул бедрами навстречу, шире раздвигая худые ноги. Еще немного - и его с головой накроет волна сильнейшего экстаза.
Но казалось, что больше некуда. Нельзя сказать, что было прямо уж так горячо, воздуха вполне хватало... Но было в этой близости что-то лениво тягучее, приятное до дрожи, будоражащее сознание и манящее в новый, доселе неизведанный мир.
Ладонь певца вновь прошлась по низу живота, животу и груди рыжика, действительно, в самом прямом смысле запоминая его бархатную бледную кожу. Наверное, бледнее может быть только у альбиносов, никак не иначе.
А ещё казалось шатену, что теперь всё, что он имеет, ему потерять уже и не жаль. Он получил в эту ночь гораздо больше.
В какой-то момент Сато задрожал всем телом, молча забился под певцом, потом выгнулся...по аристократически бледному телу пробежала крупная дрожь, и гитарист закричал, чуть ли не срывая голос, широко распахивая устремившиеся в потолок глаза. Мана кончал, плотно вжимаясь в певца над ним, доверяя ему ослабшее от оргазма тело и позволяя делать, что Богу угодно будет. Манабу била крупная дрожь, как в ознобе, а на щеках горел румянец.
Наблюдая за этим, Гакт просто не мог поверить своим глазам, ему казалось, что они окончательно его подводят: это не могло быть правдой! Манабу не мог быть таким, не мог! Но именно так всё и было, певцу не казалось, и увиденное навсегда отпечаталось в его памяти. Потому как это было непередаваемым зрелищем, не для простых смертных...
Акабе единственный раз позволил себе неосторожность: парень с силой вошёл в тело Маны до конца, со стоном изливаясь и замирая, при этом тяжело дыша. Всё тело как будто налилось свинцом, его сдавило... И под ним был необычайной красоты гитарист. Которого совсем не хотелось отпускать.
Когда темнота перед глазами рассеялась, и окружающие звуки преодолели возникшую вокруг глухую стену, гитарист со стоном соскользнул с члена вокалиста и лег на правый бок спиной к шатену, тяжело дыша. Внутри немного неприятно жгло стенки семя вокалиста, и гитарист дернулся, расслабляясь и позволяя белой липкой жидкости медленно стекать по внутренней стороне его бедра на кровать. Все равно простыни не самые новые. Их не жалко. Тело до сих пор дрожало от пережитого, а в голове вертелся один лишь факт: таким нежным с Манабу не был никто и никогда. Но ему это понравилось.
- Акабе...Господи Боже, за всю жизнь мне не было так хорошо...
- Рад, если тебе понравилось.
Сатору буквально и бессильно рухнул рядом с Сато, устало вздыхая, и чуть-чуть взъерошивая рыжие волосы. Сил не было ни на единое действие, можно даже было умереть – а ведь певец после секса никогда не уставал, он вообще спортсмен ещё тот. Но сейчас хотелось лишь спать, прижав к себе этого человека, который завтра почти наверняка станет прежним и холодным. А вот этого совсем не хотелось.
- Манабу… А что теперь будет? Что нас ждёт?
- Завтра молчи. Зови как раньше, веди себя как раньше... - Мана развернулся к шатену и поднял на него темные глаза, рассматривая музыканта. Потом помолчал немного и тихо прошептал, пододвигаясь поближе к вокалисту и укладывая голову ему на грудь:
- Подумай, готов ли ты быть со мной и не переносить любовь в работу и наоборот. Я хочу быть с тобой...мой мальчик.
Мана улыбнулся и закрыл глаза, раскидывая рыжие волосы по груди и плечам Сатору.
- Я хочу, чтобы ты дал мне шанс быть с тобой.
Всё это было рискованно. Но почему бы не попробовать? Конкретно Акабе очень любил рисковать, и сейчас было бы здорово, если бы у них что-то получилось. А ещё лучше было бы, если бы это "что-то" оказалось очень хорошим.
- Позволишь?- тихо, немного неуверенно. Но прикосновение к плечу, переросшее в объятие, говорило об обратном: от своих слов певец отказываться не собирается.
А Сато лишь тихо простонал в ответ и прошептал:
- Господи, мне двадцать семь лет, а я влюбился, как мальчишка... - да. Влюбился. Это уже точно сказано, с осознанием своего состояния и положения. - Позволю. Только не повторяй ошибок Тетсу...я не смогу потерять еще одного важного человека.
- Я тебя не разочарую,- чуть улыбнулся певец, целуя макушку так внезапно обретённого любовника и нашаривая одеяло, чуть позже укрыв их. День был просто фантастичным. А за его конец можно было Дьяволу душу продать, лишь бы это внезапно не оказалось сном.
- С Днём Рождения, Мана-сан…
Гитарист улыбнулся, завозился под боком у певца, устраиваясь поудобнее и наконец сонно прошептал:
- Манабу...
***
Утро для рыжеволосого гитариста началось неожиданно рано. Восемь утра. Хотя, это вполне нормально для его режима дня, Сато думал, что после вчерашней ночи проспит гораздо больше. Рядом сопел в обе дырочки Камуи, и Манабу настолько умилился зрелищем спящего вокалиста, что не стал его будить и аккуратно выскользнул из его объятий, свешивая ноги с кровати и потягиваясь. Потом подошел к зеркалу и изумленно округлил глаза: все тело было покрыто синяками и засосами, на бедрах и паху - засохшая сперма, волосы взъерошены, а под глазами зарождались синяки. В очередной раз поставив галочку "надо меньше пить", хрупкий гитарист взял полотенце и прошлепал босыми ногами в ванную комнату. Забравшись в душ, гитарист привел себя в относительный порядок, вытерся, а потом встал перед зеркалом, прикидывая, какое же платье закроет все эти засосы и синяки от первого до последнего. Придя к выводу, что таковое платье в его гардеробе все-таки имеется, Мана облегченно вздохнул, подошел к шкафу, стоявшему все в той же душевой, и вытащил оттуда простые штаны и футболку. Домашнее, так сказать. Быстро одевшись, Сато взъерошил полотенцем мокрые волосы, улыбнулся отражению в зеркале и вышел из ванной, тут же отправляясь на кухню. Надо же было хоть немного поесть. Он и так как спичка, а после бурной ночи хотелось есть.
Сатору же, не будь идиотом, ни работать, ни, тем более, вставать, не собирался вовсе. Он просто сладко спал – а после ухода Манабу, ещё и обнял его подушку, так как больше, простите, было некого – и видел какой-то приятный добрый сон. И, действительно, ну какая к чёрту работа после такой ночи? Правильно, никакой. И певец планировал проспать как можно дольше. А если Сато решит его разбудить – то наглец будет затрахан до полусмерти, но сегодня ему работать категорически не удастся. Вот ни за что, ни за что.
Однако все планы полетели к чёрту, когда из халата на полу донеслась приевшаяся всей Японии «I’ll kill you». Сатору злобно и громко выругался, ударив себя ладонью по лицу, лишь бы проснуться. А потом ещё певец успел поразиться, что не оставил телефон в куртке, а так услужливо утащил его с собой. Шатен уже хотел наплевать на всё и продолжить спать, как разочарованно отметил, что Манабу давно проснулся и успел смотаться. Манабу… Кажется, теперь его Манабу?
- Ну, какого хрена, Камимура, ты звонишь мне… Блядь, в 8 утра?- певец так и выпал, когда его взгляд упал на настенные часы.- Ты там охуел или похмельем мучаешься, позволь узнать?
Беседа, надо сказать, прошла на повышенных тонах. Но вот сам драммер смеялся. Его, скотину крашеную, похмелье никогда не пугало. Собственно, как и грозный Камуи. Ну, докатились, ну.
- Акабе, ты на репетицию-то приползёшь? Лидер будет недоволен.
- Если я тебе за час до назначенного времени не позвоню – репетиции не будет.
А почему – Сатору решил не объяснять, сославшись на то, что он вчера и так провожал Ману домой, а сейчас валяется в кровати чуть ли не с температурой, а без вокалиста им делать нечего.
Мана же чудил на кухне, готовя завтрак себе и вокалисту, который, судя по доносящейся из спальни ругани, уже успел проснуться. Точнее, его, скорее всего, разбудили. А кто - догадаться несложно. Юки живет в соседнем со студией доме, а потому позволяет себе немыслимую роскошь поспать побольше. Кози живет с Юки - экономные гитаристы делят одну квартиру на двоих и до сих пор не в отношениях, а все из-за желания Кирики поиметь в личных шлюшках холодного лид-гитариста - а значит, они оба сопят в четыре дырочки и видят сладкие сны: Кози - о Мане в ушках и на поводке, Юки...а черт знает, какие сны видит Юки. Но он их видит. А значит, остается только их ненаглядный сволочарный драммер - великий Камимура или просто Ками. Тихонько хихикнув, Сато сварил кофе, сделал пару тостов с сыром, поел, налил оставшийся напиток, не успевший остыть в белую чашку с черной каймой, сварганил еще пару тостов, поставил это все на поднос и поднялся по лестнице, плечом открывая дверь. Потом проскользнул в комнату, поставил поднос на столик и устроился на краешке кровати, тепло улыбнувшись.
- Доброе утро, Гакуто-кун.
Вот он, настоящий Манабу Сато: теплый, умный, домашний. Легкий и красивый, подходящий под свое имя, так напоминающее по звучанию настоящий характер рыжика.
Камуи за это время успел развалиться на спине, едва только прикрываясь одеялом. Певец смотрел в потолок и думал, как бы заставить сладкоголосого Маночку сегодня остаться дома. По крайней мере, работать не хотелось категорически, и уж юноша был готов придумать как минимум тысячу отговорок для того, чтобы не работать. Ну и ещё одной уже, как контрольным выстрелом, добить шефа, чтобы не мучился.
- Доброе, доброе, Манабу…- едва только рыжик появился в спальне, как певец повернулся на бок к нему лицом, нежно улыбаясь. Надо же, он был ещё и хозяйственным. Прямо настоящая бесценная находка для Сатору. Нет, он тоже умел готовить, и, надо сказать, готовил он отлично… Но иногда было бы здорово, побалуй кто этого ленивца.
- Как спалось тебе?
- Как ни странно, хорошо. Хотя я не до конца выспался, но это ничего. Косметика мне в помощь. - закатил темно-карие глаза гитарист, протягивая бледную руку и ероша шелковистые волосы своего вокалиста. Рука была по обыкновению холодной, ласковой и в то же время властной и уверенной. Потом Мана немного улыбнулся и лег рядом с шатеном на спину, подкладывая руки под голову и закрывая глаза.
- Ешь, пока горячее. Остынет ведь. У нас сегодня типичный рабочий день, так что...Гакт, не пили меня таким взглядом, не поможет.
А все чертов Акабе: уставился из-под челки своими подслеповатыми глазенками, и не поймешь ведь: жалобно он смотрит или хочет убить на месте.
- Ну, Манабу..- тут же жалобно – слава урокам актёрского мастерства, хотя в этот раз всё было искренним – протянул Сатору, приближаясь к гитаристу и дуя на его шею. Вот только этого не хватало, а.- Ну давай сегодня останемся? Всё равно ритмер и басист сегодня спят, а у Ками похмелье. Манааааабу..- протянул шатен, игриво подышав на ухо рыжика и поцеловав за ним. Нет, эта скотина решила быть сегодня ленивой. Ленивой-ленивой.
Перевернувшись на живот, Акабе уставился на Ману самым жалобным на свете взглядом. Ну а вдруг получится хотя бы сегодня его задобрить?
- О Господи, зачем я вчера назвал этому недоразумению и моему наказанию по совместительству собственное имя?... - протянул Сато, поднимая глаза и пиля отделанный под звездное небо потолок пристальным взглядом. Потом гитарист осознал, что дырочку в потолке он сделать не в силах, что очень жаль, и опустил глаза на Акабе. Потом Маночка сел, бросил на вокалиста абсолютно спокойный взгляд, снял со столика поднос и поставил его на кровать перед шатеном, произнеся по-французски:
- Bon appétit.
- Я даже не притронусь, пока ты мне не пообещаешь, что проваляешься со мной весь день в постели.
И тут шатен – можете представить?- скрестил руки на груди, надулся и прищурился. Ну правда обиженный ребёнок. Как говорится, играть - так уж по полной. Вот и Сатору был готов нарваться на любые неприятности, лишь бы только Мана согласился.
- Акабе, с огнем играешь. - покачал головой Манабу, опуская бледную руку на щеку вокалиста. Темно-карие с шоколадным отливом глаза похолодели - Сато начинал злиться. И спина распрямилась, позволяя держать голову прямо, с поднятым подбородком, и смотреть на обнаглевшего любовника свысока. Мана начинал раздражаться.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 19:41 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Ешь. Не отравлю.
- А ты красивый, когда злишься,- улыбнулся Гактёныш и, прежде, чем Манабу успел что-либо сделать, поцеловал губы рыжеволосого и нырнул к подносу, приступая к завтраку. Ладно-ладно, утро же только началось, не правда ли? Правда ли. Вот и Сатору сдаваться совсем не собирался. Даже как раз наоборот – сейчас подзарядит аккумуляторы и начнёт свою войну.
Тихо вздохнув, Мана вытянулся на кровати, сводя ноги в коленях, и прикрыл обрамленные длинными и пушистыми, как у девчонки, ресницами глаза. Гакт банально провоцировал его. Но за полгода - и не дайте Боги исчезнувших цивилизаций после - певец ни разу не видел Манабу в гневе. И Сато старался держать себя в руках.
Надо сказать, что гитарист и Лидер Malice Mizer по совместительству обладал несгибаемым характером. И заставить его изменить решение могло только что-то гораздо более весомое. Например, Тетсу, когда Маночка злился на него за лень, аккуратно обнимал сзади и надавливал на низ живота со словами "ну не ругайся..."
И Сато таял.
- Спасибо за завтрак. Очень вкусно.
Да, завтрак выдался на славу. Сатору даже показалось, что до этого он как минимум месяц не ел, а тут его так баловали… Даже необычно немного. И очень мило. Настолько, что с каждой секундой певец всё больше привязывался к Мане. Правда, наглого гитариста ещё придётся воспитывать.… Но всего понемногу.
- Однако я понял одну вещь: ты меня не любишь.
Акабе вновь опустился на кровать, повернулся на живот, подложил руки под голову и уставился на стену. Ничего, сам Хидэто Мацумото едва не ошалел после знакомства с Камуи. Так что Манабу… Можно и к кровати привязать, если понадобится.
А вот это заявление вогнало Маночку в самый обыкновенный, но при этом очень глубокий ступор. Он? Его? Не любит? А с какого, пардон, лешего он вчера так гнулся под темноволосым вокалистом? С какого вообще дал возможность коснуться себя, если не любит.
- Поясни. - немного удивленно пояснил Манабу, усаживаясь на вокалиста и упираясь ладонями ему в лопатки. Маленькие лапки надежно прижимали Камуи к кровати, грозя держать до тех пор, пока тот не объяснит.
- Ничего я тебе объяснять не стану, хоть на карнизе повесь.
А эта стадия называлась "обида до гроба и отсутствие общения до конца века". Да, Камуи страшно любил неприятности. Но, как уже говорилось, за свои цели певец стоял до конца.
- Слезай.
А Мане надоела подобная нервотрепка. Тихо произнеся "Кто кого не любит", Сато сполз со спины Акабе и развернулся к нему спиной, сворачиваясь клубочком. Худые ноги, обтянутые штанами, оказались плотно прижаты к груди, а аккуратный носик уткнулся в колени. Манабу тихо вздохнул - тело дернулось - и зажмурился, погружаясь в свои мысли. Идеально открытый, даже не задумывающийся. Уже чуть позже аккуратная узкая ладонь ткнула Сатору в бок, а тихий мелодичный голос прощебетал:
- Вставай, мальчик мой.
Что ж... Раз пошла такая пьянка, то черт с ним. Конечно, с чертовым гитаристом еще работать и работать... Но не страшно, без трудностей жить скучно.
Лениво потянувшись и зевнув, Гактеныш поцеловал рыжую макушку, поднялся с кровати, оделя и с песней потопал в выделенную ему спальню переодеваться, откуда спустя минуту донеслось:
- Ками, сволочь аморальная, у меня внезапно проснулся голос. Так что буди нашу сладкую парочку и дуй в студию к назначенному времени.
Манабу лишь тихо засмеялся в подушку и поднялся на ноги, убирая волосы за спину и сунулся в гигантский шкаф. После минуты раздумий из недр "Нарнии" было вытащено черное с белыми вставками платье. Оно идеально подходило - рукава были длинными, шея оставалась закрыта красивым белым воротником. Единственная проблема - корсет. Сато очень долго мучался с этой идиотской шнуровкой, и после десяти минут запары отправился к шатену. Аккуратно постучав, Манабу зашел в комнату и развернулся к певцу спиной, убирая рыжие волосы на одну сторону и оглядываясь через плечо.
- Помоги, пожалуйста, с корсетом...
- Ты себе ребра, как эти американцы, удалять не думаешь, нет?- фыркнул певец, поднимаясь с кровати и подходя к гитаристу. Шнуровка, как на кроссовках, но затянешь чуть-чуть сильнее, и Манабу либо свалится в обморок, либо же вообще Богу душу отдаст. Ан рановато, у Акабе на него свои планы были.
Аккуратно потянув за веревочки, певец наметил узелок и затянул чуть меньше, чем до возможного предела. Не хватало еще это чудо удавить.
- Не туго?
Гитарист вдохнул - неполной грудью, разумеется - и выдохнул. Потом улыбнулся, отпустил рыжие пряди и кивнул.
- Самое оно. Можно даже потуже было...
Потом Сато развернулся - рыжий всполох волос повернулся на сто восемьдесят градусов - и, ласково погладив шатена по щеке, поцеловал. Легонько так, ненавязчиво. Даже без пошлости. Не то, что творил он вчера вечером.
Лениво ответив на поцелуй Акабе позволил этой нежности прожить не больше минуты, потому как потом он нахмурился и отстранился.
- Заканчивай свой марафет и вызови машину. Я позже подойду.
- Акабе, что с тобой? - почти встревоженно спросила рыжая девушка перед Сатору. Именно девушка - не Мана. Даже без макияжа, но в платье, гитарист напоминал представительницу женского пола. Возможно, тому было виной миловидное личико, а возможно, что и фасон платья, образующего женский силуэт, сыграл свою роль. Но суть была не в этом: создание перед певцом явно чего-то не понимало и пыталось осознать причину такого обращения с собой.
- Почему ты злишься?..
- Что ты?- изумился шатен, приобнимая свою красавицу за талию и касаясь теплой щеки ладонью.- Я совсем не злюсь, а поторапливаю тебя. А вот если мы явимся в студию вместе - это будет подозрительно, не думаешь?
- Логично. Но ты учти, что время только без пятнадцати девять...а сбор назначен на двенадцать. На сборы мне нужно еще около двадцати минут. То есть часов в десять от силы мы будем в студии. - улыбнулся Манабу, прижимаясь к шатену и закрывая глаза, - а я уж подумал, что где-то что-то не так сделать успел...
- А ты больше думай,- беззлобно выдохнул певец, крепче обнимая Сато и нежно улыбаясь.- Все хорошо, не волнуйся. Мы не позволим мелочам и глупостям мешать нам. Слышишь?
- Слышу. И почему-то верю, хотя человек над своей жизнью не властен. - улыбнулся Маночка, жмуря темно-карие глазенки и почти радостно улыбнулся. Но начинающийся проявляться имидж медленно забирал внутрь теплого и домашнего Манабу, оставляя холодного и неприступного Ману. Отстранившись от Гакта, Ледяная Принцесса кивнула, слегка поклонившись и, бросив короткое "дай мне полчаса", исчезла из комнаты.
- Женщины..- насмешливо выдал Камуи, смотря, все ли в спальне в порядке. Убедившись в этих самых "полчаса", певец спустился в гостиную и устроился перед телевизором. Ну а что еще можно делать? Быть мужиком и смотреть новости, пока женушка наводит марафет. Докатился...
А что сразу Мана?! Мана, между прочим, в эти полчаса и накрасился, и прическу сделал. А вы тут на него гоните...
Бесшумно спустившись вниз, Сато заглянул в гостиную и улыбнулся. Диван стоял спинкой к нему, на диване сидел готовый к выходу Камуи и смотрел какие-то новости. У Маночки сверкнули глаза. Он потихоньку подкрался к шатену, встал за его спиной, а потом присел и дунул певцу в ухо
Камуи не шелохнулся. Лишь вытянул руку, вырубил чудо техники и обернулся, щурясь. Однако все недовольство тут же как рукой сняло: певец был поистине очарован.
- Манабу... Какой же ты у меня.. Неземной.
- Вставай давай... - с легкой улыбкой протянул Мана, обходя диван и вырастая перед Гактом во всей своей красе. Потом убрал рыжую челочку за ухо и протянул певцу руку.
- Стоили эти полчаса ожиданий такого результата?
- Вне всяких сомнений,- благодарно взявшись за протянутую руку, Камуи поднялся на ноги и осмотрел своего гитариста: сегодня действительно в его облике был отдельный шарм.- Такое чувство, что тебя я готов ждать всю жизнь. Но лучше экспериментов не ставить, конечно.
- Да. Лучше не ставить. - тихо согласился рыжеволосый музыкант, отпуская шатена и поправляя складки на платье. Руки, обтянутые кружевными перчатками, работали быстро и аккуратно. Через мгновение у платья снова был идеальный вид, и Сато вышел в коридор, по привычке накидывая на себя черное пальто. То самое, из-за которого он жался к певцу на улице.
Такси стояло у крыльца.
- Замерзнешь - я не знаю, что с тобой сделаю.
Певцу было быстрее: сапоги, куртка, и хоть трава не расти. В повседневной жизни Камуи никак не выделялся из толпы, а перед концертом его гримировали стилисты. Так что сейчас это был парнишка из соседнего подъезда, просто с нестандартным цветом волос.
- Я прибуду через полчаса.
- Жду.
***
Собрались Маночкины идиоты уже около одиннадцати. Все-таки никому не хочется получить по макушке от грозного Лидера. Даже Юки и Кози, вечно бухающе-укуренные, нарисовались раньше положенного времени, что было вообще редкостью. Зато Манабу понял, что похмелье и Гакт с утра - великая вещь: все работали просто замечательно. Даже настроение у великого Лидера улучшилось. Однако все было хорошо ровно до того момента, когда Кирики - обнаглевший гитарист схватил рыжеволосое создание за шкирку и утащил в отдельную комнату. Мана перепугался и принялся царапаться и пищать. Такое продолжалось ровно до того момента, когда Сато задолбался и объявил репетицию закрытой. После чего лид-гитарист нацепил на себя пальто и спустился на улицу, где наконец-то началась весна.
- Мана-сан, а вы мне не подскажите, как всё-таки в Ma Chérie верхние ноты брать?- донеслось из-за спины Манабу, а через секунду рядом вырос Камуи, протягивая рыжику пачку сигарет, который говорил так, словно речь шла о погоде, да и озирался он больше по сторонам. Будто и не с Сато разговаривал вовсе?- Может, всё-таки, отложим её выход на зиму, как планировали?
Певец только-только прочитал басисту, ритмеру и драммеру лекцию о вреде алкоголя и правильном лечении похмелья, за что был послан на историческую родину к собственной бабушке, а так же получил пожелание о нагоняе от шефа. Добрые же душонки, а!
- Я подумаю... - протянул Сато и, оглянувшись вокруг и убедившись, что их никто не видит, погладил вокалиста по щеке, - я устал, мальчик мой. Пойдем.
Двадцатое марта радовало погодой: солнце светило, на улице было тепло...единственный минус - растаявший снег. Он растекся, образовав громадные лужи. И Мане приходилось либо обходить эти дары природы, либо идти прямо по ним.
- Тьфу ты...и почему я родился весной?
- Мана-сан, а Вы знаете, что работа в ночную смену должна оплачиваться больше?
Певец же лишь смеялся, наблюдая за гитаристом, прыгающим по лужам. А потом ему это надоело, так что Сато был пойман и поднят на руки певца. А то мало ли?
- А я люблю весну. Природа просыпается, птицы в себя приходят... Сплошная романтика, не думаешь?
- Думаю. Но грязь и...слякоть...не по мне это. - передернул плечами Манабу, обвивая руками шею своего вокалиста и утыкаясь носом в шею шатена, тепло сопя. Изящные часики на цепочке показывали пятый час вечера. Неплохо, очень неплохо. Отработали на славу. Теперь можно было и расслабиться. Манабу убрал с лица рыжие волосы и тихо пропел, холодно улыбнувшись:
- В конце концов, я же не кот, чтобы весне радоваться...
- Но ведь нас друг другу подарила весна,- заметил Камуи, чуть прибавляя шаг и ловко уворачиваясь от всевозможных дорожных преград.
Сейчас, узнавая Манабу с новой стороны, певец диву давался: он же совсем не знал рыжика, так внезапно ставшего его. С ним... Совсем всё иное. Даже слишком.
- У тебя мы уже были..- шепнул Акабе, целуя затылок Маны.- А не хочешь теперь побывать у меня?
- Если у тебя найдутся рубашка и штаны моего размера - то с удовольствием. Иначе я просто задохнусь. - Мана глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Корсет сжимал со всех сторон, не позволяя дышать. Сато и сам не понимал, каким таким невероятнейшим образом он умудрился проходить столько в туго затянутом корсете и не упасть в обморок. Манабу тихо вздохнул и уткнулся носом в воротник куртки певца, не обращая внимание на косящихся на них прохожих. Ну идет по дороге юноша, несущий на руках девушку в платье стиля "готик-Лолита", ну и что?
- Мне по душе зима и лето.
- Нарядим тебя по-нормальному, не беспокойся.
А певец поражался: ну зачем себя так изводить? Ну, в повседневной-то жизни же можно одеваться нормально? Хотя потом юноша вспомнил: ещё года три назад ходили слухи, что участники известных групп, носящие женскую одежду на сцене, нередко продолжали носить её и в жизни. Ну прямой намёк на Йошики, не правда ли? Жаль, фото не сохранились: весь июнь тогда по Токио носился мужчина, утверждавший, что видел самого вокалиста Бак-Тиков, Великого Атсуши в женском прикиде. Что больше всего рассмешило Гакта - в мини-юбке. Да под руку с каким-то... "Европейцем". Любит же народ пить, не правда ли? Но ладно, не будем раньше времени радовать Камуи на тему, что тот мужчина, коему никто не поверил, был не сумасшедшим. Но... Но Манабу-то куда лезет?
- Мне больше лето по душе: тепло, одеваться не нужно... И на берегу водоёма, желательно.
- Солнце... - поморщился лид-гитарист, закрывая глаза ладошкой. Мана недолюбливал солнышко - оно убирало характерную бледность. И поэтому Сато практически все лето сидел дома или где-нибудь в тенечке, не обращая внимания на всяческие приставания со стороны согруппников на тему "Мана-чан, не будь бледной поганочкой". Это нервировало.
- Солнце здоровью способствует,- заключил певец, подходя к небольшому двухэтажному дому. Со стороны ничего особенного. А ведь именно здесь Малисы в скором времени и будут жить вместе. И об этом никто не узнает, можете представить?
- Солнце жизнь забирает... - возразил Лидер Malice Mizer, сползая с рук шатена и поправляя складки на платье. Темно-карие глаза окинули обитель их вокалиста, и Сато еле заметно улыбнулся: Сатору очень даже неплохо устроился. Вроде и дом двухэтажный, а ничем от соседних домишек не отличается. Разве что обитатели разного социального статуса.
- Ладно, ладно, не будем спорить,- пожал плечами певец, открывая дверь и пропуская Ману вперёд.- Каждому своё.
Что сказать о доме? Всё было выполнено в готическом стиле, мебели было предостаточно.. Но певцу не хватало двух вещей: рояля и хозяйки, которая за всем этим будет следить. Или же хозяина в роли Манабу. А почему бы нет?
Стоило гитаристу зайти в дом, как он схватился рукой за стену и глубоко вдохнул. Воздуха начинало катастрофически не хватать. Сато помотал головой, разгоняя образовывающийся перед глазами серый туман и бросил на Акабе короткий взгляд.
- Помоги...
Мана уже давно мучился от недостатка воздуха. А сейчас...а сейчас это проявилось в особо острой форме. А при хрупкой Маночкиной фигурке это все могло вылиться в глубокий обморок. А только этого рыжеволосому гитаристу и не хватало.
Сняв с плеч гитариста пальто и повесив его на вешалку, Сатору задумался: с одной стороны он сам завязывал этот корсет, а с другой... Что-то было страшно. И не зря: разобраться со всей этой шнуровкой ему удалось только с третьей попытки. Но весьма удачно. Расшнуровав корсет и чуть приспустив его с плеч Маны, Акабе поцеловал его рыжую макушку:
- Наверх, вторая дверь справа. Одежду я принесу.
Манабу кивнул и устремился наверх, поддерживая платье руками. Теперь, когда тугая шнуровка не мешала дышать, он мог с чистым сердцем вздохнуть спокойно.
Занырнув в нужную комнату, Сато уронил платье на пол, переступил через него и огляделся. Комната явно была жилая: на столе стояла чашка из-под кофе, а рядом - слова и ноты внеочередных партий. Мана тихонько улыбнулся и сел на краешек большой кровати, дожидаясь певца вместе с одеждой.
Камуи объявился через 5 минут: найти Маночку удалось только со второго раза.
- Сато, я тебя во вторую, а не в третью отправил,- рассмеялся шатен, отдавая гитаристу самые удачные для его комплекции джинсы и футболку.- В душ сходи сразу. Чтобы тело отдохнуло после этого... Ужаса. Могу ещё массаж сделать.
Да, Сатору и сам в этом доме поначалу путался...
- Ну извини, мне эта больше понравилась...она теплая. - улыбнулся в ответ лид-гитарист, прижимая к груди одежду и протянул вокалисту руку, - отведи. Я же тут просто потеряюсь. Потом и днем с фонарем не сыщешь...
Да. Дом был действительно большой. Комнат в нем было больше, чем в доме Лидера. Вот и перепутал Маночка. Хотя, как перепутал: он намеренно зашел именно в эту комнату. Потому что та, куда отправил его Сатору, была какой-то...холодной.
Нет, просто чудику нужно было зажечь свет и понять, что это ванная комната с раскрытым окном.
- Понравилась? Я именно здесь и обитаю. А остальные чаще всего пустуют, честно говоря.
Поднявшись на ноги, Сатору взял Ману за руку и повёл в соседнюю комнату, именуемую ванной. Здесь сразу же стало ясно: что-то не то. А это "не то", было большим количеством чайных свечек и пузырьков с маслами.
- У тебя кровать удобная... - улыбнулся Манабу, заходя следом за шатеном. И тут же насупился: лично ему все эти баночки-скляночки-пакетики доверия не внушали.
- Зачем столько всего? - гитарист поднял глаза, разглядывая содержание ванной комнаты. Душевая кабинка, раковина, пара шкафчиков, вагон и маленькая тележка всякий полочек...и ванна. Большая белая ванна. В ней как минимум трое поместятся. И рыжик предпочел ее всем душевым кабинкам, которые видел до этого. А потому Лидер Малисов быстро разделся, залез в ванну и включил воду, блаженно замурчав.
- У тебя будет много времени для того, чтобы разобраться со всеми моими заскоками.
Коллекционирование всех этих штучек доставляло певцу несказанное удовольствие. Некоторые "экспонаты" было крайне сложно достать. Да и эта его заинтересованность страшно поможет ему в будущем.
- Зачем? Хочешь на себе опробовать?
- Было бы интересно... - с некоторой заинтересованностью в голосе протянул гитарист. Рыжие волосы отяжелели от воды, и теперь ставшая прилизанной челка липла ко лбу. Манабу протянул мокрую руку, аккуратно взял шатена за рукав и потянул на себя.
- Иди ко мне.
- Ну дай раздеться-то хоть,- наиграно устало протянув, Акабе поднялся и быстро скинул с себя одежду, чуть позже опускаясь в ванную и садясь рядом с гитаристом, тут же притягивая рыжика к себе и обнимая.
- Может, конечно, я тороплю события, но... Может, переедешь ко мне?
- А почему не наоборот? - обернулся через плечо гитарист, разглядывая Сатору из-под мокрых ресниц, - почему не ты ко мне?
И, не дожидаясь ответа, подставил лицо под упругие теплые струи, улыбнувшись. Вода согревала, а тепло вокалиста рядом успокаивало. С Тетсу они так не сидели. А жаль. Надо было бы попробовать.
- У меня дом больше.
Самый веский аргумент: у мужчины всё должно быть большим. Карьера, душа и дом. А остальное приложится.
Певец лишь любовался на Сато и поглаживал его живот, чуть массируя. С ним было... Спокойно что ли? Да, наверное. Скорее всего, именно так, не иначе.
- Дом одинаковый, комнат больше. - тут же среагировал Манабу, откидывая голову на плечо вокалиста и закрывая глаза. Хотя...если Гакт всегда будет так с ним возиться, будто он хрустальный, то рыжик на все согласен будет. Мане нравилась такая забота – даром, что ли, женский образ приелся к этому человеку?
- Так для чего тебе масло?
- Для релаксации,- пояснил, покрепче приобнимая теплеющее тело.- Расслабляет, помогает спать лучше, улучшает аппетит... Даже можно от недугов лечиться.
Да, с Маной действительно хотелось не просто возиться, а заботиться о нём. Быть рядом, когда он засыпает и просыпается, проводить с ним... Всё время.
- Забавно. - улыбнулся гитарист, поворачивая голову и тепло так дыша вокалисту на ухо. Потом облизнул мочку уха и тут же отвернулся. Мол, он тут вообще не при делах, это все разбушевавшаяся фантазия его любимого вокалиста.
А Акабе отомстил тут же: пробежался пальцами по члену Манабу, обхватил его плотным кольцом, чуть сжав, и убрал ладонь вновь на живот, закрывая глаза и расслабляясь.
- Ты! - Мана аж подскочил, выворачиваясь из объятий вокалиста и удивленно заглянул ему в глаза, - ты что творишь, обнаглевшее создание? Давно голосовые связки не напрягал?
Сато не любил таких вот шуток. Ласки и секс - это одно. А вот такое вот проявление любви - совсем другое.
- Заааааааачем так орать?- шатен демонстративно прочистил ухо, хмурясь и недовольно смотря на рыжика. Ну вот, наконец-то назревает что-то интересное.- Ну и что же ты сделаешь? Ты без этих самых связок работать-то не сможешь. Так что..
- Ах ты обормот!
Мана не ожидал от себя такой прыти, но...фишка в том, что вокалист оказался прижатым ко дну ванны, а у него на груди сидел обнаженный Манабу, упираясь прохладными ладонями в ключицы и заглядывая ему в глаза. С рыжих волос капала вода, разбиваясь о грудь шатена и ладони его любовника, а Сато было наплевать. Ибо это уже был наглеж и провокация.
- А ты ловкий...- улыбнулся Сатору, смотря на рыжика снизу вверх. По ходу, всё-таки певец правильно действовал. И сейчас что-то будет. Причём, даже очень любопытно, что именно.- Тебе никто не говорил, что тебе идёт такое положение, ммм?
- Нет. - слегка удивленно произнес рыжеволосый гитарист, аккуратно сползая пониже и устраиваясь на паху шатена. Руки вокалиста заранее были пойманы, и теперь их удерживала на одном месте хрупкая ладонь. Второй рукой Манабу пробежался по ребрам любовника, и в тот же момент слегка дернул бедрами, коснувшись промежностью члена певца. А что он выеживается?!
Певец лишь сдавленно зашипел, облизывая губы. Да, Манабу был с характером. А к характеру прилагались и коготочки. Это было кстати, ведь так куда веселее в целом, и интересно в частности. А ещё страшно возбуждающе, ведь было неизвестно, что красивый и коварный рыжик придумает в следующую минуту.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 19:41 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Что, хочется? - усмехнулся Мана, проводя свободной рукой по своей шее, вниз по груди, плоскому животу и узким бедрам, обводя пальцем головку члена Сатору и не переставая при этом двигать бедрами, постепенно заводя шатена. Все-таки гитарист был красив и развратен. Но, как известно, все рыжие в постели - звери. А уж в нашей-то истории - так подавно.
- Нет.. Нет,- шатен закусил губу и зажмурился, не в силах любоваться этим действием, ведь было понятно одно: ещё чуть-чуть, и он в самом прямом смысле набросится на свою красавицу. И уже ни о какой нежности, как в прошлую ночь, и речи быть не могло.- До чего же ты развратный.
- Не смей закрывать глаза, слышишь? - щеку певца обожгла пощечина. Не сильная, конечно, особо бить своего любовника Сато не хотел, но вполне себе ощутимая для такой ситуации. А равномерные движения бедер продолжались, темно-карие глаза смотрели властно и немного насмешливо, а ладонь на запястьях Гакта продолжала сжиматься, крепко держа запястья.
Распахнув глаза - сегодня они были оливкового цвета - Акабе застонал, чуть подаваясь вверх, чтобы увеличить трение. С одной стороны вроде как типичная игра вместо прелюдии... А с другой стороны закрадывалась мысля, что этот садист вполне мог и БДСМ практиковать. Ой мог, ой мог..
- Чёрт.
- Нет уж, это к Атсуши Сакураю, а не ко мне...- усмехнулся лид-гитарист, поводив бедрами по кругу - так площадь соприкосновения была больше. Потом чуть усмехнулся, приподнялся и провел рукой по члену шатена, собирая липкую смазку. Усмехнулся вновь, чувствуя напряженный взгляд Сатору на себе, облизнул пальцы и дернул бедрами вновь.
Едва не задохнувшись, шатен судорожно выдохнул и запрокинул голову, устремляя взгляд в белый потолок. Терпение было на исходе, да и силы тоже. А эта сучка просто играла и издевалась! И Акабе чувствовал, что за свои дальнейшие действия он совсем не готов отвечать.
Мана засмеялся, подергал бедрами...а потом быстро соскользнул с тела вокалиста, проводя рукой пару раз по стволу. Ладонь, так цепко державшая сильные руки, разжалась, и гитарист выскочил из ванны как кипятком ошпаренный. Потому как мало ли, что предпримет их вокалист! Темно-карие глаза нагло смеялись, а губы поневоле растянулись в лукавой улыбке.
Зря же гитарист это сделал. Потому как ровно через минуту он был пойман, притащен в спальню и брошен на кровать. От Акабе Сатору ещё никто не уходил! И у чёртового наглеца не было шанса спастись.
- Поиграть решил, Сато?- поинтересовался певец выдыхая в губы Маны, уже нависая над ним.
- Уже давно играю, если кто не заметил... - усмехнулся рыжик, упираясь локтями в кровать, и приподнялся, сводя худые ноги вместе. Глаза откровенно смеялись - этот идиот только что заметил, что Манабу нашел себе неплохое развлечение.
Но отставать шатен не собирался: на его ладонь тут же были намотаны рыжие волосы, за которые сам Мана был прижат к кровати. Захотел игр - будет ему, надолго запомнит. Уж это обеспечить для Сатору было не сложно.
- Эй, волосы пусти... - тут же состроил из себя недотрогу Маночка, хитро улыбнувшись. А в глубине души начал потихоньку ворочаться страх - а вдруг месть за такую игру будет мощнее, чем само развлечение? Может, надо было Гакта запереть в ванной, самому смотаться?
Да черт знает, что было бы.
- Молчи лучше.
Акабе смотрел на гитариста с усмешкой: бойся и знай своё место. Каким бы прытким ты не был, здесь ты всё-таки можешь быть со мной на равных, но превзойти... Не в этой жизни.
Эта ночь целиком и полностью отличалась от предыдущей: никакой нежности. Одна лишь только животная страсть.
Сато дрожал всем телом, искренне недоумевая, за что ему такое наказание. И так все тело в синяках, куда же более? Но, видимо, вокалисту было мало. И потому пришлось кусать губы и ждать. Ждать продолжения. Ведь чем быстрее это продолжится, тем быстрее прекратится почти болезненная пытка.
В какой-то момент Сатору перевернул любовника на живот и заставил встать на четвереньки: так было удобнее ласкать спину и шею, стоило лишь убрать с них волосы. А потом можно гладить, кусать, целовать... И наблюдать, как изящно прогибается в спине сам Манабу.
Выбора у Маны не было. Пришлось встать на колени, изогнуться, как кошка, потереться задницей о пах шатена, томно улыбнувшись. И тут же захлебнуться стоном, ибо прикосновения были слишком заводящими и болезненными. Шикарная смесь: боль и наслаждение в одном флаконе. И Манабу тихо стонал, изредка вскрикивая и широко раскрывая глаза. На шее появились новые засосы, прямо поверх старых. Бедра покрылись следами от впивающихся в них пальцев. Завтра опять придется задыхаться в корсете. Показывать следы сексуального опыта Мана не собирался.
Действительно, Акабе не щадил любовника: так на его бёдрах можно было найти следы не только от пальцев, но и от зубов, и даже засосы! И так по всему телу. Певец не собирался жалеть, лишь давал понять, кто на самом деле кем являлся. Хотя и сам сходил с ума от близости любимого гитариста.
- Хочешь меня?
- Черт...аккуратнее, я же не железный! - возмутился Мана, переворачиваясь на спинку и упираясь руками в грудь шатена. Темно-карие глаза смотрели жалобно и даже немного испуганно. А еще...а еще гитарист был возбужден, причем прилично. Хотелось секса. Грязного и безудержного, почти животного. До боли и безумного наслаждения.
- Да что ты?
И шатен словно читал эти сумасшедшие мысли. Потому как в следующую секунду, хотя и чуть помедлив, он ворвался в тело любовника, замирая с явным садизмом. Смотря, как распахиваются глаза, как хрупкое тело противится такому отношению... Но назад дороги не было.
Мана выгнулся и закричал, широко распахивая глаза. Больно. Слишком больно. Мана всего второй раз за полгода позволяет войти в себя кому-то. Он слишком узкий. И хотя Гакт и вошел до конца, все это благодаря боли Манабу.
- Стой, не надо больше!.. - отчаянный крик и тихий шепот в дополнение, - мне больно...
- Я знаю.
Певец наклонился, целуя раскрасневшиеся щёки. Больше он терзать рыжика не хотел и действительно собирался переждать, пока Мане не станет легче.
- Мой. Слышишь? Мой.
Эта та грань, где уже и Иисус не спасёт от пламени ада. Возможно, и хвала ему за то, что он не в силах.
- Твой...знаю...Акабе, я люблю тебя, всем сердце люблю...
Пускай это сказано в порыве боли. Пускай Мана сам не контролирует своих слов, а лишь цепляется одной рукой за шею вокалиста, а другой за простыню, приподнимаясь на локте и тяжело дыша. Глаза закрыты, ресницы трепещут, из губ с хрипами вырывается дыхание, а тело бьет мелкая дрожь. Но боль отступает, и рыжеволосый гитарист толкается бедрами навстречу, хрипло выстанывая тихое "давай".
Завесы сняты, краски стёрты, маски сброшены, границы размыты... И танец двух тел, который начался так внезапно. Действительно, страсть: Сатору не сдерживался, беря от Манабу даже больше, чем было возможно, забирая его всего себе и отдавая свою грубую ласку, тепло и любовь. Да, именно так, не иначе.
А Мана бился под певцом, извивался будто змея, и стонал в голос, иногда срываясь на хриплый крик. И лишь шире раздвигал ноги, утыкаясь лбом в плечо любовника и стискивая тонкими пальцами его руки в районе бицепсов. Все было слишком непредсказуемо, смешанно. Было больно от резких и быстрых толчков. А от нахлынувшего чувства безграничной нежности и от постоянного затрагивания чувствительного комка нервов внутри - хорошо. Гитарист бился меж двух огней, чуть ли не сходя с ума.
Певец чуть опустился, целуя под ухом гитариста. Иногда он что-то шептал, что-то пошлое, не связное, не понятное, не имеющее смысла, глупое и даже несуразное, то, что было очень трудно разобрать из-за его сбитого дыхания. Разобрать удалось лишь одно при особо резком движении, от которого потемнело в глазах:
- Люблю тебя, Манабу, люблю!
- Акабе, черт тебя дери! - взвыл Мана в ответ, выгибаясь дугой и двигая бедрами навстречу. Рыжеволосый искренне радовался тому, что выбрал специализацию по гитаре: очень велика вероятность того, что он сорвет голос. А еще Сато чувствовал, что ему осталось недолго. От силы минуты две, если толчки будут продолжаться в том же темпе. А Манабу поставил себе цель: кончить после того, как забьется в экстазе Гакт. Вот и пришлось до боли стискивать мышцы и прикусывать губу в надежде удержаться.
И у чёртового провокатора задуманное удалось. Сатору итак рисковал наутро просто не проснуться из-за того, что в те минуты просто задохнётся, банально не хватало сил, было до страшного безумия приятно, сладко… После очередного сжатия мышц на плоти, Акабе с рычанием и утробным вскриком кончил, шумно и даже со свистом дыша и целуя щёки любимого гитариста. Вроде бы всё закончилось, а сердцебиение не желало успокаиваться. Перед глазами плавали цветные круги, но ему было плевать.
- Люблю тебя.
Сато же, услышав внеочередное признание в любви, закричал, срывая голос окончательно и задрожал, кончая. В глазах потемнело, заволакивая взор темно-серой пеленой. Манабу успокоился только через несколько минут. Дыхание вырывалось из груди, голос был окончательно сорван, а сам Мана дрожал всем телом, расслабляясь и безвольно повисая в руках шатена. Потом гитарист в изнеможении закрыл глаза и тихо прошептал, хрипя:
- Я хочу быть твоим...навсегда...
- Ты уже мой, Солнышко. Навсегда.
А потом они ещё болтали с пару минут. Хотя как болтали? Больше просто бросали по паре слов, приходя в себя. Но вскоре уснули, в объятиях друг друга. Нужно же было подготовиться к новому дню.
Сумасшедшая парочка!
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:40 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Ночь с 26 на 27 апреля.

- Нет, а ты помнишь?
Рюичи валялся на диване в обнимку с подушкой и лукаво поглядывал на рыжеволосого гитариста, тихонько хихикая. Темные волосы упали на лицо, но Кавамуре было плевать: он вспомнил вещь, которой Сугихара стыдился.
- Ты так по сцене бегал, я чуть в микрофон не захохотал. Этакая невеста.
Речь шла о Саммите 92-го года, когда из Luna Sea двоих гитаристов - а именно Сугизо и Инорана - нарядили в женские платья. Рюи еще тогда по полу от смеха катался, а вспомнив, как матерился лид-гитарист, из платья этого вылезая, впал в истерику.
Сугизо слегка хмуро оглядел любовника и стряхнул пепел сигары в пепельницу.
- Нашёл, что вспомнить. Лучше вспомни бантик на макушке Шиньи.
Да, действительно: если Ино ещё не сопротивлялся, то вот Юнэ едва ли силком в то платье не запихали. А уже на сцене гитарист почувствовал себя в своей тарелке и пришёл к выводу: да так даже веселей. Тысячи взглядов, и возгласы всё о его облике… В общем, Ходячая Порнография как всегда выложилась на всю тысячу, что уж.
- Или, скажем, как ты тайком Хаяши в номер платье подбросил: Хидэ мне наутро всё в красках рассказал,- рыжеволосый сдержанно усмехнулся. Бедный, бедный Мацумото: от вида полуголого - полуодетого в женскую свадебную одежду Хаяши едва в обморок не упал.- Словом, тебе тоже понравилось, я помню.
- Ты не представляешь как, милый мой, - засмеялся Кавамурушка, пряча лицо в подушку. Это был один из тех дней, которые Юнэ проводил дома целиком и полностью, посвящая себя одному лишь Рюи. И певец был по-настоящему счастлив: хоть его ветреное чудо и не перестало бегать налево, но гитарист хотя бы предупреждал, что "сегодня дома не ночует", и Кавамура, хоть и ворчал, но ждал. Ждал, пока его рыжий мартовский кошак нагуляется и вернется домой. Не вечно же Рюичи одному в холодной постели куковать.
- Я помню бантик, но твое платье меня просто убило. И после этого ты еще и актив. Зашибись.
- Ты один раз уже побывал в активе – хватит с тебя.
Вот ещё, не хватало. Юнэ, наверное, никогда не сможет забыть то вечер в 94-м, когда его Рюи вставил ему как в прямом, так и в переносном смысле за секс с Сакураем. А уж тем более теперь, когда гитарист был женат. И, чёрт возьми, да ведь совсем скоро он ещё и отцом станет. Он – настоящий рокер, что называется, заводила и в каком-то смысле дебошир… Да немыслимо всё это. Но рыжеволосый был безмерно благодарен Рюичи за то, что он остался с ним. Даже не смотря на все эти факторы.
- Красивое платье. А, главное, удобное. Но, чёрт возьми,- гитарист вытянул ноги, затягиваясь по сильнее.- Оносэ повезло, что мы полностью отказались от вижуала. Иначе ему самому бы пришлось прыгать в подобном.
- Ой, да ладно тебе... - помахал ладошкой Рюичи, высовываясь из-под подушки и устремляя на гитариста задумчивый взгляд.
- Ю-у-у-унэ...а когда я ребенка твоего увижу?
За жену Сугихары он переживал как за свою. Все-таки ребенок его любимого... почему бы и не посмотреть?
- Скоро,- Юнэ улыбнулся, погладив и чуть взъерошив волосы Кавамуры.- Малыш родится со дня на день. Кто знает, может..- мужчина улыбнулся, прикрыв глаза.- Знаешь, я очень хочу девочку. Дочь, которая будет принадлежать только мне. С которой у меня не было бы секретов, тайн. И ты..- он снова улыбнулся.- Ты будешь с нами.
- А как же мать ребенка?... - поинтересовался Рюичи, положив подбородок на колени рыжеволосого, - Она ведь мать...
И закрыл глаза, расслабляясь. Юнэ тут, он рядом, живой и теплый. И от него веет жаром. Кавамура всегда грелся о него после секса. Прижимался и впитывал тепло. А этот апрель, хоть и выдался более-менее теплым, но был дождливым до невозможности. Вот Рюичи и грелся о любовника, спасаясь от сырости и прохлады.
- А разве ты не хочешь, чтобы я с ней развелся?- Рюичи приподняли и полноценно уложили на колени гитариста - предварительно Ясухиро затушил сигару в пепельнице.- Боюсь, что наши отношения начинают изживать себя.
- Я хочу...но по закону дочь остается с матерью. А в нашем случае - тем более. - протянул Рюичи, обнимая рыжеволосого за шею, - Это невыгодно. Вообще.
- Давай не будем делить тушу неубитого медведя: я еще не держал свое чадо на руках и пока.. Во мне нет этих отцовских инстинктов,- с насмешкой.- Но я разведусь. Год, два - не больше.
- Я ловлю тебя на слове, - отозвался вокалист Luna Sea, заерзав на коленях рыжеволосого. Потом провел рукой по волосам любовника и пригладил ерошащиеся прядки, ласково улыбаясь, после чего сполз с коленей Сугихары и устроился рядышком на диване, потирая плечи руками, будто мерзнет.
- Ну, куда ты уполз?- недовольно поинтересовался гитарист, поворачивая Рюичи к себе спиной - сам рыжеволосый сел боком - и обнимая так.- Ничего. С судом я разберусь как-нибудь. Пока деньги есть - у меня есть все шансы.
- А деньги не переведутся...- улыбнулся Кавамура, прикрывая темные глаза и прижимаясь к рыжеволосому спиной. Все-таки тепло. И приятно. И как-то по родному.
- Есть хочешь? Ты не ужинал...
- Ну да: возьму Ино под белы рученьки и потащу его на панель,- мужчина уткнулся лицом в короткие черные волосы певца.- Нет, хозяюшка моя, спасибо. Давай просто посидим вместе.
- Может, лучше наверх пойдем...? - прошептал Рюичи, чуть откидывая голову назад и приоткрывая губы, - Там места больше...
Тут же было сымитировано падение певца на спину: Юнэ резко выскочил из-под него, руками удерживая Кавамуру за плечи и опуская на поверхность дивана, оказываясь сверху.- Для места есть пол. А в моем кабинете наверху есть теплый мягкий ковер.
- Ну... хочешь - пойдем туда... Тут действительно мало места на двоих, - немного растерялся Рюичи, хлопая темными глазенками. Потом сориентировался и погладил гитариста по плечам и груди, приподнимаясь и потираясь носом о его нос, - Пойдем?
- Поднимайся,- Юнэ с улыбкой встал на ноги и протянул брюнету руку.
Кавамура уцепился лапкой за руку гитариста и проворно поднялся на ноги, смущенно улыбнувшись.
- Давай-давай, мальчишка,- своеобразный насмешливый рык Юнэ и шлепок певцу по ягодицам, чтобы не замирал.
Кавамурушка подпрыгнул на месте, развернулся к рыжеволосому, а потом взял и отвесил ему подзатыльник. И тут же - просто молниеносно! - удрал наверх.
Рыжая фурия со всех длинных ног улетела следом - от Ходячей Порнографии невыебанным за такие вещи никто не уходил.
Рюичи, очевидно, намеревался быть исключением, ибо удрал в одну из многочисленных комнат. Этакая игра - прятки. Нашел - бери, не нашел... ищи дальше.
Взлетев наверх, Ясухиро притих, ступая медленно и абсолютно бесшумно. Вот он, Рюи: вроде бы хозяюшка, а вроде и юркий мальчишка.
А Кавамура спрятался в большом шкафу в кабинете Сугизо, свернулся клубочком в углу - заметить ну просто нереально! - и даже дыхание затаил. Интересно, найдет?
Прикола ради, гитарист обошел все комнаты на этаже, но певцом и не пахло: все двери были закрыты, как и положено. Открыта дверь была только в кабинет. Туда рыжеволосый и прошел, не спеша отыскивать любовника.
Брюнет затаился, слыша шаги гитариста. И зажмурился: Юнэ, если найдет, пощады ему не даст. Минуту-другую спустя снизу раздался звонок телефона, поэтому гитаристу пришлось вернуться в гостиную. А Кавамура, данной выходкой воспользовавшись, переполз на стол и устроился там, покачивая ногами. Красивый такой, домашний... Больше половины разговора слышно не было. Лишь концовка, когда гитарист поднялся наверх по лестнице:
- Позвони мне утром, как только появятся новости. И я тебя.
А еще через минуту Юнэ вернулся в кабинет и отложил телефон на комод, разглядывая сидящего на столе брюнета.
- Что я вижу?- восхищенно.
- Кого ты там любишь? - чуть обиженно пробурчал Кавамура, покачивая головой. И поерзал на столе, убирая с глаз темную челку, - Что там у тебя случилось, родной?
- Жену,- гитарист подошел к столу и взял лицо брюнета в свои ладони, рассматривая.- Малыш торопится родиться, мне пришлось уговаривать её не волноваться из-за этого.
- Ясно... - протянул Рюичи, заглядывая в глаза любовника. Потом вздохнул и поерзал на столе, качая ногой.
- Ну, что ты такой невесёлый?
- Ну... так, ничего, - покачал головой Кавамура, улыбнувшись, - А ты меня так и не нашел...
- Зато ты сам выполз из засады, как цветок навстречу солнышку,- растрепав тёмные волосы, гитарист перебрался на тот самый ковёр и лёг, уставившись в потолок.
- Нашлось тут солнышко, - улыбнулся Рюичи, спрыгивая на Сугихару и устраиваясь у него на бедрах, - Ты, скорее, ветер. Носишься от одного к другой.
- Природа мужчины - быть полигамным,- напомнил рыжеволосый, кладя ладони на бёдра любовника.- Да и ты всё меньше этому противишься.
- Ну...только потому, что она мать твоего ребенка... - вздохнул певец, взъерошив себе темные
- Ты? Мне?- Юнэ мягко засмеялся, рассматривая восседавшего на нём певца.- Я оценил, Рюи. Более, чем.
- Ну, вот и запомни, - музыкант прикрыл глаза, улыбнувшись. Потом зевнул и положил голову на грудь рыжеволосого, - Давай полежим вместе?
И сполз с Сугихары, устраиваясь на мягком ворсе ковра.
- Ты мне иногда малыша панды напоминаешь,- улыбнувшись, Сугихара взял ладонь Рюичи в свою.- О чём ты думаешь, когда меня не бывает рядом?
- О том, что будешь, когда ты вернешься ко мне, - прошептал Кавамура, приоткрывая глаза и довольно заурчав.
- И что же обычно бывает?- как будто задумчиво.
- Ты возвращаешься и укладываешь меня на лопатки, безжалостно вбивая в любую горизонтальную поверхность, - улыбнулся Рюичи, убирая с глаз челку.
- Да ты не особо и против,- с легкой улыбкой.- Сколько мы вместе? В сентябре, кажется, 5 лет будет?
- Ну... ну да... - пробурчал Рюичи, смущенный: он-то этой даты не помнил.
- С ума сойти..- удивленно.
Кавамура смущенно улыбнулся.
Сугихара усмехнулся. Это было безумно... Необычно. Они действительно долго держатся вместе.
- Будем надеяться, что ничего не изменится.
- Ага... - Рюичи улыбнулся, сжав ладонь Сугизо в своей. Потом зажмурился и крепко-крепко прижался к гитаристу.
- Ну, что ты?- рыжеволосый улыбнулся, обнимая любовника за плечо.- Маленький мой?
- С тобой хочу...- протянул певец, прижимаясь, - Совсем с тобой.
- Хочешь, я больше не буду уходить?- вполне серьезно.
- У тебя жена... - тихонько вздохнул Рюи, - тебе нельзя. Я потерплю.
- Милый мой,- гитарист улыбался, поглаживая темные волосы.- Немного осталось.
- Угу...- пробурчал Кавамура, утыкаясь носом в шею рыжеволосого гитариста. Юнэ с ним, он рядом, так теплый, родной, знакомый. И не уйдет. До утра. Рюичи не пустит. А сейчас мягкие губы коснулись шеи гитариста, а руки, привыкшие держать микрофон, игриво пощекотали живот Ясухиро под футболкой.
- Шалишь..- улыбнулся Ясухиро, запустив пальцы под кромку штанов певца со спины.
- Как будто ты у нас такой невинный и послушный, - хихикнул Кавамура, опуская руку пониже живота и сжимая член гитариста сквозь грубую ткань джинс. Потом прогнулся, уходя от рук, и откинул голову назад.
- А тебя еще святым зовут..- шершавые пальцы гитариста тут же сжались на ягодице певца.
- Ну, пусти...- заныл Кавамура, массируя плоть певца сквозь джинсы. Рюи и правда святой, белый и пушистый ангел. Пускай брюнет и лохматый, но все равно Ангел. Порочный, желанный. Даже святым иногда надо почувствовать себя порочными и развратными.
- Рюи, перестань,- ладонь Юнэ вытащил, но перехватил ей руку брюнета. Конечно, хочется. Еще бы.
- Тебе же хочется... - промурлыкал Кавамура, прикрывая темные глаза и томно посматривая из-под темных ресниц.
- А тебе нет, да?- насмешливо поинтересовался гитарист. Иногда они вели себя как два студента, иначе не скажешь.
- Хочется... но тебе больше. - и певец приподнялся на локте, вздохнув.
- Ты на что намекаешь?- с усмешкой поинтересовался гитарист, поднимаясь и садясь.
- Ни на что. - Рюичи тут же состроил из себя девственника-трезвенника-язвенника. И уселся рядышком, опираясь на руки позади себя и чуть расставляя в стороны ноги.
- Ну да, ну да,- Юнэ бережно погладил его по коленке, чуть улыбаясь.
- Ага... - прикрыл глаза музыкант, жмурясь и подставляя ногу под ласки Сугихары.
Гитарист усмехнулся: Рюичи не менялся. Вообще. Не только с тех пор, как они стали жить вместе, как пара, а с того самого дня, когда они познакомились. Кажется, благодаря Инорану. Да, действительно: именно Шинобу нашел для них вокалиста. Именно потому они первое время и жили втроем. Такой.. Добрый, чистый, светлый и немного наивный. Как ребенок совсем.
- И все-таки, мне не по себе от мысли, что через несколько дней здесь ежедневно будет раздаваться детский плач.
- Мне тоже. Ведь придется уехать отсюда. Я не хочу... утешает лишь то, что это ради твоего ребенка, - Кавамура тихонько вздохнул и уселся поудобнее, устремляя темные глаза на Юнэ. Потом помотал головой, ероша темные волосы, и тихонько проурчал, краснея и отводя глаза:
- Юнэ...проведи со мной ночь.
- Мой маленький ангелочек,- гитарист погладил любовника по щеке и приблизил к себе.- А что мне за это будет?
- Что захочешь...- прошептал Рюи, опустив темные глаза и закусывая губу. Смущенный, ласковый... домашний, словом.
Настоящий Ангел, совращённый одним из слуг самого Дьявола. Гитарист встал на колени, рассматривая своего скромника.
- Я все равно буду приходить к тебе, слышишь? И ты к нам: хочу, чтобы малыш с самого начала привык к тебе.
- Юнэ...ну пожалуйста...ну давай не сейчас... - тихонько заныл Рюичи, жмурясь и мотая головой, - Я буду приходить, но...дай мне побыть с тобой. Вдруг все будет не так, как ожидается?
- Ты что, мне не веришь?- Рюичи оказался притянут к рыжеволосому за талию. Мужчина явно был недоволен.
- Я просто не знаю, как все обернется. - покачал головой певец, прижавшись к Сугизо всем телом и зажмурившись, - Твой ребенок будет занимать много времени, а еще работа...на меня времени будет мало. Очень мало. Поэтому...дай мне побыть с тобой...хоть чуть-чуть...
- Просто, просто,- хмуро передразнил Сугихара, кусая певца за нижнюю губу. Он всегда был грубым, если его что-то не устраивало.
А Кавамура вздрогнул и положил ладони на плечи парня, потянувшись за поцелуем.
И тут же его получил: грубый, требовательный и властный. И сильные ладони, все крепче прижимающие за талию.
Рюичи зажмурился, потом судорожно вздохнул и прижался к гитаристу, позволяя целовать себя.
И как только Кавамура показал, что он покоряется, как и всегда, гитарист сбавил обороты, делая поцелуй куда мягче. Показывая, что он всё равно не бросит.
Брюнет облегченно вздохнул - похоже, обойдется без насилия, - и упал на пол спиной, утягивая за собой рыжеволосого. Устроился поудобнее на мягком ворсе ковра и вновь принялся хулиганить: скользнул рукой по телу любовника и положил ладошку на пах, сжимая.
Юнэ горячо выдохнул в губы брюнета, отрываясь и заглядывая в его глаза: "Что же ты делаешь? Как тебе удаётся держать меня рядом? Объясни, я не понимаю. Ты ведь единственный, кто это может. Но только как?" Погладив певца по щеке, Ясухиро вдруг взял его за плечи и потянул в сторону. Таким образом, музыканты перекатились по ковру, гитарист вновь оказался сверху.
- Как ты хочешь?
- С тобой...- прошептал Рюичи, погладив рыжеволосого по плечам. И зажмурился, облизывая пересохшие губы: Сугихара был желанен до невозможности. Рюичи и сам не понимал, как у него только получается удерживать рядом с собой столь ветреную особу, как Юнэ. Но недаром же он вечерами лежал в постели, ждал, не позволяя себе спать, и лишь дремал, подскакивая от каждого шороха. Он любит. И его, похоже, любят в ответ.
- Я бы удивился, если бы ты хотел без меня.
Гитарист смеялся над брюнетом абсолютно открыто: "Ты порой держишь меня рядом, но все равно я владею ситуацией. И тобой, разумеется". С плеча брюнета была чуть стянута футболка, так Юнэ смог поцеловать приоткрывшееся плечо.
- Ну, ты же понимаешь, о чем я... - протянул Рюи, жмурясь и подставляя собственное тело под ласки лид-гитариста. Если хочет - пускай владеет им, Кавамура совсем даже не против. Певец лишь тихонько вздрагивает и кусает губы, позволяя целовать свое тело.
- Нет,- насмешливо.- Совсем нет.
Из головы Ясухиро все не выходила мысль о скорой разлуке, о том, что на какое-то время с Рюичи придется расстаться, видясь на работе и в те дни, когда гитарист будет к нему приходить. Эта мысль немного разозлила рыжеволосого, потому он с рычанием поднялся на ноги и поднял певца за собой. Далее с рабочего стола было скинуто все, что нам нем было, а на прохладную деревянную поверхность уложили самого Кавамуру.
- Ю-юнэ... - с придыханием прошептал вокалист Luna Sea, вздрагивая и прогибаясь, чтобы касаться стола лишь лопатками, - Давай лучше на полу...или переверни на живот, так хоть удобнее...
А пока Сугихара бездействовал, Рюичи поднял руки и погладил гитариста по плечам, проводя легко и ненавязчиво, лаская. И в то же время - давая разрешение на все, что можно придумать. От плети до инородных предметов и ласк языком. Возможно, они вместе в последний раз на долгое время. Это взволновало брюнета.
- Пассивам слова не давали,- напомнил рыжеволосый, отпуская певца, стягивая с него верх и чуть отступая.- Устраивайся, пока я не передумал.
Брюнет благодарно кивнул и быстро приподнялся, ложась на живот на прохладном столе. Лег - и тут же вздрогнул: прохлада стола ласкает нежную кожу. И апрельский ветер в приоткрытое окно. Короткие черные волосы еле заметно поддаются игре ветра, даря себя. И Рюичи тоже дарит себя, занавешивая темные маслины глаз черной челкой.
- Жаль, что сакура уже цвела: для полной картины рядом с тобой оказались бы кстати ее цветущие ветви.
Юнэ безумно дорожил Кавамурой. И любил, наверное, только его одного. Юноша не сомневался, что так будет и в будущем. Сняв с себя рубашку и откинув ее в сторону, гитарист провел ладонью по позвоночнику брюнета, от шеи до поясницы.
- Ты только не усни.
- Не дай мне заснуть... - тихонько соглашается певец, выгибая спину. Почти как кошка. Хотя, почему как? Недаром еще в далеком 93-м Сакурай так нежно ласкал Кавамуру, боясь причинить боль и тихо шипя немного грубое "нэко" прямо в ухо. Брюнета передернуло: уж лучше много раз подряд лечь под изголодавшегося по грубому сексу Юнэ.
- Я люблю смотреть на твой сон. Ты же - маленький ангел,- с певца достаточно быстро были стянуты штаны вместе с бельем, собственно, Ясухиро и с собой не отставал. Почему-то Порнография медлила.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:41 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Кавамура вздрогнул, устраиваясь на столе поудобнее. Ноги почти касаются пальцами пола, покрытого мягким пушистым ковром. Рюичи цепляется ладонями за край стола и опускает голову, вытягивая шею и одновременно вынося бедра навстречу.
- Только ты можешь смущаться и одновременно так развратно себя предлагать.
Гитарист не хотел каких-то особенных излишеств, но и терять ночь зря было бы непозволительно.
- А что, если я буду терзать тебя до самого утра?
- Юнэ, не надо...- тут же выдохнул Кавамура, жмурясь. Этого он и боялся. А в голове - тысяча и одна отговорка, но лишь одна подойдет, - Нам завтра на репетицию...и твой ребенок...не надо, пожалуйста...
- Что ты так боишься?- чуть шершавые ладони мягко гладили спину певца.- с Джеем можно и договориться, а здесь этим днем еще никто не появится. Да и что я с тобой церемонюсь?
Терзать Кавамуру всю ночь - отличная идея. Можно было играть с ним, пока у обоих никаких сил не останется. Все-таки, у Ясухиро были свои методы...
- Юнэ... - обессиленно простонал вокалист, опуская голову за край стола. Так Рюичи чувствовал себя преступником на эшафоте. Будто стол - помост, а над ним, словно лезвие гильотины, навис Сугихара. Так страшно...и в то же время желанно.
- Пожалуйста ..Юнэ...возьми меня...
- Что, даже не растягивая?
Бедра рыжеволосого прижались к бедрам певца. Ясухиро наклонился и оставил аккуратный засос на коже над седьмым позвонком. Конечно, конечно возьмет. Но нет ничего слаще ожидания.
- Ты так сильно хочешь?
Рюичи вздрогнул и обернулся через плечо, судорожно выдыхая. Темные полуприкрытые глаза смотрели чуть испуганно, но в то же время безумно похотливо. И тихий шепот почти в губы:
- Иначе ты меня просто замучаешь.
- Как говорит мой большой друг "За то, что могу иметь долго и упорно - ответственности не несу".
И правда. Собственно, почти факт, что у джей-рокеров все привычки передавались половым путём.
- Суги... - Кавамура опустил голову обратно, чуть дрожа. Потом закусил губу, судорожно вздохнул и раздвинул ноги, - Делай, что захочешь. Спорить с тобой бесполезно.
Ангел. Чистый и в то же время до невозможности порочный ангелочек.
- Спорить со мной - опасно для жизни..- ладонь Ясухиро прошлась от шеи певца по позвоночнику вниз, сжала ягодицу и пару раз прошлась в оба направления тыльной стороной по промежности.- Ты же знаешь это, как никто.
Чем невиннее партнёр, тем больше такой человек, как Юнэ, хотел им обладать. Гитарист не стал тянуть, одним плавным толчком входя в податливое тело любовника, шипя и прижимая его к себе за бёдра.
- Теперь я понимаю, почему всё-таки ты так быстро остриг свои волосы.
Рюи прогнулся дугой, застонал и резко опустил голову, не в силах удержать стоны и даже тихие вскрики. Все-таки без растяжки, хоть и с естественной смазкой, да еще и на твердом столе...пальцы судорожно вцепились в край стола. Кавамура зажмурился.
Юнэ всегда начинал двигаться сразу. Двигаться резко, быстро и почти грубо. Мягкий и нежный секс с ним ещё нужно было заслужить, да и порой сделать это было сложно. Рыжеволосый с силой вжимал любовника в прохладную поверхность стола, сжимая пальцы на его бёдрах, пресекая любую попытку отстраниться, шипел и наблюдал за метаниями брюнета.
- Ну Сугихара...ну пощади, пожалуйста! - взмолился Кавамура, уставший метаться по поверхности стола в попытках найти себе удобное положение. Уж лучше бы он на пол лег. Но сейчас выбирать не приходится, у гитариста столь резкие движения, что певец сомневается в том, что поднимется со стола после такого секса.
- Юнэ, ну пожалуйста, сделай мне приятно, сбавь темп...
- Хочешь медленных и горячих ласк?- рыжеволосый тут же замедлился, наклоняясь к уху любовника.
- Да...хотя бы немного...Юнэ, милый... - брюнет обернулся через плечо, потянувшись к губам рыжика, - Я люблю тебя нежного...
- Ага, а другого ты меня, значит, не любишь?- движение бёдрами - и член гитариста чётко упёрся в простату.
Рюичи замер на месте, широко распахнув глаза и ошарашенного выдыхая:
- Люблю...- потом глотнул свежего воздуха, - Люблю.
- Маленький мой..- с улыбкой. С этого момента Ясухиро двигался медленно и плавно, целуя и чуть покусывая шею певца. Он мог и умел быть нежным, просто не всегда это показывал.
А Рюичи постанывал от наслаждения, искренне надеясь не сойти с ума от неторопливых ласк. Так тепло, хорошо, легко...Юнэ не всегда такой. Таким любовник становится редко. Но эти моменты становились для певца блаженством.
В какой-то момент Сугихара протиснул ладони под живот и грудь Рюичи и поднял его, заставляя отлипнуть от стола и прижаться к любовнику спиной. Безумно, безумно хотелось ощущать его каждой клеточкой тела. Гитарист шептал ему на ухо какие-то безумно пошлые вещи, чуть прикусывая мочку, и крепко прижимал к себе. Он же любит.
А Кавамура не мог не поддаваться: иначе ведь просто нельзя. Юнэ его любит и дарит наслаждение. Пускай и немного непонятными природе методами, но все же дарит.
- Ну же, милый.. Порадуй меня своим голосом,- попросил рыжеволосый, целуя под ухом, шею, плечи, словом, везде, где только мог достать.
И Кавамура послушно стонет, запрокидывая голову. Возбуждение кружит голову, путает мысли. Хочется ощутить в себе экстаз Сугизо.
- Юнэ, пожалуйста, я...я больше не могу!... - кричит певец, жмурясь и подаваясь бедрами навстречу. Еще пара таких толчков - и он кончит, так и не коснувшись себя.
- Давай, маленький..- тихо и хрипло "разрешил" гитарист, контролируя, чтобы Кавамура именно что себя не касался ни в коем случае.
Пара резких толчков, стон, сорвавшийся на крик - и певец кончает на стол, дрожа в руках любимого. Потом сжимается и тихо стонет: надо ведь и Юнэ до оргазма довести
И ему это удаётся очень быстро. Примерно через полминуты Ясухиро излился в любовника с полустоном-полурыком, крепко прижимая Рюичи к себе за бёдра. Потом, когда оргазм чуть поутих, он повернул певца к себе лицом и мягко коснулся его губ, вовлекая в нежный поцелуй.
Кавамура тут же отозвался, не смея пошевелиться. Лишь целуется и старается кое-как балансировать между столом и любовником. По внутренним сторонам бедер течет белая вязкая жидкость: у Сугихары явно был замечательный экстаз. Но певцу плевать, он усаживается на перепачканный спермой стон и преданно смотрит на гитариста, целуя его.
- Ты же не думаешь, что это всё?- в какой-то момент Юнэ чуть отстранился, нахально улыбаясь и прижимая к себе Кавамуру за талию. Он же пообещал.
- Ю-юнэ... - ошарашенно выдыхает Рюичи, от неожиданности чуть со стола не падая. Потом кое-как успокоился и кивнул на пол, - Стол испачкался...я потом уберу...
- Да забудь ты, чёрт возьми.
И гитарист сдержал своё обещание: его идеей было донести Рюичи до спальни, но и туда они без приключений не добрались... Успокоились любовники только около восьми утра, а в десять пришла радостная весть: Сугихара стал отцом. Луна Артемис Сугихара, конечно, знала, когда нужно появиться на свет. Уже по одному этому было ясно, что она отцу фору даст...
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:41 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
29 декабря.

Новый Год и в Японии Новый Год. Первый Новый Год для красавицы Луны. И хотя она его явно не запомнит, Рюичи собственноручно соорудил для малышки небольшие грабли по старому обычаю.
- И не ворчи, Юнэ, маленькая Принцесса этого заслуживает.
Кавамура полностью разделял чувства молодого отца. Певец сам безумно привязался к малышке и стал очень частым гостем в их доме. Правда чаще когда матери девочки не было дома. Нет, Рюичи не ревновал Сугизо к ней. То есть ревновал, но не в этом дело. Все ещё со свадьбы в прошлом году говорили о том, что вскоре эти двое разведутся. И Рюичи сам бы на это надеялся, если бы не то обстоятельство, что при разводе женщина явно не оставит дочь с рокером. А Сугихаре будет тяжело.
- И всё-таки, не пара они друг другу,- пожаловался Рюичи пришедшему Хидэ. На пару лет моложе жены, Ясухиро, казалось бы, один ничего не видел.- Малышку жаль: мать с ней почти времени не проводит.
Ворчливо закончив сооружать бамбуковый домик, певец отправил его под ёлку и уселся на пол, наблюдая за грызущей игрушку малышкой.
- Так что случилось, Хидэ-сан?
Рюичи всегда, или чаще всего, обращался к Мацумото «Хидэ-сан». Не из-за разницы в возрасте или большего опыта, а просто… Из-за искреннего уважения. Только он, кстати говоря, ведь и следил за поистине.. Короче за Йошики.
Хидэто не сразу отозвался - гитарист сидел в кресле, обняв прижатые к груди колени руками и смотрел прямо перед собой. Карие глаза будто накрыла пелена размышлений, которую неосторожный Кавамура спугнул своим вопросом. Ярко-розовые волосы взметнулись вверх, когда рокер перевел взгляд на вокалиста Luna Sea. Потом поморгал, сгоняя с глаз остаток пелены и довольно тихо произнес, рассматривая брюнета:
- Знаешь, у меня...предчувствие. Надвигается что-то нехорошее для X Japan. Но я не могу понять, что именно. И уснуть нормально у меня тоже не получается.
Хидэ и вправду не спал уже какую ночь - синяков под глазами не мог скрыть даже профессиональный грим. Маленького гитариста что-то сильно беспокоило, а что...он сам понять не мог.
- Женщины, всему виною женщины,- пожал плечами брюнет, переводя взгляд на гитариста. Действительно, в последнее время всё было как-то… Слишком тихо. Даже буйных новичков не предвиделось, природа замерла. Только небо было спрятано за тучами, слово что-то предвещая.
- Но что может случиться?- слегка улыбнувшись, Рюичи тоже обнял себя за ноги.- Йошики дни напролёт всё говорит о туре, что запланировал на вторую половину следующего года, из-за рояля его не вытащишь, собственно. Да и вы вчетвером, как я успел заметить, хотя и заняты сольниками, но работаете для Х. Разве нет?
- Тошимицу. Он беспокоит меня. И сильно так. - тихо вздохнул Матсумото, переводя взгляд на резвящуюся на ковре Луну. Девочка погрызла игрушку, поползла в домик и высунула оттуда голову, радостно и счастливо посмотрев на соло-гитариста. Тот улыбнулся в ответ и тихо вздохнул, опять поворачивая карие глаза к Рюичи.
- Я боюсь, Рюи. За всех нас.
Кавамура нахмурился, переваривая слова Мацумото в голове. «Тошимицу. Он беспокоит меня». Неужели, вокалист Иксов где-то намудрил, что сам Хидэ подумывает о нехорошем? К сожалению, гитарист ошибался в своих предположениях редко. Слишком редко. Можно даже сказать, что всегда оказывался прав.
- Хаяши три дня назад ворчал по поводу акцента Тоши на английском..- задумчиво начал брюнет, но тут же остановился.- Или всё гораздо хуже, чем я думаю?
- Я думаю, что все куда хуже...- покачал головой Хидэто, - он будто что-то пытается нам рассказать, но не знает, с какой стороны подлезть.
- Не знаю, конечно…- задумчиво протянул Рюичи, вновь переводя взгляд на малышку.- Но мы с Шиньей часто видим его в центре с девушкой. Но ваших стилисток я по пальцам знаю,- потерев подбородок, певец вспомнил, что действительно они частенько видели его, сидя в одном из кафе вместе с матерью Сугихары.
- Думаешь, Тоши подумывает о свадьбе? - опустил глаза Матсумото. Все это казалось ему...странным. Ведь Дэяма встречался с Хаяши, и Хидэ знал это как никто другой - сам пару раз врывался в номер в...неудобный для всех троих момент. А вот новость о девушке у вокалиста его шокировала...
- Тоши не дурак, чтобы ради даже такой женщины бросать вашего Тайшо,- пожал плечами певец.- Да он и сам говорил, что..- брюнет напряг память.- Если я не путаю, то именно с ней он играл в Гамлете в 94-м. Хотя я могу вполне ошибаться, а она какая-нибудь его дальняя родственница.
- Я не помню, с кем он играл Гамлета в далеком 1994. Я даже не помню, что вчера было, чего ты от меня хочешь. - помахал рукой маленький гитарист, немного улыбнувшись. А потом ему на колени легли теплые ручки, и ноги волей-неволей пришлось опустить, после чего на колени розововолосого уселась довольная Луна, которую Хидэ с улыбкой прижал к себе, - она чудный ребенок. Я завидую Сугихаре.
- Зато я помню,- хмуро отозвался брюнет. Что-то случалось – он себе это едва ли не на лбу под диктовку Хаяши писал.
- Хотя и Йошики хорош. С вами же сейчас активно работает… Мари Матеучи. Модель, что в ваших клипах снимается. Ты разве не знаешь, что наш идиот молоденькой красавице лапши на уши навешал, а она влюбилась в него по уши? Вот будет катавасия если, мало того, что Тандем распадётся, так ещё и оба женятся. Господи, куда мир катится!- Рюичи нахмурился, но тут же улыбнулся малышке.- Да, тут ты прав. Он безумно её любит и балует. А она, не будь хитрюгой, отвечает ему тем же,- сев поудобнее, Рюичи вытянул ноги.- Принцесса уже умеет песни петь. Когда папа на скрипке играет.
- Интересно, она вся в отца пойдет? - со смехом произнес Хидэто, которого Ясухировский ребенок явно воспринял как кресло и несомненного друга. На слова о модели гитарист лишь вздохнул – Хаяши с ней не заигрывал, а действительно просто в один момент очаровал. И сильно. Но даже это говорило о том, что с его стороны никакой речи о разрыве с Дэямой идти просто не может. Ни при каких обстоятельствах!
- Лицо, повадки. Даже некоторые привычки,- с грустной улыбкой кивнул певец.- И даже хорошо, что в отца. Не при ней будет сказано, но чует моё сердце, что расстанемся мы все с ней скоро.
- Я надеюсь, что ты о жене Ясухиро? - немного мрачно осведомился гитарист, покрепче обнимая рвущегося ему на шею дитятю, - потому что с Луной я прощаться не намерен.
Однако брюнет отрицательно покачал головой.
- С его женой я бы с удовольствием и не знакомился никогда. Но они явно скоро разведутся. А какой суд оставит ребёнка папаше-рокеру, пусть и способному содержать и воспитать малышку? Явно не в нашей стране и не в наше время.
- Пусть только попробуют - все на деревьях поперевешаю, в качестве новогодних игрушек, - мрачно пообещал Матсумото, все-таки позволяя ребенку влезть себе на шею, - ты мне лучше скажи, как здравомыслящий и неподкупленный судья оставит ребенка такой мамане?
Вздохнув, Кавамура сложил руки перед лицом и почти процитировал, мрачным голосом.
- Мать, какая бы она ни была, может правильно воспитать ребёнка и сделать из него достойного члена общества,- закатив глаза, певец перевёл взгляд на малышку.- Я не подслушиваю, это она громко ругается: она собирается увезти Луну в Америку. А это значит, что Юнэ не сможет видеть её часто. За нас всех я вообще молчу.
- Фиг она куда ее увезет...- и гитарист встал на ноги, поддерживая девочку у себя на шее, и медленно пошел к Рюичи, - ребенок, выросший без отца, особенно девочка, никогда не получит должного воспитания. А поскольку отец у нее Сугихара, Луна может такое хорошее образование и воспитание получить, что никакой Америке и не снилось.
Опустившись перед вокалистом Luna Sea на колени, Хидэ поднял на него глаза и усмехнулся.
- Хидэ-сан, я это знаю прекрасно..- певец тяжело вздохнул, заслышав шум с кухни.- Поэтому я все свободное время провожу с ней.. Но все от Ясухиро зависит.
- Просто верь, Кавамура. - усмехнулся розововолосый и погладил брюнета по щеке, улыбаясь, - верю я, мы все верим. И это единственное, что мы можем. Кроме подкупа, конечно.
- Давай все-таки вернемся к теме твоих предчувствий,- подобрав ноги под себя, певец игриво пригрозил малышке, пытающейся укусить Мацумото.- Завтра Новый Год. Может, все и прояснится?
- Да кто его знает, нашего Дэяму...в любом случае, завтра у нас концерт в Токио Доме, и если что-то беспокоит Тоши, то он выскажется в микрофон. И я этого боюсь. - поморщился Хидэто, спуская Луну с шеи и пересаживая малышку на колени певца, предварительно пощекотав ее.
Задумчиво поджав губы, Рюичи обнял малышку, поправляя её костюмчик.
- Это уже даже мне начинает не нравиться. Ведь, если Тоши скажет посреди концерта.. Представить страшно, что будет. Но я надеюсь, что на самом деле все хорошо.
- Вот и мне это не нравится. Он стал какой-то замкнутый...будто не в себе. И от пьянок отказывается. Йошики тоже волнуется, он пытался с ним поговорить - Тошимицу молчит как дохлая рыба!...- Матсумото тихо вздохнул и положил голову на колени ребенка, который тут же начал копошиться в ярких прядях.
Кавамура помолчал, представляя себе эту картину.
- А сколько раз и ты, и я, да и не только мы, предупреждали Хаяши, что до добра его порывы не доведут?
А еще, Луна хорошо умела манипулировать всеми, кто пытался с ней играть: обаяние и харизма, полученные от отца, делали её прекрасным... Стратегом. Даже в её несколько месяцев.
- Даже если не дай Бог у Тоши девушка.. Из Х он вряд ли уйдет, надеюсь. А вот для Йошики это будет удар.
Ясухиро-младшая начала брыкаться и проситься на ручки к гитаристу. Тот лишь улыбнулся ребенку и аккуратно взял ее на руки. Видимо дитяте этого было мало, ибо неугомонное порождение Сугихары тут же влезло Хидэто на шею и начало весело смеяться и мягко тянуть за розовые патлы. Матсумото рассмеялся и поднял задумчивые карие глаза обратно на Рюичи.
- Если он так сделает, я собственноручно его зарежу.
На действия малышки Кавамура рассмеялся.
- Ну все, Хидэ-сан, ты попал: сейчас начнет просить кормить её, одежду с тебя снимать, чтобы потом её спрятать у папы под кроватью, или вообще уснет с самым невинным выражением лица, - похлопав Мацумото по плечу, Рюичи поднялся на ноги. - Срок дадут, сам знаешь.
- О моей педофилии никто не узнает, если ты промолчишь. Ай, Луна! - захохотал гитарист, падая на пол перед певцом, ибо каверзное недоразумение переползло с шеи на грудь музыканта, и теперь сидело там с видом победителя. Карие глаза Хидэто смотрели на малышку со смехом, губы растягивались в улыбке, розовые волосы разметались...
Сам того не зная, Матсумото был развратен донельзя. Немудрено, что его хотел Йошики.
- Мое молчание будет дорого тебе стоить. Будешь иметь дело со мной,- засмеявшись, певец перебрался на диван.- Все-таки интересно, займется ли она музыкой, или чем-то еще. Хотя вообще, ей больше пойдет укрощать хищников. Бывшего Тигра и своего папашу она заарканила за пару секунд.
- Уверен, мы договоримся, - хохотнул Хидэ, подняв руку и погладив Ясухировское чудо по голове. Ребенок довольно улыбнулся и засмеялся, барабаня ладошками по груди гитариста.
- Вот тебе и ответ!...- засмеялся розововолосый.
- Проказница,- брюнет с улыбкой покачал головой.- Юнэ все ей позволяет. В таком же духе, наткнется он лет через десять-пятнадцать на себя же в юбке.
- За что борется, на то и напорется. Так ему и надо, рыжему обормоту. - с улыбкой Хидэто спихнул с груди малышку, перевернулся вместе с ней и начал тискать, - будешь еще надо мной издеваться, дочь своего отца?
Луна в ответ залилась громким и радостным смехом.
- Справился с девочкой, как не стыдно..- прогнувшись, певец дотянулся рукой до плеча гитариста.- Хидэ-сан, если наши подозрения окажутся правдой - не оставляй Йошики. Тем более, с его характером.. Невозможно представить, что он может сделать. И я не виню ни его, ни Тоши. Расставание всегда тяжело.
Все-таки женитьба Ясухиро для Рюичи прошла очень гладко. На удивление.
- Не оставлю. Если лезть не будет, - с улыбкой заявил в ответ Матсумото.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:44 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
29-30 декабря. Токио Дом.
29-30 декабря. Токио Дом. 1996.
В половине четвёртого дня по Токийскому времени, самолёт Лос-Анджелес – Токио приземлился в аэропорте Нарита. Йошики старался не выделяться, встречающий телохранитель позаботился о вещах подопечного, а в зале ожидания скромно ожидала великого музыканта девушка. Мари Матеучи была единственной, кого драммер предупредил о дне своего возвращения на родину. Виной всему была недавняя ссора – лучше даже сказать скандал-катастрофа – с Тоши, из-за чего, собственно, у рыжика и нашлись сразу «дела» в Америке. Увидев же ожидавшую его модель, Йошики сразу приободрился. С ней было приятно разговаривать не только о работе, он давно это заметил, и сейчас её компания была очень кстати. К тому же, на концерте, что должен был на следующий день завершить тур, ей тоже предстояло поучаствовать. Добравшись до дома, Йошики позвонил Хидэ, осведомился о делах и попросил не опаздывать на репетицию перед концертом. Вечер музыкант провёл с юной манекенщицей.
Собственно, и к назначенному времени Тайшо Иксов появился вместе со светловолосой спутницей. Только вот вы в дружбу между мужчиной и женщиной не верите, а зря. К тому же Мари отлично заменяла стилистку. Перед концертом была репетиция ключевых моментов и обсуждение деталей. Концерт обещал быть жарким.
- Не забудьте, мальчики, что у нас ещё планы после концерта. Полчаса на приведение себя в божеский вид – и как договаривались.
- Да как скажешь! - улыбнулся Хидэ, взъерошивая черно-розовый шухер. Пата и Хис улыбнулись и показали драммеру "Океюшку". Один только Тошимицу, погруженный в собственные размышления, не отозвался. Матсумото неодобрительно цокнул языком и подошел к вокалисту, пощелкав пальцами перед ним. Дэяма подскочил и в изумлении уставился на лид-гитариста. А потом обиженно вякнул и получил по темненькой макушке.
- О чем задумался? - поинтересовался Томоаки, настраивая гитару. Брюнет лишь улыбнулся и покачал головой.
- Балаган нужно на сцене устраивать,- тут же стал отдавать указания Тайшо, поглядывая на часы.- И то, без активной импровизации.
- Ты лучше спину береги,- напомнил басист, выглядывая в коридор гримёрной. И так уже увозили с концерта в бессознательном состоянии, а этому всё «соло сделать длиннее и сильнее». Да по макушке ему рыжей надавать – и дело с концом.
Однако вскоре Стафф объявил обратный отсчёт, и музыканты поспешили на сцену.
В общем, концерт шёл по плану: песни исполнялись одна за другой, вечные заигрывания с достопочтенной публикой, но всё-таки казалось, что что-то чуть-чуть, а идёт не так. Йошики всё время поглядывал за Тоши и одним взглядом пытался выведать у Хидэ, в чём дело, но и красноволосый не отвечал. «Чёрт его знает», так сказать. И даже пока Хис отрывался по полной на сцене, пока Хидэ и Пата как инопланетяне атаковали сцену, от любовника драммер в виде ответа получил лишь привычную тёплую улыбку и что-то вроде «всё хорошо». Когда же рыжеволосый вышел немного поимпровизировать на любимом Кавае, а чуть позже Тоши запел Crucify my love, сердце драммера сделало испуганный скачок куда-то во мрак души. Хотя почему, понятно не было.
А потом… потом небольшая пауза: пришло время с народом поболтать.
Тоши трепался долго и упорно. Разговаривать с народом было его работой, так же, как и орать, бегать по сцене и петь. Вот только в этот раз это будет не совсем обычный треп. Дэяма прослезился. Йошики...его первая и единственная любовь на долгие годы. Так он думал и считал. Но нашлась та, кто смогла затмить рыжего драммера.
- Знаете, наверно, Хаяши убьет меня за импровизацию...но я посчитал, что обязан предупредить. - вокалист вздохнул, - Есть девушка, с которой я хочу связать свою жизнь...
И улыбнулся куда-то в толпу. И из толпы ему улыбнулась одна-единственная девушка.
-...Каори Моритани.
Сказать, что Хаяши просто на месте охренел от подобного, просто невозможно. Это состояние описать нельзя никак. Сам он в это время тихонько наигрывал не то начало будущей песни, не то так вообще импровизировал от нечего делать. Фанаты кричали, Йошики играл, а потом неожиданно для себя рассмеялся, поглядывая на темноволосого. Так и хотел подойти и спросить «Да правда, что ли?». Так колко и едко. А потом, с другой стороны… Может, это просто из-за их ссоры? День, два – и отойдёт? Но всё должно выглядеть натурально, поэтому драммер поднялся из-за рояля, с улыбкой подошёл к певцу и обнял его за плечо, а потом растрепал тёмные волосы и обнял нормально, придерживая за голову и отворачиваясь от фанатов. Пусть. Пусть они видят то, что им нужно видеть.
Тоши улыбнулся драммеру, вытер слезы и тихо прошептал рыжему любовнику, ласково и виновато смотря на него:
- Прости меня.
А за сценой бесился Хидэ, яростно смотря на сцену. И тихо пообещал Томоаки и Хису:
- Я его убью, если это окажется правдой.
Йошики по-кошачьи махнул рукой и царапнул плечо Тоши, после чего помахал фанатам.
- Я должен радоваться? Хорошо.
Хироши успокаивающе погладил Хидэ по плечу и шепнул Ишидзуке.
- Только подумай выкинуть подобное - и познакомишься с моей любимой басухой ближе,- и вновь повернулся к Хидэ.- Тошики не знаешь? Поругались, вот Тоши его и пугает. Оп-па, нам пора.
И правда: Йошики вернулся за Кавай, тщательно скрывая свое внутреннее состояние за улыбкой, и заиграл Endless Rain. Хотя на деле состояние было какое-то... Тревожное.
Музыканты кучкой вывалились на сцену, после чего Тоши взял микрофон и начал петь.
Остаток концерта Хидэ не будет сводить с певца злых глаз.
И хотя драммер с минуту сидел уткнувшись лбом в клавиши, он не позволил себе сдаться и доиграл до конца, даже улыбнулся после песни Хидэ и ляпнул какую-то игру. Разговаривать было не о чем.
А еще после двух песен и тайма беганий перед фанатами, драммера вывели на сцену связанным, в окружении толпы девушек. Именно здесь и была Мари, все время рядом, следила, чтобы красноволосая партнерша не помяла драммера к чертям. Красивый, полный эротики танец, стоны Хаяши и крики фанаток, а в его мыслях только страх: а если Тоши не шутил? Именно поэтому на драм-соло рыжеволосый выложился настолько, что за кулисами его пришлось выводить чуть ли не из обморочного состояния.
Тошимицу же носился по подиуму и орал. На душе было легко: он все-таки высказался. А Хидэ...а что Хидэ? Он продолжал сверлить эту блядь взглядом а-ля "хочу убить".
Пока был получасовой перерыв, между прочим, Йошики пришлось минут эдак 5 держать Хидэ за шкирку перед гримерной и внушать ему, что без вокалиста и с гитаристом, отбывающим срок, Х существовать не станет. А ведь это было сложно, черт возьми.
Хироши.. Хироши все время находился рядом с Томоаки, боясь сгоряча ляпнуть что-нибудь не то.
Но после... После концерта Хаяши был совсем потерянным, ведь у Дэямы хватило наглости его еще и "успокаивать" разными способами. Драммер был подавлен.
Отыграв "X", вымотанные музыканты возвратились в гримерку. Томоаки и Хироши тут же переоделись, и теперь в обнимку сидели на диване, наблюдая за скандалом, разворачивающимся прямо у них на глазах: у Матсумото все-таки сорвало крышу, и тот принялся покушаться на вокалиста всеми знакомыми ему и возможными в данной обстановке способами. Главным аргументом - во время отсутствия Хаяши - было "Да как ты, блядь Татеямская, посмел ему сердце разбить?!". Дэяма молчал, опустив глаза в пол. Хидэ не выдержал.
- Хис, дай мне басуху, у нее гриф длиннее, - и уже обращаясь к Тошимицу, - Я тебе ее в задницу запихаю за нашего драммера, понял?
Сзади послышался скрип двери, розововолосый обернулся...и столкнулся лицом к лицу с Моритани.
- Блять, а ты еще тише не могла?!
- Мальчики, это было просто потрясающе!- в дверном проеме появилась невысокая девушка и похлопала в ладоши.- Зал давно так не бесновался. И прости, Хидэ: от манер вашего менеджера остались одни лохмотья. Тоши!- счастливо заулыбавшись, брюнетка подвинула Паука в сторону и бросилась певцу на шею.
- Ну, типо, наши поздравления,- вяло, но с улыбкой, выдал Хироши, делая на пальцах викторию и так же поднимая руку Томоаки.- И когда у вас свадьба, раз уж..?
- Ой, а правда?- девушка чуть прищурилась и оглядела Тоши.- Мы еще пока не решили. Но точно до весны.
- Бля...- не сдержался Матсумото, отворачиваясь, - Тоши, ты как был подкаблучником, так им и остался.
- Ага, только каблуки поменялись, - поддержал согруппника Ишидзука, разглядывая новоявленную девушку их вокалиста. Лично ему было очень жалко Грозную Рыжую Няшу. Он и сам был в такой ситуации...до прихода его любимого и единственного Мориэ. А Хидэто лишь сплюнул в урну и переодел майку. Потом высунулся в коридор и позвал:
- Йошики, мы идем или нет?
- Вы просто устали,- растрепав волосы жениха, Каори проплыла к зеркалу и решила поправить макияж.
- Нет, спасибо. Увидимся после праздников,- драммер как раз прощался с Мари и вытирал полотенцем вьющиеся короткие волосы.- Хидэ, если спросят, то..- рыжик вошел в гримерку и обомлел, увидев "гостью".- то я до конца мероприятия не буду. Собственно, и вам не запрещаю. Каори?- девушка обернулась и приветливо улыбнулась, тихо назвав драммера "няшкой". Сам Хаяши от такой наглости захлопал глазами, повесил полотенце на собственные плечи, подошел к Тоши и тихо-тихо прошипел ему, чтобы больше никто не слышал:
- Можешь выбросить мои вещи. Или распродать.
- Босс, если такие дела - то мы пробудем до конца,- Мориэ в ужасе спрятал от глаз Мацумото басуху.- все равно не больше двух часов.
- У вас двадцать минут,- достав из шкафа рубашку, Йошики ушел на лестницу курить.
- Йошики, подожди меня! - заорал Хидэто, показывая Дэяме кулак и злобно зашипел, - Уууууу, падла!
А потом бросился за рыжим драммером, попутно наградив Каори тяжелым ненавидящим взглядом. Тошимицу лишь тихо вздохнул и прикрыл глаза, обнимая девушку за талию. И тихо зашептал ей на ухо:
- Они оба шокированы. Не обращай внимания.
Пата хотел было съязвить, но умолчал.
***
Вечеринка была замечательной, но у Хидэ радости не было. Это ж надо было так, на весь зал, никого не предупредив!...Даже кулаки зачесались от одного только воспоминания. Йошики убежал сразу после окончания официальной части, то есть спустя всего пятнадцать минут от начала. Хидэ продержался на десять минут больше, а потом попрощался с гитаристами и ушел, проигнорировав Тоши и Каори. Хотелось выпить.
Через дорогу был бар. Туда Хидэто и направился. В целом, музыкант был готов ко всему. Но к тому, что за барной стойкой будет сидеть Хаяши, Матсумото готов не был. Подойдя к рыжеволосому, гитарист взглянул на него и обомлел: с Йошики явно было что-то не так.
Ничего себе "не так"! Тут такой скандал, можно сказать, конец света в каком-то смысле! Драммер сидел, облокотившись о стойку, положив руки на стол, на них голову и смотря в право, в большое витражное окно. Рыжеволосый что-то бормотал, иногда внезапно начинал хохотать, истерично, а потом утыкался лицом в ладони и требовал "повторить". Однако бармен лишь сочувственно глядел на странного посетителя и продолжал протирать стаканы.
- Йо, у тебя истерика. Пошли по домам.
Матсумото встряхнул драммера, посмотрел ему в глаза...и отшатнулся - при ярком свете лампочек зрачки Хаяши были огроменными и абсолютно пустыми.
- Ну, блядь Татеямская! - заорал на весь бар Хидэто, хватая рыжеволосого за шкирку, и поволок его на улицу с явным намерением устроить разнос. Испугало его не столько пустота в глазах вечно веселого Йошики, сколько сами глаза. У обычных людей зрачки на свету сужаются. Расширенные они только если в них закапать...или если накачаться наркотиками. И поскольку проблем с глазами у Тайшо не было, и первый вариант отпадал, то вывод напрашивался сам собой.
- Пусти..- тут же тихо попросил драммер, устало и безвольно протирая глаза. Он даже не сопротивлялся. Просто было... Все равно. Абсолютно. Он даже не помнил, как дошел до такого состояния. Кажется, к нему подсел парень и предложил свои услуги. Больше драммер ничего не помнил, разве что, как взял у него визитку.
- Знаешь, Хидэ, а ведь снег.. Хидэ?- рыжик поднял голову, но он убежденно не узнавал Паука.- Ух ты, ушел Хидэ, надо же..
- Ты что, охренел?! Мне Тошимицу за глаза хватило, а тут еще ты....обдолбанный!
Хидэто тяжело вздохнул и попытался взять себя в руки. Ласково погладил рыжеволосого мужчину по голове, чмокнул в лоб и повел по улице. Жил он на окраине, но Йошики будет полезен свежий воздух - голова хоть немного проясниться. Ночует драммер у него.
- Ну, что ты на меня орешь?- драммер в упор не узнавал красноволосого. Просто смотрел на него и не узнавал. От этого было чуть жутковато.- И куда ты меня тащишь вообще?!
- К себе, Йошики. Проспишься, тогда и поговорим. - тихо отозвался Матсумото, поглаживая рыжего мужчину по голове. Потом поймал машину, усадил в нее рыжика и сел спереди, тут же говоря свой адрес и поворачиваясь назад.
- Поспи, Йо. Тебе сейчас полезно.
И Йошики послушно завернулся в собственную куртку, а через минуту уже сладко спал. Хотя как "сладко"? На вид. А на деле ему ничего не снилось, но казалось, что снятся кошмары, от чего вскоре он стал дергаться.
Хидэ все время наблюдал за драммером в зеркало заднего вида. И когда Хаяши застонал во сне, Матсумото попросил водителя остановиться и пересел назад, обнимая рыжика за плечи и устраивая его голову на своем плече.
И от объятий Хаяши успокоился, обнимая Паука одной рукой и засыпая только крепче. Но драммер был холодный. Не замерз, холод шел откуда-то изнутри. Но хотя бы был живым.
Лид-гитарист тихо вздохнул и прижал к себе рыжика покрепче, ласково целуя в высокий лоб и ероша мягкие рыжие пряди на затылке. Потом водитель обернулся и сообщил, что приехали. Хидэ расписался на купюре, отдал ее мужчине и, не желая будить рыжую несчастную няшу, вынес ее на руках и так же донес до дома. Дверь открыла домработница. Матсумото поблагодарил ее за труд и отпустил домой. О Йошики он позаботится сам.
Хаяши проснулся внезапно, широко раскрыв глаза и закричав.
Хидэ тут же прижал к себе рыжеволосого, успокаивающе зашептав:
- Все в порядке, наркоман ты наш несчастный...я рядом и не дам тебя в обиду.
Хаяши в ужасе огляделся, протёр глаза и удивлённо уставился на Паука.
- Боже, Хидэ, мне такой кошмар приснился, такой кошмар..- драммер ещё раз протёр глаза, зевая.- Жесть. Больше ужастики на ночь не смотрю.
- Больше наркотой не увлекаешься, ясно? - зарычал Матсумото, встряхивая драммера и заглядывая в ставшие более-менее нормальными глаза, - Я тебя на панель сдам, если узнаю, что ты принимаешь наркотики, ясно тебе, рыжая балда?
- Поучи ещё, неудавшийся косметолог,- всё так же зевая, рыжик огляделся и как-то в обстановку не въехал.- И вообще, почему я сплю? Нужно к завтрашнему концерту готовиться, и.. Ты чего на меня так смотришь?
- Ты...ты что, идиот? - поинтересовался не на шутку перепуганный Хидэ, заключая лица драммера в свои ладони, - Какое сегодня число, милый ты мой укурыш?
- Двадцать девятое. А что, нет? рыжик аж дар речи потерял. Просто молча вырвался из рук гитариста и заметался по дому, вопя, что "весь график у него сбился!"
- ТЫ!
Хидэ мгновенно оказался рядом с драммером и повалил его на пол, садясь сверху.
- Сегодня тридцатое. Вспоминай. И не дай Бог тебе еще раз накачаться наркотиками, я тебя изнасилую шваброй, понял, идиот?!
Гитарист банально был в ярости. Хотя...может, то, что Йошики ничего не помнит, все-таки к лучшему?
- Три.. Тридцатое?- Хаяши сфокусировал взгляд на животе Хидэ и обомлел.- Так это.. Это что, был не сон что ли? Тоши и..
Судорожно вздохнув, драммер закрыл лицо ладонями, с шипением выпуская воздух через зубы.
- А я так надеялся, что это мне привиделось.
- Я тоже. Ровно до того момента, как в гримерке появилась Каори, я надеялся на сон. - отозвался Матсумото, погладив рыжеволосого по голове, - Поживешь пока у меня. Вещи от Тоши я заберу, не волнуйся.
- Я не могу: я приехал только из-за концерта. У меня действительно появились дела в Америке, и оставаться здесь, зная, что..- Йошики убрал руки от лица.- Почему он так поступил?
- Не знаю, Йо. Честно не знаю. - покачал головой гитарист, вставая с Хаяши и протягивая ему руку, - Есть хочешь? Шизука онигири и данго приготовила.
- Спасибо. Лучше бы она приготовила мышьяк, или верёвку с мылом: я мог бы молодые годы вспомнить,- схватившись за ладонь красноволосого и поднявшись, Хаяши отряхнулся и грустно взглянул на Паука.- Хидэ, я совсем не хочу обременять тебя своим присутствием. Можно я пойду домой?
- Нет. И на то две причины: а) Ты сейчас наполовину обдолбанный, а твоей матери только инфаркта и не хватало. И б)... - Матсумото замолчал и обнял Йошики за шею, - Мне приятно твое общество. Остаешься ночевать у меня и точка.
Рыжику осталось лишь вздохнуть и обнять гитариста за шею.
- Я бы пропал без тебя. Просто пропал. Из того же бара я сам выбраться бы не смог вовсе. И... Страшно подумать, до чего я себя довёл, ведь пара дней - и он одумается.
- Я искренне на это надеюсь. - зафырчал Матсумото. Но на душе у розововолосого было неспокойно. Его предчувствие сбылось. Чем это все кончится - одному Богу известно. Но одно Хидэ знал точно: даже если Тошимицу не шутил, и Каори действительно станет его женой, то его обязанностью станет наблюдение за Хаяши. Гитарист был готов на такие жертвы.
- Ладно, чёрт с ними,- ещё раз зевнув, Йошики огляделся.- Я хочу спать. Будем думать, как вправлять этой стране мозги завтра.
- Вы поругались ещё до концерта?- тихо поинтересовался Паук.
- Я… Я потом расскажу,- кивнул Хаяши. Да, поругались. Ещё как поругались. Именно поэтому он так спокойно отнёсся к решению… Теперь уже бывшего любовника.
Ну да, ну да. Как же? Аль-Каиду подкупят? Вполне может быть. Лишь бы группу сохранить? Они оба не знали, что будет дальше. И, собственно, лучше бы и не знали. Ведь дальнейшее будущее обещает быть не самым доброжелательным. Но главное - верить и не терять надежды. Тогда все получится. Хидэ знал это не понаслышке. Лишь бы это стервозное существо взялось, наконец, за мозги. А там можно будет и с остальным разобраться.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:44 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
17 февраля.

Йошики нездоровилось с самого утра. За пару дней до этого он сильно простудился, и болезнь упорно не желала проходить. Чувствовалась температура, кружилась голова... Болело сердце. Ведь именно в этот день должна была состояться свадьба Тоши.
Полежав с несколько минут, драммер удивился, почему брат его не разбудил. Однако чуть позже, спускаясь по лестнице, он вспомнил скандал накануне вечером:
- Йошики, если ты не бросишь наркотики - я все расскажу маме. Это ранит её, но она имеет право знать.
- Йоши, сынок, мы завтра с тобой не пойдем. Тоши всегда был славным юношей, но ни у меня, ни у твоего брата нет сил смотреть на твои мучения.
Кокки ушел на работу, а мама - к матери Тоши. Вся его семья была против, но он словно не замечал.
- Мама, я не смогу один.
- Ты не будешь один. С тобой будут Хироши, Томоаки.. И Хидэ. Ты не будешь один, Йошики.
"Все ушло. Все потеряло смысл. Ты ранил меня, когда сказал, что любишь её. Вонзил нож в мою спину. Сегодня ты его вытащишь, но я умру. Я… Чувствую это заранее."
Пройдя в кухню, Хаяши принял лекарства. Решил напичкать себя, чтобы выглядеть здоровым. Все должно быть естественным, ведь это - свадьба Тоши. В ванной умылся и вцепился зубами в ладонь - вода пробудила беззвучные рыдания. Он не думал об этом с концерта, но сейчас...
"- К черту филармонию. Мы едем в Токио и станем рок-звездами!"
Йошики чувствовал, что Тоши уходил. Чувствовал, что вскоре он потеряет его на совсем. И, возможно навсегда.
А ведь он помнил все: их знакомство, школьные годы, первый поцелуй, когда они были почти малышами, первые музыкальные шаги, и.. Как у них все начиналось. Когда горделивый женственный драммер позволил друг детства перейти черту, когда впервые прозвучало "Я живу для тебя. Ты голос моего сердца, моя любовь. Я хочу прожить жизнь с тобой".
- Чертовщина.
И Йошики решился. Взбежав наверх, он распахнул дверцы шкафа и выбрал лучший костюм. У него было два часа на сборы. Все должно было произойти на высшем уровне, ведь это - свадьба Тоши.
***
- Йоши? Йошики?
Хаяши сидел на веранде дома в обнимку с бокалом вина и смотрел на ночное небо.
- Вот здесь, на этом самом месте мы любили сидеть часами еще детьми. Сколько воспоминаний...
- Хаяши, черт!- Хидэ не выдержал и встряхнул Тайшо. Тот совсем походил на водоросль. На рыжую водоросль.
- Я умер в тот момент, когда он сказал "да",- Йошики повел плечом, допил алкоголь и поставил бокал на пол.- Я думал - справлюсь. Но это выше моих сил. А приторная улыбка Каори у меня кроме злобы ничего не вызывает.
А потом они шли пешком до дома Йошики, даже ни с кем не попрощавшись. Зима не была снежной, было почти тепло.. И совсем пусто на улицах. Словно весь город разделял эмоции рыжеволосого драммера. Только его не трогали даже утешения Хидэ. Он не мог быть спокоен. Не в тот день.
- Я больше ничего не стану писать. Ни для Х, ни для.. Ни для кого!
Йошики громко хлопнул входной дверью, зовя Хидэ в гостиную. Его раздражало все. Абсолютно все. Лидер Spread Beavers понимал его, прекрасно понимал… Но слова Йошики поражали до глубины души. Как это – без Х?!
- И почему только я должен? Почему?- Йошики подошел к серванту и вытащил из него старое фото. Кажется, оно было из летних 92-го. Сделано оно было кем-то из ребят, возможно, даже Хидэ, в родной Татеяме. На фото Тоши и Йошики стояли обнявшись у самой воды – горе-фотографу еле удалось оторвать целующуюся парочку друг от друга хотя бы на минуту. Ребята смеялись. Из-за этого даже отнюдь не дружеские объятия никого не смущали. Выглядело так, словно Йошики собирался в следующую секунду вскочить на спину блондину.
- Чертова жизнь. Ненавижу!- через секунду рамка с грохотом разбилась о стену рядом с дверью. Было слышно, наверное, как каждый осколок упал на пол, имитируя то, что происходило в сердце Хаяши.
- Йошики!- Хаяши-сама, бывшая в доме, вошла в гостиную и с укором взглянула на сына.- Добрый вечер, Хидэ. Вы так быстро вернулись?
Мацумото смог лишь кивнуть, с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами смотря на Хаяши: никогда, никогда он так не делал. Даже, когда в редкие разы Тоши был груб с ним, драммер злился, но лишь для приличия. Хотя гитарист знал, что рыжик питает к нему не дружеские и плотские чувства, в его любви к Дэяме сомневаться не приходилось. Никогда.
- Это мои вещи, черт возьми!- на грани срыва прошипел Йошики, подходя к стене и поднимая разбитую рамку с фото.
Повысить голос на мать? Взглянуть не так? Никогда. Рыжеволосый боготворил и безумно любил мать. Происходило что-то сумасшедшее.
- Йошики ...- тихо позвала мать сына.- Перестань себя мучить.
Умоляюще посмотрев на красноволосого гитариста, женщина вышла и поднялась к себе.
- Я ненавижу, ненавижу..- держа рамку в руках, Йошики смотрел в потолок, стараясь удержать слезы. Это было слишком тяжело.
- Я схожу за чаем. А ты, идиот, сядь на диван и успокойся. Мы вернем тебе Дэяму.
Хидэ вышел всего на пару минут, чтобы пройти в кухню и заварить ромашковый чай. Кто знал, что вернувшись, он увидит то, что увидит?
***
- Господин Мацумото,- мужчина лет 45-ти в очках и белом халате вывел прикосновением к плечу
Паука из забвения. Тот тут же подскочил на ноги.- Все в порядке: ваш друг спит. Он потерял немного крови – вы правильно действовали. Его нервная система сильно напряжена, но он справился.
Хидэ ничего не смог сказать. Лишь радостно обнял мужчину: несколько часов страшных и мучительных ожиданий были позади. Йошики был жив. Глупый Тайшо был жив.
- Идите домой и отдохните. Когда он проснется – мы позвоним вам, и вы сможете его навестить. Только... Господин Мацумото,- мужчина нахмурился, смотря на гитариста.- В крови Хаяши-сана мы обнаружили наркотик.
Значит, Кокки не показалось – Йошики действительно кололся. С Нового Года. Рыжий идиот, он же загубит себя! Еще едва с собой не покончил, именно сегодня! "Я умер в тот момент, когда он сказал "да" ". Это же надо... Кто мог подумать, что это ветреное создание на самом деле могло любить Дэяму настолько... Что душевную боль он пытался заглушить наркотиками, медленно убивая себя день за днем? А когда ему надоест – пересядет на героин. Но он такой хрупкий, что стандартный срок... Он вряд ли протянет.
- Чертов Дэяма, чтобы тебе в этой секте житья не было!
Кто мог подумать, что все выйдет так? Да никто. Абсолютно никто.
Когда Хидэ вернулся в спальню, Йошики был уже без сознания: рыжий идиот еще сжимал большой и твердый осколок рамки в правой руке, а на левой были как-то странно перерезаны вены. Будто бы глупый драммер случайно порезался. Хорошо, что Хаяши-сама вызвала скорую – Мацумото не подпустил её к сыну, сообщив, что тому просто стало плохо, пока он собирал осколки – а сам гитарист перевязал ему руку и остановил кровотечение.
Медики спасли драммера, но он... Подсел на наркотики. А на сегодняшнем мероприятии Хидэ слышал, как Каори, говоря с каким-то мужчиной, прямым текстом сообщила, что собирается вытащить мужа из X Japan. Если Тошимицу поддастся, то Хидэ его убьет. Тогда стоп, его посадят, а Хаяши с наркоты снимать будет некому.
Ох уж эти женщины... Сначала придется разбираться с Йошики.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:45 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Апрель. Попытки примирения.

Тошимицу не знал, что тут делает и нахера послушался Хаяши. Но факт оставался фактом: Йошики хотел поговорить, и вокалист, не смея противоречить бывшему любовнику, приехал в студию. На душе было как-то неспокойно, будто сегодня произойдет то, что перевернет вообще все.
Йошики который день безвылазно прожигал в студии, возвращаясь домой лишь на глаза матери показаться, зачем-то привести себя в порядок, а потом вновь вернуться к бесконечным бумагам, нотам, стихам.
Нужно было что-то делать. С последнего концерта в декабре прошло больше трёх месяцев, а они даже ни одного интервью не дали. И если, скажем, Хаяши буквально сгонял Хидэ работать с его группой, то сам он планировал на осень пару-тройку концертов для X Japan. Ну и что, что вокалист женился? Рабочую деятельность-то никто не отменял. Вот именно об этом он и собирался поговорить.
Тоши, собственно, тоже особо не работал. Большую часть свободного времени Тоши уделял жене. С Каори было... хорошо. Но Йошики...
В последнее время драммер ходил бледный аки смерть. И Хидэ тоже почему-то бесился. Хотя, гитарист бесился еще в конце того тура в 96-м, чего Дэяма от него хочет?
Все чаще в брюнетистую головушку стала закрадываться мысль отказаться от дальнейшего участия в группе. Но разве Йошики такое скажешь? Хотя сама Каори постоянно заводила разговоры об этом и вокалист уже начал сомневаться, действительно ли ему все это надобно.
В студию певец заявился спустя полчаса после звонка рыжеволосого драммера.
Наркотические лекарства упорно не покидали жизнь рыжеволосого. Он уже пытался вылечиться, но бросил, можно сказать, и не начав. И выглядел он всё хуже и хуже. Поэтому бедная молодая стилистка группы всё время прибегала, как только драммеру предстояла важная встреча. Бывало даже, что всю его "красоту" приходилось замазывать по несколько часов. Вот за последними штрихами этого занятия певец их и застал. Йошики молча кивнул брюнету на диван рядом с его столом.
- Чай, кофе?
- Потанцуем? – на автомате отозвался Дэяма, устраиваясь на диване.- Спасибо, не хочется. Зачем звал?
- В таком случае пиво с водкой и приступим к делу,- чисто уже теперь на автомате погладив повязку на левой руке, драммер повернулся в кресле к певцу боком.- Нам пора заняться рабочей деятельностью. Думаю.. В конце месяца нам придётся взяться за работу, чтобы осенью провести серию концертов.
Дэяма усмехнулся. Потом взъерошил волосы и пожал плечами.
- Раз придется, значит, возьмемся. Только я появляться буду редко, извини уж.
- Для группы ты время всегда найдёшь,- не вопрос, а утверждение. С того концерта они почти совсем не разговаривали, только если о работе.- И... Можно тебя попросить об одолжении?
- О каком? – прищурил глаза Тошимицу.
- Не бери с собой Каори.
- Именно из-за нее я и буду появляться реже.
- Я не хочу сказать, что Хидэ будет всё чаще грозиться убить тебя. Ты же... И сам всё прекрасно понимаешь, Тоши,- рыжик еле заметно вздохнул.- Ты – наш вокалист. В первую очередь.
- В первую очередь я – муж. А уж потом – вокалист X Japan, - отозвался Тоши, закидывая ногу на ногу.
- С каких пор?- Йошики усмехнулся, поворачивая голову к певцу.
- С тех, как женился, - усмехнулся брюнет, убирая волосы с лица и чуть улыбаясь.
- Ты оборзел,- рыжик нахмурился.- Тебе твой контракт показать?
- Я знаю, Йо. А еще...если честно, то я все больше думаю о том, чтобы расторгнуть контракт.
- Что-что?- Йошики даже дышать перестал. Рыжеволосый протёр глаза и уставился на Дэяму.- Ты.. Ты что такое говоришь?
- Не вру, - тихо.
- Что значит "расторгнуть"?
- Я хочу...неважно, пока что неважно. Просто...X Japan как группа больше не существует. Есть твои сольники, мои, Хидэ...но как группа мы не существуем уже месяца...три, наверно...
Вокалист вздохнул.
- Ты сам прекрасно знаешь, почему, и.. Нет!- Йошики взъерошил себе волосы, вставая на ноги.- Тоши, нет! Ты не можешь уйти. Это же.. Наша мечта была, чёрт возьми.
- Была, Йошики, - поправил певец, протянув рыжеволосому руку и поманив его к себе.- Была. Иди сюда, пожалуйста.
- Ты с ума сошёл что ли? Как ты можешь всё бросить?- почувствовав острую боль в сердце, драммер схватился за больную руку.- Ты... В своём уме вообще?!
- Я не говорю, что бросаю. И вообще, Хаяши, с чего ты взял, что можешь мной помыкать? Я тебе не жена и не любовница! – вспылил обычно спокойный вокалист, тоже поднимаясь на ноги. Наверно, именно в этот момент пришло четкое осознание, что Каори была права: группу нужно бросать.
- Тоши, я... Я не говорю ничего подобного. Господи...- драммер буквально подскочил к окну и вцепился в ручку, открывая окно настежь и усаживаясь на подоконник.- Ты же.. Ты же сам предложил группу создать, ты же... Даже больше меня хотел этого. Почему же ты бросаешь всё?
- Причину я тебе только что объяснил, глупый, - фыркнул Дэяма, передернув плечами, - в общем, так: лично я для себя решил, что в группе этой я больше петь не стану. Нафиг оно мне надо, все эти твои жалобные взгляды, руки твои непонятно почему перебинтованные. Может, тебе к психологу обратиться?
- А может, мне набить тебе морду? – вкрадчиво поинтересовались из дверного проема. Розовые волосы, злой взгляд, сжатые кулаки...по одному взгляду Матсумото понятно, что он слышал если не все, то про отказ Тошимицу работать дальше точно.
У Йошики просто не нашлось слов. Он просто от шока – слов Тоши – и ужаса – появления Хидэ – едва в окно не вывалился. Каким чудом он с криком ухватился за стоящий у окна торшер – Хаяши часто устраивал из кабинета спальню, когда приходилось много работать – вообще непонятно. Да жесть: взъерошенные волосы, расширенные зрачки... Даже шире, чем от дозы у наркомана. Его буквально трясло и что он всё-таки не вывалится – далеко не факт.
- Твою мать, Дэяма, сукин ты сын... – прошипел гитарист, красной молнией подлетая к Тоши и хватая его за воротник, - если я еще хоть что-то подобное от тебя, Татеямской сволочи, услышу, то считай, что детей у тебя больше не будет, а у Каори появится кастрированный муж!
И умотал к подоконнику, тут же подхватывая Йошики и усаживая его поудобнее.
- Чокнутый. Не от мира сего, тебя в сумасшедший дом надо, - мрачно выдал вокалист.
- Тоши, хватит!- Хаяши смахнул с лица волосы, цепляясь за Паука.- Потом... Я потом подпишу бумаги о твоём уходе. Мы... потом всё обсудим.
Ох, сколько нервов и сил ему стоили эти слова...
- Ты охренел? – тут же поинтересовался Хидэ, поглядев на Йошики, как на сумасшедшего. – Опустишь того, кого любил?
- Спасибо, Йо. Ты хотя бы адекватный. До встречи, понадоблюсь – звони.
И Тоши исчез из студии.
Драммер не смог ничего ответить. Как только Тоши ушёл, он буквально зарыдал, утыкаясь лицом в рукава рубашки.
- Ну, Йо, тише...
Наверно, это был первый раз, когда Пауку было по-настоящему жалко драммера. Розововолосый обнял Хаяши за плечи, прижал к себе, погладил по голове, пытаясь успокоить. А в голове вертелись идеи коварного и кровавого убийства Тошимицу Дэямы.
Однако, некогда грозная рыжая няша, а сейчас просто бедный и несчастный драммер сейчас просто рыдал, не в силах успокоиться и оклематься. В голове не укладывалось: он только продумал, как им работать дальше, что делать, а тут...
- Я... Я не буду его останавливать.
- Бедный ты наш...просто несчастный какой-то... – тихо прошептал гитарист, погладив рыжика по голове.
- Или всё-таки...- Йошики поднял на Паука заплаканный взгляд начавших выцветать глаз.- Или всё-таки... Мне попытаться? Может, он передумает?
- Не знаю, Йо. Честно...- покачал головой музыкант. – Но если он еще раз что-то подобное выкинет – я набью ему морду.
- Как ему подобное-то вообще в голову пришло?- тихо.
- Не знаю. Каори, ведьма! Все мозги ему промыла! – выругался гитарист, выпуская Хаяши из объятий.
- Я слышал, она его хочет в свою секту забрать,- тихо. Потом драммер спрыгнул с подоконника, подошёл к столу и принялся искать записную книжку.- Чёрт возьми.
- Ты чего?
- Нужно с менеджером обсудить..- найдя записную книжку, рыжеволосый быстро начеркал в ней пару записей.- А ты... Ты-то чего пришёл? Что-то случилось?
- Да я за тобой. Ты же себя загробишь. Работа, бессонница... да еще и наркотики. Ты по-прежнему колешься? – поинтересовался гитарист, устраиваясь на подоконнике.
- Все месяцы. Почти каждый день. Кстати, спасибо, что напомнил,- Тайшо убрал книжку в стол и сел в кресло.- В голове не укладывается, что до такого дошло. А ты... Ты же ещё не верил. Я же говорил, говорил тебе, что у меня предчувствие плохое!
- Я тебя к кровати привяжу и так оставлю, коли не перестанешь, - пообещал гитарист, убирая с глаз розовую челку.
- Иди к Дьяволу, у него как раз с Хисой что-то не клеится,- попросил рыжик, доставая сигареты и закуривая.- Ладно... Я попробую поговорить с этим идиотом.
- Попробуй.
- А я что, я ничего! – тут же ушёл в оборону Хидэ, за что и получил смачный подзатыльник,- я... Я не знаю, что делать. Я ведь приготовил нам работу, а тут... Такое.
- Ну...значит, будем раскручивать Тошеньку.
- А не поздно ли?
- Не говори "гоп".
- Хидэ, ты говорил, что он меня не бросит!- с горечью.- О чем ты?
- Ну… значит, верь до последнего.
- Я устал верить. Понимаешь? Устал,- Йошики потер виски.- Я превратился в наркомана, группа разваливается... Я готов сдаться прямо сейчас.
- Йоши... – руки гитариста легли рыжику на плечи, - пожалуйста, не сдавайся. Верь. Хотя бы до официального заявления. Пожалуйста.
- Во что верить? Хидэ, во что?
- В X.
***
Йошики решился на встречу через два дня. Позвонил Тоши и назначил встречу у себя дома на будущий вечер. Было... Действительно страшно. Тогда в студии, Тоши... Он никогда так на него не смотрел. Будто бы это совсем не тот человек, которого он знал с детства.
Чёрные брюки джинсового типа, шёлковая тёмная рубашка, рукава которой плотно прилегали к рукам и закрывали жуткую картину на левой, в общем... Обычный домашний музыкант, ничего такого. Даже ни намёка на то, что творилось в душе творца. Йошики ждал певца с нетерпением. Он должен был заставить его остаться.
Тошимицу пришел к назначенному времени. Весь в темном, будто отродье Сакурая. И в чёрных очках, закрывающих глаза.
Разумеется, Хаяши сразу отправил его в гостиную и принёс кофе. Сам драммер уселся в кресло, думая. Как-то... Все слова и уверенность разом вылетели из рыжей головушки.
- Ну, что теперь? – поинтересовался певец, устраиваясь на диване.- Зачем позвал?
- Может, ты всё-таки подумаешь прежде, чем сообщить свой вердикт окончательно?- драммер подобрал ноги под себя, стараясь смотреть куда угодно, но только не на бывшего любовника.- Ведь... Всё хорошо было. И тут ты внезапно говоришь о том, что хочешь уйти.
- Зачем тебе, Йо?
- Нам будет сложно найти нового вокалиста, ведь ты им являешься с самого начала. Да и ты..- Йошики взъерошил волосы.- Ты ведь всегда любил это дело. Но именно после свадьбы с тобой стало твориться что-то... Странное.
- Я...внезапно понял, что нужно и о собственной жизни думать. А Каори...она моя жена. Я ее люблю. И то, где она состоит, дает защиту животным и вообще природе. Разве это не лучше, чем вся группа, вместе взятая?
И такая убежденность звучала в голосе брюнета, что ясно: этот от своего не отступится.
Драммер шумно вздохнул, закрывая глаза рукой.
- Откуда вся эта чушь взялась в твоей голове? Когда тебя всё это интересовало?
Этого не было видно, но Хаяши вновь начала одолевать мелкая дрожь. Мелкая, но сильная, от которой начинало болеть всё тело, а мысли путались.
- Это же просто... Секта. Тебя не смущает, что никто не принимает всего этого?
- Нисколько. Это мое решение и моя жизнь.
- Но ведь никто, Тоши, никто..- рыжеволосый повернул голову к певцу, смотря на него с грустью.- Даже твоя мать. Все против. А ты не слушаешь никого.
- Это моя жизнь, - слово "моя" Тоши выделил интонацией, - и плевал я на мнение остальных.
- Подумай ещё раз. Пожалуйста. Я готов ждать столько, сколько тебе может понадобиться.
- Нет.
Четко и резко. Тошимицу помотал головой и поднялся на ноги.
- Я уже все решил.
- Тоши, а я?- тихо. Так, словно бы сейчас рыжеволосый просто умрёт – настолько обессиленным был его голос.
- А ты, Йошики, друг. Извини, - абсолютно спокойно. Потом Дэяма подошел к креслу, вытащил из него рыжика и обнял за талию, прижимая к себе.
- Я хочу сохранить с тобой дружеские отношения.
- Чем, чем я заслужил это? Что вдруг произошло между нами?- тут же не по-мужски тонкие ладони сцепились в жутко крепкий замок на шее брюнета. Можно даже сказать, в стальной – при всём желании не расцепишь.
- Задушишь? – улыбнулся Тошимицу, притянув к себе драммера и снимая очки. Темные глаза устремились на лицо Йошики, а губы изогнулись в усмешке.
- Ревнуешь, рыжик? – широкая ладонь погладила рыжие лохмы.- Ревнуешь, не отвечай. Это видно.
- Как я могу не ревновать?- тихо. И, главное, глаза в глаза.- Как я могу реагировать на всё это спокойно?
- Не знаю. Я прошу об одном: отпусти.
Так же тихо. И тоже глаза в глаза.
- Мне хорошо с тобой, - ладонь взъерошила рыжие волосы, - но...в последнее время я стал предпочитать мужскому телу женское. Все-таки...нехорошо против природы идти.
Драммер уткнулся носом в шею певца, зажмуриваясь и лишь крепче сцепляя руки. Всё рушилось, как карточный домик. Слишком... Внезапно и больно.
- От кого, а от тебя предательства я не ожидал. Ты же... Просто трус, Тоши.
- Ты меня сейчас удушишь, - с улыбкой. Вокалист зажмурился на мгновение, потом улыбнулся еще раз и прижался к губам рыжика своими, целуя и удерживая его голову своей ладонью.
Йошики отозвался, будто бы только этого и ждал. Да лучше бы задушил, чем позволить уйти из группы, из его жизни... Уйти к женщине, которую он зовёт своей женой.
Тоши улыбнулся сквозь поцелуй, прижав к себе Йошики. Потом развернулся, упал в кресло и усадил на себя рыжика, прижимая его к себе и целуя. Тепло. Рыжик такой теплый. Как будто родной. Но Каори...
А драммер не собирался отпускать, будто бы собираясь стоять в этом бою насмерть. Своего он никогда не отдавал, а Дэяма по праву много лет принадлежал ему. И сейчас отдать какой-то сектантке...
- Тоши, умоляю..- рыжик послушно устроился на коленях певца, обхватывая его бёдра своими. Сразу додумался, как усесться.
- О чем? – с легкой улыбкой.
Нужен ответ? Брюнет получил его в новом поцелуе. Вокалист после недолгой паузы ответил. Руки привычно скользнули по теплому, хрупкому телу, лаская, расстегивая пуговицы на рубашке, забираясь под нее. Йошики любил его, это видно. Любил и ревновал. Только все чувства
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:45 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Тошимицу к этому маленькому и ранимому созданию сожгла любовь к Каори.
- Йошики, ты уверен?.. – тихо. В кои-то веки вокалист позволил рыжеволосому выбирать, будет ли у них еще что-нибудь.
Рыжик чуть отстранился, будто думая. Потом убрал мешающие волосы с лица и неуверенно кивнул, погладившись о щеку певца своей.
- Кажется, мне не удастся удержать тебя рядом с собой. Поэтому... Подари мне эту ночь.
- Глупый. Пойдем в спальню, там удобнее, - усмехнулся вокалист, погладив Хаяши по рыжим волосам. И, спихнув драммера с колен, поднялся на ноги, обнял бывшего любовника за талию и притянул к себе, целуя и одновременно отходя назад.
А драммер на это именно что велся, прижимаясь к телу Дэямы, целуя его, обнимая и не открывая глаз. Даже сейчас он полностью себя доверял ему. Хотя, если подумать, это куда больше напоминало педофила с конфетой и доверчивого малыша, с легкостью спешащего на свою погибель.
А вы... Как бы вы поступили? Ведь Йошики привык к такой жизни, а сейчас, встретив сопротивление, просто не нашелся, что сказать, сделать... Хотя... Возможно, он просто не захотел. А, может, и просто побоялся.
Тошимицу это прекрасно понимал. И все равно не менял своего решения. Но...как-то подло ему казалось так поступить с Хаяши. Прижать к себе, дать еще раз ощутить это тепло, внушить, что все в порядке...а потом жестоко отобрать это, окончательно вернувшись к Каори. Это...слишком жестоко по отношению к маленькому рыжику. Слишком подло и безжалостно.
- Йоши, ты пойми, я все равно потом уйду... – уже на лестнице, почти на втором этаже. Тоши стоит, прижавшись спиной к стене, а рыжий драммер держит его запястья, прижимая руки к стене и целуя все глубже и глубже. Желание Йошики чувствовалось почти материально. Забавно.
- Если только доживешь до утра. Тогда уйдешь.
Хаяши прекрасно понимал, что эта одноразовая доза новокаина может для него окончиться передозом на следующий день. Но это было неважно, это будет потом. Все эти чертовы последствия его никогда не волновали и не останавливали.
- Ненавижу тебя,- тихо, губы в губы, ловя дыхание друг друга.- Только погляди, каким ты черствым стал. Тебе ведь жалко меня. Жалко, я знаю. Но ты все равно поступишь, как тебе в голову втемяшили.
А потом... Потом певца повалили на пол, а драммер уселся на его бедра, склоняясь и вновь прижимая его руки к полу.
- Ты просто хочешь убежать к партнеру более постоянному, чем я. Но принесет ли тебе это счастье?
Впрочем, никаких ответов наш рыжик не ждал, вновь целуя бывшего любовника. Лишь бы только молчал.
Тоши лишь слабо улыбнулся сквозь поцелуй, тут же отвечая и чуть приподнимаясь. Йошики прав. Возможно, так и есть, Тоши сам не понимал. Но... пока есть возможность, он целуется, жмется спиной к холодному полу и даже готов ноги перед Йошики раздвинуть, лишь бы еще раз заняться с ним любовью.
У них все было как-то... Наоборот. Когда слухи о романах драммера были – все было в порядке: Тошимицу ревновал – как в 92-м, но все было в порядке,- но как только рыжеволосому это наскучило, как только он определил для себя, что пора с шутками заканчивать – наверное, именно тогда он и упустил момент появления чертовой сектантки в жизни своего "подкаблучника".
Глаза жгло нещадно. Чем дольше они целовались, тем было больнее. А еще... Еще хотелось выебать этого наглеца. Резко, быстро, да что там, по-настоящему изнасиловать. Даже мощнее, чем он издевался над ним несколько раз... Но и тогда певец не поймет всю ту боль, что уже несколько месяцев травила душу рыжеволосого.
- Почему ты сдался?
И даже непонятно, о чем он: о новом влиянии на себя, о позволении на эту близость... Или о чем-то еще.
- Не знаю. Надоело сопротивляться, наверно, - тихо, еле шевеля губами в глубоком поцелуе. В кой веки Тошимицу стало страшно. Не за себя, нет, хотя было абсолютно ясно, что Хаяши может его попросту отыметь, не спрашивая разрешения. Вокалист боялся за рыжеволосого. Он ведь хрупкий, слабый. Может не выдержать этого нервного потрясения. Это...трудно, тяжело, это губит морально.
- Йоши, ты плачешь? – тихонько, Тоши еле сумел вырвать губы из плена рыжеволосого. Просто... ему на щеку внезапно упала капля. Первая ассоциация – дождь. Но какой дождь в помещении? Значит – слезы. Но не его же! Значит, Йо.
- В глаз что-то попало.
Ну вот. Он обещал себе держаться, никому не показывать свою боль... Но не вышло. Йошики перебрался на пол, уселся у стены и обнял себя за колени, уткнувшись в них лицом.
- Тоши... Иди. Пока я могу себя держать, уходи.
- Я обещал, Йошики. Обещал же, - тихо. Вокалист уселся на полу, вздохнул и прижался к драммеру, обнимая его и прижимая к себе.
- Ты же любишь. Я вижу. Разлюби или не отпускай. Мне тоже неудобно так.
- Почему ты не сказал, что полюбил её? Почему уже попросту поставил меня перед фактом?
Драммер вытянул ноги и запрокинул голову, устремляя взгляд в потолок. Снова, снова эта чертова боль, которая медленно наполняет собой хрупкое тело.
- Для меня разлюбить тебя значит умереть. Я же говорил.
- Полюби другого. Мало ли среди наших знакомых натуралов. Тот же Хидэ, - тихонько, - Йошики, ну не плачь, пожалуйста.
- Ты..- драммер взглянул на брюнета, просто не веря своим ушам.- Что ты говоришь? Что ты говоришь?!
Ох, счастье Тоши, что Йошики из-за своей болезни ослаб, иначе один из посыпавшихся на его грудь ударов кулаками мог бы просто привести его к летальному исходу.
Дэяма рухнул на пол, закрываясь руками. Больно, однако. Но Йошики тоже можно понять.
- Ненавижу!
А через пару ударов рыжеволосый вихрь и вовсе скрылся за дверью своей спальни. Расшатанные нервы сдали.
- Бля... – жалобно протянул Тошимицу, потягиваясь и поднимаясь на ноги. И вновь решил рискнуть собой и попытаться найти с Хаяши хоть какой-нибудь контакт.
- Йо... – тихонько. Тоши умудрился таки зайти в комнату.
Драммер стоял у стола. Он надеялся, что Дэяма уйдет... И оказаться пойманным на "месте преступления" он никак не ожидал. Впрочем, Хидэ слишком часто умудрялся заставать его в первые минуты после приема наркотиков... И сейчас он не удивился, сжимая зубы от неприятных ощущений. Прием дозы его всегда оглушал, и сейчас рыжик просто не успел среагировать.
Но надо было видеть Дэяму, когда тот увидел расширенные зрачки в выцветающих глазах драммера. Вокалиста затрясло, потом Тоши не удержался и попросту рухнул на пол, так и оставаясь в дверном проеме.
- Хаяши, ты... ты что?
- Я сказал тебе уйти,- драммер уселся на стол, хватаясь за левую руку. Теперь на ней были видны все следы от шприцев... Один от ножа и несколько... От стекла. Со свадьбы Тоши они не зажили. Шприцы? Частые попытки лечения, не подумайте.
- Йошики...ты ненормальный просто... – тихо и с настоящим ужасом в голосе. Чтобы Йошики, их тихий смирный Йошики до такого дошел...Тоши такого и представить не мог.
Драммер просто расхохотался, опускаясь спиной на деревянную поверхность стола и закрывая глаза.
Певец кое-как поднялся и на подкашивающихся ногах подошел к столу. Приподнял рыжика за плечи, взглянул ему в глаза...и усмехнулся, кладя обратно.
- Именно поэтому X Japan больше не существует. Есть отдельные сольники, есть Хидэ с Патой...а ты так, труп ходячий.
Больше Дэяма ничего не сказал. Просто развернулся и пошел прочь.
- Тоши...
Рыжеволосый сполз на пол, обнимая себя за ноги. Это лишило его последней надежды на возможность что-то вернуть.
Дэяма обернулся лишь на пороге. И такое презрение было в его глазах, что дрожь брала. Обернулся – и ушел, а через несколько минут хлопнула входная дверь.
- Да ведь это ты убил меня!
Йошики не знал, сколько так просидел, пытаясь прийти в себя, несдержанно рыдая. Потом застегнул рубашку, разыскал телефон и позвонил Хидэ. Страшно хотелось, чтобы Паук был дома.
Матсумото долго не брал трубку. Лишь после десяти гудков на звонок ответили и раздалось сонное "Да?".
- Ты спишь?- рыжеволосый натянул воротник рубашки, пытаясь спрятать в него голову.- Тоши.. Тоши приходил.
- Блядь. Жди.
Паук бросил трубку, а через пятнадцать минут в дверь позвонили. Драммер крикнул лишь "открыто". Он так и сидел в гостиной под окном, откуда позвонил другу.
Хидэ, похожий на розовый ураган, залетел в гостиную и добрался до Йошики, тут же хватая драммера за плечи и заглядывая ему в глаза.
- Кололся. Что он сказал?
- У меня не вышло. Прости.
- Вот же сукин сын. Что ж вы, татеямские, так любите нервы мне трепать? – с некоторым укором.
Рыжеволосый опустил голову.
- Пока мы разговаривали, я думал, что все получится... Но... Когда я укололся, он показал мне свое новое истинное лицо. Больше... Нет никаких Тошики и почти нет X Japan.
- Я тебя обрадую: Тошики нет с 96-го.
- Обязательно бить по больному?- Хидэ сразу же заехали острым локтем под ребра.
- Ай, блядь! – фыркнул Матсумото. – Да успокойся. X будут существовать до последнего концерта. Что мы, вокалиста, что ли, не найдем?
- Да черт знает. Ладно, пойдем тебя в порядок приведем.
- Да убери ты руки!- вспылил Хаяши, отскакивая от Паука.- Что теперь? Вернуться в Америку? Решить все проблемы?- задумчиво.- Там Лана ждет...
- Для начала перестань колоться. А там посмотрим.
- Предложи мне еще жениться,- едко.
- Как вариант.
- Что?!- это рыжика тут же привело в чувства.- А не девственником умереть не хочешь?
- Не хочу, - рассмеялся гитарист, устраиваясь рядышком. – Давай пойдем на кухню, отыщем алкоголь и напьемся как следует?
- Что,- с усмешкой,- не терпится Дэяме морду набить?
- И это тоже.
- Не смей. А то еще нашлет его женушка на тебя проклятье... В жабу превратит. Я целовать не буду,- засмеявшись, драммер поднялся и протянул Пауку руку.
- Я и сам не дамся, - рассмеялся Хидэто, поднимаясь и поднимая рыжеволосого драммера.
Тогда ему все казалось несерьезным и поправимым. Но это только тогда.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:45 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Май.

Очередное майское утро в семействе Ишидзука-Мориэ началось с визита Хидэ и грозной тирады, из которой можно было разобрать только "Ну, бляди татеямские!" Томоаки, как человек глубоко моральный, сразу сварганил завтрак, пытаясь разобрать речь согруппника. Зато Хироши сдержанно икал весь завтрак, пытаясь пить чай. Ну, что опять-то произошло?
Некую неясность внес и звонок Йошики:
- Я не могу дозвониться до Хидэ. Я в студии. Приезжайте сюда, дело серьезное.
Вот тогда и басисту стало действительно не себе. Что-то произошло. Куда более страшное, чем Хидэ в их кухне с утра пораньше.
- Хидэ-сан, валерьянку с собой брать?
- Себе – да! А Пата коньяком обойдется из своей волшебной бутылочки, у него это лучше любого антидепрессанта! – зашипел Хидэто, залпом опустошая чашку с зеленым чаем, любезно приготовленным Томоаки. Ишидзука вздохнул и прикрыл глаза, допивая чай и поднимаясь на ноги.
- Коли Йоши зовет – нужно идти.
Вот они и пошли, прежде захватив чай, валерьянку и коньяк. Вдруг понадобится?
В студии Йошики встретил... обычно: кивнул на диван и вновь углубился в бумаги.
- Разговор будет серьезным.
- Да мы поняли из утренней речи Матсумото, - хмыкнул Томоаки, прикрыв глаза и устраиваясь в кресле.- Ближе к делу.
Хидэто устроился на стуле рядом с драммером и сунулся в бумаги.
- Ты не сказал?- поинтересовался драммер у Паука, протягивая ему нужные листы.
- Я не думаю, что они что-либо поняли из моей тирады, объясняй ты, - пожал плечами гитарист, перехватывая бумаги и утаскивая со стола ручку, которой и начал заполнять бумаги.
- А поподробнее? – поинтересовался Ишидзука, утягивая Хироши к себе на коленки.
Басист тут же напрягся, ожидая неприятностей. Но ведь так и есть.
- Тоши решил уйти. Еще месяц назад,- рыжеволосый словно бы говорил о погоде.- Нам так и не удалось его отговорить.
- То есть...- брюнет перевел взгляд на ритмера.- Как?
- В смысле...- Пата аж глаза от ужаса раскрыл.- То есть, нужно искать нового вокалиста?
- Или разгонять группу. Ни то, ни другое сейчас невыгодно, - пожал плечами Матсумото, проверяя один лист за другим.
- Попытаемся найти другого,- Хаяши развел руками.- Не хочу об этом думать сейчас.
- Вот тебе раз,- протянул басист.- Дурдом.
- И не говори, - хмыкнул Хидэ.
- Ты спросил, "как", Хироши?
Басист кивнул, а рыжеволосый усмехнулся.
- По ходу дела, счастливо… И распевая сектантские песенки!- и вот тут со стола было скинуто всё и сразу. Разумеется, что-то даже побилось.
- Так, Йо! – Матсумото кувырком слетел со стула, поднимаясь на ноги и обнимая рыжика за плечи.- Держи себя в своих цепких лапках.
Томоаки покачал головой и, шепнув Хироши тихое "а они неплохо смотрятся вместе", спихнул любовника с колен и принялся собирать бумаги.
- И что дальше будет?- Хироши уже просто не знал, чему удивляться: то Хидэ матерился пол-утра, то Йошики совершенно вменяемо говорит об уходе бывшего любовника из группы, теперь Ишидзука ещё... Старый сводник.
- Хидэ, я в порядке,- Йошики закрыл глаза, пытаясь успокоиться.- Ничего. Я назначил ему встречу сегодня вечером: подпишу бумаги. Иначе его менеджер, пусть он и его старший брат, но выест мне все нервы. Семья Тоши просто в ужасе от происходящего.
- Подпишешь. Все в ужасе, - пожал плечами Томоаки, складывая бумаги в стопочку. А Хидэ молча скрипнул зубами.
- Въебать бы этой Каори...
- С девушками нужно... Вежливо,- выдавил из себя Йошики, сползая по спинке кресла.- Как вам не стыдно? Поучились бы у этого недо-сектанта обходительности.
- Ой, ё..- Хироши вытащил из сумки чай, достал из серванта чашку и, на всякий случай, накапал в него успокоительного, после чего отдал чай сопротивляющемуся драммеру.
- В Средневековье ведьм на кострах сжигали. А она – ведьма, - убежденно кивнул Хидэто, устраиваясь в ногах у рыжика и закрывая глаза.
Томоаки вздохнул и поманил Хироши к себе, вздохнув. Всё это, мягко говоря, в голове не укладывалось.
- Дай мне коньяк.
- Я взял только чай,- брюнет передёрнул плечами, вручая любовнику бутылку.
- Ребят... Я не знаю, что делать,- Хаяши опустил ладонь на волосы Хидэ.- У нас есть время: по условиям... До сентября ещё.
- Выкрутимся, - уверенно произнес Томоаки, присосавшись к бутылке. Хидэто вздохнул и поднял глаза на рыжего согруппника, чуть улыбнувшись.
- Не отчаивайся. У нас еще почти сезон, чтобы заставить Тошимицу разлюбить Моритани. Ибо нефиг, он твой. И точка.
- Думаешь, оно мне теперь нужно?
- Мы многое пропустили...- протянул басист, усаживаясь в ногах любовника.
- Это точно, - кивнул ритмер, рассматривая Паука и Хаяши. Розововолосый оскалился и хмыкнул: он один – исключая Тоши – знал, как мучается Йошики.
- А, правда, хорошо смотрятся,- шепнул брюнет с лёгкой улыбкой.
- Мацумото, место!- внезапно взъелся Хаяши, чуть ли не рыча.- Хватит, я тебя уже в сотый раз прошу. Хоть ты не проверяй мои нервы на прочность!
- А я что, я ничего! – парировал гитарист, поднимая голову и делая жалобные глазки. Потом вздохнул и устроился в ногах Хаяши, положив голову ему на колени. Розовые лохмы рассыпались по коленям драммера, яркая челка упала на глаза гитариста.
- Хидэ...- протянул Томоаки с легкой улыбкой.- Ты у нас солнышко, грей рыжика.
- Вот и забирайте себе этот... Предохранитель. Ото всех бед и на все случаи жизни.
- Забрали бы, Йо-чан, но у нас места мало...- брюнет вытянул ноги. Он вообще не любил высовываться, когда что-то происходило.
- Что, променяешь меня на свои бумажки? Меня, лид-гитариста X Japan?! – возмутился Хидэ.
- Без пяти минут ты косметолог и онли лидер своих бобров,- драммер пожал плечами.- Где вокалиста будем искать, легендарный?
- Вернем старого. Своим не делимся! – уверенно заявил Хидэто.
- Мацумото, ты мне это ещё месяц назад говорил,- рыжик отмахнулся.- А вместо разговора, ты только начинаешь руками махать так, что у меня сердце прихватывает... Драчун.
- Мне послышалось? – хихикнул Пата.
- Извращенец. С сексом у меня все в порядке, - улыбнулся Хидэ. – Ну... не волнуйся, Йо-чан. Найдем мы нового. Или врежем жене старого.
Ритмер получил по макушке от любовника, а Хаяши едва со стула не упал. Даже в тяжёлую минуту его друзья легко устраивали балаган.
- У тебя не с сексом, а с головой проблемы. Сиди, где сидишь. И вообще,- Йошики вновь повернулся к столу и занялся бумагами. Разумеется, говорить ему не хотелось.
Ишидзука легонько ткнулся губами в щеку басиста, улыбнувшись, а лид-гитарист, оставшийся без опоры, переполз к столу и облокотился на него, утягивая оттуда пачку документов и погружаясь в работу.
- Пойдем, - с легкой улыбкой потянул брюнета Томоаки.
- Думаешь, они не переубивают друг друга и что-то решат? Это же и наше дело тоже.
- Думаю, да. Предоставь это им, Хироши. Хидэ сумеет сдержать себя в руках, он же старший.
- Но уже месяц прошел...- брюнет покачал головой.- Может... Он нас всех послушает?
- Хочешь досидеть тут до вечера? – поинтересовался Пата.
- Составьте нам компанию и помогите с документами, - неожиданно отозвался Матсумото.
- Ладно, Томоаки, пойдем, иначе твои кошки подерут мои цветы,- Мориэ тут же поспешил откланяться, утягивая ритмера за собой.- Но если что, мы сразу явимся.
Йошики помахал им рукой, не отрываясь от бумаг. Хидэ сделал тоже самое.
***
Отвлек гитариста от работы стук в дверь и уверенные шаги. Матсумото протер глаза и посмотрел в окно – небо стремительно темнело. Сколько они тут просидели?
Потом дверь открылась, и Хидэ обернулся. Тоши, бледный и абсолютно бесстрастный, стоял в дверном проеме и держал за руку Каори. Хидэ хмыкнул и отвернулся, возвращаясь к бумагам.
- Привет, мальчики,- зато новоиспеченная Дэяма-сама, судя по всему, была просто счастлива.
- Салют,- кивнул рыжик. Нарываться на неприятности не хотелось, поэтому с Каори он... Просто держался холодно.- С охраной, ты погляди,- шёпотом.
- Лично мне смотреть противно, - так же тихо отозвался Хидэто, уползая под стол и включая лампу.
- Йошики, бумаги, - спокойно произнес Тоши, отпустив ладонь жены и стремительно подойдя к столу.
- А мне твой менеджер ничего не передавал,- Хаяши покачал головой.
- Ну, так... Возьмите новые, в чём проблема?- отозвалась Каори.
- Хидэ, мой брат пересекался с тобой. Бумаги! – потребовал Тошимицу. Из-под стола утробно зарычал Хидэ, а потом оттуда же на свет Божий явилась лапка с выкрашенными в черный ногтями, держащая тонкую тёмную папку.
- Твой братец, Дэяма, искренне надеялся, что ты додумаешься не приводить ЭТУ, блядь, женщину сюда. А бумаги... виноват, Йо, забыл.
Разумеется, Паук врал. Забыть о таком он не мог.
- А он меня боится. Он с детства боялся трупов,- тихо съязвил рыжеволосый.- Каори, может, кофе?
- Благодарю,- брюнетка покачала головой и приземлилась на диван, выжидающе смотря на мужа. Судя по всему, её это дело слабо интересовало.
- Так что, Тоши, придётся тебе бумаги вновь отыскивать.
- Навряд ли, - пожал плечами Тошимицу. Выхватил из лапки гитариста папку, открыл, перелистал... и впихнул под нос рыжику.- Здесь все, что нужно. Давай закончим это побыстрее. Сам же говорил «Время - деньги».
- Господи, и почему я сразу не вышвырнул это в ближайшую помойку?! – проныл Хидэ, высунувшись из-под стола.
- Ага, вместе со мной,- Йошики взял листы в руки и достал ручку.- Слушай... Раз он не хочет – флаг ему во всем известное место. Хотя... можешь поползать у него в ногах и порыдать,- и принялся медленно изучать договора и подписывать нужное.
- Перебьется. Унижаться перед этой мразью я не стану, - фыркнул Матсумото. Дэяма лишь тихонько скрипнул зубами.
- Наши согруппники тебе не простят.
Оставшееся время Йошики писал молча. Хидэ сидел рядом с ним на полу, осматриваясь. А Тоши, казалось, вообще застыл. Лишь ждал.
- Вот. Только не знаю, чем они тебе сейчас помогут,- через пару минут в руке Тоши оказались два листа.- Остальные, как и положено, получишь через полгода. Неустойка, сейчас явно не твоя радость.
Моритани слегка нахмурилась: не нравились ей эти слова, будто драммер открыто лгал, но поделать с этим ничего было нельзя.
- К твоему счастью, да, - кивнул Тоши, поднимаясь на ноги и переводя взгляд на Каори. – Пойдем.
Хидэ подергал драммера за штанину и изумленно приподнял бровь.
- Тоши, ты цифру-то погляди – ты нам серию концертов сорвал.
Каори даже встать не смогла, в удивлении уставившись на рыжеволосого: когда он только успел всю эту чертовщину оформить? Теперь понятно: даже при помощи Масайи супругам может стать очень трудно...
Дэяма скрипнул зубами. Потом перевел взгляд на Йошики и склонил голову набок.
- Чего ты хочешь от меня?
Из-под стола донеслось: "Йоши, требуй его нахождения в группе".
- Как это чего?- Хаяши усмехнулся.- Ты заявил об уходе после того, как у нас обозначился гастрольный график. Сам понимаешь: либо ты спокойно всё отрабатываешь, либо...
- Ох и провокатор же…- Моритани тут же метнулась к супругу.
- Я их теперь так просто не оставлю,- рыжик усмехнулся, вытягивая ноги.- Думай, блондинка, думай.
Тоши обнял супругу за талию, притянув к себе. Потом, не сводя глаз с Хаяши, кивнул.
- Хорошо. Серию концертов отработаю. Но не дай Бог ты приплетешь мне еще что-то. Ты меня знаешь.
На этот раз из-под стола донеслось тихое "Йес!", а после и мордочка соло-гитариста появилась.
- А что ты сделаешь, Тоши?- Йошики наконец снял очки – зрение стало подводить – и усмехнулся.- Козырей в рукаве у тебя не осталось, эту партию ты уже не выиграешь.
В самом деле. Это раньше Дэяма мог всыпать драммеру, если ему что-то не нравилось... А теперь Йошики буквально давил и топтал себя самого, лишь бы ненадолго удержать певца с ними.
- Нечем тебе крыть. Или выйдем поговорим?
- Выйдем. Потому что карты есть.
Дэяма улыбнулся и кивнул на пальто своей жены, постучав пальцем по карману.
- Здесь – все. В прямом смысле слова. Все твои слова. Все, что сегодня здесь было.
- Диктофон? – поинтересовался Хидэ, цепляясь лапками за стол и высовываясь лишь по глаза из-под стола.
- Именно, - улыбнулся Тоши.- В целом, крыть есть чем.
- Тоши, а что это покажет?- Йошики пожал плечами.- Бумаги оформлены еще концом марта. Так что...
- Придумаем что-нибудь,- пробурчала себе под нос Каори.
- Так что иди песни учи, аферист.
- Йоши... а может, эту ведьму заказать просто? Хлопот меньше...- пробурчал Хидэ, не высовываясь.
- Базарчик фильтруй, членистоногое.
- Перебьешься.
- Тоши, я больше не могу!- прежде всегда бывшая спокойной, Каори выскочила в коридор.- Я на улице подожду.
- Хидэ, мы музыканты. Включи голову,- Йошики вздохнул.- Я понимаю, чего ты добиваешься, Тоши. Но поверь: ни твоя жена, ни новый покровитель тебя не спасут. А знаешь, почему?
- Без малейшего понятия, - Тоши не изменился в лице.
- Ууууу, какие мы обидчивые, - усмехнулся Хидэ, глядя Каори вслед.
- Да не женский это разговор. А все потому, Тоши...- Хаяши махнул рукой.- Иди давай. Бросайся ей в ноги и планируй захват мира. А то ещё выгонит.
- Ну, спасибо, отпустил.
Тоши как ветром сдуло, а Хидэ, в мгновение ока выползая из-под стола, шмыгнул к окну.
- Вот же бляди. Оба.
- Меня заебало,- Хаяши поднялся на ноги.
- Не тебя одного, - улыбнулся Хидэто.
- Что ты, блин, лыбишься?- нервно.- Нет никаких планов на осень, ты понимаешь?
- Есть. Он согласился на концерты. Кто мешает растянуть их хрен знает на сколько? По концерту в месяц – и все.
- Хидэ, их вообще нет!- драммер стукнул кулаком по столу.- Тоши всегда пропускает некоторые вещи мимо глаз. Потому он и не понял, что держать нам его нечем.
- Ну... значит, их стоит придумать и как можно скорее. А тебе надо найти женщину или мужчину и расслабиться без наркотиков, мать твою.
- Заведи бабу и не еби мне мозг!- Йошики перебрался на окно, обнимая себя за плечи.- Я почти совсем не сплю. Сижу на кофе и энергетиках. Врач сказал, что мне при таком ритме немного осталось
- Хаяши, я ночую у тебя.
- Нет. Я именно и делаю, что работаю над своей личной жизнью.
- Сидишь на кофе и энергетиках, не спишь, работаешь круглые сутки. Ты издеваешься. Я же боюсь за тебя.
Хидэ уперся ладонями в подоконник, рассматривая в окне машины. Суета города. У них все хорошо.
- Мне пора возвращаться в Америку,- устало.- Нужно было сделать это сразу после концерта.
- Ты... ты издеваешься? – тихо отозвался Хидэто.
- Там... Меня хотя бы ждали. Тогда ждали.
- Ты... как знаешь.
Хидэ пересел на диван, чуть улыбнувшись.
- Но если захочешь вернуться в Японию – двери моего дома для тебя всегда открыты.
- Я знаю это и очень ценю,- рыжеволосый улыбнулся.- Я бы без тебя давно пропал.
- Я учту, - кивнул лид-гитарист, закрыв глаза и устроившись на диване.
- Но и одновременно мне туда не хочется,- взглянув вниз, Йошики вновь перебрался за стол.- Совсем.
- Иди ко мне. В смысле домой. Переночуешь.
Хаяши покачал головой,- не стоит.
- Я предложил...- прошептал Хидэ, улыбнувшись одними губами. – Ты только не налегай на наркотики, хорошо?
- Думаешь, легко?- рыжеволосый вздохнул.- Мари тоже. Крутится вокруг меня, пытается успокоить. Но она-то про наркотики не знает. А что толку?
- Йоши...- Хидэ уселся на диване, подобрав под себя ноги. – Что ты принимаешь сейчас? Кокаин, героин?
- Пока кокаин. Пока,- Йошики убрал отрастающую чёлку со лба, вздыхая.- Правда что ли, бросить всё это к чертям и жениться?
- Брось. Только наркотики брось, - вздохнул Хидэ.
- Знаешь, как он сказал в прошлый раз?- Йошики поднял пустой взгляд на гитариста, чуть усмехаясь.
- Как? – Хидэ не спрашивал, кто. И так понятно.
- Я этого никогда не забуду. "Есть отдельные сольники, есть Хидэ с Патой...а ты так, труп ходячий",- рыжеволосый вновь надел очки на глаза и вздохнул.- Я.. Думал, он ударит, скажет, что нужно одуматься... Ну, хоть что-то! А он..
- А он – Тоши, - вздохнул Хидэто.- Знаешь... будто его кто-то загипнотизировал. Бред. Может, эта Каори и правда ведьма? Не может же Дэяма из-за любви к женщине так измениться.
- Я не хочу об этом думать. Я не хочу ни за что бороться. Я хочу умереть спокойно,- драммер вздохнул, закрывая глаза ладонью.- Не думал, что всё... Вот так и закончится.
- Я не дам тебе. Слышишь? Я не дам тебе умереть! Ясно?
Хидэ поднялся и уперся ладонями в стол, устремляя взгляд карих глаз в лицо Йошики.
- Я тебе ни за что не дам умереть.
- На какой-то момент мне вновь показалось, что всё это – дурацкая игра, чтобы проучить меня. Он... Некоторое время смотрел так же, как и раньше..- драммер покачал головой. С каждым днём он выглядел всё слабее.- Лучше подскажи, где искать нового вокалиста. Толку будет больше. Прости, я не могу, как Манабу и Хисаши, менять вокалистов, а, значит, и любовников.
- Я не прошу. Просто не умирай. А вокалиста – найдем. Не волнуйся, - Хидэ кивнул рыжику, улыбнувшись.- Выше нос.
Хаяши покачал головой, сложил руки на столе и положил на них голову.
- До чего я только докатился. Самому противно.
- Я тебя сейчас укушу, возьму на руки и утащу к себе.
- А я начну домогаться, чтобы неповадно было.
- Не начнешь.
- С чего ты так уверен?
- Привяжу к кровати. Ясненько?
- Да иди ты,- Хаяши едва не подпрыгнул.- Тебе бы всё шутки шутить.
- Да я тоже тебя обожаю, - хихикнул Матсумото, залезая на стол.- Поехали ко мне. Напьемся, девочек вызовем...или просто напьемся.
- Иди к чёрту, окей?- но, напротив словам, Йошики опустил голову на ноги гитариста, вздыхая. Конечно, он согласен. Всё равно выбора нет. И... Вряд ли появится в скором времени.
- Собирайся. И не дай Бог заикнешься о бумагах, - хмыкнул лид-гитарист, погладив рыжика по волосам.
- Просто постели мне на коврике,- быстро собрав все бумаги и убрав их в стол, Йошики поднялся из-за стола и оглядел себя в зеркало.- Да... Уже не ГРН.
- Ничего, и так сойдет, - лучезарно улыбнулся Хидэ, беря драммера за руку и поднимая с пола серый рюкзак с паучками.- Пойдем.
- И так сойдет?!- Йошики влепил гитаристу затрещину и в полном возмущении свалил на лестницу. Распустились!
Хидэто умотал следом, остановив Хаяши за локоть. Потом развернул его к себе, осмотрел, вытащил из рюкзака расческу и аккуратно привел волосы Хаяши в порядок, улыбнувшись. Потом легонько щелкнул его по носу, вытащил из того же рюкзака косметичку, - не доверял он стилистам, - а через несколько минут наскоро сделанной работы лицо Йошики будто озарилось светом.
- Вот. Совсем другое дело.
- Туфельки, диадемку... И можно на панель,- хмыкнув, рыжик довольно улыбнулся: понравилось. Жизнь-то продолжается!
Вот только кто бы мог подумать, что их приключения еще только начинаются?
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:46 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Июль.

А потом как-то Хидэ навестили согруппники. Если Пата был как всегда спокоен, то вот Хис был взволнован даже больше, чем обычно.
- Йошики опять вернулся в Америку. До нас дошли слухи, что с ним всё совсем плохо. Почему же ты здесь, а не с ним?
Что может быть хуже ситуации, в которой они оказались? Придурок вокалист, слетевший с катушек лидер и ещё трое горе-гитаристов. И это называется «Великая группа»! Чёрта с два. И, что самое страшное, Йошики был прав: время шло, с апреля прошло больше трёх месяцев, а вразумить Тоши им так и не удалось. Скоро осень. Время, когда они могут насовсем потерять шанс на возврат былых времён.
- Как он?
- Ужасно, Хидэ-сан. Он внезапно стал, как ребёнок. Как большой ребёнок. То не узнаёт никого, то ничего не понимает. Мы с Юнэ даже не поверили в то, что этот человек – наш Йошики.
Из здания аэропорта розоволосый гитарист позвонил Рюичи. Насколько гитарист знал, бывшая жена Сугизо увезла Луну в Америку, поэтому лид-гитарист и вокалист Luna Sea отправились туда попытать счастье. Разумеется, Кавамура не мог упустить шанса навестить друга-драммера.
- Кокки всё время с ним. Мы пробыли там около недели, я подменил его. Можешь представить? Йошики почти ничего не может сделать сам. Он будто разучился жить.
Все не так просто, как вы думаете: Хаяши ни днем, ни ночью не оставляли без наблюдения. Утащить его в Японию не удавалось, а потому в его доме уже почти прописался бедный Кокки, возвращающийся на Родину только когда находился тот, кто мог его сменить. И ведь старший Хаяши никого не слушал!
Целыми днями старший Хаяши занимался ничего неделанием. Он мог сидеть на крыльце дома, разглядывая облака, играть на рояле или же лежать на диване в гостиной и просто прожигать время. Его не интересовало абсолютно ничего.
- Йо-чан! Йо-чан!
- Аюшки?- светловолосый драммер будто очнулся от долгого сна, услышав голос брата из кухни.
- Глушня, поди дверь открой – звонят же.
- Раскомандовался, вы посмотрите на него.
Йошики тихо поворчал, послал брата куда по дальше и лениво поднялся с дивана, на котором отдыхал. Кого, ну кого ещё вновь чёрт принёс, а? Даже в Лос-Анджелесе ему «не давали умереть спокойно».
- Кто бы ни был, выебу собственными палочками,- злобно рыкнул старший Хаяши, открывая дверь.
- А вот это попробуй.
А на пороге стоял сияя жизнерадостной улыбкой легендарный розовый Паук.
- Хидэ…- как завороженный, рыжик по-детски обнял гостя, вовсю демонстрируя свою не лучшую и вполне убитую форму. Рыжеволосый ураган превратился в человека, которого вовсе не интересовала жизнь. В один миг он потерял её смысл.
Вы, наверно, спросите, что делает тут это нечто. Мацумото достало нытьё верных товарищей, достала собственная совесть. Да ещё и слухи пошли, что их собственный Тайшо подсел на тяжёлые наркотики!
- Господи, мать твою...- Матсумото вместо приветствия отстранил от себя драммера и обошел его кругом, будто осматривая. А потом взглянул на него исподлобья и загнал к себе на спину - пускай покатается, ребенок. Сумку с вещами музыкант бросил еще у входа.
Прочапав в гостиную, Хидэто с улыбкой помахал Кокки ручкой и нараспев произнес:
- Земля вызывает Кокки, прием, как слышно?
От такого, Йошики еще и завизжал, как ребенок радуясь и обнимая гитариста за шею. С ним возятся. Это же здорово!
- Хвала Небесам, Хидэ-сан, Вы здесь,- поклонившись гитаристу, младший Хаяши пригрозил брату полотенцем и тяжело вздохнул.- Он у нас безобидный, но лечить его совсем не удается. А если пытаться тянуть время...- юноша махнул рукой.- Но, раз вы прибыли, надеюсь, все наладится. А я, раз такое дело, немедля вернусь в Токио и успокою матушку. С этим балбесом я справиться просто не могу.
Взяв сумку Мацумото, Кокки поспешил наверх, чтобы устроить комнату для гостя.
Йошики же глупо захихикал,- вот он всегда такой. Представляешь? Ругается... Воспитывает. Всё у меня руки не доходят его воспитанием заняться.
- Я тебе сейчас устрою, укурыш. Как ты мог, Йошики, м? Вот как ты мог? Зачем ты сел на героин?! - Хидэ спихнул драммера на диван, усаживаясь рядом. - Ну, вот зачем? Тебе жить надоело? И не надо оправдываться, что слухи – всего лишь слухи.
И правда, что. Йошики был ребенком. Конкретным таким. Не понимал последствий, жил одним днем и не задумывался о будущем. А сейчас просто… Существовал.
Рыжик же смотрел во все глаза на Паука и словно ничегошеньки не понимал.
- Ты злишься?
Поджав губы, Йоши осторожно коснулся руки гитариста, вздыхая.
- Героин оказался хорошим обезболивающим, ничего не под..
- А еще, он плачет во сне,- буркнул с лестницы Кокки, собирая вещи типа документов и ключей, выпихивая чемодан на улицу.- Правда с утра нихрена не помнит. А я сиди, успокаивай по полночи!
- Езжай с Богом, Кокки, я за ним пригляжу,- Хидэ усмехнулся и повернулся к Хаяши-старшему, рассматривая исхудавшую фигуру. Желтая кожа, впавшие глаза, тусклые волосы, жалобный взгляд... Офигенный видок.- Рыжая истеричка.
- Я не сержусь. Просто безумно надеюсь, что ты все-таки образумишься, - Матсумото тихо вздохнул и уже тише, чтобы младшенький не слышал, произнес.- Я на все пойду, лишь бы снять тебя с наркотиков, Йо. Абсолютно на все. Ты нам нужен, неразумная водоросль.
- Мацумото-сан, звоните если что. Хотя в кухне на столике все записано!
Оглядев музыкантов, Кокки тяжело вздохнул и удалился, прикрыв за собой дверь. А Йошики всё смотрел на Хидэ, совсем ему не веря, с подозрением даже.
- На все?- оглядев свои руки, рыжик почесал затылок.- Через два месяца на сцену хотели вернуться... А куда тут?- и грустный взор устремился на Кавай, на котором теперь почти и не играли. Но если драммер садился за него, он вновь становился прежним. Он вновь писал музыку и мечтал о будущем. Но совсем, совсем не долго.
- На все. Даже если придется жертвовать чем-то очень важным. Слышишь? Ты слезешь с наркотиков. Неважно, что будет за это ценой, - карие глаза с теплой улыбкой посмотрели на драммера их группы. Тепло, светло, показывая, что и без героина этот мир прекрасен. Хидэ поставил себе цель. И он ее добьется, и неважно, что станет платой за избавление Йошики.
Взъерошив рыжику волосы, Матсумото рассмеялся и подсел поближе.
- Я голодный с самолета. Есть в доме что-нибудь?
- Мне это не мешает,- тихо, почти шепотом. При этом Хаяши пнул в чем-то провинившийся ковер и расправил рукава шёлковой рубашки.
- Есть. Кокки всегда много готовит, просто издевается,- было видно, забота брата стояла у совершенно неадекватного рыжика поперек горла. Но его никто и не спрашивал, собственно. Взяв Хидэ за руку, Йошики поднялся и повел его в кухню.- Рюи и Юнэ у нас недавно были... Говорят, Луна бегает вовсю... С матерью пока живет,- Йоши слегка улыбнулся, усаживая гитариста за накрытый стол - у младшего Хаяши все наготове.- А я в том году её совсем маленькой видел... Растет…
- Растет, естественно. Хаяши... можно я немного повыношу тебе мозг? - рука розововолосого гитариста накрыла ладонь Йоши, и два карих взгляда - один пустой, усталый, второй радостный и жизненный - сошлись вместе.
Матсумото просто не мог понять, почему? Зачем, главное. Героин. Быть этого не может. Их драммер, их Тайшо... он никогда не выглядел бы так. Он просто не мог. Он даже в платье умудрялся выходить из положения. Достаточно вспомнить ту поездку в Прагу, когда самого Паука едва не убили. Помните?
- Растет...- как-то отрешенно повторил рыжик и сел рядом с Хидэ.- Я рад, что ты выкроил возможность приехать. Но о чем ты хочешь поговорить?
- Я хотел услышать бы, как ты докатился до такой жизни, - тонкие пальцы Хидэ вплелись в потускневшие рыжие волосы, мягко перебирая отдельные пряди и приводя в порядок всю шевелюру в целом. Гитарист смотрел на него ласково, будто сидел рядом с психом. Хотя... что наркоман, что псих - под дозой все одно.- Я не видел тебя всего три или четыре недели.
- Ну как, как…- рыжик хлопнул себя по коленке.- Я даже и не помню уже, когда начал, кто подтолкнул... А потом, знаешь, остановиться не получилось.
- Значит, будем останавливать. Думай, что хочешь, а я тебя ни наркотикам, ни тем более смерти - никому не отдам, чего бы мне оно не стоило, - Матсумото улыбнулся и откинулся на спинку дивана, поглядывая на рыжеволосого. – И почему не лечишься?
- Ты странный какой-то...- рыжик недовольно махнул некогда изящной почти женской рукой.- Ешь давай. Не лечусь, поскольку на определенной стадии так больно становится...- картина маслом: у ребенка отняли конфету.- Ужасно просто. И носятся все... Как вокруг ёлки на праздник. Меня всё это угнетает. Я просто хочу немного отдохнуть, неужели… Этого много?
- Больно, понимаю. Но надо. Жизнь дороже, Хаяши. - тихая усмешка и немного насмешливые глаза, - рыжее ты недоразумение. Ну как ты только мог, а?
И правда что. А как еще обозвать это воплощение вселенской неразумности?
- Ладно, забудь, - гитарист покачал головой и улыбнулся - открыто, ласково, по-доброму.
Йошики долго смотрел на гитариста своими большими глазами с абсолютно выцветшими зрачками, что были теперь совсем серыми. Потом отвел взгляд и, словно его осенило, забормотал:
- Почему, почему... Тоши ушел, Х распадается с грохотом, у тебя свои дела,- фыркнув и почесав макушку, Хаяши взглянул на часы.- А потом лекарства перестали помогать, и я перебрался на более сильные.
- Я тебе сейчас как врежу за такие выражения! - огрызнулся Матсумото, быстро поедая рисовые шарики.- Вы на него посмотрите: мы еще и виноваты. На таблетки залезать не надо было, еще в 96-м, тогда бы и не мучился!
А что? Логично.
- Это все Тоши…- ужаснувшись и реально испугавшись, Хаяши нагло сдал себя со всеми потрохами и слетел под стол и притаился там, громко всхлипнув.- Атчан когда в первый раз приехал - такой злющий был... Я думал, приложит мою головушку о стену. Он кричал. Можешь представить? Он реально был готов убить меня. Никто не понимает, что мне просто очень плохо без Тоши. Я не могу с этим справиться сам.
Гитарист тихо вздохнул, отставил тарелку и заглянул под стол, приподнимая цветастую скатерть. Протянул руку и погладил перепуганное создание по той самой головушке. Тихий смех разнесся по кухне.
- Ребенок ты, хоть и наркоман. Ладно, иди сюда, я не Атсуши, бить не буду. Я лишь хочу помочь тебе.
- Уууу, я тебе не верю,- уркнув, Хаяши выполз из-под стола с другой стороны и потер глаза ладонью.- Ну ладно я... Ты о себе расскажи?
- Да что я, я–то нормально. Тур большой готовим, будем по всему миру мотаться. - Хидэ улыбался, чуть прикрыв глаза.- Единственная проблема - ты. Ни концертов не придумал, ни себя в порядок не привёл. Синдерелла прямо на покой собралась, да?
А вот за такие слова Мацумото грозно искусали и послали на историческую родину.
***
После этого гитарист еще немного поболтал с Хаяшиком и отправился отсыпаться. Уже почти ночь на дворе.
Ночь была темная, теплая, скучная... Вот и Хаяши, отыскав пошел будить Мацумото - скучно ведь. А с Хидэ можно, как раньше, проваляться всю ночь, болтая. Зря приехал что ли?
- Хидэ!- рыжик влез на спящего гитариста.
– Йо...
Гитарист тихо вздохнул и приоткрыл глаза. Окинул разбудившего взглядом...и наткнулся на расширенные зрачки.
- Епт твою мать, Йошики! Ты что, опять? - карие глаза смотрели с ужасом. Ну, надо же было вот так лохануться, блин...
- Издеваешься? Это самое нормальное, чем я могу заняться, когда один.
Рыжику страшно хотелось приключений - наркотик приятно гулял по крови, и телу хотелось того же.
- Хочешь тоже?- в темноте сверкнуло запястье, как и глаза драммера
- Хаяши... - Хидэто смотрел на драммера с ужасом. Не верилось: Йошики вновь принял героин. Еще и Матсумото предлагал забыться им же. Ну, просто немыслимо. Видимо, зря Сакурай ему мозги не вправил.
- Я не стану. Лучше иди и поспи.
- Да какой к черту сон?- ладонь опустилось на щеку гитариста.- Что ты там мне в своё время говорил? Секс помогает забыться?
- Ты... ты хочешь переспать со мной? - карие глаза гитариста в изумлении распахнулись. Опять, опять Хаяши говорил об одном и том же. Чёртов наркоман. Его ведь… Не убедишь, что он совсем не прав.
- Догадливый,- рыжик взял в свои руки ладони Мацумото.- Развлекай меня.
- Йо...- тихо, будто не веря. Гитарист легко прикоснулся к губам драммера своими, неуверенно завлекая в поцелуй. А что ещё делать? Может, всё-таки и впрямь пришлось время отказаться от самого себя? Если… Если это поможет Хаяши, вернёт его к жизни… То, наверное, стоит попробовать. Глупо, страшно и даже неприятно. Но этого человека Хидэ потерять не мог. И, к тому же, шибанутый на голову рыжик с великой радостью и напором ответил, кусая губы гитариста, как будто собираясь отыграться за столько лет безответных чувств.
- Боже, какой же ты красивый... Живой…
- Помолчи лучше, пока я не опомнился и не отпихнул тебя... - тихий шепот прямо в губы и теплые руки на талии несчастного наркомана. Карие глаза немного закрылись, и Хидэ резко перевернулся, подминая драммера под себя, и впился в его губы резким поцелуем.
А Йошики и рад стараться: поддался, урча и обнимая Паука за шею. И хотя его под себя подмяли, сдавать позиции Хаяши, гонимый страшным дурманом, вовсе не собирался, доказывая это не меньшим напором. В ответ ловкие ладони гитариста скользнули по животу рыжего, задирая футболку и мягко поглаживая нежную кожу. Рыжика выгнуло от столь приятных прикосновений, пальцы невольно забрались в волосы гитариста.
- Давай, Паук, задуши меня как глупую мошку...- Хаяши хитро улыбался. Он добился своего. Хидэ сам решился.
- Ты сам напросился... - тихий смех и грубый, почти отчаянный поцелуй. Матсумото целовался по–настоящему жестоко, как животное. Не сдерживая истинную сущность Паучка. Одновременно добавляя в поцелуй лёгкую горечь.
«Я бы ни за что не пошёл на это, ты знаешь. Но, похоже, это единственное, что тебе нужно. Тебе нужны любовь и ласка. Вот тот наркотик, по которому у тебя идёт ломка. Кажется, у меня просто нет выбора».
Футболка Йошики тут же улетела в сторону, ладони сомкнулись на его шее, немного придушивая рыжика, а горячие губы тихо прошептали на ухо:
- Глупое насекомое, само лезет в сети...
Рыжик судорожно облизал губы,- и просто мечтает о жестокой расправе над собой.
- Наркоман хренов, что ж ты со мной делаешь... - жалобный стон и окончательно раздетый Хаяши сопровождали данную реплику.
- Что? Совращаю, конечно,- разулыбавшись, Хаяши решил не отставать и шустро раздел гитариста. Все тело потихоньку сводило легкой, но приятной судорогой, и это подгоняло. Слишком долгожданными были эти ласки.
Хидэто с легким укором поглядел на молодое недоразумение и потрепал его по рыжим лохмам, улыбаясь. Йошики выглядел почти обычным - спасибо свету луны, коверкающему тело драммера - и только глаза выдавали наркомана. Широкий зрачок закрыл почти всю радужку, делая глаза Хаяши черными, как сама ночь. Хидэ поймал себя на том, что этот парень ему нравится, причем нравится сильно. Наверное, просто ночь. Драммер – его давний друг, согруппник. Между ними ничего не может быть. Гитарист завтра же вернётся в Японию и всё изменит.
- Не смотри на меня, как муж на жену: готовить не умею!- разведя руками, Хаяши выгнулся в спине, потеревшись животом и пахом о гитариста.- К черту прилюдии, приступим к десерту.
Интересно, а как сильно няша с утра будет краснеть и вспомнит ли, что несла ночью? Для Паука лучше, чтобы они оба ничего не вспомнили.
- Мне тебя без растяжки взять? - хитрая улыбочка и теплые ладони на груди драммера, аккуратно поглаживающие и теребящие соски, дополнительно заводя.
- Муж не муж, а к плите я тебя сам не пущу. К наркотикам тоже, - тихий смех.
- Тогда с этой минуты ты - мой наркотик,- лукаво прищурившись и стряхнув с лица короткие волосы, Хаяши прильнул к губам Хидэ требовательным поцелуем, а ладонью погладил по спине, прямо говоря, что растяжка не нужна.
- Все лучше, чем героин...- гитарист приподнял Йошики за бедра, заставляя обхватить ногами за талию.- И если я стану достойной заменой...- гитарист прижал рыжика к себе и -...то я согласен.
Первый толчок всегда лучший. Слова – ложь. Но Хаяши нужна эта ложь куда больше, чем реальность.
- Да!- с губ драммера слетел первый стон, полный страсти, удовольствия, смешанный с острой и почти нестерпимой болью. Но как приятна была эта смесь, как сладка... Он невольно подался на любовника, отдаваясь, соглашаясь и принимая все, что розоволосый решит с ним сделать в дальнейшем.
Хидэ чуть не задохнулся от узости Хаяши. В голове пролетела мысль о девственности бедного драммера. А потом всплыла перед глазами сцена в 94-м, и Паук начал медленно двигаться внутри Йошики, постепенно увеличивая темп. Он слишком часто заставал Тошики в самый неподходящий момент, чтобы верить в сказки.
А таковое положение дел можно было лишь объяснить банальной анатомией, как мы уже знаем. А теперь еще добавьте тот факт, что Хаяши больше за собой перестал следить и, как следствие, почти женская худоба переросла в жуткую. Вот и получайте. Но, самое интересное, что чертов препарат никуда не дел чувствительность драммера, к тому же, у него и несколько месяцев не было никаких контактов, так что... Согласие гитариста переливалось в кричащий от удовольствия голосом Хаяши... Просто бальзам на истерзанные тело и душу.
Хидэ двигался достаточно быстро, чувствуя, как сжимается чертов драммер вокруг его плоти, как тот царапает ему спину в дикой попытке заставить развить еще больший темп. И это заводило не хуже обычного афродизиака: у Матсумото банально сносило крышу.
- Глубже, глубже!
Йошики буквально раздирало как в прямом, так и переносном смысле. И, как мы видим, нещадно. Он бился и метался под красноволосым Грехом. Похотью во плоти. Цеплялся пальцами за спину гитариста, царапая, крича, подгоняя. Желая сблизиться, стерев чертов предел.
- Хидэ!
- Хаяши...- дикий стон, несдержанный темп, теплые руки на спине и бедрах. Все в духе Хидэто.
Последние толчки были особенно хороши. Хаяши кричал и бился под ним, и это окончательно доканало бедного гитариста. Он прижался своими бедрами к бедрам Йошики и застонал, кончая в жаркое тело.
Ощущение горячего семени внутри собственного тела, осознание разврата, как выглядело это со стороны, воспоминание паролетней давности, когда Хидэ неустанно твердил, что он никогда не сменит ориентацию... Йошики выкрикнул имя гитариста в последний раз, кончая, выгибаясь в спине и царапая собственные ладони, чтобы не повредить человека, принёсшего ему столько удовольствия и... Успокоение. Пусть и ненадолго, но все же.
- Хидэ, хороший мой...- тихо, совсем как раньше, много лет назад. Драммеру и самому показалось, что болезнь решила от него отступить ненадолго, давая возможность отдохнуть. Рыжик запустил ладони в волосы Паука, ероша их и беспорядочно целуя любимое лицо.
- Я... Я так скучал без тебя…
И Хидэто отзывался, целуя драммера в губы, щеки, веки, все, до чего мог дотянуться. Устало ложась рядом, Хидэ стер со своего живота капли вязкого семени, и глубоко поцеловал драммера, прижимая к себе и позволяя ерошить себе розовые патлы.
- Йошики...
Так знакомо. По-родному. Будто это и не под кайфом вообще. Но Хаяши накачался наркотиками, а с утра наверняка будет краснеть и отрицать все, что было между ними в эту ночь. Но Матсумото было все равно, он лишь поддавался теплым ласкам рыжеволосого, поглаживая худое тело. В эту ночь границы были стёрты.
Обняв Хидэ поперек живота, Йошики положил голову ему на грудь, тяжело вздыхая,- я так боялся, то больше не увижу тебя. Что тебе не позволит работа или я умру раньше. Глупо, конечно. Но я соскучился.
Как и после гребаной поездки в Чехию в девяностом, сейчас Йошики вновь начал говорить, думать о смерти, даже ждать её. Ведь он играл с ней, играл необдуманно. А то, что он был еще живой и теплый - так это только милость Божья.
- Сколько раз мне повторить, что я сделаю все, лишь бы ты бросил наркотики? - тихо отозвался Хидэто, поглаживая драммера по голове. Тонкие пальцы пропускали жесткие пряди, слегка оттягивая. Паук задумчиво вздохнул и с улыбкой закрыл глаза.
Как же давно хотел его Хаяши, что даже под кайфом звал его "хороший мой"? Видимо, очень долго драммер ждал этого дня. А ведь, и правда. Семь лет, не меньше.
- А если... Если это не в твоей власти?- рыжий поднял серьезный взгляд на Мацумото.- Хидэ, а если... Если со мной сделать ничего уже нельзя? Врачи уверяют, что это уже почти нереально. А если это правда?
Самое страшное, что, опять-таки, Йошики смерти совсем не боялся. Две "царапины" на его руках были совсем не из-за неосторожности. Да-да, драммер трижды пытался свести счету с жизнью за это время, один раз, причем, это был внезапный страшнейший припадок, рубец, сделанный ножом, которого заживет только через пару лет. Да... Рыжик мало того, что не смог умереть, так чуть руки без себя не оставил. А Мацумото удивлялся тому инциденту в феврале.
- Что тогда?
- А ты сам веришь в свой диагноз?
Для Матсумото это было очень важно. Ведь если человек верит в себя, то возможно чудо. А вот если нет... Хидэ искреннее надеялся, что Йошики верил в чудеса. И тогда уже дело за малым: нужно просто заменить героин тем, что поможет. Реально поможет.
- Я просто не знаю, зачем мне жить теперь.
Возможно, это прозвучало как удар, как гром среди ясного неба. Рыжика вполне осознанно пожал плечами и вновь опустил голову, закрывая глаза и намереваясь спать. И он совсем не лгал.
- Йошики...а давай ты будешь жить ради меня?
Господи, вот что за абсурд несет гитарист?! Но глаза смотрят с улыбкой, а пальцы нежно теребят рыжие прядки. В конце концов, он же обещал сделать все. А за слова надо отвечать.
Йошики аж подлетел на кровати и ошарашено уставился на гитариста. Сначала ошарашено, потом недоверчиво, а затем и вовсе грустно. Но, помолчав, рыжик все-таки утвердительно кивнул и даже улыбнулся:
- Обещаю.
- Вот и славно. - Хидэто солнечно улыбнулся.
Утром, прежде чем Паук открыл глаза, его посетила страшная мысль: «Я переспал с Йошики. Я всё-таки это сделал». Зажмурившись, Хидэ набрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнул. Значит, ему срочно нужно возвращаться в Японию и вправлять мозги чёртовому сектанту. Уже ни для кого не секрет, что всё к этому шло. Остаётся только понять, как пробить броню певца и вразумить его наконец.
Открыв глаза, Хидэ огляделся. Йошики не было. Он проснулся в своей собственной спальне, в своём доме в Токио. Где-то внизу был слышен телевизор. «Значит, Хироши здесь». Нет, неужели, ему всё это приснилось? Но насколько же реально! Гитарист положил ладонь на грудную клетку. Сердце билось, и билось быстро. Пусть это был сон, но страх за Йошики остался и в реальности. Всё легко могло произойти именно так. Значит, нужно немедленно поговорить с Тошимицу.
- Хироши, где мой кофе?
- Одну минутку!
Пора действовать. Времени было совсем немного.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:49 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Чуть-чуть о наболевшем.

Мы с вами не заглядывали к этой парочке больше года. Помните, какими они были год назад? И, знаете, что? От той романтики, которую мы наблюдали в ту мартовскую ночь, вообще ничего не осталось!
Как и планировались, Мана и Гакт - да, речь именно о них - стали жить вместе у певца. И, стоит сказать, быстро розочки обожглись о повседневный быт. Очень скоро в доме перебили почти всю посуду, а соседи уже на третий раз скандала музыкантов перестали вызывать полицию. Нет, дом был отдельный. Но ор и шум стояли такие, что на другой улице было слышно! Казалось, никакой любви и не было. Была лишь дикая, необузданная страсть, тем более, что все скандалы обязательно кончались диким сексом. А вот поругаться они могли из-за любой мелочи. Но, похоже, их обоих это устраивало? На деле они оба оказались не такими, как могло показаться...
Но вот наступил день независимости США. Ахах, шутка. Конечно, это был день рождения Сатору. И тут было ясно: даже в такой день Мана ни за что певцу спокойно сдохнуть не даст, стерва рыжая!
И правда: Камуи проснулся один, рыжая порочная блядь, именуемая Манабу, явно смоталась из дома. Причем смоталась относительно недавно - подушка еще была теплой и хранила легкий дурманящий запах травяного шампуня, - и в новом платье. О последнем говорило отсутствие той самой одежки, а ведь Мана всегда вешал новую одежду поверх остальных.
И хотя самого гитариста в доме не было, на тумбочке лежал листочек бумаги, на которым ровным почерком с легкими завитушками было написано следующее:
"Не обессудь, убежал за подарком. Ты красивый во сне. С днем рождения, солнце".
Мана такой Мана.
- Хоть бы это была лошадиная доза мышьяка...- попросил певец, загоняя записку под кровать и вновь падая лицом в подушку. Кажется, они с Ками вчера все-таки перепили.
Впрочем, через 10 минут монолога на тему "надо меньше пить" будущий Господь Бог всея поп-сцены, а пока еще скромный вокалист Малисов поднялся с кровати, ужаснулся себе любимому и поплелся в ванную, при этом напевая детскую песенку, которую регулярно напевал Юки. Еще бы, за полтора года он ее не выучил!
- С днем рождения, Сатору,- смог это Гакт произнести только, когда после утреннего душа нашел свои домашние штаны привязанными к люстре "бабочкой". Ну да Великий заморачиваться не стал - а что это он такой добрый? - и надел другие. Потом лег на кровать и принялся ждать свою королеву. Все-таки, ему причиталось.
Манабу пришел минут через 20, лукаво улыбаясь и сжимая в руках букет белых роз. Рыжие волосы, несмотря на июльский ветер, по-прежнему лежали идеально. Чувствовалось, что Мана следит за собой. Сегодня у него был повод на это.
Скользнув в спальню, гитарист окинул взглядом кровать и прошелестел до нее, усаживаясь на пол рядышком и опуская на грудь певца букет.
- С днем рождения...
Первое возвращение романтики за долгое время.
- Не надо меня хоронить раньше времени. Не дождешься.
Певец улыбнулся, откладывая букет и поднимая Ману с пола на свои колени. Не забыл.
- Спасибо, мой хороший.
И так Камуи при этом улыбался, что казалось, будто он - самый счастливый человек на свете. Хотя... Может, так и есть?
- Гакт...- Манабу чуть приподнял уголки губ, таинственно улыбаясь. Потом погладил Акабе по волосам и сунулся под кровать, вытаскивая оттуда коробку, перевязанную сиреневой лентой.- Держи. Еще раз с днем рождения.
- Ух ты ж блин,- отозвался шатен, принимая коробку. Однако на Ману он смотрел с подозрением.- А что там?
- Открывай, - с легкой улыбкой отозвался Манабу, устраиваясь в ногах у Камуи и чуть щуря карие глаза.
Певец недоверчиво оглядел любовника, но все-таки потянул за ленточки и раскрыл коробку, после чего замер, во все глаза разглядывая подарок.
- Ты ведь давно просил...- улыбнулся Сато, приподнимая легкий шарф темно-синего цвета.- А в удовольствии порадовать тебя алкоголем я отказать не смог.
Под шарфиком, точно таким, о котором Акабе ныл "хочууу!", оказалась бутылка настоящей русской водки. Ну и шампанское, куда ж без него.
Разумеется, самый больший восторг вызвала водка. Камуи давно уже хотел узнать, что же это "такое". От чего эти ребята из страны с труднопроизносимым названием так ею гордятся? Но шарфик... Это вообще, что фетиш. Он месяца два доебывал гитариста этим. А тут...
- Это же... Самый сиреневый шарфик в мире! Манабу!- подарки были отложены в сторону, а гитарист повален на кровать: Камуи явно решил зацеловать его до смерти.
- Акабе, убьешь же! - засмеялся Мана, жмурясь и улыбаясь.- Я рад, что получилось тебе угодить.
Ох, сколько нервов потратил несчастный Манабу, чтобы достать эти вещи!
- Тебя убьешь, как же,- напоследок оставив поцелуй на шее рыжеволосого - ну в кой-то веки без засоса!- Камуи приподнялся, счастливо улыбаясь.- Я тронут. Серьезно.
- Отлично, - улыбнулся гитарист, погладив любовника по щеке.- Радует, что я смог тебе угодить.
- Манабу!- Сатору внезапно подорвался с кровати и поднял на руки своего гитариста, закружив при этом его по комнате.
- Камуи, уронишь! - пискнул гитарист, цепляясь лапками за шею певца и зажмурился, прижавшись к нему. На душе у него было радостно - он все-таки угодил Акабе.
- Тебя? Никогда,- остановившись, шатен улыбнулся, прижимая Ману к себе.- Спасибо, Солнышко.
- Обращайся, - слегка улыбнулся Сато, рассмеявшись.
- Ну, и как мы все это будем делить?
- Все твое. Без ограничений, - улыбнулся Манабу.- У тебя сегодня праздник, перечить тебе у меня прав нет.
- Может, ребят позовем?
- Можно и позвать, - кивнул гитарист.
- А можно и не звать,- Гакт вновь опустился на кровать, прижимая Ману к себе.- Хочу быть только с тобой.
- Ну... я не спорю.
- Ну, еще бы.
- У тебя праздник. Только сегодня позволю делать все, что душе угодно. Понял?
- Ну, тогда вообще отлично,- Камуи улыбнулся.- Ну ладно. Беги, звони нашим товарищам.
- Собираем их? - улыбнулся Мана.
- Кози не простит, если я водкой его не угощу,- с усмешкой.- Давай, хозяюшка. А я сгоняю в магазин.
- Как скажешь.
***
Собрались у Камуи дома. Маночка даже стол накрыл в лучших русских традициях: закуски, водка... Разумеется, пьянка пошла сразу. Да такая, что любовникам пришлось спасаться бегством. А все потому, что Кози, не вынесший градуса русского алкоголя, принялся приставать к Мане, который сразу же удрал к Сатору под крыло. Это еще что: Юки с Ками начали вскоре орать матерные частушки... Пришлось Мане с Гактом улететь на чердак, где они и заперлись. А ведь это было… Так мило!
- Господи...- Манабу, уже и сам не особо трезвый, уселся в уголочке, расправляя складки на платье.
- По ходу, мы здесь остаемся жить,- расхохотавшись, Камуи упал рядом с рыжиком и обнял его за колени.- Мааааночка?
- М? - отозвался гитарист, переводя пьяный взгляд на любовника. Напившийся Мана - существо податливое, а иногда даже похотливое.
- Что делать будем, пока там...- шатен указал вниз.
- А чего ты хочешь? - рыжеволосый поправил прическу и кокетливо состроил Сатору глазки.
- А какие есть предложения?- с улыбкой.
- Сатору, я пьян. Какие у меня могут быть предложения?
- Бля,- Камуи даже нахмурился.- Надо было у них водку-то забрать.
- Марш-бросок обратно? - ухмыльнулся Мана.
- Изнасилует обоих.
- А мы бегом.
- Не...- певец махнул рукой.- Лень.
- Как знаешь, милый мой... - улыбнулся Маночка, подтянув колени к груди и обнимая устраивая на них подбородок.- Ты ж мой хороший...
- А ты забрал свои ноги,- разочарованно.
- Да. А что такого?
- Я их обнимал.
- Ну... держи, - Сато с легкой улыбкой вытянул ноги.
- Вооооот...- Камуи тут же обнял острые коленки и растёкся.
Манабу заулыбался.
- Спать?
- А не рано?
- Аааа…
А дальше было. Любовники, не сговариваясь, помчались вниз, к дружно отмечающей троице. И, кажется, квинтет ещё неделю от этих игр отходил…. Так, что наплодили за вечер три новых песни и два сценария для будущих клипов.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 20:50 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Неделей позже.

- Сволочь! - удар у Матсумото был сильный, не смотря на хрупкость тела соло-гитариста. Нос у Тошимицу однозначно сломан. - Чертов сектант, что б тебя там изнасиловали, идиота!
Дэяма не ответил. Это было достаточно проблематично - разговаривать, захлебываясь собственной кровью. Хидэто сплюнул под ноги вокалисту, схватил гитару и вышел из студии, чуть не сломав дверь. В голове стоял туман.
Розоволосый гитарист шел по улице - слава богам, был вечер, и в глазах его было отчаяние. Этот Тоши... он все-таки бросает группу. Почему? Зачем? За что он с ними так? Гитаристу так и не удалось уговорить его остаться, из-за этого в сердце розоволосого разгорелась лютая ненависть, которую уже вряд ли что-то сможет остудить. Подняв, наконец, глаза, Хидэ попытался сориентироваться. Он шел в сторону, явно противоположную его дому. Как он это определил? Дом Йошики был в центре города! Ноги сами принесли его сюда... что ж, пускай.
Ключи от дома Хаяши у него были. Их ему рыжик сам вручил. Нет, это не дом матери драммера. Это его квартира в центре, где он появлялся крайне редко.
Первое, что заметил гитарист, поднявшись на нужный этаж и войдя в квартиру, была сплошная и холодная тишина. Даже оглушающая тишина. Это было не похоже на их лидера: у Хаяши всегда было шумно. Он мог, вдохновленный мелочью, часами сидеть за своим любимым роялем. Мог запереться в студии с ударной установкой и довести себя до полумертвого состояния. На крайний случай, он мог слушать очередное произведение из мира классической музыки или попросту решать по телефону какие-нибудь организационные вопросы. Но сейчас дом как будто уснул.
Разве что из гостиной доносились какие-то шорохи... Хидэто такая тишина показалась немного... странной. Аккуратно разувшись и поставив гитару у двери, музыкант бесшумно пошел на шорохи. Это пугало, хотя кто же, блин, знает, что на уме у Хаяши?
Наконец закончив пересекать коридор, Матсумото осторожно заглянул в гостиную - благо, эта комната в доме Йошики была без дверей - и остолбенел. Увиденное в голове не укладывалось. Широко раскрытые карие глаза, челюсть в районе пола, вставшие дыбом волосы... да, гитарист был по- настоящему удивлен.
- Да, вот так...
А зрелище было примерно следующим: рыжеволосый драммер сидел, раскинувшись, в кресле. Между его разведенных ног сидело темноволосое создание неопределенного пола: признаки напрочь отсутствовали. А, может, просто Хидэ... Хотя нужно ли оно ему? Хаяши предавался плотским утехам! Никуда не спеша, явно. И это в то время, когда их музыкальное настоящее рушится! Нет, все можно понять, конечно. Особенно, зная Йошики. Однако краем глаза Хидэ заметил, что рыжик выглядит не совсем адекватно.
Что было на душе Паука? Шок. Огромный и безвыходный шок. Больше никаких эмоций у Матсумото не было. Мало того, что их драммер сейчас сидит вот так вот с разведенными ногами, а между его ног шлюха - это еще полбеды! А вот он сам... Кажется, Он всё-таки подсел на своё чёртово обезболивающее. Хидэ незаметно зашел в комнату, наблюдая сию картину.
Хаяши судорожно облизывал губы, с них ежесекундно срывались пошлые стоны. Глаза драммера были закрыты. Мысленно он был не здесь. Именно поэтому никто из двоих гитариста не заметил - Йошики упорно держал любовника за волосы.
- Ммм... Черт...
За потоком бессвязного мата раздался вскрик. Затем еще один. Стоны удовольствия превратились в бессвязную феерию. Похоже, оргазм окончательно унес сознание драммера далеко и, кажется, надолго.
Хидэто закрыл рот рукой. Хорошо, что он разбил Дэяме нос - приди сюда он, а не гитарист, огреб бы Йошики конкретно... Даже не смотря на то, что эти двое разругались к чертям… Наверное. И все-таки кончающий драммер - удивительно зрелище... тихо кашлянув, Матсумото прислонился к дверному косяку, щуря карие глаза. Да, объяснения Хаяши он выслушает с интересом.
Услышав знакомый кашель, Йошики с усилием открыл глаза. Сфокусировав взгляд и увидев Мацумото, рыжеволосый запахнул полы халата, завязывая пояс на талии.
- Тебя не учили стучать до, а не после того, как входишь в помещение?
На немой вопрос брюнета, драммер погладил того по подбородку и что-то шепнул. Юноша кивнул, выгнулся, как злой кот, и ушел, предварительно бросив косой взгляд на гитариста.
Вытянув ноги, Хаяши сполз пониже,- что так быстро? Тебя уже послали?- ехидно поинтересовался он, явно собираясь спать и сворачиваясь клубочком. Гитарист оповестил, что хочет поговорить с Тоши тет-а-тет.
- Обо мне потом. Ты опять? - Хидэто спросил скорее для приличия.
Конечно, Йошики был… Мягко говоря под кайфом. Хотя… Кто сказал, что он не употребляет ещё и галлюциногены? Что скрывать, драммер давно слетел с катушек. Проигнорировав косой взгляд брюнета, желающего ему не то смерти, не то болезни, Матсумото подошел к креслу, поднял рыжеволосого за воротник и встряхнул, как следует. Надо было срочно привести его в чувство, ибо адекватный Йошики - это уже беда. А неадекватный – и вовсе жуткое создание. Устало вздохнув, розоволосый похлопал согруппника по щекам, внимательно заглядывая ему в глаза. О том, что он разбил его благоверному нос, Матсумото решил не говорить.
- Да оставь ты меня!- мотнув головой, Йошики всплеснул руками, пытаясь удержать равновесие. Ноги его явно держать не собирались. Все это его раздражало.
- Как же вы меня все заебали,- зло прошипел драммер прямо в лицо Хидэ. Даже обессиленный, он не собирался сдаваться без боя.
Да, он баловался наркотиками некоторое время. Недели две. Потом попытался бросить… И подсел на средство, которое одновременно спасало его от болей в спине. И давно. Несколько месяцев уже. Когда Тоши сообщил, что женится? В декабре на концерте? Вот тогда Хаяши и начал. На разговоры Паты, драммер бросал лишь короткое "умру-тем лучше. Всё равно нам недолго осталось".
- Блять, придурок! - Хидэто не выдержал. Готовящийся распад группы повлиял на него сильнее, чем на остальных. Даже Йошики, накаченный не пойми чем, мужественно принимал эту весть. Хидэ выслушал новость о свадьбе, о возможном уходе Тошимицу, принял все это с относительной улыбкой, хотя он и пытался грохнуть будущего сектанта, но по ночам его подушка становилась мокрой от рыданий. Матсумото выл, изгибался, как мог, кусал себя за руки - последнее время он появлялся на людях в перчатках с обрезанными пальцами - но заглушить эту душевную боль не могло никакое средство. Ударив Йошики по щеке, розоволосый гитарист начал втолковывать ему слова, смысла которых не понимал он сам. Просто надо было внушить Хаяши, что все это просто его убьет.
Пощечина. Звонкая, отрезвляющая, неожиданная. Схватившись ладонью за щеку, Хаяши уставился на гитариста, даже не пытаясь вникнуть в смысл его слов. Хидэ поднял на него руку. За дело, конечно. Но раньше такого не случалось. По крайней мере, Йошики не помнил. Паук всегда был веселым, подбодрял его. Не давал шанса сдаться.
- Мы...- судорожно облизнув губы и смотря в глаза гитаристу, рыжеволосый напряженно выдохнул.- Я принял решение: Х больше не будет существовать.
Йошики понимал и знал, что сейчас последует. Но сказать нужно было. Не было смысла тянуть этого кота за хвост и дальше.
- Без Тоши, хотим мы того, или нет, Х уже не Х. Мы расходимся.
Словно гром посреди ясного неба зазвучали слова Тайшо о распаде группы. Казалось, что сердце остановилось. Воздуха в легких не хватало. Карие глаза с ужасом смотрели на Хаяши, широко раскрывшись. Пересохшие от напряжения губы немного приоткрылись, и звенящую тишину комнаты разорвал отчаянный и немного томный выдох Матсумото:
- Нет...
Своими словами драммер, сам того не зная, разбил все надежды Хидэто. Его мир разлетелся на миллионы частиц, не оставляя способа собрать "разбитое зеркало".
Нахмурившись и отцепив гитариста от себя, Хаяши прошелся по комнате,- да, Хидэ, да. Я не собираюсь писать песни для кого-то другого. Раз Тоши уходит - то и мы, как группа, уходим со сцены.
Йошики сделал он всего пару шагов. Его трясло. Ни то от лекарств, ни то от невыпущенных наружу эмоций. Но драммер оступился и упал на пол, закрыв лицо руками и со свистом втягивая воздух через зубы.
- Тебе ли расстраиваться?- спросил он, не оборачиваясь и вытирая глаза.- У тебя есть жизнь и без этого. У тебя есть группа,- рыжеволосый вздохнул.- У тебя есть будущее. Ты быстро забудешь это.
Некогда блестящие, живые глаза наполнились блестящей влагой, которую гитарист не пытался скрыть. Слова драммера больно били по сердцу, ножом резали слух. "Тебе ли расстраиваться?"
- Замолчи!!!
Подлетев к Хаяши, Матсумото повалил его на пол, нависая над ним. Натура психа, которую он направлял на концертах в мирное русло, вышла из-под контроля. И надо было ее куда- то деть. Сжав зубы от злости и боли, Хидэ с силой ударил кулаком в пол рядом с головой Йошики, разбивая костяшки в кровь.
- Заткни свой рот! Что ты знаешь обо мне? Как ты можешь думать, что я приживусь в этом мире без Х Japan, идиот?! - Матсумото унесло. Далеко и надолго.
- Успокойся!- застонав от боли, рыжеволосый зарычал, смотря в глаза гитариста и не узнавая его. Не мог узнать.
Драммер приподнял руки и осторожно положил их на плечи друга, не сильно сжимая и все так же смотря ему в глаза,- мы попробуем снова. Через пару лет. Слышишь?- поборов страх, рыжик вздохнул.- Мы попробуем в 2000-м еще раз. Когда я найду нового вокалиста. Ты слышишь меня, Хидэ?- драммер несильно сжал пальцы на плечах друга.- Хидэ?
- Йошики...- чуть тише произнес розоволосый гитарист, смотря в темные глаза одногруппника. Хаяши не понимал, банально не мог понять его страха потерять X Japan. Для Хидэто это было все - горе и счастье, любовь и ненависть, желание... за столько лет совместной работы группа стала его семьей. Они же столько пережили вместе!
- Я не смогу выжить без Х. Я не протяну эти три года...- лихорадочный шепот и слезящиеся глаза.
- У нас нет выбора, Хидэ. Нет выбора, понимаешь?
Слова Паука озвучивали собственные мысли Хаяши. Это раздражало, пугало. То, что от чего пытался убежать сам драммер. Но здесь Мацумото не мог понять, что творилось в сердце Йошики. Он не мог простить Дэяму, его предательство. И не хотел, не пытался даже. Поэтому то, что говорил гитарист - травило не вполне адекватную душу драммера. Он боялся самого себя. Боялся, что просто не выдержит той боли, что поселилась в его сердце в том холодном декабре.
Повернув голову на бок, Йошики заметил, что стало с рукой гитариста,- Хидэ..- тихо прошептал он, пытаясь выбраться и взять поврежденную руку Мацумото в свои.- Дай, я помогу.
В голове стоял туман. Хаяши что-то говорил, а Хидэ не понимал. Не пытался понять. Жестокая реальность больно долбанула чугунной сковородкой по башке, и розоволосый не мог ей сопротивляться. Очень хотелось, но не было сил. Сев на пол, Матсумото молча смотрел на драммера полными слез глазами. Хотелось взять это накачанное хрен знает чем чудо, прижать к себе и тихо выплакаться ему в плечо.
- Ну, Хидэ-чан...- тяжело вздохнув и слабо соображая, Йошики поднялся и сел. На большее его не хватило. Однако вид крови все-таки подогнал драммера, и он дополз до серванта. Благо аптечку он хранил внизу. Вернувшись вместе с ношей к гитаристу, рыжик зубами отодрал от мотка полоску бинта и принялся аккуратно заматывать поврежденную ладонь Хидэ. Ну как заматывать? Его трясло, руки не слушались, ему было страшно. Йошики слишком любил Мацумото. Любил? Всё возможно. Возможно, и правда любил. Давно любил. Просто боялся себе признаться, ведь раньше у него был Тоши, а теперь… Да и какая разница? Не о том нужно было думать.
- Мы справимся. Вместе. Слышишь?- судорожно прошептал драммер, облизывая губы.
- Я ненавижу его, Йошики... ненавижу всем сердцем! - тихо проговорил Хидэто, щуря карие глаза. Сердце отчаянно болело. Хотелось выть, рыдать, но нельзя было - рядом дом сидел Йошики. По щекам против воли хозяина потекли слезы. Закрыв глаза, Матсумото тихо всхлипнул. Поправив бинт на руке, гитарист поднял глаза на драммера, произнося напряженным голосом:
- Клянешься... клянешься собрать нас обратно?
Рыжеволосый кивнул,- никто не изменит этого. Ты, я, Пата и Хис - мы соберёмся вновь. Я клянусь тебе.
Сказав, Хаяши обнял Мацумото за плечи, поглаживая его по спине и пытаясь успокоить.
- Отпусти. Отпусти его,- шептал он.- У Тоши теперь другой путь. И мы... Нам... Нам всем нужно смириться. Да, чёрт возьми, я сам в это не верю… Но мы не имеем права опускать руки.
Сам Йошики едва держался. Хотя... Он и сам пролил слишком много слез с того рокового дня. Сейчас он не мог себе этого позволить.
- Отпущу, но... ладно мы, я не возникаю... но тебя- то за что? Как он мог предать тебя?- тихий шепот - максимум голоса Хидэто на данный момент. Немного успокоившиеся глаза смотрели в глаза драммера, высматривая душу. И только сейчас до Матсумото дошло, что он прервал плотские утехи Йошики. Щеки красноволосого покрылись легким румянцем. Хидэто отвел глаза.
- Гомэн... я помешал тебе...
Драммер не нашелся, что ответить. Он сам задавал себе этот вопрос, он спрашивал и Тоши. Ответ его тогда шокировал. Возможно, он ещё и спросит его об этом. Но это будет позже. И сейчас Йошики лишь сильнее вцепился в Хидэ. Ему внезапно стало очень страшно.
- Не оставляй меня... Хидэ-чан, не оставляй.
Благо, Хидэ не знал, что зависимость - это еще слабо. Хаяши пару недель извращался над собой как мог, но умереть ему не удавалось. Снова из крайности в крайность.
Прижимая к себе теплое тело, Хидэто подумал, что так плохо ему еще не было. Не считая, конечно, происшествия двухлетней давности с Хотару. Паук до сих пор не мог забыть.
Тихий шепот Йошики пронзил комнату насквозь. Хидэ чуть улыбнулся, силой воли изгибая губы и прошептал:
- Не оставлю... Никогда.
Матсумото рискнул сделать нереальную наглость. Приподняв подбородок драммера, музыкант впился взглядом в его глаза и аккуратно, ненавязчиво коснулся его губ. Если бы Йошики не был под кайфом, то, наверняка, устроил бы истерику, упал в обморок, начал кричать... Но сейчас... Сейчас его руки обвили шею Хидэ, пальцы вплелись в короткие красные волосы. И он ответил на поцелуй. Без малейших сомнений.
Хидэто прикрыл глаза. Йошики был под кайфом, он не понимал, что творит. Жаль, но целуясь с Матсумото, драммер видел не его. Своего сегодняшнего любовника? Возможно. Тошимицу? Более чем вероятно. Красноволосый аккуратно обнял рыжика за талию, подхватывая на руки. "Легкий..." - мелькнуло в голове. А еще драммер был холодный. Как лед. Прижимая одногруппника к себе, гитарист поднялся на ноги и "дошатался" до кресла. Опустившись в него, парень устроил драммера у себя на коленях и продолжил целовать его. Интересно, он закрыл входную дверь?
- Хидэ..- прошептал Йошики, отстраняясь от его губ. Как? Почему? Он сделал это, чтобы утешить?
- Зачем?- тихий вопрос, заданный рыжеволосым в состоянии ничего не понимания. Он по-детски большими, удивленными глазами смотрел на гитариста.
Зачем? Хороший вопрос. Матсумото и сам не знал, просто захотелось. Или, быть может, внезапно вспомнился тот чёртов сон? Передернув плечами, Хидэто провел рукой по щеке Хаяши, качнув головой. Карие глаза внимательно смотрели в глаза напротив.
- Я сам не знаю, Йо... просто захотелось. Впервые в жизни.
"Значит, всё действительно окончилось. Все кончено",- думал Хаяши, пока смотрел в карие глаза и пытался в них что-то найти. А еще было немного непонятно, с чего на это решился убежденный ценитель женщин. Больше ничего не говоря, Йошики сам поцеловал Хидэ, все так же обнимая его за шею. Все было ясно настолько, насколько им обоим было дозволено. Хаяши сам отдавался поцелую, сдавая позиции. Как девушка. Красивая, ласковая. Которую хочется любить. Руки Паука обвили талию, прижимая рыжика к себе. Углубляя поцелуй до невозможности.
Йошики... А ему было всё равно, что с ним станет. Столь изменившееся к нему отношение Хидэ, пусть даже оно будет таким только сегодня, подбило его итак весьма неадекватное состояние. И его не волновало, что будет потом. Важно было, что тогда, в эти самые минуты, Мацумото целовал его, и это был не сон. Это не действие наркотика - это было на самом деле. Он так давно этого ждал...
А сравнивать Хидэ с кем-то ещё... Наверное, проблема в том, что Йошики уже несколько лет буквально мечтал, каждую ночь мечтал о нём. Даже в объятьях Тоши. Странный и взбалмошный характер Хаяши не обошёл стороной и любовь. И передать, что он сейчас чувствовал - просто невозможно. Жажда тёплого тела рядом, воспоминания о той ночи летом девяносто третьего…
- Ты такой тёплый...- прошептал рыжик сквозь поцелуй, не разрывая его.
Хидэто прижимал к себе прохладное тело, вжимаясь в податливые губы. Пускай он потом об этом пожалеет, пускай сделает вид, что ничего между ними не было, пускай вернется к прежней ориентации, но сегодня этот чертов страдалец выгнется под ним от удовольствия. Это Хидэ себе обещал. Убрав руки с талии драммера, он аккуратно развязал пояс шёлкового халата, скидывая его с согруппника. Йошики был красив, по-настоящему красив. И Матсумото плюнул на все, ему хотелось испытать то же, что чувствовал долгие годы Тошимицу, обладая этим человеком. Проведя теплой рукой по груди, гитарист чуть сжал сосок между пальцев, опуская вторую руку на низ живота. Только бы Хаяши не запротестовал...
- Хидэ…- тут же отозвался стоном на ласку Йошики. Шумно вобрав воздух через зубы, драммер прогнулся в спине, насколько позволяло её вечно больное состояние. Одной рукой всё так же обнимая гитариста, вторую рыжеволосый положил на руку на животе, как бы одобряя этим его действия. Пусть сегодня будет всё, как он захочет. Другого шанса ведь может и не быть.
Хидэто немного грустно улыбнулся. Йоши назвал его имя. Его, а не Дэямы. И это даже радовало. Прижавшись к холодным губам поцелуем, гитарист опустил руку на пах драммера и чуть сжал, жарко шепча ему в губы:
- Я, может быть, не так опытен, как тот брюнет... но я постараюсь доставить тебе удовольствие.
Матсумото чуть смущенно улыбнулся, заглядывая в потемневшие от желания глаза. Йошики был его. И хотя Хидэто не был уверен в том, что драммер это осознавал, но сейчас было плевать. Главное - Хидэ это знает.
Прикосновения тёплых ладоней со слегка шершавыми подушечками пальцев от игры на гитаре вводили Хаяши в лёгкий транс. Он то и дело кусал или судорожно облизывал губы, не зная, как скрыть лёгкий стыд. Он не мог и не хотел сопротивляться. И это немного смущало.
- Сделай со мной всё, что посчитаешь нужным…- тихий отзыв и короткий поцелуй в губы розоволосого. Сегодня можно и нужно. Слишком желанно. Ведь Йошики успел и забыть о том, как долго он мечтал всё-таки совратить Паука.
Хидэто усмехнулся. Интересно, скольким говорил эту фразу рыжеволосый драммер? Наверняка не ему одному. Да, имидж шлюхи к Хаяши даже среди своих прочно прилип. Матсумото ненадолго убрал руки, расстегивая кожаную куртку и стягивая ее с бледного худого тела. Еще была футболка, но это не волновало. Потом она будет стянута и откинута в сторону, Матсумото был в этом уверен. Подхватив медленно теплеющего Хаяши на руки, гитарист поднялся с кресла, шепнув:
- Направляй, дурень...
- По лестнице наверх...- сбивчиво отозвался драммер, стараясь хотя бы нормально дышать.- Последняя дверь справа.
Прошептав это, рыжик уткнулся носом Хидэ в шею, пытаясь хотя бы ненадолго призвать к себе разум. Но для него это оказалось непосильной задачей. Так что всё, что он мог, это целовать чуть бледную шею гитариста. Зато, кажется, завтра ему будет, о чём подумать. И эти мысли и рассуждения отнюдь не принесут «хрупкому» Тайшо удовлетворения. Может, эта ночь никогда не закончится? Может, он всю жизнь так проведёт в крепких и надёжных объятиях Хидэ? Именно там, где не ожидал найти поддержку… Подобного рода.
Хидэто изо всех сил молил Богов дать ему сил не сорваться и не взять Хаяши прямо на лестнице. Короткие яростные поцелуи заставляли дрожать, воздух, выдыхаемый в шею, пускал по всему телу стадо мурашек. Мысленно взвыв, гитарист прижал к себе драммера, умудрившись поцеловать в ушко. Тот забавно сморщился и дернулся в руках Хидэ. Господи, сколько же сил тратил бедный гитарист на выдержку!..
Толкнув плечом дверь, Матсумото ввалился в комнату и закрыл дверь ногой - банально не хотелось отрываться потом от Хаяши. Уложив драммера на кровать, Паук сел рядом, стягивая с себя футболку. Делал он это безумно медленно - хотелось услышать мольбы о продолжении со стороны Йошики. Почувствовав под собой что-то приятно шёлковое, Хаяши, хвала Небесам, осознал, что это была его собственная кровать. Да, изысканность и утончённость присутствовали не только в одежде Хаяши, он любил их абсолютно во всём. Одна только привычка всегда держать в доме свежие цветы чего стоит.
Наблюдая за Хидэ, он закусил костяшки пальцев на руке, не в силах отвести взгляд от него. У Мацумото было очень красивое тело. Нет, конечно, за столько лет музыканты видели друг друга в самых разных положениях, в самых экзотических одеждах и без них… Но это было выше. Выше разврата и похоти, это было что-то не земное. Ещё познакомившись с гитаристом, Йошики поймал себя на мысли, что он просто не от мира сего. Хотя бы потому, что Мацумото всегда боялся даже футболку при ком-то снять.
- Ну, быстрее же,- почти стервозно прошипел драммер, протягивая к Хидэ руки и пытаясь самостоятельно как можно скорее его раздеть.
Матсумото усмехнулся. Карие глаза с усмешкой смотрели на распластанного на кровати Йошики. В глазах драммера было желание. Хидэто видел его уже. Хотя… Если напрячь память и вспомнить Тайджи… То всё равно не то. В глазах Йошики это звучало по-иному. Быстро раздевшись, гитарист погладил одногруппника по выступающим ребрам и навис над ним, заглядывая в глаза. Что он там хотел увидеть?
Склонившись к рыжику, Хидэто провел языком по шее вниз, к выступающим ключицам. Облизнул их, опустился ниже и схватил зубами сосок, выкручивая пальцами второй. Если он не ошибся, то это и у мужчин, и у женщин эрогенная зона...
Едва Хидэ навис над ним, как Хаяши тут же поместил руки на его спину, не спеша поглаживая её. Думал ли он о чём-то? Скорее нет, чем да. Всё было как-то несвязно, быстро, желанно и немного непонятно. Глаза заволакивало пеленой, вслед за разумом, наркотик только сильнее бил в голову, лишая шанса хоть что-то соображать, а тело горело под тёплыми руками. И где-то там, где сейчас было сознание драммера, он сам хотел этого. Больше, чем было позволено.
На манипуляции Йошики отозвался сразу же и звучно – застонал, полу вскрикивая, и буквально вцепился пальцами в спину своего сладкого мучителя. На счастье для Хидэ, драммер не отращивал ногти, хотя раньше такая привычка у него была.
Хидэто выпустил комочек плоти изо рта, поднимая лукавые глаза на светловолосого. Да... лучше бы он этого не делал. Драммер походил на порно звезду. Не из тех грязных фильмов с грудастыми телками, а на старую добрую классику. Раскрасневшийся, горевший огнем, Хаяши с мольбой взирал на него. Тонкие пальцы вцепились в плечи и спину, чуть царапая. О Боже, как же красив лидер Иксов! Всё это было в новинку, но от того лишь желаннее. Терпение было на исходе - зрелище столь желанного Йошики добивало сознание и волнами расплескивало тепло по телу красноволосого. Причем львиная доля шла на низ живота. Погладив Хаяши по щеке, Матсумото навис над драммером, тихо шепнув тому в ухо:
- Смазка есть?..
Забываясь - хотя куда уж больше - драммер с ума сходил от происходящего. И он, на удивление, ни на секунду не забывал, кто с ним...
- Там... На полке...
Махнув рукой на прикроватную тумбочку, Хаяши соблазнительно облизал губы и смахнул чёлку с лица, все смотря на Хидэ. Ощущать его власть над собой было слишком... Даже не просто приятно, слишком важно.
- Возьми меня,- зашептал он, не отводя глаз от Паука и гладя его по волосам. - Развей нашу общую печаль и тоску. Пусть тебя ни что не сдерживает,- нежно поцеловав подбородок гитариста, рыжеволосый набрал в грудь по больше воздуха и взял его лицо в свои ладони. - Если тебе больно, то сделай больно мне, но не тоскуй по тому, чего сейчас нам не спасти.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 21:01 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Хидэто рукой потянулся к полке, нащупал смазку и выдавил немного себе на ладонь. Растягивать драммера не было времени и сил - все тело будто жгли изнутри. Смазав собственную плоть и вытерев остатки о бедро Хаяши, гитарист раздвинул его ноги и вошел. Быстро и до конца. Застонав от остроты ощущений - настолько узкий был Хаяши. Узкий, горячий... какой-то неземной. Йошики что-то говорил, держа его лицо в ладонях, а Матсумото не слышал - было слишком хорошо, чтобы разбирать эту чертову болтологию.
От проникновения в собственное тело Хаяши болезненно закричал и, кажется, даже немного протрезвел. Да, ему всегда было больно, хотя в этом плане он был давно не мальчиком. Анатомия, наверное? До боли закусив собственную ладонь, он старался всеми силами найти в боли что-то приятное, как когда-то раньше, практикуя мазохизм в недолгом периоде, но это не помогало. Было больно. Неожиданно больно. Конечно, вскоре все должно было смениться приятными ощущениями, но пока на это слабо походило.
- Йо, гомэн...
Хидэто чувствовал, как сжался под ним драммер, слышал, как он закричал, видел, как кусает собственную руку. Замерев - Матсумото понимал, это больно - гитарист стал медленно покрывать нежными поцелуями шею и грудь рыжеволосого чуда. Хаяши был узкий, как девственница... поправка: девственник. Узкий и, несмотря на внешний холод, горячий, сука...
С трудом переведя дух, Йошики потрепал Хидэ по волосам и прошептал, даже слегка улыбнувшись,- ничего. Ты только не останавливайся...
Все-таки тело быстро привыкает, а рыжеволосый хотел в эту ночь себя всего подарить такому необычно властному Мацумото. Что бы для этого сделать не пришлось.
Хидэто кивнул. От желания голова шла кругом. Под ним сейчас лежал их Тайшо, лежал, прогибаясь и судорожно хватая воздух ртом. Так красив... Мелькнула мысль, что хотя бы раз, но он мог сорваться и раньше. Матсумото аккуратно толкнулся вглубь, медленно, стараясь не причинить боли. Карие глаза прикрылись от удовольствия. Сдерживать себя было тяжело.
Постепенно боль начала уменьшаться. От этого плавного изменения кружилась голова. И воздуха... Воздуха не хватало. Хотелось еще больше, как можно больше...
- Быстрее, прошу тебя...
И тут у Матсумото снесло крышу. Окончательно и безвозвратно. Движения стали быстрыми и резкими, проникали глубоко, каждый раз задевая чувствительный комок нервов. Хидэто даже не пытался сдерживаться. В конце концов, Йошики сам просил...
А драммер все шептал, прося не останавливаться, кусал и облизывал губы, безудержно стонал, вскрикивая. Драммер был очень чувствительный. А в секунды особо резких движений, он выкрикивал имя гитариста, выгибаясь дугой под ним, едва ли не ломая позвоночник.
А потом он укусил Хидэ за кадык. Не сильно, скорее осторожно и игриво, целуя кожу шеи рядом, чтобы хоть как-то заглушить эмоции. Рукой сжимал он простынь, а другой гладил спину гитариста. Ему было слишком хорошо.
Матсумото двигался быстро, не сдерживая свою натуру. Псих он и в Африке псих, что с него взять. От укуса в кадык Хидэто содрогнулся всем телом, чуть прогибаясь, и задвигался максимально быстро. Сил тянуть, банально не хватало. Где-то на уровне подсознания мелькнула мысль - Йоши все время называл именно его имя. Не Тоши, не того брюнета, а ЕГО, Хидэто, имя срывалось с губ драммера. Опустив одну руку вниз, гитарист обхватил плоть рыжика и двинул рукой, доводя Хаяши до экстаза.
Хидэ именно терзал, терзал нещадно тело и душу Хаяши, не давая ему возможности на малейшую попытку спастись. Любовь и нежность испытывал к нему наш гений, боявшийся в один момент потерять столь внезапно свалившееся на него счастье.
- Я больше... Ах, Хидэ...- всего нескольких движений руки розоволосого хватило, чтобы драммер предельно прогнулся, подался телом на него и сжался от накатившего оргазма. Желанного, сильного...
- Йо...- тихий стон сорвался с губ гитариста, когда тот прижал рыжика к себе, кончая в ставшее теплым тело. Драммер изогнулся под ним, прижимаясь к Пауку всем телом. Миг - и все стихло, волна оргазма отступила. Осталась лишь небольшая усталость и хрупкое тело под ним.
В глазах рыжика на время потемнело, уши заложило, восприятия... Это было определенно лучше наркотиков, всех этих штучек. Даже как будто успокаивало. Да и он сам это давно познал. Познал, потерял… Но обретёт ли вновь хотя бы что-то похожее?
Полностью расслабившись, Йошики устремил взгляд на лицо Хидэ. Мучал его один единственный вопрос:
- Ну, и что ты скажешь в свое оправдание?
Аккуратно выйдя из одногруппника, Хидэто лег рядом. Дыхание восстановилось достаточно быстро. Все-таки секс расслаблял лучше всяких прочих развлекаловок вроде попоек или игры на гитаре... Но вопрос драммера пробежался по мозгам Паука, и Матсумото мотнул головой, тихо произнеся в ответ:
- А ты? Чем будешь оправдываться ты?
- Я?- ошалело произнес драммер, убирая волосы с лица и повернувшись лицом к гитаристу. Вот такого исхода событий он не ожидал.
- Ты, - кивнул гитарист.- Почему не остановил меня?
Вот этот вопрос вертелся в голове Матсумото с самого начала...
- А... Разве ты бы остановился?- вздохнув, Хаяши укрыл их обоих широким одеялом.- И... Ты ведь пообещал не оставлять меня, помнишь?- лукаво улыбнувшись, он устроился удобнее и положил голову на грудь гитариста.
- Ты сам ответил на вопрос, заданный мне, - Матсумото тихо вздохнул, поглаживая Хаяши по спине. Тонкие пальцы пробежались по лопаткам, немного щекоча нежную кожу. - К тому же, я прервал твое удовольствие... банально отдал долг. Забудь и спи, Йо… я побуду рядом.
- Хидэ...- поджав губы, драммер взял его за руку и поднял на него взгляд.- Для меня это очень важно. Слышишь?
- Нани? - гитарист удивленно приподнял брови, разглядывая светловолосого драммера. Важно? Что Йошики имел ввиду?
- Я не шучу,- Хаяши кивнул.- Знаю, я ветреный, ты лучше всех это знаешь, но...- Хаяши закусил губу.- Ты мне давно нравишься, Мацумото. Очень. Да хотя… Тебе ли не знать всё?
- Ч-что?..- вот тут у Хидэ выкатились глаза, приоткрылся рот, а и без того торчащие волосы встали дыбом. Йошики...? Нет. Бред сивой кобылы. Он просто ревновал его к Савваде, и… Погладив согруппника по щеке, Матсумото выдавил из себя улыбку и прошептал:
- Ты под кайфом, Йо... проспись немного...
- Да как ты смеешь мне не верить?!- тут же вспылил Хаяши, вскакивая с постели, и сразу улетел в ванную. Со страшно злобным выражением лица.
Матсумото захохотал. Утыкаясь носом в подушку, сотрясаясь всем телом, он просто ржал как сумасшедший. Вытерев слезы из уголков глаз, Паук поднялся с кровати. Йошики не врал - Хидэто это понял. Только в нормальном состоянии Хаяши мог так истерить. Подойдя к ванной, гитарист стукнул пару раз - приличия ради - и зашел внутрь, ища глазами горе-истеричку.
Йошики стоял перед раковиной и умывал лицо прохладной водой, смывая с себя остатки эйфории и возвращаясь к реальности. По всему виду драммер мысленно рвал и метал. Только пока в мыслях.
Хидэто неслышно подошел сзади, закрывая рыжику глаза рукой. Тот немного вздрогнул - это от страха? Вряд ли. Обняв его одной рукой, гитарист облизнул ушную раковину, чуть прикусывая мочки и жарко выдохнул:
- Отошел от своей... эйфории?
Хаяши лишь недовольно нахмурился, хотя и не сопротивлялся прикосновениям гитариста,- нет у тебя ни стыда, ни совести,- сказал он, убирая от лица руку.- Я же к тебе от чистого сердца, а ты...- злобно что-то рыкнув, драммер заткнулся на середине собственной мысли, зло глядя на Хидэ через их отражение в зеркале.
- Да, я абсолютно бессовестная дрянь. Я знаю, что вы с Маной меня именно так между собой называли...- задумчиво пробурчал Хидэто, обнимая Хаяши за шею и прижимаясь к его спине всем телом. Упрямые серо-голубые – кажется, и Хаяши начал пользоваться линзами - глаза смотрели на него со злостью и обидой. Его собственные, карие, глядели прямо в отражение глаз драммера, насмешливо щурясь. - Придурок... реально нравлюсь? - выдохнул Матсумото, положив подбородок на плечо Йоши.
Решив не обращать внимания на бубнеж розоволосого, Йошики сменил злобное выражение лица на недовольный прищур,- я тебя хоть раз обманывал?
И все-таки злиться на это добрейшей души чудо Хаяши долго не мог. Слишком он его любил уже много лет. Слишком важен для него был Хидэ. И теперь драммер понимал масштабы этих чувств.
- Если я скажу, что люблю, то, скорее всего, совру… Или нет, я не знаю,- неуверенно произнес после некоторого молчания.- Но я боюсь тебя потерять. Хочу... Хочу, чтобы ты всегда был рядом.
- Это нереально, Йо... сам знаешь...- розоволосый прикрыл глаза, сильнее сжимая в объятиях хрупкое тело. Все-таки, несмотря на секс, Хидэто был натуралом. А Хаяши... а что Хаяши? Он сам признал, что он ветреный. Забудет через некоторое время, и Матсумото это знал. Но самому Йошики знать это было необязательно. Облизнув тонкие губы, гитарист поцеловал драммера в шею, оставляя засос. Как метку - "мое"
И тут Хаяши засмеялся, обнимая Хидэ за шею. К тому же, ему было элементарно щекотно,- дурак ты, Мацумото. Просто мне время нужно...- вздохнув, драммер прижался к тёплому телу.- Просто я пока не готов. Да и нужна ли тебе головная боль, связанная с душевно и физически больны?
- Не нужна,- кивнул Хидэто, пожимая плечами.
- Я помню, как твоя ориентация для тебя это важна,- вздохнув, Йошики прикрыл глаза и помолчал некоторое время. Однако вопрос витал в воздухе, и его надо было задать.- Вы поговорили?
- Так же как и мы с тобой до этого, но в более грубой форме. - Матсумото чуть улыбнулся, щуря карие глаза и передергиваясь от воспоминаний.
- Это все Каори,- слегка отрешенно прошептал Хаяши.- Ведьма.
Хотя это было явно лишним. Даже чересчур. Отстранившись от Хидэ, Йошики прошел к шкафу и вытащил из него два халата, один из которых отдал Хидэ, а второй одел сам.
- Если хочешь принять душ - сам знаешь, где что искать. Потом спускайся в кухню, есть важная тема для обсуждения.
Матсумото кивнул. Он и без душа обойдется. Повиснув на шее одногруппника, Хидэ потащился следом. Тема так тема. Сейчас кроме разговоров ничего быть и не могло.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Что делаем, то и хотим. Мы взрослеем? (NC-17 - [Malice Mizer, X-Japan, BUCK-TICK, Luna Sea])
Страница 2 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz