[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Иллюзия безопасности (R - Yo/Ayame, Sono/Ayame [Matenrou Opera])
Иллюзия безопасности
KsinnДата: Четверг, 29.08.2013, 17:42 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Иллюзия безопасности

Автор: Katzze
Контактная информация: diary, vk, twitter, kattzzee@rambler.ru

Фэндом: Matenrou Opera
Персонажи: Yo/Ayame, Sono/Ayame
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст
Предупреждения: ОМП
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Если однажды ты не захочешь никого слышать, позвони мне. Я обещаю молчать. (с)
 
KsinnДата: Четверг, 29.08.2013, 17:43 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Если однажды ты не захочешь никого слышать, позвони мне.
Я обещаю молчать. (с)


Когда началось его персональное сумасшествие, Аямэ не помнил. Быть может, с самого первого взгляда, когда он увидел Соно и, кажется, позабыл дышать. А может, и того раньше, когда представлял себе идеал, как воображают его все на свете, и полюбил плод своей фантазии, позже воплотившийся в реальном человеке.
Соно нравился ему бесконечно, весь без остатка. Иногда Аямэ задумывался о том, что это ненормально, так сильно хотеть, настолько бездумно обожать и безгранично восхищаться. Периодически он одергивал себя и уговаривал присмотреться внимательней, определить недостатки своего идеала, ведь не могло же их не быть. Но чем дольше Аямэ приглядывался, тем больше хорошего замечал.
Когда они познакомились, первым, что заметил Аямэ, была неописуемая по силе энергетика Соно, его темперамент и внутренняя страсть. И вроде бы ничего выдающегося он не успел сделать, лишь произнес обычное вежливое приветствие, подобающее случаю, и сдержанно улыбнулся, а Аямэ сразу понял, что пропал.
Он сам не знал, почему Соно не послал его подальше после первой же встречи. Когда он вспоминал тот день, ему казалось, что он только то и делал, как переминался с ноги на ногу и двух слов связать не мог. Однако чем-то он все же зацепил лидера, и тот, махнув рукой, дал добро на первую репетицию. Вот так Аямэ и остался рядом со своим наваждением, получил право видеть его наяву каждый день, не понимая, что обратного пути не будет.
Вскоре Аямэ осознал безнадежность своих чувств, лидер не питал к нему ровным счетом ничего. Порой Аямэ казалось, что он пустое место: взгляд Соно скользил сквозь него, не задерживался и не останавливался. Аямэ ловил, собирал и берег в памяти каждое теплое слово, каждую улыбку или одобрение, озвученное его божеством на репетициях или, чудо из чудес, после концерта. Потом дома, в тишине и одиночестве, он вспоминал этот светлый момент и радовался ему, как ребенок.
В глубине души Аямэ понимал, насколько глупо и инфантильно ведет себя. Ведь, честное слово, не подросток уже давно, чтобы влюбляться безответно и вынашивать в сердце никому ненужное эфемерное чувство. Привязанность, не подкрепленную ни единым взглядом или поступком. Однако ничего с собой поделать не мог и перед сном постоянно мечтал, представляя счастливое будущее рядом с Соно, когда тот наконец обратит на него внимание.

- Знакомьтесь, это мой друг Хироши.
Веселье в клубе длилось уже несколько часов кряду, однако в ушах Аямэ по-прежнему звучал голос Соно: "Мой друг… Мой друг… Мой Хироши".
А ведь этот праздник Аямэ предвкушал так долго, воображал, как проведет целый вечер в компании Соно, когда можно будет сидеть близко, чувствовать тонкий запах парфюма, слышать его голос, ловить каждое слово и с замиранием сердца понимать, что вот сейчас, именно в этот момент Соно смотрит только на него одного.
Однако на деле сложилось все иначе. Соно опоздал на полчаса, что с ним редко случалось – Аямэ даже начал нервничать – а появился в компании миловидного и как будто застенчивого паренька. В этой скромности Аямэ усомнился сразу, уж больно хитрые взгляды бросало юное светловолосое создание из-под кокетливо опущенных ресниц. И сцена знакомства была последним, что четко запомнил Аямэ: потом его накрыло странным оцепенением, какой-то необъяснимой отрешенностью.
Ему наливали, он пил, наливали еще, он пил снова. Не концентрировал внимание на напитках, которые вливал в себя стакан за стаканом, не задумывался о последствиях. Кто-то тащил его за руку, непонятно куда, непонятно зачем, а он сопротивлялся и требовал оставить в покое. Кажется, требовал. Но кто знает, может, все было иначе – в последствии Аямэ не мог точно вспомнить подробности вечера.
Соно и его приятель расположились напротив, чуть левее, и Аямэ специально не глядел туда, однако коварное воображение подсказывало, что все именно так, как ему кажется, и смотреть не надо. Вот Соно, словно невзначай, протягивает руку и обнимает Хироши за плечи, вот рука Хироши опускается на колено Соно. Теперь Соно шепчет какие-то глупости своему приятелю, склонившись так близко, что касается губами ушной раковины, а тот хохочет, запрокинув голову, и неизвестно от чего больше: от щекотки или от пошлостей, которые слышит.
Сидеть дальше и терпеть было невыносимо. Аямэ чувствовал, как у него кружится голова, но отнюдь не от выпитого, а от осознания того, сейчас его мечту воплощает кто-то другой.
"Какого черта?!" – хотелось закричать Аямэ. – "Какого хрена, твою мать, ты приперся сюда?! Это наш праздник, нашей группы! Ты тут ни при чем! Ты не должен быть здесь! Не должен быть с ним..."
Но, конечно, злые слова были проглочены вместе с сухим комком, застрявшим в горле Аямэ, а сам он, будучи не в силах вынести присутствие счастливой пары, метнулся прочь из-за стола.
Но неожиданно пол начал уходить из-под ног, качнулся, как палуба корабля в штормовую погоду, и Аямэ понял, что падает, лишь в последний момент почувствовав, как чьи-то сильные руки схватили его за плечи.

Утро началось с тошноты и жажды. Аямэ лежал не в силах разлепить веки, его не хватало даже просто застонать. При этом в лицо лупило жаркое майское солнце, хотелось закрыться от него руками, но этого он сделать тоже не мог.
А когда спустя несколько минут ему удалось превозмочь себя, повернуться на бок и открыть глаза, Аямэ не на шутку удивился. Комната, в которой он находился, показалась смутно знакомой, однако Аямэ не сразу вспомнил, кому принадлежала эта квартира. Ответ не замедлил явиться.
- Доброе утро, - поприветствовал его до отвращения бодрый голос.
Йо. Ну, конечно, это дом Йо, запоздало вспомнил Аямэ и выдавил хриплое:
- Доброе…
Таким голосом было только на похоронах речь толкать, и Йо сразу понял глубину его страданий.
- Минералка слева от тебя, - подсказал заботливый хозяин, и Аямэ поспешно пошарил рукой по полу.
Только сделав пару глотков и немного утолив страшную жажду, Аямэ насторожился. Что-то было не так, что-то тревожило его с первой секунды пробуждения. И теперь, когда вернулась способность связно мыслить, Аямэ ужаснулся. Он лежал под одеялом абсолютно голый.
"То есть совсем без ничего", - уточнил Аямэ сам для себя и неуверенно скользнул под одеялом рукой вдоль собственного бедра. – "Так и есть. Совсем", - обреченно констатировал он.
Аямэ очень хотелось верить, что вчера ничего не было. Что отзывчивый Йо просто-напросто доставил его к себе домой и раздел… Ну, мало ли почему? И мог бы Аямэ еще долго тешить себя надеждой, что все обошлось, когда на первое же неуверенное движение тело отозвалось тупой болью и вполне однозначным ответом: "Было, причем все, что только могло быть".
Аямэ не сдержал жалобного стона, на что сразу же откликнулся Йо.
- Голова болит, понимаю, ты сейчас душ примешь, я тебе таблетку дам… - зачастил он, но Аямэ не слушал. "Если бы голова!" – хотел ответить он, но вместо этого зажмурился и выдохнул.
"Соно".
Это было уже следующей мыслью. Вчера Соно пришел с каким-то парнем. Как его звали? Хироки? Хикару? Странно, но Аямэ не помнил, только снова чувствовал непередаваемое отчаяние. У Соно кто-то был…
От понимания этого даже померкла физическая боль и позорное понимание того, что он вчера натворил на пару с Йо. Взглянув впервые за утро на своего друга, Аямэ увидел, что тот восседал на подоконнике, подтянув к себе колени, и неуверенно улыбался, словно не зная, как Аямэ отнесется ко всему случившемуся.
А Аямэ и не знал, как ему относиться. Винить Йо было глупо, более того, откуда-то пришла уверенность, что первым не друг начал. Что именно вчера творилось, Аямэ не знал, а выяснять у Йо было стыдно. Потому, отбросив горестные мысли подальше и приказав себе подумать об этом попозже, Аяме еще раз покосился на Йо.
Во всей его позе, в картинной композиции на подоконнике, в полинявших джинсах и голом торсе было столько показухи и наигранности, что Аямэ фыркнул про себя: нашелся герой-любовник на утро после ночи страсти. Сейчас бы камеру, и хоть попсовый клип снимай. То, что Йо перед ним позирует, Аямэ даже не сомневался. Но вслух высказался мягче, хотя от ехидства удержаться не смог:
- Тебе сейчас гитару в руки, и будешь вылитая Одри Хепберн, - прохрипел по-прежнему севшим голосом он.
Неизвестно, смотрел ли Йо упомянутый фильм, понял ли намек, но ничуть не обиделся и даже как-то немного виновато произнес:
- Да я люблю на подоконниках сидеть и смотреть вниз. И, кстати, на гитаре мне больше всего нравится играть именно у окна… Глядя в небо, - совсем тихо закончил он, наверняка осознав неуместность своего признания.
Аямэ только вздохнул. Если Йо пытался воплотить какой-то романтический образ, получалась откровенная лажа.
- Послушай, сварить тебе кофе? – неожиданно оживился заботливый друг. – Или ты предпочитаешь чай?
Он спрыгнул на пол и буквально навис над Аямэ, а тот неосознанно потянул одеяло к подбородку, слово заподозрил Йо в каких-то нехороших намерениях.
- Кофе, пожалуйста, - выдавил из себя он, и Йо с готовностью кивнул, тут же направляясь на кухню.
Аямэ проследил за ним взглядом и заметил, что старые застиранные джинсы, явно предназначенные исключительно для дома, сползли на бедра, открывая взору гостя край нижнего белья… ядовито-зеленого цвета. Аямэ только брови поднял и с иронией отметил про себя, что Йо – воплощенная элегантность, иначе не скажешь. А еще он обратил внимание, какой его друг непривычно лохматый этим утром. Скорей всего, до умывальника и расчески еще не добрался. Кто же производит на новую пассию впечатление, даже не приведя себя в порядок? Стало быть, поражать его своей неуемной утренней привлекательностью никто и не пытался, Аямэ померещилось. Хотя какое ему было до этого дело?
В очередной раз вздохнув, он отбросил в сторону одеяло и попытался встать.

***

Аямэ никогда не вызывал у Йо положительных эмоций. Впрочем, как не вызывал и отрицательных. На взгляд Йо, Аямэ был каким-то неинтересным, невыразительным, что ли. Отчего у него сформировалось такое мнение, он и сам не мог объяснить. Ни миловидная внешность, ни перекрашенные в светлый волосы, ни вычурные наряды не делали Аямэ привлекательным в его глазах.
И лишь спустя какое-то время Йо осознал, в чем причина. Как-то раз они возвращались после концерта домой: ехали из другого города, Йо уже и не помнил, какого именно, из-за плохой погоды время в пути затягивалось. Аямэ сидел напротив него, задумчиво смотрел в окно, и в какой-то момент точно так же занятый собственными мыслями Йо взглянул на него и понял.
В Аямэ не было ничего отталкивающего, он выглядел фактически безупречно, но… Искусственно. Фальшь – вот что всегда подсознательно чувствовал в своем согруппнике Йо. Улыбки Аямэ были ненастоящими, деланными, симпатичное лицо казалось неестественным. Аямэ, в отличие от всех остальных, всегда был хотя бы при минимальном макияже, даже далеко за пределами сцены. К примеру, заставить Ю лишний раз накрасить глаза было подвигом на грани фантастики. Аямэ не надо было заставлять, наоборот, Йо не мог припомнить, видел ли хоть раз клавишника их группы без подкрученных ресниц и туши. Аямэ никогда не смеялся громко, он вообще почти не смеялся. Аямэ не спорил и не рассказывал ничего. В глазах Йо Аямэ был никаким, был пресным.
В тот день, на маршруте от концертного зала до Токио, Йо понял, кого ему напоминает согруппник. Фарфоровую куклу на полке. Одну из десятка таких же, стоящих рядом. И вроде бы она и красива, и совершенна, но трогать почему-то не тянет.
Конечно, Йо допускал, что мог ошибаться, а еще прекрасно понимал: за любой маской всегда скрывается суть, которая в равной степени вероятности может оказаться и прекрасной, и ужасающей. Но до молчаливого и нелюдимого приятеля Йо не было дела, да и сам Аямэ не стремился сближаться с ним.
Когда они проснулись утром в одной постели, Йо подумал, что фактически не знает о Аямэ ничего, хотя знакомы они уже давно.

Поведение Аямэ удивило Йо еще в самом начале вечера. И без того не особо разговорчивый и веселый, он выглядел, как в воду опущенный. Йо даже хотел спросить, не случилось ли что, но Ю опередил его: перекрикивая музыку, он поинтересовался, все ли у Аямэ в порядке. Однако тот лишь плечами передернул.
Методично заливаясь алкоголем, Аямэ, кажется, за весь вечер даже с места не поднялся, а потом вдруг рванул с низкого старта и едва не растянулся на скользком полу, если бы не Йо. Как раз в это время он вернулся к столику и собирался присесть, когда Аямэ с размаху угодил в его объятия.
- О, да ты, друг, пьян, - весело заявил Йо, не отнимая рук: Аямэ не на шутку качало, и без опоры он рисковал в любой момент приземлиться. Замутненные алкоголем глаза, взгляд, направленный куда-то в сторону, стали Йо лучшим ответом – Аямэ был уже не с ними.
Оглядевшись по сторонам, Йо понял, что никого из друзей поблизости нет, кроме, разве что, Соно, весь вечер не отрывавшегося от своего нового друга. Миссия доставить согруппника домой ложилась на плечи Йо.
- Ну же, где ты живешь? Скажи, - он легонько тряс Аямэ за плечо, однако тот уже с трудом глаза открывал.
- Мы поедем сегодня или нет? – раздраженно спросил таксист. Пассажиры ему явно не понравились, и Йо не винил его в этом.
- Поедем, - вздохнул он и назвал свой адрес.
К счастью, жертву обильных возлияний не укачало, чему Йо был несказанно рад. Испорченный вечер рисковал дополниться выяснением отношений с водителем и доплатой за химчистку салона.
Аямэ был легким, Йо не составило бы труда дотащить его до лифта, но едва выйдя из машины, слегка оклемавшийся приятель заплетающимся языком объявил:
- Я сам…
В лифте Йо все же придержал его за пояс, когда тот начал подозрительно заваливаться к стенке, на что получил в ответ очередное "я сам". Однако вырываться Аямэ не стал.
На постель он не сел, а просто рухнул. Внезапный подрыв после поездки на автомобиле закончился, и Аямэ даже не шевелился, пока Йо, чертыхаясь, расстегивал штук двадцать крохотных пуговичек на его, должно быть, считавшейся очень элегантной рубашке. При этом у Йо закрадывались сомнения относительно того, является ли этот предмет гардероба мужским.
- Подъем… - тихонько проговорил Йо, потянув Аямэ за руку и заставляя приподняться, чтобы избавить его от полурубашки-полублузки.
Но руки Аямэ вдруг обняли его за шею, а неожиданно широко открытые глаза оказались совсем близко. Йо не почувствовал запаха алкоголя, быть может, оттого, что сам успел изрядно выпить в тот вечер. Зато только теперь заметил, что у Аямэ приторно-сладкие духи, определенно женские.
- Нет, нет, не покатит… - Йо с силой оттолкнул его от себя, когда Аямэ прикоснулся губами, почему-то оказавшимися очень холодными. – Ты пьяный, буйный, завтра жалеть будешь, - шутливо добавил он. Но Аямэ не отпускал: непонятно, откуда силы взялись.
При прочих равных ни за что в жизни Йо не воспользовался бы чьим-то невменяемым состоянием. Тем более своего коллеги, к которому он не питал никаких светлых чувств. Впоследствии Йо винил алкоголь и помутневший разум, объяснить иначе свой поступок он не мог.
Йо почувствовал, что теплая кожа под его ладонями удивительно гладкая, как у девушки, а запах парфюма дурманил и сводил с ума. В то же время сильные пальцы, сжимавшие его плечи, контрастировали с трепетностью и нежностью самого Аямэ. Йо не понял, когда начал отвечать на неловкие ласки своего пьяного друга.
Дальнейшее он помнил смутно, но одно мог сказать точно: получилось у них как-то сумбурно, быстро и не слишком приятно. Накатившая на Аямэ страсть ушла так же быстро, как и появилась, неизвестно, получил ли он хоть какое-то удовольствие от процесса. К долгой прелюдии не располагало состояние Йо, у которого не иначе, как под воздействием алкоголя, быстро сорвало крышу. При этом у Аямэ, похоже, давно никого не было. Йо еще успел подумать, что за такое обращение приятель прибьет его утром. Если вспомнит, конечно – кажется, Аямэ вырубился еще до того, как Йо кончил. Вот таким оглушительным провалом секс и завершился.
Но когда, худо-бедно приведя себя в порядок, обессиленный Йо упал на постель рядом с Аямэ, он услышал, как тот то ли простонал, то ли всхлипнул:
- Соно…
Голос был настолько жалобным, что даже туман в голове Йо немного рассеялся, а сам он приподнялся на локте и взглянул на своего друга. Аямэ не спал, но и бодрствованием это нельзя было назвать. Из-под полуопущенных век он бездумно смотрел перед собой и не замечал находящегося рядом друга.
- Спи, - прошептал Йо, зачем-то погладив Аямэ по голове и подтянув одеяло. – Спи…
"Кто бы мог подумать…" – пораженно покачал головой он.
Каким бы пьяным не был Аямэ, у Йо не осталось ни единого сомнения, что именно было заложено в одном слове, произнесенном с таким горестным надрывом. Если бы Йо кому-то рассказал об этом, его, наверняка, обсмеяли бы: мало ли, что бормочет в полудреме пьяный человек? Но Йо был уверен в своей догадке, уж слишком пронизывающими и безнадежными были интонации в голосе Аямэ.

Как ни странно, эта безрадостная для них обоих ночь с совершенно несуразным сексом стала первой в череде всех последовавших.
Наутро Аямэ выглядел действительно ошарашенным, хотя и старался не подавать виду. Йо понял, что тот не помнит событий вчерашней ночи, и, конечно, не стал рассказывать, как случайно узнал его тайну. Йо угостил гостя кофе, и на этом они попрощались.
А через несколько дней Аямэ пришел к нему сам.
Йо не знал, как объяснить эту неожиданную привязанность друга. Скорей всего, жившему своей неразделенной любовью Аямэ тоже хотелось иногда чувствовать человеческое тепло и ласку. Йо не стал отказывать, тем более, он проникся к согруппнику сочувствием. Не жалостью, нет, а именно самым настоящим сопереживанием. Жалость подразумевает снисхождение и умаление чувств другого, а Йо в чем-то даже восхищался Аямэ: любить Соно, как ему казалось, было ой, как не просто.
И что уж греха таить, Йо нравилось быть с Аямэ. В постели, как и в повседневной жизни, поведение его сильно походило на женское. Аямэ весь был мягким, нежным, ласковым и очень податливым. Но, в то же время, настолько страстным и отзывчивым, что Йо забывал о времени и о себе самом. Аямэ хотелось беречь, хотелось защищать, и Йо делал это, как умел.
Только теперь, как ему казалось, он видел своего друга настоящим. Перед ним Аямэ перестал позировать, и Йо узнал, как тот выглядит невыспавшимся и уставшим, как хмурится, когда его что-то не устраивает, а еще – как он умеет улыбаться, по-настоящему, без обмана. Правда, случалось это не часто, но оттого улыбки были особенно ценными, ведь дарил он их именно Йо.
Иногда Аямэ оставался у него до утра, и со временем такие ночевки участились. В кухонном арсенале Йо имелась кофеварка специально для гостей, ведь сам Йо кофе не любил. Однако для Аямэ он купил еще и капуччинатор, чтобы радовать гостя его любимым напитком в большой чашке с высокой шапкой пены. Капуччино Аямэ обожал и уверял, что у Йо он получается особенно вкусным.
И на этом, фактически, вся их близость заканчивалась. Никаких задушевных бесед, никаких встреч за пределами спальни, никаких вопросов о статусе отношений. Йо все и так прекрасно осознавал. Лишь теперь он понял, почему Аямэ вечно замкнутый, собранный и ненастоящий. Он старался перед лидером, пытался явить ему себя в лучшем свете. У Аямэ не бывало грязной обуви, Аямэ почти никогда не лажал на репетициях, Аямэ всегда разделял точку зрения Соно. Он растворялся в своем кумире, но тому это было абсолютно безразлично.
Йо лишь сокрушался мысленно. Живой, эмоциональный, пусть часто грустный, пусть временами недовольный, Аямэ казался ему значительно лучшим, чем та кукольная красота, которую он старательно изображал. Но Йо не имел права лезть с советами, а друг его точку зрения явно не разделял.
Дни сменялись днями, недели уходили за неделями, прошло лето. И только одно оставалось неизменным: солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкие занавески на кухне, чашка капуччино в руках Йо, такая большая, какую никогда не принесут в кафе, и слабая улыбка на бледном лице Аямэ.

 
KsinnДата: Четверг, 29.08.2013, 17:44 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

Бутылка с прозрачным напитком не опустела еще даже наполовину, а Аямэ уже чувствовал, как его мутит. Причем тошнило не от выпитого, и решить проблему в ванной комнате не было никакой возможности. Кухня постепенно заполнялась сизым дымом, однако встать и открыть форточку ему было лень, он даже не задумывался об этом.
Осень только начиналась, но темнело с каждым днем все раньше, совсем не так, как летом. Постепенно комната погружалась в сумрак, но свет он не спешил включать, как не делал этого и сидящий напротив Йо.
А день так хорошо начинался. Погода была отличной, настроение тоже неплохим, предстояла самая обычная репетиция. И угораздило же Соно притащить своего мальчика посмотреть, как они работают. Парень вел себя прилично, сидел тихо и только поглядывал с любопытством на музыкантов. А Аямэ пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы ни разу не сбиться и не напортачить. Сердце стучало с утроенной силой, а в ногах чувствовалась предательская слабость. Больше всего подкосил Аямэ не сам факт того, что у Соно кто-то был: думать о том, что он ведет затворнический образ жизни, было глупо. Самым ужасным стало понимание того, что с этим парнем Соно давно, и, стало быть, все у них серьезно.
Аямэ прекрасно помнил тот весенний вечер, когда увидел счастливчика впервые. Тогда он напился до невменяемого состояния, тогда же началась их странная связь с Йо. После всего произошедшего он поклялся себе больше никогда не заливать свое отчаяние алкоголем, но с клятвой этой поторопился, как стало ясно теперь.
Едва отыграв последние аккорды, он торопливо попрощался и чуть ли не бегом бросился на улицу. Надо было срочно добраться до дома, успокоить скачущее сердце, привести в порядок мысли. Аямэ чувствовал не ревность, нет, это была самая настоящая жгучая боль.
- Я с тобой, - услышал он голос и обернулся.
- Куда со мной? – озадаченно спросил Аямэ, не понимая толком, что от него сейчас хочет Йо.
- Куда скажешь, туда и с тобой, - пожал плечами тот.
Маршрут оказался прост: репетиционная точка – супермаркет – квартира Аямэ. Зачем Йо потащился за ним, спрашивать он не стал. Виски постепенно убывал в бутылке, в пачке не хватало половины сигарет, но ни в курении, ни в распитии алкоголя Йо не пожелал составить ему компанию. Просто молча сидел за столом напротив и даже не смотрел на него.
За последние месяцы Аямэ неоднократно задавался вопросом, что же произошло, что так внезапно связало его с согруппником, которого раньше и хорошим приятелем нельзя было назвать? Уж точно не секс, которого Аямэ не помнил, и который, наверняка, не впечатлил и самого Йо.
Сперва Йо мог показаться даже каким-то раздражающим из-за постоянно хлещущего через край позитива и несходящих с лица виноватых улыбок. Квартира его была совершенно заурядной, и отличал ее, разве что, неописуемый словами бедлам, который хозяин гордо именовал "творческим беспорядком".
Каждое утро на завтрак Йо съедал пару-тройку тостов, щедро намазанных медом, и постоянно норовил угостить гостя, хотя Аямэ еще в самый первый раз объяснил, что у него с детства аллергия. При виде золотистого тягучего лакомства сводило скулы, а Йо сидел себе, уплетал и уговаривал попробовать, ведь аллергия часто с возрастом проходит.
Домашние вещи Йо поражали Аямэ до глубины души, о нижнем белье всех цветов радуги он старался вообще не думать. Про себя Аямэ отмечал, что тряпка для пола в его квартире выглядит и то лучше, чем видавшие виды, поношенные и растянутые джинсы и майки Йо.
- Мне в них удобно, - разводил руками он. – Да и не видит же никто.
- Я вижу, - недовольно ворчал Аямэ.
- Ты свой, - улыбался Йо и взлохмачивал волосы на его затылке.
Странная любовь сидеть на подоконниках оказалась не показушной. Аямэ обнаружил, что Йо устраивается на них даже когда думает, что его никто не видит. В доме Аямэ, как у всех нормальных людей, с подоконниками было все просто: на единственном в кухне жили кактусы, на единственном в комнате обосновался бардак. У Йо подоконники не были заставлены ничем, порой Аямэ казалось, что это единственное чистое место в доме. А все лишь для того, чтобы хозяин квартиры мог на них расположиться, как только ему взбредет в голову.
А еще Йо был безусловно положительным, вежливым и уравновешенным. Каждые выходные он звонил родителям, знал по именам всех престарелых соседок, не забывал с ними здороваться, возвращал продавцам случайно выданную ему лишнюю сдачу и вел здоровый образ жизни.
Проще говоря, Йо был почти идеальным, но не обладал ни единым качеством, которое могло привлечь Аямэ. И лишь со временем тот понял, из-за чего однажды, уже будучи трезвым и осознававшим, что делает, он появился на пороге квартиры своего друга.
Йо был безопасным. Такие молодые люди всегда восхищают мамаш юных невест, и, едва обнаружив подобного кавалера рядом со своей дочкой, те лелеют в сердце надежду, что именно он станет их зятем. А в это время дочки мечтают о ком угодно: рецидивистах, преступниках, панках, да хоть о ком, лишь бы не о занудах, на которых не могли нарадоваться их матери.
Проще говоря, в таких, как Йо, никогда не влюблялись по-настоящему, всем сердцем и без оглядки. Такие, как Йо, никогда не заставляли страдать. Да и если уж на то пошло, люди с таким характером, как у Йо, не были склонны сами любить без взаимности, вынашивать горестное чувство и жить им. Их оптимистично-реалистичный подход к проблемам не располагал к бесполезным страданиям.
Безопасность и покой – вот что принес в жизнь Аямэ Йо, по крайней мере, на то время, пока они были вместе.
Задумавшись, Аямэ засмотрелся на красный огонек сигареты и не сразу заметил, как Йо, накрыв пачку рукой, украдкой тянет ее со стола.
- Верни на место, - мрачно проговорил он. Наверное, это была первая фраза, произнесенная вслух после того, как они переступили порог. Если не считать предложения выпить, конечно.
Йо вздохнул, но пачку оставил в покое.
- Не стоит так много курить, - тихо произнес он. – Толку никакого, а потом будет плохо. Как для некурящего это уже слишком.
- А может, я хочу, чтобы мне стало плохо? – резковато ответил Аямэ и раздавил окурок в стакане – пепельниц в его доме отродясь не водилось.
Безусловно, Йо не понимал, что с ним происходит, из-за чего случился этот срыв, но ничего не спрашивал. И в глубине души Аямэ был ему благодарен и даже немного рад, что в этот вечер он не один.
Но словно в насмешку над его мыслями, Йо вдруг произнес с каким-то непонятным нажимом:
- Ну а чего ты хотел? Он же не знает о твоих чувствах! И ведет себя так, как ему нравится.
Хорошо, что Аямэ не пил в этот момент, иначе точно поперхнулся бы. Он лишь сжал кулаки, почувствовав острый укол злости на Йо, а после его с головой захлестнул самый настоящий ужас.
- Это что… - еле слышно произнес он. – Это так заметно, да?..
Йо не смотрел на него, буравил глазами стену, но ответил почти сразу:
- Успокойся, никто ни о чем не догадывается.
- А ты?.. – растеряно начал Аямэ.
- А я с тобой общаюсь все же немного ближе остальных, - невесело усмехнулся Йо.
…Как потускнели глаза Аямэ, как даже лицо его стало серым, Йо заметил сразу, едва Соно переступил порог студии. Всю репетицию Йо поглядывал на своего друга, отрешенного и поникшего, задаваясь вопросом, как помочь, как утешить. Аямэ так отчаянно и болезненно переживал присутствие человека, место которого мечтал занять сам, что у Йо щемило сердце. Тогда же он решил, что сегодня оставлять Аямэ одного нельзя.
"Пока чувствуешь боль, ты живой. Пока чувствуешь чужую боль, ты – человек". Известное выражение весь вечер крутилось в мыслях Йо. Он думал о том, что с его человечностью все в полном порядке: боль Аямэ он испытывал, как собственную, и искренне желал каким угодно, пусть даже самым непостижимым образом забрать ее себе. Но так не бывает, каждый должен переносить свои горести самостоятельно, и Йо оставалось лишь смотреть, как тихо убивается Аямэ.
Всю жизнь Йо думал, что нет ничего хуже слез и истерик. Теперь он узнал, что есть и более страшные симптомы горя: потухшие глаза, тонкие сигареты, полупустая бутылка.
"Лучше бы он психовал и рыдал", - отметил про себя Йо.
- Знаешь, ты прав, - вдруг заявил Аямэ, и отчаянная решительность в его голосе не понравилась Йо. – Я все ему расскажу. Расскажу, как люблю его. И будь что будет.
"Неправильный ответ", - чуть было не вырвалось у Йо, но он вовремя прикусил язык.
Говорить Соно о своих чувствах не стоило ни в коем случае, думал он. Просто потому, что Соно не тот человек, который будет искать способы облегчить участь влюбленного в него Аямэ. Соно станет упиваться и наслаждаться мыслью о том, что кто-то любит его преданно и безгранично, ничего не требуя взамен. Но это, надо заметить, не характеризовало Соно как особенно жестокого. Большая часть людей в этом мире поступила бы точно так же на его месте.
- Ни в коем случае, - озвучил свои мысли Йо после недолгих раздумий.
- Почему?- Аямэ поднял на него глаза, в которых читалась отчаянность напополам с мольбой, словно Йо мог все ему рассказать и объяснить.
- Потому что твое чувство не найдет ответа, - вздохнул Йо, а после, конечно же, соврал. – Не надо омрачать жизнь Соно этим знанием. Он начнет переживать, понимая, что не может ответить тебе. Для него твоя любовь будет в тягость.
Пронизывающий взгляд Аямэ моментально стал растерянным, и он лишь тихо произнес:
- Ты прав. Абсолютно прав.
Йо лишь прикрыл на секунду глаза. Он даже не сомневался, что Аямэ согласится с его заведомо ложным утверждением. Идеализировав Соно в своем воображении, он охотно верил любому заверению в его порядочности.
- Ты даже не представляешь, насколько это горько, - прошептал Аямэ, положив локти на стол и опустив голову.
- Не представляю, - согласился Йо, хотя про себя подумал, что почему-то четко осознает, что сейчас чувствует его друг.
- Йо… - тихо позвал Аямэ и, подняв голову, протянул к нему руку, которую Йо тут же накрыл своей. – Останешься сегодня со мной?
Очерчивая кончиками пальцев рисунок вен на тыльной стороне ладони Аямэ, Йо улыбнулся немного грустно.
- Конечно, - кивнул он. – Конечно, останусь.

***

Разговор с Йо, имевший место перед одним из декабрьских концертов, Аямэ вспомнил примерно месяц спустя.
Времени до начала оставалось предостаточно, а Йо куда-то запропастился, и Аямэ, покинув их гримерную, зашагал по пустому коридору, гадая, где искать друга. Позже Аямэ и вспомнить не мог, что именно ему тогда от него понадобилось.
Он увидел Йо вскоре: тот стоял – кто бы сомневался – у окна, улыбался и с кем-то разговаривал по телефону. Подойдя поближе, Аямэ остановился, и когда Йо взглянул на него, одним вопросительным взглядом спросил, можно ли ему остаться. Его друг только кивнул, мол, конечно, о чем речь.
Скрестив руки на груди, Аямэ встал рядом и всмотрелся в унылый пейзаж за окном. Серые улицы окутывали такие же серые сумерки, а в воздухе кружились одинокие снежинки, которым не хватало сил украсить город в белый наряд.
Йо разговаривал еще несколько минут, и Аямэ невольно прислушался. В голосе друга было столько тепла и нежности, что сразу проснулось любопытство – с кем же он так? Аямэ прекрасно понимал: ничего, кроме секса, их не связывало, но почему-то привык думать, что у Йо никого нет, и теперь ни на шутку удивился. Впрочем, никаких слов, свидетельствовавших о романтических отношениях с этим человеком, Йо не произносил. Он просто уговаривал невидимого Аямэ слушателя не расстраиваться и поскорей выздоравливать, обещал заехать, как только сможет, вот уже скоро, буквально на днях. И когда Йо прощался, обращаясь к собеседнику, глаза Аямэ распахнулись в неверии. Едва друг положил трубку, он ошарашено спросил:
- Ты разговариваешь так… с бабушкой?
- Ну да, - кивнул Йо. – А что?
- Просто… - Аямэ не знал что, не мог сформулировать, и потому сказал, как есть. – Первый раз вижу, чтобы разговаривали с родственниками так.
- Как так? – опять не понял Йо.
- Так вкрадчиво и ласково, - наконец нашел определение Аямэ.
- Это же бабушка, - пожал плечами Йо. – Как же с ней еще разговаривать? – и так как Аямэ молчал, весело добавил: - Ты еще не слышал, как я с родителями общаюсь.
- И как же? – поинтересовался Аямэ.
- Во-первых, всегда бодрым голосом, чтобы они ни в коем случае не подумали, что мне плохо, или что я болею, - начал загибать пальцы Йо. – Во-вторых, я говорю спокойно и уверенно, лишь бы они не усомнились, что у меня и на душе все в порядке. В-третьих, очень вежливо и…
- У тебя такие хорошие отношения с родителями? – прервал его Аямэ.
- Не всегда, конечно, - Йо не обиделся, что ему не дали закончить свой монолог. – Они же мечтали, что из меня вырастет кто-то солидный и успешный. А выросло, что выросло. Но мы пытаемся понять друг друга и уважать.
Аямэ ничего не ответил на это, и потому Йо спросил:
- А какие у тебя отношения с семьей?
- Мы общаемся, - после недолгой паузы ответил он. – И тоже пытаемся. Но с переменным успехом.
- Главное, что вы это делаете, - заверил его Йо. – Искренние старания – это уже восемьдесят процентов для достижения цели.
- Но бабушек своих я не видел давно, - усмехнулся Аямэ. – Боюсь, они упадут в обморок от вида одной моей прически.
- Да ладно тебе, - отмахнулся Йо. – Бабушки – это такие существа, которые прощают внукам все на свете. Да и родители, на самом деле, не многим от них отличаются. Просто надо быть терпимыми и не забывать, что сколько мы для них не сделаем, все равно останемся должны.
Аямэ только покачал головой и невольно улыбнулся:
- Ты идеальный сын, Йо.
- Ой, вряд ли, - рассмеялся в ответ он. – Просто пытаюсь быть порядочным.
- А кто говорит с родителями не бодрым и не уверенным голосом, тот, стало быть, сразу непорядочный? – с иронией уточнил Аямэ.
- Дело не в голосе, дело в отношении, - подмигнул ему Йо. – Но вообще да, ты сейчас правильно сказал.
Аямэ хотел было снисходительно фыркнуть и привести сотню примеров из жизни, когда у отличных замечательных ребят были плохие отношения с семьей, но Йо его опередил:
- Знаешь, - начал он неожиданно серьезным голосом. – Я имел несчастье дважды пронаблюдать подобное в жизни и запомнил навсегда. Нельзя быть частично порядочным. Человек или честен во всем, или двуличен. Это тот редкий случай, когда нет серого цвета, есть только белый или черный – порядочный или непорядочный.
Желание веселиться и ерничать пропало. Они с Йо крайне редко разговаривали о чем-то существенном, но в этот момент Аямэ понял, что друг говорит о важном для него, и почему-то побоялся спугнуть.
- И чтобы не обмануться, есть один очень простой способ определить, чего стоит человек, - продолжал Йо. – Если ты хочешь понять, кто перед тобой, посмотри, как он поступает со своими родителями.
- Почему именно с ними? – недоуменно спросил Аямэ.
- Потому что с ними сложней всего. Родители любят нас больше всех, но они и самые требовательные судьи, слишком многого хотят, слишком многого ждут. А еще только родителей можно безнаказанно обижать, потому что в глубине души они прощают нас заранее. Именно к ним наиболее пренебрежительно относятся непорядочные люди.
- Если так, то самый порядочный из всех моих знакомых ты, - неожиданно развеселился Аямэ и, протянув руку, убрал со лба Йо спадающую прядь.
- О нет, ты ошибаешься, - друг вернул ему улыбку. – Иногда у нас в семье происходят такие баталии, что волосы дыбом. И во всем виноватым оказываюсь я. Правда… На самом деле, так оно и есть.
- В общем, я понял, - кивнул Аямэ и, сделав серьезное лицо, объявил. – Хочешь понять, кто перед тобой, посмотри на отношения этого человека с родителями.
- Совершенно верно, - с важностью кивнул Йо. – И если человек носит тебя на руках, клянется в любви, обещает все для тебя делать, но при этом позволяет себе невнимание, пренебрежение к своей семье, считает нормальным произносить грубые слова или говорить плохое за спиной – сматывайся без оглядки.
- Потому что человек или порядочный со всеми, или непорядочен точно так же со всеми, - немного нескладно закончил за него Аямэ, и они дружно рассмеялись.
Однако, несмотря на шутливую форму их разговора, на сердце заскребло: Аямэ вспомнил, как не смог приехать на последний день рождения матери, а до этого не посчитал нужным навестить семью на рождество. Отец недавно лежал в больнице, а он лишь пару раз позвонил. А еще стало немного завидно, что у Йо такие замечательные понимающие бабушки, которые любят своего внука, как любили в детстве, несмотря на яркий макияж и разноцветные волосы. Хотя… Кто знает? Может, бабушку Аямэ этот факт тоже не сильно огорчил бы? Может, ее больше расстраивает то, что он вообще никогда у нее не появляется?..
Призадумавшись, он засмотрелся в окно и не заметил, как к ним подошел Соно. Не увидел его и Йо, потому что в это время внимательно разглядывал Аямэ, тоже погрузившись в свои мысли. И оба вздрогнули, когда услышали голос:
- Йо, можно попросить тебя оставить нас ненадолго?
Аямэ даже не сразу понял, о чем тот говорит, и даже не посмотрел на Соно. Его взгляд был прикован к лицу Йо: в глазах друга мелькнула тень удивления, которая тут же сменилась озорной искоркой, как будто Йо о чем-то догадался. Он улыбнулся, а потом ободряюще подмигнул Аямэ и зашагал прочь по коридору.
- Что-то случилось? – Аямэ непонимающе уставился на Соно, однако тот молчал, пока Йо не повернул за угол.
А едва он скрылся, сделал решительный шаг вперед, прижал Аямэ к себе и прикоснулся своими губами к его.
В этот миг Аямэ не испытал ничего, кроме безграничного удивления.

И вот прошел почти месяц после того памятного дня. Разговор с Йо просто выпал из памяти из-за событий, последовавших за ним. Из-за того, что неисполнимые мечты в одну секунду стали реальностью.
Первые несколько дней Аямэ пребывал в какой-то прострации. Все казалось, что еще немного, и он проснется, что обрушившееся на него счастье – это результат действия алкоголя или каких-то наркотических веществ, пусть Аямэ и не принимал их никогда. Он даже счастливым себя не мог назвать, скорее, ошарашенным. Или ошалевшим.
А объяснение случившемуся Соно дал очень простое: "ты мне всегда нравился, я просто не знал, как ты отнесешься, боялся испортить отношения, давай попробуем быть вместе". В одно предложение вместилось решение всех проблем Аямэ, которые он взращивал так долго. Соно был его диаметральной противоположностью, поведение его было простым и логичным: есть проблема, ищу решение. Никаких пустых переживаний, сомнений, поисков утешения.
- Да или нет, Аямэ? – требовательно спросил он, потому что тот стоял с открытым ртом и смотрел широко открытыми глазами.
- Д-да… - выдавил из себя он, даже позабыв поинтересоваться, куда делся миловидный парень Соно.
И на этом этапе просилась коронная фраза всех сказок "жили они долго и счастливо" с большой точкой в конце, да только Аямэ никак не мог ее поставить, сам не понимая почему.
Болезненный этап отношений – установление хрупкой связи и знакомство друг с другом на новом уровне, проходил удивительно легко. Соно не разочаровал Аямэ ни в чем. Это даже было поразительным, насколько он соответствовал воображаемому идеалу. Впрочем, все легко объяснялось тем, что знакомы они были достаточно близко, и Аямэ не столько фантазировал, сколько замечал и выделял реальные качества реального Соно.
Все у него было правильно и как надо. Личные вещи, одежда, даже интерьер в доме как будто дополняли и украшали своего хозяина. В Соно не было ничего раздражающего, с ним было легко и приятно. В постели Соно был прекрасен, Аямэ таял от наслаждения и, положив руку на сердце, признавался себе: ни с кем так хорошо ему еще не было.
И все же Аямэ не покидало ощущение какой-то недосказанности. Странное чувство, схожее с тем, когда точно знаешь, что забыл о чем-то. Не можешь никак расслабиться, напряженно вспоминаешь, но ответ не приходит. И чаще всего потом обнаруживаешь, что ушел из дома без телефона или запамятовал поздравить дальнего друга с днем рождения.
Примерно так ощущал себя Аямэ, и от этого было немного дискомфортно. Должно быть, именно потому он никак не мог прочувствовать ту эйфорию, которая по всем законам жанра должна была захлестнуть его с головой.
"Соно теперь мой. Соно со мной. Мой Соно", - настойчиво твердил он себе, и вроде бы сердце верило, но…
Что "но", Аямэ понятия не имел.

 
KsinnДата: Четверг, 29.08.2013, 17:44 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***

- Соно, телефон уже в третий раз надрывается, - прокричал из гостиной Аямэ, чтобы тот услышал его.
Квартира у лидера была немаленькой, и Аямэ никак не мог привыкнуть к такому большому пространству, хотя фактически поселился здесь с первого дня.
- Пускай звонит, - Аямэ не видел, но понял, что Соно раздраженно махнул рукой. – Это моя мать.
- Так почему бы не ответить? – удивился Аямэ.
За время их короткого диалога он успел взять телефон и принести его на кухню, где Соно допивал свой утренний кофе. Теперь аппарат заходился в его руках, но брать трубку никто не спешил, Соно лишь досадливо поморщился:
- А зачем? Сейчас начнутся нравоучения, претензии, обиды…
И именно в этот момент яркой вспышкой в памяти Аямэ вспыхнул тот, можно сказать, их последний содержательный разговор с Йо.
- Но… - мысли, чувства, эмоции, все, что пробудил в его сердце своими простыми словами о семье Йо, кружилось хороводом в голове и мешало сконцентрироваться. – Может, она волнуется? Не случилось ли с тобой чего…
- Да что со мной случится? – фыркнул Соно. – Надо меньше выдумывать.
Он забрал из рук Аямэ наконец притихший телефон, некрепко обнял, прикоснувшись губами к виску, и прошептал:
- Мне пора. Постараюсь быть часа через три-четыре.
В этот день у них был выходной, однако у Соно все равно нашлись какие-то дела. А Аямэ спешить было некуда, и он планировал подождать любимого дома. Кажется, он хотел полазить в интернете, почитать что-то, но как-то позабыл обо всем и очнулся, только когда хлопнула входная дверь.
Аямэ не хотел думать ни о Йо, ни о его философствованиях о семейных отношениях.
"Нашелся праведник", - думал он. – "У меня с родителями тоже не все в порядке. Так что теперь?"
Но утренняя сцена все же показалась ему очень некрасивой, а в глубине души притаилось какое-то неприятное чувство.
И вместо того, чтобы открыть ноутбук и заняться тем, чем планировал, Аямэ подошел к окну и покосился на абсолютно пустой и идеально чистый, как и все в квартире Соно, подоконник. Недолго думая, он уселся, прислонившись спиной к одному откосу, упершись ногами в другой, и прислушался к ощущениям. Сидеть было жестко и неудобно, от оконного стекла веяло холодом. Да и вид ему открывался унылый – пустая крыша соседнего невысокого дома.
"Что он в этом находит…" – подумал было Аямэ и вдруг замер от осенившей его догадки – неизвестно откуда пришел ответ на незаданный, но давно мучивший его вопрос.
- Не-е-ет… - прошептал он вслух. – Не может быть, - и даже усмехнулся для пущей убедительности, но уговорить себя не смог.
В этот миг он внезапно понял, что за странное чувство портило ему жизнь все последнее время. Аямэ скучал по Йо.
"Это глупость", - попытался убедить себя он. – "Йо ведь самый обычный и заурядный. Я его вижу почти каждый день. С чего вдруг по нему скучать?"
Но душа не отозвалась на попытку самовнушения. Аямэ скучал именно по этому самому обычному и заурядному Йо с его дурацкими медовыми тостами, разноцветными трусами и нездоровой тягой к подоконникам. По улыбке в глазах, тихому голосу и уверенным жестам.
"Еще бы!" – попытался воззвать к своей иронии Аямэ. – "Еще бы Йо быть неуверенным. Он же такой весь из себя правильный, умный, аж тошно!"
Однако тошно почему-то не стало. Вместо этого Аямэ вспомнил их недолгий разговор после концерта в тот самый день, когда Соно предложил ему быть с ним.
- Все так неожиданно, - как будто оправдывался Аямэ, а Йо смотрел на него и улыбался настолько искренне, что возникал вопрос: у кого сегодня сбылась мечта всей жизни?
- Все самое лучшее случается неожиданно, - процитировал известного писателя Йо.
- Ты же понимаешь, что… - начал было Аямэ, но друг только рукой махнул.
- Да конечно понимаю, я же не идиот, - он тихонько рассмеялся и уже привычным жестом потрепал Аямэ по волосам. – Я очень рад за тебя, правда. И ни на что не обижаюсь.
- Спасибо, - прошептал Аямэ, а Йо добавил:
- Если что, звони, заходи в любое время.
- Как только будет о чем поговорить, обязательно позвоню, - заверил его Аямэ, а Йо кивнул:
- Если не будет, тоже звони. Я всегда рад тебе.
Аямэ не совсем понял, зачем звонить, если ему не будет хотеться разговаривать, но выяснять не стал.
Вспомнив об этом пусть и условном, но приглашении, Аямэ прошептал что-то невнятное, вроде "сам напросился", и начал собираться.

Поставив прозрачный заварочный чайник на соломенную салфетку, Йо задумчиво наблюдал, как листочки чая разворачиваются в кипятке. Обычно это занятие успокаивало и даже чем-то напоминало медитацию: для себя Йо определил, что к бегущей воде и огню, на которые можно смотреть бесконечно, необходимо добавить еще и заваривание чая. Но сегодня процесс не приносил привычного умиротворения и удовольствия. Впрочем, как и вчера. И позавчера тоже.
Йо перевел взгляд с чайника на кофеварку и едва слышно вздохнул. Последнее время кухонный агрегат выполнял исключительно декоративную функцию и собирал пыль – пить кофе в этом доме было некому.
Мысли тут же перескочили на Аямэ, и Йо в очередной раз задался вопросом, как он там сейчас. За друга Йо был искренне рад, ему хватило того недолгого времени, которое они провели вместе, чтобы понять, насколько чувство Аямэ велико. Быть может, даже слишком. И теперь Йо надеялся лишь на то, что Соно не разочарует его и не обидит. Хотя он хорошо относился к лидеру, почему-то казалось, что с того станется в иной ситуации поступить не так, как следует.
Тряхнув головой, будто отгоняя неприятные предположения, Йо шагнул к шкафу и вытащил булочки для тостов, баночку с медом, а еще – с клубничным джемом. Последняя была куплена недавно с целью разнообразить трапезу: отчего-то завтраки перестали его радовать. Как-то скучно было объедаться медом, когда никто не фыркал и не кривился, глядя на аппетитные золотистые тосты.
Разрезая хлеб на тонкие ломтики, Йо подумал, что, быть может, от тостов с джемом Аямэ и не отказался бы, да только раньше он не додумался купить, а теперь и предлагать некому. А следом, уже в который раз, в мысли закрался непрошенный вопрос: "А что было бы, если бы не… Если бы не Соно?.."
Лезвие ножа громко стукнуло о стеклянную поверхность досточки, и Йо поморщился от неприятного звука.
"Нет, нет и нет", - строго отчитал самого себя он. – "Об этом думать не надо. И, кстати, пора прекращать вспоминать постоянно…"
Возможно, Йо хотел еще что-то сказать себе, но гневный бессловесный монолог был прерван неожиданным отрывистым звонком в дверь, как будто гость нажал на кнопку, но тут же передумал. И в тот же миг горячая волна счастливого предвкушения поднялась от живота до самого горла, потому что он ни на секунду не усомнился, кто именно пришел в такую рань. Просто понял, узнал откуда-то.
Быстрее, чем, наверное, следовало это делать, Йо бросился к двери, на ходу натягивая футболку, потому как нехорошо встречать гостей полуголым.
…Аямэ простоял под дверями Йо, наверное, минуту или две. Как это всегда бывает, решительность ветром сдуло в самый последний момент, когда рука уже потянулась к звонку. В один миг в голове промелькнул десяток вопросов: а если его нет дома? а если он не один? а если не хочет видеть?..
К тому же только теперь Аямэ вспомнил, что, повинуясь неизвестному порыву, вылетел из квартиры Соно на всех парах и даже в порядок себя не привел. В куртке с пушистым капюшоном и такими же пушистыми манжетами Аямэ часто принимали за девушку, что его никогда не напрягало. Но в этот миг он подумал, что сейчас, толком даже не причесанный, должно быть, смахивает на лахудру. Вздохнув, он решительно нажал на звонок. Какая теперь разница? Да и вообще, разве есть ему дело до того, что подумает Йо?
Открыли так быстро, словно только и дожидались, пока он позвонит. Решительно схватив за руку, хозяин квартиры втащил его внутрь и прижал к себе, даже не закрыв дверь. Из-за разницы в росте оторопевший Аямэ уперся носом в плечо Йо и только моргнул, пока тот обнимал его и веселым голосом вещал, как рад и что давно ждал. Настолько радушного приема Аямэ никак не ожидал.
После холода улицы квартира казалась особенно уютной, а сам Йо – удивительно теплым. От него пахло гелем для душа, чистотой и его собственным домом. И от понимания того, что он снова здесь и пробудет какое-то время, Аямэ стало удивительно хорошо и спокойно.
Всю дорогу он придумывал причины, по которым мог вот так, ни с того, ни с сего навестить друга, однако ничего путного на ум не пришло. Аямэ решил выкручиваться по обстоятельствам. Но Йо ни о чем не спросил, будто это было само собой разумеющимся взять и прийти в гости просто так.
Йо без умолку рассказывал что-то о кофе, о том, что некому пить его капуччино, о какой-то потрясающей группе, альбом которой Йо недавно купил и уже заслушал, о дне рождения одноклассника, которому друзья неожиданно подарили игуану, и тот теперь не знает, что с ней делать. А еще о клубничном джеме и о том, что без него, Аямэ, даже медовые тосты не в радость.
- Слишком уж сладкие, - веселился Йо и не удержался от традиционного подкола. – Твоя вечно кислая мина хорошо сглаживала лишнюю приторность.
А Аямэ слушал, неуверенно улыбался и чувствовал, как сердце бьется все чаще, а легкие наоборот работают вхолостую, и кислорода катастрофически не хватает.
- Вот! – Йо поставил перед ним чашку. Пенка высокой горкой украшала капуччино, и было странно, почему она не тает. А Йо стоял рядом с таким гордым видом, как будто приготовил невесть какой кулинарный шедевр.
- Спасибо, - поблагодарил Аямэ и краешком чайной ложки осторожно прикоснулся к белой молочной шапочке.
- Ну а ты как? – опомнился Йо, усаживаясь за стол и принимаясь намазывать джемом тост. – А то я тебе слова не даю сказать.
- Да как… - смутился Аямэ. – Ты так спрашиваешь, как будто мы сто лет не виделись.
- У меня чувство, что так и есть, - заявил Йо и протянул ему тост. – Держи. Специально для тебя без меда.
- Спасибо, - снова кивнул гость и принял угощение.
- Как там Соно? – не унимался улыбающийся Йо. – Дома он такой же изверг, как на работе?
- Почему это изверг? – оторопел Аямэ и даже позабыл смущаться. – Соно никогда не был…
- Изверг, изверг, - не дал ему договорить Йо и поддразнил. – Изверг и садист.
- Ничего подобного! – Аямэ бурно возмутился, но не смог сдержаться, глядя на старательно изображавшего ангельские глаза Йо, и рассмеялся.
Слово за слово, он и не заметил, как уплел подряд три тоста, которые ему подсовывал Йо, а заодно и выпил весь капуччино.
- Добавки? – предложил ему друг, и Аямэ с готовностью закивал.
Пока кофеварка жужжала, взбивая пенку в чашке, Йо задумчиво произнес:
- Знаешь… Я, наверное, подарю тебе этот капуччинатор.
- То есть? – насторожился Аямэ.
- А толку от него в моем доме? Я же не пью кофе, - развел руками Йо. – А тебе нравится. Я его сниму, а ты прикрутишь к своей кофеварке. Он универсальный, подходит почти ко всем. Смотри, вот тут есть такой клапан…
Йо объяснял, как именно приспособить насадку, но Аямэ не слушал. Хорошее настроение, радость от встречи, свернувшееся комочком умиротворение, счастье от отсутствия тянущего чувства на сердце – все исчезло в один миг. Аямэ ощущал пустоту в груди, и это было почти физически больно.
- Я сейчас подниму эту заклепку, и ты легко сделаешь все так же на своей кофеварке, - объяснял Йо, а Аямэ слышал: "Вот тебе кончик последней связывающей нити. Забирай и прощай. Тебе здесь больше нечего делать".
- Я не возьму, Йо, - прервал его лекцию Аямэ и сделал глоток, однако новый капуччино показался ему совершенно безвкусным.
- Почему? Мне не нужно…
- У меня есть капуччинатор, - соврал Аямэ. – Купил недавно. А тебе, может, пригодится однажды.
- А, вот оно что, - Йо улыбнулся такой знакомой и ставшей почти родной улыбкой. – Тогда пусть остается, конечно. Буду тебя угощать, когда зайдешь снова. Зайдешь ведь?
- Зайду, - пообещал Аямэ и отставил почти нетронутую чашку. – Мне пора. Спасибо за завтрак.
Пока Аямэ ждал лифт, Йо вышел на площадку и прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая вместе с гостем, как на шкале отсчитываются этажи.
- Ты уверен, что твоя куртка мужская? – прервал тягостное молчание Йо. Голос его был вполне жизнерадостным, причем отнюдь не деланно, и Аямэ с тоской подумал, что из них двоих хреново сейчас только ему одному.
- Уверен, Йо, - вздохнул он. – Уверен, что не мужская. Я ее покупал в женском отделе.
Йо рассмеялся, а после покачал головой:
- Ты потрясающий, Аямэ. Заходи почаще.
Двери лифта разъехались в стороны, приветливо приглашая войти, что он и сделал. Однако выйдя из кабины на первом этаже, на улицу Аямэ не пошел, а вместо этого прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Странное чувство последних недель "как будто забыл что-то" исчезло, потому что он "как будто вспомнил". Не хотел себе признаваться, гнал в шею так внезапно пришедшее понимание, но любое знание либо есть, либо его нет. Теперь Аямэ знал, и от этого никуда нельзя было деться.
"Но это же Йо! Просто Йо!" – хотелось застонать в голос, однако на деле он молчал, не двигался и лишь напряженно думал.
"Безопасный Йо…" – жалобно повторил он про себя.
Аямэ понимал, что прогадал, жестоко ошибся. Йо не был безопасным, с Йо было безопасно. Очень большая разница, которую Аямэ не уловил вовремя.
"Приплыли", - вывод из всего случившегося прозвучал в его мыслях.
Почему он подумал, что Йо нельзя полюбить? Почему? Из-за раздражающих привычек? Из-за того, что в постели он был каким-то неуклюжим? Из-за отсутствия загадочности и шарма?.. Впрочем, теперь Аямэ был уверен, что шарма ему хватало с головой. А занимаясь любовью, Йо смотрел на него такими глазами, какими дети разглядывают новогодние подарки, и всегда почти неуловимо дрожал, пока раздевал его, будто каждый раз, как в первый. Аямэ лишь теперь понял, насколько это заводило и заставляло замирать сердце.
Сейчас он чувствовал себя сказочным идиотом. Ребенком, долго ловившим солнечных зайчиков и ни разу не задававшимся вопросом, зачем они нужны. Аямэ приказал себе успокоиться и разобраться в сложившемся положении.
Он долго любил и сходил с ума по Соно, а спал, да и почти жил с Йо. Потом ситуация вроде бы поменялась, но это было условно, как будто повернули на сто восемьдесят градусов обычную игральную карту – держи ее хоть так, хоть эдак, выглядит одинаково. Теперь Аямэ был рядом с любимым и желанным Соно, но состояние души осталось прежним.
"Нельзя получить их обоих", - подсказал мудрый внутренний голос.
"А мне и не нужны оба", - ответил сам себе Аямэ. И это стало ответом на первый вопрос о том, чего он на самом деле хочет. Вопрос "что делать?" он не стал задавать и лишь нажал на кнопку вызова лифта.
- Забыл что-то? – взгляд Йо был удивленным, а улыбка, как обычно, теплой и какой-то…
"Улыбка может быть мягкой?" – спросил себя Аямэ, подбирая правильное определение, и сразу ответил. – "Конечно, может. У Йо все может быть".
- Забыл, - кивнул он и сделал решительный шаг вперед.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Иллюзия безопасности (R - Yo/Ayame, Sono/Ayame [Matenrou Opera])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz