[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 4«1234
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » RG+ (R - Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D, Gackt, Kamijo, Mana])
RG+
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:15 | Сообщение # 46
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
Не могу вспомнить.
Все, что я увидел - такое незнакомое мне. Словно не моя жизнь была мне показана.
Не могу принять эти воспоминания за события моей жизни. Что мне делать?
Лишь одно я сумел раскопать в веренице незнакомых дней - это пришло само собой, будучи частью меня, а не памяти Матсумото, и я был поражен, когда этот случай всплыл в мозгу, выбивая меня из колеи.
Женщина в старинном платье.
Приходила ко мне и до той сцены в концертном зале.
Но я не помню, что случилось в ту встречу. Просто вдруг понял, что это не единственный раз, когда мы сталкивались. И это вновь вызывает едкий страх в груди.
Мне надо было привести в порядок мысли и побыть одному. Свои слабости я решил не показывать друзьям еще очень давно, но в последнее время только и делаю, что появляюсь перед ними разбитым и морально несостоятельным. Достаточно, на этот раз они не увидят меня в охвативших душу эмоциях. Я должен оставаться сильным и твердым перед ними. Даже если все так же бесполезен. Так что я решил отправиться в обеденный зал, где мы собирались все вместе для приема еды, чтобы собрать себя в кучку и решить, что делать дальше.
Если бы я мог встретить Линду... Она бы навряд ли помогла мне в моей головоломке, но вдруг вышло бы выбить ответ на ту загадку силой? Мне просто необходим ответ.
Ключ... Что за ключ и почему я? Я стал причиной всего этого хаоса, я втянул в него своих друзей, уважаемых музыкантов. Я заставляю всех страдать. Я виноват. Мне просто жизненно важно найти решение этой проблемы, что вот-вот перерастет в безвыходную трагедию!
Хотя бы одна зацепка...
Я вздыхаю, распахивая двери кухни, расположенной в соседней с обеденной, комнатой, решая сначала налить себе кофе...
И ужас сковывает меня вновь в одну секунду, когда я попадаю в тот самый коридор из ночных кошмаров, слабо освещенный тюльпанами-лампами и испорченный временем и пауками.
По...чему?.. Что происходит?! Я и раньше заходил на кухню, так почему же сейчас...
Я вжимаюсь спиной в дверь, через которую пришел сюда, ища пальцами ручку, но позади меня не оказывается никакой двери - только стена с пожелтевшими драными обоями, слишком громко шуршащими сейчас в гробовой тишине.
О, Господи, ну почему я?! Почему...
Хиде...
Хиде. Сейчас он занят совсем другими делами... Он не знает, что я ушел. А Матсумото... он сразу же пошел за ним? Я помню только, как взбесился и ударил Рейту, а вот что они делали дальше - не знаю... Боже, что теперь?! Я не переживу этого кошмара дважды!
Надо двигаться... Двигайся, Юу! Давай, ищи выход... Ну же! Только не раскрывай рта, именно он в тот раз разбудил опасность. Ну почему я не внял просьбам своих друзей?!
Тело совсем не слушается меня. Мышцы задеревенели, ноги почти не держат. К тому же, моя лодыжка повреждена... Если я столкнусь с Ней вновь, я не смогу убежать. Я вообще ничего не смогу! Погибнуть от рук призрака - что может быть глупее?
Я крепко зажмуриваюсь, судорожно втягивая ртом воздух, и вновь резко раскрываю веки, наконец оторвавшись от стены, делая шаг вперед - такой неповоротливый и скованный, что самому от себя становится тошно. А скрип половиц под моим телом кажется просто оглушительным...
Нет, не думай об этом! Ради бога, иди вперед, иди...
Я стараюсь восстановить дыхание, сейчас трудное из-за комка в горле. И вновь делаю осторожный шаг вглубь коридора. Если я останусь в этом тупике, шансов на спасение у меня не будет. Почему здесь нет дверей?! Только одна, та, за которой меня ждет моя гибель. Одна дверь, старая и потертая, полу-гнилая... я никогда ее не забуду. Но пока стены коридора избавлены от деревянных пластов на петлях, я могу смело идти вперед, верно?
Скрипы становятся чаще. Я иду, не смея больше задерживаться на одном месте, все быстрее, судорожно вглядываясь в полумрак перед собой. Не оглядываясь, не в силах оглянуться. Лучше не делать этого, иначе я сойду с ума! Дальше и дальше...
Пока не натыкаюсь взглядом на тот самый проем в стене, закрытый скрипучей поверхностью. И начинаю задыхаться, понимая, что должен пройти мимо этой комнаты, оставить ее позади и попытаться найти выход...
Я медленно подаюсь вперед, зажимая ладонью свой рот, чтобы шумное дыхание не разносилось так громко по коридору, но, делая еще шаг, вдруг слышу оглушительный треск под каблуком - доска не выдержала веса моего тела и переломилась надвое, отчего я просто проваливаюсь ногой в образовавшуюся дыру... И скрип двери впереди останавливает сердце.
Я дергаюсь в своей ловушке, помня, что позади тупик, но вырвать ногу из пролома не получается, и я могу лишь смотреть на то, как раскрывается передо мной гнилая прямоугольная плоскость, из-за которой показывается белое платье и...
Голый череп, устремляющий на меня пустоту черных глазниц...

***
- Черные или белые?
Я поднимаю взгляд на Тэтсую, раскрывшего перед нами шахматную доску.
- Какими будешь играть ты? - задаю встречный вопрос, и Акияма усмехается, опускаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, предлагая мне сделать то же самое. Я все еще медлю, не в силах избавиться от ощущения тревоги в груди... Мне не следовало идти за демоном, я должен был найти Юу!
- Садись.
Приказной тон, и я бы возмутился, но... лишь падаю в кресло напротив, уперев руки в стол и впившись взглядом в разделенную на квадраты доску.
- Реши сам, какими сыграешь.
- Белыми.
- Почему?
- Просто так.
- Так не пойдет, - стилист подается навстречу, поставив передо мной две фигуры - белого и черного короля.
- Посмотри внимательно. Кто из них - ты? Создание света... - он пододвигает ко мне белую фигурку. - Или дитя тьмы?
И вторая фигура тоже двигается ко мне, замирая рядом с первой...
Кто я? Свет или тьма?
Этот вопрос давно решен, верно? Я вовсе не свет... Моя душа и мое проклятье - порождение тьмы. Свет это... Акира.
- Черный король.
Тэтсуя смотрит на меня с улыбкой, внимательно и изучающе, не двигаясь.
- Ты уверен? А если рассматривать их не как свет и тьму, а как... твою группу и тех, кто занял ваше место? Кто - белый?
Я поднимаю взгляд на мужчину в кресле. Зачем все это? Я не вижу смысла в этом разговоре.
- Следует предположить, что мы.
- Но играть ты будешь...
- Черными.
Демон тихо смеется, забирая на свою сторону доски белого короля и принимаясь расставлять другие фигуры. Я делаю то же самое, но с черными. Я не могу понять, зачем согласился играть в глупые игры, когда мой друг находится в опасности...
- Белые ходят.
Правило в шахматах, первый ход всегда делают белые. Сара тоже... начала все это.
Мы играем молча какое-то время. Просто переставляем старинные резные фигурки, искусно выполненные чьей-то талантливой рукой. Я замечаю, что Тэтсуя играет несерьезно - пропуская удачные моменты, когда можно "сожрать" или загнать в угол противника. Но я действительно ему не соперник, если говорить на чистоту. Он поддается намеренно? Зачем?
- Шах.
Акияма опускает взгляд на доску.
- Хороший ход.
- Достаточно, зачем все это?
- Мышка, скажи мне, чья это королева?
- Что за глупость? Твоя, она же белая!
- А если твоя?
Я смотрю на мужчину так же, как смотрят на психов нормальные люди.
- Что значит моя? Что за шутки!
- Она белая... Как твоя группа. Но есть и черная - как ты. Две королевы разных цветов могут принадлежать одному королю.
- Но не для шахмат, - я поднимаюсь с кресла, не в силах больше вести эту странную беседу, никак не связанную с нашим нынешним положением.
- Верно, не для шахмат. Но для жизни. Если перевести игру в реальность... То мне поставили шах и мат. Твоя и белая королевы. Я проиграл партию.
Тэтсуя поддевает пальцами доску и приподнимает ее край, заставив фигуры полететь по наклонности вниз и удариться об стол с приятным глухим стуком. А после возвращает гладкую поверхность на место, берет черного короля и ставит его посреди двухцветного поля.
- Одна, - белая королева встает по левую сторону. - И вторая.
Черная - по правую.
- А, еще есть пешка. Белая.
Впереди короля...
- Если ты - черный король, имеющий двух королев разных цветов за спиной и пешку, охраняющую тебя впереди... Игра выйдет за рамки обозначенных правил. Поле тоже можно выбрать любое. Раз нет правил - нет и ограничений. И если сменить доску на поверхность стола, где не будет клеток...
Я резко распахиваю глаза, вздрогнув от понимания.
- Невозможно!
Демон лишь смеется, откинувшись спиной на мягкую спинку кресла.
- Реальность - это лишь искажение черного и белого. Выдалбливающий мозг...
- Парадокс...
- Парадокс. А парадокс - это то, что противоречит здравому смыслу, но все-таки может иметь место в этом мире.
- Руки! - ворвавшийся в комнату Уруха заставляет нас обернуться. - Аой вернулся...
- Юу?!
Я срываюсь с места, лишь боковым зрением улавливая поднявшегося с кресла демона, который тоже направляется к выходу из игровой комнаты, но когда мы оказываемся в гостиной, где собрались музыканты, я резко останавливаюсь, едва не столкнувшись с Асаги, чувствуя неладное.
Аой стоит посреди комнаты перед нами совсем один, когда как остальные - недвижно напротив него, на расстоянии, которого быть не должно...
- Аой...
- Руки. Я ждал тебя.
- Что случилось?
- Я хочу сказать вам кое-что... Вернее, - гитарист поворачивает лицо в сторону и вытягивает руку ладонью вверх, делая шаг назад.
- Познакомьтесь. Это Анжелика.
И я едва не шарахаюсь назад вместе со своими друзьями, когда рядом с мужчиной возникает силуэт в белом, поднимая к нам красивое лицо с выразительными глазами и полными губами, обрамленное золотыми локонами волос...
- Она мертва, но все еще находится в этом мире. И ее убийца - наш враг. Я... пообещал ей на время одолжить свое тело. Пожалуйста, не обижайте ее.
Что?..
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:17 | Сообщение # 47
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 39. Анжелика


Грохот вновь сотрясает стены, но на этот раз он прокатывается по гостиной, сразу после того, как мимо собравшихся для разговора людей проносится фигура в черном, со всей силой влетая в большую полку с книгами. Та опасно наклоняется, выронив из своих глубин десятки тяжелых томов в кожаных переплетах, которые тут же сыпятся каменным дождем вниз, заваливая рухнувшего на пол человека с головой.
Хиде роняет голову на свои руки, беспомощно вздыхая, а после все же поднимается с места и идет к завалу, устало потирая переносицу.
- Живой, Юу?
- Какое... ужасное тело...
Груда листов в твердых обложках вздрагивает, распадаясь под руками показавшегося из-под нее мужчины, который с трудом приподнимается на локтях с пола.
- Будь осторожнее.
- Я стараюсь...
- Если ты продолжишь в том же духе, ты убьешь его, Анжелика.
Хиде протягивает руку к мужчине на полу, кивая, когда тот опасливо косится на ладонь рядом с собой, но все же решает взять ее в свою кисть. И гитарист помогает любовнику вновь подняться на ноги.
- Я не хотела... Я больше трехсот лет живу без плоти. Так трудно ходить в этой оболочке... Еще и в мужской! Знаешь, как это ужасно - быть в мужском теле!
Юу вздрагивает, а после мило краснеет, опуская взгляд в пол и прикрывая ладонями свои губы. Серые радужки его глаз наполняются стыдом.
Серый - цвет покойной девушки. Так что понять, кто хозяйничает в теле гитариста в тот или иной момент, было не сложно. И сейчас сам Юу не мог контролировать собственную плоть, уступив управление собой чужой душе.
- Извини, девушек среди нас нет.
- Но я порядочная женщина! Я жила в те времена, когда и поцеловаться-то было стыдно! А сейчас я... О, Господи Боже, матушка, надеюсь, ты не следишь за мной на небесах! Что бы ты подумала о своей дочери сейчас?
Акира прыскает хохотом. Он отчаянно сдерживался, это было заметно, но с каждым разом было все сложнее держать себя в руках. Я тоже не смог удержаться, заливаясь вместе с любовником. Видеть такое лицо Юу, сложенные у груди руки в молитвенном жесте и слышать такие слова его голосом...
Черт, где камера?! Дайте мне камеру!
- Я больше не могу-у-у... - Уруха умирает от смеха, едва не катаясь по полу рядом со мной, Асаги старается оставаться джентльменом, но приглушенный смех все равно пробивается сквозь кулак музыканта. Да и сам Хиде вот-вот сорвется в общее веселье.
- Твоя матушка наверняка все бы поняла, - почти серьезно говорит Зоу, одергивая смятую одежду Аоя. - Не переживай.
- И все же, как неудобно! Неповоротливая груда мышц!
Этот крик и отчаяние, с которым он вырвался, в ту же секунду ударяют по другим многочисленным полкам, и книги с них слетают сами собой, выбрасываясь незримой силой с деревянных поверхностей, а ваза в углу лопается, разлетаясь на осколки.
- Это была уже третья ваза четырнадцатого века, - замечает демон, сидящий в кресле напротив меня. - Дамочка, ваша сила меня поражает.
Наш призрак очень силен. Это не просто душа, потерявшая свое тело не по своей воле - Анжелика может одним взглядом разворотить массивный обеденный стол со всей кухонной утварью на нем, что, кстати, и произошло за обедом, когда рука Юу не смогла справиться с вилкой, вызвав раздражение женщины.
- Извините... - гитарист закрывает руками лицо, и мы слышим всхлип в ладони... - Я так стараюсь научиться сдерживать себя! Что мне делать?
Аой бросается в слезы, плача, как ребенок, стоя перед Хиде и вытирая кулаками влагу со щек.
- Это так несправедливо!
- Боже, какой он сейчас милый, - протягивает Уруха, во все глаза следя за плачущим другом, и это заявление заставляет Аоя дернуться. Серый цвет мгновенно меняется на черный и убийственный, и мужчина подхватывает с пола книгу, яростно кидая ее в наглого лид-гитариста.
- Не называй меня милым! Никогда!
Кою уворачивается от "снаряда" лишь чудом.
- А ты... - ритмист Gazette резко разворачивается на месте, впиваясь взглядом во вновь возникшую рядом с ним прозрачную гостью. - Не смей реветь с моим лицом!
Девушка отступает на шаг, а после сжимает хрупкие пальчики в кулачки, и уже в другую секунду ее лицо вновь обращается в череп, чья челюсть широко распахивается в шипении, вызывая порыв воздуха, что ударяется о наши тела холодным толчком.
- Не прокатит, я тебя уже не боюсь, - спокойно вздергивает бровь Юу, вытирая слезы со своих щек. И Анжелике остается лишь гордо поднять голову и отвернуться, возвращая себе прекрасный лик.
- Женщины... - гитарист тоже отворачивается от призрака, вытягивая из кармана пачку сигарет, которую уже долго не видел из-за того, что живущая когда-то давно девушка и помыслить не могла о том, чтобы взять в рот эту отраву.
- Кстати, зачем вообще нужно делиться телом с призраком? - спрашивает Хиде, отходя подальше от разъяренного любовника.
- Она не могла покинуть своего дома. В день концерта она тоже пришла к нам в чужом теле, но уже ночью снова оказалась на месте своей гибели. Чтобы перемещаться по замку и за его пределами, ей нужен союзник, - безразлично проговаривает гитарист, направившись к диванам и рухнув на один из них, отчего Уруха предусмотрительно пересаживается подальше.
- А почему именно ты? - продолжает Асаги, вновь принявшись за изучение своего оберега.
- Понятия не имею.
- Он медиум, - подает вновь голос Тэтсуя, с усмешкой открывая пятую банку кофе. - Это редкость... повезло.
- Конечно, - иронично бросает Юу, фыркая дымом. - Сейчас сдохну от счастья.
- Перестань, - Зоу садится рядом, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза. - Сам согласился на это.
Юу лишь скалит зубы, вновь нервно затягиваясь и опуская ладонь на свое плечо - сегодня его тело, подобно безвольной кукле, бросало в стороны довольно часто. И Хиде очень переживал, не сломает ли он себе чего-нибудь, когда призрак в новой попытке что-то сделать не потеряет над собой контроль. Сам же музыкант был покрыт ссадинами и синяками, но каким-то образом все еще оставался целым, хоть и продолжал хромать на одну ногу.
- Но раз Юу - медиум, почему он не увидел Кая? Ну когда... это случилось, - спрашивает Рейта, бросая взгляд на ритм-гитариста.
- Медиум - человек, который контактирует с мертвыми, болван. А сладкий не умирал, а всего лишь находился в коме. Неужели это так сложно понять? Кстати, на счет согласия. Вам надо научиться думать вместе, - Акияма крутит в пальцах фигурку черного короля, что забрал из игровой комнаты, когда уходил оттуда, рассматривая искусно вырезанную из дерева вещицу. - Сейчас твоим телом может управлять только одна душа. Но если действовать сообща, твоя личность не будет подавляться чужой волей, и вы сможете ужиться вдвоем в одном сосуде. Если бы ты управлял телом, а Анжелика - своей безграничной силой, из гитаристишки вышел бы превосходный боец. Женщина не сможет двигаться так, как необходимо при опасности.
- То есть, это возможно? Возможно разделить... "обязанности"? - Аой вскидывает лицо к падшему, на что тот лишь гаденько улыбается, показывая нам свое превосходство над "глупыми людишками".
- Конечно, красавчик. Правда, придется повоевать за право двигать своими бесполезными конечностями. Но, для тебя это не составит труда, верно?
Тэтсуя усмехается, игнорируя гневный взгляд в свою сторону и вновь опуская глаза на короля в своей руке.
Я же роняю голову на сцепленные в замок пальцы, стараясь осознать то, что произошло в игровой комнате.
Это невозможно. Как мне сделать это? Все слова стилиста...
- Тэтсуя.
- Чего тебя, Мышка?
- Я... - вновь выпрямляясь, я впиваюсь взглядом в мужчину в кресле. - Помоги мне разобраться в этом.
- Оя? А где: "Пожалуйста, о Великий и Мудрый..."
- Да-да... пожалуйста, Ваше Сквернословие и Самодовольство, помогите мне, простой букашке, не заслуживающей Вашего драгоценного внимания, понять суть моего наипростейшего задания.
- Как грубо, - усмехается демон, сжимая в ладони фигурку и разворачиваясь ко мне вновь.
- Как есть. Я хочу поговорить с тобой. Поэтому, пошли.
Я поднимаюсь с дивана, не желая распинаться перед наглым адским созданием дольше. Если разгадка в том, о чем я думаю...
- Тогда мы вернемся к тренировкам, - улыбается Асаги, тоже поднимаясь с кресла. Я киваю, признавая мысль правильной и необходимой.
- Юу, а ты продолжай попытки наладить контакт.
- Раскомандовался! - рычит гитарист, сминая в пальцах сигарету. Впрочем, вновь возникшая за спиной женская фигурка не дает мужчине продолжить свою пламенную речь, дергая его воротник тонкими пальчиками. - Да знаю я, знаю!

***
Сначала я думал о том, что этого нельзя допускать...
Но вскоре мы все успокоились на счет новой "проблемы", вставшей перед нами так неожиданно. Та уверенность, с которой Юу защищал девушку, пришедшую вместе с ним, не могла дать сомнениям продолжать терзать наши души. И мы согласились на решение мужчины стать ее временным телом, чтобы Анжелика смогла отомстить своему убийце и наконец обрести покой, покинув человеческий мир безвозвратно.
Но теперь мне кажется, что это была не лучшая идея...
- Ну давай же, двигайся! А ты не мешай мне!
Я со вздохом продолжаю смотреть на то, как эти двое пытаются найти общий язык, борясь за место в теле моего любовника, отчего черные колодцы сменяются на серые тучи, и обратно.
- Какая-то никчемная девица будет мне еще указывать, что делать! Что?! Ах ты грубиян, как ты можешь так разговаривать с дамой?!
- Заткнитесь оба и возьмите уже в руки эту чертову чашку чая! - не выдерживает Акира, вконец потеряв способность веселиться и подкалывать друга.
Нет, это не может быть безопасным. Они все же измываются над телом моего любовника, что если они и вовсе поменяются местами? Я как-то видел один фильм, где случилось нечто подобное... Долгое заимствование чужой плоти ничего хорошего не несет, разве я не прав? К тому же... наверное, тяжело воевать с мертвой душой, чувствуя ее давление, которое порой отключает сознание Аоя, и тот просто не помнит, что делало его тело в какие-то промежутки времени, когда Анжелика владела им безраздельно. Получается, что гитарист словно засыпал в такие моменты, а это очень плохо - если я могу контролировать своего дикого кота, то контролировать женщину из другого века навряд ли получится. И что тогда? Юу окажется в опасности, а сил Анжелики достаточно, чтобы справиться с простым человеком, вставшем на пути ее мести.
Надо действовать иначе и не выпускать мужчину за пределы замка, пока они не найдут компромисс и не смогут смириться с чужой личностью. Дело осложняется еще и тем, что они из разных миров, и то, что для нас нормально, для женщины возмутительно, непростительно и греховно. Все-таки, воспитание из девочек примерных кротких жен в то время было довольно жестоким. Поэтому столкновение двух мировоззрений и понятий о правильности вызывало бурные дебаты между душами, одна из которых жила мечтой о счастливой спокойной жизни с любящим мужем и детьми, а вторая - желала лишь свободы, славы и игры на гитаре до конца своих дней. Естественно, это возмущало обоих.
- Хиде-сан?
- Да?
Я поднимаю взгляд на Рейту, опасливо косящегося на гитариста у стола.
- Мне кажется или...
Я тут же подскакиваю с места. За своими мыслями я не заметил, как любовнику стало плохо. То ли из-за борьбы, то ли из-за многочисленных ушибов и падений, а может и из-за потери жизненной энергии... Но продолжать это явно не стоило.
- Анжелика! - я хватаю музыканта за плечо, тряхнув его посильнее, чтобы привлечь внимание мечущихся из стороны в сторону глаз, словно в безумии. - Оставь его ненадолго! Эй!
Кажется, они не слышат меня... А гитаристу становится все хуже, он хватается руками за голову, сжимая зубы в болезненном порыве, не в силах совладать с собой. И чашка на столе разлетается вдребезги, разливая по гладкой поверхности темный напиток, и столешница начинает покрываться трещинами, стремясь разобрать саму себя на мелкие щепки.
- Юу! Анжелика!
Я резко разворачиваю к себе любовника, не в силах вернуть ему ясный ум и спокойствие, судорожно соображая, как прекратить эти пытки, скрутившее стройное кошачье тело. И в мозг приходит лишь один способ - тот самый, которым я вытащил его из шока вчера ночью. Так что я резко обвиваю рукой талию Аоя, притягивая его к себе и прижимая к своему телу, и впиваюсь губами в напряженные губы, второй рукой сжимая темные пряди волос, не позволяя отстраниться.
И Юу мгновенно оседает в моих руках, освобожденный от присутствия в себе призрака, когда как девушка отскакивает от нас в непередаваемом словами ужасе. Она раскрывает рот в каких-то громких фразах, указывая на нас пальцем и крестясь, словно мы прокаженные, но слов не слышно - без связок в горле Аоя разговаривать она не может.
- А ты как хотела? Ты не в своем времени, - наконец проговариваю я, когда Юу, с жадностью набросившись на мои губы, вновь выпрямляется. Такого напора я не ожидал, и оттого просто потерялся в крепкой хватке, оказавшись в стальной ловушке его объятий. Мое тело оказалось вжато спиной в треснувшую поверхность стола, и руки гитариста с уверенностью заставляют меня развести колени в стороны, лишая возможности вырваться и защититься.
- Юу!
- Плевать, я устал! Хочу тебя, сейчас и здесь, и возьму! Силой возьму, если будешь против! Мне порядком надоело быть марионеткой в женских руках... В твоих руках приятно, а в ее - нет. И если я сейчас не окажусь в твоем теле, я точно кого-нибудь прибью!
Вот черт... Как разряд тока через грудь.
- Вот так мы и снимаем стресс, госпожа Анжелика. Я думаю, вам не стоит видеть этого. Давайте я лучше покажу вам нашего жнеца? - слышу я голос Акиры в стороне, направившегося прочь из кухни вместе с рванувшей к двери девушкой. И рык Юу в мои губы после этого едкого замечания басиста говорит мне о том, что отыгрываться гитарист будет именно на мне...
Впрочем, я ничего не имею против того, чтобы доломать кухонный стол совсем не детскими методами...

***
Происходящее на улице завораживало. Зима еще владела Японией, не желая уходить так просто из страны Восходящего солнца, но холода почти не ощущалось - жар золотых молний разогревал вечерний воздух, рассекая его яркими вспышками, от которых уворачивались тела в голубых костюмах, не желая больше попадать под удар.
Я мог лишь вместе с Камиджо, Маной и Урухой наблюдать за тренировкой Кая, который, развалив один из залов в замке, решил, что упражняться на улице безопасней. Не думаю, что идея была хорошей - я не знал, ищут ли нас эти двое или нет. И если ищут, шум сражения и ослепляющий свет, конечно же, сразу выдадут нас с головой. Но даже если так, нам все равно придется встретиться с ними, так что не страшно.
Девушка, пришедшая со мной, растворялась в воздухе, становясь почти невидимой для наших глаз, но я знал, что она наблюдает за импровизированным сражением. А мне было бы спокойнее сейчас находиться с Таканори, который остался наедине со стилистом, сказав мне лишь, что ему надо решить эту проблему самому.
- Не переживай, - Уруха улыбается, хлопнув меня по плечу. - Это же Руки. Он справится!
- Да, я знаю... но все же.
- Ты слишком много думаешь об этом... ой, извини, - мобильный в кармане гитариста затрещал неожиданно для всех собравшихся. Все это время нам никто не звонил, не заметив нашей пропажи и не мало не обеспокоившись о событиях, произошедших с нами, так что услышать трель телефона было чем-то странным.
- Это моя мать, - гитарист улыбается, взяв трубку и поднявшись со своего места. - Привет, мам! Да все у меня в порядке! Конечно, я же не маленький мальчик. Ну что ты... как твое здоровье?
Я слушал в пол-уха веселый щебет старого друга, продолжающего наблюдать за сражением, пока особо громкий треск молнии не проник в динамик мобильного.
- Нет, мам, просто связь прерывается. Значит, у вас все хорошо? Я рад! Передавай всем приветы! Я приеду, как только закончу работу. Сейчас очень напряженный график, так что...
Грохот, который стал последствием падения дерева неподалеку от конуры Тэта, заставляет мужчину прикрыть рукой трубку.
- Все в порядке! Нет, не волнуйся. Я сказал, не волнуйся, мам, - Уруха отводит в сторону телефон.
- Рей, я на минутку.
- Ага.
- Нет, это телевизор. Таканори зашел в гости, мы ужастики смотрим. Да, ты же знаешь, как он их любит. Особенно, когда громко...
Музыкант заходит за лачугу демона, продолжая жизнерадостно трещать по телефону, и его голос перестает достигать моих ушей. Так что я вновь обращаю все внимание на лидера и демонов.
Так проходит минут двадцать от силы, и наступившая темнота наконец заставляет ударника вспомнить о времени.
- Достаточно на сегодня.
- Я растерзаю твое тело на части! Буду рвать его по крошечным кусочкам, так медленно, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет! - шипит мужчина в голубом, сверля взглядом дыру в голове Ютаки.
- Да, конечно. Буду ждать. А где Уруха?
Я резко оглядываюсь назад.
Уруха... Нет, не может быть!
- Уру!
- Что орешь? - голос гитариста вновь достигает нас, и я облегченно выдыхаю, когда музыкант возвращается к нам, довольно улыбаясь. - Я не глухой!
- Не пугай нас так! Мы уж думали...
- Ладно, пойдемте уже в дом, - Мана бросает взгляд на свои часы. - Поздно.
- Что ты там делал? - спрашивает лидер у любовника, прячущего в карман сотовый.
- Мама звонила. Я так рад, что у них все хорошо. Боялся, что эти двое сунутся к ним, и очень переживал... Слава Богу, обошлось.
- Я тоже боюсь этого. Айра не так благороден, как Тэтсуя. Грязные трюки у него в крови. Но если он посмеет...
- Не думай об этом, - Уруха кладет руку на плечо Ютаки, тепло улыбаясь ему. - Ничего плохого не случится.
- Да... верно. Пойдем, Кою.

***
- Таканори!
Я с трудом открываю глаза, не в силах отойти после вчерашнего - слишком сложно дался мне "разговор" с демоном, поэтому все, что мне хочется сейчас - хотя бы выспаться. Но чьи-то руки трясут меня слишком упорно, разбудив еще и Акиру рядом со мной.
- Что такое, Кай?.. еще совсем рано...
- Уруха...
- Что?
- Уруха пропал! И Мана тоже!
- Что?!
Я подскакиваю с кровати, мгновенно просыпаясь.
- Когда?! Как?!
- Я не знаю... мы обыскали весь дом! Их нет...
Сердце пропускает удар, заставив дыхание замереть в моей груди. Это невозможно! Дом Тэтсуи слишком хорошо защищен от вторжения!
- Собирайся, мы отправляемся на поиски!
- Но мы даже не знаем, где их искать, - Рейта хватает свою одежду у кровати, стараясь не впадать в панику, но я вижу, как сильно дрожат его руки, а глаза - наполняются ужасом.
- Я знаю.
Голос Аоя заставляет нас резко обернуться к дверям. И я вздрагиваю, когда встречаюсь со взглядом моего друга, один глаз которого все такой же угольно-черный, а другой...
Серый, как кусочек стали на белом полотне.
- Я знаю, где искать. Надо торопиться.
- Анжелика?
- И да, и нет. Сейчас это не имеет значения. Мы выдвигаемся через десять минут. Поспешите.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:29 | Сообщение # 48
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 40. Мой беспечный Друг


Уруха...
Мы всегда были соперниками. Я сам говорил это и не раз, что мы являлись таковыми на сцене. И когда я думал, что проигрываю ему в мастерстве, я гнался за совершенствованием своей игры, выдумывая все новые приемы, чтобы мое звучание не уступало его...
Я думал об этом, как о соревновании, но только сейчас понимаю, насколько важную роль сыграл этот человек в моей жизни. Если бы не его талант, я бы не стремился перегнать его, и моя игра была бы скучной. Он словно тянул меня за собой, и оттого я стал тем, кем являлся до встречи с Сарой - настоящим музыкантом. Он сделал из меня профессионала. А я не понимал, только пытался быть лучше, лучше, чем он. Не смог оценить... А Уруха знал. Пусть он кажется таким беззаботным, на самом деле он очень умен. Он всегда улыбался мне, когда я рычал на него, но не оттого, чтобы позлить меня, а потому, что понимал меня лучше, чем казалось. Выявляя причины моих срывов...
Ведь только ему всегда удавалось разбудить меня без проблем. А я не мог злиться на него, когда он касался моего плеча, с улыбкой желая доброго утра. Казалось, если я обижу его с самого утра, он просто перестанет так улыбаться нам.
Важное звено Gazette...
Он младше меня на два года, но несмотря на это, его игра завораживает. И песни, написанные им, имеют особый вкус. Я восхищался им. Да, я на самом деле восхищался им. И злился не на него, а на себя, за то, что не могу догнать.
Но сейчас эти мысли лишь сильнее терзают меня, отдаваясь болью в сердце. Я понимаю, что если потеряю его, не только мой рост, как музыканта, остановится, не только моя игра потухнет и станет пресной, я сам потеряю что-то очень важное, необходимое мне. Даже этот запах сакэ на его губах, застывающий вместе с запахом косметики, так необходим для меня.
Когда я думаю о нем, всегда перед глазами первым делом встает плавный профиль. Гитарист стоит рядом со мной, но смотрит в камеру своими глубокими темными глазами, опустив руку на ремень брюк и отклонившись назад, и яркий свет заливает его лицо, бросая причудливые тени в уложенные в прическу волосы. Вот такой красивый и недосягаемый, с искусным макияжем и в дорогой одежде, с кольцами на пальцах и приоткрытыми выразительными губами. Словно кукла, сделанная кем-то на заказ из лучших материалов, какие вообще имеются на свете.
И тут же - совсем другой Уруха. Без косметики и крутых шмоток, немного сонный, вечно опаздывающий и вечно пьяный, скрывающий покрасневшие от недосыпания глаза очками и лениво перебирающий струны своей акустики.
Такой... домашний. Совсем не похожий на недосягаемую звезду.
Но эти образы объединяют та самая улыбка и обаяние, которым нельзя отказать, даже если ты не хочешь делать того, о чем он тебя просит.
"Изящный".
И мужественный.
Гитарист, к которому я стремился.
Бесследно исчез вместе с Маной этим серым утром.
Я не прощу себя, если не найду его!
- Тэтсуя! - рык Таканори прокатывается по залу гневным эхом. - Как ты мог упустить...
- Заткнись!
От этой резкой фразы демона стены зала начинают дрожать, и пол под нами покрывается трещинами. Колонны летят вниз, разбиваясь на тяжелые белые куски, вазы лопаются, оружие на стенах срывается и втыкается со звоном в пол, две широкие лестницы разлетаются в крошечные щепки в один миг, взорвавшись фейерверками в воздухе. И наконец с потолка падает огромная золотая конструкция, на которой держалась сотня свеч...
Мы бросаемся прочь, едва не оказавшись придавленными этим тяжелым сооружением, которое с грохотом, оглушившим нас, врезается в пол, разлетаясь на отдельные фрагменты и осколки.
И лишь после на это место опускается гробовая тишина.
Я, держа в руках Хиде, которого закрыл собой от золотых и деревянных брызг, прижимая к полу, поднимаю взгляд на стилиста, замершего спиной к нам возле массивных дверей.
Он в ярости.
Мы чувствуем это, потому что гнев демона ощущается физически, касаясь волнами черной энергии наших тел. Я не вижу взгляда Тэтсуи, но уверен, он может убить любого, кто посмотрит сейчас в его глаза.
- Из-под моего носа... В моем доме!
Массивные двери разламываются, словно картонные, складываясь пополам и с хлопком падая на пол, вынуждая дрожь охватить зал, и солнечный свет, пробившийся в не стесненный деревом проем, врывается в помещение яркой вспышкой, заливая своим светом руины, в которые был обращен некогда достойный короля зал. И Акияма делает шаг вперед, переступая порог и покидая замок, не оглядываясь на нас...
- Пойдемте, - совсем тихо проговаривает Таканори, осторожно поднимаясь на ноги. Даже он не решается больше тронуть погрязшее в разрушительных эмоциях существо, которое в миг стало истинным порождением тьмы, каковым и должно являться.
- Ты в порядке, Хиде?
- Да, не волнуйся, - отзывается гитарист, когда я выпрямляюсь и подаю ему руку...
"Ты очень дорожишь им. Я не могу принять такую связь, потому что всегда считала ее смертным грехом, но твои чувства к нему очень сильны. Как ты думаешь, там, наверху... прощают людей, преступивших закон не по прихоти, а по воле сердца?"
Я лишь помогаю Хиде встать, прикрывая глаза.
Может, и прощают. Кто знает, что там, за гранью реальности? Я не могу ответить на твой вопрос, Анжелика. Я просто беру то, что дает мне судьба. И требую еще больше, когда мне не хватает. Это эгоистично, но...
Своего положения в обществе я добился сам. Можно и понаглеть.
"Мужчинам всегда дозволялось больше..."
Верно.
- Юу, куда мы идем? - голос Рейты отвлекает, заставляя меня повернуться к другу.
- Не знаю, проводник не я. Просто будем идти по следу.
Рев драконьего мотоцикла на улице вновь привлекает внимание, и мы тут же бросаемся наружу, где нас все еще ждет Тэтсуя. А вот почему - не знаю...

Руки поджимает губы, впиваясь пальцами в свои плечи, когда машина заезжает все дальше в лабиринты не спящего Токио, который мы так надолго покинули... Улицы, дома, машины, даже прохожие - все ввергает в смертельную тоску и беспокойство. И я все сильнее сжимаю пальцами руль, ощущая неладное, понимая, что грудь наполняется тревогой. Душа девушки в моем теле тоже начинает дрожать, заставляя мое сердце биться быстрее от страха Анжелики. И я не знаю, что мне сделать, чтобы успокоить себя и ее.
- Ты соединился с ней?
- Это... не совсем так. Связь хрупкая, иногда один из нас теряет контроль над телом. То есть, или я, или она попеременно отключаемся... В общем, это очень тяжело - держать в себе чужую душу. Это похоже на весы. Кто-то из нас перетягивает свою чашу на сторону, и мы оба сбиваемся с равновесия. Иными словами...
- Ты не сможешь сражаться.
Голос Матсумото был неожиданным и твердым. Хиде бросает взгляд через плечо на вокалиста, сидящего на заднем сидении вместе с Рейтой.
- Да. Слишком много риска. Я не могу держать ситуацию в своих руках, и если засну снова, это может стоить мне жизни. Анжелика не умеет сражаться.
- Тебе нельзя было покидать укрытия.
- Нет!
Хиде вздрагивает от моего рыка, а я пытаюсь придти в себя, чтобы своей яростью не навредить женщине и не вытолкать ее из своего тела.
- Я должен найти Уруху. Мне придется сражаться...
Хиде отворачивает лицо к окну, поджимая губы. Он хочет возразить, я знаю, но не может сделать этого, потому что понимает меня. Да и не помогут уговоры - я не смогу сидеть, сложа руки, когда мой друг находится в опасности.
"Нам надо на север..."
Голос в голове. Она знает, куда ехать. Чувствуя Уруху, словно ищейка, но опираясь на недоступные людям способности. Она ищет его по душе. И я поворачиваю руль, не особо разбирая дороги, просто смотря вперед, не пытаясь понять, куда везет нас машина Хиде.
В салоне вновь возобновляется тишина на какое-то время. А после Акира не выдерживает, роняет голову на свою ладонь и тянется за сигаретами.
- Это я виноват. Прости, Аой...
- О чем ты?
- Вчера Кай проводил тренировку на улице. Мы тоже пошли туда, вместе с Асаги и Маной. И Уруха там был... Ему мать позвонила, но шум мешал разговаривать, и он зашел за дом, чтобы немного заглушить звуки сражения.
- А потом? - Руки поворачивает голову к любовнику, нервно закуривающему сигарету.
- Потом вернулся.
- Тогда с чего ты решил, что ты в чем-то виноват? Все было хорошо, он просто вышел поговорить и вернулся.
- Не знаю... Я не знаю! У меня внутри все скрутило от ощущения опасности.
Акира отворачивает лицо, судорожно выдыхая дым в сторону, а я вновь встряхиваю головой, чувствуя, что мое тело еще не готово к таким серьезным нагрузкам, как хранение в себе двух душ. Голова наполняется гулом... Я выдержу? Если я отключусь, то стану бесполезен. Анжелика, конечно, имеет огромную, по сравнению с человеческой, силу, но все же, она не способна контролировать себя. Нельзя допустить потери сознания.
- Ты выглядишь усталым.
Это замечание Хиде заставляет вздрогнуть. Я чувствую, как он касается пальцами моей щеки, и боковым зрением улавливаю, как изменяется его лицо, искажаясь злостью и беспокойством.
- Ты бледный, но ты весь горишь. Это не безопасно. Вам надо отдохнуть друг от друга.
- Сейчас нельзя. Мы в машине. Анжелика потеряется.
Хиде тихо чертыхается, тоже вытягивая из моей пачки сигарету.
- Юу.
- Что?
- Это... твой дом, я прав?
"Мы на месте".
Я резко ударяю по тормозам, наконец очнувшись. Следующая за нами машина Камиджо едва не врезается в багажник, взвизгнув шинами, не ожидая столь резкой остановки. А я могу лишь вскинуть голову вверх, к своим окнам, не веря в то, куда нас привела девушка.
- Это точно, Анжелика?
"Да... он тут".
Они в конец обнаглели?! Это мой дом!
- Пошли, - я распахиваю дверцу, выбираясь из салона в холодное утро.
Это уже вышло за границы допустимого!
- Подожди, Юу!
- Черта с два! - рычу я, направляясь к подъезду. С меня довольно. - Что насчет Маны-сан?
"Я изначально его не чувствовала. Еще в доме демона..."
- Его там нет, - сухо, позади нас, от Тэтсуи.
Анжелика не чувствует Ману... потому ли, что в нем кровь падшего? Зато Акияма может чувствовать Ману, потому что они связаны этой алой жидкостью...
- Куда ты? - Таканори резко разворачивается на месте, смотря на то, как стилист вновь заводит свой байк.
- Вернуть то, что принадлежит мне.
- Подожди!
- Айры с этой дамочкой там тоже нет. Заберите своего никчемного дружка и проваливайте отсюда обратно в замок.
Рев дракона на секунду оглушает, и все, что мы видим дальше - удаляющийся от нас мотоцикл, оставляющий на асфальте синие полосы огня.
- Мы поедем за Тэтсуей, - Камиджо опускает стекло, выглядывая из машины. - Хоть он и демон, Манабу держат в заложниках. Если они потребует обмена, нам точно не выиграть. Только Акияма может сражаться с Айрой.
- Мы поможем, - кивает Асаги, сидящий рядом с вокалистом. - К тому же, Сато - наш друг. Как и вы, мы выбираем человека, близкого нам... Извините за это. Если что, я позвоню, Матсумото-сан.
Руки лишь кивает в ответ, понимая, что останавливать друзей нет смысла. Так что автомобиль Юджи тоже срывается с места, унося с собой и нашего жнеца тоже - Кай с трудом сдержал себя от того, чтобы пойти вместе с нами. Он переживал за Кою больше всех, но понимал, что ситуация с Тэтсуей намного опаснее и может повлечь за собой много бед и, может, жертв. Рассудительность Лерайе тоже сыграла свою роль, не дав ударнику покинуть салон.
Но раз в моей квартире только Уруха, нам ничего не грозит.
- С ним все хорошо?
"Не знаю. Я могу только чувствовать души. Но он жив."
- Ясно.
Мы бежим по лестнице на мой этаж, позабыв про все остальное. Этот беспечный мальчишка... Я должен увидеть его и убедиться, что с ним все хорошо! Если он ранен... Если его пытали? От этих ублюдков можно ждать чего угодно! Никогда... никогда не прощу их!
- У меня нет ключей...
- У меня есть, - Хиде вынимает из кармана ключи от моей квартиры. - Ты оставил их в моей машине еще в тот день, когда мы встретились в баре. С тех пор там они и лежали.
Как вовремя! Слава богу...
Я забираю из рук любовника бренчащий предмет, вставляя резной кусочек железа в замок.
- Подожди... Если это ловушка? - Руки хватает меня за запястье, не позволяя провернуть ключ. - Как в тот раз, когда квартира Хиде была наполнена духами Сары? Давай, я пойду первым.
- Матсумото...
- Мне не страшны ее выходки. А вот тебе нельзя сейчас терять память! Нет времени на восстановление, а если ты забудешь абсолютно все... Даже Искажение не поможет.
Хиде согласно кивает, сжав пальцами мои плечи и заставляя отойти назад от двери, на ручку которой опускаются пальцы вокалиста. Мы все замираем на какое-то время, вслушиваясь в тишину за плоской поверхностью, а после Таканори резко проворачивает ключ в замочной скважине и распахивает двери, готовясь к защите.
Но ничего такого, что могло ожидать нас в моей квартире, мы не нашли. Так что я врываюсь в знакомое помещение вперед Матсумото, оставляя друзей позади и бросаясь на поиски почти не трезвеющего музыканта.
- Уруха!
Я нахожу его в гостиной.
Привязанного к стулу.
И сердце сжимается в груди непроизвольно, перехватывая дыхание и сковывая движения.
- Уруха! Кою!
Он не ранен, кажется... Просто без сознания, связанный, с повязкой на глазах. Я едва ли не падаю на колени перед ним, быстро оглядывая тело плененного гитариста, но повреждений не нахожу, от чего облегчение накатывает на меня спасительной волной.
- Рейта, принеси нож!
Басист незамедлительно отправляется на кухню, когда Руки и Хиде оказываются рядом со мной, оглядывая веревки, туго стянувшие плечи и лодыжки музыканта.
- Ублюдки...
- Держи.
Я забираю из рук друга острый предмет, осторожно продевая его под тугие жгуты, которые поддаются мне почти сразу, ослабляя свою хватку и даря Кою свободу от своих оков.
- Осторожнее...
Веревки на лодыжках тоже рвутся довольно легко, скатываясь вниз по чулкам сценического костюма.
Кто вырядил его в это? Такого костюма я еще не видел у Урухи. Чертова ведьма, ей лишь бы развлекаться! Черный материал, отливающий зеленым, почти не скрывает тела - короткие шорты, чулки, открытые плечи и спина... Следы макияжа на лице. Она его еще и накрасила?!
- Подожди немного, родной, - шепчу я, отбрасывая в сторону веревки и поддерживая гитариста, чтобы не дать ему рухнуть на пол. - Еще немного...
- Аой!
Свист. Прямо перед моим лицом. Кто-то дергает меня назад, и черное лезвие, описав дугу в воздухе, пролетает в паре миллиметров от моего лица, лишь чудом не располосовав его. И я распахиваю глаза, не веря им, не в силах принять это!
Гитарист медленно поднимается со стула, опуская руку с изогнутым оружием вниз, поворачивая ко мне все еще скрытое повязкой лицо... И в следующий миг срывается с места.
Грохот нарушает тишину квартиры, когда лезвие от демонического копья вонзается в стену рядом с моей головой, а тело Урухи вжимает меня в холодную поверхность, но уже сразу после этого я получаю удар в грудь коленом.
- Уруха!
Таканори бросается к нам, но гитарист уже разворачивается к нему, занося над головой свое оружие, и звук рвущейся материи вынуждает меня прогнать темноту перед глазами.
Я вижу кровь... Кровь на полу своей гостиной. И отшатнувшегося от Кою музыканта, зажавшего ладонью глубокую рану на плече...
Не... может быть... нет... что ты делаешь...
- Что ты делаешь, Уруха?!
Я хватаю мужчину за руку, но он дергает меня к себе и перебрасывает через плечо с такой легкостью и силой, что удар об пол спиной разгоняется вспышкой боли по груди и конечностям, и острие копья устремляется уже к Рейте, оттаскивающего подальше от нас раненного любовника. Хиде возникает перед басистом вовремя, и черная острая гладь проскальзывает по его спине, вызывая вскрик боли. А у меня останавливается сердце при виде этого, застывает кровь в жилах...
- Хиде!
Зоу падает вперед, в руки Акиры. Но успевает сорвать повязку с лица Урухи, и мы все дергаемся на месте, когда его глаза открывают нам... полную пустоту в туманных шоколадных радужках.
Пустоту, безразличие, отстраненность. Мертвенность...
Он даже не моргает, поворачивая ко мне лицо, и я не вижу за мутной пеленой зрачков друга, который вновь направляет свое оружие против меня...
"Он убьет тебя!"
- Нет, Анжелика! Не делай этого!!
Но мощный поток энергии уже ударяется в тело Кою, отбрасывая мужчину назад, и он налетает на стоящий тут стол, опрокидывая его собой вместе со всем, что находилось на гладкой столешнице. Многочисленные фотографии разлетаются по полу воздушным дождем.
- Не смей! Он... он мой друг!
Я стараюсь подавить чужую волю в своем теле, но гитарист слишком быстро приходит в себя, словно не ощутив ни боли, ни силы удара, и поднимается на ноги твердо и все так же безэмоционально...
- Юу!
Черное лезвие... блеснувшее в свете солнца...
Уруха... Что они сделали с тобой?!
- Осторожно!
Брызги крови летят на мое лицо, обжигая соленой теплотой кожу... И я задыхаюсь от шока и ужаса, не в силах сдвинуться с места, когда вижу, как из-под ключицы Акиры, закрывшего меня от удара, вырывается измазанное алым острие изогнутого клинка, пробив плоть басиста насквозь...
Эта страшная картина так сильно ударяет по моему сознанию, что Анжелика оказывается выброшенной из моего тела, оставляя его лишь одному законному владельцу. Но я не могу пошевелиться. Ведь Уруха... Человек, которым я так восхищался, за которым так отчаянно бежал, так спокойно вытаскивает лезвие из моего друга, хватая его за волосы и дергая назад, чтобы после ударить его лицом о стену... И Акира теряет сознание, рухнув рядом со мной безвольной куклой.
- Нет... нет же... Кою!! Этого не может быть!
- Юу, уходи оттуда!
- Скажи, что это неправда!
Но мужчина с каменным лицом передо мной только делает шаг вперед, одним движением оказавшись рядом и сомкнув пальцы на моем горле. И черный наконечник копья поворачивается в мою сторону, замерев на уровне сердца и отползая назад для последнего удара...
- Остановись!
Это... правда не сон... да?
Теперь мы... настоящие соперники?..
- ЮУ!
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:33 | Сообщение # 49
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 41. Черный Кардинал


"Хороший мальчик. А теперь слушай меня"...
Я не знаю, как это произошло... Все случилось так быстро. Я помню, мне звонила мама. Но из-за звуков сражения я плохо слышал ее, как и она меня. Мне пришлось отойти, чтобы поговорить с ней.
Она говорила мне в трубку, что скучает и волнуется за меня. И я сказал, что люблю ее и как только освобожусь от работы, сразу навещу. Она пообещала сделать много вкусностей для нас с ребятами.
Она всегда нас угощала чем-нибудь.
А потом...
Что было потом? Воспоминания такие мутные... Меня, кажется, позвал кто-то. Да, меня окликнул женский голос, и я обернулся.
Мгновенная вспышка боли и слабость. Я упал на колени, видя перед собой только женщину с голубыми глазами. И руки тоже стали ватными, безвольно опустившись. Не мог пошевелиться, словно оказался парализован. Только ее руки по обе стороны от моей головы запомнились особенно четко. А потом странный туман, заволакивающий мысли и укутывающий меня в свою обертку, лишая любой чувствительности, словно мои нервы были вынуты из моего тела, и мне показалось, что если вонзить в меня нож, я не почувствую этого...
"Слушайся меня".
Словно гипноз. Я поддался...
Слушаться... ее...
Беспрекословно.
- Да...

***
Матовый зеленый свет, вырывающийся, казалось, прямо из ладоней ведьмы, осветил красивое лицо, заключив в бледный шар голову ее жертвы, стоящей перед ней на коленях. Распахнутые глаза, смотрящие прямо в глаза женщины, постепенно теряли свой блеск, а границы зрачков сливались с темной радужкой, лучики которой смылись в один единый цвет без изъяна и выразительности. Личность гитариста заглушалась. Чужая сила воли заставляла ее забиться в самый дальний уголок души и не высовываться, пока посторонняя власть не рассыпется, дав свободу разуму.
Совсем скоро... он превратится в ее игрушку.
- Хороший мальчик. А теперь слушай меня.
- Да...
- Сегодня ночью, когда твои друзья уснут, ты позовешь в главный зал человека, по имени Мана. Скажешь, что это срочно и что разговор личный, не требующий чужих ушей. А когда он придет, возьмешь вот это, - женщина снимает с ремня на бедре наконечник копья Айры, поднося его к глазам гитариста. Черный клинок отражает в себе полную желтую луну, сверкнув в темноте холодным лучом. - И приставишь к горлу Маны. А после уведешь его из дома демона. Я буду ждать тебя на соседней улице вместе с напарником.
Сара опускает оружие в траву рядом с мужчиной.
- Заберешь его отсюда только перед тем, как позвать Ману. Ты все понял, Уру-кун?
- Да.
- Ты не должен допустить, чтобы он позвал на помощь. И ранить его тоже нельзя. Мана нужен мне живым. А если будет сопротивляться - просто заставь его потерять сознание и донеси на руках до места встречи.
- Хорошо.
- Какой умница... - женщина улыбается, касаясь тонкими пальцами щеки гитариста, скользнув подушечками по гладкой коже к приоткрытым губам. - Люблю послушных. А сейчас будь самим собой. Мы ведь не хотим вызвать подозрения у твоих друзей, верно?
- Верно...
- Иди к ним. Встретимся позже.
Ведьма убирает руку с лица мужчины и отворачивается, направившись прочь от разваливающейся "конуры", что являлась укрытием для музыкантов. И едва ее фигура исчезает в ночи, а запах духов рассеивается в воздухе, Кою приходит в себя, сморгнув и закрыв ладонью лицо, чувствуя головокружение и смертельную усталость. Его взгляд находит сотовый телефон, упавший на землю у его ног, но совсем не замечает оружия, словно его и не было здесь никогда. Так что он только подбирает мобильный, лишь после с трудом поднявшись на ноги. Но слабость быстро оставляет его заторможено двигающееся тело, и воспоминания о встрече с ведьмой стираются до назначенного времени.
Гитарист с удивлением смотрит на землю, не в силах понять, почему он оказался сидеть на ней, когда как только что поговорил с матерью, но списывает все на усталость или даже потерю сознания, только встряхнув вновь ясной головой и отправившись обратно к друзьям.
- Уруха!
- Что орешь? Я не глухой.

- Уруха-сан? - Мана оглядывает темный зал в поисках музыканта, вдруг позвавшего его на важный разговор. Что нужно было гитаристу Gazette от него лично, он не понимал. Их ничего не связывало, и они почти не общались, просто не находя общих тем и даже черт в характерах. Но гитарист был совсем на себя не похожим и почти безэмоциональным, и Мана решил, что случилось что-то серьезное, чем можно поделиться только с малознакомым человеком, который не станет разглашать чужие тайны направо и налево. И так как Такашима с Гактом уже были знакомы и даже обедали как-то раз вместе с Сугизо, а Асаги и Камиджо имели свойство общительности, единственным, подходящим на роль слушателя, если именно таковой и был нужен, оказался сам Мана. Что касается его друзей... не всегда можно сказать что-то им. Даже Руки остается скрытным среди своих музыкантов. И хотя Матсумото подошел бы лучше, имея в характере привычку молчать и не показывать своих переживаний и мрачных мыслей друзьям и, тем более, - посторонним, все же, он был близок к Кою.
- Уруха-сан, ты тут?
Вспышка перед глазами, и в следующую секунду - стальной холод возле горла и на щеке, обжигая кожу и заставляя замереть на месте.
Мана даже задерживает дыхание, ощущая спиной стоящего позади него человека, так уверенно остановившего его черным клинком. И все же он решается повернуть голову - очень медленно и очень осторожно, чтобы поймать взглядом своего противника.
- Уруха...
Взгляд встречается с пустыми и мертвыми глазами, до невозможности матовыми и холодными, прикрытыми лишь слегка густыми ресницами. И именно тогда гитарист понимает, что оказался в руках не Такашимы Кою, а безвольной, потерявшей сердце марионетки, способной на слишком многое, чтобы попытаться вырваться из его ловушки. Такой человек может с легкостью оборвать твою жизнь, даже не моргнув... И Сато закрывает глаза, поднимая ладони к лицу в капитулирующем жесте.
Он пытается понять причину предательства этого мужчины, невольного предательства, неосознанного, и запоздало вспоминает ту самую сцену, которая не вызвала ни у кого никакого беспокойства.
"Я отойду ненадолго".
Верно, это случилось именно тогда. Другого ответа нет и не может быть. Такашима натолкнулся на ведьму.
Риск в один миг лишиться жизни слишком велик. И Мане не остается ничего другого, кроме как послушно двинуться вперед, когда ладонь Урухи подталкивает его в спину к широким массивным дверям. Раскрывать рта тоже сейчас не следует.
Очень ловкий ход. Айра не может проникнуть в дом Тэтсуи, а Сара одна сюда не сунулась бы. Да и вообще бы сюда не попала - для всех посторонних и неприглашенных развалюха снаружи была бы такой же и внутри, защищенная таким образом от вторжения простых смертных, любящих полазить по таким вот местам. Поэтому... зачем искать вход в логово демона, когда можно найти из него выход?
Кажется, новое сражение будет ближе, чем они рассчитывали. И подготовка к бою совсем слабая. Не успели до конца изучить свое оружие и попрактиковаться. Плохо дело.
- А вот и моя прекрасная кукла.
Мана поднимает взгляд, натолкнувшись им на мужчину и женщину, явно ожидающих только их с Кою. И, конечно, он узнает своего врага, но уже не удивляется.
- Что вы сделали с Урухой-сан?
- Тебе правда интересно? - Сара с улыбкой подходит к остановившимся мужчинам, держа в руках что-то, напоминающее повязки. - Тебе нельзя говорить, Манабу Сато. Ты знаешь очень много страшных вещей, которые могут навредить моему партнеру. Поэтому... Уру-кун, помоги мне.
Мужчина за спиной музыканта поднимает свободную руку к его лицу и длинные пальцы Кою сжимаются на челюсти гитариста с такой силой, что он просто не может не раскрыть губ, между которыми женские пальцы проталкивают кусок тряпки на манер кляпа, закрепляя все это повязкой, неприятно стянувшей лицо и схватившей в узел темные волосы сзади. И руки Маны оказываются скованными стальными обручами на цепи, когда Такашима грубо заводит их за его спину.
- Как тебе? Он такой послушный, - Сара прижимается к груди вновь недвижного музыканта, опустившего руки вдоль тела, положив ладони на его плечи. Но Кою не реагирует. Даже не опускает взгляда, смотря в одну точку прямо перед собой этими до ужаса мертвыми глазами, потерявшими свое очарование...
Она не лишила его воспоминаний, но поставила на них запрет, полностью изменив личность своей жертвы. Нет, подавив ее. Он даже не понимает, что делает, совсем не руководствуясь своей головой.
- Осталось только дождаться твоего хозяина, - шепот на ухо Сато принадлежит Айре, оказавшемуся рядом с ним незаметно. - И я убью его прямо на твоих глазах.
Мужчина вздрагивает при этих словах, но уже ничего не может сделать.
Нельзя обратить время вспять.
Это единственное, что действительно невозможно сделать...
- Пойдем.

- Иди сюда.
Мужчина переступает порог прихожей Аоя, послушно подходя к сидящей за столом женщине, все так же смотря только перед собой. Он останавливается напротив Сары, подвергаясь изучающему голодному взгляду ведьмы, так откровенно рассматривающей его тело. Молча, несколько минут, но Урухе все равно.
- Посмотри на меня.
Он опускает голову вниз, встречаясь потухшим взглядом с глазами цвета неба.
- Тебе не идет простая одежда. Я приготовила тебе кое-что получше. Держи, - она протягивает ему скрытый чехлом костюм на вешалке, дождавшись, когда пальцы мужчины сомкнуться на деревянной поверхности с крючком.
- Переоденься. Здесь.
Как и ожидалось, он слушается. Опуская костюм на стоящий рядом диван. И его пальцы принимаются за пуговицы простой рубашки, позволяя Саре наблюдать за тем, как они выскакивают из петель, обнажая белую кожу крепкой груди.
- Медленнее.
Последняя пуговица выскакивает из прорези неторопливо, а после гитарист принимается за манжеты и, наконец, стягивает с плеч тонкую ткань. Он не слышит приказа остановиться, и потому опускает руки на ремень брюк, позволяя звону пряжки проскочить по комнате.
Ведьма, подпирающая ладонью щеку, легко прикусывает мизинец, не отрывая глаз от переодевающегося мужчины.
- Остановись.
Руки вновь безвольно опускаются, и женщина поднимается со своего места, подходя ближе. Хрупкая ладонь опускается на обнаженную грудь, пробегаясь пальцами вниз ласкающим движением. Только реакции это никакой не вызывает.
- Какой холодный... Продолжай.
Она отступает на шаг назад, позволяя гитаристу освободить из чехла костюм. И наблюдает, как черные чулки, отливающие зеленым, что придает ткани сходство с вороновым пером, обхватывают собой длинные ноги музыканта, как новая обувь затягивается шнурками на ступне, как шорты и кофта, смело открывающая плечи и спину, скрывают собой гибкое тело. И мужчина вновь выпрямляется, застывая на месте.
- Неплохо...
- Развлекаешься?
Сара оборачивается на демона, покинувшего спальню.
- Почему бы и нет?
Айра лениво оглядывает марионетку напарницы с головы до ног, усмехнувшись выбору костюма.
- Действительно, ему идет.
- Он будет моим Черным кардиналом... Сядь туда.
Рука ведьмы указывает на стул, стоящий у дивана, и безразличный к появлению третьего в комнате гитарист идет в указанном направлении, чтобы в другой миг опуститься туда, куда велено. Так что женщина, оставшаяся довольной и внешним видом пленника, и его послушностью, тоже подходит к стулу, садясь на колени гитариста и раскрывая замок своей косметички, прихваченной со стола.
- Закрой глаза.
Демон у порога спальни лишь усмехается, предпочитая не смотреть на то, как на сомкнутые веки ложатся тени, преображая и без того привлекательное лицо. Пудра, а после - прозрачная помада, принадлежащая Широяме, в доме которого они и разместились, тоже ложатся на мягкую кожу, и образ завершают две тонких линии карандашом, подчеркнувших изгиб бровей.
- Не наигралась в куклы в детстве?
- У меня не было детства, и ты знаешь об этом.
- Значит, наверстываешь упущенное?
- Но разве он не красив? Смотри, Айра, - Сара поворачивает лицо Урухи к демону, приказывая ему открыть глаза. И мутные радужки останавливаются на падшем, облокотившимся плечом о косяк и сложившим руки на груди.
- Не интересуюсь мужчинами. Так что можешь не спрашивать об этом.
- А как же Ру-сан?
- Это исключение из правил. И лишь потому, что в его голове - целый мир из тьмы и жестокости. Это не может не привлекать такого, как я.
Женщина усмехается, возвращая лицо гитариста к себе.
- Ну и ладно. Не переживай на счет этого, Уру-кун. У тебя есть человек, который может оценить твою красоту.
- Только ему глубоко плевать на это, - усмехается демон, и ведьма решает пропустить это колкое замечание мимо ушей, отложив в сторону косметичку и обвив руками шею мужчины, не поднимаясь с его колен, на которых так удобно уместилась.
- Слушай, Уру-кун... - ее лицо озаряет улыбка, когда пальцы вплетаются в волосы пленника. - Поцелуешь меня?
Молчание в ответ ничуть не трогает напарницу падшего, ведь если вчера он еще имел свое "я" и мог отвечать ей, то сегодня он полностью поглощен ее властью, лишившись возможности действовать самостоятельно.
И ее губы сами тянутся к губам напротив, вынуждая мужчину на ответ, когда они сталкиваются в поцелуе. А раскрытые мертвые глаза остаются неподвижны, когда как голубые кусочки неба напротив прикрываются в удовольствии веками. И поцелуй продолжается так долго, как хочет того сама ведьма. Айра лишь растягивает губы в улыбке, отклоняясь от косяка и отворачиваясь, чтобы вернуться в спальню, где его ждет козырь Тэтсуи с мастью "пиковый туз"... но уже в чужом рукаве.
- Женщины... существа неверные.
Дверь закрывается, разделяя две комнаты деревянной поверхностью до рассвета.

- Скоро сюда придут твои друзья.
Мужчина не реагирует, когда руки Айры стягивают веревкам его плечи, лишая движения.
- Сколько их будет? Пятеро? Восемь человек? Это не важно. Твоя задача - убить их. Но не всех, - Сара подается навстречу Кою, всматриваясь в его глаза с улыбкой, которая свойственна только жестоким и бездушным людям. - Не смей убивать Матсумото Таканори. Он нужен мне живым. Остальные нам не помеха, но будут мешаться. Главное - любой ценой оборви жизнь Широямы Юу. Мне не хочется тратить время на замену его воспоминаний, а смерть от рук близкого друга - самый ироничный и прекрасный конец для такого, как он. Что может быть лучше?
- Уверена, что не хочешь оставить в живых остальных из этой группы?
- Раньше они были мне нужны. Но с ними слишком много хлопот. Этих музыкантов можно заменить твоими слугами. А еще, их смерти сломают Ру-сан. И тогда прорвать оборону его разума будет проще простого.
- Какая прелесть.
Сара усмехается, прижимая ладонь к щеке гитариста.
- Ты все понял, моя прекрасная кукла? Как только разберешься с этим, приходи к нам. И не забудь взять с собой вокалиста. Но если тебе будет угрожать опасность и ты не сможешь справиться со всеми - уходи отсюда. Особенно, если столкнешься со жнецом.
- Как благородно. Хочешь подарить жизнь двоим из пятерки? Я восхищен.
- Они оба будут послушными марионетками, так что проблем не возникнет. А талант Уру-кун мне еще пригодится. Мне понравилось быть музыкантом, и я планирую продолжить эту карьеру после того, как все кончится.
- Вот как? - Айра затягивает веревку на узел и отходит от стула, бросая взгляд на стоящего у стены Ману, глаза которого наполняются презрением и отвращением к обоим мучителям.
- Тебе не нравится это, да? Но понимаешь, мой дорогой, жизнь - очень сложная штука. Предатели встречаются на каждом шагу. Ничего нового не произойдет, просто один человек предаст других, доверяющих ему, людей. Такое случается сплошь и рядом и без промывки мозгов. Люди - бездушные твари.
Мана лишь закрывает глаза, не имея возможности высказать демону все то, что думает о нем и его напарнице.
- Нам пора, Сара.
- Да, - женщина оборачивается на Айру, улыбнувшись. - Еще минуту.
Алая повязка в ее руках натягивается, поднимаясь к лицу гитариста.
- К сожалению, твои глаза выдадут тебя с головой. А нам не нужно предупреждать твоих друзей о том, что с тобой случилось. Так что тебе придется сражаться вслепую. Но не волнуйся, Айра уже заложил в твою голову все необходимое для этого.
Пустые радужки скрывает ткань цвета крови, а после руки Сары опускают лицо Урухи вниз, имитируя потерю сознания.
- Я буду ждать тебя... Не подведи, Уру-кун.

***
Кровь.
Ее слишком много...
- ЮУ!
Слишком много для тебя, Уруха. И тебе... совсем не идет быть испачканным в этой чужой яркой краске.
Я не могу позволить тебе стать таким, как они. Даже не по твоей воле. Ты не можешь, не должен быть измазан этим грехом. Ты не убийца.
Моя ладонь крепче сжимается на черном лезвии, которое секунду назад уверенно бросилось в мою грудь и которое я остановил своей рукой. Рана на ладони проливает багровые ручейки на мой же ковер.
- Я всегда восхищался тобой. Потому что ты всегда был на ступеньку выше меня... Это не изменится. Я продолжу бежать за тобой, Кою. Даже если ты меня не слышишь, я продолжу... пытаться стать лучше тебя. Поэтому, брось к чертям эту штуковину, чертова пьянь, и возьми в руки гитару. Возьми ее!
Я отвожу в сторону наконечник копья, дергая мужчину к себе... Поставленная подножка заставляет его потерять равновесие, так что мы оба падаем на пол, и клинок выпадает из ладони гитариста. Я вижу это, поэтому отбрасываю его подальше от нас, хватая друга за одежду на груди и толкая в сторону, чтобы оказаться сверху, занося руку над головой.
Глухой удар - мой кулак попадает в предплечье мужчины, вовремя поставившим блок, и он успевает схватить мое запястье до того, как я повторю удар.
Я никогда не уступал ему в силе. В игре на гитаре - да. А в силе нет. Но его словно обучили искусству сражаться и убивать, и я уже не успеваю перехватывать его атаки и попадать по уязвимым точкам. К тому же, кажется, он не ощущает ни боли, ни слабости. Словно под действием наркотика, превращающего обычного человека в неуязвимого бойца. Но сдаваться так просто я не собираюсь. И мы завязываем драку, катаясь по полу в попытках перехватить инициативу, каждый влекомый собственной целью.
- Акира... Аки, - Руки добирается до бессознательного басиста, опуская ладони на сквозную рану, выталкивающую из вен алую жидкость, которая обращается лужей на полу. - Аки, пожалуйста... ради бога, очнись!

 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:33 | Сообщение # 50
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Руки-сан, уходите отсюда, - я все же подбираюсь к мужчинам у стены, наплевав на боль от полученного удара. Мне повезло больше - рана не глубокая, но крови тоже прилично.
- Бери Рейту-сан и уходи.
- Я не могу!
- Сейчас не время для этого! Рейта серьезно ранен! Это не Искажение, это реальность! Он умрет от потери крови!
Глаза вокалиста распахиваются, затягиваясь влажной пеленой, которая проливается по щекам слезами.
- Но... Уруха... Аой...
- Я останусь тут. Позвони Асаги-сан. Его оберег имеет лечебные свойства. Он затянет рану Рейты-сан за две минуты.
Вокалист вздрагивает, впиваясь в меня не верящим взглядом, но я лишь с улыбкой киваю, прекрасно помня наши тренировки, в ходе которых получил ранение, когда пытался заставить свой браслет играть по моим правилам. У меня была пробита голень, и носители оберегов уже хотели броситься за помощью к остальным, но именно тогда и проявил себя ранее молчащий и никак не желающий работать браслет Асаги. От моей раны не осталось и следа, и все разрывы срослись безболезненно и мгновенно.
- Тогда, что на счет тебя?
- Я постараюсь разнять их и успокоить Уруху-сан.
- Ты будешь пользоваться браслетом?
- Я... не знаю. Но с нами все будет хорошо! Давай, иди к остальным.
- Нет, отнеси его ты.
- Руки-са...
- У меня еще есть мое Искажение! Я уверен, там я справлюсь с ним без последствий для обоих. К тому же, в это время он будет без сознания, так что Юу сможет связать его... пока это единственный способ его остановить. А как вернуть его в прежнее состояние - решим потом!
- Хорошо, попробуй, - я дотягиваюсь до скатерти, скатившейся со стола при его падении, разрывая ткань на бинты - надо хоть как-то приостановить потерю крови, чтобы отвезти басиста к Асаги. И один из кусков я отдаю вокалисту, чтобы тот смог перетянуть собственную рану.
Звуки борьбы сбоку от нас ужасают, и я бросаю быстрый взгляд на сцепившихся мужчин...
Руки Аоя, закрывающие лицо от ударов, покрываются синими пятнами, расползаясь гематомами по коже. Одна за другой непрекращающиеся атаки лишают гитариста возможности ответить, и хруст костей после нового удара, вперемешку со сдавленным стоном Юу, говорят яснее ясного - Уруха сломал его руку...
И я впадаю в панику и ужас, дрожащими руками принимаясь перевязывать рану басиста, понимая, что если не сделаю этого, Рейта больше никогда не проснется.
- Уруха!
Крик Таканори не дает должной реакции, и я не успеваю остановить вокалиста, решившего привлечь внимание друга с помощью контакта.
- Посмотри на меня!
Матсумото хватает мужчину за руку, и тот все же поворачивает голову, вырывая запястье из его пальцев и ловя ладонью горло мужчины, поднимаясь на ноги. Почувствовавший остановку Юу тоже старается подняться и ответить, но Уруха безразлично ударяет его ногой в живот, не отводя взгляда от Таканори, и тот пользуется этим, стараясь не разорвать контакт взгляда тем, чтобы справиться о состоянии согнувшегося пополам ритмиста.
- Смотри... мне в глаза... - хрипит Таканори, хватаясь пальцами за кисть, душащую его, и я замечаю, как чернильные зрачки растекаются по темным озерам, стремясь забрать в свой парадоксальный мир ставшего марионеткой друга.
Но ничего не получается.
Матсумото вздрагивает, ошарашенный провалом, а Кою, подтягивая его к себе, резко толкает мужчину назад, заставляя его удариться спиной о спинку дивана и рухнуть вниз, кашляющего и хватающего воздух губами.
- Уруха! - рык Аоя вновь разносится по комнате угрожающим эхом, а сам Юу хватает гитариста сзади, стремясь удержать его на месте. Он ударяет носком туфли по сгибу его колена, и Кою падает на пол, но... никаких эмоций на лице. Ни боли, ни злости... ничего. Оно остается каменным, неподвижным, как остаются бесстрастными и туманными однотонные глаза.
Что они сделали с ним?! И почему Матсумото не смог затащить его в свой мир?
- Остановись, Кою! Хватит!
- Юу!
Плохо, все плохо! Кровь Рейты продолжает вытекать из его тела, Юу подвергается новым избиениям, Матсумото почти не в состоянии придти в себя, а если я полезу в драку...
Что нам делать?!
Я дергаюсь, когда рука Урухи дотягивается до грифа стоящей у дивана гитары, которую он без промедления поднимает над головой, вывернувшись из хватки музыканта и нацелив инструмент на его голову.
Он убьет его!
- О, Господи, нет! Кай!
Руки Урухи резко замирают, а ребро гитары останавливается в паре сантиметров от лица Аоя.
Я едва не падаю на пол от облегчения и пришедшей вместе с ним слабостью, но не могу позволить себе такой роскоши. Не сейчас.
А застывший гитарист, продолжающий сидеть верхом на охваченном шоком от возможной гибели Юу, все так же не двигается, крепко сжимая в ладонях гриф. Словно робот, остановленный чьей-то рукой, нажавшей на кнопку "стоп".
Он помнит Кая... Помнит ударника!
- Уруха, ты ведь помнишь Кая? Это... это человек, которого ты любишь... и твой лидер. Помнишь, ведь так? Он тоже любит тебя! Мы все... ты дорог нам всем...
Я тяну руку к гитаристу, медленно подползая к мужчинам, всем сердцем надеясь на то, что мы сможем пробудить ото сна нашего беспечного веселого Кою.
- Все в порядке... Мы не злимся на тебя. И ни в чем не виним. И Кай тоже... Он не оставит тебя! Не откажется от тебя... Слышишь?
Я дотягиваюсь до грифа акустики, ловя его пальцами и медленно натягивая на себя, отводя в сторону от лица Юу черный корпус.
- Пойдем с нами. Мы отведем тебя к нему. Кай ждет тебя. Он так переживал за тебя... Очень испугался, когда ты исчез. Пойдем, Уруха-сан... Аой, ты...
Я не успеваю договорить. Произнесенное мною имя любовника вновь приводит в движение потерявшего себя гитариста, и меня отбрасывает в сторону ударом гитары, пришедшей корпусом по моему плечу. От силы, с которой был нанесен удар, я откатываюсь к замершему у дивана Матсумото, и жалобный визг струн вперемежку с грохотом разлетевшейся на щепки акустики, заставляет вокалиста дернуться навстречу - Кою повторил удар, но на этот раз Юу успел уклониться, так что гитара ударилась от пол, лишь поцарапав обломками лицо музыканта. Он сбрасывает с себя Такашиму, и я замечаю, как тот находит взглядом оказавшийся рядом клинок, к которому они невольно подобрались в драке.
- Осторожно!
Черное лезвие, пролетевшее возле горла любовника, заставляет его отшатнуться назад, и оба вновь оказываются на ногах, бросаясь друг на друга. И едва наконечник копья нацеливается на чужую грудь, дребезг наполняет комнату высоким звоном вылетевшего из рамы стекла, осыпающегося хрустальным дождем на пол и мебель, заставив нас с Матсумото пригнуться, чтобы на попасть под режущие брызги.
- Что ты делаешь...
Крепкие руки ловят Уруху за запястья, и появившийся так вовремя Кай, проложивший себе путь через окно пятого этажа неведомым даже мне способом, резко разворачивает к себе мужчину, с силой тряхнув его за плечи.
- Что ты творишь, Кою?!
Черные крылья за спиной ударника и ярко-зеленые глаза, в ужасе впившиеся в лицо гитариста...
Но Уруха не то, что теряется, он даже не узнает знакомого лица! Перехватывая рукоять клинка тем, что проворачивает ее пальцами в своей ладони лезвием вниз, он тут же вонзает его в руку лидера, который от неожиданности и острой вспышки боли выпускает мужчину из своей хватки. И Такашима бросается назад, оставляя клинок в предплечье ударника, пролетая мимо меня и исчезая за дверью...
- Асаги поднимается к вам! Ждите его! - выкрикивает Ютака, кинувшись в погоню за гитаристом, на ходу вырывая клинок из руки и отбрасывая его в сторону...
И комната мгновенно погружается в гробовую тишину, которая прерывается лишь нашим тяжелым дыханием до тех пор, пока на пороге не возникает вампир.
- Господи Боже! Что произошло?!
- Акира! Пожалуйста, спаси Акиру, Асаги-сан!
Что произошло... я бы тоже хотел узнать...
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:36 | Сообщение # 51
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 42. Тьма, как свет. Свет, как тьма


- Остановись.
Камиджо бросает взгляд в зеркало заднего вида, ловя им повернутое к окну лицо лидера Gazette.
- Кай-сан, у них все будет хорошо.
- Нам нельзя терять Тэтсую из виду, - говорит сидящий рядом с Ютакой Гакт, повернувшись к ударнику. - Не переживай за них.
- Я сказал: жми на тормоза.
Твердый тон заставляет Асаги обернуться. Зеленые радужки чужих глаз перескакивают с проносящегося мимо пейзажа на лицо вампира, и вертикальные зрачки сужаются, выражая лишь напор и непоколебимость.
- Кай-сан...
- К чертям, забудьте.
И ударник распахивает дверцу.
- Кай!
Ужас застывает на лицах мужчин, и Камиджо резко ударяет по тормозам, не веря в произошедшее - музыкант выбросился из салона автомобиля, летящего по дороге на большой скорости.
Сквозь стоны тормозов они слышат глухой удар, когда Кай падает на землю, прокатываясь по асфальту далеко назад, и это заставляет сердца замереть в ледяном страхе. А следующий за ними джип в тот же миг врезается в багажник машины Юджи, отчего вторую толкает вперед, хорошенько тряхнув, и драконий байк впереди резко разворачивается на месте, вылетая на встречную полосу и направляясь к поднимающемуся с земли ударнику... Чтобы с оглушительным визгом шин остановиться перед иномаркой, мчащейся прямо на возникшего перед ней человека. Водитель, не успевший затормозить, выворачивает руль, но его авто все равно врезается в бок мотоцикла, вовремя закрывшего собой Ютаку, едва не оказавшегося под чужими колесами. Но байк остается неподвижным и целым, когда как авто, от удара вставшее на бампер капота и с грохотом рухнувшее обратно, оказывается смято в хлам.
- Что ты делаешь?
Тэтсуя хватает ударника за одежду, резко поднимая его с земли и встряхивая так, что тот едва не падает назад.
- Совсем мозги высохли?!
- Меня не хотели высаживать, вот и все.
- Кай-сан! - Асаги выскакивает на дорогу, со всех ног бросившись к мужчинам. - Зачем ты это сделал?!
- Я чувствую, что-то не так.
Ютака отводит от себя руку стилиста, впиваясь взглядом в фиалковые глаза.
- Я должен вернуться.
- Это можно было сделать без попытки самоубийства, безмозглая вошь!
- Тэтсуя! - Кай делает шаг навстречу, хватая пальцами плечи демона. - Прости, но я должен был! Это не может быть так легко... Айра не такой. Слишком просто нам далось освобождение Урухи. Это западня. Нас разделили. И я чувствую, что ребята в опасности.
Стилист лишь дергает верхней губой в ярости, но продолжает молчать, не обращая внимания на перепуганного водителя сбоку от себя, от шока все еще остающегося в не подлежащей восстановлению машине.
- Нельзя тебе сейчас идти к Айре одному.
- Это не твое дело.
- Нет уж!
Огромная коса с золотым лезвием возникает полумесяцем у шеи демона, но тот совсем не реагирует на угрозу.
- Послушай меня. Там остались нужные тебе люди. Твои козыри. Шанс спасти Ману и покончить с нашими противниками раз и навсегда есть только в случае их присутствия на поле боя. Не ищи Айру один... Пожалуйста. Я прошу тебя, как барабанщик своей группы и как жнец. Как Третий Глава, как твой напарник. Тэтсуя, не ходи туда без нас...
- С каких пор ты так печешься обо мне? - Акияма усмехается, бросая на ударника надменный взгляд.
- Я не могу не волноваться за тебя. Ты... часть моей жизни, которую я не хочу терять. Пожалуйста...
Демон отворачивает лицо, скрипнув зубами и прикрыв глаза.
- Люди - тупые насекомые. Я ваш злейший враг, существо из другого мира. Привязываться ко мне - верх глупости. И волноваться за демона - смешно и неприемлемо. Я испачкал вашего друга во грехе, навсегда закрыв для него врата Рая своей рукой, а вы все еще...
- Это не важно. Я знаю, что не ошибся в тебе. Я и Лерайе. Поэтому, прошу, хоть ты и воплощение зла и греха... будь с нами.
- Когда-нибудь ты очень сильно пожалеешь об этом, жалкий человечешка, и проклянешь тот день, когда попросил меня об этом. И, утонув в страданиях, захлебнешься в собственной вине и чужой жестокости.
- Жду не дождусь.
- Что ты будешь делать? - голос Камиджо рядом заставляет жнеца обернуться.
- Вернусь в квартиру Аоя. Я знаю, что должен быть там. Тэтсуя, - Кай вновь поворачивается к мужчине в сером, чья жажда мести и ярость затрагивают собой души всех присутствующих. - Обещай, что не полезешь туда без нас всех.
- Ага. Конечно.
- Я требую с тебя слова демона. И я знаю, что ты слишком горд и благороден, чтобы нарушить его. Обещай, что дождешься нас.
Стилист лишь безразлично вздергивает бровь, закрывая глаза и вынимая из плаща баночку кофе, понимая, что оказался в тупике.
- Хорошо, Третий. Я даю тебе слово высшего демона. Ты доволен?
Акияма открывает банку и поднимается, спрыгивая с Дракона и направляясь прочь от этого места. - Но я буду искать.
- Подожди...
- Бери байк, вампиреныша - и езжай к своему ненаглядному. Я с остальными прокачусь по городу. Эй ты, - Тэтсуя бросает через плечо взгляд на Камиджо. - Живо за руль - и поехали. Или я сожру тебя на ужин с потрохами, никчемная блоха.

***
- Аой-сан, ты уже пьян.
Уруха смеется, держа в пальцах маленькую рюмочку с сакэ.
- Ну и что? Наливай давай!
- Ты решил напиться вдребезги?
Приятный звук наполняющего рюмку алкоголя. Мужчина вслушивается в этот звук, подперев рукой щеку и задумчиво смотря за переливами жидкости, словно загипнотизированный, пока знакомый голос вновь не отвлекает его от раздумий.
- Не перебарщивай.
- Умм... постараюсь. Но ведь... ты доведешь меня до дома, если я напьюсь?
- Конечно, - гитарист улыбается своей обворожительной улыбкой, поднимая стопку со стола. - Давай теперь будем пить за тебя, Аой-сан!
- Почему это?
- Мне так хочется.
Музыкант лишь пожимает плечами в ответ.
- Тогда за нашего сексуального ритм-гитариста!
Мужчина фыркает в смешке, тоже поднимая свою рюмку и опрокидывая ее содержимое в горло. Это и делает его наконец храбрым, так что теперь он может сказать то, о чем так долго размышлял.
- Уруха-сан...
- Да?
- Я... - мужчина поджимает губы, опуская голову вниз. И слезы непроизвольно появляются на его глазах, закапав на гладкий стол не останавливаемым потоком.
- Тебе явно хватит, - Уруха касается плеча друга, тепло улыбнувшись. Он помнит, что когда его "соперник" перепивает, то начинает плакать, при чем причин для этого появляется уйма, от самой глупой до самой серьезной, но это всегда происходит внезапно. В одну минуту.
- Я так счастлив, что играю вместе с Урухой на одной сцене! - он выпалил это на одном дыхании, не поднимая головы, словно сказал нечто ужасное или неприемлемое.
От этого его собеседник в удивлении распахивает глаза, а потом сдерживает тихий смех, наклоняясь к одногруппнику и хлопая его по спине.
- Аой-сан, это восхитительно!
- Не смейся! Я правда... рад, что мы в одной группе...
- Я тоже, - гитарист наклоняется ниже, оставив короткий поцелуй на темной макушке друга, но тот даже не возмущается, как обычно. Лишь слезы продолжают катиться по щекам.
- Давай продолжать... Кою...
- Конечно. Мы всегда будем частью Gazette! Обещаю. А теперь пора домой, - он отставляет рюмку в сторону, потянув к себе музыканта и уложив его руку на свои плечи, помогая подняться.
- Последняя была лишней!
- Уру...
- Знаешь, Аой, я тут думал... Не важно, что мы соперники на сцене. И что ты не хочешь играть со мной вдвоем. Мне просто хорошо быть рядом с тобой. И с остальными ребятами. Я благодарю судьбу за то, что мы не сдались тогда. Помнишь, как было тяжело? На наши концерты почти никто не приходил, прошлая компания не могла привлечь к нам внимания, листовки не помогали, сцены были крошечными. А ты работал, как лошадь, на двух-трех работах, но деньги уходили на съем залов, инструменты и оборудование, их не оставалось даже на еду. Это было ужасное и долгое время. Спать приходилось в машинах, и элементарно помыться было проблемой. Таканори с ума сходил, когда несколько дней не видел душа в дороге. Мы все. Одежду было жалко чистую переодевать. Мы влезли в такие долги, что было стыдно даже по улицам ходить! И мы продолжали голодать и мотаться по городам, чтобы хоть как-то привлечь внимание людей к своей музыке... У нас в то время была жуткая депрессия, и Руки сказал тогда: еще пара месяцев. И если ничего не изменится, мы распустим группу.
Мужчина на плече гитариста закрывает ладонью лицо, чтобы скрыть новые слезы, еле перебирая ноги, когда оба выходят из бара.
- Конечно, помню... Мне казалось, что это конец.
- Да... Но я рад, что мы выдержали. Контракт с PS Company нас спас. И сейчас мы известны во всем мире, ты представляешь? Мы мечтать об этом не могли. И поэтому, я часто думаю... если бы мы прекратили, наша жизнь была бы скучной и серой. И мы ненавидели бы себя за то, что остановились. И сейчас я бы не тащил тебя на своей спине домой после того, что ты мне сказал. Аой-сан... Спасибо тебе. За то время, за твой труд. За то, что ты один тянул нас на себе. Благодаря тебе у нас было и жилье, и оборудование, и надежда. Ты приютил нас и заботился о нас так долго. Если бы не ты, мы бы не справились. Прости, что тебе пришлось так трудно...
- Замолчи... - мужчина останавливается, вырывая руку из пальцев Урухи, и ищет пачку сигарет в кармане, крепче сжимая зубы.
- Не хочу. Потому что я тоже очень счастлив играть в одной группе вместе с Аоем-сан.
- Придурок...
Тихий плач, который Кою заглушил тем, что прижал к груди друга, не выдержавшего давления эмоций. Юу роняет прикуренную сигарету, ткнувшись лицом в ключицу Такашимы, плача, как ребенок, которым был десять лет назад. Им было слишком трудно, но... Ближе друг друга у них никого нет. И эта странная связь, которую построил между ними не менее странный вокалист, стянула свои узлы так крепко, что уже ничего не важно, и даже не больно...
- Я хочу всегда быть твоей семьей, Аой-сан. Разреши мне это...
- Мы всегда будем ей. Обещаю, Уруха!
Гитарист тихонько смеется, успокаивающе гладя музыканта по темным волосам.
- Не волнуйся. Я не позволю никому нас разделить. Никто не сможет сделать этого. Поэтому... не плачь больше, Юу. Пойдем ко мне? Продолжим пить! Ах да, я хочу наиграть тебе новую песню. Я ее вчера написал. Послушаешь?
- Умм... конечно. Твои песни... особенные. Я хочу это услышать. Пожалуйста, покажи мне ее.
- Тогда, решено! О, смотри, вот и наше такси! Ммм... Сегодня я проведу ночь с шикарным мужчиной в моей квартире! Ну что может быть лучше?
- Идиот...
Уруха только весело смеется...


Я не могу поверить, что ты забыл...
Уруха.
В моих воспоминаниях ты всегда улыбаешься мне. И всегда помогаешь мне. В моей памяти ты всегда такой светлый и отзывчивый. И такой эмоциональный... И медлительный. В моих воспоминаниях...
Что стало с тобой?
"Аой, сыграй со мной?.. А? Почему нет? Что плохого в том, чтобы сыграть со мной?"
В моей голове...
"Юу! Ты слишком много куришь... Ай, за что? Больно ведь! Вот умрешь молодым и красивым из-за этой привычки! Что я буду делать тогда?"
Перед моими глазами.
"Я не много пью! Почему я не могу выпить сакэ перед концертом? Ты же пьешь пиво на сцене!"
Ты...
"Аой-сан, теперь я Уруха! Нет же, это Таканори дал мне это имя... Не смейся, болван!"
Всегда, всегда такой теплый!
"Здравствуй, я - Такашима Кою. Гитарист. Мы теперь будем играть вместе. Давай постараемся стать настоящей группой!"
- Почему?
- Юу...
Я поднимаю голову, встретившись взглядом с Хиде. Беспокойство на его лице... Я точно могу различить его. Я вижу его!
А что случилось с твоим лицом, Кою?
- Рана Рейты-сан затянулась. Твоя очередь.
Рейта, Руки, Хиде, Кай... все пострадали. И ты - больше всех нас. Эта ведьма... Не прощу. Никогда!
- Я в порядке.
Я поднимаюсь на ноги, опираясь ладонью о стену. Мне некогда сидеть тут и плакаться в чужую жилетку о прошлом. Я должен найти и привести в чувства моего друга.
- Стой, куда ты?
- На поиски вечно пьяного идиота.
Пальцы Хиде ловят мое запястье, заставив остановиться.
- Не пущу.
- Тебя не спрашивали, - я разворачиваюсь к любовнику, чей взгляд темнеет от злости, а пальцы - крепче смыкаются на моей руке. - Отпусти, пока я...
- Пока что? Набросишься на меня тоже?
- Заткнись!
- Залечи раны! Мы найдем его все вместе, но сначала - позволь Асаги осмотреть тебя!
- Со мной все хорошо!
- А как насчет этого? - вторая рука гитариста смыкается на моем предплечье, и я дергаюсь от вспышки боли, едва не ударив стоящего рядом мужчину, лишь в последний миг сдержав рефлексы. - Она сломана. И рана на ладони глубокая. Пожалуйста, будь разумным. Успокойся.
- Мой друг стал марионеткой какой-то стервы, возомнившей себя черт знает кем, а я должен быть спокойным?!
Поцелуй, слишком неожиданный для меня, заставляет замереть на месте. И я даже не могу вспомнить, о чем мы говорили только что, вдруг ощущая странную потерянность.
И мне приходится признать правоту этого человека. Я нужен не только Кою... Он тоже дорог мне. Как и мои друзья. И я тоже переживаю за него. Хиде ранен, и он беспокоится о моих повреждениях. И даже больше - о моем душевном состоянии тоже.
- Прости...
Я обвиваю здоровой рукой его талию, крепко прижимая к себе стройное тело и захватывая в плен мягкие губы, плотно закрывая глаза.
Он нужен мне. Они все мне нужны. Я никого не хочу терять.
Кажется... я люблю тебя, Зоу. Когда ты так смотришь на меня, когда так отвечаешь на ласку и обнимаешь меня в ответ. Когда злишься, вступаешь в споры со мной, когда боишься чего-то, когда упрямишься или плачешь... Когда улыбаешься мне, я чувствую, как пробуждаются во мне эмоции, ранее испытываемые только к музыке. Я уже не сопротивляюсь им. У меня нет сил отвергать то, что было ясно уже давно. Я попался в твою ловушку... как глупый проголодавшийся кот, купившийся на угощение и решившийся подойти к протянувшей его руке.
Дикая кошка стала домашней...
Но мне нравится. И уличная жизнь уже не кажется такой замечательной, как прежде. Ведь... моя свобода остается со мной. Ты не ограничиваешь ее, Хиде, и не пытаешься закрыть меня в клетке. Ты просто рядом, не прося ничего в замен и не пытаясь лишить меня вольных прогулок. Даже если мы все время сталкиваемся характерами, это намного лучше глупой сопливой романтики и гладких отношений. Это было бы скучно, верно? Хочу спорить с тобой каждый день. А потом, ночью, душить тебя в своей страсти, чтобы ты терял голову под моими ласками, задыхался от моих поцелуев и жара, заставляя связки вибрировать в стонах и криках...
От этих мыслей поцелуй становится глубже и настойчивей, сминая родные губы в требовании чего-то большего.
Боже, я действительно увлекся. Теперь я не смогу тебя отпустить. Ты готов терпеть меня всю оставшуюся жизнь? Ты знаешь, какой я ужасный человек? Представляешь, что будет, когда я постарею? Я же буду ворчливым, противным стариком, которого ненавидят дети! Это даже забавно...
Но я заставлю тебя пройти через это.
- Все будет хорошо. Мы все вернем на свои места. Обещаю, Юу...
Я могу лишь кивнуть в ответ. Главное, чтобы после ты остался на этом месте.
- Да...
Я нехотя отстраняюсь от мужчины, понимая, что сейчас не время для этого. Отыскав взглядом перепуганную забившуюся в угол девушку, столь прозрачную от страха, что заметить ее было трудно, я решаюсь отпустить Зоу, подтолкнув его ближе к его вокалисту.
- Ты первый. Я сейчас, - улыбаюсь я мужчине, но выходит немного вымучено и совсем не успокаивающе, и направлюсь к Анжелике, которая, заметив движение в свою сторону, находит силы перестать дрожать.
- Анжелика...
Я присаживаюсь на корточки перед девушкой.
- Не бойся. Мы справимся.
Она опускает лицо, вместо которого сейчас я вижу белый череп, сжимая костлявые пальцы вместе.
- Я знаю, это было... ужасно. Но мы должны продолжать. Я не дам тебя в обиду, так что, пойдем. Мы отыщем твоего убийцу и заставим его заплатить за его грехи. И ты отправишься туда, куда должна была попасть уже давно - к своим родителям, в лучший мир. Поверь, так и будет.
Призрак еще некоторое время неуверенно перебирает лишенными плоти фалангами, а после все же решается поднять лицо, уверенно кивнув мне. И кости вновь скрываются мышцами и кожей, а лицо преображается, возвращая в пустые глазницы красивые серые глаза. И Анжелика протягивает ко мне руку, улыбнувшись.
- Нет, не сейчас.
Удивление искажает тонкие черты ее личика.
- Я ранен. Это... действительно дико больно. Если окажешься в моем теле, снова обретешь нервы и чувствительность. Не думаю, что тебе понравится прочувствовать такое на себе. Подожди немного, хорошо?
- Аой-сан, остался только ты.
Я оборачиваюсь на голос Асаги, распахивая глаза в неверии того, что вижу. Тела Хиде и Руки с Рейтой вновь целые, без единого шрама. Этот оберег действительно может сделать нечто подобное!
- Просто невероятно! А в Искажении это была обязанность У...
Я запинаюсь.
Матсумото отводит взгляд, поджимая губы и крепче прижимая к себе Акиру, все еще спящего, но живого. А я вновь теряю подаренное мне Хиде спокойствие.
В Искажении... Уруха лечил мои раны. Не наносил их, а лечил.
Теперь все иначе.
И Искажение Таканори тоже дало сбой. Все изменилось.
- Не теряй надежду, - ладонь вампира опускается на мое плечо, и внимательный взгляд его глубоких пронзительных глаз заставляет меня взять себя в руки. - Еще не все потеряно.
- Верно, это еще не конец.
Мы все вздрагиваем, резко обернувшись к двери.
- Кай!
- Упустил... Но Тэтсуя уже нашел их укрытие и ждет нас. Уруха точно будет там.
Ударник поднимает к лицу руку, в которую был вонзен наконечник копья Айры рукой его любимого человека. И взгляд Ютаки наполняется болью и злостью одновременно. И я понимаю его как никто другой сейчас.
- Уже закат...
Таканори с печалью смотрит на клонящееся к горизонту огненное светило, опустив ладонь на бледную щеку басиста.
Верно, лечение отняло у нас много времени. Сражаться снова придется с наступлением темноты. И я не знаю, хорошо это или плохо. В любом случае, у нас нет выбора.
- Давайте закончим с восстановлением.

- Это здесь?
- Да.
Тэтсуя поднимает лицо к огромному высотному зданию.
- Площадка там приличная. Есть, где развернуться.
- Но это центр Токио, - слышу я голос вокалиста, остановившегося рядом с Акирой, очнувшимся совсем недавно, но не желающим стоять в стороне.
Верно, это центр столицы. И если мы разрушим это здание... слишком много людей погибнет по нашей вине. Выбор этого места не был случайным - Айра знает, что мы не хотим жертв. А, значит, Каю и Тэтсуе придется действовать осторожно. И это может обернуться против нас.
- Плевать, идем, - стилист отклоняется от корпуса драконьего байка, направившись к широким дверям уверенным шагом.
"Это действительно опасно", - голос Анжелики в голове. Я прикрываю челкой серый глаз, чтобы не выдать себя прежде, чем в том будет необходимость. И тоже иду к дверям вместе с остальными собравшимися музыкантами, почти не подготовленными к сражению. Но у нас нет выбора.
- Пожалуйста, будьте осторожны.
Я прикрываю глаза...
Звоночек, оповестивший нас о прибытии лифта, заставляет мурашки побежать по коже. И двери обеих кабин распахиваются перед разделившимися на группы людьми, приглашая нас в свое тесное пространство.
- Встретимся наверху...
Наверху... на крыше или на небесах? Впрочем, уже не важно...
- Встретимся.
И я перешагиваю порог, следуя за Хиде и позволяя железной коробке отвезти меня туда, где нас ждет жестокая неизвестность, способная в миг изменить всю нашу жизнь и даже - оборвать ее.
Выживем ли мы? Спасем Ману? Вернем Кою? Что будет с нами? Мы все еще можем вернуться на сцену? Мы ведь... сможем вновь выйти в переполненный зал все вместе?
Сколько раз был на краю гибели, но не могу привыкнуть к этому. Каждый раз, как первый... Даже ощущения те же - чувство обреченности и отчаяния, предчувствие беды и тошнотворный запах крови.
Ненавижу все это.
Хиде сжимает в ладони мою кисть, когда мы добираемся до нужного этажа. И выходим из кабины. А дальше - пешком на крышу, но с каждым шагом все тяжелее, с каждой ступенькой все опаснее. Мы чувствуем эту опасность всей душой. И сердце непроизвольно пускается в скачки за решеткой ребер, а к горлу подкатывает комок, который нельзя сглотнуть...
И только грохот распахнувшихся рукой стилиста дверей заставляет осознать - это реальность. И все, что произойдет с нами после, будет по-настоящему. Мы столкнемся лицом к лицу со смертью...
- Тэтсуя! Ты долго, я уж заждался!
Я дергаюсь от знакомого насмешливого голоса, бросая взгляд вперед. И картина, представшая перед нами, заставляет ужасу охватить тела и сковать мышцы...
Они... привязали Ману к гробовому кресту! Господи, да что же...
- Но с тобой мы потолкуем отдельно. А вот моя прекрасная напарница с ее новой игрушкой поразвлекаются с твоим сопровождением. Ты ведь не против, Акияма? Уру-кун, твои дружки наконец появились. Выходи.
Я распахиваю глаза, когда знакомая фигура выплывает из-за спины Айры, облаченная в черные одежды на манер старинных военных костюмов, с мертвым безразличным взглядом и неподвижным лицом. И невольно делаю шаг назад, когда руки Кою поднимаются выше...
- Да вы шутите... - ошарашенно выдыхает Гакт, не в силах отвести взгляда от гитариста. - Это что... одати?
Сверкнувшее в свете луны изогнутое лезвие, рукоять которого в готовности сжимают музыкальные пальцы моего друга, упирается острием в пол... И я понимаю, что длина идеального остро заточенного клинка равна росту самого гитариста.
- Поехали, мальчики.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:40 | Сообщение # 52
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 43. Запретные Знания


Длинное лезвие вскидывается вверх и направляет свое острие на нас, вновь замирая в руках гитариста, готовое к нападению. Рукоять сжимается обеими ладонями твердо, без всяких сомнений.
- Я пойду.
- Нет, - Кай останавливает меня тем, что вытягивает руку в сторону, преградив мне путь вперед. - У тебя нет такого оружия, чтобы вступить в бой или хотя бы подобраться к нему ближе, чем на полтора метра.
- Но я должен вернуть его!
- Он прав, Аой-сан. Тебя на кусочки порубят, едва ты приблизишься. А сила удара и остро заточенное лезвие не дадут возможности остановить клинок. У тебя вышло поймать наконечник копья ладонью, но... если ты повторишь это сейчас - лишишься пальцев. И тогда...
- Ты точно не сможешь вернуться на сцену, - заканчивает за Таканори Хиде, делая шаг вперед. - Одати очень тяжелый, размах будет мощным. Тебя разрежет пополам в один миг.
- Я остановлю его.
Ютака опускает руку и отходит от нас, чтобы в другой миг сжать ладонью рукоять массивной золотой косы, чье лезвие размерами не уступало длине одати Кою. Только оно было намного шире и тяжелее, полностью повторяя форму небесного полумесяца, с загнутыми по краям концами. Рваные ленты, обвивающие крепкую ломанную рукоять, висели с нее лохмотьями.
- Это было разумно! - слышим мы голос Сары, которая все это время была занята тем, что молча наблюдала за происходящим на крыше. - Я предполагала такой выбор противника. Поэтому, не думайте, что вам будет легко справиться с клинком моего кардинала.
- Заткнись, мразь. С тобой буду разбираться я.
- И здесь тоже - нет.
Я резко оглядываюсь на Таканори, не отводящего взгляда от женщины, скрывшей свои глаза темными очками.
- Что ты говоришь, Матсумото?!
- Я с ней сражусь. У меня тоже с ней особые счеты.
- Но твое Искажение...
Вокалист ненадолго прикрывает глаза, глубоко втянув в легкие воздух.
- Оно не сработало на Кою, потому что его душа спит. Спящего человека нельзя затащить в Искажение, потому что в это время он находится в собственном мире. А с этой тварью я справлюсь.
- Но как ты наладишь зрительный контакт? Она...
- Не волнуйся об этом. Я найду способ. Просто доверься мне, Юу.
Я могу лишь крепко сжать зубы, не в силах отпустить вокалиста одного навстречу с этой женщиной...
- Камиджо-сан, прикрой Руки, пожалуйста, - скрепя сердце все же произношу я, понимая, что переубедить упрямого музыканта не получится.
- Это уже интересно! - ведьма растягивает губы в широкой улыбке, вздрогнув от предвкушения битвы. - Столь желанная тайна сама идет в мои руки!
- Тогда... что остается нам?
- Асаги будет следить за повреждениями. Ну, а Юу и Хиде займутся освобождением Маны. Но только после моей команды, - заканчивает Матсумото, крепче сжимая пальцами свои плечи и закусывая губу до крови.
- Это будет сложно... Пожалуйста, будьте предельно осторожны. Прошу вас...
- Ну хватит болтовни! - в руках Айры возникает копье, и мы едва не срываемся со своих мест, когда черное лезвие на нем останавливается у горла распятого на кресте Маны.
- Тэтсуя! Теперь ты мой!

***
Это... называется безвыходностью.
- Однажды ты уже потерял важного для тебя человека. Ведь я прав?
Акияма стоит недвижно напротив Айры, опустив руки вдоль тела и смотря прямо на человека у креста, сейчас привязанного к нему и не имеющего возможности говорить. Мана может лишь поднять взгляд к демону, и в этом взгляде я вижу столько скорби и понимания, что становится ясно...
Тэтсуя уже проиграл.
И от этой мысли все тело подвергается лихорадочной дрожи. Если мой стилист с самого начала оказался побежден, то... мы не сможем справиться с Айрой.
- Я всегда говорил об этом. Все эти человеческие глупости в виде чувств - прямая дорога к смерти. Теперь ты понимаешь, Акияма?! Ты ничего не можешь... Ты отчаянно ищешь выход сейчас, верно? Но его нет. Это он сделал тебя никчемным и бесполезным! И ты умрешь глупо и смешно.
- Заканчивай с этим.
Айра смеется, а стилист лишь закрывает глаза, продолжая бездействовать.
- Я знал, что все так закончится! Ты даже не думаешь сражаться. Умирать за какого-то смертного - как непохоже на тебя. А ведь ты был одним из первых свергнутых с неба ангелов.
- Будешь придаваться ностальгии? В отличие от тебя, я ушел сам вслед за Люцифером. А вот тебя изгнали с позором. Потому что ты был слишком туп. Впрочем, сейчас ты не умнее.
- Не умнее... И это говорит мне тот, кто влюбился в человека!
От этих слов Манабу дергается в своем плену, ошеломленно распахивая глаза, но Тэтсуя остается невозмутим и спокоен, словно и не было этой брошенной с отвращением фразы в лицо падшего.
- Впрочем, это неважно. Исход все равно будет один, - и лезвие копья Айры поднимается выше, касаясь горла гитариста. От соприкосновения с бледной кожей тонкая, как бритва, стальная поверхность оставляет на ней совсем легкую царапину, заставляя нескольким алым каплям пролиться на черный клинок...
- Прекрати!
- Займи его место.
Акияма лишь опускает взгляд в пол, и тот уверенный шаг, которым после он направился к противнику, заставляет меня задохнуться от ужаса.
Это все равно, что самоубийство!
- Тэтсуя!
- Заткнись, Матсумото. Просто делай, что должен. В любом случае, я никогда не был частью твоего мира.
- Не надо...
- Тебя не должна трогать смерть демона, так долго портящего тебе жизнь. Так что возьми себя в руки и сосредоточься на другом. Пока не стало слишком поздно.
Я ощущаю комок в горле, хватаясь руками за шею и стараясь выровнять тяжелое шумное дыхание.
Он действительно занимался лишь тем, что портил нам жизнь! Всегда, всегда... Вечные надменность и оскорбления... Вечные унижения и угрозы...
Но ведь... Это тот самый Тэтсуя, да? Тот, что всегда был рядом, когда над нами нависала беда. Тот самый демон, по вине которого я откликаюсь на противное "Мышка"!
- Тэ...
- Это конец!
Внутри меня все замирает, даже кровь останавливается в венах, и я с ужасом опускаю взгляд вниз, когда рука Акиямы оказывается отделена от тела, упав к моим ногам с глухим стуком.
- Я разрежу тебя на мелкие кусочки!
Еще одна вспышка серебряного света отсекает голень демона, и Тэтсуя падает на колено перед своим палачом. Брызги темной крови обагряют бетонную поверхность под нашими ногами, и я едва не теряю равновесие от приступа тошноты, подкатившей к горлу, не в силах поверить в то, что происходит...
- Остановись! Ради бога! Остановись, Айра!! - крик Кая прокатывается животной паникой по открытому пространству, и жнец дергается навстречу мужчинам, не в силах допустить продолжения этого Ада, развернувшегося перед нами, но мелькнувший перед ним одати вынуждает ударника резко остановиться. Звон скрещенного оружия ударяет по перепонкам, и скрежет, вызывающий искры от скольжения золотого лезвия о стальной, заставляет лидера вернуть свое внимание к любовнику, так беспощадно замахивающемуся для удара вновь...
И все мы застываем на своих местах, охваченные шоком от увиденного.
Я не могу отвести взгляда от копья демона, так легко отрубающего вторую руку стилиста поперек плеча и входящего в другой же миг в его грудь, перерубая ребра и легкие одним движением, отчего с уголков губ Тэтсуи хлынули алые ручейки... Но Мотидзуки мало этого.
Черное лезвие пробивает горло... и находит новые ножны в животе демона, вспарывая его и выпуская реки крови наружу...
Кто-нибудь... остановите это! Остановите!!
- Пожалуйста, остановите это!!

***
Почему все так вышло?!
Я не могу поверить...
Стальное лезвие вновь возникает перед глазами, и я уворачиваюсь от него в последний миг, слыша свист над головой.
Кою... Господи Боже, что они сделали с тобой?..
Наши клинки вновь встречаются, выплевывая под ноги искры, и я наталкиваюсь взглядом на мертвые радужки напротив...
Человек, которого я люблю... хочет убить меня. И его одати вновь и вновь отводится назад для атак, устремляясь ко мне то сверху, то снизу, беспрерывно, ища слабые незащищенные места. Я чудом успеваю закрываться косой, не позволяя лезвию разрубить меня надвое, но это не останавливает гитариста, который решает нанести удар сбоку. Я встречаю его уже рукоятью, не в силах мгновенно поменять положение золотой поверхности... Длинный клинок врезается в деревянную ручку возле моей шеи.
Я не могу атаковать... Коса убьет его даже легким касанием к телу. Это оружие жнеца, которое отделяет души от тел. Если я раню Кою или даже поцарапаю его, он тут же упадет замертво.
Возглас Матсумото вновь заставляет вскинуть голову вверх, и причины для него оказываются слишком ужасны, чтобы я смог остаться спокойным сейчас - я вижу... зеленый огненный шар. Который с огромной скоростью проносится вперед, ударяя в лицо Тэтсуи. Сила сжатого в сферу пламени так сильна, что стилиста отбрасывает назад, заставляя рухнуть спиной на пол, и кровавая рана, лишившая мужчину одного из дьявольски красивых фиалковых глаз, заставляет мои руки дрогнуть, отчего лезвие одати соскальзывает с рукояти косы, и острие его вонзается в мое бедро, пробив его насквозь.
Вспышка боли застилает глаза темнотой, когда клинок вынимается из раны, и я лишь интуитивно отскакиваю назад, чувствуя поток воздуха от размаха у своей шеи. И противный хруст с боку оповещает о том, что и вторая нога демона уже не является частью его тела...
- Остановитесь!!
Айра встает над изуродованным противником и заводит копье за голову. И я понимаю, что следующий удар... снесет голову стилиста с плеч.
- Вот и все.
- НЕТ!
Я забываю про все на свете, отталкивая Уруху и бросаясь к демонам, не помня себя от ужаса, даже не думая о том, что могу получить удар в спину от любовника...
Но воздушная волна, прокатившаяся по крыше, заставляет отпрянуть назад и закрыться руками.
И я выхватываю взглядом побежавшие по бетону иероглифы передо мной, складывающиеся в серебряный круг, заключивший в себя тела падших. И время там застывает, остановленное чужой силой. И Айра, с победной улыбкой на лице и занесенным над головой копьем, и Тэтсуя, смотрящий в небо целым глазом - все замирает, словно плохое кино на паузе. Даже кровь, бегущая по щеке стилиста, а брызги багровой жидкости повисают в воздухе, так и не ударившись об пол.
Я судорожно оглядываюсь, ища причину внезапного спасения. И увиденное заставляет изумлению охватить душу.
- Гакт...
Мужчина, оказавшийся напротив бессмертных и вытянувший вперед руку с деревянным браслетом на запястье, лишь зажмуривается, с шумом хватая воздух губами и с трудом удерживаясь на ногах.
Матсумото оседает на пол, едва не потеряв сознание, когда Акира ловит его сзади, не позволив рухнуть вниз.
- Господи... О боже...
Мана безвольно роняет голову, заходясь рыданиями, и мне кажется, что если бы он мог, он бы захлебнулся в словах благодарности к бывшему участнику его группы.
Это... похоже на чудо...
- Тяжело удерживать это. Я не знаю, сколько продержусь... Время не остановилось, оно максимально замедлилось. Копье будет опускаться и дальше. Вам надо успеть справиться с остальным до того, как оно окажется у шеи! Или... до того, как я сломаюсь... - Гакт вскидывает к нам голову, сжимая пальцы в кулаки, и я понимаю, что нагрузка от использования оберега действительно невыносимая. - Кай! Сзади!
Я резко разворачиваюсь, вовремя выставляя перед собой косу.
Звон, как от колокола, передается рукам вибрацией, почти выбивая из рук оружие, и острие меча упирается в мою щеку, но лишь оставляет легкую царапину на коже.
Но теперь я могу сосредоточиться на бое с моим потерявшимся лид-гитаристом... К тому же, знакомый рыжий свет, сомкнувшийся обручем на моем бедре, начинает залечивать ранение быстрее обычного. Силы Асаги действительно оказались очень полезны на поле боя.
- Так вы все-таки разобрались с оберегами. Тогда, я не стану больше тянуть.

***
Акияма не издал ни звука. На его лице были лишь спокойствие и смирение все это время. И оттого это было еще страшнее наблюдать...
- Аой, Хиде-сан. Пора начинать.
- Стой, - Зоу хватает Юу за руку, не дав дернуться навстречу Мане. - Ты должен дождаться меня.
- Дождаться? - гитарист оборачивается, тоже наконец взяв себя в руки.
- Да. Ты мой ключ. Поэтому, дождись, когда я закончу с приготовлениями.
Он разгадал эту загадку, когда тренировался с остальными. Я знал это, потому и сказал, чтобы они начинали только с моей команды. Нападать сейчас нельзя - Кою еще сражается, а ведьма готовится к атаке. Так что нам нужно еще немного времени для того, чтобы добраться до Маны.
- Хорошо, давай.
Я отворачиваюсь от Хиде, который отпускает руку любовника и отходит от меня в сторону. Браслет на его руке начинает светиться синим цветом.
Синий. Так звучит и сценическое имя Юу.
Сомнений быть не может. Только объединившись, они вызовут... что? Я не знаю. Но знак подан. И что выйдет у них, мы увидим лишь когда придет время.
Я могу со спокойной душой вступить в сражение.
- Давай, Сара.
Я без сомнений выхожу навстречу женщине, чьи глаза скрыты от меня темными очками, отделяясь от остальной группы и заставляя Акиру остаться на месте. Сейчас он не сможет ничего сделать. Я могу.
- Ты так уверен в себе? Без своего Искажения ты простой человек!
- Значит, ты легко выиграешь у меня. Так чего ты ждешь?
- Что ж... ты сам хотел этого!
Она срывается с места, бросившись прямо на меня. И в ее ладонях вновь появляется изумрудное пламя, отданное ей Айрой. Сила демона, перекроенная в иную, но не менее опасную. Силу забвения.
Сара может не так уж и много. Изменять память, стирать воспоминания, копаться в чужом разуме и делать из людей марионеток. Но и этого достаточно, правда, на меня не действует. В отличие от Айры, она управляет только психическим состоянием жертвы. И сражаться, как Кай или Кою, не сможет. Но это не значит, что она не в состоянии навредить мне иным способом - поток энергии, собранный в единое целое, может покалечить и тело. Так что...
Я прикрываю глаза, когда расстояние между нами сокращается.
Барьер Юджи возникает передо мной стеклянной поверхностью, прочной и, определенно, способной выдержать давление ее атаки.
- Это работает только на магию! Людей он не останавливает! - смеется женщина, тут же избавляясь от проявления чужой силы, и оттого легко проскальзывая через прозрачную стену...
Бинго.
Ее руки тянутся ко мне вновь, преодолев барьер, в желании схватить и подвергнуть пыткам мою голову.
- Руки!
- Така! - Акира дергается навстречу...
И я распахиваю глаза, видя перед собой зеркальную поверхность очков и протянутую к моему лицу ладонь, пальцы которой почти смыкаются на моих скулах...
"Если ты - черный король, имеющий двух королев разных цветов за спиной и пешку, охраняющую тебя впереди... Игра выйдет за рамки обозначенных правил. Поле тоже можно выбрать любое. Раз нет правил - нет и ограничений. И если сменить доску на поверхность стола, где не будет клеток..."
- Таканори!!
- ...то можно совершить невозможное.
Белые пальцы смыкаются на запястье Сары, останавливая ее.
Тэтсуя, ты действительно... знал это.
- Здравствуй, моя милая невеста.
- Этого не может быть!!
Ведьму отбрасывает назад, словно пушинку, и белое балетное платье, охватившее стройное тело, закрывает меня собой.
"Ты, как всегда, притягиваешь к себе много проблем, Руки-сан" - иероглифами из дыма в воздухе у моего лица.
- Извини.
Девушка, усыпанная стразами, лишь улыбается, выходя из-за моей спины.
Осталась только пешка.
Я вытягиваю руку в сторону.
Теперь... я не проиграю тебе, Сара.
И рыже-белое кошачье тело показывается над моей рукой, перепрыгивая через нее и приземляясь мягкими лапами на серый бетон.
- Мне не нужно затягивать тебя в свое Искажение, Сара. Я позволил Искажению проникнуть в этот мир. А теперь... попробуй справиться с моими защитниками в реальном времени.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:42 | Сообщение # 53
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 44. Rитм-Gитаристы


Я чуть косу из рук не выронил.
Видеть здесь часть парадоксальной реальности... Разве это возможно?! Впрочем, мне некогда удивляться этому - человек передо мной все еще продолжает сражение.
И я не знаю, как мне остановить его без нанесения вреда гитаристу. Я не могу причинить ему боли...
Но и все время только защищаться - тоже. Кажется, Уруха совсем не устает от ношения тяжелого оружия и быстрого передвижения по крыше. Словно робот какой-то. Возможно ли вообще как-то остановить его? Да и я, в отличие от него, не всесилен. Я начинаю выдыхаться. Сложно таскать за собой косу и успевать сражаться, к тому же... Сражаться с Кою я просто не в состоянии. Одна мысль о том, что я ударю в ответ и заставлю его испытать физическую боль, вызывает отвращение. Надо что-то придумать, пока я совсем не ослабел. И поскорее! Гакт тоже отдает слишком много энергии оберегу, сгибаясь под его давлением...
- Уруха! Пожалуйста, остановись! Ты не мог забыть меня... не мог! Все те ночи, что мы провели вместе, все слова, что сказали друг другу. Чертовых одиннадцать лет плечом к плечу!
- Он не услышит, - голос Аоя сливается с новыми звонами клинков. - И навряд ли теперь остановится от звуков твоего имени.
- Тогда, что нам делать?!
Я вновь уклоняюсь от устремившегося вниз меча, отскакивая назад и хватая взглядом трещину в бетоне, когда острие входит в него, как нож в масло.
- Заставь его повернуться к нам спиной.
- Что?
- Просто сделай это, Кай!
Я лишь бросаю короткий взгляд через плечо на гитариста, а после подаюсь навстречу своему музыканту. Если Аой знает, что делать... Даже если не знает, я должен довериться ему! Так что я лишь бегу вперед, в последний миг нагнувшись и проскочив под лезвием одати, заставляя Уруху развернуться на месте и сразу нанести новый удар, который теперь приходится на лезвие моей косы. И мы вновь останавливаемся, скрестив клинки и стараясь оттеснить их на тело напротив.
- Держи его так!
- Аой, что ты задумал?!
- Не давай шевельнуться! Ру! - гитарист поворачивается к Матсумото, привлекая внимание тигра. - Живо, ко мне! Таканори...
- Да, можешь забрать его.
И большая кошка тут же выполняет команду и через пару секунд уже возникает передо мной так неожиданно, что я даже не успел отследить движения гибкого тела. А Кою и вовсе не заметил вмешательства животного в бой и понял, что ему помешали, лишь тогда, когда Ру выбивает своим телом одати из его рук, повалив музыканта на землю и уперев тяжелые лапы в его грудь. Клинок отлетает далеко в сторону, и я тоже бросаю свое оружие, оказываясь рядом со схватившим тигриную морду любовником в попытке разорвать ему пасть.
- Кою!
Я ловлю гитариста за запястья, стараясь отодвинуть его руки подальше от Ру, но силы в этих руках так много... что я просто не могу поверить в это! С такими возможностями он действительно в состоянии справиться даже с существом из Искажения!
- Хватит! Кою! Остановись!
- Приди уже в себя!
Юу падает на колени по другую сторону от тела Урухи, тоже хватая его за руки и помогая мне отодвинуть от морды хищника его ладони. Тигр тут же спрыгивает с груди жертвы, и мы с Аоем наваливаемся на музыканта вдвоем, стремясь удержать его на месте. Но вгибающееся под нами тело не так-то просто заставить остановиться...
Мы получаем удары ногами по спинам, но выпустить Кою из плена не можем. Если все начнется сначала, второго такого шанса нам не выпадет!
- Ну же! Ты должен вспомнить меня! Кою!
Схватка позади нас... Ведьма вступила в сражение с куклами. Я не могу обернуться на это сейчас, но звуки за спиной довольно жуткие... А Гакт слабеет так быстро. Нам надо решить проблему с Урухой!
- Давай, наклоняйся.
- Что?
- Целуй его, болван!
Я вздрагиваю от этого заявления друга, не понимая, почему это простое решение совсем не приходило в мою голову. Но вот... поможет ли?
- Попробуй... мне помогало, - тихо замечает Юу, и я больше не медлю с этим, склоняясь к любовнику и тут же запечатывая поцелуем его недвижный рот...
Уруха еще пару раз дергается в нашей хватке, стремясь вырваться и сбросить с себя своих противников, а после замирает, внезапно теряя силу в руках. И я, с вернувшейся ко мне надеждой, заставляю его раскрыть губы шире, отпуская переставшую быть твердой руку мужчины и тут же притягивая любимое тело к себе, крепко прижимая к груди человека, за которого готов убить и умереть.
- Давай, родной мой... вспоминай...
Юу с усмешкой поднимается на ноги, быстро оглядев происходящее на крыше и находя взглядом Хиде. А я могу смотреть только в мутные глаза, веки которых наконец вздрагивают. Видеть, как туман медленно отпускает темные радужки цвета виски, и пелена слез, затянувшая их, проливается по скулам солеными ручейками, вымывая пустоту и безразличие с теплых островков. И темный зрачок наконец находит свои границы, наполняясь осмысленностью.
У меня... получилось?
- Кою...
Мужчина в моих руках делает судорожный вдох, не в силах даже ответить мне, и я понимаю - он смертельно устал. Двигаясь непрерывно и сражаясь без передышек, он отдал все силы на наш поединок, но просто не замечал этого, будучи "спящим". А сейчас вся тяжесть, навалившаяся на него, делает тело свинцовым, наполняя вены такой неподъемной жидкостью, что он не может поднять руки...
- Все будет хорошо, Кою. Не плачь... Никто не обвинит тебя ни в чем...
Я не знаю, как описать свое состояние. Каменная глыба, которая давила на сердце, и боль, поселившаяся в душе, вырвались наружу потоком моих собственных слез. И я утыкаюсь лицом в его теплую шею, не в силах справиться с собственными эмоциями и облегчением, ударившими по мне волной радости.
- Я...
Я вздрагиваю, вскинув голову вновь, впервые услышав этот хриплый голос за все это время.
- Ждал... тебя... очень...
- Я задержался. Прости. Прости, Кою!
- И кто из нас... медлительный?..
Я прижимаю гитариста к своей груди, когда он с улыбкой, выдавленной на последних силах, мгновенно засыпает в моих руках, не выдержав перенапряжения и пережитого ужаса. И впервые думаю о том, что обязательно сотру его воспоминания. Как жнец и хранитель общей тайны.
Я сделаю это.

***
- Камуи, а мы не можем просто убрать оттуда Тэтсую? - Асаги возникает рядом с певцом, лишь краем глаза наблюдая за событиями.
- Если бы все было так просто, я бы сказал об этом сразу. Мы не можем вмешаться... Либо оберег перестанет держать время, либо ты тоже поддашься ему и замрешь на месте. К тому же... к сожалению, больше трех человек он не может удержать, как и добраться до Сары.
- Это плохо... Но тогда, как мы спасем Тэта от смерти? Ведь как только ты снимешь с них магию...
- Я не знаю! Не знаю...
Я перевожу взгляд на вечных врагов и дергаюсь, когда понимаю, что копье Айры опустилось уже на половину к демону. Если мы не поторопимся... Оно коснется шеи и начнет медленно разрезать ее...
- Хиде!
- Еще немного...
Я оборачиваюсь к любовнику, в руках которого десятки синих обручей с письменами продолжают свое странное построение, совершенно непонятное мне, но четкое и уверенное. И я не знаю, что это за сила, как она сможет помочь нам.
"Он. Завершит это. Вы завершите".
Что мы завершим? Это сражение? Эту историю? Что станет со всеми нами, если наши способности будут обладать такими мощными характерами?
Характеры... У нас обоих они совсем не невинные. Если эта сила будет такой же необузданной, как наши характеры, сможем ли мы...
- Это меня не остановит!
Вскрик позади вынуждает вновь отдать свое внимание сражению.
Это просто настоящее поле боя, настоящая война. Я не мог представить себе подобного исхода событий...
Черные похоронные ленты с платья балерины обращаются в смертоносное оружие, способное разрезать человеческую плоть одной силой удара, с которой она направляет тонкую ткань навстречу женщине...
- Таканори!
- Бесполезно, - опережает мой вопрос вокалист, не отрывая от схватки темных озер с неестественно расширенными зрачками. - Это Линда... Она будет драться на смерть.
- Тогда почему она вообще сражается за тебя?
- Женщины - существа эгоистичные... Она всегда хотела убить меня своими собственными руками. А тут появилась соперница, которой я нужен тоже. Она сражается не для того, чтобы защитить меня, а потому что лично хочет лишить меня жизни. И чтобы сделать это, для начала нужно убрать помехи, портящие вкус ее мести.
Жутко... Черт, это на самом деле жутко! Чувство собственничества и желание отомстить... Она действительно так хочет этого, что готова убить любого, вставшего на ее пути. Таканори, это правда... твое создание?
- Но ведь ты мог изменить ее личность, - вновь слышу я спокойный голос Хиде и ловлю любовника взглядом, но тот даже не отвлекается от своего занятия. - Ты уже однажды выиграл у нее. Ты мог заменить ее сознание, если таковое есть, или создать новую куклу, точную ее копию, и наделить более покладистым характером, если тебе так нужен этот элемент в твоем мире.
- Это правда, Матсумото?! - я не знаю, что и думать, после этих слов Зоу. Но если это действительно возможно, почему же он...
- Если бы я сделал это... это была бы уже не Линда.
- Но...
- Есть вещи, которые не можешь потерять. Моя карьера, музыка, друзья, мечты, мой мир, мои родные. Мои фанаты, сцена, на которую я могу выйти. Линда... среди них. Я не могу это объяснить. Просто она часть меня. Я создал ее такой. Она - мое отражение... Мне кажется, что если я потеряю ее, часть моей души тоже изменится, перевернет мое сознание. И тогда я сам изменюсь. Моя личность подвергнется метаморфозе, перестроится, подобно пазлу, в неправильную картинку. И я потеряю себя настоящего. Возможно, я даже не смогу писать песни. Или вся тьма и жестокость, которую я вложил в нее, проявятся в моем характере. И я стану чудовищем в ваших глазах. Она держит в себе мои темные стороны. И пока я в состоянии, я буду вновь и вновь собирать ее и чинить. Просто... я не могу отказаться от этого. Даже если всегда буду в опасности, я не в силах избавиться от нее. Нельзя убежать от самого себя.
Я вновь перевожу взгляд на женщин.
Нельзя убежать от самого себя...
Черные ленты обвиваются вокруг шеи Сары, но зеленый огонь, схвативший их в свои жадные лапы, заставляет ткань вспыхнуть и прокатиться до самых рук балерины. Но материя легко перерубаются рукой Стража, спасая Линду от неминуемой гибели, и оба защитника вновь бросаются на ведьму.
- Я думаю, даже им это будет необходимо, - вступает в разговор Камиджо, поддерживая быстро слабеющего Гакта под руку вместе с Асаги, и стеклянный барьер, появившийся перед куклами, с легкостью выдерживает новые зеленые вспышки, позволяя Стражу подобраться вплотную к сопернице.
- Какого...
Грохот, с которым девушка роняет ведьму на спину, схватив ее за шею и вжав одной рукой в пол, вызывает трещины на бетоне, проскользнувшие паутинкой на пару метров от обоих стройных тел.
- Ты всего лишь марионетка! Уруха!
- Уруха не придет, - голос Кая заставляет Сару резко повернуть голову, и ее глаза распахиваются в изумлении, когда она наконец замечает, что ее "кардинал" уже давно освобожден от ее власти. - Больше я не позволю тебе мучить моих друзей!
И та жестокость, с которой Кай оставляет враждующие стороны на самотек, так четко показывает мне, что слова лидера не бросаются на ветер, и что он действительно готов защищать нас любой ценой, что становится страшновато в дальнейшем злить всегда доброго и заботливого друга. И я предпочитаю не смотреть за тем, как защитники Таканори начинают швырять женщину из стороны в сторону, завязывая самую простую женскую драку, которую можно порой наблюдать на улицах или просторах интернет-паутины, если натыкаешься на подобный ужас... И опыта в таких боях у кукол Матсумото явно больше.
Здесь ведьма оказывается бессильна. У Стража и Линды нет разума, который можно изменить. Вернее... не знаю, как это объяснить. Они разумны, но их головы пусты, и повлиять на сознание марионеток Сара просто не в силах. Атаковать своей магией она тоже не может. Находясь так близко с куклой, которую разорвет на части от потока энергии, ведьма сама окажется в опасности, и обломки от живых манекенов могут убить женщину. В итоге, ей остается только получать удары от противников, которые остаются ссадинами и порезами на светлой коже.
- Я убью тебя! Убью, Матсумото!
- Не могу дождаться.
- Юу, я закончил.
Мы все резко оборачиваемся на голос Хиде-Зоу, и я вздрагиваю от увиденного, совершенно не понимания роли того, что предстало перед нами.
- Это... что?
- Ты не смотрел исторических фильмов? Это Железная дева.
А вот теперь меня начинает подташнивать.
Действительно, конструкция, представшая перед нами, была настоящим пыточным "гробом" с длинными шипами внутри, призванными разрывать плоть человека, помещенного туда чьей-нибудь жестокой рукой. Этот тяжелый железный шкаф для казней был закреплен цепями к полу с нескольких сторон, словно удерживая на месте, а остальные цепи крепко обвивали собой "тело", отчего возможность открыть створки его сходила на "нет". На уровне груди висел старый ржавый замок, держащий эти цепи, а выражение лица девы было настолько умиротворенным, что совсем не смягчало охвативших нас дурноты и ужаса.
- Только... не говори мне, что... мы туда... кого-нибудь...
- Конечно нет, идиот. Я не собираюсь уподобляться этим зверям!
- Но тогда, в чем смысл?
- Ты должен открыть ее.
- Чего?!
Я отшатываюсь назад от этого заявления. Открыть это... эту... я?!
- Это шутка, да? Забавно, я оценил...
- Возьми себя в руки. Только ты можешь ее открыть. Сколько бы я не бился над этим, у меня ничего не получалось. Я не могу даже прикоснуться к ней... Ты можешь.
- Я даже подходить к ней не хочу!
- Пожалуйста, просто сделай это! Быстрее...
Хиде поворачивает голову в сторону, и я прослеживаю направление его взгляда, натыкаясь на демонов, оружие одного из которых уже почти коснулось шеи Тэтсуи...
- Господи, нет!
- Открой ее, черт бы тебя взял! Живо!
Хруст фарфора позади...
Матсумото резко оборачивается на него, и отшатывается назад, в руки Акиры, когда голова Линды разбивается возле его ног, отделенная от шеи лезвием одати, оказавшимся в руках ведьмы. И обезглавленное женское белое тело впереди оступается, отклоняясь от Сары и безвольно падая на бетонный пол, разлетаясь на мелкие осколки по серой поверхности...
- Линда...
Я дергаюсь к железному шкафу уже совершенно бездумно.

***
Я глубоко втягиваю в легкие воздух, когда ладонь Юу накрывает собой железный ржавый замок. Свист меча в стороне, копье Айры у горла стилиста, разрушенная кукла, Мана, все еще в плену и не в состоянии выбраться самостоятельно...
Но мы успеем. Обязательно!
Потому что скрипучий звук провернувшегося механизма замка и звон цепей, устремившихся вниз, разносятся по крыше как раз вовремя. И Юу, чей глаз начинает наполняться серым цветом вновь, уступая свое тело Анжелике, уже без страха хватается пальцами за ручки массивных створок, распахивая железную деву одним движением...
Я дергаюсь в строну, когда синее свечение из глубин пыточной камеры вырывается наружу, окутывая собой тело моего любовника и выпуская из своей страшной тесноты бледные тени.
Много белых теней. Бесформенных, выбирающихся из девы в странной панике. И едва серебряные лучи луны освещают собой эти клубы пара, они обретают фигуры и лица, такие же прозрачные, как сама Анжелика. Десятки глаз впиваются взглядами в представшую перед ними картину, проходя мимо недвижного Аоя, оглядываясь по сторонам, и когда они наталкиваются на застывших падших в стороне...
Черты их лиц искажаются в злобе, руки начинают дрожать, старые одежды охватываются потоками воздуха, взметнувшись вверх и облепив руки и ноги мужчин и женщин, покинувших место своей гибели...
И эта огромная туча устремляется к Айре, не помня себя от ненависти.
- Что это?!
- Души тех, кого Айра лишил жизни. Все фальшивые ведьмы и колдуны, обвиненные в связи с демонами несправедливо. И погибшие в камере пыток во время выбивания из них признаний в умении владеть магией, - тихо произношу я, отводя взгляд от толпы прошедших зверские муки людей. Это уже... не наше дело.
- Ты создал дверь в потусторонний мир?! - выдыхает Рейта, и я могу лишь кивнуть.
- Верно. Аой, надо вызволять Ману. Иди к нему. Я не могу отойти сейчас так далеко от железной девы.
- Хорошо, - Юу отворачивается от распахнутых внутренностей шкафа, явивших нашему взгляду огромные гвозди с запекшейся на них чужой кровью и покрывшиеся ржавчиной, и бросается вперед так уверенно, что я понимаю - наполовину власть над его телом находится в руках Анжелики... которая тоже была убита по вине Айры и которая, ощутив поддержку чужих душ, переборола свой страх к падшему, решившись вступить в сражение.
- Будь осторожен!
Я вздрагиваю, когда из пустого шкафа появляется кто-то еще, явно опоздавший на место трагедии. Мой взгляд останавливается на молодом красивом мужчине, который со странной скорбью и тоской поворачивает лицо в ту сторону, куда бросились остальные призраки.
- Тэтсуя...
Этот шепот, похожий на поток ветра, застывает в ушах странным эхом.
- Ты опоздал, Джуллиан.
Душа вздрагивает, когда встречается с зелеными глазами с вертикальным зрачком напротив. Кай, держащий на руках спящего любовника, лишь с грустью улыбается.
- Он уже не твой.
- Ничего страшного. Я тоже уже не его...
И мужчина с именем Джуллиан спокойно идет навстречу демонам, одного из которых уже облепили бледные прозрачные тела, протягивая к убийце свои невесомые руки и сжимая длинные пальцы на его руках и ногах. Но время еще не вернулось в свое должное состояние, и потому Мотидзуки еще не видит того, в какой ситуации он оказался. А Джуллиан оказывается рядом с изуродованным телом стилиста, смыкая ладонь на рукояти черного копья, которое мгновенно покрывается трещинами. Он оставляет оружие именно в таком поврежденном виде, и несколько призраков возле мужчины принимаются собирать с пола части тела Акиямы, укладывая их туда, где они и должны вновь срастись воедино.
Барьер никак не реагирует на души умерших, не влияет на них, не захватывает в свои чары, и я понимаю - теперь мне не нужно беспокоиться о надменном ублюдке на полу. И все мое внимание обращается к Аою, преодолевшему уже больше половины пути, с легкостью огибая Сару под прикрытием Стража и тигра и бросаясь к могильному кресту, протягивая руку ко вновь ожившему гитаристу, возобновившему попытки выбраться из плена веревок.
- Мана-сан!
Аой хватает пальцами тугие жгуты на запястье мужчины, и сила Анжелики, ранее никак не проявляемая в сражении, разрезает потоком воздуха скрученные веревки в одно мгновение сначала на одной руке, а потом и на другой, заставляя музыканта рухнуть в руки Юу от слабости и затекших в одном положении мышц. Но гитарист вовсе не думает расслабляться. Он резко срывает со своего лица повязку, выплевывая кусок ткани на пол и вскидывая голову вверх.
- Камуи! Отпускай барьер!
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:44 | Сообщение # 54
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 45. Забвение


- Нет!!
Вскрик Сары оглушительным звоном взрывает холодный воздух, застывая в нем сотней колокольчиков, но это уже не поможет. Женщина бросает одати, так и не сумев выдержать веса оружия и нанести еще один удар по Стражу, и кидается к Айре, позабыв обо всем на свете, вот только...
Она не успевает даже приблизиться к напарнику, когда серебряный круг рушится, а иероглифы исчезают с пыльной поверхности. И в тот же миг копье демона разлетается на мелкие кусочки, а его самого роняют на спину десятки призрачных тел, приковав собой к полу с силой, которой я не ожидал увидеть.
- Что...
Он не успевает даже раскрыть рта, когда разъяренные души наваливаются на его тело, и глаза Айры распахиваются в шоке, не веря в то, что в один миг он был атакован теми, кого когда-то так беспощадно убил.
- Айра!
- От имени Повелителя Тьмы...
Шепот Маны возле моего лица заставляет меня перевести взгляд на гитариста, но я не задерживаю на нем своего внимания, так как мгновенный переход на латынь вызывает синее пламя вокруг тел падших, собираясь в пятиконечную звезду и выжигая узоры в ней и за ее пределами.
И смех, который разрушает звуки борьбы Мотидзуки с призраками, заставляет лед пронестись по моим венам.
- Великолепно...
Я не верю своим глазам...
Тэтсуя...
Его тело начинает собираться воедино, конечности вновь срастаются, страшные раны затягиваются в мгновение ока, и стилист медленно садится на полу, отрывая спину от холодной глади и роняя голову вперед, отчего угольные пряди волос падают занавесом на изуродованное лицо.
- Превосходно, крошки!
Мы дергаемся на своих местах, когда существо перед нами неторопливо поднимается на вновь целые ноги и с широкой хищной улыбкой откидывает голову назад, позволяя волосам соскользнуть с лица, на котором заживает рана от огненного шара, возвращая в глазницу нечеловечески красивый фиалковый глаз.
- Это... невозможно... - хрипит его противник под его ногами, и стилист с усмешкой, которую я бы назвал сумасшедшей, опускает взгляд на поверженного демона, сунув руку в карман плаща и вынимая оттуда банку с кофе.
- Я ведь уже говорил тебе... Айра - ты глупец! - Акияма вновь смеется, открывая заключенный в жестяную оболочку напиток и с наслаждением наблюдая за тем, как душат и вжимают в пол его вечного врага жаждущие крови руки. - Или ты правда думал, что я спокойно дам тебе разрубить меня на части? Я, тот, кто сошел с неба на четвертый день после падения Люцифера?
- Ублюдок!
- Ты был и остаешься никем. Что на Небе, что в Преисподней, что на Земле. И теперь получишь сполна за свои грехи... Мана! Сорок пятая страница, мой сладкий!
Манабу тут же, не задумываясь, меняет страшные тексты, даже не запнувшись, и души умерших нехотя отпускают свою жертву, расступаясь и выходя за огненную пентограмму, пока Акияма спокойненько отпивает крепкий напиток из банки.
- Нет... ты не сделаешь этого! Тэтсуя! - Айра приходит в настоящий ужас и впадает в панику, подскакивая с места и бросаясь прочь, но заклинания, проговариваемые любовником демона, резко останавливают Мотидзуки, и он замирает на месте, не в силах пошевельнуться, словно его сковали железными обручами...
- Трус! - глаза Тэтсуи распахиваются, а вертикальные зрачки сужаются в презрении. - Недостойно демона.
- Остановись...
- Кого ты просишь об этом? - Акияма выбрасывает пустую банку через плечо, усмехнувшись. - Ты не достоин даже прощения.
Ладонь в серой перчатке хватает Айру за волосы, дергая мужчину на себя и заставляя развернуться лицом к противнику.
- И ты еще смеешь говорить, что люди - никчемны и низки. Полюбуйся! Люди, которых ты так унижаешь и ненавидишь, победили тебя, бывшего Ангела-хранителя, за какой-то жалкий час! Простые смертные, которых ты считаешь слабыми и бесполезными, поставили тебя на колени! Мана!
- Подчинись!
Тэтсуя с улыбкой выпускает волосы Айры, который дергается от призыва Сато, задохнувшись в охватившем его шоке.
- На колени.
- Нет... нет! Перед тобой... никогда!..
Но тело Айры, вопреки его словам, подвергаясь крупной дрожи, начинает сгибаться к полу против желания демона, притягиваясь к земле неведомой нам силой, наверняка, страшной и недоступной даже для большинства падших. И демон, не в силах сопротивляться ей, выполняет приказ стилиста, падая на колени и сжимая ладонями голову, выпуская наружу стоны боли.
Мне не хочется смотреть на продолжение этой сцены...
- Ты все подстроил!
- Они все сделали сами.
- Тогда откуда ты знал, что они смогут?! Ты с самого начала все распланировал!
- Значит, я сыграл подло? - Тэтсуя усмехается, и каблук его туфли упирается в макушку Айры... Сила удара, каким он вжал лицо демона в пол, оставляет вмятину в бетоне, которая начинает наполняться кровью Мотидзуки. - Позволь мне кое-что тебе объяснить, гиена, вообразившая себя львом. Я никого не похищал и не подчинял себе. И не шантажировал противника чужой смертью. Я даже не нападал на безоружного и смиренного. Что же касается моих милых крошек... Они когда-то доверились демону. Правда глупо? Поверили воплощению высшего зла, представляешь? Так что я просто доверился им в ответ, в знак благодарности. И, как видишь, не ошибся. К тому же, это их силы, не мои. Они не присасывались к моей власти и не питались ею, как пиявки...
На этих словах Тэтсуя бросает взгляд на ведьму, надменно усмехнувшись.
- Они даже не думали о том, чтобы стать такими же жалкими паразитами, как ты и твоя... "напарница". И исход, который ты видишь - результат их собственного и тяжкого, для простого человека, труда.
- Как ты можешь... с этими...
- Я, как демон, не вижу ничего унизительного в том, чтобы находится в обществе этих букашек. Они занятные.
- Это позор!
- Позор - это убегающий от опасности демон.
- Чего ты ждешь, дура?! Останови их!!
Сара дергается на месте, наконец приходя в себя и резко разворачиваясь к нам с Маной. И все, что я успеваю заметить - вспышка зеленого света перед глазами, заставившая меня зажмуриться...
Глухой удар после. И отсутствие боли...
Я распахиваю глаза.
И то, что я вижу, приводит меня в ужас. Такой же панический и животный, какой я испытал при первой встрече с призраком. И я без оглядки кидаюсь к замершему на полу мужчине, узнавая в нем Хиде. И падаю возле него на колени, хватая гитариста за плечо и поворачивая его к себе лихорадочно трясущимися руками.
- Нет... нет, нет! Хиде! - я притягиваю к себе любовника, закрывшего нас от удара, но Зоу не приходит в себя. Тряпичной куклой повисая на моих руках, безвольно роняя голову назад.
Я не замечаю ни Стража, бросившегося к ведьме и схватившего ее в свои стальные объятия, ни Руки с Рейтой, устремившихся к нам навстречу... Ни Ману, которого Тэтсуя вновь окликает, заставляя читать новые строки с другой страницы.
Мир перестает быть цветным... Звуки пропадают и запахи. Все становится серым и скучным, как реальность для Таканори.
- Живой...
Это единственное слово, которое я уловил и которое заставляет меня придти в себя. Асаги падает на бетон рядом со мной, тут же касаясь пальцами лица музыканта, и оберег на его руке вновь начинает светиться. Но единственная рана, которая требует заживления - царапина на скуле от падения.
- Это было последним, что вы сделали в этом мире, - голос Тэтсуи леденяще спокоен, и поднявшийся на ноги Мана, продолжая шептать что-то на чужом языке, срывает с пальца простое кольцо, оцарапав ногтями кожу и позволив крови залить серебряное украшение.
- Нет! - Айра видит этот жест и изо всех сил начинает дергаться под ногой стилиста, отчаянно ища спасения, но Сато уже бросает вещицу в огненную пентограмму с таким безразличием к судьбе Айры, что я нахожу в этом сходство с Акиямой... - НЕТ!
Тихий звон кольца от соприкосновения с пыльной гладью кажется для Мотидзуки выстрелом в голову. И следующие слова Маны окончательно ломают демона, заставляя уронить протянутую к кольцу руку в бессилии.
- Разорви контракт с этой женщиной.
- Ай...ра... нет, не делай этого! Айра!
Сара дергается в руках Стража, но уже слишком поздно.
Айра разрывает договор одним движением руки, нарисовав подушечкой пальца на полу круг и перечеркнув его. И женщина в стразах выпускает из рук соперницу, которая... начинает покрываться морщинами. Ее кожа обвисает, теряет цвет молодости и жизни, глаза тускнеют, лишившись своего очарования, рыжие волосы покрываются сединой, и голос становится скрипучим и сухим, когда она пытается сказать что-то, падая на колени в усталости, свойственной старухе, большие нагрузки для которой уже невозможны.
Сара с ужасом смотрит на свои руки, ставшие такими непослушными, и первая слеза на моей памяти срывается с ее редких ресниц, дав начало рыданиям, в которые ударяется костлявое тело.
- Она...
- Ей девяносто четыре года, - усмехается Акияма, опережая наш вопрос. - Людям... не позволено жить слишком долго. И у нее была замечательная жизнь, по ее представлениям. После такого можно спокойно умереть в теплой постели. Правда, если совесть не загрызет раньше. Увы, в Рай ее не пустят. Ну что, Айра? Нравится роль моего раба? Отправляйся к моим близняшкам в мой дом и наведи там идеальный порядок к моему возвращению. Если, конечно, не хочешь узнать, какое наказание я назначаю за неподчинение. Проваливай.
Демон в ногах Тэтсуи лишь покорно склоняет голову, шатко поднимаясь с пола и разворачиваясь, без возражений отправляясь туда, куда ему было велено. И я понимаю, что теперь его жизнь будет невыносимой... Ведь в отличие от Урухи, его разум не подавлен. Он будет подчиняться своему хозяину и сгорать от ненависти и отчаяния день за днем в понимании своего унижения и бессилия. И мне кажется, что это самая ужасная судьба, какая только могла постигнуть существо из низшего мира.
- Ты совсем бледный, Мышка, - пальцы в серой перчатке касаются щеки Матсумото, когда демон подходит к нам, бросив взгляд на спящего Хиде. - Вали домой.

***
Все кончилось.
Так же резко, как и началось. Я поднимаю взгляд к окну, за которым грозовые тучи проливают на землю плотную стену холодной воды.
Мой талант вернулся ко мне после расторжения контракта. И память о полтора годах, которые были стерты, тоже. Вернулась память и ко всей Японии. Теперь я снова не могу спокойно пройти по улице, будучи окруженным фанатками. И мои друзья снова видят мое настоящее лицо, а не чужое, которому было так сложно довериться.
Кою очнулся еще вчера, когда мы покинули крышу. Он очень долго плакал и просил у нас прощения, но ведь мы и так понимаем, что он ни в чем не виноват. Мы успокаивали гитариста все вместе...
Анжелика отомстила и ушла вместе с Джуллианом в лучший мир. Больше я ее не увижу... Джуллиан же покинул крышу лишь после того, как Тэтсуя почувствовал его присутствие. Он узнал красивое лицо, а душа бывшего возлюбленно лишь стояла в стороне и тихо смотрела на то, как демон прижимает Ману к своей груди. Это было тяжелым моментом, но оба лишь кивнули друг другу, как при встрече, и пошли каждый своей дорогой. Вот так просто...
Что касается Маны - гитарист вцепился в стилиста и не желал отпускать его, даже когда нам пришлось спускаться по лестнице к лифту. Уехали они тоже вместе, при чем Тэтсуя всем видом показывал свое недовольство к "прилипчивой блохе", так что я не знаю, был ли счастлив демон, ощущая прижавшееся к нему тело. Могут ли вообще демоны быть счастливы?
Его слова о людях и его доверие, такое дикое для его вида, до сих пор кружили в голове и груди. И я не мог понять, насколько искренен был падший, когда едва не попрощался с жизнью.
Асаги вынес Гакта на руках. Камуи пришлось очень тяжело, так что он свалился от усталости сразу, как снял барьер. И Мана с грустью смотрел на певца, жалея, что не успел его поблагодарить.
А Таканори... Он забрал останки Линды в Искажение, вернул Стража и тигра на места и пообещал восстановить балерину при первой же возможности. Рейта вызвался помочь. Так что они наверняка занялись этим, едва добрались до дома. Камиджо уехал вместе с Асаги и Гактом.
Но это было уже после того, как все мы отвезли Хиде в больницу.
Он не просыпался...
Странное чувство безразличия ко всему накатывало на меня, беспощадно сжирая сердце тоской и чувством вины. Так что я остался дежурить у кровати любовника в больничной палате, выпроводив не желающих уходить друзей за порог. Мне было необходимо просто побыть одному.
Что случилось с Сарой, я не знаю. Помню только, что Кай вызвался отвезти ее в какой-нибудь дом для пожилых людей, чтобы не дать умереть совсем одной и без крыши над головой. Несмотря на то, что она сделала, лидер не смог бросить несчастную там, где она потеряла силу и молодость. Может, она ушла потом, а куда - нам уже было совсем не интересно. Теперь, когда она стала так слаба и беспомощна, она не представляла угрозы.
В общем, все, что осталось мне - сидеть у кровати гитариста D и смотреть в окна на ливень, вдруг начавшийся в это время года посреди ночи. И ждать.
Ждать, когда Хиде вновь откроет глаза, чтобы выслушать мои извинения, которые я впервые принесу ему так, как ни перед кем еще не извинялся.
Но...
Я так и не смог попросить прощения.

- Как странно видеть здесь музыкантов из Gazette.
Матсумото раскрывает глаза, ошарашенно смотря на мужчину на больничной кровати.
- Мы ведь впервые общаемся. Я не думал, что музыканты другой группы будут так переживать за совершенно чужого для них человека. Но все равно, спасибо за визит.
Асаги с Гактом не могут даже двинуться с места, лишь переведя на нас испуганные взгляды.
А я... я смотрю на Хиде и понимаю, что внутри меня все умирает. Медленно и мучительно, словно кто-то поедает мои внутренности, оставляя только полую оболочку, которой суждено продолжать двигаться только потому, что она является знаменитым гитаристом.
- Что-то не так?
Я раскрываю губы, чтобы ответить, но слова застревают в горле и проваливаются куда-то в желудок, оставшись нетронутыми и бесполезными.
- Вы не представитесь?
Мы ведь японцы, верно? Нам следует представляться при встрече... да?
- Широяма... Юу...
- Руки...
- Хиде-Зоу. Рад знакомству.
Я смыкаю губы, опустив голову вниз для почтительного поклона. И понимаю, что на мои глаза наворачиваются предательские слезы, раньше такие несвойственные мне, и начинают жечь веки, подобно кислоте...
Знаешь, Хиде... я ведь...
Я...
- Выздоравливайте скорее.
Я разворачиваюсь и выхожу из палаты слишком поспешно, не в силах больше находиться там, не в силах сдерживать свое горе. И едва порог комнаты остается позади, срываюсь с места в никуда, подальше от человека, которого я люблю.

***
Я не знаю, что мне делать.
- Юу!
Оборачиваюсь, но гитарист уже исчезает за дверью, оставив нас одних.
- Я что-то не то сказал?
Голос Хиде вынуждает вновь повернуться к мужчине. Но я не могу выдержать контакта наших глаз, и оттого опускаю взгляд на букет роз, принесенных для Зоу, поджав губы, слишком явно ощущая всю горечь, которая рухнула неподъемным грузом на моего друга. И на меня тоже. Хиде понимал меня, как никто другой, но... моя потеря не сравнится с потерей Юу.
- Извините его. Он... недавно потерял самого близкого ему человека...
Хиде поднимает ко мне лицо, тронувшееся тихой печалью, а после уважительно опускает взгляд, так же, как и принято в подобных ситуациях, выражая сочувствие.
- Вот как...
- Мне тоже пора. У нас сегодня были дела в студии. Поправляйтесь, пожалуйста, - я делаю шаг к кровати, дрожащей рукой протянув цветы музыканту, который принимает их с удивлением и смущенной улыбкой.
- Спасибо.
Я лишь кланяюсь на прощание и покидаю пропахшую лекарствами комнату, тут же оглядывая коридор в поисках своего друга. Но Юу уже нет в больнице.
- Тэтсуя?
- Чего тебе, Мышка?
- Мне нужна твоя помощь...
- Оя-оя... Ты снова успел во что-то вляпаться? И дня не прошло!
Я раскрываю рот, но наружу выходит лишь судорожный выдох. Я вдруг понимаю, что масштабы трагедии много шире, чем кажется на первый взгляд. Аой... не выдержит. Он впервые доверился кому-то, впервые его чувства так сильны и обращены на другого человека, а не на музыку. И он слишком много пережил за это время, переступив через свои правила и мораль и решившись связать свою жизнь с мужчиной.
Я потеряю Юу, уже теряю его...
- Мышонок, если ты будешь молчать, я тебя не пойму.
- Хиде-сан... Хиде... он... он забыл Юу... нас всех...
В трубке воцаряется молчание, а после слышится шорох надеваемого плаща и стук каблуков туфель стилиста, который забывает поломаться, прежде чем взяться за дело.
- Где ты?
- В больнице...
- Позвони крошкам, пусть ищут твоего гитаристишку тоже. Я буду через десять минут, не смей сбежать, иначе я тебе голову оторву.
И короткие гудки прерывают разговор, а я... роняю голову вниз, прижимая к глазам ладонь, лишь отдаленно понимая, что влага на черной перчатке - мои слезы...
Мне остается только надеяться на Тэтсую... Так что первое, что я делаю, когда прихожу в себя - вырываюсь из здания больницы, судорожно оглядывая улицы, пустынные из-за ливня. Но машина гитариста уже покинула парковку.
- Что же теперь будет...
- Мы найдем его, - вышедший следом за мной Гакт опускает руку на мое плечо. - Будем искать хоть весь день и ночь. Не переживай, Матсумото...
Распахнувшийся над головой Таканори зонт Камуи обрывает поток воды, успевший промочить одежду вокалиста до нитки.
Но Руки уже все равно...

***
- Хиде, скажи мне... что последнее ты помнишь?
Мужчина поднимает взгляд на Асаги, касаясь пальцами своего виска.
- Я ходил с Хироки выпить в наш бар. Я что, напился до такой степени, что оказался в больнице? Наверное, доставил вам много хлопот... Простите, Асаги-сан.
Вокалист вздрагивает, когда видит тот самый взгляд в его сторону, наполненный слепым обожанием и надеждой. Так же Зоу смотрел на него до встречи с Аоем, в тайне влюбленный в своего вокалиста, но никогда не говорящий об этом из-за появления в жизни музыканта Камуи.
И вампир плотно сжимает губы, делая глубокий вдох, чтобы не поддаться непреодолимой скорби, причину которой Хиде не может понять.
- Асаги-сан, вам плохо? - Хиде тянет руку к мужчине, и тот лишь машинально ловит ладонь гитариста пальцами, закрывая глаза, когда в темных радужках его друга мелькает искорка счастья от простого прикосновения. И Хиде мягко сжимает пальцы вокалиста в своей руке, ловя каждый миг, проведенный вместе. От этого кошки начинают скрести на сердце, но вампир лишь легко улыбается, прекрасно понимая, что не в состоянии отпустить сейчас своего гитариста. И по большей части потому, что сам был сбит с душевного равновесия.
- Нет... Я просто переживал за тебя...
- Со мной все в прядке, не волнуйтесь.
- Да...
Стук в окно привлекает внимание мужчин, и они оглядываются, ища взглядом источник шума и находя его на подоконнике.
- В такую погоду?
- Aoi tori...*
Хиде дергается от этих слов Асаги, но не понимает, почему именно. Он решает подняться с кровати, чувствуя себя как никогда хорошо, и осторожно подходит к окну, чтобы не спугнуть птицу, всматриваясь в яркий цвет оперения.
- Aoi... tori...
Асаги с надеждой смотрит в спину своего друга, но Хиде быстро теряет интерес к птичке с черными бусинками-глазками, отклоняясь от окна и возвращаясь в кровать.
- Разве здесь водятся такие? Впервые вижу, она совсем не похожа на других птиц. Жалко нельзя запустить. Промокла совсем.
Вокалист лишь опускает голову. А птица за окном еще раз поворачивает свою голову к гитаристу и взмахивает крыльями, срываясь с подоконника и устремляясь в небо...
- Асаги-сан, ты знаком с музыкантами Gazette?
- Виделись... пару раз.
- Вот как.
Стук в дверь оповещает о прибытии остальных участников D, и вампир направляется к деревянной пластине на петлях, но не для того, чтобы запустить в палату мужчин, а для того, чтобы предупредить друзей о потери памяти гитариста.
Теперь ничего не вернуть...
Ведь Сара здесь уже ни при чем.

______________________________________________________
*с японского - "Синяя птица"

Автор слезно умоляет послушать эту песню. Даже если вы не любите группу D, прошу, сделайте это, пожалуйста... Это отнимет всего 5 минут вашего времени, а может и даст нечто важное...
Заранее спасибо.
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:51 | Сообщение # 55
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 46. Разорванные Нити


Я помню каждое твое слово...
Я ощущаю каждое прикосновение...
И твой голос продолжает звучать в моих ушах, проникая прямо в сердце.
В моей разорванной душе нет ответов.
Почему все случилось именно так? Словно кто-то возненавидел меня однажды. Это проклятие Сары?
Твои поцелуи горят на моих губах. Твой запах заполнил мои легкие...
Это наказание? Месть все же свершилась...
Я помню каждый твой взгляд на меня. В твоих зрачках было так много миров... Я знаю каждый твой вздох. Обжигающий кожу. Я помню твои укусы. Раны от них никогда не заживут...
Я помню каждое движение.
Моя гитара, к которой я не могу прикоснуться. На ней остались отпечатки твоих пальцев. Я помню, как эти пальцы умеют касаться моей кожи.
И я не могу взять свою гитару, потому что сотру с нее твой след...
Шаги... я помню твою легкую походку. И твою теплую улыбку. Я не могу забыть твоих объятий и тихого шепота сквозь сбитое дыхание и стоны...
Мои ладони лишены мягкости твоих волос. Да, они мягче моих. Я знаю, потому что ты не портил их так часто краской, как это делаю я...
Я помню вкус твоего поцелуя.
Такой необычный и слегка горьковатый от кофе. Когда я целовал тебя, я не замечал, насколько счастлив был в эти моменты. Когда я целовал тебя... Больше ничего не было важно. Когда прижимал тебя к себе, называя своим...
Я становился лучше. Рядом с тобой. Я хотел держать тебя в своих руках всегда...
Я помню каждую ссору. И помню силу твоего удара. Я помню твое тело, отзывчивое и горячее. И твои слезы, когда для них была причина.
Я всегда буду помнить...
То, как ты смотрел на меня.
Пачка сигарет. Рубашка на стуле. Твоя. Пустая квартира. Темная и холодная. Ее я не помню. Свою одинокую квартиру...
Свою любимую чашку. Свое мягкое кресло. Свою смятую кровать.
Я не помню.
Как будто чужой там, где всегда был своим. Мое единственное убежище и укрытие. Моя единственная отдушина. Совсем неродные...
Только тебя...
"Аой".
Я слышу.
"Юу..."
Я чувствую...
"Все хорошо".
Хиде.
"Я рядом".
Хиде...
"Я не уйду".
Хиде!!
"Мой любимый гордый кот..."
Где... мои девять жизней...
Я использовал их все? И теперь теряю последнюю...
Я совсем не думал об этом раньше. Где мне взять лекарство от тебя? Где найти забвение... Как мне вырвать твое имя из своей груди?..
Как остановить этот нескончаемый поток воспоминаний... Как прервать череду соленых капель... Ты не научил меня этому.
Даже алкоголь уже не помогает.
Когда я стал таким? Заблудившись в тебе... Потерявшись в тебе. Растворившись в тебе...
Умерев в тебе.
Мне больше... не нужна музыка.
И Gazette - тоже? Сара, ты действительно... нашла способ убить меня. Самый жестокий из всех возможных. Скажи, ты довольна? Теперь ты... счастлива? Когда ты заняла мое место, я думал, что все потерял, и моя жизнь закончилась. Но сейчас у меня действительно нет самого важного... Я потерял много больше...
"Я не могу потерять тебя"...
Что я сделал, Боже? Разорви небо и покажи мне свое лицо! Ответь мне на мой вопрос... За что? Зачем ты дал мне счастье, которое после так беспощадно отнял?
Я заслужил? Скажи мне, что я грешник, и я буду просить у тебя прощения хоть всю оставшуюся жизнь, только верни мне его...
Верни мне его, умоляю!
"Сделай меня своим..."
- Пожалуйста, Господи!
Верни мне его...
Что мне сделать для тебя?.. Только скажи, и я брошу сцену... Только назови причину, и я все исправлю! Только верни мне его... Прошу тебя!
- Верни мне его!

***
Гитара ударяется об пол, когда Юу падает на колени...
- Пожалуйста, Боже!
Я закрываю ладонью губы, отворачиваясь от музыканта. Просто я уже не могу держаться...
- Я все сделаю для тебя! Все, что захочешь!
Его рыдания, наполняющие репетиционную, рвут душу в клочья...
- Скажи, что мне сделать...
Мы все можем лишь молча стоять на своих местах, смотря на то, как гитарист падает на руки и сгибается к полу, прижимаясь к нему лбом так же, как делают это молящиеся или раскаивающиеся люди в храмах. И гитара музыканта, держащаяся ремнем на его плече, ложится струнами вниз на гладкую поверхность...
- Умоляю... Господи... прошу тебя! Верни... пожалуйста!
Я не могу смотреть на это...
- Пожалуйста!
От слез все размывается, и внутри все наполняется невыносимыми страданиями. Слишком... это слишком для меня. Я не вынесу...
- Прошу тебя!
Он кричит, плача навзрыд и не поднимая головы, содрогаясь в собственном горе...
И я не выдерживаю, вырываясь из репетиционной, закрывая ладонями уши.
Вжимаюсь плечом в холодную стену и скатываюсь по ней вниз.
Но крики из комнаты не заглушаются. И рыдания продолжают застывать эхом в тесном пространстве...
Стафф не решается даже войти в репетиционную, где остальные ребята душат плач руками, не в силах сдерживать слезы. Где Кай сгибается пополам, вжавшись лицом в натянутый пластик на барабане, выронив из рук палочки. Где Уруха зажимает ладонью губы, отвернувшись к окну. Где Рейта медленно отходит назад, опустив вниз голову...
Где рыдает Аой, умоляя Бога сделать невозможное.
Уже третий день подряд репетиции заканчиваются именно так...
- ХИДЕ!
Это рев умирающего хищника...
- Пожалуйста... Пожалуйста!!
Та безвыходность и то отчаяние. Так четко от него к нам. Я задыхаюсь вместе с Юу. Мы все. Только Тэтсуя продолжает молча стоять рядом, прикрыв глаза и оставаясь спокойным.
И рыдания становятся еще громче.
- Он умирает... умирает... у меня на глазах... а я ничего не могу сделать... - судорожно шепчу я, ощущая присутствие демона кожей. Но он остается молчалив. Даже Тэтсуя не в силах спасти моего друга. Но я чувствую эту смерть. Смерть его души. Она распадается на части, подвергаясь разложению. И живое тело чувствует эту смерть и оттого страдает, не в силах остановить разделение.
Уже неделя прошла...
Первые четыре дня, до начала репетиций, были не менее страшными.
Юу ни на что не обращал внимания.
Словно ходячий труп, он не реагировал на нас, не разговаривал ни с кем, а его глаза были пустыми и безжизненными, словно кто-то выкачал из него все светлые эмоции. Его одежда и кожа пахли алкоголем и сигаретами, которых теперь уходило в два-три раза больше обычного. Видеть такого Юу... невыносимо. Сломленного и потерявшего себя. Совсем не похожего на того Аоя, что мы знали прежде.
Это не наш Аой. Это не наш холодный и гордый гитарист! Это не тот человек, который одним взглядом может заставить тебя испытать страх и тысячу раз пожалеть о сказанном или содеянном. Нет, нет и нет! Ведь раньше он был таким твердым, упрямым, уверенным, опасным хищником...
А теперь каждый его день заканчивался под сильной дозой алкоголя. И сегодня он тоже напьется...
И вновь кто-то из нас приедет за ним, потому что Юу будет не в состоянии даже стоять на ногах. А утром он вновь придет сюда и после третьей песни, после бездушной, потерявшей свое очарование, игры, упадет на колени, сжираемый глубокой скорбью и мольбами...
Gazette рассыпаются подобно песочному замку, размывающемуся потоком соленой влаги и теряющему свою форму.
Мы падаем в пропасть...
- Я не могу без тебя... вернись ко мне, Хиде...
Я зажмуриваюсь, не замечая рук помощников из стаффа, которые стараются хоть как-то облегчить наши муки.
Жизнь теряет свой прекрасный смысл.
- Не могу без тебя...

***
- Юу...
- Отпусти.
- Аой!
- Отвали, я сказал!
Мужчина вырывает руку из моих пальцев и идет ко входу в концертный зал.
- Я хочу увидеть его... я хочу увидеть... как он играет...
Черные очки, скрывшие переполненные болью красные и полупьяные глаза. Мы можем лишь отпустить. Позволить ему стать частью толпы, пришедшей на концерт D. Мы тоже станем ею, чтобы не позволить ему лишнего или...
Стать свидетелями окончательной гибели? Мне так страшно, что я едва могу заставить свое тело двигаться. Но я не могу оставить его одного. Мы совершенно не представляем, что может случиться там, в душном зале, среди одурманенной, безумной публики. И что станет с нашим другом, когда он вновь увидит Хиде так близко. И последствия этого похода могут быть самыми непредсказуемыми. Так что мы идем следом за Аоем, не отставая от мужчины и не давая фанатам разделить нас.
Но едва мы занимаем свои места где-то в середине зала, а заигравшая музыка объявляет о начале выступления, плечи Аоя тут же опускаются, и мужчина замирает на месте, переставая реагировать на весь остальной мир. Он с жадностью ловит взглядом занявшую свое место на сцене знакомую фигуру, на которую так щедро льются лучи света от прожекторов, и окончательно теряет себя, обратившись в мраморную статую, до которой уже нельзя достучаться...
И я закрываю глаза, понимая собственное бессилие, но не в силах принять его. Мы стали беспомощнее младенцев. Не в состоянии найти выход, найти способ прекратить все это.
Дни сменяли друг друга так мучительно медленно, что казалось, будто Гакт вновь замедлил ход времени, а ведь это уже третья неделя. Третья неделя Ада на земле. Третья неделя страданий. Мой гитарист продолжает биться в агонии. Разрываемый на куски немыслимой неконтролируемой силой. Алкоголь все так же остается неизменным завершением дня, а Юу, он... даже не ест почти. И голодные обмороки - лишь часть беды, которая настигла нас совсем недавно. Мы изо всех сил стараемся возвратить его к жизни, заставить вновь подумать о себе, возобновить работу, которая могла бы помочь ему отвлечься, но Аой даже слушать нас не желает, уходя в себя наглухо. О больницах и вовсе не стоит говорить - конечно же, Юу не согласился бы и близко подойти к наполненному врачами зданию. И от этого становилось еще страшнее. Я чувствовал, что с каждым днем он все больше слабеет, и физически, и морально, и не мог спокойно спать, все время думая лишь о том, что под влиянием спиртного мой друг может сделать нечто непоправимое и даже... лишить себя возможности дышать. И кровь застывала в венах при этой мысли, которая заставляла всех нас дежурить возле знакомой квартиры ночью и следовать за мужчиной по пятам днем, забывая о самих себе.
- Aoi tori...
Это почти завершение концерта. Почему именно эта песня? Зачем? Еще и голосом Хиде, выполняющим роль бэк-вокалиста. Юу дергается, как от пощечины, и его ноги вновь теряют способность держать на себе стройное тело своего хозяина. Я дергаюсь к музыканту, чувствуя пустоту разверзнувшейся пропасти под нами, но Рейта успевает подхватить друга под руки до того, как он бы осел на пол.
И из-под темных стекол по бледным щекам гитариста вновь катятся блестящие слезы.
- Аой...
- Я так устал без тебя... Я так устал...
- Пойдем домой, Юу.
Он даже почти слушается нас, когда мы неторопливо выбираемся из зрительного зала, стараясь не привлекать к себе внимание музыкантов, которые сочли бы уход до окончания выступления своим крахом, мы даже почти выводим гитариста на улицу...
Но в последний миг Юу вырывается из рук басиста, слыша финальные аккорды гитар, и разворачивается, шатко двинувшись в сторону запасного выхода...
- Аой!
- Не трогай меня...
- Не нужно делать этого...
- У тебя есть Рейта!
Этот крик заставляет меня отпрянуть назад.
- А у Кая есть Уруха. Вы не теряли друг друга навсегда. Все время была надежда на возвращение. Вы никогда не поймете, что это такое! Просто оставьте меня в покое...
Мужчина опускает голову, крепко сжимая зубы, чтобы сдержать себя от чего-то страшного, а после грубо вытирает свое лицо от влаги и вновь возобновляет шаг к дверям.
- Просто оставьте меня одного. Хватит уже... Хватит носиться со мной...
Он вновь закрылся от нас. Но на этот раз так, что мы уже не сможем подобрать ключ к сломанному замку.
Мы вернулись к тому, с чего начали. Теперь это точно конец.

 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:53 | Сообщение # 56
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- А теперь можно и отдохн...
Тсуни запинается, и я удивленно поворачиваюсь к басисту, желая понять, отчего он вдруг замолчал. Взгляд музыканта обращен в сторону, а сам он замер на месте, вдруг изменившись в лице. И выражение его лица мне не нравится... слишком много в нем горечи и безвыходности. Так что я прослеживаю направление его взгляда, чтобы найти того, кто в миг испортил моему другу настроение.
И в проеме дверей, куда и повернулись все участники D, я вижу знакомую фигуру в мире рок-музыки. И не могу понять, почему вдруг появление этого гитариста заставило всех разом помрачнеть. Ведь причин для этого нет, я прав?
- Широяма-сан?
Я действительно удивлен. Он смотрел концерт? Сначала заявился в больницу, теперь на наше выступление... проник в гримерную. Впрочем, последнее не было невозможным, его, конечно же, узнали и пропустили, ведь он не свихнувшийся фанат, а уже известный, своим трудом сделавший себе имя музыкант. Но почему? Нас ведь совсем ничего не связывает. Мы никогда не интересовались друг другом. Я не вижу причин его появления в нашей жизни.
- Я не думал, что вы придете. Вы смотрели концерт?
Он совсем не реагирует на мои слова. Что с этим парнем? Только стоит на пороге и смотрит на меня сквозь темные очки, приоткрыв губы, словно от удивления или горечи. Я не могу понять из-за стекол, скрывающих глаза. Молча и неподвижно. Что происходит?
- Широяма-са...
Я запинаюсь, когда по безжизненному лицу вдруг прокатываются слезы. И мои друзья опускают взгляды, как то происходит в проявлении скорби. Что тут творится? Чего я не знаю? Я что-то пропустил, пока лежал в больнице?
- У вас что-то случилось? Я знаю, это странно, но если вам некому выговориться, то я... - я делаю шаг к дверям и протягиваю к мужчине руку, желая предложить свою помощь, но он вдруг резко дергается назад, ударяясь спиной о стену коридора, в который вылетел так, словно его кто-то толкнул в грудь.
От этого я даже дар речи теряю, не в силах понять такой реакции на меня. Ошарашенно я смотрю на человека у стены, который лишь крепко поджимает губы и наконец отворачивает лицо, чтобы в следующий миг броситься прочь от гримерной в сторону выхода.
- Эй!
Я выбегаю в коридор, обернувшись к странному гостю, но гитарист уже скрылся за дверями, оставив после себя лишь терпкий запах сигарет, смешанный с дорогим одеколоном и алкоголем.
Он был пьян?
- Хиде, - тихий голос Асаги заставляет обернуться. - Это... этот мужчина действительно потерял слишком важного человека совсем недавно. Ты просто... похож на него. Очень сильно, вот и все.
- Вот как...
Но это объясняет такое поведение Широямы. Если все именно так, то понятно, почему он так странно реагирует на меня, ища встречи с копией дорогого человека. Терять кого-то на самом деле слишком невыносимо...
- С ним все будет в порядке?
- К сожалению... только Господь Бог может это знать. Давайте собираться. На улице снова ливень...

- Мой последний поход в бар закончился больницей!
- Это не от выпивки! Ты отравился.
- Отравился?
Я с удивлением перевожу взгляд на Хироки, пододвигающего ко мне кружку пива.
- Да, в тот день здесь... - барабанщик предусмотрительно оглядывается, а после наклоняется ко мне, прикрыв губы ладонью и зашептав на ухо. - Был несвежий салат. Так что в больницу попали многие. После этого хозяина оштрафовали, и теперь он с такой тщательностью проверяет все продукты, что можно не волноваться.
Хироки вновь откидывается на спинку стула, улыбнувшись.
- К тому же, мы отыграли тяжелый концерт только что! Грех не выпить.
- Ладно, так и быть, уговорил, - вздыхаю я, протянув руку к своему бокалу.
- До полусмерти нажрался, - проходящие мимо нас люди с отвращением смотрят в сторону. - Как только его до сих пор не выперли?
- Не обращай внимания. Это же бар, тут часто такое увидишь.
Мужчины скрываются за дверью уборной, а я, поддаваясь своему природному любопытству, пробегаюсь взглядом по залу, замечая виновника чужих разговоров. И вздрагиваю, когда узнаю в этом осунувшемся человеке все того же своего преследователя.
- Это же... Широяма-сан, я прав?
Он действительно в стельку пьян. Мокрый и грязный, словно его окатила из лужи пронесшаяся мимо машина. Выглядит ужасно, а бокал в пальцах уже кренится в сторону, выплескивая алкоголь. По-моему, ему хватит.
- А? Тот парень? Нет, ты наверняка ошибся. Аой не пьет.
- Разве?
- Конечно! Это привилегия Урухи-сан.
- Вот как.
Я вновь бросаю взгляд на мужчину в углу.
Музыкант шатко поднимается с места, залпом осушив свой бокал. Он не может стоять на ногах, но пытается выйти из-за столика, опираясь рукой о стену. И все же клонится в сторону, столкнувшись с каким-то мужчиной.
- Ты, чертов алкоголик! Не видишь, куда идешь?!
А вот это точно уже перебор.
- Я, наверное, пойду, - сообщаю я Хироки, поднимаясь с места.
- Что? Уходишь? Но мы только зашли, Хиде!
- Прости. Голова раскалывается. Ты же знаешь, когда так выходит, я просто умираю, - я слегка улыбаюсь другу, и тот, странно вздрогнув, лишь понимающе кивает, отпустив меня домой. Так что я, дождавшись, когда внимание барабанщика привлечет извечно висящий тут телевизор над барной стойкой, проскальзываю вглубь помещения между столиками, скрывшись от глаз ударника.
- Что ты сказал?
- Плевать я хотел на такой мусор, как ты.
- И это мне ты говоришь? Сам из какой помойки выполз?! - мужчина довольно сильно встряхивает гитариста, которому, кажется, на самом деле уже все равно, что будет дальше. И поднятая рука незнакомца, сжавшаяся в кулак, вынуждает меня поспешить навстречу этим двоим...
- Одну минуту, - вовремя вытянув руку между столкнувшимися и закрыв ею лицо музыканта от возможного удара, я поворачиваю голову к "пострадавшему". - Пожалуйста, простите нас. Мой друг перебрал. Вы ведь видите - он даже стоять не в состоянии, не то, что за языком следить. К тому же... Недавно он потерял дорогого ему человека. Это очень тяжело, вы ведь должны понять...
- Да, это... Я понимаю. Сам недавно испытывал нечто подобное. Ничего страшного.
Я лишь благодарно киваю мужчине, конечно же узнавшему меня. Так что мы покидаем бар без происшествий и проблем, на которые так нарывался Широяма, только вот...
Мужчина на моем плече действительно перепил.
- Отвали от меня, Руки... Я дойду сам.
- Конечно, - лишь соглашаюсь я, понимая, что сейчас не стоит спорить с гитаристом. - Я только отвезу вас до... Широяма-сан!
Он отключился, даже не дойдя до машины, и я едва успел подхватить почему-то легкое тело, чтобы не дать ему рухнуть в лужу у бара. Ливней в последнее время так много, как бы нас совсем не затопило.
- И что мне теперь делать?
Я лишь обреченно выдыхаю, дергая дверь своей машины.
- Что за ужасный мужчина? Разве можно так пить? Ты хоть знаешь, что алкоголь пагубно влияет на здоровье? Ты же музыкант, тебе надо... заботиться о себе.
Зачем я все это говорю?
Да и кому, раз меня не слышат?
- Не было печали...
Я усаживаю гитариста на пассажирское кресло, а сам спешу обогнуть автомобиль и тоже оказаться в теплом салоне, чтобы совсем не промокнуть. Хотя, на мне и так уже не осталось ни клочка сухой одежды. Какого я вообще нянчусь с чужим музыкантом? Почему чувствую себя ответственным за него только потому, что я похож на того, кого он потерял?
Я опускаю руки и голову на руль, снова тяжело вздыхая. А после бросаю взгляд на мужчину рядом со мной...
Красивый. Действительно красивый. Даже в таком состоянии. Даже странно признавать это, но я не могу не отметить привлекательное лицо и тело, и становится как-то неловко от того, что я разглядываю мужчину так откровенно, любуясь плавными чертами его скул и выразительными губами. И с каких это пор я заглядываюсь на мужчин?
- На кота похож...
Я усмехаюсь от этой мысли. Вернее, на котенка, которого я подобрал с улицы. Голодного, грязного и продрогшего. Совсем беззащитного... Потерявшего своего "хозяина". Впрочем, этот котенок наверняка имеет острые зубки и длинные ноготки. Он должен выжить даже под проливным дождем.
И все же, этот кот сейчас в моей машине.
И что теперь? Я и адреса не знаю. У него есть телефон? Лазить по чужим карманам как-то неприлично...
- За что мне все это?

- Я дома.
- Кому ты это сказал?
Я вздрагиваю, опуская опуская взгляд на мужчину на моем плече. Наконец, очнулся.
- Никому.
- Тогда... это глупо...
- Быть может, - я улыбаюсь, затаскивая гитариста в свою квартиру. Действительно, надо хотя бы завести зверушку, как-то тоскливо уже возвращаться в совершенно темный пустой дом.
Только вот ухаживать мне некогда за питомцем.
- Снимем обувь?
Он вновь такой отстраненный и безжизненный, что сердце в груди обливается кровью. Но, хотя бы хлопот с моей "ношей" будет меньше. Так что я лишь усаживаю мужчину на тумбочку в коридоре, опустившись на колени перед ним, чтобы снять с него обувь.
И Аой резко дергается, словно очнувшись, вдруг распахнув глаза и замерев на месте, смотря на меня так, словно я убил кого-то.
- Хиде... сан? - ошарашенно выдыхает он.
- А кто еще? Поднимайся давай, - я выпрямляюсь вновь, отставив его туфли в сторону. Но мужчина не двигается, неотрывно смотря на меня, и этот взгляд заставляет чувствовать себя как-то неуютно. Кажется, проблем все же будет достаточно. Он не в состоянии даже рта раскрыть... И я вновь тихо вздыхаю, понимая, что мне придется все делать самому.
- Хорошо, я помогу. Тебе нужно в ванную, иначе простудишься.
На кой черт мне эти хлопоты? Этот проблемный кот не смог даже раздеться. Его руки словно стали деревянными, и пальцы совсем не хотели расстегивать рубашку, соскальзывая с пуговиц в неумелом жесте. При том, он не отводит от меня глаз, даже почти не моргает, наверняка путая меня с тем человеком... Порой горе заставляет людей поддаваться иллюзиям, а они и рады пойти у него на поводу. И гибнут, поддавшись своим невозможным мечтам.
Я встряхиваю головой, чтобы выбросить из головы эти мысли.
И решаю просто проигнорировать это, сам избавив Юу от одежды и усадив в ванную. Я помог ему и помыться тоже, что, кстати, делаю впервые - с мужчиной. Не скажу, что получил массу удовольствия от этого, но... Мне совсем не противно прикасаться к нему. И это было странно. Я ни разу не ощутил отвращения, пока занимался промыванием его ссадин, наверняка полученных при падении, коих не могло не быть в его-то состоянии. А он всякий раз вздрагивал от моих касаний, даже задерживая дыхания в эти моменты. Может, от отвращения, а может, от непривычки принимать чужую помощь - я не мог понять. Но и против он ничего не сказал. Так что я закончил без возможных препираний по этому поводу, помогая ему выйти из ванной и укутывая крепкое, хоть и немного похудевшее, тело в свой халат.
- Можешь переночевать у меня, - почему-то вдруг предлагаю я, добираясь с ним до своей спальни и распахивая ее двери перед гитаристом. - Я принесу воды и таблетки. Ложись.
Но едва я отклоняюсь, чтобы уйти на кухню, Юу вдруг ловит мое запястье в свою ладонь и возвращает меня к себе так резко, что я едва не теряю равновесие, и следующее, что я чувствую, это... Поцелуй. Жадный, жаркий, отчаянный. И стальные объятия на талии, прижавшие меня к чужой груди. Так, словно ничего важнее больше не существовало на свете.
Такое... странное чувство. Словно я уже целовал эти губы, ощущал эту хватку...
Но это уже слишком!
- Что ты делаешь?!
Я упираюсь ладонями в его грудь, стараясь вырваться из заключивших меня в свой тесный плен рук. Но он, несмотря на слабость, даже не двигается с места, вновь нагло накрывая мой рот своим, и я ощущаю протолкнувшийся внутрь между моими зубами язык, так бесцеремонно, что на меня накатывает возмущение. И я вновь делаю рывок, почти отстраняясь от свихнувшегося мужчины, готовясь высказать ему все, что я о нем думаю.
- Какого черта ты творишь?! Ты пьян! Немедленно отпусти ме...
Слезы.
Я распахиваю глаза, не сумев договорить. Взгляд напротив такой затравленный, потерявший крупицу надежды. Он переполняется болью, невыносимыми муками, и я просто теряюсь, не в силах сейчас оттолкнуть от себя крепкое тело.
Он разбит! На самом деле разбит...
- Широяма-сан?
- Пожалуйста...
Его лицо вновь приближается к моему, но на этот раз осторожно, медленно. И мольба в черных колодцах что-то ломает внутри меня, заставив сдаться. Ничего страшного ведь в этом нет, да? Просто поцелуй, хоть и с мужчиной, но это не так уж и дико для нас. И совсем не противно.
- Ты будешь жалеть об этом...
Но Юу лишь опускает глаза на мои губы, продолжая ронять слезы, и я понимаю, что не могу отказать. Только вот... какую боль я причиню ему своим согласием? Если так похож...
Значит, он потерял возлюбленного? Но мне казалось, Широяма - натурал...
Впрочем, уже не важно. Я не отклоняюсь, когда вновь ощущаю его дыхание на коже, и закрываю глаза, когда его губы мягко касаются моих, вновь увлекая в до боли чувственный поцелуй.
И я бездумно отвечаю на него, раскрывая рот в приглашении и позволяя ему вновь вторгнуться в его теплоту языком, что так умело и ласково сплетается с моим, что я невольно вздрагиваю от вспышки возбуждения, ранее не испытываемого с лицами своего пола, но все же приятного.
Да что же это...
Он тянет меня к кровати. И понимание того, чего он хочет от меня, заставляет вновь раскрыть глаза. Эй, мы действительно сделаем это? Он правда решился? Но я совсем не готов! Я ни разу такого не делал! К тому же...
Мне не дают шанса на побег - мягкое падение на матрац, и я оказываюсь сверху. А Юу, неотрывно смотря на меня, протягивает руку к моему лицу, коснувшись подушечками пальцев щеки так, как прикасаются к любимому человеку. И я уже не думаю, что это хорошая идея... Могу ли я сделать это с тем, кто безвозвратно утонул в своем горе? Будет ли это жестоко по отношению к нему? Вдруг я лишь подтолкну его этим в бездну, откуда нет выхода?
Но гитарист без возражений лишь разводит колени в стороны, заставляя меня оказаться между его длинных ног, и я буквально задыхаюсь от этого жеста, от вдруг ударившего по телу желания завладеть им. И мне уже не хочется отказываться от продолжения, ощущая тесноту своих всегда удобных брюк.
Моя совесть сожрет меня утром...
- Ты... уверен, Аой-сан?
- Прошу тебя...
О боже, я хочу этого мужчину. Откуда во мне только это? Раньше только Асаги-сан вызывал у меня такие эмоции.
А чье имя будет шептать он, когда достигнет пика?
Хотя, пусть будет любое. Я не могу заставить Юу думать обо мне, когда перед его глазами другое лицо. Как-то не честно все это.
- Хиде-сан...
Я закрываю глаза, все же решив больше не мучить себя и его ожиданием и вопросами, на которые не получу ответов. Так что просто наклоняюсь к красивому лицу, вновь целуя мягкие губы, которые с отчаянием хватают мои в свой сладкий плен. И голова начинает идти кругом, лишаясь здравого смысла. Так что я почти неосознанно распахиваю отданный ему халат, касаясь пальцами рвано вздымающейся груди и ведя их ниже, ощущая дрожь гибкого тела подо мной.
И мне кажется, что ничего сильнее я еще не испытывал в жизни, когда его судорожный вздох проникает в мое горло, обжигая и заставляя сгорать от возбуждения...
И я без всякого стеснения веду ладонь по впалому от голодания животу вниз, наслаждаясь гладкостью бледной кожи, пока не касаюсь его напряженного паха, отчего Юу открыто выгибается ко мне навстречу, разрывая поцелуй, чтобы откинуть назад голову и выпустить наружу совсем тихий стон.
Это сводит с ума. И окончательно выключает мою голову. Так что я набрасываюсь губами на выгнутую шею, покрывая ее жаркими поцелуями и смыкая пальцы на чужой возбужденной плоти, поражаясь тому, как откровенно со мной его тело, сейчас такое послушное, желанное и соблазнительное. С каких пор мне нравятся мужчины? Я совсем не чувствую отвращения, прикасаясь к нему, разве это нормально?
Аой, почему ты появился в моей жизни? Я не думаю, что это простая случайность...
С какой целью ты здесь?
- Аой-сан...
- Юу... зови меня Юу...
Его любимый так звал его? Наверное, да... не важно. Не хочу об этом думать...
- Юу.
Всхлип, вырвавшийся из его горла, отдается уколом зависти в сердце. Разве можно так любить? До слез, которые он все еще льет, несмотря на желание? Меня никто так не любил, поэтому я начинаю завидовать его любовнику. Но сейчас... сейчас он мой...
- О, боже...
Уже задыхается, обвивая руками мою грудь и хватаясь ладонями за мои плечи, подаваясь навстречу ласкающей его руке. Никогда бы не подумал, что Аой так открыт в постели... И чем жарче становится его дыхание, чем больше влажных от моего языка полос возникает на его груди, ведущих дорожками к темной горошине, затвердевшей от возбуждения, чем быстрее движения его узких бедер ко мне, тем труднее становится сдерживаться. Я тоже сбиваюсь с дыхания, когда его ладонь вдруг накрывает собой и мой пах тоже, сжимая его сквозь ткань темных брюк, и понимаю, что больше не могу терпеть, подвергаясь пыткам длинных пальцев, которые распаляют желающее погрузиться в этого красивого мужчину тело.
Я возьму его.
- Не надо... - Юу останавливает меня, когда я выпускаю из ладони его плоть, скользнув пальцами ниже. - Просто сделай это.
- Но, ты...
- Это уже не нужно.
Уже не нужно? Как часто ты был под своим любовником, что уже не нуждаешься в должной подготовке? И почему это чувство ревности так внезапно?! С чего мне вообще ревновать его к кому-то, мы совсем чужие! Черт... вот черт!
Что ж, раз не нужно, так тому и быть! Я резко дергаю ремень и замок своих брюк, наклоняясь к гитаристу и грубо запечатывая его рот своим в порыве странной злости, такой неожиданной для меня.
Но вскрик боли заставляет всю эту злость выветриться из сердца в мгновение ока. И я тут же замираю в его теле, распахнув глаза и только сейчас понимая, как грубо ворвался в него в порыве собственничества и обиды, которые не может заглушить даже ворвавшееся в вены удовольствие. Я уже и сам понимаю, что Юу не был готов - по собственным ощущениям.
- Ты соврал мне?.. - с трудом втягивая в легкие воздух, шепчу я, потянувшись к своей тумбочке, где наверняка нашел бы хоть что-то, что помогло бы облегчить процесс.
- Хиде... твоя власть... лучшее, что случалось со мной...
У меня дыхание перехватывает от этих слов. А рука замирает у края прикроватного шкафчика, так и не добравшись до дверцы. Все мысли о ком-то другом вылетают из головы. И подавшиеся навстречу бедра вырывают из моей груди стон удовольствия, побуждая к действиям. И я не могу этому сопротивляться, толкнувшись в узкое податливое тело, схваченный вспышкой удовольствия, которое принимается расти с каждым новым движением и поцелуем, которые я срываю с его губ. Все глубже и быстрее, отчего становится невыносимо жарко, и его стоны и вскрики, которые он даже не пытается сдерживать, заставляют дрожать в наслаждении, пока я ввергаю его в сладость любовной пытки... получая взамен обрушившиеся на меня градом поцелуи, которые он оставляет на моем теле, везде, куда может дотянуться, лишая меня контроля и головы. Мы сминаем влажные простыни этим диким танцем, становящимся все безумнее, двигаясь навстречу друг другу, оплетая руками тела...
И я понимаю, что вот-вот упаду в его страсть без сил, забывшись в настигающем нас финале...
- Юу...
- Я не могу без тебя...
Что?
- Я люблю тебя... люблю тебя, Хиде! Я так сильно тебя люблю!
Я распахиваю глаза, но не успеваю даже раскрыть рта... Мгновенная темнота заволакивает собой мир и чужое лицо передо мной, а после долгожданная разрядка, такая сильная, что с губ срывается громкий несдержанный стон...
Я падаю на его грудь, крупно дрожа от разлившегося по телу наркотика, обращенного в эйфорию, вытягивающего все силы из вен, и...
Мою голову словно пронзает широкой иглой.
Я дергаюсь в чужих руках, над человеком, достигшим пика удовольствия вместе со мной, но выбраться не могу... И темнота резко исчезает, расступается, являя моему взгляду совсем незнакомые мне картины. Так много, сменяющие друг друга кадры... Мгновенные, резкие, вызывающие боль в висках... Чужие голоса, отдающиеся эхом в голове, чужие лица, дома, чужие беды и...
О, Господи, это...
- Юу...
Мужчина подо мной вздрагивает, распахнув глаза.
- Юу... Юу! - из моих глаз брызгают слезы, и я с трудом поднимаюсь с груди любовника, поймав в ладони его красивое лицо. Знакомое лицо. Любимое лицо.
Лицо моего своенравного и единственного любовника.
Как же я мог забыть... Как я мог оставить тебя совсем одного?! Сколько ты пережил, пока я спокойно продолжал жить? Почему ты не пришел раньше?!
- Мой любимый гордый кот...
Аой ошарашенно раскрывает губы, а после по его вискам прокатываются соленые дорожки. В любимых черных глазах столько неверия и боли, что у меня едва не разрывается сердце... И я стал виновником этого. Я виноват! Я подверг тебя этим мукам, я заставил тебя забыть о себе!
- Прости меня! Прости, Юу...
- Т... ты...
- Дом за пределами Токио... Потерянный талант... Обучение игре на гитаре... Наша первая ночь... Я вспомнил. До битвы на крыше. Все до конца! Юу...
Гитарист зажмуривается, а после хватает меня в свои объятия, ткнувшись лицом в мою ключицу, и громкий плач, вырвавшийся из самой его души, сливается с моим, когда я зарываюсь лицом в темные волосы, обнимая музыканта тоже. Так крепко, как только мог.
Он ничего не сказал мне в ответ. Просто плакал навзрыд, как ребенок, прижимая меня к себе. Но... Все важное и необходимое мне он уже сказал. Мне больше ничего не нужно!
Поэтому, Юу, я обещаю - это будут наши последние слезы. Больше я не позволю тебе проливать эту влагу. Больше не разрешу испытывать боль.
А у меня... такой ужасный и упрямый характер, ты ведь знаешь это. Такой, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Вот увидишь, это обещание я точно выполню.
Чего бы мне это ни стоило!
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:57 | Сообщение # 57
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Эпилог
***

- Что с тобой? Ты весь на иголках, словно в первый раз на сцену выходишь!
Уруха ударяет меня ладонью по плечу, заставляя зашипеть.
- Заглохни!
- Да, конечно.
- Вот увидишь, когда-нибудь я тебя сделаю, Уруха!
- Как страшно... жду не дождусь, - гитарист самодовольно улыбается, изображая руками игру на гитаре. - Если когда-нибудь ты обгонишь меня, клянусь, я брошу пить!
- Ради этого стоит попытаться, - Руки позади нас придирчиво смотрит в зеркало на свои прическу и макияж, пытаясь найти изъяны в созданном образе. Но разве можно найти погрешности в работе демона?
- Я был бы тебе очень благодарен, если бы Уруха перестал пить, - лидер поправляет костюм, отстукивая ногой какой-то ритм, пока Рейта сосредоточено перебирает струны своего баса. - Но ты действительно так волнуешься?
Я лишь огрызаюсь, опуская взгляд на гитару.
На самом деле, да. Я так давно не был на сцене... Руки дрожат. Кажется, я и гитару-то ровно держать не в силах! К тому же, после пережитого, плохо верится в то, что я вновь часть этой группы. И я очень боюсь оплошать, когда энергетика зала вновь выплеснется на меня адреналином, который нельзя сдерживать.
- Тебе надо успокоиться. И перестань беспрерывно курить, это вредно.
Голос позади, а потом чужая ладонь, появившаяся перед лицом и вынувшая из моего рта сигарету.
- Я могу найти лучшее применение твоим губам, если ты не знаешь, чем их занять.
- Правда?
Я закидываю голову назад.
Хиде усмехается, стоя позади меня за спинкой диванчика и отводя в сторону изъятую сигарету, уже пятую по счету.
- Ты сомневаешься?
- Ну, ты уж постарайся.
Поцелуй, которым награждает меня любовник, перегнувшись через спинку, действительно намного лучше горького фильтра. И действует эффективнее никотина, заставляя пальцы перестать дрожать. Так что я завожу руку за голову, запуская их в темные волосы любовника и заставляя его продолжить начатое, понимая, что теперь это мое лучшее успокоительное на всю оставшуюся жизнь.
- Это несправедливо! Почему Аою можно при всех целоваться, а нам с Каем - нет?!
Ударник давится чаем, которым решил промочить горло перед выходом на сцену, и мило краснеет, бросив на любовника укоризненный взгляд. Уруха невинно разводит руки в стороны.
- Что?
- Дома поговорим.
Кою лишь усмехается на хриплый голос лидера, а после демонстративно облизывает кончики своих пальцев и проводит ими по не скрытому костюмом бедру, отчего ударник вновь вздрагивает, а после быстро отворачивается, что-то бурча себе под нос о том, что он лидер и что он должен быть спокоен, рассудителен и серьезен. Гитарист победно растягивает губы в улыбке.
- Gazette, выход через пять минут!
Хиде выпрямляется, разрывая ласку губ, но ничуть не смущаясь взглядов, обращенных на нас.
- Давай, беги.
- Ты будешь смотреть?
Хиде с улыбкой опирается локтями о спинку дивана, и я, поднявшись на ноги, только сейчас замечаю на его ногах кожаные чулки... И этот наглец в точности повторяет недавний жест Урухи, бессовестно выбивая меня из так тяжело обретенного спокойствия вновь, что хочется бросить все и напомнить ему о своем трудном характере не детским способом. Но мне все же придется подождать часа своей мести. Отчего вкус ее совсем не испортится, а даже наоборот - станет еще слаще, как я и люблю.
- Дома поговорим, - только вздергиваю я бровь, на что мой любовник смеется вместе с Кою, который, оценив выходку Зоу, принимает такой гордый вид, явно признавая свои способности полезными, что в голову приходят мысли о том, не привязать ли его к стулу и оставить здесь недельки на две...
- Эй, крошки! Если вы не поторопитесь, не получите заплату. А если Мышка не получит зарплату, я не получу кофе. И тогда я точно выпотрошу вас и набью ватой, поставив у себя в гостиной в качестве сувениров. Живо на сцену, лентяи!
А вот эту угрозу я слышу впервые. И мне не хочется проверять, насколько честно Акияма выполняет свои обещания...
- Смотри только на меня! - бросаю я на ходу гитаристу D, покидая гримерку вместе с друзьями.
- Именно этим и планировал заниматься два следующих часа.
Ох боже, я точно сойду с ума с тобой!
Но едва мы оказываемся за кулисами, и я украдкой выглядываю в зрительный зал, как паника вновь начинает трясти мое тело, заставляя нервно сглотнуть.
Там полный зал людей... Набит, до отказа! Моя гитара подключена? Все настроено? Как я выгляжу, макияж не потек? Я забыл проверить свою одежду!
- Слышишь это?
Кай сжимает пальцами мое плечо, и я вздрагиваю, потерявшись в пространстве, когда различаю крики фанатов в той части зала, напротив которой стою я. Мое имя... Они кричат его, надрывая связки.
И теперь именно я буду получать их внимание, стоя рядом со своими друзьями на широком подиуме. Невообразимое чувство. Чувство полета. Сейчас настигнет меня, захватит целиком! И я буду там, вместе с ними. Буду в центе этого великолепия!
- Тогда я пошел.
Я глубоко втягиваю в легкие воздух, провожая Кая взглядом. Потом Рейту... И наконец сам выхожу на сцену под взрыв голосов и аплодисментов, переборов слабость в ногах и обводя взглядом сотни рук, протянутые ко мне. Тысячи глаз, устремленных на меня. И наконец перестаю нервничать, ощущая забытое чувство счастья, которое испытывал, играя на гитаре перед этими людьми. И моя рука поднимается в приветствии так же легко и смело, как и всегда. Я подставляю лицо свету прожекторов над нами, и выхватываю взглядом знакомые лица на балконе - Асаги со своей группой, Гакт, Мана и Камиджо с Хизаки, которые тоже улыбаются и хлопают нам, несмотря на то, что мы, по сравнению с ними, еще совсем зеленые...
И я киваю в знак приветствия, улыбаясь им от всей души и поворачивая голову к кулисам, где стоит Хиде-Зоу.
- Удачи, - одними губами говорит он, и я сжимаю пальцами гриф своей гитары, когда Руки подносит микрофон к губам, заставляя тем самым фанатов замолчать и обратиться в слух. Вокалист тоже молча поднимает взгляд к приглашенным музыкантам, а после закрывает глаза и распахивает их вновь лишь после того, как произносит одно единственное слово.
- Агония.
Теперь... Мне больше нечего желать. Моя жизнь, моя музыка, мои фанаты... И любимый человек, смотрящий только на меня - вновь со мной.
Поэтому...
Я буду продолжать идти вперед. Выше и выше. Потому что никому больше не позволю забрать у меня это.
Так что даже не смейте пытаться! Да, я говорю это вам всем. Я не отдам вам свою жизнь! Я буду стоять на своем, иначе кто-нибудь другой займет мое место.
Я буду бороться. Даже если это будет так же тяжело, как в этот раз. Но ведь это и есть жизнь, разве нет? Проходя через испытания, мы становимся сильнее. И как бы не было плохо, счастье - оно совсем рядом. Просто ждет, когда ты позволишь ему войти в твой дом. Поэтому, не закрывайте двери в свою душу. Иначе оно не сможет проникнуть в сердце.
А, вообще, знаете... Я склонен любить не только музыку. На свете есть люди, которые так же, как и она, не предают и поглощают тебя полностью. Поэтому и вы не зацикливайтесь на чем-то одном и не бойтесь искать этих людей.
Даже если будет больно в начале. Даже если не останется надежды! Продолжайте смотреть вперед, в лицо своей судьбе.
"И страдания обратятся в радость".
Я ведь прав, Хиде?



 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » RG+ (R - Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D, Gackt, Kamijo, Mana])
Страница 4 из 4«1234
Поиск:

Хостинг от uCoz