[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » RG+ (R - Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D, Gackt, Kamijo, Mana])
RG+
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 21:36 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 27. Даже если Огонь сожжет Наши Тела...


- Таканори!
- Эй, вы живы?!
Второй грохот заставляет дом вздрогнуть, а мужчин - пригнуться, закрыв ладонями уши. Басист накрывает своим телом любовника, не давая осколкам засыпать его, прикрыв голову Матсумото руками. Ворвавшийся со взрывом черный дым в спальню мгновенно ударяет по лицам музыкантов, лишая их спасительного кислорода.
- Надо выбираться отсюда! - сквозь кашель выдавливаю я, подбираясь к кровати Таканори и закрывая его лицо своим платком. Мы задохнемся, если не покинем дом!
- Куда выбираться?! Навстречу собственной смерти?!
Я не понимаю, что происходит... Все вокруг дрожит, заполняется дымом, мебель ходит ходуном, и кажется, что дом сейчас сложится, словно карточный домик, накрыв нас всех своими потрескавшимися стенами... Что случилось?!
- Юу! - Хиде хватает меня за руку, резко дернув на себя, и шкаф, пошатнувшийся от взрывной волны, падает с громким хлопком прямо перед нами, не задев нас лишь из-за мгновенной реакции гитариста. - У нас все равно нет выхода! Но если мы останемся в доме, он точно станет местом нашего захоронения! А если выберемся на улицу... будет шанс выжить и выстоять против этих двоих!
- Выстоять против демона? - Асаги с Гактом появляются на пороге спальни Хиде-Зоу, закрывая платками лица. - Это невозможно. Все целы?
- Демона? О чем вы...
- Но нам действительно нужно убираться отсюда! Рейта-сан, бери Руки-сан и вниз! - Гакт оборачивается к Урухе, чтобы подтолкнуть музыканта к дверям. - Все, живо на улицу!
- Здесь есть другой выход? - Акира сбрасывает с тела Таканори одеяло, чтобы после поднять вокалиста на руки.
- Я могу идти!
- Не время для споров! - обрывает Камуи, пропуская ребят к выходу.
- Черного хода здесь нет! Но можно выйти сбоку, через веранду - стекла лопнули, - вспоминаю я.
- Хорошо, тогда все туда. Будьте осторожны, везде осколки и обломки мебели!
О Господи... Это что, Ад? Я пропускаю Акиру вперед, и лишь после мы с Хиде покидаем комнату, останавливаясь в коридоре у лестницы, соединяющей этажи. В моей голове все перемешалось, и хотя я всегда в экстренных ситуациях мыслил трезво, сейчас я просто не могу взять себя в руки. Это уже не просто сражение, это что-то... из ряда вон выходящее!
- Не все сразу! Лестница повреждена!
Я вздрагиваю от голоса Асаги, оказавшегося внизу и вскидывающего взгляд на басиста. Рейта кивает в ответ и осторожно шагает на ступеньки, прижимая к груди молчаливого вокалиста, начинает спускаться. Я могу лишь наблюдать, не зная, что нам делать дальше. Ведь за пределами нашего укрытия нас ждут... та женщина со своим помощником.
- Аой-сан. Аой! Юу!
Я вновь дергаюсь, оборачиваясь к стоящему рядом Хиде.
- Не паникуй. Все хорошо, - он сжимает в пальцах мою ладонь, заставляя немного успокоиться. - Где Тэтсуя?
- Уехал вчера вечером. Куда - неизвестно, - тихо встревает в разговор Уруха, судорожно оглядываясь по сторонам, пока не чувствует на своих плечах руки лидера, мгновенно вынимающие панику из тела гитариста. Но эта поддержка оказывается тщетной.
Хруст дерева мгновенно возвращает в наши тела губительное отчаяние... Мое сердце едва не вырывается из груди, когда пламя снаружи прорывается в дом толчком, бросив в нашу сторону стоящий в гостиной стол - он врезается в поврежденные опоры лестницы, окончательно раскалывая их силой удара, и та тут же начинает крениться в сторону, переламываясь в ступеньках пополам...
- Ру-сан!
- Рейта!
Басист, успевший пройти лишь половину пути, тут же бросается вниз по лестнице, стараясь успеть оказаться на первом этаже до того, как поврежденное дерево расколется на щепки, но очередной шаг приходится на острый разлом доски...
- Держу! - Асаги, ожидающий нас перед подъемом, подается навстречу, подхватывая на руки вокалиста, Гакт же ловит в свои объятия Акиру, не дав мужчине рухнуть на смотрящие в потолок кольями обломки перил.
- Черт...
- Аки! - Матсумото выбирается из рук вампира, кинувшись к любовнику. - О боже...
- Заживет! Надо выбраться поскорее, - он толкает Таканори в сторону веранды, но сам истекает кровью - щепки, словно иглы, вошли в его ступню, застревая в ней огромными занозами и разрывая кожу. - Уведите его отсюда. Аой, Хиде-сан!
Я опускаю взгляд на лестницу, целую лишь наполовину.
- Пойдем, она выдержит! Если что - прыгай, только не напорись на обломки, - все еще держа меня за руку, гитарист устремляется вниз. Уруха с Каем следуют за нами, и мы успеваем добраться до гостиной на секунду раньше, чем хрупкое строение рассыпалось под тяжестью наших тел.
- Кай! - я бросаю взгляд на ударника, принявшего в свои руки Кою и тут же оглянувшегося на двери, выходящие на улицу. Огонь начинает набрасываться на деревянные стены и пол, которые уж слишком хорошо горят, превращая это место в огненную клетку для нас всех. Только путь к веранде еще не затянуло рыжей стеной...
- Скорее, туда! - я притягиваю Акиру к себе, заставляя его забраться ко мне на спину, и мы все бежим к дверям веранды, которые распахиваются рукой Таканори, выпуская нас наружу. Стеклянные стены действительно лопнули, но оставили в деревянных рамах свои острые клыки, которые и впиваются в мою руку, оставляя глубокие порезы на плече, когда я шагаю в предрассветную тьму в сторону леса. Мы все вырываемся на свежий воздух, заходясь кашлем - дым оседает в горле копотью, набиваясь в легкие плотной ватой, и становится слишком трудно дышать и тяжело двигаться. Тела прекращают нас слушаться, мир перед глазами медленно плывет, а голова начинает идти кругом, отчего здравый рассудок окунается в звенящую пелену, лишая способности думать, лишая возможности оценить ситуацию...
Звук рушащихся стен за спиной заставляет нас резко дернуться вперед и упасть на покрывшуюся тонкой коркой льда траву, и только крик Урухи вновь очищает голову от паутины потерянной реальности.
- Там остался Кай!
Внутри что-то замыкает.
Резко, словно сбой системы. Пуская искры по черепу.
"Кай! Там остался Кай!"
Я распахиваю глаза в ужасе, судорожно оборачиваясь к дому. Почему... Это все... так знакомо?..
Это чувство, что такое уже случалось с нами, сейчас врывается в мозг ударом зазубренного лезвия. Пульсирующая боль мгновенно пронзает голову, вырывая непроизвольный вскрик из груди и заставляя потерять равновесие.
- Кай!!
Я не вижу... кто-то держит Уруху, оттаскивая от здания... Стена огня, отрезавшая путь к спасению... Гул в ушах...
- Это опасно! Не надо! Я сам туда вернусь!
- Кай!
Рухнувшее здание... нет, не это... Этот дом еще цел... другое...
Рухнувшее здание... Полиция... Скорая... Служба спасения... Пожарные... Нас четверо, какие-то люди... Обрывки листов с нотами... Сирены...
Пламя, пламя, пламя...
Новый грохот запускает замедлившее свой ход сердце.
- Аой! - крыша дома разламывается под ударом огромного дерева, с размаха врезавшегося в нее и проломившего черепицу, обломки которой тут же устремляются вниз, прямо на нас.
- Бежим! Уруха-сан!
- Нет! Лидер! Ютака!!
Едва оказавшись на ногах, мы вновь падаем на землю, с трудом избежав столкновения с обломками и оказавшись в стороне от дома, у самой кромки небольшого леса. И я снова поднимаюсь, игнорируя дикую боль в голове, обернувшись к полыхающему зданию - я должен вытащить лидера из этой деревянной коробки! Вот только... как?
Я судорожно оглядываю стонущее строение, но не могу найти пути, по которому мог бы вернуться на помощь другу. И тогда я просто забираю из рук Асаги платок, твердо решив идти даже через огонь в бывшее убежище - чертово чувство повтора этой картины начинает рвать меня изнутри, и я понимаю, что не могу отступить. Странное чувство, что когда-то я не смог спасти человека из объятого огнем здания, заставляет действовать, предвещая скорую беду. И я уже почти срываюсь с места навстречу к массивному гробу, как вдруг мой взгляд наконец ловит знакомую фигуру у дверей.
Слава богу! У него получилось выбраться!
Прямо через парадную дверь. С трудом и каким-то чудом преодолев рыжий озверевший поток, задыхаясь от дыма.
- Лидер Gazette? Отлично, ты-то мне и нужен! Как забавно, что именно тебе выпала честь отправиться в мир иной первым! - голос Айры... я оборачиваюсь, наконец замечая виновника всех наших бед в нескольких метрах от нас, в ладони которого разрастается волнами зеленый огненный шаг - он стоит прямо напротив Ютаки...
- Какая жалость, Тэтсуя! Я снова заберу дорогую тебе жизнь, снова, как много сотен лет назад!
- Нет!!
Взрыв обрывает все.
Наше дыхание. Наши сердца. Даже время...
Все останавливается...
Пропадает звук. Пропадет цвет. Пропадают все эмоции. И внутри нет ничего, абсолютно ничего, кроме пустоты и скованных параличом мышц.
Наши широко распахнутые глаза тоже замирают на том месте, где раньше были крыльцо и входная дверь. И Кай.
А теперь...
Только обломки и огонь. Дыра на месте стены.
Не осталось ничего... Совсем ничего.
И нашего лидера... тоже больше нет...

***
Нет... Нет, нет! Нет!!
Не могу поверить... Это неправда... Этого не может быть!
Я падаю на колени, не в силах принять случившееся.
Всего одним взмахом руки он... он...
Убил моего друга...
Охвативший всех нас шок мгновенно выключает все органы чувств, а из моих глаз непроизвольно выплескивается соленая влага.
Это неправда... неправда... просто плохой сон, это не реальность...
- Ну вот, с одним покончено. Теперь займемся остальными, - холодный насмешливый голос. Я не могу пошевелиться, даже повернуть к нему головы. Теперь даже это не важно...
Я почти не вижу, как поворачивается и идет к нам Айра, вновь зажигая на ладонях изумрудные вспышки. Я чувствую, что он улыбается, и это лишь сильнее парализует меня.
В голове остались только воспоминания о лидере...
Его улыбающееся лицо. Его голос и смех в ушах. Его взгляд, всегда такой мягкий...
- Матсумото. Тебя я не буду убивать. Ведь ты уже сломлен. Видишь, Сара - теперь ты сможешь проникнуть в его голову! Но остальные... - мужчина перебрасывает взгляд на застывшего впереди нас Аоя, который так же не может отвести взгляда от крыльца. - Аой, это все из-за тебя. Твой музыкант умер из-за тебя. Все потому, что ты такой своенравный и жестокий - ты убил его своими руками. Ты убил их всех еще в тот день, когда встретил мою любимую ученицу.
Я наконец поворачиваю голову к демону. Слова, что он так открыто выплюнул в сторону гитариста, ломают Юу в один миг. Он дергается, отступив назад и схватившись за голову, став задыхаться в ужасе, прогибаясь под тяжестью неискупимой вины. Но даже я не могу сейчас вымолвить ни слова, опровергающего вину моего музыканта.
- Я знаю, что тебе поможет. Грех, что ты совершил, можно смыть кровью. Ты можешь загладить свою вину перед Каем собственной смертью. Я даже помогу тебе вымолить у него прощение...
Возникший перед Юу словно из ниоткуда Хиде заставляет Айру залиться смехом - это действительно тщетно, но... Музыкант все равно разводит руки в стороны, закрывая собой обезумевшего от горя мужчину и прямо смотря на потерявшее душу существо впереди, и именно этот образ заставляет меня придти в себя.
- Что такое? Будешь защищать его? - Айра продолжает смеяться, смерив взглядом музыканта перед ним. - Хочешь умереть за него? Какая глупая смерть, тебе не кажется? Впрочем, вы все отправитесь в мир иной, так что все равно, как именно.
Хиде тоже плачет. Из его глаз по матовым щекам бегут крупные слезы, но темные радужки гитариста горят ненавистью и твердостью, и этот взгляд говорит красноречивее любых слов - Хиде-Зоу не станет отходить в сторону.
- Ну раз ты этого хочешь...
- Хиде! Остановись! - Асаги пытается подняться с земли, потянув руку к своему другу. - Хиде!!
- Это так романтично! Вы умрете вместе! - демон заносит руку над головой, и мы с Асаги бросаемся к мужчинам совершенно бездумно, но...
Слишком далеко, мы просто не успеем!
- Хиде!
- Юу!!
Вспышка.
Режет глаза, заставляет зажмуриться. И вновь взрыв.
Я падаю на землю, закрывая ладонями лицо и срываясь на рыдания.
Звуки взрывов... это конец нашим жизням. Звук оборванной струны, звук прекратившегося дыхания... Звук непреодолимого, невыносимого горя.
Я не могу открыть глаз... не могу увидеть умерщвленные тела своих друзей. Обгоревшие останки талантливых гитаристов и преданных друзей... Не могу посмотреть на разорванную сгустком энергии человеческую плоть...
Не могу... Не...
Юу... Ютака...
За что?..

***
Я закрываю глаза, понимая, что все кончено.
Я не жалею, Юу... Ни за что не пожалею. Если бы не это, мы бы никогда не познакомились. Мы бы никогда не узнали друг друга.
Да, это конец. Но я рад, что я с тобой. Дни, проведенные с тобой, навсегда останутся в моей душе.
Ты помнишь? Тот день, в баре... Как мы встретились. Ты, промокший до нитки, был в стельку пьян и нарвался на драку, которую я вовремя остановил. А потом я привез тебя к себе домой, как котенка. И как котенка выходил тебя, забыв о том, что не люблю посторонних в своей квартире.
Мы часто ссорились, да? Всегда сталкивались характерами, такими похожими... Как соседские собаки. Каждый стоял на своем до последнего, не желая слушать другого. Даже до драки дошло. Мы дрались на парковке... Ха-ха, сейчас это так забавно... Интересно, как мы выглядели со стороны? Я помню только, что у тебя тяжелый удар. Довольно умелый и тяжелый. Было больно. Но зато... Те порывы, которые нас связали, были восхитительны. Сцена в гримерной, у меня дома... А потом тут, на веранде. Мы словно с ума сошли. Я мог думать только о том, как хорошо мне было в твоих руках тогда. Чувства бешеные. Разряды по телу с каждым твоим прикосновением... Что нашло на нас с тобой? А потом та ночь, до самого утра, растворяясь в твоих ласках и движениях. И снова, уже по возвращению Матсумото. Да, совсем не жалко умирать после такого-то приключения! Это было здорово...
Я был готов отдать тебе всего себя.
Я впервые почувствовал себя живым рядом с тобой. Это время было лучшим в моей жизни.
Ты ни в чем не виноват.
Это не твоя вина, Юу. Ведь в тот раз, в подвале, ты спас нас всех. На тебе нет греха. Никогда не было. Быть может, именно поэтому, я...
Поэтому...
Знаешь, я ведь... действительно... тебя...
Звук грома разрывает воздух в клочья, и жар касается тела, накаляя мою одежду. Вот и огонь...
Знаешь, я не против кремации. Это даже лучше, чем простое захоронение.
Я жалею только об одном, Юу - я так и не сказал тебе главного. А еще у нас было слишком мало времени, чтобы насладиться обществом друг друга.
Боли совсем нет. Это хорошо...
Я вздрагиваю.
Верно, боли совсем нет!
Разве можно не ощущать ее, когда ты охвачен пламенем? И почему Таканори - это же его голос? - почему он так громко плачет? Навзрыд... Почему я вообще его слышу?!
- Айра Мотидзуки*. В прошлом - Ангел-Хранитель. В настоящее время - Демон. Возраст неизвестен, настоящее имя не указывается по причине присутствия непосвященных. Изгнан из Рая за преступление против Человечества в тысяча двести семьдесят девятом году. Число отобранных жизней с момента перерождения приравнено к двум миллионам ста тысячам двухсот тридцати двум. Приговорен к смерти. Время казни... Немедленно.
Я распахиваю глаза, не веря собственным ушам и резко оборачиваясь, не в силах справиться с шоком, в ту же секунду, когда мимо нас с Юу проносится поток золотых молний. Звук электрических разрядов наполняет собой пропахший огнем воздух, разрывая тьму напротив ярким светом. Эти вспышки врезаются в тело Айры, отбрасывая его в сторону от нас, прожигая собой одежду и кожу мужчины, оказавшегося сбитым с ног заряженными стрелами...
И из столба огня у дома, который вдруг раскалывается надвое, словно занавес, открывающий взгляду сцену, выходит... Укэ Ютака.
С широкими черными крыльями за спиной и золотой массивной косой в одной руке. И этот образ, словно раскаленное клеймо, врезается в мозг нестираемым, не тускнеющим со временем рисунком, навсегда оставаясь в памяти ярким нереальным пятном.
- Я... вспомнил...
Шепот Аоя за спиной и его ошеломленный взгляд, и дрожащее тело, заставляют меня наконец сдвинуться с места, осознав, что мы все еще живы. И я тут же заключаю музыканта в объятия, поднимая к себе бледное измученное лицо.
- Юу!
- Я вспомнил... Горящее здание, машины скорой помощи, больничная палата... Диск с новым альбомом... Кай... Я...
- Третий Глава организации Богов Смерти Полумесяц, право на уничтожение предателя получено. Кагуцути, не окажешь мне услугу?
Огонь за спиной ударника собирается в единое целое, оставляя чудом устоявший дом в покое, и принятая им форма окончательно выбивает меня из колеи.
Эй, это же... Это...
- Грехи смываются кровью. Возвращайся в Преисподнюю, Айра.


______________________________________________________
*Мотидзуки - с яп. Полнолуние
 
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 22:09 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 28. Козыри


Глазам не верю... Это же... Но как?!
Его воспоминания должны быть стерты, так же, как и его роль за гранью жизни! Разве это возможно? Без вмешательства жнецов и ангелов...
Нет, этого не может быть, но...
Он жив.
Жив!
Вскрики за моей спиной заставляют меня на миг оторвать взгляд от мужчины у здания - мои музыканты... Один за другим падают на холодную землю, хватаясь ладонями за голову, в их широко распахнутых глазах отражается дикая боль...
- Я вспомнил...
Слова Аоя дают подсказку к причине общего безумия. Они тоже... воспоминания возвращаются. Значит...
- Что это... такое, Руки-сан!
Голос Асаги отдается звоном в моей голове, и я вижу, что сам вампир тоже прибывает в подобном состоянии, что и мои друзья, только вот наши воспоминания явно отличны.
- Я уже видел это...
- Я все объясню позже, Асаги-сан, сейчас...
- Как ты смог вернуться?! - рык Айры вновь заставляет нас всех вскинуть головы к демону. Он шатко поднимается с земли, опираясь рукой о ствол спящего дерева, прижимая другую ладонь к своему плечу. Айра ранен. Одна из молний сумела пройти насквозь бессмертного тела.
- Кагуцути, - вместо ответа повторяет лидер, и столб огня за его спиной начинает извиваться, сливаясь в одно мощное змеиное тело. Языки пламени над головой Кая обращаются в длинные острые клыки, заполняя распахнувшуюся в рыке пасть, и на возникшей морде огненного дракона наконец распахиваются зловещим алым два огонька глаз с вертикальными зрачками.
- Тебе повезло, человек.
- Спасибо за помощь. Как всегда вовремя.
Драконья пасть выпускает наружу смешок, и к ногам лидера падают тяжелые кольца гибкого змеиного тела, заключая его в рыжую спираль.
- Значит, тебя спас Бог огня, - усмехается вновь Айра, выпрямляясь и делая шаг навстречу своему врагу. - Я совершил ошибку, устроив тут пожар... Признаю, оплошал.
- Ты, - Кай мгновенно стирает улыбку со своего лица, вытягивая руку в направлении к демону, и коса в зажатой ладони, указывая на тело бессмертного, вновь пускает по рукояти и изогнутому лезвию разряды тока. - Посмел поднять руку на моих друзей. Я не прощаю тебя.
- Как страшно! Сейчас помру на месте от приступа. Не думал, что ты сможешь принять свою форму, будучи живым человеком... Я недооценил тебя, Третий. Но я рад видеть, что ты все еще дышишь - было бы дико скучно просто убить вас всех. Впрочем...
Я дергаюсь, когда взгляд демона перескакивает на мое лицо.
- Этот человек...
- Ты не получишь ни Таканори Матсумото, ни кого-либо еще.
- Тогда почему бы нам не сыграть? Я дам тебе шанс спасти своих друзей. Выиграешь - делай со мной, что хочешь. Проиграешь... так и быть, я сохраню им их жалкие жизни. И твою тоже. Возьму в награду только его. Как тебе?
- Я не ставлю на кон своих друзей. Я в силах защитить их всех.
- Вот как. Ну что ж, тогда мне придется... убить тебя!
Айра срывается с места в ту же секунду, бросаясь прямиком к Каю. В его руках возникает длинное черное копье, и он с удивительной легкостью преодолевает расстояние между ними за пару мгновений. Звон скрещенных лезвий разносится по пустынному месту низким звоном колокола, сопровождаемый золотой вспышкой, ослепляющей нас сразу же. Следить за сражением оказывается невозможным - искры молний и зеленого пламени скрывают от наших глаз двух разгневанных мужчин, они режут глаза, так что нам приходится отводить их в стороны, понимая, что в противном случае мы просто ослепнем. Это плохо, я не знаю, кто выигрывает, но зато это помогает мне заметить еще одного, ранее не вступающего в бой, человека в стороне от нас...
- Черт, ничего не вижу!
- Аки, - я оборачиваюсь к любовнику, раны которого осматривает Камуи, разрывая свою рубашку на бинты.
- Что-то случилось? Ты ранен? - тут же дергается басист, потянув ко мне руку. - Сможешь подойти? Я осмотрю тебя!
- Нет, все в порядке.
На самом деле я ужасно чувствую себя. После тех пыток и голодания, мое тело все еще не может справиться с болью и слабостью. Немного кружится голова, а к горлу подкатывает тошнота. К тому же, только что пережитые эмоции из-за ложной смерти друзей оставили свой отпечаток на моем состоянии, превращая меня в никчемную тряпичную куклу. Я бы с радостью сейчас рухнул в небытие и...
Я резко распахиваю глаза.
Провалиться в небытие...
Именно это мне и нужно!
- Кагуцути-сама! Прикройте меня, пожалуйста!
Огромная рыжая морда поворачивается ко мне, впиваясь внимательным взглядом в мое лицо.
- Хоть кто-то проявил уважение. А я уж думал, что не найду такого человека. Нынешняя молодежь совсем не чтит позабытых богов.
- Это действительно печально, - с легкой улыбкой соглашаюсь я, на что дракон раскатисто смеется, ловко подползая к нам, перебирая гибким телом по сырой траве, тут же обращающейся в сажу.
- На самом деле, интересный экземпляр. Теперь ясно, зачем ты всем так нужен. Хорошо, я помогу.
- Отлично.
- Така! Что ты делаешь?! Стой!
Нет, прости, Акира, я не могу. У меня не осталось сил сражаться, пока я в сознании - мое тело сломано и истощено, но стоять в стороне я не хочу. Мне нельзя бездействовать, сейчас все находятся в опасности.
- Я жду тебя, Акира Сузуки! - бросаю я через плечо, поднявшись на ноги и обернувшись к женщине напротив нас. - Я жду тебя там, где вечная тьма...
- Таканори!
Собрав остатки своих сил воедино, я бросаюсь навстречу ведьме вместе с Кагуцути, который закрыл меня своим пламенем от ее глаз. И оттого все, что она видит перед собой - распахнутую клыкастую пасть могущественного бога, стихии, которую не остановить. Замерев на месте, она даже не пытается убегать, понимая, что скрыться от губительного пламени просто не в состоянии. Она лишь выставляет руки вперед, чтобы оградить себя щитом от неминуемой гибели, когда мы приближаемся к ней, но щит работает только на дракона, который и не собирался сражаться со скорлупой птенца - он взмывает в небо именно в тот миг, когда едва не врезается в выстроенную чужой силой преграду, и открывает взору женщины человека, все время прятавшегося между раскаленными кольцами божества...
- Что?! Матсумото?!
- Так ты все еще хочешь проникнуть в мою голову? - кричу я, с легкостью проходя сквозь защитный барьер. - Тогда смотри внимательнее!
Наши лица оказываются на одном уровне, так близко друг к другу, что мы едва не сталкиваемся телами, и последнее, что я вижу перед собой, это кусочки ярко-голубого неба за черными ресницами и расширяющиеся зрачки...

***
Таканори падает на траву вместе с женщиной, и две фигуры поодаль от нас замирают на земле, больше не двигаясь. Понимание того, что произошло, приходит в мою голову мгновенно, как и то, что нам делать дальше.
- Нельзя оставлять его рядом с ней!
- Я заберу его оттуда, - тут же слышу рядом с собой голос Аоя, которого Хиде наконец выпускает из своих рук. Взгляд гитариста вновь твердый и черный, такой, каким мы привыкли видеть его по утрам - Юу пришел в себя. Более того, этот убийственный взгляд говорит о намерении сражаться, а шаг моего друга вновь становится ровным и устойчивым. - Сиди тут, Рейта.
- Нужно вернуть его как можно скорее, - киваю я на помощь гитариста. Кружащий над телами, словно стервятник, огненный змей, охраняющий бессознательных людей от нечаянной или намеренной атаки со стороны жнеца и демона, станет хорошим прикрытием для Юу - уверен, он доберется до Матсумото без происшествий.
- Я с тобой, - Хиде опускает руку на плечо музыканта, и их упрямые взгляды вновь встречаются. И я вижу, что Широяма не посмеет отказать, как бы не хотел он оставить подопечного Асаги здесь. - Так будет безопаснее.
- Хорошо, идем!
Я вновь перевожу взгляд на зелено-желтые вспышки, стараясь не засматриваться на яркий танец смертоносных узоров, и все же замечаю, что Айра улавливает движение в стороне от себя, а после резко оборачивается к тому месту, где оставил свою "ученицу", наконец заметив произошедшее с ней.
- Сара!!
- Не отвлекайся, - голос Кая и звук удара - черное мягкое крыло с размаха врезается в грудь демона, сбивая того с ног и заставляя рухнуть на землю перед нашим ударником. Но коса Ютаки, устремившаяся в потерявшее ритм сражения тело, вновь входит острием в замерзшую землю - Айра успевает откатиться в сторону и вновь подняться на ноги, возвращая в руки свое оружие.
- Я разрублю тебя на мелкие части!
- Ну так давай, ты грозился сделать это еще пять минут назад.
- Третий!
Вновь вспышки, разлетающиеся в стороны, вынуждают отвернуться. Аой и Хиде уже добрались до места, и Кагуцути покидает свою позицию вместе с ребятами, один из которых с легкостью поднял на руки тело вокалиста. Они бегут обратно к нам, лишь мельком бросая взгляды на бьющиеся в нервном танце нити молнии, окружившие тела противников золотой клеткой.
- Черт, Кай... держись.
- Акира!
- Ближе! - Аой, прижимающий к груди моего любовника, тут же опускается рядом со мной на землю, продолжая держать в своих руках спящего мужчину с широко распахнутыми темными глазами, смотрящими в чистое звездное небо. - Уруха, ты не мог бы тоже пододвинуться?
- Зачем?
- За этим, - Юу, придерживая Таканори под голову, осторожно сажает вокалиста на траву, и недвижные зрачки в его красивых темно-синих озерах встречаются с моими глазами...
Мое тело ловит Кою. Я чувствую это на последних секундах... перед погружением в черные воды холодной Парадоксальной реальности Матсумото Таканори.

***
- Что за... Где я, черт возьми?!
- Там, где хотела быть.
Мой голос заставляет ведьму резко отвернуться от чернильной глади, устремив на меня желтый взгляд. Но натыкается он не мое лицо, а на стоящего впереди меня алмазного Стража, закрывающего своим телом своего Создателя.
- Матсумото...
- Увы, мой разум все еще под защитой.
- Вот как. Значит, я смогу получить контроль над тобой прямо сейчас! - я прикрываю глаза, когда женщина кидается ко мне навстречу, касаясь пальцами в ажурной перчатке шерсти Ру, сидящего у моих ног, так что звон, отдавшийся эхом от стен старенького серого дома, не особо вдохновил меня на созерцание завязавшегося боя между двумя дамами. Но я все же решаю поднять взгляд на развернувшуюся передо мной картину.
- Какого...
- Здесь она намного сильнее, верно? Несмотря на то, что ты успела оторвать руку моему защитнику, когда пыталась проникнуть сюда извне, теперь все будет иначе.
Девушка в стразах с легкостью отразила атаку ведьмы целой рукой, зажимая в пальцах тлеющую сигару.
- Плевать. Я разберу ее на части и будучи в проигрышном положении!
Две хрупкие фигуры вновь набрасываются друг на друга, ведомые каждая своей целью. Колдовство Сары, все еще проявляемое здесь, слишком поспешно вмешивается в происходящие, поток демонической энергии устремляется в тело напротив, на что Страж отгораживается стеной из рухнувших из тучи на землю игл, своим зеркальным свойством отразившие изумрудные лучи в стороны.
Однажды я видел нечто подобное... Кто-то сказал мне однажды: "Самые жестокие разборки - женские. В них нет никаких правил, гордости и достоинства". Наверное, это правда. Смотреть на драку двух женщин на самом деле довольно страшно... Никаких честных ударов и сострадания... Даже бой Кая и Айры кажется гуманнее.
Иглы, так умело управляемые Стражем, с ужасающей точностью вонзаются в тело ведьмы, хоть и не попадают в сердце или голову. Но я сам приказал ей не убивать... А вот Сара настроена именно на убийство, и это делает ее много опаснее моего защитника. Ее темно-зеленые лучи хоть и рассеяны, но все же достигают своей цели. Я слышу хруст камней на фарфоре блестящей куклы.
Обе соперницы обмениваются ударами, защищая себя собственными щитами и уворачиваясь от атак слишком ловко, перемещаясь по серой мощеной камнем поляне в ломанном направлении. Я почти не успеваю отслеживать движения каждой, но могу точно сказать, что их силы равны. Однако... выиграет Сара. Просто потому, что ее намерения страшнее. А вот и подтверждение моих мыслей - мерзкий скрежет вновь заставляет меня остановить движения пальцев в полосатой шерсти Ру.
Я даже вздрагиваю, смотря на то, как покрывается трещинами грудь девушки, не успевшей избежать столкновения с очередной сплетенной в жгут демонической энергией...
- Ну все! Теперь ты наконец-то станешь моим, Матсумото! - хрупкое тело вновь направляется ко мне, протягивая к моему лицу свою руку, и я, не в силах поверить в обездвиженность Стража, распахиваю глаза, перед которыми возникает жадная тонкая ладонь, намеревающаяся через миг вонзиться в мое лицо острыми ногтями...
То, что останавливает Сару, ввергает в ступор. Это не вовремя подоспевший Акира и не сжавшийся в готовой к прыжку позе тигр. Это черная лента, охватившая запястье ведьмы тугим жгутом, остановившая бег моего палача в одну секунду. Я отступаю назад, не в состоянии принять появление этой фигуры передо мной вновь, но...
Белые губы, растянутые в улыбке, и пустые глазницы побежденной когда-то хранительницы моего сердца за спиной ученицы демона...
- Линда...
- Здравствуй, мой милый жених.
Ее голос все такой же сухой, тихий и скрипучий. Земля на белом платье... Могильная. Она выжила?!
- Не трогай моего возлюбленного. Он только мой.
- Это еще что...
Рывок белой руки заставляет Сару вернуться назад, к двум девушкам у кромки океана. И теперь я точно уверен в том, что мой мир останется только моим... Чтобы победить балерину мне потребовалось целых две недели, при том попросив помощи у всей моей группы. И мы едва не погибли в последней схватке, спасшись только благодаря желанию и силам моих друзей.
Она не справится с ними обеими так просто.
- Твою мать.
- Аки. Немного поздновато.
- Сам вижу, черт бы все взял...
Я перевожу взгляд на мужчину, вставшего рядом со мной и откинувшегося спиной на шершавую стену.
- Где моя гитара? Дерьмо, еще этого не хватало! Если она вновь вмешается до того, как мы окончательно не разберемся с Айрой...
- Не вмешается...
Грохот, наполнивший мой любимый спокойный мирок, заставляет басиста поморщиться. Тело ведьмы с размаха врезается в ствол одинокой мертвой сакуры, поднимая треск на все Искажение, отчего даже синие тучи недовольно вздрагивают. Но она не успевает придти в себя и ответить на грубость, оказываясь под непрерывным потоком новых ударов, не менее щадящих, чем все предыдущие.
- Это было... грубо. Эй, может, разнять их?
- Не нужно. Пусть дамы развлекаются.
- Как жестоко! Ты всегда был таким жестоким к женщинам?
- А с чего мне быть с ними нежным? Они все хотят меня убить.
Я пожимаю плечами, потрепав тигра за ухо.
- Ну вообще-то... две трети людей, приходящих на наши концерты - женщины, - как бы между прочим вспоминает мой любовник, запуская пальцы в свои заостренные лаком пряди.
- Правда?
- Ну да...
- Это же ужасно!
Смех, раздавшийся рядом, заставляет и меня улыбнуться. Акира закрывает губы кистью, но веселье его становится лишь сильнее, заражая собой и меня. Так что я тоже начинаю тихо смеяться, как бы неуместен был этот смех в такой вот страшной и серьезной ситуации.
- Действительно, это ужасно, Така! Видимо, не видать нам наших деток - ты никогда не найдешь себе жену!
- Ну и к черту. Главное, ты со мной.
Акира опускает голову, стирая с ресниц капли слез, вызванных смехом, а после поворачивается ко мне, коснувшись пальцами моей щеки так, как всегда делает это в порыве особо нежных чувств. Это заставляет мурашки побежать по спине. И если вспомнить... сколько дней он уже не прикасался ко мне, как к своему любовнику? Кажется, я скучаю.
- Обязательно продолжим это после.
- Непременно. Я устал засыпать без сладкого... Ладно, давай заканчивать. Иначе они точно поубивают друг друга.
Я передаю в руки музыканта его бас, на котором мгновенно натягиваются золотые струны. Этого на самом деле будет достаточно... Я тоже устал.
- Да.

***
Крик боли, пронзительный и вселяющий в душу ледяной страх, вновь отвлекает Айру от сражения. Он ударяет своим копьем по лезвию косы Кая и все же бросается к свернувшийся в клубок от боли на земле напарнице.
- Сара!
- Я сказал... не отвлекаться.
Молния настигает демона слишком быстро, ударяя по ногам, и он едва не падает на вновь вернувшуюся в реальность женщину, явно выброшенную из Искажения с посторонней помощью. Матсумото на моих руках тоже приходит в себя, устало сморгнув. Но он выглядит довольным, хоть и с трудом удерживает тело в сознании, и я непроизвольно улыбаюсь, с гордостью смотря на своего странного вокалиста. Он действительно нечто.
- Шах... и мат... - хрипит Таканори, и на его губах появляется победная улыбка. - Я думаю, на восстановление у вас уйдет по крайней мере несколько дней.
- Ты... - Айра вскидывает голову, впиваясь наполненными гневом фиалковыми полями в лицо музыканта. - Дрянь. Что ты сделал?!
- Позаботься лучше о себе, - взметнувшаяся вверх коса наконец находит свою цель, вонзаясь в бедро Падшего, так легко забывшего о грозящей ему опасности. Рык раненного зверя нисколько не трогает Ютаку, настроенного лишь на устранение противника, и оттого он вновь заносит над головой оружие жнеца...
- Превосходно! Высший класс, мальчики! Нет, я действительно поражен!
- Ты опоздал, Тэтсуя.
Идущий откуда-то сверху голос... даже в темноте я нахожу взглядом его владельца сразу же - по горящим надменным глазам хищника. Сидящая на ветви высокого дерева фигура в сером лишь разводит руками, в одной из которых я замечаю знакомую баночку кофе.
- Прости, сладкий, дела, дела...
- Очень интересно послушать, какие именно?
- Ммм... я занимался любовью с одним очаровательным экзорцистом. Не мог же я все бросить на полпути!
- Вот как? - Кай медленно поднимает голову к нахалу, вздергивая скептически бровь. Мужчина в тени ветвей только усмехается на недовольство жнеца, спокойно продолжая допивать свой излюбленный напиток. - Мы обсудим это немного позже, "милый".
- Тэтсуя!! - словно рев, разрывающий воздух в клочья.
- О, Айра, привет! - стилист радужно улыбается своему "соплеменнику", помахав тому рукой. - Ну что, как тебе мои козыри?
Козыри? Это он про нас, что ли?
- Я еще один привел, тоже сильная карта, я бы сказал, пиковый туз, - Тэт неопределенно взмахивает рукой в сторону дома, где мы наконец замечаем остановившийся и заглохший байк гримера, с которого спрыгивает и тут же бежит к нам Мана, сжимая в руке массивную старую книгу, украшенную драгоценными камнями. Сам же демон неторопливо поднимается с удобного местечка, лениво потянувшись и выбросив пустую банку куда-то через плечо, встречаясь глазами с разъяренным бессмертным.
- Они восхитительны, верно?
- Сукин сын!
- Верно. Такой же подонок, как и ты. Ну так что, детка... начнем вечеринку?
Кажется... нам надо убираться отсюда. И желательно - в другую страну.
Потому что, я чувствую - то, что произойдет сейчас, будет действительно ужасно.
И мне не хочется смотреть на это.
 
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 22:13 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 29. Разорванное Время


Почему все это случилось именно с нами?
Почему именно мы оказались втянуты во все это?
Господи Боже, если ты видишь это, прошу тебя, останови... Останови этот ужас!
- Назад!
Поднимая на руки раненных друзей, мы бросаемся прочь от развернувшегося перед нами хаоса. Вздрогнувшая, как при землетрясении, почва заставляет нас потерять равновесие и рухнуть обратно на замерзшую траву, прокатившись по ней прямо к кромке небольшого темного леса. Сила толчка, отбросившая нас назад, вынуждает удариться телами о крепкие стволы деревьев, и я вижу, как при столкновении теряют сознание Гакт и Уруха, замирая на земле недвижными куклами...
- Кою! - лидер бросает все на свете, рванув к нам навстречу, коса в его руке растворяется, словно туман в утреннем воздухе. Я быстро оглядываюсь, ища глазами Хиде-Зоу. Я не замечаю, что в первую очередь хватаюсь именно его, но думать о ком-то еще сейчас просто не могу!
- Юу...
Этот голос...
- Черт... черт, черт! Хиде! Держись! - я не делаю попытки даже встать на ноги, подползая к мужчине у дерева. Вид крови на его лице вбивает колом в грудь губительную панику... - Хиде!
- В порядке... Просто порезался при столкновении. Что с остальными?
- Не знаю... - я протягиваю к нему ладони и только сейчас замечаю, как сильно дрожат мои руки, опускающиеся на лицо музыканта и принимающиеся судорожно стирать ленты крови с его матовой кожи, чтобы разглядеть полученные повреждения. Я не знаю, что происходит со мной, но багровая жидкость на этом теле вгоняет в безумие, вызванное животным страхом, неконтролируемым, неподдающимся мне. Я могу лишь бездумно вытирать красивое лицо пальцами, не в силах остановиться и придумать что-то получше бесцельного повтора собственных действий.
- Юу, хватит. Эй, посмотри на меня... - гитарист ловит в ладони мои запястья, заставляя прекратить. - Все хорошо, слышишь? Смотри на меня!
Хиде легко встряхивает меня, но я даже моргнуть не могу, не то, что отвести взгляда от темных глаз.
- Со мной все хорошо. Я не ранен. Понимаешь меня, кот?
Я не могу ответить, лишь подаюсь навстречу, хватая его за плечи и резко прижимая к себе, неосознанно принимаясь зацеловывать его виски и щеки, не отдавая отчета в том, что творю.
- Правда?..
- Да. Да, правда. Я цел...
Слава богу! Как я испугался! У меня чуть сердце не разорвалось в груди!
От облегчения я готов разрыдаться, накрывая родные губы быстрым поцелуем, и лишь после начиная соображать, вновь оглядывая ребят. Рейта и Руки целы, Кай тоже... Асаги с Маной тоже в порядке, а вот остальные...
- Кай, что с Урухой? - мне потребовалось много сил, чтобы оставить Хиде одного и вернуться к остальным, смыкая пальцы на плече лидера, отводя в строну мягкое крыло, чтобы тоже взглянуть на бессознательного друга.
- Жив и невредим. Просто потерял сознание... - Кая тоже трясет, но в отличие от меня он не поддается панике - от того ли, что сейчас он жнец? Укладывая своего любовника на траву и передавая его в руки Таканори, откинувшегося спиной на ствол дерева, Ютака подскакивает на ноги, делая несколько шагов назад от нас. Он встает на нашу защиту, вновь вызывая свое оружие и расправляя крылья, устремив взгляд на две мелькающие фигуры перед нами...
- Гакт-сан?
- Все хорошо. Повреждений нет.
Грохот за спиной заставляет всех вновь вскинуть головы на источник этого ужасного звука, и кровь в жилах застывает, словно что-то замораживает ее прямо в венах, обращая в лед, когда мы находим глазами две тени, ставшими причиной наших бед...
Я не знаю... как описать то, что вижу...
Это сражение совсем не похоже на битву жнеца и демона. Даже на схватку диких животных не похоже... Это нечто ужасное, невозможное! Инстинкт самосохранения и здравый смысл - их просто нет! У этих двоих они напрочь отсутствуют!
Черные копья, взлетающие над головами демонов вновь и вновь, обрушиваются на тела противников беспощадно и непоколебимо, их лезвия оставляют глубокие трещины в земле, вспахивая твердую почву и превращая ее в месиво, а сила удара насколько мощная, что не только земля - рассекаются надвое массивные деревья, находящиеся на расстоянии от мужчин. Они с треском падают на землю, заставляя ее вздрагивать, а синее и зеленое пламя, огненными шарами выбрасываемое обоими мужчинами друг в друга, поджигает и сухие ветви, и мертвую траву, разгоняя по поляне новые зачатки пожара. Но даже не это заставляет нас ужасаться разборке адских созданий...
Кровь.
Они дерутся насмерть, даже не пытаясь уворачиваться от всех атак. Копья разрывают одежды своими остриями, вспарывают трепещущую в порывах воздуха материю, оставляя глубокие раны на телах, заставляя густую алую жидкость пропитывать ткани и сочиться через эти рассечения почти беспрерывно.
Их не останавливает ничего!
- Ты так ничему и не научился, жалкое насекомое! Столько лет жизни - и все в пустую!
- Это как раз то, что я собирался сказать над твои мертвым телом! Только ты не меняешься, Тэтсуя! - новый выпад - и копье Айры, с легкостью разрезающего масло ножа, входит под ключицу стилиста, пронзая его насквозь и показывая свое острие из спины демона. Но на улыбающемся лице не отражается ни капли боли. Кроме того, сделав грудь Тэта ножнами для своего оружия, Айра попадается в руки соперника, и мерзкий хруст, последовавший после звука рвущихся мышц, заставляет тошноту подкатить к горлу...
Я резко отворачиваюсь, закрывая губы ладонью, чтобы не видеть, как Акияма переламывает надвое руку Мотидзуки так, что белая кость показывает нам свой острый конец, выскакивая за пределы разорванной плоти.
- Меняться надо тупым юнцам, возомнившим себя всемогущими существами. А мне это не нужно.
- Действительно, горбатого только могила исправит! - лезвие в теле Тэта проворачивается несколько раз и вырывается наружу, выпуская потоки крови на серый костюм. - Я даже лично выкопаю ее для тебя!
- О, не стоит так себя утруждать! Она мне не понадобится.
И новый удар копьем разрубает крыло Айры надвое, отбрасывая перепончатый "лист" в сторону...
Где их болевые пороги?!
Я хватаюсь за горло, с трудом удерживаясь от приступа тошноты. Сковавший меня шок не дает мозгу работать в привычном режиме. Они совсем не чувствуют боли? Может ли вообще какое-то существо быть так увлечено жаждой крови, чтобы игнорировать боль, поражающую нервы и заставляющую их разбираться на части?!
Еще несколько деревьев устремляются вниз, ломая длинные ветки о своих соседей и вновь сотрясая землю мощными толчками. Языки пламени разгораются, охватывая все большую территорию, вспыхивая под ногами и вокруг падших, и хотя Кагуцути поглощает эти адские очаги, подавить их все, пока эти двое кружат в смертельном танце по поляне, просто невозможно... Это место станет клочком Преисподней!
- Брось, мне совсем не сложно!
Свистящий звук, и что-то прокатывается по траве к нам навстречу, с глухим стуком ударяясь о землю возле ног с трудом поднявшегося Маны... и я не выдерживаю. Никто не выдерживает.
Руки резко отворачивается, Акира шарахается назад, а меня просто выворачивает наизнанку, внедряя в грудь что-то сильное и невыносимое.
Это кисть. Мужская кисть в серой перчатке...
Мана теряет равновесие, и вовремя подхвативший мужчину Асаги не дает гитаристу рухнуть без чувств на землю, сам тоже с трудом балансируя на грани безумия. Они оба сползают вниз, отодвигаясь от отрубленной ладони Тэтсуи на ощупь, не в силах отвезти взглядов от окровавленной части руки. Только Кай еще каким-то чудом продолжает стоять на месте, широко распахнутыми глазами наблюдая за резней в нескольких метрах от нас...
- О, боже... боже... о, боже!.. - Ману трясет так, что даже Асаги не может удержать его ровно, и из глаз гитариста, в которых застыли ужас и боль, начинают бежать соленые потоки. - Не надо! Тэтсуя! Остановитесь!
- Мана!
Вырвавшийся из рук вампира музыкант бросается к демонам, которым нет до нас никакого дела, но Кай успевает поймать свихнувшегося от увиденного мужчину, ударившегося своей грудью в его, крепко прижав к себе бьющееся тело.
- Умереть хочешь?!
- Отпусти меня! - Мана тянет руку поверх плеча ударника к продолжающим ожесточенную схватку бессмертным. - Отпусти немедленно! Тэтсуя!
- Они уже не остановятся! Мана-сан, это сражение закончится только смертью одного из них!
- Что?.. - гитарист в руках Ютаки на миг замирает, не желая верить в только что услышанное им. - То есть... Вы не станете вмешиваться... Даже ради Тэта, я прав?..
Кай резко отворачивает лицо, стискивая зубы. В глазах жнеца отражается слишком много чувств, чтобы можно было сказать точно, какое из них было сильнее - гнев, скорбь, безвыходность, желание помочь демону или твердость остаться для нашей защиты.
- Это их война. Даже я не имею права вставать между ними. Нет, не так - особенно я не имею на это права... Прости, Мана-сан.
Гитарист обмякает в руках Ютаки, и мы все опускаем взгляды вниз, понимая, насколько оказались ничтожны и слабы в сложившейся ситуации. Не способны даже себя защитить, что говорить о друзьях и демонах? Но едва мы решили, что музыкант смирился с судьбой двоих вечных врагов, как вдруг, как раз в тот миг, когда Тэтсуя вырывает из спины второе крыло Айры, а тот, в свою очередь, вонзает копье в живот гримера, происходит то, что может остановить сердце каждого наблюдателя в один миг - Мана дергается в объятиях жнеца и выпутывается из его рук, без оглядки и сомнений кинувшись через пламя к готовым разорвать друг друга на крошечные клочки мужчинам.
- Мана!!
Разорванное время... Расколотое вдребезги... Все живое прекращает свое существование, и даже я чувствую, как мое сердце перестает отсчитывать минуты, подобно замершей секундной стрелке.
Обычный человек, простой музыкант... тоже теряет инстинкт самосохранения. Все происходит так быстро, что события просто не укладываются в голове. Секунду назад Мана был в руках Кая, а теперь - стоит спиной к Тэтсуе, протянув руку к груди Айры, тем самым остановив и этих хищников, которые тоже, кажется, не в состоянии очнуться от неожиданной остановки. Мне кажется, что они стоят неподвижно уже несколько минут, но на самом деле - лишь пару мгновений, а после Айра резко отшатывается назад от гитариста, распахнув глаза, и дикий крик боли взрывает собой наступившую тишину, заставляя нас закрыть ладонями уши.
Я вижу на груди Мотидзуки распятие, прислоненное к нему рукой Маны, и понимаю, что крест начинает плавить кожу демона, вгоняя в жилы адскую боль и погружаясь в плоть раскаленным железом. Айра падает на землю, его тело начинает метаться по изрытой почве в пытках, а пальцы - лихорадочно рвать собственную грудь ногтями, стремясь выдернуть из нее кусочек святыни, но он лишь ранит себя и обжигает пальцы, катаясь по черному месиву...
- Получилось? - я возобновляю дыхание, стараясь осознать случившееся. - У него вышло! Вышло! Ма...
Я запинаюсь оттого, что музыкант, прекративший сражение, вдруг оступается, безвольно подаваясь назад. Тэтсуя тут же бросает свое копье и ловит мужчину уцелевшей рукой, обвивая ей грудь гитариста, и я наконец вижу, чего ему стоило вмешаться в бой - ладонь стилиста зажимает глубокую рану на боку "экзорциста", который оседает в его хватке, роняя голову назад. Но это не помогает - густая кровь просачивается сквозь пальцы падшего, обагряя собой одежды обоих и проливаясь на землю крупными каплями...
- Мана-сан!!
- Айра!
Вновь вернувшийся в происходящее голос Сары. Женщина оказывается рядом со своим контрактером словно по волшебству, без страха склоняясь над ним и игнорируя крики, и ее тонкие пальцы вонзаются в чернеющее пятно на груди напарника, одним движением вынимая из него распятие до того, как занявшееся на коже пламя сожгло бы демона в прах.
- Все, достаточно... - она оборачивается к Тэтсуе, срывая с себя кофту и прижимая ее к ране в виде креста. - На сегодня хватит! Мы уходим.
Тэтсуя лишь молча прожигает обоих взглядом, потеряв свою улыбку еще в момент появления Маны. Поэтому ведьма не медлит, закидывая руку Айры на свои плечи. Подоспевший к ним байк, больше напоминающий замершего в прыжке оборотня, позволяет женщине сразу разместить своего учителя на мягком сидении. Он тоже сверлит яростным взглядом и напарницу, и противника, но так же молчит, позволяя Саре продолжить начатое, так что совсем скоро они просто сбегают с поля боя, оставляя после себя лишь боль и разрушения...
- Мана!
- Ждать здесь! - останавливая нас на полпути, рычит стилист, подхватив на руки раненного гитариста и тут же направившись к собственному заурчавшему байку. - Камиджо заберет вас отсюда совсем скоро.
- Куда ты? - окликает демона Кай, наконец покидая свою позицию и устремляясь навстречу гримеру.
- В больницу, безмозглая букашка! У него серьезная рана, он подохнет часа через два.
- Что...
- Ждите Камиджо. И да, сладкий, забери отсюда мою руку - новую придется долго создавать, а вот вернуть на место старую - проще простого. Не смей оставить ее тут, иначе я отрублю твою и сожру все лишнее, что к ней прилагалось.
Он усмехается Ютаке и незамедлительно вскакивает вместе со своей ношей на драконий мотоцикл, который, развернувшись, тут же срывается с места, оставив огненные полосы от шин голубого света на рыхлой поверхности... Вскоре и рев мотора перестает доноситься до места трагедии, и мучительная звенящая тишина вновь начинает давить на оставшихся тут людей, ложась непосильной ношей на их опущенные плечи.
- Он успеет? Кай, он ведь успеет?! - кричит рядом со мной Асаги, и теряющий крылья и косу ударник поворачивается к нам, уверенно кивнув в ответ, успокаивая вокалиста легкой улыбкой.
- Он обязательно успеет. Я гарантирую.
 
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 22:16 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 30. Рассвет


Двери распахиваются довольно резко, но персонал больницы уже привык к подобным появлениям их посетителей. Кроме того, столь грубое проникновение в широкий холл дает условный знак мозгу работникам в белых халатах, вызывая мгновенную реакцию на шум - ворвавшийся в здание явно жаловался не на простуду.
Медсестра, дежурившая в это время за столом регистратуры, мгновенно подскакивает с места, находя глазами нарушителя спокойствия, и, с одного лишь взгляда отметив серьезность положения, хватает телефонную трубку еще до того, как мужчина в сером успевает добраться до нее.
- Носилки в холл, срочно!
А после она покидает свое место и бросается навстречу посетителю, прекрасно понимая, что терять времени нельзя. И уже через пару минут не успевшая проснуться после долгой ночи больница наполняется характерными тревожными звуками. Носилки и врачи появляются словно из ниоткуда рядом с пострадавшими, и едва музыкант передается из рук стилиста в руки медиков, судьба его тоже перекладывается на чужие плечи, отчего самого стилиста отстраняют от дальнейших событий.
Он может лишь проводить взглядом каталку и спешащих к широким дверям операционной людей, прекрасно понимая и сам, что только они способны совершить чудо.
- А теперь дайте мне осмотреть ваши раны.
Тэтсуя отводит глаза от загоревшейся таблички с надписью: "Не входить, идет операция!" - и встречается ими с лицом девушки в белом, на котором нет ни малейших следов паники или беспокойства. Лишь профессиональная твердость и опыт.
- Не нужно, я в полном порядке.
- Операция займет какое-то время, все равно придется ждать. К тому же, я не могу оставить вас без внимания - это мой долг. Поэтому, прошу вас, пройдите в перевязочную.
- Вот как, - мужчина усмехается, вновь оглядывая упрямую собеседницу, и решает, что будет лучше не спорить с ней в этом пропахшем лекарствами месте. Поэтому, еще раз обернувшись к операционной, за дверями которой несколько человек спасают жизнь своему соотечественнику, он все же делает шаг в указанном ему направлении, проходя мимо готовой оказать ему помощь медсестры и оставляя за собой шлейф тонких ароматов сливы и пламени, такие не сочетаемые, но такие четкие, что можно поразиться стойкости и соблазну этих запахов.
- Что с вами случилось?
- Попали в аварию. Какой-то в стельку пьяный урод сбил наш мотоцикл, выскочив на встречную полосу, - спокойно и легко поясняет стилист, скидывая с себя изорванный серый плащ, который после отправляется на мягкую лавку, а через пару мгновений там же оказываются пиджак и жилет, все пропитанные запекшейся грязной кровью.
- Вы запомнили номер? Я могу вызвать полицию.
- Не нужно. Столкновение было мгновенным. Я даже марку машины не разглядел.
Тэтсуя опускается на стул напротив медсестры, бесцветно наблюдая за тем, как она готовит бинты и лекарства к перевязке, и неторопливо расстегивая пуговицы все еще охватывающей его тело рубашки.
- Судя по вашему психическому состоянию, вы легко отделались, в отличие от вашего друга, - медсестра возвращается к мужчине с готовыми к перевязке вещами, лишь на миг замявшись от брошенного на нее насмешливого взгляда. - Снимите рубашку, пожалуйста.
- Легко отделался, - мужчина усмехается, растягивая губы в широкой хищной улыбке, отчего девушка непроизвольно вздрагивает. - Действительно, я настоящий везунчик.
Тонкая белая ткань с багровыми пятнами наконец соскальзывает с плеч мужчины, и поднявшаяся к красивому лицу рука пациента, уже не скрытая манжетом, заставляет женщину со вскриком отшатнуться от него, когда ее взгляду предстает ровный разрез, отделивший кисть от запястья... Кроме того, беглый осмотр истерзанного, исполосованного ранами тела выводит итог в ее голове незамедлительно - летальный исход при столкновении был гарантирован.
- Это... невозможно! Как вы вообще можете двигаться с такими... Вы должны были умереть мгновенно на месте аварии!
- О, очень просто! Смотрите, - Тэтсуя с лучезарной улыбкой поднимается со своего стула, делая шаг навстречу ошарашенному медику, отчего разорванные края кожи и мышц вновь открываются, являя взгляду медсестры внутренние органы и часть белых ребер. - Ну, немного неудобно, признаю - я не привык к "сквознякам" в собственном теле.
Еще один шаг навстречу, и пятящаяся назад девушка натыкается на стоящий за ее спиной стол, отчего не может уклониться от потянувшейся к ней руки без кисти, что ложится запястьем на ее напудренную щеку.
- Ну так, вы поможете мне?
- Вы... я...
- Спасите меня... - тихо просит мужчина, и гладкая кость прочерчивает розовую линию на побледневшей коже. - Видите, как быстро бьется мое сердце? Я не хочу умирать, поэтому, прошу вас...
Тэтсуя проталкивает пальцы в рану на своей груди, чтобы раскрыть ее и показать девушке ровно сокращающийся комок мышц.
Дама теряет сознание мгновенно, с глухим стуком рухнув на холодный пол - защитный механизм организма делает свое дело как всегда исправно и точно, как отлаженный механизм часов. Впрочем, Тэтсую ничуть не заботит ни состояние медика, ни то, какие повреждения она получила при падении, замерев возле его ног недвижной статуэткой.
- Эй, а как же ваш врачебный долг? - наигранно-испуганно воскликает демон, потянув целую руку к столу. - Вы ведь давали клятву спасать людские жизни! Ах, точно... вы не виноваты. Я же не человек, так что все верно - на меня ваш "долг" не распространяется, вы уж извините, что не предупредил раньше.
Демон покидает перевязочную лишь спустя какое-то время, справившись с бинтами в одиночку и вновь натянув на себя рубашку с жилетом. Плащ и пиджак остались без внимания, замирая складками ткани на согнутом локте мужчины, заботливо тихо прикрывшего двери комнаты, чтобы не разбудить переутомившуюся за время трудного дежурства девушку.
Табличка над операционной так и не потухла...
- Какая глупость, - тихо и с презрением выплевывает он эти слова, опустившись на скамейку у широких дверей. Тонкие дуги бровей непроизвольно сдвигаются в гневном жесте, а губы сжимаются в кривую тонкую линию. Фиалковый взгляд медленно темнеет, остановленный где-то на одной точке на полу. - Глупость...
- Простите?
Вмешавшийся в раздумья голос заставляет падшего отвлечься от воспоминаний и обратить взгляд на вышедшего из операционной человека.
- Да?
- Какая у вас группа крови? Необходимо переливание.
- Группа крови... да? - он какое-то время безучастно смотрит на скрытое больничной маской лицо, словно не понимает, о чем идет речь. А после в зрачках мужчины вспыхивают нехорошие огоньки, и выразительные губы вновь растягиваются в широкой улыбке, и это заставляет ассистента врача поежиться. Нехорошее предчувствие, поселившееся в теле медика, вынуждает задуматься о том, стоило ли ему вообще заговаривать с этим странным мужчиной. Он с подозрением оглядывает гибкое тело ожидающего, замечает кровь на серых одеждах и тут же отодвигает возможного донора от участия в операции.
- Извините, вы тоже ранены, так что...
- Это не моя кровь. Вам нужен донор, я верно понял? - Тэтсуя поднимается с места, бросая плащ на лавку. - В таком случае, лучшего в этом мире вы просто не найдете.
- Какая группа?
- Я сказал... - Тэтсуя делает шаг навстречу, и его глаза на миг меняют фиалковый цвет на желтый. - Что я подойду на эту роль. И ты согласился, я ведь прав?
- Вы... отлично подходите на эту роль... - бездумно и монотонно повторяет ассистент, смотря в хищные глаза с вертикальными зрачками, не моргая.
- И моя группа крови?
- У вас первая группа крови...
- Умница. А теперь проводи меня к этому глупому смертному, и поскорее.

Работающие у кровати приборы тихонько разносят по палате свой мерзкий однотонный писк, лишь портя тем наступившую тишину. Стоящий у окна мужчина, скрывающий отсутствие кисти одной руки тем, что держит на локте свой изорванный плащ, неотрывно смотрит в окно, не одарив даже быстрым взглядом пережившего операцию человека позади себя. Отдернутые занавески впускают в темноту комнаты лишь тусклый свет уличных фонарей и фар проезжающих по широкой дороге машин, гул которых почти не различим сквозь двойное стекло. Это спокойствие, кажущееся таким чужим после пережитых событий, так благотворно влияет на работу мозга, что тот продолжает беспрепятственно мучить своего владельца, несмотря на то, что подвергался он его пыткам крайне редко...
- Зачем ты сделал это?
Человек на кровати вздрагивает не только от неожиданности - он не думал, что демон сразу заметит его пробуждение - но и от холода его тона, пробирающего душу. Притвориться спящим уже не получится.
Мана обводит мутным взглядом стройную фигуру у окна, остающуюся неподвижной, словно мраморная статуя.
- Я... не знаю...
- Где были твои мозги, когда ты совершал эту глупость?
Натиск его слов, подобно каменной глыбе, опускается на грудь с удушающим эффектом, и гитарист отводит взгляд в сторону, сжимая слабыми пальцами накрывшие его тело простыни.
- Прости... я действительно сделал это... бездумно.
Молчание вновь застывает в воздухе упреком, и Мане становится трудно дышать от зависшей здесь атмосферы гнева и безразличия. Тишина рассеивается вновь лишь после мучительной паузы, когда гитарист оказывается не в силах вынести это испытание.
- Как ты себя чувствуешь?
Мужчина поднимает руку к своему лицу, находя пальцами трубки, перечеркнувшие его щеки, и вновь вздрагивает, когда не ощущает должной тяжести в мышцах. Он понимает, что не нуждается и в поддержке приборов у его кровати, но не решается выдернуть из вены иглу, соединяющую его руку с капельницей.
- Это странно, но... все хорошо, - тихо выдыхает он, уперев ладонь в больничный матрац и медленно приподнявшись с кровати. - Тэтсуя, раньше я тоже попадал в больницу, однако...
Мана запинается, потому что демон у окна наконец поворачивает к нему лицо, и хищный оскал, призванный быть улыбкой и открывший взору белые острые клыки, вкупе со зловещим блеском фиалковых глаз, вызывает где-то под ребрами странный холодок, заставивший сердце тревожно вздрогнуть.
- Тэтсуя...
- В твоих венах моя кровь.
Это заявление ставит гитариста в тупик, он распахивает глаза, не веря в возможность такого исхода событий. Но легкость в движениях и отсутствие какой-либо боли принуждают человека поверить в правдивость слов падшего. Мана роняет голову на свою ладонь, нервно сглотнув и закрыв глаза.
- У меня нулевая...
- Не важно, какая у тебя группа крови.
- Ты был ранен!
- Я не какой-то там жалкий человечешка, чтобы подохнуть от простой потери крови. Только ваше тело настолько слабо, что способов убить вас - тысячи.
- Тэтсуя, я...
Гитарист не успевает заметить, как гример успел преодолеть расстояние от окна до его кровати, он просто находит его рядом с собой, когда решается вновь поднять голову.
- Ты будешь жить. Вот и все, что тебе нужно знать.
Нарастающий в душе шторм из эмоций и вопросов приводят выжившего к весьма печальному итогу - лидер демонической рок-группы теряет маску красивой фарфоровой куклы, и на его воспаленных веках, вопреки сильному характеру и стойкости, проступает предательская соленая влага, уже так давно не навещавшая его - наверное, со смерти Ками. Тогда он плакал в последний раз, так? Накопленная за годы горечь, поднявшаяся из живота к горлу и коснувшаяся языка, остается неприятным привкусом во рту.
- Я мешаю тебе?
Этот вопрос совсем тихим шелестом срывается с губ, затыкая пытающийся выбраться наружу плач. И несколько бесконечных минут он лишь ждет ответа, как приговора ждет преступник, виновный в самых тяжких преступлениях, сжимаясь под пристальным взглядом стилиста все сильнее... пока наконец не оказывается одаренным бархатным колебанием голосовых связок своего палача вновь, пусть и коротким.
- Нет.
Демон касается пальцами теплой щеки музыканта, тем самым заставляя его вновь поднять к нему бледное лицо. И Мана тянет руки к существу перед ним совершенно неосознанно, цепляясь пальцами за потрепанный ворот серой жилетки. И Тэтсуя поддается этим рукам, с усмешкой опустившись на край больничной койки, позволяя этому глупому смертному податься ближе и ткнуться лбом в его ключицу, спрятать лицо за темными волосами.
- Тэтсуя, я испугался. Я испугался того, что ты...
- Что я бы проиграл этому зазнавшемуся сопляку и дал бы ему порубить себя на кусочки? За кого ты меня принимаешь?
- Прости.
Демон лишь смеется, так, как обычно смеются над глупцами или детьми. Но в этом смехе уже нет того жуткого льда и резкости, которые сдавливали тисками легкие.
- Защищать демона - верх идиотизма. Когда смертный закрывает собой бессмертного - это смешно. И ты все еще продолжаешь просить прощения, даже после того, как узнал, что я осквернил твое тело своей кровью. Я действительно не понимаю людей.
- Я был осквернен еще раньше, когда просил тебя разделить со мной постель. Так что поздно спохватываться.
- Действительно.
- К тому же... Ты спас меня. Я ведь должен был умереть, верно? Даже если бы они взяли кровь другого человека...
- Верно, ты бы не выжил.
Спокойно, но уверенно. Мана действительно умирал на операционном столе. И даже чужая кровь не спасла бы угасающую жизнь. Что же насчет крови демона... Если именно она имеет свойство затягивать его раны, значит...
- Живой, но оскверненный, или мертвый, но чистый. По-моему, выбор очевиден.
- Люди боятся умирать.
- Тэтсуя?
- Чего тебе?
Гитарист медленно отклоняется, поднимая голову с крепкого плеча к лицу сидящего так близко к нему мужнины, и темный взгляд вновь встречается с фиалковым - насмешливым, надменным, самоуверенным и непоколебимым. Но именно поэтому он остается таким вот красивым, нечеловечески завораживающим. Он будто вытягивает из тебя душу, делает тебя своим пленником - Мана почти ощущает железный ошейник на своем горле и тяжелые кандалы на руках и ногах. Но вместо того, чтобы ужаснуться этому, он утопает в наслаждении - музыканту слишком нравится быть плененным и беззащитным, он слишком сильно хочет власти этих грубых красивых рук. И демоническая кровь в его теле начинает закипать в бесконечном голоде по жестоким ласкам его нечаянного любовника. Это ли называется падением?
- Пока я еще не надоел тебе...
- Вот как?
Длинные пальцы зарываются в волосы гитариста, медленно сжимаясь на мягких прядях, натягивая их до острой, но терпимой боли, и насильно заставляют откинуть голову назад. Слишком сладкий стон, недопустимый и неприемлемый, срывается с раскрывшихся губ музыканта, сбившегося с ровного дыхания в тот же миг.
- Ты должен быть послушным мальчиком и делать только то, что я тебе говорю. Сегодня ты поступил в точности наоборот.
- Пожалуйста... я исправлюсь...
Тихий смешок ударяется в плавный изгиб горла, опаляя кожу невесомым толчком, вырывая новый жалобный всхлип у пленника, который, как глупая мошка, попался и увяз в липких сетях ядовитого паука. И чем больше он бьется, тем сильнее приклеивается к белесым нитям, тем крепче они обвиваются вокруг его тела.
- Люди так часто говорят это.
- Тэ...
- Хорошо. Давай проверим верность этих заученных человечеством строк, когда твое тело окончательно восстановится. А пока будет достаточно и этого...
Жадные, подчиняющие себе губы накрывают чужие, призывно раскрытые и готовые ответить на ласку, и даже пробирающийся потихоньку в комнату золотой лучик не может привлечь к себе внимания увлеченных друг другом мужчин, один из которых, казалось, только что продал свою душу Дьяволу...
- Манабу Сато, ты проклят.
- Вот как... звучит интересно.
Наконец-то он наступил...
Рассвет.
 
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 22:20 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Cтруна 31. Когда нет Ответов


- Хиде...
- Что?
- Мы ведь любовники?
Я едва не подавился воздухом от неожиданности, переведя взгляд на севшего рядом со мной гитариста. Он изможден до невозможности, впрочем, как и все мы. Однако... это не помешало ему вновь поставить меня в тупик. Как всегда.
Утреннее солнце уже успело осветить своими теплыми лучами "останки" когда-то красивого двухэтажного дома и развороченную землю, вид которой больше напоминал настоящее поле боя, словно это вовсе не мирная современная Япония... Но сейчас нас волновали не последствия недавней кровавой битвы и не багровые реки на черной почве, и даже не потеря нашего убежища. Скажу больше - нас не волновала даже музыка, которой мы посветили себя и по которой скучали.
Мы все хотели только одного - забыть все. Все, что произошло. Вернуться к нормальной жизни, к серым будням обычного рок-музыканта, просто поспать, в конце концов. А еще - нас тревожила судьба лидера Moi Dix Mois. Вот и все.
Что касается меня - я жаждал объяснений. Жаждал раскрытия тайн, жаждал элементарного посвящения в суть и сущность ситуации и окруживших меня людей. Но сейчас требовать от музыкантов этого невозможно - никто до сих пор не мог просто придти в себя...
Я думал, Юу тоже не способен сейчас думать о чем-либо другом, кроме как об отдыхе и завершении этого кошмара, но я ошибся. И этот вопрос, что он задал мне, на самом деле выбил меня из колеи, хотя и казалось, что ничего уже, после тех страшных сцен, что нам пришлось наблюдать, не сможет сделать это.
- Любовники... Хиде, ты никогда не задумывался над словом "любовник"? Оно ведь произошло от другого - "любовь". То есть любовник - это тот, кто любит, верно? Ну, или спит с другим человеком по любви, так? Тогда...
Я вздрагиваю от понимания, каким следующим будет вопрос Аоя. Я хочу остановить его, но знаю, что уже не успею сделать это. Уже не смогу избежать его рассуждений, таких несвойственных в этой ситуации.
- ...если мы не любовники, то кто мы друг для друга? И что связывает нас? Интерес? Любопытство? Желание нарушать правила? Или... всего лишь похоть? Мимолетная страсть? Что между нами? Когда это потеряет силу? Когда... Хиде...
Я вдруг замечаю, что монолог Юу достиг ушей остальных присутствующих, и замолкшие голоса музыкантов вдруг погрузили это место в слишком холодную, раздавливающую внутренние органы, тишину. Только сам Аой не замечает этого, смотря почти пустыми глазами в светлеющее небо. И я понимаю, что мой язык отказывается шевелиться, становясь деревянным, а горло мгновенно становится сухим, отчего связки скручиваются в тугую спираль и теряют свою силу перед этим простым вопросом моего... любовника. И все остальные, так же, как и Юу, ждут от меня какого-то ответа, прекрасно уловив все сказанное гитаристом Gazette. И чувствую, что не знаю, что ответить ему. У меня просто нет ответа!
Пауза затягивается, обрастая склизким "мхом" из возникающих в воздухе сомнений и отчаяния, и я должен хотя бы что-то сказать ожидающему меня мужчине, но... Я ведь и сам еще не могу понять своих чувств к нему, как я могу объяснить ему то, чего сам не в силах понять? Но и сказать ему об этом я тоже не в силах - что если этот ответ навсегда оттолкнет нас друг от друга, и тогда все, что мы успели выстроить, просто рассыпется в прах? И я потеряю его, того, кто мне дорог, кого, кажется, я люблю, но не знаю, любят ли меня в ответ. Ведь сам вопрос, что он задал мне, совсем не похож на признание в любви... Что же теперь мне делать? Что делать?..
- На твой вопрос еще нет ответа.
Голос Руки прерывает это ужасное тяжелое молчание так же, как если бы ее прервал гром средь ясного неба. Аой даже вздрагивает, отвлекаясь от созерцания облаков и поворачивая голову к вокалисту.
- Ты задал его слишком рано, - соглашается с Матсумото сидящий у дерева Рейта, на чьих коленях и покоилась голова Таканори, который, как казалось нам, должен был спать.
- Рано?
- У нас на разгадку наших отношений ушло два года, а ты хочешь узнать ответ на свое положение уже сейчас. Это рано, - Акира усмехается, запуская пальцы в спутанные волосы основателя своей группы, прикрывая глаза и бросая взгляд на сомкнутые веки Матсумото. - Пока ты сам не разобрался в своих чувствах, не требуй их объяснения от другого. Их просто еще нет.
Гитарист лишь опускает голову. Я замечаю, как между его бровями появляется складка, такая, какая бывает от раздумий или злости. То, что он пытался перенести на меня, теперь набросилось на него. Кажется, что он пытается задать эти вопросы себе самому и самому же на них ответить. От этого я чувствую странную смесь в своей груди - из вины и потерянности, а так же - горечи. Хочется послать самого себя ко всем чертям из-за того, что я не сумел сказать Юу все то, что успел прочувствовать...
- Юу, знаешь... я...
- Я действительно поторопился, - перебив меня, тихо проговаривает Аой, поворачивая ко мне лицо и вымученно улыбаясь. Почему-то от этого становится еще хуже, словно это я задал Юу все эти вопросы, при чем в требовательном тоне, желая добиться от него признания здесь и сейчас или же мгновенно прекратить всю ту путаницу, что возникла между нами обоими за столь короткий срок нашего знакомства. И мне хочется наплевать на все и прижать его к своей груди, лишь бы он не мучил себя таким извращенным способом.
- Я не могу тебя потерять. Это я знаю точно. Вот так...
Я уже говорил ему это, и вновь эти слова вырвались сами собой. При виде его разочарованного взгляда, я не смог больше хранить молчания. И отчего-то стыд сковывает мое тело, заставляя лицо гореть, так что я предпочитаю подтянуть колени к груди и сложить на них свои руки, отворачивая лицо в сторону от внимательных черных глаз, впившихся в меня своим вопрошающим пронизывающим взглядом.
Юу даже раскрывает губы, резко втянув воздух, чтобы ответить мне что-то, наверняка сопровождаемое какими-то эмоциями, но шум мотора прерывает его, заставляя всех нас повернуться в сторону дороги, на которой появляется ожидаемый нами транспорт - автомобиль Камиджо Юджи, все это время не знающего о произошедших недавно событиях.
- Асаги! - машина останавливается у разрыхленной земли, и музыкант тут же покидает уютный салон, бросившись к нам навстречу. - Бог мой, что тут было?
- Долго рассказывать, - улыбается вампир, поднимаясь с земли и встречая испуганного внезапной трагедией мужчину. - Сначала надо убраться отсюда...
- Кому нужна помощь в первую очередь? - Юджи быстро оглядывает пытающихся подняться на ноги людей, отмечая серьезность полученных ранений и бессознательность двоих из переживших сражение музыкантов.
- У нас нет серьезных ран, - опережает вопрос вокалиста Кай, поднимая на руки спящего любовника. - Наверное, только Рей пострадал больше остальных, ему нужна помощь медиков. Без больницы на этот раз не обойтись.
- А Гакт и Уруха-кун?
- Просто обморок, - облегченно улыбается ударник, бросив взгляд на спокойное лицо гитариста на его руках. - Мы легко отделались.
- Транспорта тоже нет, верно?
- Моя машина цела, - вмешиваюсь я в раговор, указывая в сторону дома. - Сгорели только авто Асаги-сан и Кай-сан. Так что у нас получится уехать в город всем вместе.
- А ты сможешь вести? - тихо спрашивает у меня Аой, протянув мне руку и помогая подняться на ноги.
- Да, все хорошо. Я справлюсь.
- Тогда поехали отсюда скорее, - Камиджо оказывается рядом с Акирой, видя, что сил Руки с трудом хватает лишь на то, чтобы самому удержаться от падения, не то что помочь басисту дойти до машины, так что он принимает его на себя из рук Матсумото, направившись обратно к замершему неподалеку транспорту. Остальные тоже принимаются расходиться по машинам, радуясь тому, что они наконец-то смогут покинуть это жуткое место.
- Юу, - я останавливаю гитариста, который хотел было идти следом за Каем и Урухой к моей машине.
- Что такое? Тебе плохо? Трудно идти?
- Нет, просто... Юу, ты хотел сказать мне что-то, ведь так?
Мужчина рядом со мной рвано втягивает в легкие воздух, сжимая упрямые губы в тонкую линию и отводя в сторону свои черные колодцы глаз, словно я заставляю его сделать что-то невозможное. И я понимаю, что опоздал.
Мой вопрос тоже останется без ответа. Потому что теперь то, что он намеревался сказать мне тогда, уже не сорвется с его губ так легко, как могло бы сорваться в очередном необдуманном порыве минуту назад. И, быть может, это будет правильно. Наверное, это правильно...
- Поехали домой, Хиде.
- Да...
- Комната с инструментами не повреждена. Я понимаю, что сейчас не до этого, но, думаю, Аой-сан не уехал бы отсюда без своей гитары, - возвратившись к нам после того, как устроил на заднем сидении спящего, Кай указывает на нетронутую огнем часть дома на первом этаже, куда мы отнесли все инструменты для того, чтобы сделать из импровизированной репетиционной спальню для ударника и лид-гитариста. - Пойдем, заберем их? Я помогу.
- Умм.
Вновь молчание и холодность.
Такие привычные с Аоем.
Я могу лишь отпустить его локоть и позволить музыканту отправиться с лидером за инструментами.
Без ответа...
Я должен был привыкнуть к его безразличию и молчаливости, должен ведь. Только вот... отчего-то стало так гадко на душе.
От того, что он вновь закрылся. От того, что я не сумел удержать вновь захлопнувшиеся перед моим носом стальные двери. И еще от того, что Камиджо, которого мы так ждали, появился здесь слишком не вовремя. Но это не разбирает меня на части, наоборот - я начинаю закипать. Злиться на себя и Юу, до дрожи, до чувства ненависти к этому упрямому своенравному характеру. И мне хочется поскорее вдавить в пол педаль газа своего автомобиля, чтобы выплеснуть в езде все разочарование и ярость, начинающие копиться в потерянном в реальности сердце.
Я не получаю ответов.
Ни на что не получаю ответов.
Кто такие Тэтсуя и Айра, кто такой Кай. И кто эта женщина, которая стала причиной этого хаоса, нас не касающегося, но накрывшего с головой всех. Каковы их цели и роли, что делать нам теперь и как защищаться, есть ли вообще смысл продолжать эту войну, и если да - каковы будут наши потери? И самое главное - что ты чувствуешь ко мне, Юу? И что ты хотел сказать мне тогда, когда я обозначил твою важность перед этими странными свидетелями? Почему я должен оставаться в неведении, почему все, все, кроме меня одного, знают, с чем связались? И почему я остаюсь единственным, кто не осведомлен в происходящем тут ужасе? Какого черта, мать твою?!
- Тэтсуя звонил! - крик Кая выводит меня из раздумий, но не из ярости, окрасившей алым мир перед глазами. - Все хорошо, они успели! Камиджо-сан, Хиде-Зоу сан, сначала нам нужно заехать к ним в больницу, а заодно и передать в руки врачей Рея. Что касается нового жилья... Кажется, стилист уже нашел решение этой проблемы. Подробности узнаем на месте!
Я лишь жестко усмехаюсь.
Подробности?
Узнаем?
Да ладно, правда что ли? Кажется, я перестаю верить тем, кто обещает мне объяснить все вновь и вновь.
Но в любом случае, я не собираюсь оставаться в стороне! Плевать, как, но я заставлю их все рассказать мне. И на этот раз я точно не уйду ни с чем!
Что же на счет Аоя...
Я бросаю мутный от гнева взгляд в сторону ожидающего меня у машины мужчины, добравшегося вновь до своих любимых сигарет и спокойно курящего, словно и не было между нами этого задевающего за живое разговора. Быстро очухался, ублюдок чертов. Это я тоже припомню ему при первой же удобной возможности.
В конце концов, нам обоим "повезло" с характерами. Но я и с этим своенравным котом в силах справиться. Даже если его шерсть встанет дымом, а клыки и когти вонзятся в мою кожу - ведь разве не это приводит меня в восторг?
Дрессировка диких животных... Как раз по мне!
- Едем.
 
KsinnДата: Вторник, 24.09.2013, 22:24 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 32. Измененное Сознание


Хиде наконец-то останавливает машину, но напряжение и не думает оставлять меня. Всю дорогу в Токио этот мужчина молчал, не отрывая яростного взгляда от трассы и с несвойственной ему беспечностью вжимая в пол педаль газа, оставляя автомобиль Камиджо далеко позади. Мы с Каем даже рты раскрыть боялись - недавно потерянный и уставший гитарист вдруг показался нам одним из самых опаснейших, уже известных нам существ... Да, я бы ничуть не преувеличил, если бы назвал его сейчас демоном. И мне действительно было страшно сидеть на переднем сидении рядом с ним, ощущая себя в железном гробу на колесах, что вот-вот потеряет управление и оборвет наши жизни у первого попавшегося столба. Но и сейчас, когда мотор машины заглох, а тряска прекратилась, перестав внедрять в грудь комки страха, я не ощутил ни капли облегчения.
Человек, которого я почти знаю, не теряет своего прежнего настроя, выглядя в наших глазах настоящим хищником, который готов сожрать любого, посмей тот приблизиться к нему. Да что с ним такое? С чего такая резкая перемена? Я даже не стал окликать его, когда музыкант первым покинул машину, хлопнув дверцей так, что едва стекла не вылетели. Даже Уруха очнулся, с испуге подскочив с колен лидера.
- Что случилось?!
- Ничего, - тихо проговаривает Кай, запуская пальцы в спутанные волосы любовника. - Мы приехали.
- Что? Куда? Когда успели?!
- Пока ты дрых, - рычу я, понимая, что позиция Хиде мне совсем не нравится! Он чуть не угробил нас на дороге, о чем вообще думал этот чертов камикадзе?! Вот теперь страх перед ним начинает отступать, и такой привычный мне гнев вновь завладевает своими правами на это тело. Я и сам не понимаю, когда срываюсь с места и выскакиваю из машины следом за гитаристом.
- Какого хрена?!
- Голосок прорезался? - я даже дергаюсь от этого холодного тона и прямого взгляда. - Где ж он был раньше? Или ты успел язык прикусить по дороге?
- Не смей. Так. Со мной...
- А как с вами разговаривать, ваше величество? - его ладонь хватает меня за ворот рубашки, резко дергая к себе и встряхивая. - Я не один из ваших мальчиков на побегушках из стаффа, чтобы молча сносить твой гребанный характер. Закрой рот и жди Камиджо, - Хиде выдергивает сигареты из моего кармана и буквально силой проталкивает между моими зубами фильтр сигареты, толкнув меня на капот своей запыленной машины и отвернувшись, чтобы распахнуть заднюю дверцу для лид-гитариста. Но я уже не вижу этого - у меня от гнева темнеет в глазах, и я чисто инстинктивно нахожу пальцами плечо потерянного из вида любовника, резким движением поворачивая его к себе и замахиваясь.
Звук удара на миг заглушает возглас Урухи, но уже в следующую секунду раздается второй, и острая боль пронзает мою голову от того, что кулак Хиде без всякой жалости попадает мне по челюсти, разбивая губы и заставляя пошатнуться. Я не удерживаюсь на ногах и падаю на колено, с трудом ухватившись в последнее мгновение за дверцу автомобиля. Впрочем, ненадолго, потому что следом за ударом идет еще одна атака - гитарист с легкостью скручивает мои руки за спиной, с размаха ударяя меня грудью о капот и вжимая в него, свободной рукой прижав мою голову щекой к горячему от недавней нагрузки железу.
- Я не ясно выразился? Повторяю для особо непонятливых - заткнись и жди Камиджо, чертов псих!
- Отпусти меня! Сука, я тебя убью!
- Да ну? - его дыхание ударяется в мое ухо вместе с этими словами, и я вздрагиваю, когда ощущаю ягодицами пах гитариста, нагнувшегося ко мне и навалившегося сверху. - Мамочка не учила тебя уважать старших? Или ты забыл нашу разницу в возрасте и решил, что тебе все можно, раз мы любовники?
- Хиде!
- Если твои родители не справились с твоим воспитанием, им займусь я. Один раз я уже провел урок хороших манер...
Воспоминания о том вечере, когда Хиде впервые прикоснулся ко мне и довел до оргазма всего лишь движениями длинных пальцев, мгновенно бросают меня в жар, заставив вновь дрогнуть под решительностью этих рук.
- Прекрати...
- Что такое? У тебя встал? - он без стеснения проталкивает кисть между капотом и моими бедрами, и меня мгновенно прошибает холодный пот, когда я ощущаю сомкнувшиеся на возбужденной плоти через ткань джинсов жадные пальцы. Краска стыда заливает мое лицо, и я тут же отворачиваюсь от внимательного взгляда, оказавшись пойманным с поличным.
- Надо же, я угадал. Эй, Юу, тебя ведь заводит роль пассива? - я чувствую кожей, что он улыбается, победно и хищно, выдыхая жаром в мое ухо. - От одной мысли, что я могу трахнуть тебя прямо здесь, на капоте своей машины, приводит тебя в восторг. Или я не прав?
- Хватит! Хиде! Не на...до... - меня прерывает собственный сдавленный стон, когда я ощущаю укус в шею, как раз в то место, где был самый первый, оставленный Хиде в первую совместную ночь. И я с ужасом понимаю, что не просто поступил глупо и самонадеянно, поддавшись своему характеру вопреки крикам разума об опасности, я на самом деле... О, Господи...
- Хиде...
- Что такое, милый? - я с трудом удерживаю новый стон, едва музыкальные пальцы сжимаются на моем паху сильнее, заставляя желанию ударить порцией адреналина в кровь, поэтому с губ срывается лишь жалобный всхлип. Я забываю даже о том, что пытался вырваться из стальной хватки мужчины.
- Не делай этого... не тут... пожалуйста...
- Очень хорошо. Ты выучил слово "пожалуйста". Какой хороший мальчик. А теперь скажи, был ли я прав? Или ты до сих пор считаешь только себя правым всегда и во всем?
Он издевается?! Я вновь делаю попытку освободиться, замечая отвернувшегося от нас лидера, отвлекающего внимание Урухи в сторону дороги, где должна появиться в скором времени машина Камиджо, но вместо желаемого результата получаю полную потерю контроля над своим телом - ладонь Хиде поднимается выше, выпуская ткань джинсов из своего плена и забираясь под мою рубашку. Я прогибаюсь навстречу совершенно неосознанно, едва темная горошина на груди оказывается зажата между его пальцами, и развратный громкий стон все же привлекает внимание Урухи...
Я... проиграл?
О, боже, я действительно не в силах... Его действия... Прямо на улице! При свидетелях! Я не выдержу...
- Ну так что?
- Да! Да, черт возьми... я хочу тебя, Хиде! Хочу, чтобы ты взял меня, чтобы делал это снова и снова! На капоте, столе, в машине, кровати, ванной... Где и когда угодно! Хочу...
Я готов разрыдаться от стыда. Потому что понимаю, что я сказал, и как громко сделал это из-за охвативших меня эмоций, раз редкие случайные прохожие, вдруг появившиеся возле здания больницы в такую рань, стали шарахаться от меня, как от прокаженного. Но самое ужасное было в том, что я... не солгал ему.
И сейчас это безжалостно разъедало кислотой внутренние органы, поражая мозг и обжигая глаза, словно намереваясь выплеснуться из них токсичными каплями. Я сгорал от стыда, так, что хотелось умереть на месте, чтобы не видеть глаз любовника и друзей, конечно, различивших каждое мое слово, да и смогу ли я вообще посмотреть на них вновь?
Что случилось со мной?! Разве не я должен быть на месте Хиде? Это же я "главный" ублюдок в группе, это же я мог легко поставить на место своих же работодателей, устроить скандал стаффу, заставить одним взглядом заткнуться любого, кто смел даже в шутку бросить в мою сторону неосторожную фразу... Куда делась моя уверенность в себе, мой природный козырь, мое самоуважение?
Черт... Черт! Почему...
- Что ж... если ты будешь хорошо вести себя и дальше, я обязательно порадую тебя, когда появится возможность.
И эта фраза звучит настолько развратно и многообещающе, что окончательно ломает меня. Я не могу принять чужие правила, не могу смириться со своим проигрышем, не могу признать своей слабости, но голова, живущая отдельно от упрямого сердца, уже взвесила все плюсы и минусы моего положения... И заставила бунтарскую душу подчиниться чужой воле и затолкать свою гордость подальше в глотку, наполняя грудь позорным, но сладким, предвкушением новой пытки, уже изведанной мною вчера вечером...
Мало. Мне оказалось мало... Какой позор!
Хиде отпускает меня и выпрямляется, я слышу стук его каблуков, удаляющихся от меня в сторону, но подняться с капота не могу, словно за это время успел прирасти к нему грудью. И только укус, распространяющий мучительно-приятную боль по шее, продолжает гореть на коже, напоминая мне о том, насколько горяч и умел мой любовник в постели...
И я в отчаянии ударяю кулаками об капот, упираясь в него лбом и давя потоки слез от унижения и недостойной мужчины капитуляции перед собственной слабостью. Во что я превратился...
- Это не так уж и плохо, - голос Кою совсем тихий, но я знаю, он стоит рядом.
- Да что ты знаешь...
- Многое. В отличие от "новичка" в подобных отношениях. Ты нарвался на достойного противника. Проиграть такому не стыдно. Лучше возьми себя в руки и получай удовольствие от своего положения.
- Он раздавил меня! Как можно получать удовольствие от подобного?!
- Раздавил? О нет, даже попытки не сделал.
Я плотно закрываю глаза, не в силах простить самого себя за никогда не свойственную мне мягкотелость, но уже нельзя ничего исправить...
- Уруха...
- Это не слабость.
- Что это тогда?! Как ты хочешь это назвать?! Я не просто потерял свое положение, я еще и... Он... поимел меня и физически, и морально.
- Да-а, - гитарист вздыхает, опираясь локтем о крышу машины и прикрывая глаза. - Сложно тебе придется, если продолжать в том же духе...
- Эй, парни. Камиджо подъехал, - прерывает музыканта лидер, тоже подошедший к нам с Кою. Только богу известно, сколько сил мне потребовалось для того, чтобы поднять голову и оторваться от капота, бросить взгляд на дорогу, где остановилась машина Юджи, возле которой и замерла стройная фигура моего учителя. Хиде распахнул пассажирскую дверцу, помогая Рейте выбраться из салона, и Ютака поспешил к нему на помощь, тактично не замечая моего положения и даже не пытаясь сказать хоть что-то, что мог бы сказать любому другому на моем месте. Просто он знает, что не нужно ничего говорить...
- Скажешь кому хоть слово - оторву то, что тебе не нужно на правах любовника Кая-сан, - угрожающе прошипел я в сторону Урухи, который, уловив мой взгляд, привычно вздрагивает.
- Очень надо, - фыркает мужчина, подняв уголки своих полных губ в усмешке. - Мне все равно никто не поверит.
Это и есть самое горькое, что могло произойти со мной. Я и сам себе не могу поверить...
- Ну что, крошки, все в сборе? Оя, красавчик, что такое? Дикого кота превратили в домашнего котенка? Ну, не переживай, тебе точно понравится - обещаю.
Как же ты не вовремя, Тэтсуя...
 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:11 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 33. Поместье Дьявола


О боже, я правда вышел из себя и сделал нечто подобное...
До сих пор не могу придти в себя, но стало намного легче. Хоть и не думаю, что этого урока хватит на долго - зная своего любовника, он не сдастся мне на милость так легко - но все же, какое-то время на рожон лезть не будет. А значит, я могу спокойно выдохнуть и занять свою голову проблемами посерьезнее.
А ведь рука у этого наглеца действительно тяжелая - еще один синяк на груди обеспечен, да и боль все еще пульсирует в мышцах, не давая сосредоточиться на дыхании, сейчас сбитом из-за удара и недавней сцены на капоте моей машины. Правда, рука болит не меньше - я не рассчитал силы и... Да кого я обманываю - я был на взводе и хотел причинить ему боль, вот и ударил в ответ со всей силы. Да, я сорвался. Мне просто все надоело...
Знаете, как бывает? Ты терпишь, долго, пытаешься не обращать внимания, держишь в себе обиду, гнев, раздражение, отчаяние - да много чего, все это копится в твоей груди, накладывается одно на другое, еще и еще, и в один прекрасный день ты не выдерживаешь этой нагрузки, этого накопления негативных эмоций в груди и просто срываешься, слетаешь с катушек - внезапно, неожиданно, резко. И становишься совершенно другим человеком. Именно это и настигло меня сегодня, сейчас. Просто все, что набралось за время этого странного знакомства, вырвалось наружу самой темной моей стороной и вылилось в нечто жестокое и мне несвойственное, совершенно непривычное. Но, думаю, с каждым когда-нибудь такое случалось, и меня не станут осуждать за подобную выходку, которая, как я думаю, была еще детской шалостью. И все же, я ударил его со всей злостью... И разбил ему губы, я видел. Его кровь запекается на содранной кисти вместе с моей. И хотя чувство вины немного покалывает запыхавшееся сердце, оно все равно не может пересилить гнев, все еще владеющий моими душой и телом.
Упрямый баран!
- Хиде-Зоу сан, ты в порядке?
- А? - я вздрагиваю, когда чужой голос проникает сквозь бесконечный поток мыслей в голове, повернув лицо к источнику звука. Которым оказался Рейта, опирающийся на мое плечо все это время. - Да, не волнуйся. Немного повздорил с одним упрямым гитаристом.
- Не удивительно. Наш Аой - та еще заноза в заднице. И как ты вообще способен его терпеть? Я бы под страхом смерти не согласился бы с ним встречаться!
Я не удерживаюсь от смеха - Акира просто переполнен изумлением и непониманием, словно мы говорим не о человеке, а о каком-то страшном существе, близость с которым подобна самоубийству. Впрочем, в этом есть доля правды.
- Понятия не имею... Так уж вышло.
- Несмотря на "сложный" характер, Аой-сан на самом деле красив, - вмешивается в разговор покинувший автомобиль Асаги. - Да и мой гитарист не подарочек, думаю, в этом секрет этого странного притяжения.
- Ну да, красив, - усмехается Рейта, ловя взглядом изможденное лицо Матсумото. - Именно поэтому его и не оттащишь от зеркала. Иногда мне кажется, что он любит себя даже больше музыки... Така?
- Все в порядке... - тихо проговаривает вокалист, вымученно улыбаясь раненному музыканту. - Со мной никаких проблем... Сейчас важно другое - надо поскорее показать тебя врачу...
- Така!
- Оя...
Потерявший сознание вокалист повисает на руках возникшего из ниоткуда Тэтсуи, вовремя подхватившего Таканори под руки. Акира судорожно, но облегченно выдыхает - никто из нас не успел бы поймать обессилевшего мужчину до того, как он бы ударился об асфальт, так что появление демона на самом деле было подарком судьбы.
- Кажется, для Мышки такие нагрузки не по силам.
- Кто в этом виноват? Ты явился в последний миг, - замечает подоспевший к нам Кай, принимая на себя заботу о басисте. - Был бы немного ответственнее...
- Это не только моя война - на ведьму вы нарвались сами. Неблагодарные людишки! Я вообще мог не ввязываться во все это и наблюдать со стороны, как вас растирают в порошок, но нет же, я предложил свою помощь и спас вас от неминуемой гибели! А что в замен? "Если бы ты был ответственнее"... Люди - самые эгоистичные, самовлюбленные существа на свете, - усмехается стилист, смерив ударника презренно-насмешливым взглядом. - Но так и быть, тебе, сладкий, я прощу эту дерзость. Ах, бог мой, какой я все-таки хороший, верно? - Тэтсуя лучезарно и невинно улыбается, подхватывая на руки Матсумото и склоняя к его безвольно откинутой голове свою голову. - Даже Мышку не обижу, так что скажите спасибо, что я такой добрый вам попался!
- К сожалению, не могу сказать ничего противоречащего этому странному факту, - совсем тихо проговаривает Кай, проходя мимо Тэтсуи с облокотившимся на его плечи Рейтой. - Это меня и тревожит... Твоя доброта.
Тэтсуя лишь усмехается, проводив жадным взглядом поникшего мужчину.
Это и тревожит... Я того же мнения.
Зачем тебе все это, Тэтсуя? Зачем ты делаешь все это ради таких, как мы?
Для чего?..
- Тронешь его своими похотливыми лапами - глотку перегрызу! - рычит обернувшийся к гримеру Акира, которого явно не устраивало то, что его любимый оказался в объятиях жестокого мужчины. - Клянусь, Тэтсуя.
Зачем тебе... эти хлопоты? Демон...

Мы плохо помним дальнейшие события в больнице. Оказывается, все то, что произошло с нами, вытянуло из нас слишком много сил. Мы истощены и морально, и физически.
Медики сбились с толку, встречаясь с пустыми глазами новых пациентов. Казалось, что из нас выкачали все эмоции перед тем, как впустить в больничные белые стены. Ничего не выражающие лица заставили врачей поволноваться, но я не замечал их озадаченных взглядов. Реакция на чужие действия тоже отсутствовала. Я не заметил, когда оказался в бинтах, как и все остальные, сидящие в коридоре у одного из кабинетов. Помощь оказали всем, даже тем, кому посчастливилось не получить серьезных ран. Акире же пришлось обратиться к помощи хирурга, который довольно долгое время занимался тем, что вынимал в операционной деревянные шипы из его ступни и зашивал разорванные ткани, но я не знаю, сколько точно ушло на эту мучительную процедуру - я словно потерялся во времени, мечтая лишь о сне, спасительном и таком необходимом, что совсем не ощущал внутри себя никакой тревоги за свое будущее, а моя голова, раньше наполненная сотней мыслей, была абсолютно пуста. Так что описать то, что было с нами после того, как мы переступили порог больницы, я не мог. Все казалось размытым сплошным потоком сменяющих друг друга кадров чьей-то жизни, которая, как я думал, совсем меня не касается. Единственное, что я помню точно - встреча с Маной, которого удалось спасти. Мы увиделись с ним лишь после того, как наши раны были тщательно обработаны и перевязаны.
Взгляд Маны... я помню мельком. Знаю, что он был шокированным и обеспокоенным, когда натолкнулся на неподвижные, невыразительные лица. Вот и все. О чем мы тогда говорили с гитаристом, тоже обратилось для нас загадкой. Что же касается Руки - вокалиста разместили в палате вместе с Маной, по просьбе самого "демона", вынося вполне утешительный диагноз для всех собравшихся - переутомление, истощение и незначительная потеря крови. Вот и все.
Я смотрел на Таканори почти бездумно, когда медики разрешили нам остаться в палате Манабу на какое-то время. Я почти не мог двигаться и, наверное, был похож на "овощ", сидя рядом с кроватью Матсумото.
Совсем худой. Не должно быть так.
Неестественно.
- Почему он такой худой?
Мой бездумный усталый голос прерывает тишину, заставляя присутствующих повернуть ко мне головы.
- Он плохо ел в последнее время. С тех пор, как... Когда это случилось? - Кою поворачивается к поникшему сгорбившемуся басисту над кроватью Руки.
- После нашего концерта...
- В то время, когда меня заменили фальшивкой, - вмешивается Аой, подходя ближе. Сколько сил ушло у него на это, я даже не могу представить.
- Вот как...
Значит, это началось еще тогда. Руки действительно сильно переживал случившееся с Юу. И наверняка загружал себя работой над поиском решения этой проблемы. Оттого его состояние и было таким плохим сейчас...
- Хиде... Хиде?
Ладонь Аоя на моем плече осторожно трясет его, заставив меня перевести взгляд на лицо своего любовника.
- Пойдем в свою палату... Все пойдемте.
Это звучит разумно. И я не вижу причин спорить с гитаристом, прекрасно понимая, что больше я не способен ни на что сегодня.
Надо выспаться. Набраться сил. А завтра решить, что делать дальше. В любом случае, нет смысла мучить себя еще больше.
- Да...

 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:12 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Подъем, мои любимые куколки, время для новых игр!
Голос Тэтсуи возле уха... Я на ощупь нахожу стакан на столике рядом с кроватью, запуская его в наглое, бесцеремонное существо, но оно ловко уворачивается от ни в чем не повинного предмета, и звон разбитого стекла, ударившегося о стену, вырывает из груди вздох разочарования.
- О, не переживай, милый, когда-нибудь ты обязательно попадешь! Наверное.
- Замолчи, замолчи, замолчи-и-и!
Еще один грохот - это уже сотовый Аоя, тоже пущенного в демона с надеждой на попадание в цель, но мужчина легко уклоняется и от этого, так что... телефон разлетается на отдельные фрагменты, и я надеюсь, что он все же сможет работать после этого проявления "недовольства", а иначе придется покупать новый - нельзя нам сейчас терять связь друг с другом. Даже если мы вместе, телефон - важная сейчас вещь, которая в любой момент может оказаться необходимой.
- Сколько времени?
- Час ночи. Вы продрыхли целых двенадцать часов.
Я лишь измученно простанываю, натягивая на голову одеяло. А после до меня наконец доходит, где мы и что произошло, так что я едва не подскакиваю на кровати, мгновенно прогнав остатки сна вновь ворвавшимся в тело беспокойством.
- Юу, проснись!
- Какого черта я должен это делать?! Сейчас гребанный час ночи!
- Ты хоть помнишь, где мы?
- А?
Тяжелое пробуждение Аоя не дает ему возможности сразу вникнуть ни в суть вопроса, ни в обстановку комнаты, так что севший на кровати мужчина впивается долгим взглядом в окружившие его стены, стараясь понять, где очутился и когда.
- Вот дерьмо, - наконец выдает гитарист после пары минут исследования палаты.
- Дошло, красавчик? Долго же ты думал, наверное, тебе нечаянно вышибло мозги на парковке вчера утром.
- Заткнись!
Тэтсуя лишь пожимает плечами, откровенно издеваясь над нами. И я понимаю, что ни черта этот демон не "добренький", как он сам себя окрестил вчера - наверняка, цели его намного проще, чем мне казалось, и ничего ужасного за его помощью не кроется. Просто ему нравится топтаться по "жалким людишкам" и смотреть на их реакцию на свои действия. Это, кажется, действительно самое лучшее развлечение для этого существа.
Кроме того, я замечаю, что мой любовник вновь пришел в свое прежнее состояние - Юу бросает на меня черный уничтожительный взгляд, вспоминая недавнее выяснение отношений между нами, и пульсирующая боль на губах ситуацию лучше не делает. Гитарист медленно облизывает разбитые мной губы и вновь отстраняется от всего мира, скрываясь за маской безразличия и черствости, явно давая мне понять, что я могу не рассчитывать ни на что большее, кроме сухого "умм", порядком меня доставшего, во время разговора.
Я лишь прикрываю глаза, запуская пальцы в свои волосы.
- И все же, зачем ты разбудил нас ночью? - вновь обращаюсь я к стилисту, с интересом наблюдающему нашу молчаливую перепалку.
- Пора убираться отсюда. Не думаю, что будет безопасно оставлять вас в больнице и дальше. Мне-то плевать на ваши никчемные жизни, но вот Мышке есть до них дело, так что собирайтесь - и поехали.
- Ру-сан проснулся? - вскидывает голову Аой, мгновенно очнувшись. - Как он?
- Иди и спроси, - вздергивает бровь Тэтсуя, усмехнувшись. - Я тебе не медсестра.
- И куда мы отправимся на этот раз?
- А этого вам лучше не знать... крошки.

- Что?! Уже срослась?! - Уруха держит в руке кисть самодовольно улыбающегося стилиста, рассматривая запястье под тканью перчатки. Тот лишь стоит рядом, позволяя гитаристу восхищаться собой, не мешая мужчине гнуть свою ладонь вверх-вниз, проверяя работоспособность еще вчера отделенной от тела конечности. - Офигеть!
А вот меня это почему-то уже не удивляет. Просто потому, что я уверен в том, что мы столкнулись с существом не из нашего мира. И слова стилиста лишь подтверждают этот факт.
- Я тебе не какой-то там низший дух, который не способен даже на элементарное затягивание собственных ран.
- Почему он выглядит так круто, что меня аж коробит? - фыркает лид-гитарист, выпуская их рук длинные пальцы мужчины. - Это нечестно.
- Смирись, бесполезное насекомое.
- Ах ты...
- Все в сборе? - Таканори прерывает оскорбленного друга, оглядывая собравшихся на улице музыкантов и опираясь на плечо Аоя.
- Ты уверен, что это хорошая мысль? Твое состояние лучше не стало...
- Мы не можем подвергать опасности невинных людей. Если эти двое заявятся в больницу... Кто знает, что могут сделать они в погоне за своей целью? Не хочу знать, что кто-то, не имеющий к нам никакого отношения, погиб незаслуженно.
Я могу лишь согласиться. Айра и эта женщина, Сара - опасны. Слишком безумны. Они не думают о последствиях, и их не волнуют чужие жизни. Если начнется сражение, напарник ведьмы без раздумий убьет любого, нечаянно попавшегося под руку, с такой легкостью, с какой прихлопывают надоедливую муху, маячащую перед глазами. И вина за смерти людей будет лежать на нас.
- Тогда, нам надо скорее убраться отсюда. Хотя бы потому, что аппарат Маны-сан потерял сердцебиение своего пациента. Врачи наверняка уже заметили это...
Гитарист демонической группы поднимает взгляд вверх, коротко кивая на мои слова. И я не могу уместить это в голове.
Почему Мана так твердо стоит на ногах? Разве его рана не была серьезной? Разве не было операции, опасности для жизни? Почему гитарист так свободно двигается? Это ненормально! Это... невозможно. Он вообще не должен двигаться после случившегося. Здесь что-то не так.
- Мы позже поговорим об этом, - слышу я холодный голос Кая, бросившего на Тэтсую яростный взгляд. - Ты не имел на то права.
- Но ведь он жив.
- Какой ценой?!
- Не время для разборок. Нас заметили, - Асаги указывает на вспыхнувшую в палате Сато лампу и показавшиеся в окне фигуры медсестры и врача. - Уходим.
- Надеюсь, нас не посадят за похищение тяжело раненного знаменитого музыканта, - тихо бурчу я себе под нос, падая на водительское кресло и заводя свою машину.
- Не волнуйся об этом. Если мне придется давать показания, я обязательно укажу на строку "по собственной воле".
Аой хмыкает, опустившись на соседнее со мной кресло и оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Кай и Уруха успели разместиться на заднем сидении. Мана же отходит от машины к байку демона, ожидающего его рядом с автомобилем Камиджо, все это время помогавшего нам - он единственный, кто прибывал в здравом рассудке с момента встречи с пострадавшими музыкантами, но это тоже странным образом не осталось в моей памяти, хоть я и успел поблагодарить певца за заботу.
- Поехали.
Драконий байк срывается с места первым - на этот раз мы совершенно не представляем, куда направляемся, так что придется следовать за указывающим путь стилистом, уже успевшим найти для нас новое укрытие, должное дать нам передышку и оградить от прямого вторжения обезумевших мстителей. Сразу за ним выезжает с территории больницы авто Юджи, и лишь после приходит в движение и наш транспорт, как раз в тот миг, когда на улицу выбегают мужчины в белых халатах, убежденные в том, что наш побег опасен для жизни по крайней мере двоих бывших пациентов. Но, увы и ах, остановить нас они уже не успевают.
Путь к новому убежищу оказался недолгим, или же это я, чувствуя прилив сил, восстановленных сном, думаю так? В любом случае, мы не убили много времени на дорогу, потому что находились на окраине Токио - Акияма отвез раненного "экзорциста" в первую попавшуюся на пути больницу, а новое место жительства как раз было в той же степи. До центра Токио мы бы тащились дольше.
Мотоцикл останавливается, вынуждая к тому же шагу и нас, и я опускаю педаль тормоза в пол, попутно оглядывая то, куда мы попали, следуя за бессмертным проводником.
- Издеваетесь?! - Аой распахивает дверцу, буквально выскакивая из салона в холодную ночь. - Ты хочешь сказать, мы будем жить тут?!
Я понимаю причину взрыва любовника лишь тогда, когда тоже покидаю автомобиль, так и не разглядев обещанного строения. Но вот вышедшая из-за туч луна бросает бледный тусклый свет на совсем крохотный, разваливающийся от времени и гнили домишко с выбитыми окнами и сорванной с петель дверью, окруженный сломанным забором и давно умершими засохшими кустами какого-то растения в когда-то бывшем тут, наверное, саду, теперь больше напоминающим гниющее болото. Я даже впадаю в ступор, так и не среагировав на предложенное нам ветхое помещение, просто не в силах принять открывшийся передо мной жалкий вид.
- Ты псих! Долбанный...
- Да-да, - обрывает рычание гитариста мужчина в сером, невозмутимо идущий к скрипучей деревянной поверхности на ржавой петле, что когда-то была, кажется, входом в дом. - Я все знаю. Твои оскорбления не меняются, придумай что-нибудь новенькое.
- Тэтсуя, ты не шутишь? - Акира упирает в землю костыль, с помощью Юджи выбираясь из автомобиля. - Потому что мне совсем не смешно.
- Это мой дом, так что имей хоть немного уважения, - спокойно выдает стилист. - Неблагодарная букашка.
- Ну все, достаточно, - выдыхает Кою, закрывая ладонью глаза. - С меня довольно, я возвращаюсь в свою квартиру.
- Нет, подожди, - голос Таканори вынуждает нас оторвать взгляды от готовой рухнуть при легком касании "собачьей конуры", гордо именуемой гримером "домом". - Давайте хотя бы войдем. Нас пригласили в гости, невежливо уйти просто потому, что жилье старое.
- Матсумото, я же говорил - рано тебе уходить из больницы, - вздыхает Аой, вытягивая из пачки сигарету зубами. - Может, вернемся туда? Мне кажется, тебе надо еще раз обследоваться у врачей.
- Возможно. Но Тэтсуя сделал для нас очень много. Я не собираюсь оскорблять его тем, что откажусь от визита в его обитель, которую он услужливо нам предоставил.
И вокалист так же спокойно направляется вслед за хозяином "будки" и Маной, придерживая ковыляющего рядом басиста, который пошел с любовником лишь потому, что был уверен в том, что создателя Gazette завалит обломками при проникновении в гнилую коробку.
- Ладно, пошли.
- И не подумаю.
- Я тебя и не спрашиваю, - я дергаю к себе взбешенного гитариста, вырвав из его рта тлеющую сигарету и потянув за собой. - Должен быть предел твоему эгоизму!
- Что ты сейчас сказал? - Юу сощуривается, сжимая зубы так, что жилка на скуле опасно дергается. Но мне уже надоело возиться с ним, как с капризным ребенком. Я не член его группы и сносить его характер, подобно его друзьям, не намерен. Я тоже живой человек, и ему пора бы понять, что подобное поведение действительно может ранить близких ему людей. И если у нас все-таки есть будущее... нам надо научиться находить подход друг к другу.
- Что слышал. Или у тебя проблемы с этим?
- Хиде! - я успеваю отреагировать до того, как гнев любовника приобретет иную форму решения проблемы, и просто толкаю мужчину в темный проем все же открывшейся нам двери, силой заведя его в комнатушку, которая должна ждать нас за порогом.
- Если ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, я... Твою мать...
В точку.
Я распахиваю глаза в немом шоке, который охватывает всех вошедших, лишая нас не только дара речи, но и привычного нам представления о реальности, за гранью которой мы и оказались в один лишь миг...
- Ну ни хрена себе! - вскрик Урухи, разнесшийся эхом по огромному холлу, даже отдаленно не может описать мою реакцию на увиденное. Мало того, что за сломанной дверью нас ожидало такое большое пространство, больше похожее на зал средневекового замка и в том же стиле и обставленное, так оно еще и имело не поддающееся описанию продолжение - две массивные лестницы по обе стороны от нас, изогнутыми волнами поднимались вверх, на второй, ничем не уступающий роскошному холлу, этаж со множеством комнат по бокам. Обилие картин и антикварной мебели, старинных вещиц и многовекового оружия, которое я мог видеть только на картинках в учебниках истории, поражали взгляд. Казалось, нам не хватит всей жизни, чтобы обойти это помещение, рассмотреть каждую деталь, гармонично вписанную в простор каменных стен...
Я точно уже не сплю?
- Господин?
Шипящие голоса вынуждают нас резко обернуться.
- Не помню, чтобы позволял вам стоять в своем присутствии, - резкий тон стилиста, разнесшийся по зале, внедряется в грудь ледяным страхом, и я наконец ловлю взглядом вздрогнувших от этого замечания двоих мужчин на самом верху обоих лестниц, которые, словно очнувшись ото сна, тут же бросаются вниз по ступенькам, распространяя по зданию высокий звон монет на своих голубых костюмах, похожих на те, что носят восточные танцовщицы. Они оказываются на первом этаже так быстро, будто от этого зависела их жизнь, и уже в следующую секунду опускаются на колени перед стоящим впереди нас жестоким существом в сером плаще.
- Слишком медленно.
- Мне как-то... не по себе. Можно я пойду домой? - тихо отзывается Акира, отступая на шаг назад и потянув за собой и замершего на месте вокалиста.
- Уж лучше обратно в Искажение...
- Это единственное место, способное защитить нас всех. Я уже был тут однажды, поэтому... просто доверьтесь мне, - возражает Матсумото, опуская взгляд на не двигающиеся фигуры в легких тканях, склонившие свои головы перед недовольством Тэтсуи.
- Мои гости решат, что им не рады, - плащ, сброшенный с плеч демона, ударяется о тело одного из мужчин, который, впрочем, лишь ловит серую ткань, еще ниже склонившись в извинениях.
- Надеюсь, вы понимаете, что значит их присутствие здесь, и мне не придется лишний раз повторять вам правила приема. Мышка, - Тэт разворачивается обратно к нам, с усмешкой опуская руки в карманы брюк. - Занимайте второй этаж.
- Благодарю, - отзывается Матсумото, кивнув нам в сторону лестницы, по которой уже поднимается сам Тэтсуя, оставив позади двоих неизвестных. Только вот мы не успеваем последовать за нашим проводником в мир невозможного, останавливаемые совсем тихим шепотом, принадлежащему тем, кто недостаточно быстро среагировал на возвращение в дом хозяина...
- Как унизительно... преклонять колени перед простыми смертными.
- Даже несмотря на наш статус, это настоящий позор.
- Они не достойны даже находиться здесь, не то, что называться гостями.
- Противно даже просто смотреть на этих...
- Что вы там вякнули за моей спиной? - этот голос, наполненный лишь холодом, жестокостью и угрозой, мгновенно меняет выражение красивых лиц, наполовину скрытых от нас прозрачной голубой материей. - Или вы хотите сказать, что я не умею выбирать себе компанию?
Я никогда не видел... такого животного ужаса, отразившегося в глазах мужчин после этой спокойной фразы, брошенной через плечо стилистом. Обоих охватывает крупная дрожь, глаза распахиваются в панике, и они резко оборачиваются к Акияме, падая на пол из-за сковавших тело эмоций, не в силах даже отползти подальше от взгляда беспощадных желтых глаз хозяина дома. Который неторопливо разворачивается на лестнице, снимая со стены, к которой она примыкала, длинный тяжелый хлыст, одним своим видом призванный заставлять сердца разрываться в страхе.
Холл мгновенно наполняют плач и мольбы, настолько жалобные и судорожные, что я понимаю - наказание за грубость будет настоящей адской пыткой для сжавшихся на полу тонких тел, так неосторожно нагнавших на себя гнев гримера.
И я дергаю к себе Аоя, едва свистящий звук разрывает воздух, слишком хорошо представляя, насколько жестокой будет картина, что предстанет перед нами в другой миг...
Леденящие душу вскрики отдаются эхом от каменных стен, заставив меня отвернуться и закрыть лицо Юу своей ладонью. Но звук удара я так и не расслышал. И потому, чувствуя заминку в, казалось, необратимых действиях Тэтсуи, вновь решаюсь обернуться, лишь теперь замечая Кая, оказавшегося перед одним из провинившихся и вовремя поймавшего жесткий конец черного хлыста, не позволяя ему оставить глубокую рану на теле мужчины.
- Я не в праве прерывать урок хороших манер. И я согласен с тем, что им нужно твое воспитание. Я даже не стану отговаривать тебя от этого, потому что иначе выставлю тебя перед ними не в лучшем свете. Но я прошу тебя, Тэтсуя... не делай подобных вещей на глазах у моих друзей. Продолжи, когда мы займем комнаты...
Усмешка, прокатившаяся по залу, и взгляд демона на выпустившего из ладони конец хлыста Ютаку, чьи глаза вновь сверкают изумрудными огнями, наполненными странным пониманием ситуации, обрывают жестокие действия, которые, впрочем, возобновятся вновь при первой же возможности - я уверен в этом. И все же, Тэтсуя опускает руку, растягивая губы в привычную улыбку, от которой мне становится не по себе.
- И то верно. Я забыл, что привел сюда людей. Пожалуй, я выполню просьбу легендарного Третьего жнеца - все же, не хочется сталкиваться с ним вновь только потому, что кто-то из его друзей не выдержал такой простой и обычной для этого места картины.
- Спасибо, - вздыхает вновь Кай, так, словно только что объяснил нерадивому ученику сложную математическую формулу. И только бьющиеся в лихорадке мужчины в голубых нарядах впадают в еще больший ужас, понимая, что при отсутствии свидетелей "казнь" будет еще страшнее.
- А вот теперь нам действительно надо поскорее занять свои комнаты... - вновь заговаривает обретший способность двигаться Таканори. - Пойдемте наверх, мне не хочется смотреть на то, как это место наполняется кровью.
Мне кажется или... Это на самом деле не лучшее место для простых музыкантов? Но...
Во всяком случае...
У нас просто нет выбора.
 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:14 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 34. Страдающие Сердца


- С меня довольно!
Грохот обрывает разговор, и я даже вздрагиваю, резко повернув лицо к ударившему по столу ладонями любовнику.
- Я хочу знать, что происходит и кто вы, черт возьми, такие! Мне порядком надоело быть единственным, кто совершенно ничего не понимает! Рассказывайте! Сейчас, немедленно!
Тишина, воцарившаяся после этого яростного заявления, накрывает обеденный зал странным ощущением угрозы со стороны гитариста, сейчас склоняющегося над столом. Голова его опущена, и темные пряди скрывают сверкнувшие гневом глаза. Позади него на полу лежит рухнувший от резкого движения стул, а бокал, подскочивший от удара вместе с тарелкой, прокатывается по белой скатерти, расплескав по ткани темно-красное вино. Он останавливается, с тихим хрустальным звоном натолкнувшись на тарелку сидящего рядом Матсумото, и этот звук отдается мягким эхом по просторной комнате, застревая в наших ушах безвыходностью.
- Хиде-Зоу сан...
- Я оказался в этой ситуации практически случайно, и мне приходится сражаться вместе с вами. И я имею право знать, с чем имею дело, вам не кажется?
- Хорошо, - Руки опускает свою вилку на лежащую возле тарелки салфетку, спокойно отодвигая стул от длинного массивного стола, где за обедом сумели уместиться все прибывшие в дом Тэтсуи музыканты, и тихо поднимается на ноги, повернув лицо к гитаристу.
- Я расскажу тебе, Хиде-сан. Ты прав, неправильно, что только ты остаешься в неведении.
- Может, не стоит делать этого?
Мой голос вновь прерывает начавшийся было разговор, и я тоже выхожу из-за стола.
- Я против.
- Аой?
- Будет лучше, если все останется так, как есть. Я не хочу, чтобы Хиде... сан знал о нас так много.
- Это неразумно, - встревает Кай, отставляя в сторону свой бокал с водой. - Хиде все сказал верно. Мы не можем оставить...
- Это касается не только нашей группы. Я просто не хочу, чтобы он знал это!
- Почему?
- Что?
Я вскидываю голову к подавшему голос Урухе, который все еще продолжает сомневаться в том, что человек перед ним - Широяма Юу, его коллега и соперник по инструменту.
- Я спросил: почему?
- Потому что...
- Если я не узнаю подробностей этого безумия - я просто уйду.
- Ты не можешь! Эти двое... ты станешь легкой добычей для них! Они уже не оставят нас всех в покое! - возражает Асаги, так же потерявший интерес к еде. Тэтсуя, сидящий во главе стола, лишь молча и с усмешкой наблюдает за происходящим, даже и не думая вмешиваться в наши разборки. На его стороне нет тарелок и бокалов - лишь банка холодного кофе, который он преспокойненько попивает, не проявляя к беседе никакого интереса.
- Тогда я требую объяснений. В противном случае - я разворачиваюсь и еду домой.
- Не нужно. Я же сказал, что расскажу тебе все.
Я вскидываю лицо к Таканори, который с готовностью выдерживает мой взгляд, сложив руки на груди в таком привычном жесте...
Я могу лишь скрипнуть зубами от злости.
Я не хочу, чтобы Хиде знал все то, что теперь знаю я. Что я вспомнил. И это не только потому, что во всей этой истории замешано так много личного, касающегося только меня и моей группы, я не хочу... подвергать его опасности. Если он узнает слишком много, его жизнь изменится. И никогда больше не будет прежней, как моя. А такое тяжелое бремя...
Мы сами-то несем его с трудом, однажды столкнувшись с этим хаосом. Я не думаю, что Хиде не выдержит - он такой же сильный, как и все мы, и все же, это слишком серьезно.
- Это будет долгая история, - Руки поворачивается к гитаристу, проигнорировав мой предупредительный взгляд, и поднимает к его лицу свои темные озера, в которых плещется решимостью темно-синий цвет. - Поэтому... Хиде-Зоу сан, будет проще показать тебе все то, что я видел своими глазами. Если ты не против...
- Ты не потащишь его в Искажение!
Мой возглас ударяется рычанием в каменные стены, но Матсумото даже не поворачивается ко мне.
- Это является частью нынешней ситуации. К тому же, картина всего произошедшего проявится лучше при просмотре моих воспоминаний. Это займет меньше времени, чем если бы я пытался объяснить все лишь на словах.
- Я слышал, Линда жива.
Таканори дергается при этом моем замечании, замолчав.
- Я не пущу его туда хотя бы поэтому. Та женщина...
- Не может быть! - Уруха подскакивает со своего места, распахнув глаза. - Таканори, это правда?!
- Да. Мы видели ее, - тихо замечает Рейта, закрывая глаза. - Правда, не понятно, как на этот раз она настроена к нам.
- Тогда это опасно, - соглашается со мной Кай. Наконец-то, хоть кто-то еще не растерял мозги!
- Я не думаю, что она будет вмешиваться, когда мы в такой ситуации.
- А по-моему, ей только на руку, что мы оказались в таком положении! Ру-сан, нанести удар, когда мы и без того находимся в опасности - хороший шанс свести старые счеты, - возражаю я, не отводя взгляда от ушедшего в раздумья вокалиста.
На пару минут в комнате воцаряется молчание. А после... вдруг проявивший интерес к беседе, подает скучающий голос стилист, испортив и сломав все доводы, что мы только что выстроили, чтобы оградить Хиде от возможной беды:
- Ну так иди с ним, какие проблемы? - покачивая в длинных пальцах банку кофе, Тэт вновь усмехается, откидываясь на спинку мягкого стула. Это заявление заставляет меня вздрогнуть и поежиться - я вспоминаю парадоксальную реальность друга, и события, произошедшие в ней, вновь внедряют в грудь паршивые ощущения.
- Хорошая идея, - вдруг поддерживает гримера Матсумото. Да они что, все свихнулись что ли?! - К тому же, раз лидер вновь получил доступ к иному миру... его призыв в Искажение, если такая необходимость возникнет, будет иметь совершенно другой исход сражения.
- Третий разберет дамочку на крошечные пазлы, - широко улыбается Акияма, уперев локти в стол и коснувшись губами сложенных друг на друга ладоней. - Я согласен с Мышкой - нападать, когда у тебя такие противники - верх глупости. Даже если ее голова совершенно пустая, она все равно понимает это. Что двигало тобой, крошка, когда ты создавал ее? Просто куклой... ее уже не назовешь. Твое одиночество было столь глубоким, что желание найти спутника сумело выковать нечто живучее, хоть и несовершенное?
- Ты спрашиваешь меня о том, что даже мне самому неподвластно знать? - Таканори бросает взгляд из-за плеча на сидящего на другом краю стола мужчину, чьи глаза впиваются в темные озера подобно клыкам ядовитой змеи в кожу - внимательно, жадно. И улыбка его становится шире, пропитанная невыносимым голодом и насмешкой. И это кажется мне более жутким зрелищем, чем встреча с вновь ожившей марионеткой в другом мире.
- Очаровательно.
- В любом случае, у меня нет выбора. Это наша вина. Я втянул в это Хиде-Зоу сан. И, возможно... его неосведомленность в будущем может повлечь за собой ошибку, которая будет стоить нам слишком дорого. Незнание ситуации может повлечь серьезные последствия. Если мы проигнорируем его просьбу, он просто не сможет действовать правильно в следующем сражении. И мы все окажемся в опасности. Этого нельзя допустить... я не могу вновь подвергнуть вас этому. Именно из-за того, что в тот раз вы не были подготовлены, мы едва не погибли. Но теперь я никому не позволю... так страдать...
Лицо Матсумото искажается в приступе боли и вины, которые все еще владеют им - слишком свежи воспоминания о войне за будущее музыканта, едва не потерявшего сцену полгода назад. И как бы мы ни старались переубедить его в том, что он не виновен в произошедшем, это все равно не помогает Таканори избавиться от страшных сцен мук, через которые пришлось пройти всем нам.
Взгляд вокалиста начинает дрожать и наполняться отчаянием, вызванным зубастой и слишком честной совестью, а ладони в перчатках вновь касаются светлых волос, дрожащими пальцами сжимая сожженные краской пряди, и я понимаю, что позволить ему вновь уйти в самобичевание я не могу. Он и так слишком много пережил за последний год! Кома Кая, о которой все забыли, кроме него, сражение с балериной, а теперь еще и ведьма, укравшая у него музыканта... Его словно кто-то сглазил, нагоняя на и без того страдающую душу одну напасть за другой! И последняя оказалась не менее жестокой предыдущих - он действительно потерял в весе, загруженный мрачными мыслями и безвыходностью, побывал в аварии и прошел адские пытки под руками Сары... И самое ужасное - он ничего не забывает. Сколько бы над ним не бились потусторонние силы - в отличие от нашей памяти, легко стертой и оттого не тревожащей нас, голова Матсумото хранит в себе все эти тяжелые невыносимые сцены, никогда не дающие ему покоя. И эта битва тоже будет храниться четким фрагментом в истории его жизни, когда как нас вновь лишат этого.
А Таканори... С того дня, когда погибла Лейла... его сердце сокращается с пульсирующей болью. Все его тексты обернуты непроглядной тьмой. И лишь недавно Акира сумел успокоить его, войдя в его жизнь лекарством от старых шрамов и новой надеждой. Но ведь... даже он не в силах избавить моего вокалиста от страданий.
- Таканори, - я понимаю, что еще немного, и он вновь потеряется в своих чувствах, выпустив наружу безумие и слезы. Возникший позади Матсумото басист крепко прижимает к себе ослабевшего, сброшенного с душевного равновесия музыканта, прекрасно чувствуя состояние любимого человека. - Давай покажем ему все... Давай покажем это Хиде. Я... согласен. Так будет лучше. Пойдем...
- Если это настолько тяжело, тогда не нужно.
Я дергаюсь всем телом, когда ладонь Хиде накрывает собой глаза Таканори. Акира, обнимающий вокалиста сзади, даже замирает от неожиданности, но ничего не может сказать на этот странный жест. А Хиде...
Его улыбка и взгляд, которым он смотрит на в миг успокоившегося мужчину, такие... ласковые, теплые, нежные. Понимающие и заботливые.
- Я могу попросить объяснений у Кая. Незачем так мучиться из-за человека совершенного чужого для тебя. Это неправильно.
У меня сердце сжимается в груди от вспышки боли, а грудь наполняется жгучей, невыносимой ревностью. Он никогда не смотрел на меня так. Никогда не касался меня так. В последнее время он вообще не проявляет ко мне и трети того, что обращено сейчас на Таканори. Но ведь... это я! Я тот, кто ближе всех ему! Почему же он... для кого-то другого... Почему не мне? Не для меня? Никогда...
Или... он тоже, как и Тэтсуя с той сучкой... хочет его?
Меня начинает трясти от охвативших меня обиды и злости. Сквозь клетку ребер один за другим в душу вонзаются остро заточенные ножи, и становится больно дышать, все внутри покрывается ощутимыми ранами и чувством разочарования, отчаяния.
- Все хорошо, - я сквозь туман вижу, как улыбается Матсумото, касаясь пальцами кисти Хиде, и тот осторожно отнимает ее от лица мужчины. - Спасибо, Хиде-сан. Мне намного легче...
Он тоже увлечен им. Увлечен Таканори! Акира! Куда ты-то смотришь?! И почему ты так понимающе улыбаешься?! Он же...
- Если станет тяжело, просто прекрати. Рейта-сан, ты же знаешь, что делать, если это... ну...
- Не волнуйся, - улыбается Рей, благодарно кивнув гитаристу и сжав ладонью его плечо. - Я остановлю его, если будет необходимость. Но ты прав - то, что ты не знаешь ситуации, несправедливо, и...
Басист запинается.
Просто потому, что я ударяю его по руке, скинув ее резким движением с плеча своего любовника. Причем, как я оказался за спиной Хиде, я просто не помню, словно кто-то вырезал этот кусочек из моей головы. Ру-сан ловит своими глазами мой взгляд и вздрагивает вновь, невольно отступив на шаг назад.
- Юу...
- Не смей прикасаться...
- Что? - Хиде поворачивает ко мне лицо, тоже замечая мое состояние.
- Я говорю: не смей прикасаться к кому-то еще, кроме меня, Хиде!
Этот рык прокатывается громом по комнате, и я грубо дергаю мужчину к себе за руку, хватая второй пряди его волос и разворачивая к себе. Поцелуй, которым я заткнул готовые было вырваться из его горла возмущения, выходит жестким... Хиде упирается ладонями в мою грудь, но я не выпускаю его из своих рук, крепко держа мужчину за талию и волосы, не позволяя отстраниться от вплотную прижавшегося тела. Разбитые им недавно губы неприятно ноют, и одна из ранок все же лопается в яростном поцелуе, когда я насильно врываюсь в раскрывшийся в изумлении рот языком, но почти не замечаю этого, лишь сильнее прижимая его к себе. Я неотрывно смотрю в наполнившиеся гневом глаза любовника, лишь боковым зрением улавливая реакцию мужчин сбоку от нас, и выпускаю его лишь тогда, когда неосознанно мой кулак крепче сжимается на его волосах, и в отместку за эту боль белые зубы гитариста смыкаются на моем языке, заставив прервать насилие губ и отпрянуть. Хиде отталкивает меня от себя, тяжело дыша, тоже подвергаясь дрожи тела, что случилось и со мной несколько минут назад.
- Что ты делаешь, черт возьми?! - срывается гитарист, сжимая пальцы в кулаки.
- Ты - мой!
Это заявление заставляет мужчину распахнуть глаза в немом шоке. Но я не отдаю себе отчета в том, что только что сделал - я взбешен.
- Пусть все об этом знают!
Я бросаю предупредительный взгляд на Акиру и резко разворачиваюсь на месте, направившись прочь из кухни, оставляя собравшихся в полном молчании. Стук моих каблуков от этого кажется еще громче, чем должен быть, но шум крови в ушах и скрип зубов от острой боли на языке, вкус крови которого наполняет мой рот, стирают границы реальности. Поэтому я совершенно не отдаю себе отчета в словах и действиях, не ощущая работы мозга и голоса здравого смысла, еще не осознавая, насколько невероятным и странным стало мое заявление. Я знаю лишь одно...
Ты не можешь прикасаться ни к кому другому! Не можешь смотреть на кого-то еще так ласково, улыбаться ему так тепло! Не имеешь права! И никто другой не в праве прикасаться к тебе. А кто посмеет нарушить этот запрет - пусть пеняют на себя! И мне плевать, будет ли это Матсумото, так неосознанно притягивающий к себе все новых поклонников, или же Тэтсуя, чья сила и жестокость много выше моих. Никто... не позволю! Даже если это будет твоя воля, Хиде... Ты принадлежишь мне!
- Матсумото. Соберешься тащить его в свой персональный Ад - позовешь!
И я хлопаю дверью со всей силы, отрезая себя от остальных этой скрипнувшей от удара деревянной поверхностью.

***
- Что... это было?
Хиде ошеломленно смотрит на закрывшуюся дверь, не в силах прийти в себя после выходки моего милого и кроткого гитариста.
- Как я понимаю, предупреждением.
- Чем? - гитарист оборачивается ко мне, явно не в силах понять суть моих объяснений.
- Прямой угрозой, - усмехается Акира, потирая ушибленное запястье. - И прямым заявлением прав на тебя. Теперь мне даже руку тебе пожать нельзя будет - когда дело принимает такой оборот, этот псих становится на самом деле опасным.
- Юу ревнует. Это так мило, - усмехается Уруха, все это время во все глаза наблюдающий развернувшуюся перед нами сцену.
Он сделал это на наших глазах специально, неоднозначно предупредив о том, чтобы мы не приближались к его любовнику ближе, чем на расстояние вытянутой руки.
Но... я впервые вижу нечто подобное. Чтобы Аой так яро показывал нам, что человек, стоящий рядом, является настолько важным ему, что возносится в статус "неприкосновенный". Он рассматривает Хиде как свою собственность, к которой нельзя тянуть руки, и все же, он был переполнен столькими эмоциями, что ответ на столь грубое обозначение границ был ясен, как утреннее летнее небо - наш холодный равнодушный поганец влюбился. Влюбился по уши, так сильно, что сам еще не представляет масштабов своей западни.
Только вот он так и не признается себе в этом.
Будет отрицать эту любовь до последнего.
- Бедные... бедные фанатки, - вздыхает наигранно-печально Кою, возвращая нас в реальность. - Секс-кумир многих тысяч девичьих сердец - педик.
Кай лишь ударяет ладонью по своему лбу, поражаясь бесцеремонности любовника. Гакт и Асаги, сидящие напротив этой парочки, с трудом сдерживают смех ладонями.
- Кою...
- Что? Разве я не прав? - невинно спрашивает гитарист, повернувшись к ударнику.
- Только Аою этого не говори... иначе умрешь молодым и красивым.
- А я что? Я ничего.
Тэтсуя прыскает хохотом.
Вот так всегда.
 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:18 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 35. Пленник Памяти


Что это было, черт возьми?!
Я так и не могу придти в себя от шока, вызванного этим заявлением дикого кота.
Нет... не кота. В миг этот шипящий черный комок, который я подобрал с улицы, обратился в настоящую пантеру, готовую разорвать меня на мелкие клочки! Что вообще происходит с ним?
"Ты - мой!"
Эти слова не выходят из головы. Они судорожно бьются о черепную коробку в странном безумном плясе.
"Пусть все знают!"
Не могу понять, не могу. Разве не он был в панике при мысли о том, что все узнают, разве не этот человек приходил в отчаяние, когда речь касалась его ориентации, когда перестраивался его внутренний мир, ввергая мужчину в пропасть позора? С чего такая перемена?
Он ведь даже Урухе угрожал - тогда, на парковке, чтобы он держал язык за зубами, а сейчас сам же...
Я не понимаю этого! Но даже так... я не могу позволить ему так со мной обращаться! Я не его собственность. Я не игрушка! Я живой человек, я...
Сжав пальцами свои плечи, я поджимаю губы, опустив голову вниз.
Я не игрушка, Аой...
Но почему мне... так нравится думать о том, что ты способен вытворить нечто подобное?
- Человеческие чувства - прекрасны.
На меня наваливается сзади чужое тело, прижавшись к спине и обвив руками мою грудь. Запах огня проникает в легкие странным отвращением, когда Тэтсуя беспардонно склоняется ниже, почти коснувшись губами моего уха.
- Ты ведь видел это? Разве у тебя не дрожат колени при мысли о том, что он назвал тебя своим?
- Тэтсуя! - голос Таканори предупредительно-угрожающий, но демона он не останавливает, даже мимолетной реакции не удосуживается.
- Принадлежать кому-то всегда волнующе, разве нет? Касаться чужого тела и понимать, что оно подчинено тебе полностью... или же - ты подчинен ему? - его узкие ладони... опускаются ниже по моей груди, обводя собой изгибы талии и опускаясь на бедра. А жаркий шепот опаляет мое ухо, проговаривая слова вкрадчиво и даже томно. - Зависеть от него и быть тем, от кого зависят. Словно рабы своих чувств, бросаться с головой в страсть, прогибаясь под чужой волей - разве не прекрасно?
Длинные пальцы касаются пряжки моего ремня, и я резко распахиваю глаза, понимая, к чему ведет эта сцена.
Звук пощечины разносится звонким эхом по обеденному залу.

***
Он ударил Тэтсую?..
Он ударил его!
Я глазам не верю... Даже не могу сдвинуться с места!
Алый лотос на бледной щеке демона распускает свои лепестки отпечатком пальцев Хиде.
Не... невозможно!
Мы застываем на своих местах, во все глаза смотря на двоих мужчин перед нами, один из которых прибывает в разрушительной ярости, опуская нанесшую удар руку вниз, а второй - как всегда лишь надменно улыбается, делая шаг назад от музыканта.
- Омерзительно.
Спокойно-холодно бросает гитарист в лицо Акияме, и тот лишь усмехается, в невинном жесте разводя руки в стороны и пожимая плечами.
И это все?
Я не понимаю, что сейчас произошло. Демон, которого никто из нас не мог даже пальцем тронуть, вдруг получает удар от простого смертного, и... не собирается отвечать на эту дерзость ни словом, ни делом! Почему? А как же твоя королевская гордость?! Как же твоя мгновенная реакция, всегда вовремя предотвращающая атаки?
Слуги Тэта застывают у дверей белыми статуями, охваченные таким глубоким шоком, что даже мне становится не по себе от произошедшего здесь...
- Руки, ты хотел посвятить Хиде-Зоу сан в нашу историю, верно? - голос Кая врывается в тело спасительным глотком воздуха, и я наконец прихожу в себя, резко развернувшись к ударнику. - Сейчас самое время. Тэтсуя, а я бы хотел поговорить с тобой о том, что ты сделал в больнице.
- Зануда-а-а...
- Ты не имел на это прав!
- Я спас никчемного человечешку от смерти, - я окончательно теряюсь, не в силах понять, что вообще происходит. Стилист разворачивается к лидеру, и у обоих в глазах мелькает нечто мне неизвестное, словно я - случайно зашедший в чужой дом незнакомец.
- Спас, но цена этого спасения...
- Не нужно выяснять отношений. Я не был против, - голос Маны наконец вновь звучит в нашем присутствии, и я вижу, как встает со стула почти всегда молчаливый мужчина, направившись к нам.
- Это не важно, Мана-сан. То, что сделал он - непростительно! Ты не понимаешь своего положения!
- Я прекрасно знаю, во что ввязался.
- Кровь...
Этот шипящий змеиный голос вновь обращает наше внимание на слуг у дверей, мимо которых и прошел гитарист, покидая свое место за столом.
- Кровь! - оба раба впадают в панику, смешанную с отчаянием, отшатнувшись от нас и схватившись руками за голову. Но взгляд Тэтсуи заставляет их молчать, вонзаясь в скрытые тканью лица твердостью и угрозой. И я понимаю, что произошло, чисто на подсознательном уровне, но догадка, столь страшная, что приводит к онемению пальцев, не укладывается в моей голове.
- Не может быть, ты сделал это! - рычу я в порыве собственных эмоций, даже не представляя последствий этого ужасного поступка. - Тэтсуя!
- Прекратите!
- Мана-сан, пожалуйста, не вмешивайтесь! - гитарист даже дергается от этой моей фразы, пораженный тем, что какой-то молодой музыкант смеет указывать ему, что нужно делать.
- Повтори, что ты сказал?
- Это слишком серьезно! Вы должны это понимать!
- Что происходит? - Акира вклинивается в разговор, и я вижу в его глазах раздражение от того, что он не знает чего-то важного, произошедшего, казалось, почти на наших глазах.
- Это было неизбежно. Он уже был проклят.
- Так то, что ты говорил...
- Да, - улыбка Акиямы становится шире, и в фиалковых глазах мелькает чувство превосходства и силы. - Он сам этого хотел. И я замарал и его тело, и его душу.
Кай дергается, распахивая в неверии глаза, а после вновь выпрямляется, крепко сжимая зубы, и я почти ощущаю гнев своего друга, так четко разливающийся по комнате странно-осязаемыми волнами ненависти...
"Я занимался любовью с одним очаровательным экзорцистом. Не мог же я все бросить на полпути!"
Эта фраза приходит воспоминанием в голову подобно выстрелу.
"Я замарал и его тело, и его душу".
Это прямая дорога в Ад!
- Тэтсуя...
- Ублюдок, - Кай хватает мужчину за плащ, дергая его к себе, и они почти сталкиваются лбами, сверля друг друга непоколебимыми взглядами. - Что ты натворил?!
- Мне было скучно, вот и все. А теперь... - безумие в улыбке и глазах... О Господи, что теперь делать! - Теперь будет все интереснее и интереснее!
- Таканори, - я оборачиваюсь на Асаги с Гактом, которые тоже не понимают, о чем говорят эти двое и в какую серьезную беду угодил их друг. - Ты ведь знаешь, что случилось...
- Живо, на улицу, - ударник тянет демона за одежду за собой, прочь из обеденного зала.
- Кай-сан, прекрати, - фарфоровое лицо Маны искажается в гневе. - Вся вина лежит на мне и только!
- Мы просто поговорим, - оборачивается через плечо музыкант, выпуская стилиста из своей хватки, и тот, совсем не реагируя на собравшихся, идет в указанном ему лидером направлении...
Просто идет, куда ему сказали!
Что случилось с этим хамом сегодня?!
- Я не хочу этого! Остановись. Хотя бы потому, что я тебя прошу!
- С ним будет говорить не Укэ Ютака, - отрезает холодным тоном ударник, и я в изумлении замираю, натыкаясь взглядом на ярко-зеленые глаза с вертикальными зрачками. - А мне можно не подчиняться людям. Поэтому, я не стану выполнять вашу просьбу, Манабу Сато. Руки-сан, сделай, что должен.
С этими словами оба покидают комнату, оставляя нас в полной растерянности...
Как же это могло произойти, почему меня не было рядом! Этому нельзя было случиться! Даже если угрозой была смерть...
- Руки-сан.
- Простите... я не могу объяснить. Не могу, не сейчас! Хиде-сан, пойдем, - я отвожу взгляд от мужчин, ловя ошеломленного гитариста за руку. - Простите.
Мы тоже уходим. Я стараюсь не оборачиваться на друзей, крепко держа музыканта за запястье.
В моей голове царит хаос, полная путаница. Я знаю, какой переполох творится в Искажении после всего случившегося, и не могу сказать точно, насколько безопасным будет вторжение в него постороннего человека... Но слова Ютаки бьются в ушах слишком четко, не давая мне шанса оттянуть момент встречи с истиной.
Нам некогда больше ждать. Это уже не шутки. Все слишком серьезно и оттого - слишком опасно. И если все оставить, как есть, у нас не будет шанса выкарабкаться.
- Аой! - мой крик проносится по гостиной, застревая дребезжанием на оружии и в вазах, расставленных тут рукой гримера. - Широяма Юу!
- Отпусти его руку.
Стройная фигура в черном, замеченная на изогнутой лестнице, движется медленно и плавно, прямо на нас, спускаясь по ступенькам в мерной кошачьей манере хищника.
Столько проблем, так еще и этот упрямец с чувством собственничества. Сколько еще мне придется пройти, прежде чем моя жизнь вновь войдет в привычное русло? Боже, как же я устал! Смилуйся уже! Помоги нам...
Где все ангелы, которые обязаны защищать нас от таких напастей? Почему именно сейчас тебя нет рядом с нами, Жасмин?!
Я выпускаю руку Хиде-Зоу из своих пальцев.
- Юу, пожалуйста, только не сейчас, - я сжимаю голову ладонями, с трудом удерживаясь от срыва, что вот-вот накроет меня с головой. Еще немного, и я сорвусь.
- Еще ты будешь указывать, что мне...
- Заткнись и спускайся сюда, гребанный ублюдок, иначе я вышвырну тебя из группы!
Аой даже дергается, мгновенно изменившись в лице.
- Матсумото?
- Живее, Отелло чертов! Я не намерен нянчиться с тобой только потому, что у вас проблемы в личном общении! Все вопросы решайте наедине, а сейчас сел в кресло и посмотрел мне в глаза, пока я не решился на преступление!
Хиде-Зоу смотрит на меня так, словно впервые видит, а Юу, прибывая в таком же состоянии, что и его любовник, все же ускоряет шаг, под конец едва не сбегая с лестницы и направляясь к трем креслам, замершим сбоку от дверей в обеденный зал.
- Извини, я...
- Ничего страшного, - улыбается Хиде, легко хлопнув меня по плечу. - Я лучше кого-либо другого понимаю это.
Я лишь вздыхаю, закрывая на миг ладонью лицо, а после все же иду в сторону уголка отдыха, чувствуя себя вконец разбитым и таким слабым, что хочется разрыдаться, словно маленький ребенок, жалуясь на жизнь первому встречному, готовому выслушать глупые обиды и погладить по волосам в ободрительном жесте.
- Ты уверен, что ты... в состоянии? - тихо спрашивает Аой, и я только киваю, с горькой усмешкой думая о том, что мои душевное равновесие и разум подвергнутся скорой коррозией безумия, и я стану опасным для окружающих.
- Давайте просто сделаем это. Юу, ты первый. Готов?
- Да.
Я крепче зажмуриваюсь, опустившись в кресло и подняв лицо в ту сторону, в которой услышал голос гитариста. Нет пути назад.
Так что... я просто открываю глаза.

***
Меня ловят знакомые крепкие руки. Но сам Юу не двигается. Я не знаю причины этому, и оттого поднимаю голову к мужчине, но...
Меня отвлекает от профиля гитариста черное небо, затянутое синими тяжелыми тучами, и я тоже замираю, не в силах понять, куда попал в один миг после встречи с глазами вокалиста.
- Добро пожаловать, Хиде-Зоу сан... Прямиком в мой персональный Ад, по совместительству считающийся и моим внутренним миром.
Этот горький голос...
Я дергаюсь, вырвавшись из рук напрягшегося музыканта, обернувшись на него, и представшая передо мной картина, нереальная и необъятная, заставляет задохнуться, переполнив грудь кислородом.
Человек в красном костюме, с белыми линзами в глазах и ажурными перчатками на руках, поднимает ко мне извиняющийся взгляд, но я не замечаю этого - мои глаза впиваются в окруживший меня пейзаж, в заброшенный старый дом позади Матсумото, в мертвую сакуру поодаль него, в не имеющий краев чернильный океан, сейчас неспокойный и выплевывающий на мощеную серым камнем площадь свои грязные волны со звуком, похожим на стоны... И мне кажется, что все это - живое существо, имеющее свою волю и душу, сейчас переполненную страданиями. Только чьими?
Я оглядываюсь, жадно хватая взглядом все, до чего он может дотянуться, вскинув голову вверх, к тяжелому небу. Грозовые облака изредка шипят, разрезаясь помехами, отбрасывая вниз свой глубокий синий цвет, отражающийся на коже мертвенной бледностью. Эхо от стука каблуков звучит дольше положенного. Волны океана отливают изумрудной пеной, закручиваясь в глубокие смертоносные водовороты, и сухое дерево боязливо подрагивает, тихо поскрипывая ветвями, что тянутся голыми костлявыми руками ввысь, словно стараясь схватить часть синей ваты, отодвинуть ее от черного неба...
- Это... прекрасно.
- Прекрасно? - Аой распахивает глаза, смотря на меня, как на сумасшедшего.
- Да.
Я не могу оторваться от изучения этой мрачной реальности. Внутренний мир?
- Это душа?
Таканори, быстро сморгнув, наконец находит силы на ответ.
- То, что в ней. И в моей голове - тоже.
- Это великолепно. Но... - я оборачиваюсь на мужчину, едва дыша, словно мое дыхание способно разрушить здесь все с легкостью, присущей урагану или землетрясению. - Руки-сан, неужели... твое сердце так страдает?
Таканори дергается, как от удара, а после опускает взгляд, усмехнувшись моим словам.
- Это необходимая тьма. Но она уже разбавлена четырьмя яркими цветами. К сожалению, трое из них сейчас не видны из-за... "непогоды".
- Значит, все слишком серьезно с Маной-сан.
- Эта новость выбила меня из колеи... Я в смятении.
- Что произошло с Маной? - Аой делает ко мне шаг, ловя в пальцы мою кисть. - Не уходи далеко от меня. Здесь опасно.
- После объясню. В любом случае, нам надо идти... Ру! - взявшийся словно из ниоткуда тигр, поддевший мордой руку вокалиста в требовании ласки, лишь сильнее разжигает во мне не присущий ранее интерес. - Не пугай меня. Хиде-сан, это один из моих защитников.
- Один?
- Второй ждет нас у дверей, - Руки указывает в сторону дома, где я наконец-то замечаю женщину, чье тело щедро усыпано сверкающей в темных тонах чужого мира крошкой. В ее пальцах тлеет сигара, а лицо скрыто странной конструкцией из динамиков, из-под которой видны лишь не улыбающиеся губы. Она приветствует нас движением руки, выводя в воздухе знакомые иероглифы дымом, и я остаюсь в восторге от увиденного, сам не понимая, почему в моей груди нет ни капли страха перед тем, во что оказался брошен.
- Это Страж, - поясняет Аой. - Долго рассказывать... Но она безобидна.
- Я вижу, - киваю я, и Юу вновь бросает на меня странный взгляд.
- Видишь?
- Это очевидно, - сам не знаю, почему я так уверен в том, что эта женщина не причинит нам вреда. Но ей хочется доверять. Как и всему остальному, чего касается взгляд.
- Сейчас я покажу тебе все от начала до конца, - мы идем к дому вслед за сдвинувшимся с места вокалистом, наблюдая за тем, как тонкая рука в стразах открывает нам дверь, за которой клубами дыма копошится непроглядная холодная тьма. - Я готов вернуть тебя в реальность в любой момент. Поэтому, если станет невыносимо...
- Я скажу.
Матсумото кивает и скрывается за черной невесомой стеной в проеме дверей. И нам не остается ничего другого, как тоже переступить порог старого дома. Лед, коснувшийся тела, вызывает мурашки на моей коже, на пару секунд картинку перед глазами закрывает чернота, а после мы оказываемся в пустой комнате с разрушенной стеной и одинокой ржавой кроватью у окна, наверняка кому-то принадлежащей, но пустующей.
- Подойди ближе, - вокалист указывает рукой на одну из стен комнаты. - Все, что ты увидишь, лишь мои воспоминания. Они дополнены рассказами других людей, и некоторые события будут лишь фантазией, построенной на чужих историях. Но все они правдивы. Поэтому... Пожалуйста, будь осторожен.

 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:27 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Ты позволил ему ударить себя.
Стоящий у забора мужчина смотрит на горизонт, опустив руки на тронутые гнилью доски.
- Это так странно?
- Ты ведь мог остановить удар.
- Конечно. Я в состоянии поймать руку человека до того, как она навредит моей нежной коже.
- Почему? Замучила совесть?
Демон позади ударника смеется, сунув руки в карманы брюк.
- Совесть? Что это?
- Брось. Я знаю тебя три тысячи лет. Она у тебя есть.
- И с чего такая уверенность, мистер "В каждой бочке затычка"?
- Эти случаи... Разве они не похожи?
Улыбка сползает с лица демона, смыкая выразительные губы. На несколько минут этим местом завладевает тишина, наполненная странной горечью и тоской, никогда прежде не проявляемыми перед посторонними людьми собеседниками.
- У тебя хорошая память.
Кай... а если быть точнее, один из Богов смерти, носящий некогда титул Третьего, опускает голову, слегка улыбаясь. А после чуть отклоняется от ограды, запустив руки в карманы пальто, найденного в гостиной, и вынимая оттуда две банки холодного кофе, протягивает одну из них черноволосому хаму.
- Я всегда ей гордился. А ведь давненько мы с тобой не говорили по душам, да?
- Не меняешься, - соглашается Акияма, подходя ближе и забирая предложенный напиток из пальцев ударника, но открывать его не торопится, становясь рядом со жнецом и тоже поднимая взгляд к горизонту.
- Та же ошибка.
- Ты спас его из лап смерти. Почему?
- Мне захотелось.
- Из-за Джуллиана?
Демон поворачивает лицо к старому знакомому, а после закрывает глаза.
- Это имя я тоже давненько не слышал.
- Ты не смог спасти его. Человека, который умер за тебя. В те времена просто не было возможностей, какие есть в современном мире. Не было нужных оборудования и врачебных умений. Тебя все еще мучает чувство вины... Тэтсуя.
Щелчок, с которой открывается банка, и несколько неспешных глотков позволяют мужчине помолчать какое-то время, но воспоминания, почти угасшие из-за обвала последовавших за ними событий, все равно настигают обоих, открывая старые раны и срывая печати с общей тайны.
- Он был глупцом.
- Которого ты...
- Третий!
- Любил.
- Тц!
Демон оскаливается в приступе злости. Но сразу же остывает, упираясь локтями о забор и скрывая лицо волосами.
- И это тоже было глупостью...
Картинки, пробегающие перед глазами, все такие же яркие, как будто то было вчера...


В тот день был сильный ливень. Он нашел умирающего на улице возле простого маленького дома. Его не было рядом, когда произошло нападение, поэтому он не застал виновного на месте трагедии. И Джуллиан, после продолжительных мук, умер на его руках, захлебываясь собственной кровью, а рана была такой глубокой, что любому было ясно - в те времена его нельзя было спасти. И даже силы высшие не были способны на это. Зато все слова, что говорил молчаливому демону умирающий, врезались в мозг ожогами, не затягивающимися опаленными ранами. Он чувствовал, как кровь вытекала из его тела, заставляя его остывать, смешиваясь с водой дождя и проливаясь алыми реками на землю. А потом его хрип замер в горле, а грудь перестала судорожно вздыматься в дыхании.
"Я знаю, ты демон... но все равно я тебя..."

- Тэтсуя...
- Он был глупцом...


Когда он умер, в этой отвесной ледяной стене воды возле сидящего на земле демона возникла фигура в черном плаще. Она держала за руку душу ушедшего из жизни мужчины.
"Я буду требовать суда".
Это был Третий Глава жнецов. И это была десятая встреча с ним в жизни демона. Предыдущие девять заканчивались всегда одинаково - войной за душу очередного человека. Некоторые из них он отбивал, некоторые нет, но в ту десятую падшему не было дела до сражений. В тот вечер и этот упрямый нахал в черном тоже все понял без слов.
"Ты придешь, если позову?"
"Как будто ты сможешь выбить ему место в Раю".
"Я сделаю это, вот увидишь. Но ты должен придти, когда это будет необходимо".
...Он выполнил обещание. Правда, на это ушло десять лет. Не зная покоя, Третий бросился в споры с ангелами с головой, невзирая на то, что человек, ждущий приговора, был осквернен существом из нижнего мира. И когда долгое и тяжелое разбирательство все же разрешилось в пользу Рая, Джуллиан вдруг заявил, что не хочет идти вместе со святыми в спокойный счастливый мир. Он требовал вернуть его в руки демона, которого полюбил, руша все старания жнеца в прах, даже зная, как тяжело ему было бороться за лучшее место для грешника. Джуллиан не знал и не верил, что выбрав Ад, он попадет в когти палачей, которые разорвут его в клочья мгновенно, не став даже слушать какого-то там демона, так глупо привязавшегося к простому смертному.
Поэтому... впервые на суд был позван виновник сего преступления. И он явился туда в сопровождении своих слуг, как всегда надменный и высокомерный, не признающий никого из присутствующих достойным его компании.
"Ты правда думаешь, что нужен мне? Ты, беспомощное жалкое насекомое, столкнулся с демоном. Ты забыл, какова моя сущность? Мне всего лишь было скучно. Подобные развлечения - моя постоянная забава. Или ты думал, что был единственным, кого я держал в своих руках? Человеческие чувства - ненужная бесполезная вещь".
Та боль, застывшая в глазах души, до сих пор ощущается мертвым сердцем.
Джуллиан ушел вместе с ангелом, обливаясь слезами, думая лишь о том, что отдал свою драгоценную жизнь за бездушного ублюдка, укравшего у него все.
Лишь когда оба силуэта скрылись из виду, мужчина в серых одеждах перестал улыбаться, выпуская из рук цепь, на которой привел на суд своих рабов, и сотрясшие воздух рыдания Падшего, и кровавые слезы, которые проливались на скрывшие лицо ладони в перчатках, ввергли оставшихся святых и жнецов в молчаливую скорбь и изумление. Только Третий все знал наперед, стоя рядом, натянув на свое лицо черный капюшон и опуская голову.
Демон звал ушедшую душу по имени вновь и вновь, пока слабость владела им в наполненном зале, а после рыдания резко оборвались, сменяясь хищной улыбкой и надменностью, такими привычными, что уже не были отделимы от бессмертного тела. И он покинул зал суда с самодовольством, которым могло владеть только бездушное падшее создание, бросая лишь короткий взгляд на Главу, которым сказал все то, что не должен говорить демон синигами.


- Ты пережил.
- Конечно, я же высокомерная скотина.
- Да, вижу. Тебя уже не трогает это.
Демон хмыкает, вновь поднося банку к губам.
- И все же... Тэтсуя, ты спас Ману. И я не думаю, что это всего лишь желание вернуть когда-то потерянную жизнь.
- Не говори мне того, что я знаю и без тебя.
- Что ты будешь делать?
Акияма усмехается, выбрасывая жестяной цилиндр через плечо куда-то в траву, отворачиваясь от жнеца и направляясь обратно к крошечному домишке.
- Это уже не твое дело, Лерайе.
- Я... видел Джуллиана. Когда Ютака занял мое место и был приглашен на беседу с другими Главами.
Тэтсуя останавливает шаг, замирает на пару минут. И все же молча бросает взгляд через плечо на так и не двинувшегося с места мужчину.
- Я рассказал ему правду. Он простил тебя.
- Вот как...
- Он попросил передать при возможности, что все хорошо. И чтобы ты...
- Достаточно, сладкий. Это уже не важно.
- Тэтсуя!
Этот возглас принадлежит гитаристу демонической группы. Он выбежал из дома в поисках обоих мужчин, боясь найти их сражающимися друг с другом.
- Жалкая блоха! Тебе велели ждать в доме!
Мана вздрагивает, находя взглядом желанную фигуру и с облегчением выдыхая, хватаясь рукой за влажные перила у лестницы.
- Прости, я...
- Снова не делаешь того, что говорят. Я предупреждал тебя.
- Извини.
- Ты тоже... глупец.
Мана удивленно вскидывает голову к жестокому любовнику.
- Тоже?
- Да. Вы люди - все безмозглые насекомые. Терпеть вас не могу. Что я вообще тут забыл? - Тэтсуя с неподражаемой и присущей только ему королевской гордостью проходит мимо Маны, не удостоив его и взглядом, и вскоре оба скрываются за дверями низенькой развалюхи под льющиеся на голову улыбающегося музыканта оскорбления, оставив ударника группы The Gazette одного.
- Он действительно похож на Джулли. Такой же терпеливый и открытый тебе... Айра будет охотиться на него.
Взгляд Главы омрачается, замерев на пустой банке в пальцах.
- Теперь ты отвечаешь за это, Укэ Ютака. Не подведи моего друга...
 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:30 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 36. Мертвые


Это... это...
Я не могу уложить в голове сменяющие друг друга кадры чужой жизни...
Они проносятся перед глазами ускоренной съемкой, так быстро, что глаза не улавливают всех событий, случившихся за последний год, но если глаза видят лишь смытую картинку... мозг все фиксирует, запоминая каждую мелочь, даже незначительную, умещая в голове несколько месяцев за максимально короткое время...
Кома ударника, о которой все забыли... Роль жнеца на его плечи, чтобы вернуться... охота на Уруху... Искажение Матсумото... Рушащиеся платформы фантазии... Тэтсуя... настоящий демон из Преисподней... Асаги, обращенный... Лицо Юу, которого тащат прочь от его группы двое парней из стаффа Gazette, чтобы вытолкать на улицу...
Все сразу, в точной последовательности. Порядок в мыслях поражает. Четко и ясно, без пробелов, провалов, без смытых временем образов. Слишком реально и красочно, словно я пережил все это вместе с этими людьми.
С легкостью я понял и роль Стража, и появление тигра, прочувствовал горечь балерины... И еще - среди всех событий, личная жизнь вокалиста, вогнавшая меня в краску.
Просто это было неотделимо от того пережитого ужаса, и потому не упускалось, чтобы сохранить подобные тайны Таканори от чужих глаз.
Завершилась эта вереница воспоминаний догадками вокалиста, обращенными в его тихий голос. Это было... про Ману-сан. И я наконец понял, отчего его мир и он сам пошатнулись, еще в обеденном зале демонической обители.
Я не мог поверить в то, что увидел. Но все было реальностью, я знал это, просто знал, был уверен в правдивости этих сцен. Впервые я так верил человеку, почти со мной не связанному. А ведь Матсумото Таканори действительно был мне чужим. Он на пять лет младше меня, его творчество разительно отличается от идей D, и у нас нет никаких общих интересов, а та отстраненность, которая иногда касается мужчины, и вовсе должна отталкивать меня от него. Но чем дольше я был в его мире, тем сильнее тянулось к нему мое сердце. Общее одиночество, некогда владеющее обоими, общие мысли о туманном будущем. Я понимал его, словно он был моим отражением в зеркале, и я видел в его глазах слишком много знакомых чувств, чтобы остаться безразличным к мужчине, чья жизнь не должна была пересечься с моей.
Это было...
Так знакомо!
- Хиде-Зоу сан... Вы в порядке?
Его лицо словно выплывает из тумана, вставая прямо перед моим лицом, и я не могу понять, кончилось ли летящее в никуда кино, или я все еще во власти его памяти. Я лишь недвижно стою на месте, широко распахнутыми глазами смотря на человека перед собой.
- Хиде-Зо...
Музыкант запинается по вполне оправданной причине - я просто дергаю его к себе за руку, заставив легкое тело удариться о мою грудь и крепко прижимая вокалиста к себе, обхватив руками тонкие плечи. Но я сам не замечаю этого, все еще смотря вперед, не в силах сдвинуть взгляда с одной точки. Я лишь чувствую, как по моим щекам побежали слезы, неизвестно чем вызванные. Я даже не могу поймать боковым зрением Аоя, наверняка пришедшего в ярость от увиденного, но...
- Таканори, пожалуйста, держись...
Мужчина в моих руках дергается, и я чувствую, как он опускает голову, ткнувшись лицом в мое плечо.
- Хиде-сан...
- Все хорошо. Все будет хорошо...
Его тело начинает дрожать от переполнивших его чувств, и, больше не имея сил вынести этот Ад, он выпускает из берегов своих темных озер за ресницами соленые потоки воды на мою одежду. Пальцы в перчатках смыкаются на моей рубашке, сминая ее в кулаках, и мужчина наконец позволяет себе недопустимую для нас слабость - его плач, громкий и такой горький, что сердце в груди болезненно сжимается, с каждым ударом подвергаясь крошечным инфарктам, заполняет собой комнату.
- Господи... как я устал! Я так устал, Хиде! Я больше не могу!.. не могу...
Я не в силах помочь ему. Все, что могу сделать я - лишь крепче сжать его в своих руках, закрывая глаза и запуская пальцы в светлые волосы вокалиста, принявшись бездумно перебирать жесткие пряди.
- Почему я?.. Почему именно мне досталась эта роль?.. Я хочу все забыть! Я хочу стереть это! Хочу!.. Почему моя голова не очищается от этих картин так же, как головы моих друзей? Зачем мне нужно хранить все это?!.. Я больше не хочу вспоминать!.. Я больше не хочу сражаться!
- Все будет хорошо... - тихо, потому что мой голос тоже подводит меня. В горле застывает комок, мешая дышать, давя на связки. Сбитая всхлипами и рыданиями речь Таканори, и то, как отчаянно он цепляется за меня, находясь в отчаянии, опустошает и мою грудь. - Скоро все закончится.
Я глажу его ладонью по волосам, понимая, что сейчас ему просто необходимо выплакаться. Выплеснуть все наружу. Иначе это разрушит его изнутри.
- Мне страшно... Я не могу отделаться от чувства тревоги и страха! Все время смотря на лица своих друзей, я думаю о том, что завтра мы... можем потерять друг друга навсегда... Я простой музыкант! Хиде, я не боец! Я не солдат!.. Я всего лишь вокалист в рок-группе!.. Я не умею сражаться вне Искажения... Я не знаю, что мне делать! Я потерян, растоптан... Каждый мой шаг может обернуться новыми жертвами... и я буду помнить об этом! Всегда, до конца жизни! Просыпаться в холодном поту от кошмаров... Даже если Акира спит рядом, даже если он всегда успокаивает меня... Я больше не выдержу этих снов... Хиде, скажи... Скажи мне! За что?..
Я втягиваю воздух через рот, потому что иначе просто задохнусь из-за застрявшего в горле камня.
Я видел своими глазами, как страдала его группа и он сам. И я не могу ответить ему на такой простой вопрос, потому что сам не понимаю, почему и кто наделил его этим проклятием.
- Таканори...
- Все говорят, что я особенный... А я ничего больше не хочу от жизни, кроме как стать обычным, ничем не примечательным человеком. Неужели я прошу так много? Дайте мне просто спокойно пожить, занимаясь любимым делом... Верните меня на место!

***
Я никогда не видел своего друга в таком состоянии...
Он буквально рассыпается, подобно фигурке из песка, в руках Хиде. Всегда сильный и всегда уверенный в себе, сейчас Матсумото кажется мне таким хрупким. В этом образе ему всего двадцать семь лет, столько же, сколько было на съемках клипа с балериной, и поэтому я, тридцати четырехлетний, вижу его совсем ребенком, сбившимся с пути. Это разрывает мое сердце на части!
Я даже забываю о том, что запретил Хиде прикасаться к кому-то, кроме меня, и слезы на глазах выступают сами собой, сбегая по неподвижным щекам вниз. Хиде тоже плачет, дрожащей рукой продолжая гладить музыканта по голове. Я ощущаю каждой клеточкой тела, в какой бездне оказался Руки, захлебываясь рухнувшими на него неподъемной ношей бедами, подобно чернильной воде из океана.
Но он прав. Мы с ребятами так легко все забыли и жили свободно и беззаботно все это время, не думая о прошлом и продолжая спокойно работать, а Таканори... Все чаще отказывался от еды, сна, становясь еще менее общительным, выкладывая всю тьму в тексты песен. А мы не замечали! Не замечали, как много в новых текстах боли, списывая все это на очередную странность вокалиста. И мне становится так стыдно. За себя, за друзей... Мне хочется провалиться сквозь землю, съедаемым совестью.
Лишь взгляд Хиде, вновь отыскавший меня, отражает в зрачках сочувствие к людям, с которыми его столкнула сама судьба. Да, судьба. Почему-то теперь я не верю, что это было случайностью. Нам было суждено встретиться друг с другом. Но отчего такая уверенность в груди - я не понимаю.
- Вот так... Молодец, - наконец вновь подает голос гитарист, когда Матсумото успокаивается, затихая и осторожно отстраняясь от Хиде. И тот вытягивает из своего кармана платок, принимаясь сам вытирать лицо Таканори мягком кусочком ткани. - Теперь ты будешь в порядке.
- Не нужно... я...
- Сморкайся.
- Чего? - вокалист входит в такой ступор, что его лицо и слова Хиде вызывают приступ смеха, который я всеми силами стараюсь сдержать.
- Я говорю, сморкайся, - спокойно повторяет Хиде, прижимая платок к носу мужчины. - Давай, быстрее.
- Ну уж нет! - Матсумото выхватывает платок из пальцев гитариста, отвернув от него лицо. - Достаточно того, что тебе пришлось наблюдать мою истерику! Я как-нибудь сам с этим справлюсь.
- Да, теперь ты точно будешь в порядке, - улыбается Зоу, и я резко отворачиваюсь, слыша, как проступает через мой кулак сдавленный хохот, на который вокалист вспыхивает, как спичка.
- Юу, придурок чертов!
- Но это было так мило!
Лицо Матсумото заливается краской смущения, даже уши краснеют, когда он осознает в полной мере настигшую его ситуацию, и музыкант в сердцах бросает в меня сдернутый с руки браслет. Который все же попадает в цель.
- Заткнись, идиот!
- Хорошо, хорошо! - я потираю ушибленное плечо, усмехнувшись состоянию друга. - Давайте выбираться отсюда.
- Ах, да... ты увидел все, что нужно? - Таканори вновь бросает взгляд на Хиде, на что тот утвердительно кивает.
- Да. Я наконец узнал все, что хотел. Спасибо, Руки-сан.
- Умм... - вокалист коротко кивает, поднимая лицо к проему дверей. - Тогда пойдемте скорее. Я не знаю, сколько мы здесь пробыли, потому что время в этом месте идет иначе. Надо торопиться.
Мы беспрепятственно выходим из серого дома, который являлся памятью моего друга, направившись обратно к кромке океана.
- Ру-сан, что теперь нам делать? Вечно прятаться в доме Тэтсуи нельзя... Хиде!
- Да-да, иду!
Я оборачиваюсь на любовника, который задержался возле дома, привлеченный мурлыкающей огромной кошкой у входа, присев рядом с тигром, чтобы потрепать его за ухо.
- Давай быстрее!
- Руки-сан, он прелесть. Как его имя?
- Его зовут... Хиде-сан!!
Белое платье возникает рядом с гитаристом в одно мгновение, и фарфоровая рука, вынырнувшая из черного тумана в проеме дверей, устремляется к мужчине слишком быстро. Мы срываемся с места, охваченные паникой, но Хиде успевает обернуться на женщину, и ее ладонь вдруг останавливается, так и не коснувшись лица мужчины. Балерина застывает на месте, словно вкопанная, опустив лицо к своей жертве, и Матсумото резко ловит меня за запястье, заставив остановиться.
- Подожди!
- Отпусти меня!
- Да стой уже...
Ощущение, что что-то не так, заставляет меня подчиниться, и мы устремляем взгляды к застывшим фигурам напротив, неотрывно смотрящих друг на друга, пока гитарист не решает медленно подняться с земли, а женщина - опустить вниз руку, едва не нанесшую удар чужаку.
Я распахиваю глаза в непонимании.
Оба стоят напротив друг друга, продолжая молча изучать тела перед собой, а после... Хиде заводит одну руку за спину, осторожно протягивая вторую кукле, неспешно, чтобы не подвергнуться нападению. И бывшая невеста Таканори так же медленно вкладывает в его ладонь свою кисть, на которой после замирает легкий поцелуй Хиде-Зоу. Это сцена такая жуткая, что меня невольно передергивает, но я остаюсь стоять поодаль любовника, лишь наблюдая со стороны, как женщина приседает в реверансе перед гостем.
- Что за хрень происходит, Руки?
- Ты думаешь, я знаю? Я сам... не могу поверить в это.
Вокалист ошарашен не меньше моего, и все же пытается разгадать поведение этих двоих, копаясь в своих мыслях вновь и вновь. Пока балерина не тянет свои пальцы к лицу гитариста снова, касаясь холодными подушечками бледной щеки, и вскрик боли пронзает это место новым потоком ужаса.
Но кричит не Хиде. Кричит Таканори! Хватаясь за голову и падая на колени, охваченный странной пыткой, заставляющей его сгибаться к земле и сжимать пальцами волосы.
- Руки! Руки!! Вот черт... Отойди от него, мразь!
- Нет! Стой, Аой! - вокалист вновь крепко сжимает пальцами мое плечо. - Подожди...
- Таканори?!
- Память... Эта жизнь... Она принадлежит Хиде-Зоу...
- Что?
- Я вижу воспоминания Хиде...
Не... невозможно!
Как... почему?! Из-за той женщины?
Я вскидываю лицо к любовнику, который продолжает смотреть на белое недвижное лицо. Еще пара минут рядом, а после мучительница делает шаг назад, разрывая контакт с мужчиной и поворачивая лицо к нам. Она поднимает руку и указывает пальцем в нашу сторону, заставляя тем самым и Хиде придти в себя и обернуться.
- Ключ.
- Что?
- Твой ключ. Он.
- Юу? - Хиде вздрагивает, впиваясь в меня изумленным взглядом.
- Да. Он... завершит это.
Балерина разворачивается на месте, делая шаг обратно в дом, больше не реагируя на собравшихся.
- Подожди! О чем ты говоришь?
- Он завершит. Вы завершите. Ты. С ним.
Белое платье скрывается за черной стеной. Матсумото вновь приходит в норму, выпрямляясь.
Эти слова, сухие и тихие, как шум ветра, не выходят из моей головы.
Я... с Хиде. Что это значит?!

***
Я просыпаюсь все в том же кресле, окруженный перепуганными людьми.
Наверное, музыканты сбежались сюда из-за вскрика Таканори... Или из-за его плача... Не суть важно, Акира все равно прижимает любовника к своей груди, стараясь привести его в чувство тем, что легонько похлопывает музыканта по бледной щеке.
- Аой, Хиде-сан! Вы в порядке? - лицо лидера перед глазами. Они уже вернулись?
- Д...да... Что с Ру-сан?
- В порядке, - хрипит вокалист, роняя голову на плечо басиста, и вся компания облегченно выдыхает, опуская напрягшиеся плечи в усталости. Кто-то оседает на пол, сраженный внезапной слабостью, кто-то закрывает руками глаза. Асаги сидит на корточках напротив Хиде, всматриваясь в искаженное изумлением лицо.
- Сколько...
- Часа два, не меньше.
Гитарист может только кивнуть.
- Я уже говорил, что вы никчемные букашки? - вопрос Тэтсуи, которого я начинаю ненавидеть, вновь вызывает раздражение. - И вы, такие слабые и беспомощные, забываете, что не всесильны.
- Отвали, не до тебя сейчас.
- Конечно, - демон вздергивает бровь, усмехаясь состоянию своих гостей. - Поэтому валите в свои комнаты, крошки, пока не передохли на моем дорогом ковре всем разом, как мухи. Впрочем, убираться все равно будут эти двое, так что черт с вами, можете делать, что хочется.
- Да поняли мы, поняли... Уже уходим, - вздыхает Гакт, слегка тряхнув потерянного Уруху за плечо. - Нам действительно надо поспать немного.
- Мышка.
Таканори с трудом открывает глаза, натолкнувшись взглядом на переполненные восхищением и безумием фиалковые поля нахала.
- На шахматной доске два цвета.
И демон просто уходит. Разворачивается и уходит прочь, скрывшись за одной из дверей первого этажа, оставляя нас в еще большем удивлении. Такое я уже видел пару минут назад! Хватит уже!
Они с балериной не говорят ничего конкретного, сразу уходя от расспросов, словно избегая их... Но вкладывают в туманные слова много смысла.
И я не могу его понять. Просто не в силах уловить суть. И меня это бесит.
- Пойдемте наверх.

 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:31 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Мне нужно хотя бы умыться, - я останавливаюсь у дверей в нашу спальню, заставив Хиде обернуться.
- Тебя проводить?
- Нет, сам найду уборную.
- Хорошо.
- Хиде!
Взявшийся за ручку двери музыкант не успевает открыть ее, бросая на меня вопросительный взгляд.
- Что такое?
- Что случилось в Искажении? Почему ты с ней... Что это было?
- Я не знаю, - гитарист опускает голову, коснувшись пальцами губ. - Не понимаю, почему она остановилась. Но мы словно... поняли друг друга. Не знаю, все перепуталось в голове. Я... просто я знаком с предательством. Я проходил через него. И она тоже столкнулась с ним. Может, наши случаи просто похожи. И мы прочувствовали это в полной мере. К тому же, в тот момент я не думал нападать или защищаться. Я просто обернулся, но намерения причинить ей вред не было. Быть может, она просто поняла, что я ей не враг. И что убийство меня никак не затронет чужого мира. Если мстить, то самым близким к Матсумото людям, боль от потери которых будет невыносимой. Моя смерть не тронула бы так, как... чья-либо другая. Я не знаю, Юу.
Я прикрываю глаза, стараясь разложить по полочкам все догадки в своей голове. Но тайн меньше не становится.
- Хорошо. Я понял...
- Аой?
- Ммм?
- Не задерживайся, хорошо? Я дождусь тебя.
- Умм...
Я жду, когда стройное тело любовника скроется за дверью в нашу спальню, и устало закрываю глаза рукой, понимая, что выжат, будто лимон, хоть и почти ничего не делал сегодня. Почему нам так тяжело?
"Почему я? Почему именно мне досталась эта роль?!"
"Скажи мне! За что?"
"Дайте мне спокойно пожить... Верните меня на место!"
Матсумото... Один ты страдаешь за всех нас. Если бы я только мог, я бы все отдал, чтобы лишить тебя этих воспоминаний. Но даже жнецы не в силах сделать это.
Я зажмуриваюсь, потирая пальцами переносицу.
Слишком сложно. И что теперь?
Нам надо сражаться. Надо, иначе это затянется надолго.
И все же... Несмотря на правду, что мы узнали, нам так никто и не рассказал ни про то, куда исчезает Тэтсуя, ни про результаты поисков в библиотеке Асаги. Мы до сих пор не знаем, как сражаться.
- Дерьмо.
Я ударяю кулаком по стене, опуская голову вниз.
- Вот дерьмо! Они словно играют нами...
Голова слишком тяжелая. Нет сил на разгадки. Нужно умыться и лечь спать.
Да, так и сделаю. Завтра будет легче.
Я выпрямляюсь, делая шаг в длинный коридор передо мной в поисках ванной.

- Вот Дьявол! Где эта комната?!
Я уже десятый раз прохожу мимо этой двери. Я хожу кругами? Черт! Что это за дом такой?
Я нашел ванную без проблем, но когда вышел оттуда и отправился в свою спальню, вдруг понял, что коридор передо мной совсем не тот, по какому я пришел сюда. Стены другие, не каменные, под ногами нет ковра. Зато темно-бордовые обои по бокам и изумрудная потертая дорожка на деревянном скрипучем полу. Вместо свеч - вполне современные, но пыльные и затянутые паутиной лампы на манер тюльпанов, и свет совсем тусклый, временами мигающий. Потолок покрыт известкой и глубокими трещинами, с него сыплется белый песок, попадая на мою одежду.
Где я, мать вашу?!
Кроме того, здесь холодно. И окон совсем нет. Вернее, я видел парочку, но они заколочены досками.
Я словно попал в заброшенный дом.
- Эй! Здесь есть кто-нибудь?
Шорох позади и глухой удар заставляют резко развернуться, отпрянув назад.
Черт... всего лишь кусок известки с потолка...
Я нервно сглатываю, быстро оглянувшись по сторонам. И мое тело сковывает судорогой от пришедшей внезапно мысли о том, на что я могу натолкнуться здесь, в бесконечном лабиринте, совсем один.
- Это уже не смешно... Тэтсуя! Вы двое, как вас там... Где вы!
Скрип. Скрип открывающейся двери. Позади меня...
Она открывается слишком медленно, заставляя ржавые петли свистеть в гробовой тишине. Это не может быть Тэтсуя...
Я не могу двинуться с места. Не могу обернуться. Ужас, животный, скользкий, дикий, охватывает мою грудь костлявыми руками. Ноги перестают меня слушаться, и все, что я могу - слушать скрип позади, впускающий сквозняк в коридор. Пока наконец не ощущаю спиной чей-то взгляд, отчего волосы на голове встают дыбом, а сердце пускается в скачки в груди, наконец разгоняя заледеневшую кровь по венам. И я тут же бросаюсь прочь, дергаясь от последовавшего за этим грохота позади от резко распахнувшейся и ударившейся о стену двери.
Господи! О, Господи!
Ужас бросает меня вперед, лампы на стенах резко тухнут, погружая коридор в полный мрак, и я со всех ног бегу в никуда, не видя дороги, но всем телом ощущая, что позади... тот, кто распахнул дверь...
Преследует меня!
- Тэтсуя!!
Я ударяюсь всем телом о стену - в темноте я не мог увидеть поворот, налетев прямо на деревянную поверхность с ободранными обоями, и оттого падаю на пол, слыша хруст собственных костей, а после - ощущая дикую боль в щиколотке, мгновенно понимая, что что-то сломал при падении. Страх, такой явный и сильный, какой никогда мной не владел, заставляет меня вскинуть голову вверх, и в другой миг мое сердце едва не разорвалось в груди от увиденного.
Силуэт впереди... Женщина в белом старинном платье... она идет прямо ко мне, поднимая лицо выше...
Крик застревает в моем горле, когда я встречаюсь взглядом с голым черепом вместо лица, через который виден другой конец коридора.
- Нет... нет...
Я лихорадочно стараюсь встать, видя, как ее костлявые руки тянутся ко мне, но боль в ноге вспыхивает вновь при попытке подняться, и я окончательно уверяюсь в том, что она повреждена. Но дикий, отключающий мозг ужас толкает меня вперед. Я не могу осознать, что делаю, в голове стучит лишь одна мысль: "Бежать! Бежать! Быстрее!", и я дергаюсь в сторону, ползком по скрипучему полу, куда-нибудь, не важно куда!
- Хиде!
Слезы брызгают из глаз непроизвольно, я отчаянно ползу все глубже в темноту, слыша за спиной мерные шаги и шорох платья. Я умру! Здесь, один! Эта мысль лишь усложняет дело, и владеющая мной паника скручивает внутренности в животе. Ладони опускаются резкими движениями на пол, подтягивая тело вперед, но очередной "шаг" приходится на осколки одной из лопнувших ламп. Они впиваются в кожу режущими кинжалами, выпуская наружу потоки крови, и существо позади меня издает странный шипящий звук, который словно подкидывает меня вверх, заставляя встать. Я хватаюсь неповрежденной рукой за стену, бросившись вперед, в глазах темнеет от боли, когда я опираюсь на поврежденную ногу, хромая прочь из этого места, но остановиться я просто не могу!
- Господи боже! Хиде!!
Что... стена?
Стена?! Тупик?!
Я распахиваю глаза, не веря в это. Мои руки лихорадочно принимаются ощупывать стены передо мной, скользя по шершавым кускам бумаги, но... выхода нет. Это действительно тупик!
Сердце заходится в таком темпе, что я чувствую режущую боль в груди, осознавая, что оно не выдержит... Из-за этого колени подгибаются, и я поворачиваюсь лицом к собственной смерти, сползая по стене на пол, не в силах отвести глаза от приближающегося ко мне прозрачного тела...
Я уже видел эту женщину... когда-то давно... в концертном зале... Перед нашим выступлением... Да, это она!..
Ее руки, лишенные мышц и кожи, вновь тянутся ко мне, и я вжимаюсь всем телом в стену, подвергаясь крупной дрожи. Я чувствую холод, когда она наконец добирается до своей цели, так четко вырисовываясь передо мной, словно становясь реальной...
- Господи... Боже мой... нет...
Ее руки к моей голове...
- НЕТ!
- Юу!
Вспышка света, распахнувшаяся дверь сбоку от меня, появившаяся из ниоткуда. Я тут же бросаюсь в проем, ощущая, как дернули кончики моих волос кости невесомых пальцев, резко сжавшиеся в кулак, и падаю в руки гитариста разломанной куклой, чье тело неконтролируемо бьется в его объятиях. И он тут же оттаскивает брыкающегося человека подальше от порога.
- Юу! Что случилось?! Юу!
Я смотрю в темноту, оставшуюся позади, но там уже никого нет.
- Приди в себя! Эй!
Он трясет меня, но я не могу ни слова вымолвить, от страха себя не помня, лишь цепляясь за плечи Хиде мертвой хваткой, наверняка оставляя синяки на его коже.
- Посмотри на меня! Тэтсуя!
- Что вы разорались? Ха? Красавчик? Что это с твоим лицом, ты как-будто приведение увидел!
- Кровь... - Хиде замечает рану на моей ладони. - Тэтсуя, что произошло?
- А я, по-твоему, должен это знать? Этот дом достался мне в подарок пару-тройку веков назад, и я еще не успел его до конца изучить. Так что могло случиться все, что угодно. Оу, смотри, у него лодыжка вывихнута!
- Что значит "оу"?! Ублюдок, что за чертовщина творится тут?! Помоги мне!
- Да-да...
- Юу... кот, пожалуйста, посмотри на меня... Пожалуйста!
Эта женщина... мертва... только я могу ее... и она здесь... эта женщина...
Призрак!
- Юу!!
 
KsinnДата: Пятница, 27.09.2013, 21:40 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 37. Украденные Жизни


Он не может отойти от шока.
Сколько бы я ни тряс его и ни хлопал по щекам - результат был одним и тем же. Юу напуган до смерти, так, что просто не может взять себя в руки. Я впервые вижу этого мерзавца таким беспомощным...
Тэтсуя же, напротив - был переполнен любопытством и азартом. Он исследовал каждый дюйм в комнате, в которой я нашел гитариста. Но эта крохотная комнатушка, которая была не больше шкафа для одежды, не сказала о себе ничего, что могло бы натолкнуть на разгадку полученных повреждений и ужаса в глазах Аоя. Что он вообще забыл в этой кладовке - так же было нам неведомо.
Поэтому стилист в скором времени потерял интерес к помещению, наконец соизволив помочь мне - я отнес дрожащего мужчину в нашу спальню, а он отправился за аптечкой, с которой и появился в комнате чуть позже, вальяжно подойдя к кровати и опуская белый сундучок на столик. К слову сказать, сам Тэтсуя был лишь в брюках и распахнутой рубашке, на которой не хватало парочки пуговиц... Вкупе с легким следом укуса на шее и несколькими царапинами на груди. Несложно было догадаться, как до этого момента развлекался хозяин дома. И даже - с кем. Но сейчас мне совсем не интересна судьба Маны-сан.
Я занят кровоточащей раной на ладони любовника.
И оттого не успеваю заметить действия длинноволосого мужчины рядом с собой...
Дернувшееся в нестерпимой боли тело лишь сейчас заставляет меня обернуться - но Тэт уже вправил вывихнутую лодыжку на место, грубо и безразлично, вырывая вскрик из груди мужчины, который совсем не трогает его, когда как я едва не заработал себе инфаркт.
- Нет! Не надо! Не подходи ко мне! Хиде!
- Какого хрена?!
- Успокойся, - прерывает меня падший, вздернув бровь. - Или ты хотел, чтобы я сделал это медленно и продлил его муки?
Я могу лишь скрипнуть зубами, хватая извивающегося на кровати мужчину за плечи и вжимая его в матрац.
- Юу! Это я!
- Не приближайся ко мне!
Я давлюсь кашлем, когда Юу в попытке защититься от того, что напугало его, наносит удар в мою грудь, но не отпускаю его, не способного вновь вернуться в реальность и прогнать свои кошмары.
- Ну ладно, развлекайтесь.
- Куда собрался?!
- А что, я похож на того, кто может успокоить человека? - взгляд Тэтсуи сверкает надменностью и усмешкой. - Впрочем, я могу вырубить его, хочешь?
- Сам справлюсь!
- Ну как знаешь, - демон лишь разводит руки в ироническом жесте, покидая комнату спокойно и невозмутимо, словно ничего и не произошло. И мне достается самое сложное - привести в чувства своего любовника и избавить его от мук.
Но способа сделать это я не вижу. Если не помогло все то, что я испробовал прежде, навряд ли повторные попытки будут удачными.
- Что же мне делать с тобой?.. Юу...
Кажется, остается только это. Другого выхода я придумать не в силах.
Я еще раз оглядываю искаженное в страданиях красивое лицо, прижимая руки Аоя к кровати и склоняясь ниже, чтобы попытаться поймать безумный взгляд своими глазами.
- Отпусти меня! Отпусти! Хиде!
Он зовет меня.
Находясь в опасности, прибывая в отчаянии, он выкрикивает именно мое имя. Не Таканори, не Кая, ни остальных друзей. Он зовет именно меня.
Осознание этого почему-то делает меня счастливым. Я нужен ему. В минуты полного отчаяния, на грани жизни. Он просит помощи у человека, которого встретил совсем недавно.
Что я значу для тебя, Аой?
- Мой любимый гордый кот...
- Хиде! Вытащи меня отсюда!
- С радостью.
Я склоняюсь к человеку подо мной, запечатывая раскрытые в порыве страха губы поцелуем. Гибкое тело начинает брыкаться на кровати еще сильнее, пока я подвергаю его рот ласке, но едва мое дыхание проскальзывает в горло мужчины, а язык сплетается с его языком, заставляя задохнуться, как Юу наконец замирает на кровати, смотря прямо перед собой широко распахнутыми глазами.
Я лишь прикрываю глаза, продолжая целовать гитариста со всей пробудившейся во мне любовью к этому упрямцу, мягко сминая его губы своими, пока его напряженное тело не расслабляется, опускаясь на простыни тряпичной куклой, теряя силу и освобождаясь от паники. Так что я отпускаю его руки, скользнув одной из них под спину гитариста и опустив другую на согнутую в колене ногу, притягивая его еще ближе к себе, словно боясь, что расстояние между нашими телами вновь ввергнет его в пережитый недавно Ад.
- Вот так... Молодец... - шепчу я, не обрывая поцелуя и крепко прижимая мужчину к себе, пока он не начинает отвечать на ласку, осторожно и медленно, словно боясь, что я - всего лишь плод его воображения. - Я здесь.
Судорожный вздох, вырвавшийся из его горла, был окончанием бреда. Но страх все еще стоит в этих бездонных черных колодцах, хоть реальность наконец и настигла его. Так что я обрываю поцелуй и спускаюсь ниже, к выгнутому изгибу белой шеи, продолжив свое "лечение" тем, что подвергаю ее неторопливыми осторожными ожогами, чертя языком влажные узоры на мягкой коже. И только сейчас вдруг понимаю, как соскучился я по этому телу, его страсти, раскрепощенности, наглости и жару, способным свести с ума любого, оказавшегося под их влиянием. И моя ладонь неосознанно скользит по бедру гитариста выше, ложась на кожаную ленту ремня на боку, поддевая пальцами измятые полы рубашки.
- Хиде...
- Я рядом. Всегда буду рядом.
Легко сжимаю зубами выступающую косточку ключицы, отодвинув носом ворот в сторону, и пробираюсь свободной рукой под темную легкую ткань, замечая, как Аой наконец закрывает усталые глаза. Его дыхание сбивается, меняется с быстрого на глубокое, вырываясь едва различимым шорохом из раскрытых губ, и сейчас, когда он так расслаблен, находясь полностью в моей власти и не сопротивляясь моим действиям, он кажется мне еще более соблазнительным, чем когда прибывает в гневе.
Сладкая нега проникает в его вены, оплетая собой мышцы и ударяя в голову туманом удовольствия, и Юу без стеснения откидывает голову назад, выпуская наружу тихий стон, едва мои пальцы под его рубашкой находят темный ореол на крепкой груди. Он, будто теплый воск, так легко поддается моим рукам, прогибаясь навстречу ласке, что желание в моем собственном теле становится лишь сильнее. Так что я без раздумий накрываю ртом второй сосок, обхватывая напрягшуюся горошину губами через ткань, получая в награду еще один томный звук из груди.
- Так ты... еще не прикасался ко мне...
- Как?
- Нежно...
Я вскидываю взгляд вверх, ловя реакцию на свои действия, удивленный этими словами кота. Но его лицо и мутный взгляд лишь подтверждают мои догадки.
Не может быть, чтобы ты...
Вот ведь болван.
Он вспыхивал от ревности не потому, что я касался других мужчин... Он злился из-за того, что не получал моего внимания и банальной ласки, которые я щедро раздаривал его же вокалисту. Но ведь даже кошкам необходима забота, верно? А я и забыл. Всегда бросая друг другу вызов и соревнуясь характерами, мы оба забыли о том, как необходима порой простая чувственность в отношении друг к другу.
- Прости. Впредь я буду внимательнее.
Мягкий материал на его груди намок от моих стараний, облепляя собой темную бусинку. Юу чувствует это и даже закусывает губу от вспышки возбуждения, находя пальцами мои волосы.
- Я соскучился...
Мы вновь сталкиваемся губами, но на этот раз ответ гитариста на поцелуй был осознанным, глубоким, но все так же не перехватывающим инициативу, позволяя мне делать с ним все, что вздумается. Так что я перестаю медлить, прекрасно понимая, что мы оба находимся на пределе, и быстро расстегиваю пуговицы на его рубашке, чтобы после распахнуть ее и открыть своему взгляду и рукам бледное полотно, которое я безусловно испорчу сегодня новыми следами страсти.
- Я тоже.
- Хиде?
- Что?
Длинные пальцы пробегаются по моей спине, обводя подушечками выступающие позвонки под легкой тканью моей собственной рубашки.
- Ты уж постарайся.
Вот гаденыш!
- Непременно...
Я тяну на себя ремень его брюк, щелкнув пряжкой и взявшись за молнию на светлых джинсах. Которые уже через минуту стягиваю с узких бедер, ввергая мужчину в нетерпение и заставляя его податься навстречу.
- Ты... пришел за мной. Спасибо.
Благодарность? Ты настолько сильно испугался? Или это всего лишь последствия моей мягкости? Редко ты меня благодаришь за что-то так искренне.
- Не нужно... я все равно бы не заснул здесь в одиночку.
- Но ведь ты пришел не поэтому.
Конечно, мелкий поганец. Я слишком разволновался, когда понял, что ты задерживаешься. И бросился на поиски совершенно не думая о последствиях. Мог лишь бежать в ту сторону, в которую отправился ты, вслушиваясь в тишину этого слишком большого и неуютного здания.
- Но сейчас я здесь.
- Верно... - Аой лукаво улыбается, обвивая руками мою шею и сжимая ногами мои бедра, не позволяя отстраниться даже для того, чтобы сбросить свою одежду. - И пока я ослаблен и не могу вернуть себе лидерство...
- Давай. Скажи мне это.
- Возьми меня, Хиде.
Да, именно это я и собираюсь сделать, мой прекрасный нахал.
Сколько еще раз ты будешь бросать меня в это невыносимое возбуждение одними лишь словами?
Впрочем, это не так уж и плохо, ведь правда?

***
- Аой!
Собравшиеся в гостиной мужчины подскакивают со своих мест, когда мы с Юу входим в просторную гостиную. Гитарист хромает, опираясь на мое плечо, так что скрыть произошедшее ночью не получится.
- Что случилось?
- У кого-то была слишком бурная ночь? - вставляет свое замечание Уруха, за что получает убийственный взгляд черных глаз, но явно не смущается его.
- Я бы сначала выпил кофе, - Аой поворачивает голову к двум демонам в голубых одеждах. - Черного. И еще чашку чая для Хиде-сан.
Те оскаливаются, бросая на мужчину презренный взгляд, но все равно слушаются, покидая гостиную, прекрасно помня, какое наказание грозит им за неподчинение гостям демона. Впрочем, наблюдающий за этой картиной Тэтсуя в глубоком кресле, достойном короля, лишь смеется, явно наслаждаясь унижением своих слуг и дерзостью пострадавшего гитариста.
- Очухался, значит?
Аой игнорирует стилиста, и я помогаю ему опуститься на один из широких черных диванов, образующих собой круг, в котором замер массивной конструкцией стол из красного дерева ручной работы.
- И все же... - начинает Матсумото, обеспокоенный видом поврежденной лодыжки, но я перебиваю его, прекрасно зная, что Юу еще толком не проснулся.
- Руки-сан, выглядишь намного лучше, - я улыбаюсь, протягивая руку к вокалисту и касаясь пальцами его щеки. Он замирает на пару секунд, потерявшись. - И бледность сошла.
А после мой взгляд выхватывает Акиру...
- И Рейта-сан кажется довольным.
Таканори тут же краснеет, и я слышу смешок Аоя позади, когда вокалист оборачивается на любовника, не сумевшего скрыть своим видом причину этого "выздоровления".
- Что? - невинно спрашивает Акира, пожав плечами. - Всем и так известно о наших отношениях.
Руки только вздыхает, решив вернуться на свое место на диване - действительно, все и так уже в курсе о связях, образованных в группах, глупо скрывать очевидное.
Кроме того, остальные музыканты тоже выглядят посвежевшими и отдохнувшими. А огонек в глазах, придающий жизнь лицам, появляется лишь в одном случае...
Только Камиджо обреченно выдыхает, подперев кулаком щеку.
- Что такое, вампиреныш, тебе сладкого не досталось? - подначивает Тэтсуя, поймав певца за руку и потянув его к себе. - Могу исправить, ты только скажи...
- Тэтсуя.
Голос Маны, возникшего позади кресла, вынуждает Акияму выпустить из пальцев чужую ладонь.
- Доброе утро.
- Ммм, - с улыбкой протягивает демон, когда стройная фигура в черном проплывает между ним и Лестатом, гордо выпрямив спину. И Юджи тут же двигается, уступая свое место гитаристу - то ли стремясь быть дальше от падшего, то ли ощутив настроение друга, как выяснилось, увлекшегося существом из другого мира. Но Тэта это ничуть не испугало.
Горячие напитки прибыли довольно быстро...
- Ну и?
- Что?
- Аой-сан!
Юу опускает взгляд в свою чашку, крепко сжимая зубы. Его взгляд вновь подергивается отстраненностью и злостью. Он молчит несколько минут, и все остальные тоже замолкают, давая гитаристу время, чтобы собраться, так как чувствуют, что травма была получена вовсе не по неосторожности. Я тоже перевожу взгляд на любовника, опускаясь рядом с Таканори на диван. О том, в каком состоянии я нашел вчера гитариста, говорить явно не стоит.
- Я... столкнулся с призраком.
Все участники Gazette резко дергаются, распахивая глаза. Матсумото даже подскакивает с места, не в силах принять эту информацию спокойно. Мы же с Асаги и другими гостями лишь с удивлением смотрим на все это, поражаясь вызванной этой фразой реакцией. Призрак? Это что, шутка? Но... демоны же вполне реальными оказались. Почему бы и приведением не быть?
- Разве они существуют? - озвучивает мои мысли Гакт.
- Юу может их видеть, - заявляет твердым тоном ударник, и Акира наконец приходит в себя, потянув назад вокалиста. - Один раз, перед концертом, он увидел девушку в белом. И спросил нас о том, чья она гостья, раз может так спокойно ходить по залу, куда больше никто не допускался, кроме нашей команды и нас самих. Но... мы никого не увидели на том месте, куда указал Аой. А потом...
Кай опускает голову, впиваясь взглядом в свою чашку чая.
- Потом кто-то объявил о начале концерта по громкой связи. И так как объявление было дано слишком рано, мы пошли разузнать, кто сделал это. Но так и не нашли нарушителя. Комната была пуста... А после концерта, в нашей гримерке вдруг включился магнитофон.
- Мы подошли к нему, чтобы проверить, что случилось, - продолжает басист, сдвинув брови и прижав кулак к своим губам. - Но он отключился сам. И мы увидели, что...
- Он даже не был включен в розетку.*
На комнату опускается тишина. То, с какой серьезностью была рассказана эта история, не могло оставить сомнений в нас - она правдива. И я едва не впадаю в панику, резко развернувшись к Юу.
Эти паранормальные явления с его группой начались еще так давно. Потихоньку, словно предупреждая о большем. Словно их кто-то подготавливал к тому, что происходит сейчас... Но почему именно Gazette? Что с этой группой?
Матсумото...
Является ли он причиной притяжения этой страшной силы? И почему только Юу видит это?
- Что... именно случилось? - тихо спрашивает Мана, перекидывая взгляд с ударника на гитариста.
- Не знаю. Я зашел в уборную вечером, а вышел из нее в совсем другое место. Долго искал дорогу назад, но выхода не было. А потом появилась она... Это была женщина... Кай, это была та же женщина, что и в том концертном зале.
- Невозможно! - теперь и лидер подскакивает с дивана, распахнув глаза. - Та же самая?!
- Да, я запомнил платье. Это точно она...
В горле застревает ком, и я не могу даже слова вымолвить, вдруг начиная поддаваться общему страху. Только Таканори находит силы на ответ.
- Тэтсуя!
- Я не знал об этой особенности замка. Он еще остается загадкой даже для меня.
- Как ты мог привести нас сюда, не зная собственного дома?!
- Поэтому и привел. Чтобы вы помогли мне его изучить.
- Что?
Мы ошарашенно смотрим на демона в кресле, играющего пальцами с синим огоньком на своей ладони. Он что... он...
- Ты хочешь сказать... что привел нас сюда в качестве подопытных кроликов?
Стилист растягивает губы в широкой хищной улыбке.
- Мразь! - рык Аоя прокатывается по гостиной, и он хватает свою чашку, замахиваясь и бросая ее в демона.
Фарфоровый звон остается звенящим отголоском в ушах, а появившийся перед стилистом в одно мгновение мужчина в голубом костюме, в которого и попала хрупкая вещица, бросает уничтожительный взгляд на гитариста, не обращая внимания на ожог на белой коже и неглубокие царапины от осколков на груди.
Акияма самодовольно усмехается.
- Зато теперь понятно, почему ты так легко впустил нас в свое жилище, - замечает Асаги, сжимая пальцами переносицу. - И что теперь? Она тоже будет охотиться за Аоем? На пару с ведьмой?
- Кто знает, - разводит в стороны руки падший. - В любом случае, сейчас важно другое.
- Интересно знать, что важнее наших жизней! - гневно рычит мой любовник, которого я хватаю за руку, не давая ему вновь действовать на эмоциях.
- Хмм... например, это, - в ладони Тэта мелькает знакомый нам всем предмет - пульт от телевизора, который мы заметили не сразу и который так не вписывался в атмосферу средневекового замка. И внимание наше привлекает возникшая на висящем на стене темном прямоугольнике картинка...
И на этот раз мы все срываемся с своих мест, задерживая дыхание и попадая под новый поток разрушительных эмоций, столь разных, но смешанных воедино, что отделить их друг от друга и сказать, где какое - уже невозможно.
Что за... Эй, это же...

- Руки-сан, чем вы сейчас заняты?
- Мы работаем над новым альбомом. Но так как Рейта сейчас не может присоединиться к нам, приходится записываться без баса.
- Авария была серьезной...
- Да, но, слава богу, он отделался только легким сотрясением.
- Значит, с ним все хорошо? Это здорово! Аой-сан, тяжело работать вчетвером?
- Умм. Скорее в эмоциональном плане, все же, мой друг в больнице. Мы навещаем его, конечно, но без его шуток все идет не так.
- Кстати, отчего случилась та авария?
- Кто-то испортил шину автомобиля Рейты. Конечно, я знал, что есть люди, которым мы не нравимся, но я не думал, что дойдет до этого.
- Мы очень испугались. Когда нам позвонил Кай и сказал, что Рейта в больнице, мы едва с ума не сошли.
- Да, я сразу все бросил и поехал туда. У нас была паника, ведь столкновение было серьезным, и Рейта мог погибнуть. Но знаете... я бы хотел сказать кое-что людям, кто совершил это ужасное преступление и чуть не убил моего друга. Я могу сделать это?
- Да, конечно.
- Спасибо. Так вот, если вы смотрите сейчас это... знайте, что мы не отступимся. Мы будем продолжать. Вы можете делать все, что вздумается, но вам никогда не остановить нас. Вы поняли?
- Мы продолжим свой путь. И люди, которые прячутся от нас и делают все исподтишка, не в силах выйти к нам лицом к лицу - всего лишь трусы. Продолжайте забиваться в углы и менять свои судьбы на вечный страх, если вам так это нравится. Мы не намерены поступать так же. Думаю, на этом все, да, Аой-сан?
- Я все сказал.
- Ну что ж, с нами были Аой-сан и Руки-сан - участники группы Gazette! Пожелаем им удачи в их творчестве! А теперь другие новости...


Демон останавливает картинку.
И я боюсь даже двинуться с места, ощущая шок со стороны Матсумото и ненависть со стороны Юу, не отводящих взгляда от экрана...
- Нас... заменили...
- И не просто заменили, крошки. Вас открыто вызвали на бой.
- Эта стерва заняла мое место! Украла мою жизнь!!
- Действительно, - Акияма усмехается, поворачивая голову к телевизору, откуда с улыбками на лицах на нас смотрят... Айра и Сара. - Не принять такое заманчивое предложение было бы верхом глупости, вам не кажется? Мана, - Тэт протягивает руку к гитаристу, бросив на него победный взгляд.
- Дай мне ту книгу, которую я просил тебя держать при себе. Сейчас я расскажу вам, мои подопытные крольчатки, способы борьбы с ведьмами. Думаю, пришло время Альянсу Охотников взять ситуацию в свои руки.

______________________________________________________
*Реальная история из интервью Кая и Томо (Born).
ORICON's PSP (PS Company's People) 1800 vol. 11 Feat. TOMO (BORN) & Kai (the GazettE)
 
KsinnДата: Суббота, 28.09.2013, 18:15 | Сообщение # 45
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Струна 38. Соприкосновение



"Во-первых, ваши обереги. Это не простые деревяшки, как кажется на первый взгляд. Я не знаю, где нашел их вампиреныш, но штучки эти вовсе не обычные украшения на руку. Вы должны научиться пользоваться ими в полную силу. Барьер - лишь одно из их свойств, они могут больше. И в зависимости от личности человека они приобретают уникальные силы в сражении. Тренируйтесь, пока есть возможность - заставьте их работать на вас.
Во-вторых, книга. Она прямиком из Ада, крошки, и в ней хранятся очень страшные и действенные заклятья. Я хочу, чтобы чертенок выучил парочку. Выучил, потому что таскать с собой это хранилище тайн вовсе не безопасно.
В-третьих, жнец. Ангелы не придут. Это я могу сказать тебе точно. Не ищи причин и не надейся узнать подробностей, просто знай, что в данной ситуации они бессильны. Два демона в одном месте - перебор. Опирайся лишь на собственные силы и не забывай - ты не отделен от своего тела, а потому тебя не только легко убить. Твои возможности ограничены. Слушай голос бывшего Главы в своей голове и учись обращаться с косой и молниями. Освоишь эту хитрость - избежишь жертв, которых так не желаешь. Хотя на твоем месте я бы всем головы поотрубал и дело с концом. Ну да ладно.
В-четвертых, гитаристишка Мышонка. Я слышал, ты был назван ключом одной мертвой марионеткой. Мертвые, красавчик, знают больше живых. Даже если она была куклой, это не меняет смысла. Зрение тех, кто распрощался с жизнью, но остался существовать - отлично даже от зрения демона. Найди смысл в словах балерины. Отыщешь смысл - отыщешь ответ на то, что тебе делать. Кстати, о потерянных воспоминаниях - у тебя украли полтора года с твоей группой. Вали в Искажение, болван, и восстанови картинку - у тебя есть друг, который все помнит, так что если мозгов не хватило сообразить сделать это раньше, слушай других.
Ну и, в-пятых... моя любимая Мышка. Ты решил загадку, которую я оставил тебе на днях? Включи мозги и подумай над этим. Или ты думаешь, проклятие, которое лежит на тебе - просто способ тебя помучить? Тем, кто наверху, что, больше делать нечего, кроме как терзать жалких букашек? Поверь, это скучно. Скучно просто так кого-то мучить, в тебе есть больше смысла, вложенного бог знает кем. Именно потому что ты - простой смертный, ты можешь воплотить в жизнь невероятнейшие вещи силой воли. Вот что значит человек. Тебе дан этот дар не просто так. Покажи шоу.
А теперь валите с глаз моих подальше, мне надоело растолковывать вам простейшие вещи. Буду нужен... не зовите."


Вот и все объяснения.
Тэтсуя оставил нас только с этими туманными указаниями, сам покинув не только гостиную, но свой собственный дом. Конечно, он предупредил нас о том, что уходит, оставляя совсем одних в этом здании, где опасность подстерегает на каждом шагу, но разве остановишь демона, которому вдруг вздумалось вернуться на "родину"? Мы остались без хозяина замка, но зато с прислугой, которой было приказано выполнять любую нашу прихоть и защищать от реальных опасностей. Что Тэтсуя подразумевал под "реальными опасностями", мы не представляли, но явно призраки в это определение не входили. Кроме того, лишившись надзора стилиста, эти двое смело бросали на нас высокомерные взгляды, смотря на гостей, как на грязь на дорогом белоснежном ковре, выдавая едкие слова при любой удобной возможности. Больше всего они бесили Аоя, который, запутавшись в ситуации окончательно, теперь чаще оглядывался за спину, прекрасно понимая, что без хамоватого демона его страхи могли настигнуть его в любой миг. А Юу действительно боялся. Ничего другого не боялся, а призраков - да. Я помнил об этом, прокручивая в голове день переезда в большой дом за пределами Токио, когда гитарист с трудом проходил в темную обитель, первым делом ища на стене выключатели, при том смотря только вперед. А я вновь оказался бесполезным.
Впрочем, передо мной стояла одна задача, которую я должен был выполнить, но как сделать это - я просто не имел понятия. Демон говорил, что у оберегов много возможностей, но совсем не объяснил, как вызвать их, что вообще сделать, чтобы пробудить силу браслетов. Так что мы с остальными хозяевами "деревяшек" оказались в тупике.
- У нас все равно нет выхода. Мы уже угодили в западню. Остается только пытаться сделать невозможное. Аой, пойдем. Для начала - вернем тебе память. Это, конечно, будут не твои воспоминания, но хоть что-то обрывками ты восстановишь.
Таканори уводит моего любовника за собой в отдельную комнату, приглашая туда только Акиру - в случае нападения. И мне остается лишь проводить их взглядом, думая о том, чтобы все прошло хорошо.
- Хиде, а ты идешь с нами, - я оборачиваюсь к возникшему рядом со мной Асаги, коснувшемуся ладонью моего плеча. - Мы разберемся с оберегами, не волнуйся - у Маны осталась книга, там должны быть ответы.
- А мы тогда попробуем поработать над моими способностями, - улыбается Кай лид-гитаристу, после бросая взгляд на слуг стилиста. - Вы двое - за мной.
- В качестве мишеней? - спрашивает Уруха, усмехнувшись и уперев руку в бедро. - Неплохо.
- Когда-нибудь я разорву тебя на части, - шипит один из мужчин, но не подчиниться не может. У Кая будет серьезная тренировка, намного сложнее того, что ожидает нас... Надеюсь, все будет хорошо.
- Здесь довольно много просторных помещений. Как насчет зала для приемов?
- Да, я думаю, там будет лучше всего.

***
- Думаю, они прячутся под крылом Тэтсуи. Особенность такого укрытия в том, что я не смогу проникнуть туда, хотя вычислить их местонахождение вполне реально. Этим и занимаются сейчас мои слуги. Но все же единственный способ выманить оттуда кучку бесполезных музыкантов - дать интервью. Что мы и сделали сегодня.
- И ты думаешь, они клюнут?
Сара поворачивает голову к мужчине у стола, а после вновь опускает взгляд на фотографию в своих руках, с которой на нее смотрят таинственные темные озера, окруженные черными тенями. Ее пальцы касаются искусственно-бледного лица на гладкой поверхности, проведя собой по приоткрытым губам изображения.
- Я хочу получить его. Айра, этот человек...
- Он действительно хорош. Думается мне, не просто так кто-то дал ему такую защиту.
Демон подходит к женщине и выдергивает из хрупких пальцев фотографию, поднося ее к своему лицу.
- И все же, он так же бесполезен, как и остальные. Может сражаться только в своем мире. Справиться с ним будет легче легкого - просто не налаживать зрительный контакт - и ты в безопасности.
Айра снимает со своего лица очки, одни движением надевая темную вещицу на свою напарницу.
- Это так похоже на историю Медузы Горгоны. Только вот способности разные. При том, получается, что Аой, Рейта и Уруха и вовсе остаются обычными людьми, совершенно безобидными в бою. Минус четыре противника сразу - как тебе?
- Но это не все...
- Верно, есть еще смехотворный союз "нечисти". Как они там себя называют? Альянс Охотников? Правда, смешно?
Айра бросает фотографию вокалиста в сторону ведьмы, избавившей себя от чужих очков, сам же вновь отправившись к столу, наполняя небольшую комнату своим смехом.
- Что они могут? Сборище дилетантов. Сунули нос, куда не следует, и пострадали за зря. У них есть только обереги.
- Но это не просто обереги, Айра. Они могут выстраивать барьеры.
- И только!
- Но если Тэтсуя...
- Он не будет их учить. Может сказать, конечно, что вещицы не простые, но учить их ими пользоваться не станет. Это же Тэтсуя, ему не интересны игры со слабаками и обучение их тонкостям магии. А сами они ни до чего не додумаются.
- Но вдруг мы недооцениваем их? Вдруг они разберутся в этом оружии?
- Даже если у них как-нибудь это получится сделать, разве это принесет большого вреда нам?
- Тебе - нет, а я уязвима. Не важно, что ты даешь мне силу демона, я все равно остаюсь ведьмой. Твоя сила видоизменяется, когда попадает в мое тело...
- Потому что ты просто человек, к тому же - женщина. Естественно, моя сила принимает другую форму и даже имеет другие свойства в твоих руках. Но я не думаю, что будет так уж сложно остановить их атаки. Все, что следует сделать - уничтожить браслеты, если они разберутся в них. В чем я очень сомневаюсь.
- Значит, опасными для нас остаются только Кай и Мана. Не считая Тэтсуи, конечно.
- Верно, Мана...
Айра растягивает губы в широкой улыбке, впиваясь взглядом в висящий на стене плакат рок-группы "Moi dix Mois". И его фиалковые глаза наполняются азартом и жестокостью, мстительные огоньки зажигаются на дне вытянувшихся зрачков...
- Я убью его.
- Убьешь?!
- Конечно. Этот человек... Ты думаешь, Акияма просто так его спас? Плевать он хотел на чью-то бесполезную жизнь, а тут столько благородства сразу... - мужчина выпрямляется, потянувшись рукой к банке с каким-то сладким напитком. - Однажды я уже сделал это - убил человека, которым он дорожил. И этого тоже ждет такая же участь. Я разрушу все, к чему он когда-то был привязан! И его... уничтожу.
- Почему ты так увлечен им? За что мстишь?
- Заткнись! - Айра хватает ведьму за горло, сжимая пальцы на хрупкой шее так, что та начинает задыхаться. - Ты никогда не поймешь! Ты всего лишь паразит, присосавшийся к моей силе. Без меня ты - ничто!
Мужчина выпускает Сару из плена, и та падает обратно в свое кресло, с кашлем начиная глотать воздух ртом.
- Этот ублюдок всегда смотрел на меня свысока! С первой встречи он смотрел на меня так... словно я - пустое место! Но вот увидишь, Сара, я выбью из него все его высокомерие! Я вырву из его груди все, что он имеет! Заберу не только силу, заберу дорогих ему людей, слуг, легионы духов, положение в Аду! Даже жизнь... Этот выскочка, который никого не признает равным себе... умрет в позоре у моих ног!
Женщина замолкает, наконец восстановив дыхание и подняв слезящиеся глаза к падшему, чей взгляд вновь наполняется безумием. А после он вздрагивает, словно от разряда молнии Ютаки, распахнув глаза и замерев на месте.
- Сара... Я знаю.
Он резко разворачивается на каблуках, впиваясь взглядом во все тот же плакат на стене.
- Я знаю, как мне получить этого человека! Да... Я не только нашел способ украсть его из-под носа Тэтсуи, я нашел еще один козырь!
- Еще один козырь? - хрипло переспрашивает ведьма, и Айра вытягивает из своего кармана складной нож, вынимая его лезвие и поднимая руку над столом. Пальцы его разжимаются, выпуская небольшую рукоять, и в другой миг звук вошедшего в дерево стального острия вынуждает женщину покинуть свое место.
- Это же...
Она останавливается рядом с напарником, опуская взгляд на фотографии, разбросанные по столу, в одну из которых и угодил нож.
- Но ты же сказал, что он пустышка.
- Именно поэтому он и станет нашей пешкой.
- И как нам добраться до него? Что делать?
- Тише, милая... Всему свое время. Я расскажу тебе об этом, но позже... Сейчас надо связаться с моими шпионами и разузнать о результатах поиска. Жди здесь.
С этими словами демон покидает квартиру Аоя, в которой они и решили остановиться до новой схватки, оставляя женщину одну. И та лишь вновь опускает глаза на стол, вынимая нож из деревянной поверхности и снимая с его лезвия фотографию, критически осматривая ее.
- Почему именно он? Что ты задумал, Айра...

***
- Невероятно просто...
Я смотрю на свой браслет широко распахнутыми глазами. Это действительно... сильная вещь!
- Я в восхищении, ты смог заставить его сделать это!
- Вы тоже сумели открыть его свойства. Они очень полезны.
- Но мой амулет не может атаковать. У него иные способности, - Асаги улыбается мне, похлопав по плечу.
- И все же, они более нужные для нас, чем мои. У меня справиться с ними так быстро не выйдет, нужно еще потренироваться и найти способ управлять этим, чтобы не причинить большого вреда кому и чему-либо.
- Это уже дело техники. Главное, что у нас вышло заставить обереги проявить себя. Спасибо, Мана, без твоего знания латыни у нас бы не вышло.
- Я ничего не сделал, всего лишь прочел пару страниц из книги Тэтсуи.
- Но это очень нам помогло!
- Не радуйтесь так, несмотря на все это, сражение обещает быть тяжелым, - вмешивается в разговор Гакт, подходя к нам вместе с Камиджо. У Лестата пока плохо получалось заставить браслет слушаться его, но зато щит у Юджи был крепче и эффективнее того, что вышел у нас в тот день, когда мы нашли похищенного вокалиста. И в итоге все решили, что будет лучше развить именно эту способность бывшего вампира - все силы он бросил на создание надежной защиты.
- Айра будет занят Тэтсуей, так что забота о ведьме ложится на нас, верно? - спрашивает Юджи, разминая затекшие плечи. - Если мы все постараемся, то справимся с ней без серьезных последствий.
- Нельзя недооценивать врага. Мы прекрасно понимаем, насколько они сильны. Надо продумать каждую мелочь. Что ж, я думаю, на сегодня достаточно, - Мана потирает переносицу, закрывая книгу. - Я вас оставлю. Мне нужно выучить несколько текстов, на которые указал Акияма. С этим я справлюсь сам.
- Хорошо.
- Ну что, как у вас дела?
Бодрый веселый голос Кая вновь прерывает нас, заставив оглянуться. Он вместе с Урухой и двумя демонами входит в зал для приемов уверенной походкой. Улыбка на лице мужчины вновь такая открытая и жизнерадостная.
- У нас все отлично. А судя по твоему настроению, у тебя не хуже?
- Мы долго тренировались, но Лерайе действительно очень умен.
- Лерайе?
- Бывший Третий. Он многое мне рассказал. Учитывая то, что я не могу сражаться в полную силу из-за нахождения в живом теле, мы выработали хорошую тактику боя.
- Вижу, - Асаги отклоняется назад, поймав взглядом из-за плеча Гакта двух изрядно потрепанных слуг Тэтсуи, которые сыпали проклятиями в адрес довольного ударника, с трудом перебираясь по комнате и с сожалением оглядывая превращенную в лохмотья одежду, местами сожженную.
- Ты видел Ю... Аоя? - наконец спрашиваю я, отходя от компании охотников.
- Я видел Акиру с Руки... Они остались в комнате отдыха...
- А Юу?!
- Юу ушел куда-то сразу после того, как мы восстановили полтора потерянных года, - голос Матсумото врезается в сознание пущенной в лоб пулей.
- Что? Один?!
- Я останавливал его, как мог, но... - Руки поворачивается к Рейте, на лице которого замерла ссадина.
- Это оказалось не так-то просто. Хиде-сан, прости.
- А что с Линдой? - спрашивает Кай, улыбка на лице которого вновь исчезла, лишая нас своего света и поддержки.
- Она не появлялась. Мы пытались разыскать ее, но не вышло, - Матсумото поджимает губы, отвернув лицо. А я теряю голову от ужаса, бросившись прочь из зала в поисках гитариста. Куда он ушел совсем один?! Что он хочет сделать?!
- Оя...
Я сталкиваюсь в дверях с телом в сером плаще, но игнорирую его, даже не отмечая, что вернулся он довольно быстро. Плевать на это эгоистичное существо, плевать на все наши достижения!
Юу, что ты наделал?!

***
- Куда это он так рванул?
- Аой ушел куда-то совсем один.
- Всего-то?
- Тэтсуя! - я резко разворачиваюсь на месте, но демон лишь вздергивает бровь в своей безразличной ко всему манере.
- Пусть идет. Я пришел сюда не для того, чтобы вызволять из ловушек гитаристишек. Мне нужен ты, Мышка.
- Что? - я вскидываю голову к лицу мужчины, чьи фиалковые глаза такие холодные и надменные... Я начинаю уставать от этого взгляда.
- Сыграем в шахматы?
- Что?
- Когда ты успел заработать глухоту? Я предложил тебе партию в шахматы. Или мне сказать это громче?
- Но...
- Пошли, - безапелляционно выдает демон и вновь отворачивает от нас, направившись к дверям. - Ты слишком много времени убил на своего музыкантишку и поиск марионетки, и совсем не обеспокоился на счет собственного задания. Так и быть, я помогу тебе на этот раз. Но только потому, что ты платишь мне за работу гримера, ясно? Кстати, как насчет повышения моей зарплаты? Человеческий мир слишком усложнил себе жизнь, однажды придумав деньги. А мой запас кофе становится все меньше...
Мужчина переступает порог зала, заставив меня невольно двинуться за ним. Это создание слишком наглое, чтобы я продолжал держать его в своем стаффе, но если бы не Тэтсуя, мы бы наверняка давным-давно были мертвы. Или же наоборот - не знали бы бед и вовсе? В любом случае, так или иначе он повлиял на нашу жизнь, это нельзя упускать из виду. И все же, я не могу понять, зачем ему это нужно...
Хиде-Зоу... На этот раз я оставлю Юу на тебя. Как бы тяжело не было на моем сердце, я не могу сейчас броситься на поиски моего друга. Если мы упустим шанс...
Прости, Аой.

 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » RG+ (R - Aoi/Hide-Zou [the GazettE, D, Gackt, Kamijo, Mana])
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz