[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 41234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » PARADOX (R - Reita/Ruki [the GazettE])
PARADOX
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 15:43 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: The GazettE: За гранью. PARADOX

Автор: Matt Kim Berry
Контактная информация: luna_tik4@mail.ru , vk

Фэндом: the GazettE
Персонажи: Reita/Ruki, The Gazette
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Ангст, Драма, Мистика, Психология, POV
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Размер: Макси
Статус: закончен

Описание:
Искажение - реальность Таканори Матсумото, скрытая от посторонних темными озерами его глаз.Мир, переполненный тьмой и чернилами.Мир, где нет правил и запретов.Измерение, заполненное спокойствием...Пока в один день он не предает его.Его и свою возлюбленную невесту.Причиной этому становится его собственный басист.Но женщина без лица не намерена отдавать жениха другому.Лишая вокалиста самого дорогого - его голоса, она вовлекает его в настоящую войну, исход которой прост - убить или быть убитым.

Посвящение:
Мои дорогим друзьям. Тем, кто поддерживает и верит в меня. Спасибо вам.
Так же хочу выразить отдельную благодарность Веронике Симхович - Ника, ты очень помогла мне с иллюстрациями и вытерпела все мои капризы. Я действительно счастлив, что у меня есть ты) Пожалуйста, будь всегда со мной)

Примечания автора:
Это самостоятельное произведение.
Автор не делал его продолжением "Жнеца" и позволил жить своей жизнью.
Большая просьба к читателям: Пожалуйста, не игнорируйте иллюстрации и музыку. Это действительно важно для создания полной картины. Большое спасибо.
Дополнение к главам

Сюжетно-связанные работы автора:

The GazettE: За гранью. Жнец
The GazettE: За гранью. PARADOX
The GazettE: За гранью. RG+
RGplus-extra. Кошачья Натура

С Днем Рождения Меня!
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 15:47 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Предисловие

"Я всегда считал, что Руки отрицает реальность. Он прекрасный человек, но он всегда в каком-то другом мире или измерении. Понятном только ему одному. Когда ты пытаешься заглянуть в его душу, ты попадаешь в иную, жуткую реальность, созданную Матсумото. Она искажена кривыми зеркалами, наполнена водоворотами странных, почти нечеловеческих чувств и обернута в блестящую упаковку, скрывающую все эти глубину и безумие.
Таканори всегда был для нас недосягаем и далек. Входя в репетиционную с блокнотом в руках, он не выходит из своего измерения. Он и рядом, и далеко. В своих мыслях, отличных от наших, странных и порой пугающих. Вспыхивающие в его мозгу образы делают его взгляд отстраненным, застывшим и нервно прыгающим. Его демоны, охраняющие этот мир, окружают его темными одеждами и рождают дикие видения перед его густеющим взглядом. Этот человек был самой большой загадкой для меня, и я решил, что разгадать его тайну не под силу даже мне.
Его реальность кажется мне страшной. Реальность, в которой живет Руки, в которую он заключен. Кто ты, Матсумото Таканори?
"Искажение. Куда же оно меня заведет?"

Это странно, но его искаженная реальность влияет и на нас тоже. Увидев его тексты, на ум сразу приходит мелодия. Мы привыкли к этой необъяснимой, пугающей поначалу ауре. У нас никогда не было проблем с написанием музыки на изложенное на листке видение.
Нет, Таканори не псих. Он просто другой.

***
- Какой он, Таканори? Каков твой мир?
Мужчина передо мной медленно поднимает голову. Его задумчивый густой взгляд долго скользит по нашим лицам. И когда тишина становится уже невыносимой, Руки все же решает ответить мне.
- Океан. Черного цвета. Черное небо. Темно-синие облака... Балерина, - Таканори шире раскрывает глаза, продолжая совсем тихим шепотом. - Она танцует... У нее нет лица.
Когда мы слышали это в первый раз, мы, мягко говоря, были напуганы. Взгляд Таканори, его описание своего мира, непонятного нам - это действительно отдавало нотками безумия.
Хотите увидеть какой он, мир Таканори? Посмотрите клип на композицию "Distress And Coma". И, может, тогда вы будете иметь скудное представление, где блуждает вокалист, потерявший реальность.
Но на самом деле это место безумнее и прекраснее.
Обычный же мир, наш мир, отражается в черной воде, окружающей этот клочок искаженной реальности необъятным рвом. Чтобы не остаться в этом измерении насовсем и не потерять себя, Таканори смотрит в темные волны, на нас, обычных.
Иногда он погружается в эту воду, чтобы выйти оттуда к нам на какое-то время, а после вновь бросается обратно - будто рыбка, он задыхается в обычном мире, как на суше. И чтобы не погибнуть, ему необходим этот возврат.
Да, Таканори, подобно прекрасной золотой рыбке, живет в своем "аквариуме" безвылазно. Но тем не менее, он не ограждается от нас. Он остается с нами, смеется над нашими шутками, поддерживает наши разговоры и сам любит быть их причиной.
На поверхности и на дне... Одновременно.
Он обычный человек. Свиду. Смотришь на него, говоришь с ним - вот он. Но душу свою он бережно прячет в теплых глубинах своего чернильного океана. Выплескивающиеся из Матсумото эмоции - роскошь, которая дана нам, и хлам, который не нужен идеальному синему миру. Они лишь испортят его. И в то же время где-то в нем есть дом и комната с балериной. Именно она, женщина без лица, и есть его эмоции. Его боль, гнев, радость, слезы и еще десятки других человеческих слабостей. Все они слились в одно хрупкое тело.
Танцующая безликая балерина - чувства вокалиста.
Синие тучи - его мысли.
Темные воды - зеркало серой реальности.
Дом - воспоминания, прошлое.
А засохшие, погибшие деревья сакуры - стражи, не пропускающие ломанными ветвями никого и ничего в нереальную реальность.

Мир Таканори... Это Парадокс..."


Укэ Ютака


Благодарю вас за возвращение.
Мы еще раз вошли в воспоминания лидера
группы The GazettE, чтобы следом
отправиться в мир Таканори Матсумото.
Я приглашаю вас в иную реальность,
вы последуете за мной?
Вы готовы к последствиям после прочтения этой истории?
Что ж...
Тогда мы погружаемся.
На самое дно...


______________________________________________________
Фото:
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 15:51 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 1. Погружение




Парадокс — ситуация (высказывание/утверждение/суждение/вывод), которая может существовать в реальности, но не имеет логического объяснения, а так же мнение, положение, резко расходящиеся с общепринятым, противоречащие здравому смыслу.

"Общий толковый словарь".

Парадокс — то, что выдалбливает мозг, что расплавляет поглощенный угрозой, разлагающийся улей...

Takanori Matsumoto


Глубже.

Еще глубже.
Прямо в эту тьму. Ее объятия такие холодные. Тонкие пальцы хватают меня за шею.
Утонуть в этой мгле, раствориться в этой реальности. Поглощенный прекрасным безумием.
Твоя красота неподражаема, моя любимая. Дай мне посмотреть на твое лицо, которого нет. Ты великолепна. Облаченное в белое тело... тонет вместе со мной, подо мной. Погружаясь на самое дно жидкого безумия.
Ты одна в силах понять меня. Всегда молчаливая, с пустотой вместо глаз. Безупречно...
Скажи, ты любишь меня так же сильно, как люблю тебя я? Твое тело такое холодное. Я создал тебя из серебряных нитей желания. Я создал для тебя этот мрачный мир. Ты счастлива?
Тебе нужно лишь пошевелить губами, которых нет. Бесполезная... Иди ко мне.
Обвивая руками хрупкое невесомое тело, я тяну тебя ко дну. Мои губы касаются твоего рта. И язык скользит в полую глубину. Даже если твое желание будет превышать мое собственное, ты не сможешь отвечать этим ласкам. Длинные пальцы скользят по щеке, царапая ногтями мою кожу.
Хочешь убить меня, глупая? Ты умрешь вместе со мной, ты знаешь это?
Конечно, кому, как не тебе, знать это даже лучше меня? Если мы коснемся телами дна, мое сердце остановит свой ход? Ты высосешь все мое дыхание...
Я очень люблю этот костюм, не рви его.

Парадокс выдалбливает мозг, что расплавляет поглощенный угрозой, разлагающийся улей...

Я бы хотел слиться с тобой воедино, любимая. Но разве ты ощутишь мое тепло на своей ледяной коже? Я отдал тебе все. Ты - мои эмоции и чувства. Поэтому ты такая ранимая и пугливая - ты комок нервов. Моих. И если к тебе прикоснется чужая рука, твое хрупкое тело скрутит от невыносимой боли.
Беспомощная. Слабая. Жалкая.
Все, что осталось тебе - танцевать.
Жалкая...

В хаосе
Парадокс выдалбливает мозг, что расплавляет поглощенный угрозой, разлагающийся улей.
То, чего не видят глаза – не только завтра. Но и бесчисленные перекатывающиеся мысли.
Реальность – это раз за разом искажающийся черно-белый Парадокс.
То, чего не видят глаза – не лицемерие, а мысли, пропорциональные числам...


Мы оба бежим от серой реальности, верно? Иначе не прятались бы тут, словно испуганные мыши.
Что осталось на поверхности? Стоит поднять лицо и посмотреть...
За слоем черной воды я вижу четыре силуэта. Как странно, они не двигаются, будто застывшие куклы. Я не могу разглядеть лиц... Они что-то значат для меня, я ведь прав? Здесь я не чувствую ничего, эта привилегия дана тебе, милая. А я... единственное, что подвластно мне в этой тьме - мой разум. Холодный рассудок, поток нескончаемых мыслей. Они разрывают голову на части. Так много... Слишком много!
Люди, оставшиеся на поверхности! Дайте мне... дайте ваши руки!
Бурлящие пузырьки вырываются из раскрывшихся губ с глухим булькающим звуком. Они мгновенно устремляются к поверхности, к тем, кто сейчас наблюдает за мной. К этим четырем силуэтам, которые что-то значат для меня. Мой крик заключен в плотную оболочку пузырей. Они лопнут и освободят его. Они услышат его? Они поймут его?
Они...

Не прекращающее кричать возмездие начинает таять...
Словно ободранному сердцу
Задаю вопрос.
Даже ответ разлетается на осколки...


Мысли рвут мое тело изнутри. Это уже вполне реальная боль. Черный океан вокруг становится вязким, грязным болотом. Я стараюсь вырваться из скользкого плена, но дерганные движения моего тела встречает сопротивление мглы, и руки, и ноги становятся тяжелыми и неуклюжими.
Я утону!
В потоке этих мыслей и собственной реальности, отдельной от всех других. Вместе с ней. С той, что продолжает тянуть меня ко дну, хватаясь за мою грудь тонкими пальцами. Какого бы цвета не была реальность над поверхностью моего океана, я хочу вновь оказаться в ней. Даже если мне будет больно дышать там.
Ты злишься... Закрываешь руками мои глаза. Твоя злость заставляет темные воды взбушеваться, огромные волны закручиваются в воронки, и мы попадаем в одну из них, безумную и паникующую, и вот я уже лечу на дно бескрайнего океана.

Разложение скрыто в еще одном водовороте...
Чего будет стоить унять вопли и заполнить раны?

Беспощадный свет...

Не прекращающее кричать возмездие начинает таять.
Словно ободранному сердцу задаю вопрос.
И теперешнее, и будущее вызывают сомнения...
Это небо всхлипывает. Истина разлетается на осколки...


- Все, вытаскивай его.
Что это? Свет?
Откуда здесь свет? Ему не место здесь. Это моя тьма, кто посмел проникнуть сюда?
Рад ли я ему? Или ненавижу? Золотой луч... чей он? Такое знакомое тепло, я знаю его. Оно принадлежит кому-то из тех, кто остался на поверхности.
В этих холодных водах и ледяных руках этот луч кажется таким горячим. Если я протяну к нему руки, я обожгусь?
Я создал этот мир именно для этого - чтобы не обжигаться. Никогда. Чтобы никто не смог пробраться в мое искалеченное сердце. Оно и так уже разорвано на лоскуты, кровь хлещет беспорядочно внутри, не всегда попадая в вены. Почему я до сих пор не ощущаю ее во рту? Уже несколько лет...
- Таканори.

Я смотрел на людскую правду...
Откуда выскальзывает эта рука помощи?


***
- Таканори!
Дергаюсь.
Чужие пальцы сжимают в себе мои плечи.
Это Акира. Я узнал его. И еще трое моих друзей. Юу, Ютака, Кою. Четыре силуэта на поверхности. И я вместе с ними. Снова с ними...
- Я перепишу.
Кай с улыбкой забирает блокнот из моих пальцев. Резкие росчерки, агрессивные, заостренные. В его пальцах листочки блокнота. Новая песня. Моя.
Он перепишет ее. Бережно и аккуратно, как самое дорогое сокровище на всем белом свете. Его пальцы выведут ровные иероглифы моего Искажения на белой глади, выстроив эту вереницу мыслей в логическую цепь, прочную, крепкую и нерушимую, как наша дружба. Ютака сделает из этого стальную цепь. И она вновь свяжет нас всех. Крепко.
Это то, что мне так нужно. Я не желаю терять эту реальность, даже если она бесцветна. Хочу, чтоб оставались связанными.
- Хочешь чего-нибудь?
- Я бы закурил.
- Ты бросил.
Я легко улыбаюсь. Да, и то правда. Теперь мне никто не позволит сделать даже одной затяжки. А я-то думал, что это только мое дело. Но едва бросил, как за мной стали следить. Но я не против. Это даже хорошо, ведь тогда я точно не начну заново.
Рейта стоит позади меня. Я мог бы откинуться назад, зная, что он не оттолкнет меня.
Этот воздушный пузырь, в плену которого был мой беззвучный крик... Настиг тебя. И твое золотое пламя вновь ворвалось в мое тело. Акира... Скажи мне.
Скажи...

Каково это - быть пламенем?

Я ведь... никогда не смогу стать им.

Поэтому, прошу тебя - продолжай гореть. Ярче солнца в этих голубых небесах. И знаешь что? Звуки твоего баса - они восхитительны. Прекрасные, завораживающие, таинственные. Я хочу наполнить ими мой беззвучный мир. Пусть там играет низкая мелодия. Пусть беснуется балерина и пенится океан, путь ревут синие тучи и ломаются сухие ветки мертвой сакуры. Внеси в мою реальность беспокойство! Наполни ее возмущением... Встряхни мое беззвездное небо, переверни все с ног на голову!
У тебя получится.

***
- Тебе тяжело, Акира?
Оглядываюсь, видя в проеме балконных дверей лидера. Ютака спокоен, но его глаза все же выражают волнение. Мужчина выходит на балкон и закрывает за собой стеклянную дверцу, а после подходит к перилам, чтобы опереться на них локтями, встав рядом.
- Тяжело?
- Да, вздыхаешь ты именно так. Тебе трудно... быть с ним? - осторожно спрашивает Кай, и я тут же дергаю головой в сторону в знак отрицания.
- Нет, ни в коем случае.
На какое-то время мы вновь погружаемся в молчание. Каждый копается в собственных мыслях, но атмосфера совсем не напряженная и не неуютная. Ютака очень легкий человек. С ним я никогда не чувствовал себя неловко.
Чтобы как-то отвлечься от листка бумаги в своей руке, я все же решаю покурить.
- Какие у вас отношения? - наконец решается тихо спросить мой друг. Я на пару минут перевожу взгляд на раскинувшуюся перед нами картину из беспорядочно разбросанных огней, усеявших ночные улицы Токио, так и не чиркнув зажигалкой.
- Я сам не знаю.
- Но вы ведь вместе?
- Ну да... - неопределенно произношу я, прикуривая и тоже опираясь локтями о перила, глубоко затягиваясь. Я чувствую пристальный взгляд Кая на себе, но не поворачиваю к нему лица.
- А если у него есть чувства к тебе? И что на счет тебя?
- Он мужчина.
- А это сейчас не важно.
Я лишь вновь тяжело вздыхаю. Я и сам не могу разобраться в этой странной связи. Таканори! Почему с тобой все становится странным? Все, к чему ты прикасаешься, ты сам... Все странно и непонятно. Я бы хотел узнать, кто мы друг для друга, но ты будто блокируешь самим собой эти мои попытки. Да, наверное, это можно сравнить с памятью компьютера - ты поставил коды на некоторые файлы, и теперь у меня нет к ним доступа. Я отчаянно пытаюсь взломать пароли, но защита слишком уж хороша.
Кто я для тебя? Любовник? Друг? Твой музыкант? Или тот, кто может вытащить тебя из твоего же темного мира, всего лишь служба спасения? И кто ты для меня? Что я чувствую к тебе?
- Прости, Ютака.
Лидер прикрывает глаза, но молчит. Он и не станет лезть в наши отношения. Он знает, что это не его дело, как и не наше дело его отношения с Кою. Да, он будет приглядывать за нами, чтобы в нужный момент вновь нас спасти, но копаться в чужих отношениях не будет. Да и мы уже не маленькие мальчики, разберемся сами.
- Этот текст, - я поднимаю зажатый в пальцах листок бумаги к своим глазам. - Кай, откуда в нем все это? Разве это не кажется странным? Ты ведь читал это.
- Я не знаю. А вот у тебя уже давно есть возможность узнать.
- О чем ты?
- Ты еще не понял? Он буквально приглашает тебя в свою реальность. Тебе осталось лишь протянуть к нему руку, и, вот увидишь, - ты найдешь ответы на все свои вопросы.
- Да, как только самому с ума не сойти, когда я решусь шагнуть в этот мир? - усмехнулся я, вновь поднося сигарету к губам. Приглашает... Меня одного? Наверное, ты прав, Ютака. Иначе мы бы давно его потеряли, ведь так?
- Иногда мне кажется, что Таканори смотрит на мир глазами своей собаки.
- Глазами собаки?
- Да. В черно-белом цвете. Собаки ведь не различают цветов.
Кай не выдержал и тихо рассмеялся.
- Кто сказал такое?
- Ну ученые или исследователи, фиг их разберешь.
Кай заливисто смеется. И я тоже не удерживаюсь от улыбки. Вскоре это перерастает в настоящее веселье.
- А Таканори и правда немного похож на свою собаку.
- Ростом? - не могу не подколоть я, и Кай я трудом сдерживает новый приступ смеха.
- Нет, скорее, о нем нужно заботиться. И дарить свою любовь.
Стук в балконную дверь отвлекает нас. Мы оба оборачиваемся, встречаясь взглядом с темными озерами глаз нашего вокалиста.
Он улыбается мне, и сердце замирает в груди.
- Уже поздно. Ты пойдешь домой со мной, Акира? - спрашивает мужчина, открывая дверь балкона, и я только киваю, не в силах сейчас обрести дар речи. Таканори вновь улыбается.
- Я жду тебя, - просто проговаривает он и оставляет нас вновь одних. Кожа перчаток на его пальцах приятно скрипит, когда он, закрывая балконную дверь, сжимает их на ручке.
- Продолжим завтра, а то и правда засиделись, - не замечая моей реакции, проговаривает Ютака, смотря на свои часы. - Не опаздывайте завтра!
Он хлопает меня по плечу, приглашая обратно в квартиру.
Я ловлю взглядом разговаривающих в коридоре Руки и Кою. Оба смеются, так же весело, как мы с лидером несколько минут назад.
Он может быть и таким. Он тоже человек.
Пусть и странный, и все же - мой.
Знаешь, Кай... я попробую. Я попробую разобраться в его Искажении. Я окунусь в него с головой и будь, что будет! Именно сейчас я на самом деле хочу этого.

______________________________________________________
"Ruthless Deed". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 15:56 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 2. Разрушитель
/От автора: перед прочтением прослушать композицию "Untitled" группы The GazettE/



комнате зажигается свет, нас приветствует звонкий лай.
Это моя собака. Маленький комочек, призванный разрушать своим существованием мои напряжение и усталость. Больше ничего не говорит о том, что нас рады видеть.
- Давай, я повешу.
Принимая из рук басиста куртку, я отворачиваюсь к крючкам. Не люблю беспорядок в своей квартире.
Чужие руки обвивают сзади мою талию, пока я занят одеждой Акиры. Его руки такие крепкие, что я навряд ли когда-нибудь сумел бы вырваться из этого захвата. Его дыхание обжигает мою шею, и я едва не роняю кожаную куртку на пол, брошенный во власть чужого желания, так нагло проникающего и в мое тело тоже. Запах Акиры впитывается в мою кожу. Так стойко, что даже приняв ванную, я не смогу избавиться от запаха этого мужчины. Но мне даже нравится. Мое тело пахнет тобой, и это кажется таким правильным, будто так и должно быть.
Едва заметные поцелуи заставляют поднятые руки замереть, и мои пальцы сминают ворот куртки совсем неосознанно. Я теряю из вида крючок, который только что был перед глазами. Сейчас на стене лишь пресловутый узор, сливающийся в одно целое. Я не должен так реагировать на его прикосновения, в конце концов, мы даже не возлюбленные. Ведь так? По крайней мере, мы никогда не говорили о чувствах. Это кажется запутанным, будто клубок ниток, но я боюсь разматывать его, боюсь натолкнуться на горькую правду и пострадать вновь. Выдержат ли нити наплыва этой правды? И какая она? То, что ты можешь мне сказать, но молчишь - это болезненно, Акира? То, что ты можешь мне сказать... То, что могу тебе сказать я. Мы играем в молчанку, словно дети. Высказывать что-то кажется глупостью, но и незнание чего-то не менее глупо. Незнание лишь добавляет темноты в углы, в которых зарождается призраками страх, уродливый, будто отголосок Ада. Я не хочу видеть его.
Я почти не думаю об этом, когда чужие губы поднимаются вверх по моей шее, медленно раскрываясь и накрывая своим теплом мое ухо. Наконец его зубы ловят в свой плен серьгу, продетую в тоннель, а после он обводит языком каждый прокол, заставляя мое тело поддаться силе лихорадочной мелкой дрожи. Уши - не мое слабое место, никогда им не было, но Акире удается каждую клеточку моего тела сделать эрогенной зоной. Это странно, это пугает меня. И в то же время это на самом деле приятно.
Даже ощущать себя слабым и беспомощным в его руках кажется мне правильным. Хоть я и ненавижу это. Но почему-то с Реем мне хочется быть беззащитным, ощущая себя при этом нужным. Я могу показать ему эту сторону, потому что он никогда не отвернется от меня такого и не причинит боли, когда я не ожидаю ее. Он призван понимать меня. Его роль такова. Он призван читать меня и вникать в мою суть.
Но он не может понять этого. Или... не хочет? Его пугает моя тьма.
Но он все равно углубляется в самые дебри, смело и легко, будто заходит не в пучину теней, а просто гуляет по ночному парку. Мне следовало бы отстранить его намного раньше, чтобы не подвергать страданиям, но я не смог.
- Акира, куртка.
- Да черт с ней.
Я ненавижу, когда по моему дому разбросаны чужие вещи! Меня на самом деле не устраивает такой вот бардак в моей обители, он будто бы захламляет и мое сознание тоже. Но сейчас я без сожалений роняю куртку любовника на пол, забывая о своей любви к порядку. И правда - черт с ней. Это же всего лишь куртка, верно? К тому же, она принадлежит человеку, чье тело и душу заполняет рыже-золотое пламя. А еще... она распространяет запах его одеколона по прихожей. Воздух обречен быть пропитанным им.
Ты вносишь ужасный беспорядок в мою жизнь, Акира! Ты просто невыносим, ты знаешь это? И твои руки такие наглые, беспардонные. Они проникают под полы моего пиджака, касаясь ладонями моего тела через тонкую ткань рубашки. Даже если я не против, тебе не кажется, что ты слишком напорист?
Впрочем, мне нравится все, что он делает, пора признать это. Хватит бегать и искать оправдания себе - мне действительно нравится каждое его движение, его наглость и смелость. Прими это, Таканори, отнекиваться нет смысла. Этот мужчина поглотил тебя целиком. Заставил сердце биться чаще. Ты попался.
Как мышь в мышеловку. Как глупая мошка в паутину. Мои мысли вновь и вновь возвращаются к тебе, Акира. Ты разрушил мою прочную защиту, решив когда-то стать частью меня. Я никогда не думал, что найдется человек, который смог бы проделать этот трюк с моими сознанием и телом. Как у тебя получилось проникнуть в самые глубины моего Искажения? Мне казалось, я достаточно обезопасил себя от вторжения...
- Таканори, ты дрожишь.
Низкий голос. Будто его бас-гитара. Прямо на ухо. От этого дыхание перехватывает. Черт, я и правда схожу с ума! Неужели было возможно так сильно повлиять на меня? Мне не осталось ничего другого, как с судорожным вздохом откинуть голову на его плечо, позволив ладонями начать вновь свои жаркие исследования моего тела, а чужим губам - сомкнуться на горле.
Своим светом ты вытесняешь мою тьму, при том не трогая и не меняя моего мира. Это настолько осторожно и бережно выходит, что вызывает щемящее чувство где-то глубоко в этой проклятой долине грез.
Мой взгляд совершенно случайно натыкается на зеркало в прихожей. Это заставляет меня резко выдохнуть. Отражение - настоящее воплощение порока. Мы действительно хорошо смотримся вместе, только вот сейчас хочется убежать от собственного порочного взгляда и вида подрагивающего тела в чужих крепких руках. Я вздрагиваю, когда Акира бросает взгляд в зеркало, а его губы растягиваются в легкую улыбку. Он тоже отмечает эту изощренную красоту, и я предпочитаю поскорее покинуть прихожую, потянув за собой басиста. Тот совсем тихо усмехается, замечая мое нежелание продолжать это безумие перед самим собой, но все же идет следом.
Сегодня он не будет делать язвительных замечаний? Это даже немного странно. Обычно с этих губ срываются такие развратные вещи, что даже Кою бы покраснел. Но этим вечером что-то не так. Поведение Акиры, его взгляд. Он смотрит на меня иначе. И молчит. Я не ощущаю неловкости, но сердце слетает с обычного ритма, делая ошибки в ровной мелодии, фальшивит так искренне... Хочется поверить, что это импровизация, что на самом деле так было запланировано и никакой фальши нет. Руки басиста останавливают меня в гостиной, ловя за бедра и разворачивая меня к себе, прижимая их к своим собственным, заставляя чувствовать обоих расцветающее в глубинах груди желание. И его губы хватают мои в не имеющий выхода плен, предотвращая все мои попытки вдохнуть чуть больше воздуха.
Его ладонь удерживает мою голову, заплетая пальцы в темные пряди волос, а вторая ложится на поясницу, не давая отстраниться. Я знаю, он не отпустит теперь. Пока не выкачает из моих вен и мышц все силы. Он до дикости голоден. Я тоже. И потому наши губы и языки вступают в яростное сражение друг с другом, сминая друг друга и переплетаясь в жадном порыве. Но сегодня я не ощущаю обычных требовательности и настойчивости. Наоборот - он слишком мягок. Это заставляет меня растеряться на какое-то время. Сердце сжимается от прилива этой необъяснимой нежности, и в горле образуется комок, мешающий сглотнуть.
Впервые меня охватывают подобные эмоции во время такого постыдного занятия. Это похоже на лопающийся бокал - от того, что он лопнул, он не перестает быть хрусталем, но и бокалом уже не является. Он уже не в состоянии хранить в себе напиток, и жидкость хаотично выплескивается за его пределы. Как мои эмоции сейчас. Они вырываются из прорванной этими губами оборонительной стены. Мне хочется, чтобы они пролились слезами из глаз.
Ты всему виной! Кто будет заделывать эти дыры, если однажды они станут тебе не нужны?
Ты не беспокоишься об этом. Это так эгоистично...
Сегодня он снова в этой повязке. Странно видеть ее в обычной жизни, ведь когда мы не на виду, надоедливая лента тоже исчезает. Она мешает мне. Я тяну к ней руки чтобы избавить красивое лицо от лоскута ткани, но Акира останавливает меня, так и не дав осуществить задуманное.
- Сначала твои перчатки.
Его пальцы ловят мое запястье. А дальше происходит нечто совершенно невообразимое, чего никак нельзя было ожидать от этого требовательного наглого мужчины. Его губы прижимаются к моей открытой ладони так, что мои пальцы закрывают половину его лица, один из прикрытых глаз, касаясь подушечками лба. Черная кожа так резко контрастирует с бледностью его лица, что я не могу не любоваться этой чувственностью, вызванной игрой теней и цветов и действиями моего любовника. Этот поцелуй закручивает во мне настоящий смерч. Я чувствую, как к горлу подкатывают слезы.
Акира несколько долгих секунд продолжает прижиматься губами к коже перчатки на ладони, а после держащие мое запястье пальцы проникают под черную кожу с другой стороны кисти, стягивая с нее излюбленную мной вещицу. И губы Акиры вновь целуют уже освобожденную ладонь. Другая его рука стягивает вторую перчатку обычным способом - потянув ее за ткань на кончиках пальцев. Не думаю, что смогу забыть этот вечер.
- Зачем? - задаю я хриплым голосом вопрос, на который не получу ответа. Зачем все это, Акира? Зачем ты делаешь это? Хочешь разобрать остатки стены на крохотные камешки? Мужчина передо мной только поднимает ко мне свой взгляд - его глаза напоминают расплавленный янтарь. Они так внимательны и так глубоки, будто шаг в чернила. Он хочет... он решился?
О нет, остановись, там опасно! Я не хочу потерять тебя. Ты не понимаешь, на что соглашаешься! Ты никогда не слушаешь. Даже если я запрещу, ты не остановишься. Это твоя особенность, которая делает тебя великолепным музыкантом. Я могу лишь осторожно выдохнуть накопившийся в легких воздух за это короткое время.
Акира продолжает смотреть на меня, укладывая мою руку на свою грудь. Под тонкой тканью футболки колотится комок мышц, именуемый сердцем. Быстро. Почти лихорадочно. Будто опаздывает куда-то. Я ощущаю это не только ладонью, но и всем телом. Будто я - его сердце. Весь я, с головы до ног. Часть его... часть этого человека.
Но мы ведь даже не возлюбленные... или нет?
Он роняет меня на диван, ни говоря ни слова, и я даже дергаюсь от неожиданности такого поступка.
Непостоянный, непредсказуемый. Наверное, именно таким и должно быть пламя. Снова поцелуи, снова чувственные ласки. Его ладони ловят собой мое лицо, и я начинаю задыхаться от слез, возбуждения, непонятных чувств и самих поцелуев, раздираемый столькими эмоциями сразу, что отделить их друг от друга и понять, какое где, уже невозможно. Я хочу услышать от тебя те слова, что ты можешь сказать, но молчишь. Никогда не хотел, но только не сейчас.
Эта повязка на самом деле мешает мне.
И я все же развязываю светлую ленту, скрывающую треть красивого лица, заведя руки за его голову. Сейчас у нас нет статусов и даже имен. Никого не волнует, кто мы есть за пределами этой квартиры.
Его пальцы подхватывают концы повязки вместе с моими. Мы оба медленно отнимаем ее от светлой кожи так, будто это действительно опасно. И Акира, отбирая у меня широкую ленту, опускает руки вниз, накрыв ею мои глаза. Потеря зрения - впервые за все это время с ним. Я чувствую, как ткань затягивается сзади на узел, прихватывая пряди моих волос тоже. И все эти чувства, что бурлят во мне доведенной до кипения кровью, становятся еще сильнее. Слезы начинают впитываться в теплую от его лица ткань, но они не мешают никому из нас заходить все дальше в извилистые лабиринты желания. Даже оставшись в темноте, я чувствую его, и потому совсем не страшно закрывать глаза. И одежда начинает касаться собой пола возле большого мягкого дивана.
Сегодня я вновь во власти своего искусителя. Но на этот раз я буду упиваться сладостью.
Знаешь, Акира...
Ничто не сможет остановить мой интерес к тебе.
Поэтому сегодня... пусть это будет нежностью.

______________________________________________________
"Untitled". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 15:58 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 3. Отражение



- Ты злишься?
Балерина, некогда так радостно встречавшая меня в этой иллюзии, продолжала недвижно закрывать своим телом проем двери, за которой густая тьма замирала извилистыми клубами дыма. Ее рука с обручальным кольцом на пальце впивалась в деревянный косяк. Мне оставалось лишь молча стоять напротив нее. Чернила вокруг этого серого клочка земли начинали свое медленное волнение.
- Здесь я хозяин, ты же помнишь? - проговариваю я вновь, делая шаг навстречу, и женщина без лица резко подается назад, исчезая в черном смоге комнаты, поглощенная копотью моей памяти. Белое платье облепляют когтистые лапы грязи.
Я следую за ней, прямиком в эту непроглядную черноту. Это так же привычно, как петь. Надо всего лишь преодолеть эту защитную оболочку в два шага, и я вновь в пустой комнате, освещаемой слабым холодным светом, какой бывает от луны, которой тут нет. Передо мной лишь кровать с протертым матрацем и крошащиеся кирпичные стены. Женщины нет. Я прохожу в глубь комнаты в поисках своих эмоций.
И в другой миг на моей шее затягивается петля.
Черные ленты с одежды балерины стягивают горло, отрезая доступ к кислороду. Ее руки продолжают душить меня, она стоит сзади, со всей своей силой затягивая узел. Мои попытки ослабить хватку лент оказываются тщетны.
Нет страха. Все эмоции я отдал ей. Я не ощущаю даже паники. Только мысли в голове вихрями закручиваются, наполняя ее до отказа.
Она хочет убить меня.
И это уже второй раз.
Но я не могу сказать ни слова из-за перекрывшего мое горло давления. Не могу вздохнуть, и мои пальцы не могут подцепить тонкие ткани, чтобы освободиться. Ее щека прижимается к моей.
Ее рот пуст. Поэтому она нема. Ее глазницы - тоже. И в этой пустоте я вижу огненную ярость. Перед моими глазами начинает расползаться алая пелена, я чувствую, как кровь заполняет голову, а постепенно умирающий мозг пронзает острой болью. И мои губы беззвучно открываются не только в желании поймать воздух, но и попытке прошептать всего одно слово обезумевшей от ревности женщине: "Остановись".
Но она даже не думает о том, чтобы отпустить меня. Я раздираю кожу на своих шее и горле ногтями в кровь, в надежде подцепить ткань, сросшуюся с моей плотью, но ажурная поверхность перчаток ранит лишь меня и соскальзывает с атласа. Сознание начинает чернеть. Комната медленно размывается, погружаясь во тьму. Я падаю на колени, лишь с краем рассудка шаря руками по полу в поисках чего-либо, что могло бы спасти меня, но нахожу только слой пепельного песка. Сердце стучит все глуше...
И теперь я шепчу не призывы прекратить и не слова о помощи.
Я шепчу имя того, в чьем теле живет пламя...

Холодный пот и рваное дыхание. Я проснулся.
Сон. Всего лишь сон. Это был сон.
Но удавка на шее все еще затянута. Я хватаюсь руками за горло - лент нет. Но сила, с которой меня душила та, которой я верил больше всего, ощущается слишком реально. Я с шумом хватаю воздух, путаясь в простынях и стараясь подняться с кровати. Удается подтянуться только к краю и дернуть на себя дверь шкафа с зеркалом на нем. Я жадно хватаю свое отражение, но следов на горле нет.
- Таканори, ты слышишь?
Я вздрагиваю. Это голос Акиры. Повторный зов. Значит, я проснулся из-за первого.
- Кофе готов! - кричит Рей из кухни, а я не могу встать. Все тело мелко бьется на мягком матраце. Я не чувствую ног. Весь мокрый.
Жалкое зрелище. Я даже усмехаюсь этому, опуская голову и захлопывая дверцу шкафа, падая грудью на край кровати и закрывая глаза. Рука опускается, касаясь согнутыми пальцами пола.
- Така, - Акира входит в комнату, как всегда не стучась, заставая меня именно в таком состоянии.
Реакция его как всегда разумна - никаких признаков паники, он просто быстро подходит к кровати, отнимает мой торс от влажных простыней и прижимает меня к своей груди.
Крепкой, горячей. Я слышу стук его сердца. Ты снова спас меня. Твой голос... Голос, способный на многое. Ты сам не представляешь, что можешь сделать этим голосом. Ты даже подумать об этом не потрудишься. Потому что я не скажу, снова не скажу, как важен и нужен он мне. Игра в молчанку продолжается.
- Ты весь дрожишь. Тебе снился кошмар?
Я бездумно утыкаюсь лицом в его шею.
- Я весь в поту.
- И что? - совершенно спокойно отзывается мужчина. - Ночью суше мы не были.
Да, его не напугать этим.
- От меня плохо пахнет, - вновь возражаю я.
- Всего лишь самим собой.
Извращенец. Тебе действительно нравится мой запах? Боже, что ты за человек такой? Откуда только взялся...
- Все равно. Мне нужно в душ.
- Эй, ты не ответишь мне? - серьезность в голосе такая стойкая. Не сломать. Я отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как мокрые пряди волос лезут в рот и неприятно липнут к коже.
Ты же знаешь, я не отвечаю на вопросы, как-то неприятные мне. Это касается не только интервью, но и реальной жизни. К тому же...
- Я не смогу понять тебя, если ты молчишь.
Этого я и боюсь.
- Все хорошо.
Акира сдвигает брови. Я не вижу этого, но чувствую. Нет, он не злится. Просто старается понять, что происходит. Но вскоре обреченно вздыхает и поднимает к себе мое лицо пальцами за подбородок.
- Кофе будет еще горячим, когда ты выйдешь из душа.
И я благодарно киваю. Этот разговор завершает мягкий поцелуй.

Мы вместе приходим на репетицию. Это так же привычно, как опоздания Кою.
И, несмотря на утренний кошмар, все сегодня так же, как и всегда. Ютака встречает всех с улыбкой, хоть мы и знаем, что он не выспался. Легкие синяки под глазами лидера - результат ночной работы. Но этот мужчина продолжает улыбаться, приветствуя Рейту дружеским рукопожатием. Он очень сильный - наш Кай. Не думаю, что смог бы делать эту работу сам. Даже если это я собрал нашу группу.
А этот человек падает после каждого концерта без сил на пол. Он какое-то время даже не может двигаться. Ударнику всегда достается больше всех, но на сцене этого не видно. На сцене у Кая все выходит легко и играючи. Его улыбка, его драйв, его отдача, движения - все кажется таким воздушным. Но в действительности это тяжкий труд. Поэтому все мы ценим нашего друга больше всех.
Если бы не Кай... были ли мы до сих пор вместе? Если бы бывший ударник Gazette остался с нами, а не ушел тогда, оставив нашу музыку без звуков барабанов, мы выжили бы, вышли на наш сегодняшний уровень? Выдержали бы все нападки судьбы? Кай вошел в нашу группу настоящим чудом, таким, какого даже у неба неудобно просить. Он не только стал нашим ударником, он с охотой принял наш стиль, мое безумие и роль лидера. Но и это еще не все. Оказавшись среди нас, он внес в нашу жизнь тепло и свет своей улыбкой. Заботился о нас. Всегда заботился. Даже когда мы еще плохо знали друг друга. И никогда не жаловался. Расхождения во мнениях о том или ином звучании почти не было. Кай брался за работу с таким рвением, что, смотря на него, мы тоже не желали отставать. Да, это было подарком судьбы. И если бы время пошло в обратном направлении и остановилось бы на моменте поиска барабанщика, я бы вновь без раздумий пригласил Кая в группу. Я уже не представляю нас без него. Нет, даже не так - я не представляю нас без кого-либо вообще.
- Извините, я опоздал.
Зевок лениво растягивает эти слова, и в комнату входит заспанный лид-гитарист. Делать ему выговоры давным-давно тщетно и бесполезно, и Кай лишь приветствует его. Странно, что они пришли не вместе, но, видимо, Ютаке не удалось уговорить любовника покинуть пределы квартиры раньше, чем тот мог представить.
- Ну что, готовы? - весело спрашивает лидер, и мы занимаем свои места напротив зеркал, помещенных на стену для того, чтобы мы могли оттачивать свои движения во время выступления, видя себя со стороны.
Знаю, что первая композиция вновь пройдет скомкано из-за опасного сейчас Аоя, разбуженного слишком рано, и Кою, который будет засыпать стоя. Наверное, только Рейта и Кай будут играть так, как нужно. А вот мне необходимо еще и распеться и привести чуть хриплый голос в порядок.
Но если бы у нас все и сразу выходило идеально, было бы грустно.
Я так думаю.

Оглушительный звон. Осколки стекла летят в стороны, Кою и Юу бросаются прочь, чтобы не попасть под режущий сверкающий дождь, закрывая руками лица.
- Осторожно! - Акира дергает меня назад, чтобы я не попал под этот ливень, и плоские кинжалы пролетают прямо перед нашими лицами, ударяются об пол и ломаются на еще несколько тысяч мельчайших частиц. Некогда ровная цельная гладь сейчас обрушивается вниз серебряным водопадом, чьи брызги достигают даже моих ног. Микрофон оказывается засыпанным этими обрывками образов.
И наступает тишина.
Ютака оказывается за моей спиной в мгновение ока, он резко разворачивает меня к себе.
- Таканори, что случилось?!
Это я. Я бросил микрофон в эти зеркала.
Я уничтожил их.

***
Мы не сразу поняли, что произошло. Просто в один миг, посреди песни, Таканори остановился, замолчал и замер, смотря в зеркало широко распахнутыми глазами. А после все было так быстро, что невозможно было отследить последовательность событий. И вот он уже выпрямляется, а его микрофон врезается в наши отражения, которые тут же делятся на сотни копий и отскакивают от стены смертоносными лезвиями.
- Таканори!
Кай трясет вокалиста за плечи, но тот лишь быстро тяжело дышит, его глаза чернеют, он смотрит куда-то в пространство перед собой, не двигаясь - только грудь резко вздымается.
- Эй, что произошло?! - почти кричит Аой, но, замечая состояние друга, тоже замирает в испуге.
- Она здесь, - шепчут губы Матсумото. - Балерина.
И мы не знаем, как реагировать на это. Мы лишь переглядываемся друг с другом, не в силах сказать что-то в ответ.
- Расскажи, - требовательно режет молчание мой голос. Руки вздрагивает, его взгляд принимается нервно перескакивать с одного участника на другого.
- Нет, - так же уверенно говорит вокалист, отстраняется и быстрым шагом уходит из комнаты.
- Я поговорю с ним.
И я выхожу следом за любовником, нагоняя его уже в коридоре.
- Стой! - мои пальцы ловят его плечо и дергают к себе. - Остановись, Така.
Мужчина оборачивается ко мне, все еще не в силах отдышаться.
- Прости, Акира.
- Плевать. Что случилось?
- Не знаю, - вокалист отворачивается, но я не пускаю его, вновь возвращая к себе.
- Черт бы тебя взял, Таканори Матсумото! Впусти меня уже в свое сердце! - срываюсь я, и Руки даже на миг задерживает дыхание. Он долго смотрит на меня, терпя стальную хватку моей ладони на своем плече, а после быстро оглядывается, закусив губу.
- Пожалуйста, только не здесь...
- Хорошо, - киваю я, отыскивая взглядом место, где мы смогли бы поговорить, и веду любовника к первой попавшейся двери, толкая ее и впуская мужчину в сейчас пустую комнату. Он хочет уйти от моего взгляда, но я упрямо вжимаю его резким движением в стену, сам нависая сверху. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, Таканори! Я хочу видеть тебя. Я хочу слышать тебя и знать о тебе все!
- Я жду.
Мужчина быстро облизывает губы. Так, как умеет только Руки, и решается начать.
- Отражение.
Единственное слово, а после небольшой перерыв на то, чтобы собрать мысли воедино и изложить Искажение в словах.
- Я видел ее отражение. За моей спиной. Она стояла позади... Женщина без лица.
Это похоже на настоящий бред. Я не в состоянии переварить эту информацию, и Матсумото горько усмехается, почти спокойно, почти насмешливо.
- Я не сумасшедший, Акира.
- Я знаю. Знаю!
Я знаю это! И чувствую. Может, он безумец, но точно не больной. Ведь это наш Таканори. Мы знаем его уже десять лет. Он не псих. Иначе мы бы не смогли работать. Но его слова звучат на самом деле странно.
- Така...
- Я сегодня пойду домой один.
Это заставляет меня вскинуть голову к лицу мужчины. Матсумото легко улыбается мне, тепло и даже ласково. Он принимает себя таким, каков есть, и мы - тоже.
"И свое безумие я признаю без сожалений" - мелькает в моей голова строка одной из его песен. Верно, он сам все понимает. Ни к чему что-то добавлять.
- Хочешь побыть один?
Утвердительный кивок, против которого у меня нет возражений.
- Позвони мне. В любое время. Даже если это будет посреди ночи, - тихо говорю я.
Я не хочу отпускать его. Я не хочу, чтобы он оставался совсем один. Один в той квартире, где снятся кошмары.
Не хочу, Така.
- Даже если твой звонок разбудит меня...
- Да, - коротко отвечает он, закрывая глаза.
Репетиция окончена.

______________________________________________________
"Mayakashi". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:00 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 4. Моя Невеста
/От автора: при возможности прослушать композицию "Naraku". The Gazette./



Мы не замечаем этого, но на самом деле мы окружены отражениями. Куда не посмотришь - они повсюду. От них невозможно спрятаться.
Ты окружен собой, самим собой, ты везде.
И ты понимаешь это лишь тогда, когда начинается безумие. В обычной жизни мы уже давно не обращаем внимания, сколько предметов может отражать твое тело. Если посчитать все их, окажется, что ты живешь в настоящей стеклянной коробке. Весь мир - стеклянная коробка. Даже на улице ты не избавляешься от своих теней. Они в лужах, витринах, начищенных корпусах машин - везде, везде. Ты видешь себя везде.
Стеклянная коробка.
Ящик сумасшествия.
Ты проглочен стеклом. Словно пойманная бабочка в банке.
Стекло, стекло, стекло...
Сколько своих копий ты уже насчитал? Сбиваясь со счета...
В скольких вещах еще замечаешь свой взгляд?
И теперь даже в тех, которые ничего не отражают, тебе чудится собственный силуэт.
Рядом с ним замирает женское тело в белых одеждах.
Ты видишь эту женщину рядом с собой?
Это все потому, что ты...
Теперь... когда ты понял это. Станешь ли и ты стеклом?
Поверхностью, которая будет отражать чужие лица.
Ты уже являешься ей. Твои глаза тоже зеркало.
Эй. Твоя голова еще цела?

Ты сам - отражение мира...
Ты никогда не задумывался об этом?

Это происходит на самом деле.
Стук моих каблуков разносится эхом по подъезду. Будто все живое вымерло за этот короткий промежуток времени.
Звуки, воспроизводимые моими действиями, оглушают. Эта дверь... она всегда так скрипела?
Тишина моего дома. Я переступаю порог и разжимаю пальцы, роняя ключи на пол.
Их звон кажется взрывом.
Что тебе нужно?
Зеркало напротив двери. Я, замерший у порога. И женщина, стоящая позади меня. Живущая лишь в отражении.
"Предатель".
Замолчи.
"Предатель!"
Я быстрым шагом сокращаю расстояние между дверью и стеной с зеркалом. Мои пальцы сжимают плоские края, и я тут же сдергиваю с креплений ненавистный теперь стеклянный кусок.
Я разворачиваю его и заталкиваю в проем между шкафом и стеной.
Я думал, что это поможет. Но ошибался.
Вы даже не представляете, какое огромное количество "зеркал" окружает вас.
Моя гостиная...
Я прохожу в нее так же спокойно, как и всегда, и вдруг понимаю, что очутился в настоящем Аду. Я и не подозревал, насколько страшна может быть обычная и такая привычная квартира. Насколько тесным может быть это пространство...
Первое, что я делаю - иду к окну.
Гладкая поверхность отражает в себе мое приближающееся тело. Она тоже идет следом за мной. Я смотрю на то, как ее платье развевается на ходу, замирая только у подоконника. Мы оба смотрим на эти блеклые фигуры.
"Мы были очень красивой парой,
Ибо познали слишком много грязи".
Верно. Ты и я... были идеальной парой, не так ли? Твой голос мне на ухо, словно хруст сухой ветки. Неприятный. Скрипучий. Ломкий. Не говори со мной.
Мы хорошо дополняли друг друга, всегда оставаясь вместе. Несколько долгих лет. Я всегда возвращался к тебе, а ты всегда ждала. На скамейке у разваливающегося дома. Сотканная из моих горя, боли и слез. В твоей груди было мертвое сердце - мое. Под замками, под запретами, запечатанное, словно конверт. Наши тайны, наши секреты, наше одиночество, наши мечты и желания - все было едино, одним на двоих.
Я протягиваю руку к прохладной глади, касаясь кончиками недвижных пальцев стекла, там, где Она отражалась, стоя рядом со мной.
Я действительно любил тебя, моя милая невеста. А у тебя даже нет имени.
Резко отдергиваю руку, сминаю пальцами ткань штор и задергиваю окно рваным движением. Сбрасываю с себя пиджак, разворачиваюсь и иду прямиком в спальню.
Я задергиваю все окна, какие были в моей квартире. Распахиваю дверцы шкафов, вытаскивая оттуда одеяла, простыни и полотенца, и набрасываю эти ткани на стеклянные двери шкафа.
Я слышу ее смех. Омерзительно. Но это действительно смешно.
"Ответь, что любишь меня,
Прежде, чем наша страсть развеется".
Нет. У меня не осталось к тебе чувств. Ты вытянула из меня все до крошки.
Хватаю выброшенные на пол вещи и устремляюсь обратно в гостиную. Там я снимаю еще одно зеркало, там я набрасываю простыню на стеклянный столик. И мой взгляд задерживается на телевизоре напротив дивана. Темный прямоугольник показывает мне меня и Ее, опустившуюся на мой диван рядом с горой вещей. Так же она сидела на своей кровати, на старом полосатом матраце.
Это я загнал тебя в ловушку. Это я заставил тебя страдать.
Я медленно подхожу к тонкому экрану, сжимая пальцами в перчатке большое махровое полотенце.
Это я виноват. У тебя есть право ненавидеть меня.
Я накрываю экран полотенцем, медленно закрывая глаза.
Ты мое безумное начало. Ты мое начало в никуда. И когда-то я надеялся, что ты станешь и моим завершением. Но теперь все изменилось. Я действительно предатель. Я выбрал реальность, так отличную от нашего Искажения, что даже сам не верю своему выбору, сам удивляюсь ему.
Любила ли ты меня так же сильно, как я тебя? И чья была эта любовь? Твоя собственная или моя, погруженная в твое тело моими же руками? Какая глупость.
Часы. Посуда. Техника. Все, чья поверхность способна на отражение, я накрываю новыми полотенцами и простынями. Рамки с фотографиями переворачиваются, диски прячутся в тумбочки. Избавляясь от чужого образа, который не мог, не должен был просочиться сквозь наделанные Акирой дыры в моей стене в реальный мир. Вазы, ножи, бокалы. Все прячется в ящики. Стекла на кухонной мебели скрываются черными футболками.
Теперь в моей квартире тот самый беспорядок, который я ненавижу.
Я закрыл все, что мог, испортил все, что возможно. Кофе, который я налил себе, замирает на накрытом в гостиной столе вместе с ложкой, которая почти сразу тоже убирается подальше с глаз все из-за той же отвратительной зеркальной поверхности.
И я отказываюсь от ужина. Просто я не смогу проглотить ни кусочка сейчас.
Садясь измученной марионеткой на диван, я опускаю вниз голову, не желая смотреть на то, во что превратил свою квартиру. Сотовый телефон, который я достаю из кармана, я переворачиваю экраном вниз и проталкиваю под диванную подушку. Даже сотовый. Я думаю о том, насколько это повредит моей работе и помешает ребятам. Если я не смогу петь, все пойдет прахом. Все, чего я хотел и о чем мечтал. Ты отнимешь все, любимая, чего я добился и достиг. Даже больше - ты хочешь отнять и мою жизнь тоже, я прав?
Ее голос исчез. Я больше не слышу ее. Потому что тут не осталось отражений. Верно, сейчас я наконец один. Но легче от этого не становится. Даже наоборот - стены этой квартиры начинают сдвигаться вместе, сдавливая собой воздух, потерявший запах талантливого басиста. Это давит и на меня, загоняет в тупик.
И я начинаю задыхаться. Мои пальцы до боли сжимают в кулаках волосы, черная кожа скрипит у ушей. Если я засну - проснусь ли я утром? Мою голову заполняет горечь чужого профиля. Это лицо Акиры.
Да, это он. Даже сейчас в моей голове чужой, такой отличный от меня, человек. Я начинаю изменять ей уже и в мыслях. Мне мерещится тепло его крепких рук. Горло вновь ноет. Эти две пары рук слишком противоположны друг другу! Слишком разные, слишком расхожие! Тонкие и ледяные - женские. Крепкие и горячие - мужские. Белое и золотое.
Я... люблю золотой.
Я люблю Акиру!
И едва понимание этого врезается в мозг зазубренными железными пиками, я срываюсь на громкий плач, закрывая кулаками глаза.
Сколько раз я пытался? Сколько отношений разрушил? Сколько боли причинил? Скольких бросил и сколько бросили меня, всякий раз раздирая когтями жестокости мое изувеченное сердце? Сколько раз я истекал кровавыми потоками, теряя людей, к которым что-то чувствовал? Сколько слез пролил, оставаясь вновь и вновь совсем один? Рейла... Я не хотел влюбляться вновь! Не хотел! Мне было достаточно ее одной... Молчаливой, покорной, безликой! Той, которая точно никогда бы не ударила ножом в спину! Преданная, верная и прекрасная, замершая снежным пятном на фоне чернил. Я не должен был позволять реальности проникнуть в наш тихий мир, такой спокойный, такой родной и привычный!
Не должен был. Не имел права подпускать кого-то так близко к своим стенам!
- Акира!!
В груди, дергающийся в рыданиях, остался комок боли. Липкий, скользкий комок грязи. Кажется, люди называют его сердцем. Оно начинает страдать... И если бы я мог, я бы лучше вырвал его из груди! Вырвал и растоптал бы собственными каблуками!...
Моя ладонь тянется к кружке, и я дергаюсь, смотря в темное озерце в ней.
Вода... тоже умеет быть зеркалом.

Будто насмеxаясь, ты жаждешь открытыx ран,
А я могу продолжать притворяться,
Ведь я познал тебя даже глубже чем боль.

Трепыxаясь в мукаx, я наблюдал,
как рушатся мои тело и разум.
Я словно тонул в этиx рукаx.

Мы были очень красивой парой...


- Приезжай... и забери меня...
Тихим шепотом в трубку, среди тканей, закрывая рукой глаза...

______________________________________________________
"Naraku". The Gazette - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:02 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 5. Окруженный



- Как он?
- Вторые сутки не спит.
Я падаю на диванчик в репетиционной. Плечи опускаются от осознания моей собственной беспомощности. Я роняю голову на руки.
Я не хочу думать об этом, но выкинуть из головы ту сцену не в состоянии.
Когда я приехал посреди ночи за Таканори.

Дверь мне открыл молчаливый мужчина, смотрящий куда-то в пол. Его опущенная голова казалась такой тяжелой, будто он был не в состоянии удержать ее теперь на собственной шее.
- Таканори?
- Проходи, - тихо говорит вокалист, пропуская меня в прихожую и тихо закрывая дверь.
Перед моими глазами разворачивается ужаснейшая картина, и я чувствую, как цепенеет все тело при виде бесконечных простыней и полотенец, наброшенных на вещи. Они повсюду. Будто в давно забытом, заброшенном доме.
Этот человек - невыносимый чистюля! Его квартира... не может быть такой! Это не его комнаты!
- Таканори!
- Я только найду пиджак, - так же тихо говорит Матсумото, проскальзывая мимо меня тенью, но я уже не могу закрывать глаза на это. Я останавливаю его тем, что преграждаю путь к спальне своим телом.
- Посмотри на меня.
Мужчина вздрагивает, но не поднимает глаз. Лишь плотнее сжимает губы, нервно переводя взгляд в сторону.
- Посмотри на меня!
Мои ладони ловят собой его лицо и поднимают его ко мне. Таканори успевает плотно закрыть глаза. Он резко втягивает воздух ртом.
- Не могу...
- Не правда.
Таканори пытается отвернуться, но я не пускаю. Он открывает глаза, но смотрит в сторону. Избегая моего взгляда всеми оставшимися силами. Я не могу понять его нежелания встречаться со мной глазами.
- Пожалуйста...
Эта просьба вновь заставляет вокалиста вздрогнуть. Он сжимает губы сильнее, зажмуривается и поднимает ко мне лицо, судорожно выдыхая. Какое-то время мы продолжаем стоять молча, напротив друг друга. Я позволяю ему придти в себя, отдышаться и собраться с силами. И наконец его ресницы боязливо вздрагивают. Веки медленно приоткрываются, замирают на миг, а после распахиваются, открывая мне темные радужки и неестественно расширенные зрачки.
И мне становится не по себе от этого взгляда. Не такого, как обычно. Совсем... иного?
- Не надо было этого делать, - тихо шепчет любовник и отворачивается, скрываясь за дверью спальни неспешно. Оставляя меня окаменевшего стоять посреди гостиной. Странное мерзкое чувство тревоги расползается под кожей уродливой молью.
Что случилось за этот короткий промежуток времени? Что заставило этот спокойный взгляд наполниться болью? Матсумото, что происходит? Скажи мне... Скажи!

- Он все так же молчит? - Юу садится рядом, закуривая. Репетиция без вокала непривычна, но вполне нормальна - мы хорошо играем, только вот... Без голоса Таканори это стало таким пустым. Чувство, что композиции неполные и скудные, не покидало нас все утро.
Вот уже два дня прошло после того, как я забрал Таку к себе. Моя квартира тоже обросла простынями, правда их было не так много, как в комнатах Руки. Сам вокалист глотает кофе почти беспрерывно, не спит и плохо ест. Он избегает и зрительных контактов, и физических.
Он даже забыл про свой блокнот.
- Может, паранойя? - все же выдает гитарист, и я резко поднимаюсь с места.
- У него нет проблем с психикой!
- Хорошо, не кипятись! - Аой со вздохом выдыхает дым. - Извини. Я тоже так думаю, но ведь на этот раз это действительно может быть серьезным.
Я хватаю пачку сигарет гитариста. Стоящий рядом Кай привычно подносит огонек зажигалки к краю сигареты, которую я зажимаю зубами.
- Он остается таким же спокойным, как обычно, - проговариваю я, откидываясь спиной на стену, глубоко затянувшись. - Если бы не отказ от сна и нежелание смотреть мне в глаза, то никаких изменений в поведении его вы бы не увидели.
- Но они есть, - продолжает Ютака, занимая мое место рядом с Аоем. - Акира, я... Я хочу, чтобы он поговорил с психологом.
- Что?! - резко срывается с губ обоих гитаристов и моих. Это заявление шокирует всех нас. Ютака? Это ты? Эй, прекрати, я никак не ожидал от тебя подобного!
- Ты серьезно? - негромко спрашиваю я, сминая в пальцах фильтр тлеющей сигареты.
Кай прикусывает губу. А после быстро трет пальцами глаза.
- Да.
- Ютака! - рычу я, хватая барабанщика за ворот рубашки.
- Успокойся! - твердо и четко выдает он, смотря на меня так же непреклонно. - Я не считаю его психом. Но если у него проблемы, которые ты не можешь решить, иного выхода нет!
В комнате повисает напряженная тишина, и я с трудом заставляю себя успокоиться. Мои пальцы разжимаются, выпуская рубашку Кая из плена. Я судорожно пытаюсь сообразить, что же мне делать теперь, как исправить все и не допустить того, о чем просит меня Кай. Наконец место паники занимает упрямство и решительность.
- Хорошо. Дай мне еще одну попытку. Если у меня не получится...
Я не смог договорить. Не смог. Мы не можем так поступить с ним. Это будет настоящим предательством и даже оскорблением. Мы потеряем не только его доверие, мы потеряем все. Нет, я не допущу этого. Я обязательно достучусь до его сердца! Я должен.
- Сейчас только ты способен ему помочь. На сегодня достаточно. Можете расходится по домам, - заканчивает Кай, сжимая пальцами мое плечо.
Мой лучший друг... Ты всегда слишком сильно беспокоишься о всех нас. Твое крепкое плечо всегда готово принять на себя вес чужих проблем.
Я отворачиваю лицо.
Именно так. Ты, Кай, всегда готов броситься к нам на помощь. Всегда готов выслушать и сделать все, что только возможно, чтобы вытащить нас из бездны сомнений и отчаяния. Ты всегда готов взять на себя чужие страдания.
Я тоже должен быть сильным. Достаточно, хватит ждать. Хватит искать удобного момента. Прости, Таканори, но если ты не пускаешь меня в свою душу, я выбью эти двери сам. Разломаю и разберу по кусочком твою стену. И наконец найду пароли ко всем файлам, что ты заблокировал от меня.

- Ты ведь не собирался вести Руки к психологу, верно? - спрашивает Кою, провожая взглядом басиста из окна, быстрым шагом направляющегося к своей машине.
- Конечно нет, - Кай роняет руки на свои колени, закрывая глаза. - Я не посмел бы. Не смог...
Уруха бросает взгляд из-за плеча на осунувшегося лидера.
- Просто кто-то должен был подтолкнуть Акиру к решительным действиям. Он должен докопаться до истины. Мы не можем потерять Таканори.
Сидящий рядом Аой бросает окурок в пепельницу и вновь тянется к сигаретам.
- И что ты будешь делать, если не сработает, лидер?
Ютака лишь зажмуривается.
- Это должно сработать. Должно! Мы не можем погибнуть вот так... Мы обязательно выкарабкаемся.

***
Я окружаю себя светом.
Тканями.
И музыкой.
Стараюсь закрыть этим дыры, которые ты сделал.
Я не могу смотреть в твои глаза, когда понял, что чувствую к тебе. Чем больше взглядов я ловлю, тем сильнее становится боль в груди. Тем больше хочется ответов на мои эмоции. Тем чаще колотится сердце, тем жарче становится тело. Мою голову начинили мыслями о тебе. Какая острая начинка. Ненавижу острое.
Я окружаю себя твоим запахом.
Уже два года мы вместе? И вместе, и нет. Любовники, но не любимые. Или я с самого начала чувствовал к тебе мучительное то, что сейчас заставляет меня прятаться от тебя? Сегодня я точно усну. Я знаю это, потому что в теле не осталось сил. Потому что веки наливаются свинцом. Я знал, что рано или поздно свалюсь от недосыпа. Зачем тогда избегал провала в беспамятство? От Нее не убежишь. Ведь Она - часть меня. Всегда будет рядом.
Рано или поздно...
Я окружаю себя твоими вещами.
Сидя на этом неудобном диване в твоей футболке и держа в руках твою гитару. Словно она не даст мне утонуть в моих собственных чернилах.
Чтобы управлять моим Искажением, нужны две вещи - эмоции и разум. Разум пока еще со мной. Поэтому ни беззвездное небо, ни чернила, ни мертвая сакура все еще не взбунтовались против своего же создателя. Но и защищать меня от моих эмоций они не могут.
Нескончаемый поток чисел, смешивающихся в линии.
Твердость моего ума ставится под вопрос.
Как долго будет длится моя моральная несостоятельность?
Эти руки уже бессильны...
Звонок отстраняет меня от дремоты. Чтобы подняться с дивана и открыть эту дверь, мне нужно собрать остатки моих сил. Бас-гитара кажется такой тяжелой... Как ты носишь ее на концертах?
Наконец в замке проворачивается ключ, не дождавшись моего подъема. Акира входит в гостиную с моим именем на губах. Я откидываю голову назад, открывая слипающиеся веки, встречаясь взглядом с хозяином квартиры.
Знаешь, Акира...
Я мазохист.
Я окружаю себя тобой.

***
Руки сидит на моем диване с ногами, держа на коленях мою бас-гитару. Одна его рука лежит на струнах, вторая - на животе. Голова безвольно закинута, опустившись на спинку дивана. Его взгляд расфокусирован. Темен. Туманен.
Он вот-вот заснет.
Я молча подхожу ближе, садясь на мягкий край.
Сейчас он похож на ребенка. Потерявшегося, уставшего, вымученного. Но он смотрит на меня. Пусть все так же молчит, но хотя бы не отводит медленно теряющего осознанность взгляда.
- Така...
Вокалист тихонько вздыхает. Тихонько, но так тяжело, что сердце сжимается от этого вздоха.
- Ты пахнешь... улицей.
Руки медленно скатывается спиной по спинке дивана в сторону ко мне, пока наши плечи не соприкасаются друг с другом. Он утыкается носом в ворот моей жилетки, втягивая ночные запахи в свои легкие. Я лишь быстро проглатываю слюну.
- И стряпней Ютаки... - бормочет хриплым голосом мужчина, прикрывая глаза. Его взгляд сквозь ресницы на мою шею. Где-то очень глубоко, на дне расширенных зрачков, мелькает тоска и, кажется, едва заметное желание.
- Теплый... - ударяется хрипом в мою ключицу. Бас скатывается с колен Матсумото вместе с держащей его рукой, когда его губы тянутся к моей шее. Он не в силах даже руки поднять. - Акира, поцелуй меня.
Эта просьба... я слышу ее в первый раз за эти два года. Это ошеломляет не меньше разбитого два дня назад зеркала в репетиционной. И я даже теряюсь на несколько секунд, смотря в закрывающиеся глаза любовника, который изо всех сил старается не дать векам сомкнуться. Он так доверчиво тянется ко мне, что я просто не в силах отказать. Мои пальцы ловят его подбородок, поднимая красивое сонное лицо к моему, и я осторожно накрываю губами родные теплые губы. Матсумото очень слабо приподнимает уголки губ в улыбке, приоткрывая рот, чтобы впустить в него чужой язык. Хриплый стон, ударившийся в мое горло, оседает комком в нем.
- Еще.
Я пришел поговорить, Таканори. Я пришел помочь тебе. Не смешивай мои мысли, умоляю! Не заставляй меня забыть, зачем Кай отпустил нас раньше. Не заставляй меня ощущать себя озабоченной скотиной... Ты слишком желанный, даже сейчас. Усталый, на грани обморока, хрипло стонущий, получая ласки своего музыканта. Гитара глухо ударяется об пол, все же не удержавшись на коленях. А мне на самом деле плевать, цела ли она - я захвачен только тобой. Твоими слабыми доверчивыми откликами. Продолжая сминать в поцелуях мягкие губы, пока темные глаза окончательно не теряют ясность.
Я ловлю потерявшее равновесие тело, осторожно укладывая голову мужчины на свои колени, помогая ему устроиться на неудобной поверхности спиной.
Таканори все еще пытается поймать мое лицо глазами.
- Акира... пожалуйста... разбуди меня прежде, чем станет слишком поздно...
Его глаза закрываются, ресницы перестают дрожать, а дыхание выравнивается. Приоткрытые губы, за которыми белеют ровные зубы, блестят влагой недавних ласк в свете лампы.
- Прежде, чем станет поздно? - повторяю я, понимая, что меня начинает лихорадочно трясти.
Чувство тревоги вновь заполняет мое тело.
Таканори... что происходит?!

______________________________________________________
"Calm Envy". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:04 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 6. Сопротивление



Темная обитель встречала меня неспокойными водами.
Грозовые синие облака заполняли беззвездное небо, сгущаясь над нашими головами.
Вновь - ты и я. Вновь - здесь.
Я, прислонившись к стволу мертвой сакуры. Ты, стоящая у дома.
Первая встреча за последние два дня. Соскучилась? Еще бы. Только жажда стала еще сильнее. Я ощущаю ее своей кожей. Ты не готова смиряться с этим, верно, милая?
Первый шаг в мою сторону. Танцующий, как и всегда. Завораживающий.
Я создал тебя такой, я сделал это. Ты забыла, кто дал тебе эту жизнь? Кто любил тебя, несмотря ни на что? Мы никогда не были врагами, так почему же сейчас ты, кому я доверял больше всего на свете, идешь против меня?
"Хочешь спрятаться от меня?"
Скрипучий сдавленный голос.
Я не давал тебе право говорить. Тебе просто нечем. Это скрип ветвей моей сакуры заменил тебе голос. Я поднимаю взгляд вверх, к переплетениям сухих жил. Ты научилась управлять Искажением?
Верно, ведь чтобы править им, нужны всего две вещи.
"Ты все равно вернешься".
- Достаточно.
"Он не любит тебя".
Это ударяет по больному.
Но страдает от этого сама балерина. Да, так и должно быть. Вся боль, причиненная мне, испытывается только тобой. Это отдает нотками садизма.
Приукрашенная реальность вновь разлетится на осколки.
"Он не любит тебя!"
Я понимаю это. Понимаю...
Расстояние между нами сокращается. И вот мы уже стоим в паре метров друг от друга. Я смотрю в пустые глазницы.
- Я смогу любить за нас обоих.
От этого хрупкое тело дергается, скрученное болезненным ударом моих слов.
Иногда мне кажется, что мужчины созданы для того, чтобы причинять страдания женщинам. Весь мой холод обрушивается на хрупкие белые плечи, которые начинают лихорадочно дрожать.
Парадоксальная реальность.
Искаженное мышление.
Ты знаешь, сколько раз я задавался вопросами "зачем" и "для чего"?
Это всего лишь человеческая сущность. На самом деле на эти вопросы нет ответов.
Мы все лишь путаемся в паутине, которую красиво назвали мыслями и идеями.
Когда идеалы рушатся, мы начинаем страдать.
Это так смешно, как и глупо. Чего ты хотела от меня?
Выстроив свой идеал и назвав его мною...
Ошибка и падение в никуда - не крах и не конец. Когда ты начинаешь тонуть, нужно задерживать дыхание.
Простые истины всегда скрыты громоздкими острыми пиками саможаления.
Женщина без лица вновь выпрямляется, поворачивая ко мне голову.
Верно, ты не способна понять даже собственную сущность. Я не объяснял тебе причин твоего появления в этой тьме. Моей тьме, которую я принимаю открыто и смело, чего боятся делать остальные. На самом деле ты всего лишь сосуд для моего разодранного сердца...
"Я заберу тебя".
Даже страх перед полным исчезновением перестал пугать тебя?
Я закрываю глаза. Когда-нибудь это все равно случилось бы...
- Эй, Таканори, я надеюсь, ты не думаешь там сдаваться?
Чужой голос заставляет меня вздрогнуть. Источник его прямо позади меня. Это инородный предмет. Мой мир должен отвергать его. Почему же тогда я не слышу, как вода скручивается в обезумевшие водовороты, стремясь вытолкать за пределы тьмы сотрясающее воздух эхо? Я оборачиваюсь, игнорируя замершую у моего лица женскую кисть. Даже если это возможно, ты не думаешь, что это слишком нагло?
Черный океан за спиной медленно успокаивается. Мой взгляд натыкается на причину сбоя непрерывной работы разума. Я вижу на волнах размытое золотое пятно, постепенно обретающее слабые черты человеческой фигуры. Я знаю этот свет? Я знаю этот свет...
- Я не знаю, какой там у тебя мир, но он, черт возьми, твой. И плевать я хотел на какую-то там балерину.
Этот голос. Того, кого я оставил на поверхности. Фигура сидящего мужчины, смотрящего в сторону. Чернила начинают светится изнутри крошечными светлячками, что наполняют бескрайние просторы рыжими искрами. Кажется, воды начинают пениться, закипая под упрямством огня. Эта пена не светлее неба.
Сдаваться.
Разве я собирался? Если я сдамся, что останется за гранью этого измерения? Верно, ничего. Там не будет ничего. В той скучной серой реальности, в которой ты живешь, Акира! В той несовершенной жестокой реальности, которую ты так любишь! За что? Разве она достойна этого?
Да. Достойна.
И по одному лишь взгляду дно океана выталкивает в небо тонны взбунтовавшихся чернил.
Знаешь, почему я оставил разум себе, милая? Чтобы чувства не мешали мне делать здесь то, что я сам хочу. А я хочу, чтобы ты замолчала.
Огромная волна падает стальным пластом на кусок земли, который мы называли сушей. Хлопок от удара, будто взрыв, сотрясает вышедшую из-под контроля женщины сакуру, шатает старый кирпичный дом и лижет длинными языками темно-синие облака. Эта волна не трогает лишь меня, но окатывает грязью белоснежное платье моей бывшей невесты.
Будто кляксы от пера, они покрывают все ее тело.
- Эта реальность принадлежит мне, - спокойно говорю я, поднимая вверх руку. - Я обязательно вернусь туда.
Свист от разрезающего воздух лезвия размножается с невероятной скоростью. Широкие иглы, заменяющие дождь, вырываются из облаков, притягиваясь к земле простой и привычной, над которой мы перестали задумываться, силой притяжения. Они входят в вымощенную серым камнем дорожку до самого конца, прокладывая путь от моего тела до двери дома, хранящего мои воспоминания. Женщина не успевает укрыться от атаки, оказавшись пригвожденной за ткани платья к стене. Этот светлый образ среди чернил позади нас...
- Даже если мне будет больно дышать... - тихо шепчу я, срывая с безымянного тонкого пальца хрупкое обручальное кольцо.

***
Его кошмары рассеиваются.
Так я думал, смотря на его успокаивающееся лицо.
Когда муки покидают его, складка между бровями выравнивается, а ресницы перестают дрожать, оно так похоже на мальчишеское. Теперь я понимаю, что имел ввиду Уруха, говоря эти слова:
"Когда он спит, то становится таким милым и хрупким, как ребенок, так и хочется его обнять и защищать от всех".
Я не удерживаю тихого смешка. Кажется, у меня появляются такие же порывы. Если рассказать об этом гитаристу, у него будет новый повод дразнить меня. Но если говорить серьезно...
Появляются ли эти порывы вследствие простой дружбы? Ты не даешь мне разобраться в собственных чувствах, Таканори. Вновь и вновь отступая на два шага назад, когда я делаю один к тебе навстречу. Да и что я вообще знаю о тебе?
Десять лет совместной работы. Казалось, мы должны были изучить друг друга от и до. И так ведь и есть, только ты один остаешься общей загадкой. Твои тексты и твои мысли. Настолько ли отличны от моего представления мира? Пожалуйста, дай мне разобраться в тебе. Вложи в мои руки недостающие куски мозаики от тебя самого. Уж мне-то ты можешь доверять, ты ведь знаешь это. Даже если картинка, которую я соберу, будет ужасной, я все равно буду любоваться ею.
- Таканори.
Обнимая ровно вздымающуюся грудь и поднимая безвольное тело к себе, я прижимаю его к своей собственной груди. Спящее красивое лицо оказывается в паре сантиметров от моего. Приоткрытые сухие губы отказываются шевелиться.
- Уже утро.
Разбудить этого человека всегда непросто. Да и кого из нас просто разбудить? Утро - самое тяжелое время суток для музыканта. А если учесть двухдневный отказ от сна, то мне даже жалко нарушать эти грезы. Но сегодня я намерен встряхнуть тебя и твой мир, Таканори. Я намерен докопаться до правды. С тобой что-то происходит, и это что-то разрушает тебя. А я не могу позволить случиться этому, не могу, не допущу, не дам тебе упасть. Я обещал это самому себе. Я пообещаю это и тебе. Не важно, как трудно мне будет, я собираюсь забраться в самые дебри твоей скрытной души. Поэтому, просыпайся.
Поцелуй в неподвижные губы заставляет спящего мужчину отвлечься от сюжета его сновидений. Пальцы его рук дергаются, находя собой ткань моих брюк, и я слышу тихий вздох, остающийся ожогом на моих губах. Ресницы вновь робко вздрагивают, а после медленно ползут вверх, открывая веки.
Туманный взгляд вокалиста замирает на моих глазах.
- Акира...
- У меня все тело затекло, - жалуюсь я, запуская пальцы в его темные волосы. Они немного грубые - от постоянных окрашиваний и укладок. И все же мягче моих собственных. Я даже немного завидую.
- Ты просидел так всю ночь? - радужки глаз Матсумото вновь нервно дергаются, перескакивая в сторону от моего лица. Было ли это смущением или остатками нежелания смотреть на меня, я не знал. Но выглядело это уже привычно. Словно все вновь встало на свои места.
- Это странно?
- Конечно! - выдыхает Руки, а после резко садится на диване. Я на самом деле удивлен подобной реакцией.
- Правда?
Таканори бросает на меня взгляд из-за плеча. Изучающий и пронизывающий насквозь. Даже хочется поежиться.
- Конечно, - уже спокойнее повторяет он, а после запускает ладонь в свои волосы, взбивая спутанные за беспокойную ночь пряди, вновь отвернувшись.
Быть может, он прав? Раньше я бы просто отнес его на кровать и сел смотреть телевизор с бутылкой пива. Но сегодня я не мог так поступить, ведь я волновался за его состояние. Ему действительно была нужна поддержка...
Да, я просто беспокоился за него, верно?
- Я сделаю кофе, - прерывая молчание, которое немного смущает меня самого, я все же поднимаюсь с дивана. Все кости ломит так, будто я не сидел всю ночь на неудобном диване, держа в руках странного мальчишку, а занимался любовью с ним же без перерыва на своей кровати. Хотя нет, ощущения отличаются. Усталость от секса приятнее.
- Знаешь, - останавливает меня тихий голос уже у двери в кухню. Я оборачиваюсь, смотря на спину своего любовника.
- Мне снился...
- Ммм?
- Нет. Ничего.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:06 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 7. Страдания и Кома



- Тебе лучше?
- Да, все хорошо. Я могу петь.
Таканори опускает взгляд в пол, выходя из машины.
Быть может, ты и чувствуешь себя лучше, но все так же избегаешь любых отражающих твой силуэт поверхностей.
Я не знаю, можно ли было мне пускать его на репетицию, но этим утром мужчина настаивал на своем, и я просто не мог был отказать ему в желании вновь взять в пальцы микрофон.
Чувство тревоги все еще скрывалось где-то в моей груди, но я был рад тому, что Руки решил вернуться к нам. Репетиции без него действительно были пустыми.
- Руки-сан! - нас останавливают в коридоре, когда мы направлялись в привычную комнату с инструментами. - Вы готовы к завтрашнему концерту?
Концерт!
У нас ведь завтра короткий незапланированный концерт! Из-за того, что творилось с Матсумото, это просто вылетело из моей головы! Нас предупреждали давно, но все мои мысли были заняты состоянием нашего вокалиста.
- Конечно, - кивает Таканори, и я с удивлением бросаю на него взгляд. Он ловит его и поворачивает ко мне голову, вздернув бровь.
- Только не говори, что забыл, - укоризненно проговаривает он, и мне даже становится немного стыдно.
- Ну, я помнил...
Така со вздохом качает головой.
- Мы отыграем.
- А как ваше... самочувствие? - осторожно интересуется мужчина из нашей большой команды.
- Я в порядке, спасибо, - кивает вокалист, складывая руки на груди привычным жестом.
- Мы кое-что изменили в программе, вы не могли бы ознакомиться? - мужчина протягивает Таканори лист бумаги с названиями и порядком наших песен. Вокалист кивает, забирая лист из чужих пальцев, и мы продолжаем движение. Изучить внесенные изменения Матсумото решает со всей группой. А особенно - с лидером. Вообще, эти вопросы изначально должны быть представлены Каю, но, видимо, лидер снова слишком занят, чтобы его можно было отвлечь сейчас парочкой дополнений к программе концерта.
- Доброе утро, - как всегда спокойно приветствует всех мой любовник, входя в просторную комнату, и наши друзья вскидывают к нам свои лица. Аой отвлекается от гитары, Кою отворачивается от окна. Разбирающий бумаги Кай с улыбкой откладывает их в сторону.
- Руки! С возвращением!
Вокалист улыбается. Искренне, как обычно.
- Мне тут новый список композиций дали, посмотрим?
- Новый? - Уруха подходит к нам, удивленно склоняясь к листу бумаги напротив наших с Таканори лиц. - И что там появилось нового?
- Может, порядок просто изменили? - задумчиво произносит Ютака, тоже вставая рядом и быстро пробегаясь взглядом по названиям песен, бормоча что-то себе под нос.
- Я не вижу изменений, по-моему, все так и было? - вновь встревает Уруха.
- Нет, вот здесь, посреди концерта. Добавили одну из наших старых песен.
- Какую? - наконец проявляет внимание к беседе Юу. И Кай вдруг резко бледнеет, поджимая губы. Его взгляд быстро переметнулся в мою сторону - я не утруждал себя изучением программы из-за скрывших лист своими телами Уру и Кая, закуривая. Когда же я почувствовал на себе этот взгляд и поднял голову, замечая мертвенную бледность на лице лидера, я понял, что на этот раз концерт не будет приятным.
- Ютака? - тихо зову я, и барабанщик глубоко вздыхает, переводя взгляд на замершего на месте Таканори. Я тут же шагаю навстречу, перегибаясь через плечо Урухи и заглядывая в дрожащий сейчас в пальцах любовника листок, который сминается крепко сжавшимися на нем пальцами в перчатке.
Пятая композиция... Distress And Coma.

***
- Мы не будем это играть, - резко проговаривает Акира, разворачиваясь. - Я скажу им это.
Я останавливаю его, поймав за край жилета недвижными пальцами. Это было машинально. Чисто рефлекторно. Когда инстинкты становятся сильнее разума, и тело действует само по себе, не слушая работу мыслей в голове. Я сделал это неосознанно, отдавшись лишь этим рефлексам.
- Мы сыграем.
- Руки! - Аой оказывается напротив меня, выдергивая лист из пальцев. Я сжал слишком крепко, и оттого тот разорвался надвое. - Эта песня...
- Я спою ее, - все так же непреклонно прерываю я гитариста, поднимая к нему взгляд. - Я должен спеть ее.
- Зачем? - тихо спрашивает Акира, не поворачиваясь к нам.
Чтобы покончить с этим раз и навсегда. Чтобы избавиться от всего этого.
- Это... нужно.
Басист наконец поворачивается ко мне, ловит ладонями мои плечи и заглядывает в глаза. Я хотел бы отстраниться, но у меня не получается заставить тело двинуться.
- Пожалуйста, не надо, Така, - еще тише просит он, и я слышу в этом голосе не только мольбу, но и беспокойство. И даже нежность. Это на самом деле слишком... слишком, Акира.
- Прости. Я просто должен спеть это.
Брови музыканта сводятся в странно-жалобном жесте, и он опускает голову, еще сильнее сжимая мои плечи, норовя оставить темные следы на коже от этих длинных пальцев.
- Какого черта, Матсумото? Что происходит с тобой?! - резко переходит на крик мой любовник, грубо тряхнув меня. Я от неожиданности роняю остатки листа на пол, вздрагивая. - Все, хватит, достаточно! Прекрати, Таканори!
Трое наших друзей ошеломленно и молча смотрят на развернувшуюся перед их взорами картину. Я и сам не в силах поверить, что Рейта может-таки сорваться. Он вновь поднимает ко мне лицо. В его глазах мелькает злость.
- Не поднимай этого вновь! Для чего тебе это?! Ты почти пришел в себя!
- Я не изменю своего решения.
- Я отказываюсь играть свою партию на этой песне.
- Ты должен сыграть ее! - не выдерживаю я. Ты не понимаешь, Акира! Это действительно важно! Это станет концом моих испытаний.
- Нет, - басист резко отпускает меня и отворачивается, направляясь к выходу.
- Стой, Акира! - мне удается поймать его за руку. - Пожалуйста, сыграй ее для меня! Пожалуйста... Аки...
Басист резко замирает на месте. От того ли, что я впервые сократил его имя, придав ему тем особое значение, какое дарят друг другу возлюбленные, от того ли, что я попросил его об этом, но он останавливается. А после накрывает ладонью глаза. И молчит. Будто раздумывает, как ему поступить, что сделать. Я чувствую, что начинаю задыхаться. От потока собственных чувств, от наплыва нескончаемых эмоций, которые вновь начинают пожирать меня изнутри, обгладывая измученное сердце. Больно... Это очень больно, Акира. Больно любить тебя. Больно любить вообще. Больно видеть твою удаляющуюся спину. Ощущать твой гнев - тоже больно. Мое Искажение так же сходит с ума. Воронки в чернилах вновь открываются... Я не знаю, что сказать, как спасти ситуацию, как объяснить тебе эти неосторожно вырвавшиеся наружу слова. Я даже не замечаю, как Кай выталкивает из комнаты гитаристов.
- Не уходи...
Басист вздрагивает. Мой голос звучал слишком жалко?
- Без баса звучание будет ужасным. Акира. Эта песня потеряет саму сущность свою.
- А, только поэтому ты просишь меня остаться, - слышу я разочарование в голосе. Разочарование... Разочарование?
Басист накрывает ладонью мою вцепившуюся в его локоть кисть и отнимает ее от себя.
- Хорошо. Я сыграю, - спокойно говорит он и после молча покидает комнату, оставляя меня одного.
Мое сердце вновь покрывается ранами, поверх старых рубцов, нанесенных чужими руками. Кажется, что эта боль обращается в физическую, и я, сжав пальцами ткань своей рубашки на груди, хватаюсь второй рукой за стоящий рядом стол, медленно опускаясь на пол из-за переставших держать тело ног.
Моей любви правда хватит на двоих? Выдержу ли я?..
- Я действительно... Готов на это, Аки... Проглоти эту тьму... разрежь ее своим светом... Вытащи меня оттуда, Акира. Вытащи меня!..
Но дверь уже давно захлопнулась за его спиной. Он уже не слышит этих слов.
Я вновь остался один.

***
- Посмотрите, кто-нибудь, мой костюм? - слышу я голос Урухи за спиной. Закрыв глаза, отвернувшись от зеркала, я жду, когда мой стилист закончит с моей прической.
- Готово, Руки-сан. Посмотрите, что не так?
- Я вам доверяю, - просто отвечаю я, поправляя браслеты на запястьях. - Вы всегда знаете, что делаете.
Мужчина лишь изумленно отходит, но вопросов не задает. Я благодарен ему за это.
Вчерашняя репетиция прошла в напряжении. С Акирой мы больше не заговорили. Домой тоже вернулись молча и так же легли спать. Без поцелуев, без обычных ласк. Просто легли на широкую кровать, не обмолвившись ни словом.
Сухое пожелание доброго утра в день концерта было отказом завязывать разговор.
И вот теперь мы здесь...
- Пора, - Кай кладет ладонь на мое плечо, заставляя выбросить из головы мрачные мысли. Надо сосредоточиться на работе, нельзя выходить на сцену в таком состоянии, зрители на самом деле очень чутко ощущают наши эмоции. Я не могу передать им это состояние, не могу дать им уйти с концерта в таких же чувствах. Я киваю, поднимаясь со стула, но крепкая рука лидера не дает сдвинуться с места.
- Руки. Акира...
Я лишь мотаю головой. Кай поджимает губы.
- Пожалуйста, поговори с ним после концерта.
Я открываю рот, чтобы ответить, но так и не говорю ни слова. Кай, конечно, прав - нам ни к чему весь этот цирк и игры в холодность, но все же...
- Пойдем.

Первые четыре песни. Всего четыре, осталось еще пять. Это немного. Совсем. Я смотрю на переполненный зал.
Кажется, что еще вчера у нас ничего этого не было. Кажется, еще вчера мы были начинающей группой, выходящей на крошечную сцену какого-то там зала. Кажется, еще вчера я никого не любил.
Тяжело.
Минутная передышка.
Сколько людей влюблены в этот изощренно-прекрасный образ? Сколько сердец тоскуют по этому голосу и дерганному взгляду? Сколько я разрушил, творя? Сколько захватил, отдавая? Сколько подчинил, высказываясь? Выражая себя, обрамляя кружевами леденящий душу мир, стремясь за своей мечтой, поднимаясь выше и раздаривая любовь и благодарность - сколько я убил? Сколько глаз смотрят на мои фото? Сколько губ шепчут мое имя? Сколько рук держат мои диски?
Сколько вас, стянутых моими ветвями, скомканных моими криками, порабащенных моим парадоксом?
Сколько вас... назовите мне цифру. Сколько я украл, сколько разбил? Сжимая пальцами в перчатках микрофон, покрываясь потом... Сколько...
Сколько душ я облачил во тьму... Каких размеров, какого веса этот восхитительный грех?
За что вы так любите меня?
Я всего лишь голос.
И ты... Ты, моя любимая. В их числе?...
- Здравствуй. Моя милая невеста.
Зрительный зал взрывается восторженными криками. Тысячи рук. Миллионы, миллиарды слез.
Кай ударяет палочками по барабанам.
Давай скажем друг другу "прощай" сегодня! Помолвленные и уставшие, загнанные в угол самими собой. Давай разойдемся. Подарим друг другу свободу. В последний раз мой голос будет звучать только для тебя. Я подарю тебе эту композицию вновь, как и в тот день. Забери ее с собой, как часть остывшей страсти. Даже если это пошатнет мою психику, а островок с домом уйдет на дно бескрайнего черного океана. Хотя бы тебе я подарю покой. Хотя бы тебя освобожу от своего плена.
Спасайся...
Звуки баса за спиной. И гитар по обе стороны. Ритм лидера в ушах. Мой голос. Разносящийся эхом по залу, словно пенная волна. Он останется в чужих ушах звуком прибоя, словно из ракушки. Он будет застревать в головах этих людей. Они продолжат любить меня, даже если я запрещу им это. Это необъятная любовь, рассыпанная по миру - в ней так легко утонуть и забыться. Я бы мог. Я бы мог раствориться в этой любви. Но я жажду только одной. Которая могла бы исходить от мужчины позади меня.
- Исчерпанные сны отражают непробудную реальность. Если даже печаль скажет мне, что это - мое истинное лицо, пусть это ранит меня - ничего страшного...
Если бы только ты мог сказать мне то, о чем молчишь... Если бы только я мог сказать.
- В своих исчерпанных снах я пою снова. Если даже печаль скажет мне, что это - я сам, пусть это ранит меня - ничего страшного...
Пожалуйста.
- Во сне, что должен однажды завершиться...
Я раскрываю губы. И звук пропадает.
Я давлю наружу последние слова теста - но все тщетно.
Я пытаюсь выдохнуть слово "прощай", но слышится лишь хрип.
И мои глаза распахиваются в ужасе. Холод сковывает тело стальными обручами, в груди расползается мерзкая пустота. Я хватаюсь рукой за горло.
Ни звука.
Ни единой ноты.
Пальцы разжимаются, микрофон летит вниз, противный визг разрезает финальные аккорды гитар.
Зал затихает.
Микрофон падает к моим ногам, и перед глазами мелькает белое балетное платье.
"Радуйся, любимый. Теперь... мы всегда будем вместе".
Я отступаю назад. Лихорадочно дрожа, хватая губами воздух. Мои друзья останавливают музыку, и я резко разворачиваюсь, покидая сцену, даже не обернувшись ни на кого из них.
Мои пальцы деревянные и холодные, они ловят чью-то руку...
- Руки-сан!
Медики бросаются ко мне, едва я оказываюсь за кулисами.
Время останавливает свой ход...

- Что со мной? - тихий шепот.
- Только не волнуйтесь, мы сделаем все возможное.
Врач начинает что-то говорить. Мне неитересно это слышать.
- Что со мной? - вновь повторяю я, хватаясь пальцами за край стола.
- Руки-сан. Пожалуйста, успокойтесь. Все хорошо. Мы обязательно решим эту проблему.
- Что, черт бы вас взял, произошло со мной?! - подскакиваю я с места, ощущая, как когтями рвет горло попытка выкрикнуть это. Врач поднимает ко мне взгляд. В комнате наступает тишина.
- Простите, Руки-сан. Я попытаюсь вернуть вас на сцену, но... возможно, вы никогда не сможете больше петь.
Эта новость с нечеловеческой силой ударяет по лицу и телу, впиваясь нескончаемыми иглами в кожу и мозг.
- Сукин сын, что ты несешь?! - рычит Акира, оказавшись рядом с врачом в мгновение ока. Его руки хватают его за ворот халата, басист с силой встряхивает мужчину. - Ты хоть знаешь, что ты говоришь, ублюдок?!
Я не могу следить за этим. Внутри меня образовалась черная дыра. Она засасывает все мои мысли и чувства, выкачивая и способность дышать. Я безвольной куклой падаю обратно на стул.
Я... не смогу больше петь.
Эта фраза въедается в мозг и выжигается на сердце.
Я не смогу петь.
- Таканори!
Мой голос...
- Эй, Таканори! Очнись же, очнись!
Не смогу...
- Таканори!!
Все кончено.

______________________________________________________
"Distress And Coma". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:08 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 8. Вошедший и Пробужденный



- Таканори! Така, посмотри на меня!
Голос Акиры не достигал сознания вокалиста. Мужчина тряс его за плечи, пытаясь привести в себя.
- Ну же, давай, родной... Очнись!
Отчаяние.
Басист перепробовал все. От просьб, до звонкой пощечины. Взгляд Матсумото оставался пустым и отстраненным. Неестественно расширенные зрачки его смотрели в одну точку, он не двигался. Рейта опустился на колено перед замершим на диванчике мужчиной, сжав руками его лицо.
- Ты не можешь вот так бросить меня...
Юу судорожно выдыхает сигаретный дым, закрывая ладонью глаза. Осознание страшного приводит его в нервный шок. Кою, стоящему у окна, не лучше - он лихорадочно дрожит, кусая губы и опираясь руками о подоконник, склоняясь все ниже к нему. Друзей охватывает ужас. Они не в состоянии сейчас придти в себя. Помочь вокалисту - тоже.
- Черт...
Рейта прижимает к своей груди любовника. Крепко, впиваясь губами в его губы. Но никакой реакции на это нет. Тщетные попытки - уже час. И тогда Акира медленно отстраняется.
Он поднимается на ноги, его кулаки сжимаются так сильно, что белеет кожа на пальцах.
Разговаривающий в стороне от всех с врачом Кай не успевает заметить, как басист и его друг хватает медика за грудки, и в следующий миг слышится звук удара.
- Акира!
- Рей, стой!
Разъяренный мужчина набрасывается на врача, разбивая его губы в кровь. Уруха и Аой тут же оказываются рядом, хватают его за плечи, оттаскивая подальше от рухнувшего на пол медика.
- Успокойся!
- Это ты виноват, ублюдок! Кто теперь будет возвращать его? Кто вернет мне его из этого гребаного мира?! - в голос рычит обезумевший музыкант, стараясь вырваться из захвата друзей. Кай опускается рядом с доктором, помогая ему сесть на полу.
- Хватит!
Рейта опускает голову. Его дыхание тяжелое и быстрое. В его душе разгорается с невероятной скоростью губительное для любого живого существа пламя, чьи чувства уже невозможно описать словами. Оно наполняет его грудь до отказа и наконец выбрасывается наружу, подобно взрыву. Одно лишь движение - и он освобождается из рук гитаристов, разворачивается.
Журнальный столик, будто игрушечный, отрывается от пола и летит в стену, с треском и грохотом раскалываясь. Басист отправляет следом за ним и стул. Второй влетает в окно, слышится дребезг, повлекший за собой сотни звонких нот от полетевших на пол осколков. Любимая бас-гитара - одна из трех действующих - оказывается в руках Акиры.
- Подожди! - кричит Уруха, но мужчина уже замахивается, и инструмент с жалобным визгом разлетается в щепки, ударяясь о стену блестящим боком.
Все собравшиеся наблюдают за этим с широко распахнутыми глазами.
Акира в бешенстве. Его глаза сейчас наполнены жестокостью и злобой. Они смотрят на мир с ненавистью. Крепкие руки ломают все, что находится в комнате отдыха. По полу разливается кипяток из термоса, сбитого кистью, и кажется, что само помещение начинает дрожать. Настоящее землетрясение, устроенное всего лишь одним басистом известной группы. Его друзья бросаются прочь от стены, о которую разбивается ваза, спасаясь от осколков. Никто не сможет остановить его сейчас, и даже Аой с его тяжелой рукой не способен вернуть спокойствие этому мужчине. Он просто забьет гитариста до смерти, рискни он оказаться рядом.
Этот человек, всегда легко улыбающийся в камеру... Его никогда не видели в таком состоянии. Лишь Таканори не проявляет никаких признаков жизни, продолжая неподвижно сидеть на диване.
Наконец в комнате наступает тишина. Рейта медленно выпрямляется. Его щека измазана кровью - что-то из множества разбитого и разломанного оставило порез на белой коже. Концертная повязка тоже разорвалась и скатилась с лица, но именно она и смягчила удар - всего лишь царапина...
- Акира...
Но блондин молчит. Он просто неспешно подходит к Таканори. Встает напротив. Кай дергается было к другу, но зря - тот не станет причинять вреда вокалисту. Лидер понимает это, когда Акира наклоняется к Матсумото и одним движением поднимает его на руки. Так бережно, будто держит сейчас самое дорогое, что у него есть в жизни. И идет прочь из комнаты.
- Рейта, подожди!
Басист останавливается, а после медленно поворачивает голову и бросает убийственный взгляд из-за плеча на друзей. Взгляд раненного зверя, который даже на последнем издыхании способен разорвать в клочья любого, посмевшего приблизиться. И Кай мгновенно замолкает.
Все трое провожают его испуганным взглядом, слыша удар ногой по дверям и хлопок от ее столкновения со стеной. Тяжелые шаги затихают через пару минут.
- Это была его любимая... - тихо говорит Уруха, чтобы хоть что-то сказать, присаживаясь рядом с остатками дорогой бас-гитары. В его голосе слышится скорбь.
- Если Руки и правда не сможет петь, она ему больше не понадобится, - замечает Аой, а после вновь закуривает. Если Руки не сможет петь... им всем больше не будут нужны ни их инструменты, ни сцена. Если не сможет... The Gazette придет конец.

Рев мотора разрывает тишину салона в клочья. Темный автомобиль несется по улицам, нарушая правила дорожного движения и превышая скорость.
Ведущий машину мужчина молчит, с силой сжимая зубами фильтр тлеющей сигареты. Его пальцы до белизны кожи сжимают руль, мышцы на руках напрягаются. Тени, лежащие на веках сценическим гримом скатываются в линии на складках.
Ни скорость, ни опасные повороты, ни риск сбить кого-то или разбиться самим не трогают вокалиста, сидящего рядом с мужчиной. Мертвой куклой он продолжает смотреть в окно даже тогда, когда водитель резко ударяет по тормозам. Машина дергается, разбрасывая оглушительный визг шин по улице, и ее заносит в бок. Остановка.
Акира еще несколько минут недвижно сидит за рулем, продолжая сжимать руль, смотрит в лобовое стекло. А после дергается, срывает с себя ремень безопасности и выскакивает из салона на улицу, где начинает ходить вдоль машины вперед-назад рваными быстрыми шагами. Он сжимает ладонями свою голову, сминая острые пряди волос, что под крепостью лака все еще держат прическу, зажмуривается. Его одолевают паника и отчаяние, которые занимают место ярости.
- Я же просил... - тихо шепчет он, а после поворачивается к окнам. Мужчина в костюме внутри авто остается мертвым.
- Я же просил тебя! - кричит басист, а после ударяет кулаками по крыше, прижимается к ее краю лбом. Вот теперь он на самом деле не в себе. Дрожащие пальцы достают новую сигарету за место той, что он выронил. Руки трясутся, прикурить удается не сразу.
- Я ведь просил...
Рейта разворачивается и прижимается спиной к окну, его плечи бессильно опускаются, ноги подгибаются, и он скатывается по блестящей двери на землю, закрывая ладонями глаза и срываясь на рыдания. Редкие прохожие обходят безумца далеко в стороне.
Этот мужчина сгибается пополам, не обращая ни на что внимания. Из его груди рвется плач, сигарета в пальцах оказывается забытой. Он сжимается под ударами боли, жестокими ударами, сильными, рвущими сердце в клочья, не в состоянии справиться с ними.
Он тонет в своем горе и одиночестве. Глубже.
Еще глубже.
Он тонет в океане черного цвета, захлебываясь тьмой.
Просто он больше не может сражаться.

***
На улице начинает темнеть. Я откидываю голову назад, прижимаясь макушкой к стеклу и поднимая взгляд в небо.
Я не знаю, сколько сижу тут.
Но это не может продолжаться вечно, верно? И потому я все же заставляю себя подняться. Это необходимо. Я не могу позволить себе эти слабости. Не могу. Хотя бы ради Таканори.
- Така, пойдем домой, - тихо говорю я, открывая дверь пассажирского сидения. Но никакой реакции в ответ не получаю. Плотно закрыв глаза, я медленно втягиваю грудью ночной воздух с запахом собственных слез. А после склоняюсь ниже и сам освобождаю Таканори от ремня безопасности, вытаскивая его из салона. Его тело кажется мне легким.
Я не замечаю, когда успеваю закрыть дверцу, подняться к себе на этаж и оказаться в своей квартире. Это происходит машинально, даже с вокалистом на моих руках. Бездумно...
Что мне делать, Таканори? Как мне вернуть тебя к жизни? Ты не оставил мне подсказок. Ты не оставил мне плана спасения. Себя ты тоже пытаешься не оставить? А ты хоть понимаешь, как сильно ты мне нужен? Ты ни черта не понимаешь. Упрямый, скрытный дурак!
Я вновь закрываю ладонью глаза, принимаясь мерить шагами свою гостиную, усадив перед тем мужчину на тот же неудобный диван. Мне необходимо найти решение. Найти выход из этого твоего Искажения. Или... вход?
Я распахиваю глаза, резко разворачиваясь к любовнику.
Найти вход в этот мир. Да, верно, мне надо найти двери!
- Надо бы сначала в ванной побывать... - замечаю я. После концерта, мокрые от пота, с косметикой на лицах и в сценических костюмах. Но сейчас нет времени на это.
- Хорошо, Таканори Матсумото. Мы сделаем по-твоему, - я хватаю стоящий рядом стул и возвращаюсь к дивану, поставив его напротив мужчины, почти вплотную, и опускаясь на мягкое сидение. Мои пальцы касаются его щек, и я опускаю голову, не веря в то, что вообще делаю нечто подобное.
- Ты даже не представляешь, как глупо это выглядит со стороны, - усмехаюсь я самому себе, а после прижимаюсь ладонями к его щекам и склоняюсь ниже, чтобы соприкоснуться лбами.
- Я буду говорить. Знаю, как вас порой раздражает то, что я много болтаю, но ты уж послушай, хорошо? - раскрывая глаза, я упираюсь взглядом в расширенные зрачки напротив. Даже если это на самом деле глупо и смешно... давай попробуем, малыш.

***
В этой комнате слишком холодно.
То, что осталось позади - всего лишь воспоминания?
Осколки, не желающие складываться в картину жизни.
Это ведь я, да? Десять лет назад.
Мальчишка.
С мечтой, которая должна была окрылять.
Никогда не хотел возвращаться в это прошлое. Никогда. Всегда говорил, что нельзя оглядываться.
А если оглянуться - все ли получилось у меня?
Смотреть на свою жизнь со стороны так утомительно.
И даже смешно.
Пустая трата времени, которого теперь слишком много.
Когда я задохнусь в собственном бессилии?
Какая глупость. Я ведь способен на большее. Я мог идти вперед. У меня были силы, у меня были возможности.
Вот этот момент - подписание контракта с PS Company. Тогда мне казалось, что ничто не остановит меня. Мы поднимались на новый уровень, нам открывались новые дороги вверх. Я был так самонадеян...
Касаясь пальцами кирпичной стены, не отводя взгляда от возникающих на ней картин.
Я ведь мог продолжать. Это было дыханием, полетом. Я ведь мог продолжать...
Какая забавная остановка. Всего лишь миг, в который я все потерял. Всего лишь секунда - и я уже списан. Уже выброшен из этой жизни. Будто и не я там был, а другой Таканори Матсумото, будто не я, а другой вокалист выходил на сцену.
А где тогда я?
Для меня не осталось места там. Для меня не осталось угла в той серости. Как бы я не хотел быть там, теперь мне некуда возвращаться. Остался за чертой. Вынужден смотреть на то, как рассыпаются в прах мои труды, моя мечта и моя группа. Я уже не их часть. И они - не часть меня. Теперь, когда я не способен, они будут идти без меня. Вместе или в одиночку - они шагнут дальше, оставив за спиной все, что мы сделали вместе. Меня тоже. Я буду смотреть на их отдаляющиеся спины и знать, что мне никогда больше не быть среди этих людей.
Мой голос...
Связывающий нас воедино. Теперь не коснется их сердец.
Наши цепи разрываются с противным скрежетом, ослабляя хватку. Переплетение судеб расшатано.
Сколько бы я не сцеплял эти звенья вместе вновь и вновь, я уже не смогу удержать их в ослабевших пальцах.
- Я свою гитару разбил.
Мне не интересно, откуда этот голос. Он просто есть. Накладывается на это прекрасное прошлое. Раньше я не замечал, не хотел видеть, но теперь понимаю - это было прекрасно. Самое лучшее, что случалось со мной. Самое счастливое, что было во мне. Самое дорогое.
Я не ценил. Просто бежал вперед, не отводя взгляда от вершины. Это было правильно.
Пустая трата времени, которого теперь слишком много...
- Ты не должен убегать.
Убегать... Никогда не убегал. Особенно от той серости. Все удары я принимал, расправляя плечи, подставляя лицо. Кто сказал, что я бегу?
Но... этот голос прав. Признавать это неприятно, но спорить с ним не могу. Это немного раздражает.
Когда ты найдешь ответ, станет ли легче твое сердце?
Постепенно, это тоже превратится в воспоминание.
Окрашенное темными тонами.
Багровое безумие, накрывшее рассудок.
Неустойчивость.
Чья-то рука толкает в бездну, падение неизбежно.
Есть ли другая рука, которая поймает это безвольное тело и вернет тебе приятную боль?
Ты знаешь, как приятна боль жизни? Этой жестокой несовершенной жизни.
Все, что выпадает тебе в розданных судьбой картах - ценно.
Пусть ты не выиграешь в этот грязный покер, держа на руках плохие карты, они все же есть. И возможность отыграться - тоже. Не важно, сколько ты отдашь за проигрыш, снова и снова. Когда-нибудь ты сумеешь отыскать нужную комбинацию и выиграть больше, чем было у тебя изначально. Уйти из-за стола победителем... можно всегда.
Пока ты продолжаешь дышать.
Я... еще способен на это?
- Хватит.
Удар чужой ладони о стену возле моей головы. Эти пальцы, в миг отключившие старое кино. И это кольцо, окруженное светом. По венам, выступающим на коже ручейками, бежит вовсе не кровь.
Расплавленное золото, бросающее отблески на тени.
- Вернись ко мне.
Этот голос, ранее мне безразличный. Теперь я его узнаю.
- Вернись, Таканори.
Это пламя... Оно наполняет комнату. Заливает ее солнечным светом. Оно повсюду. Окрашивает все в рыжий. Стекла, стены, пол, даже меня... Откуда у него столько силы? Почему у меня ее не стало? Я потерялся? Разорванные нити, когда-то связывающие меня с другим миром...
Глаза режет. Слишком ярко! Моя тьма и мой холод не справляются. Этот свет уничтожает синеву, даже мои руки покрываются искрами.
- Таканори!
Резкий поворот. Распахнутые глаза. Это лицо напротив меня. Тоже сияющее.
- Ты нужен мне...
- Акира!

***
Из глаз катятся слезы. Тепло чужих ладоней на моих щеках, болезненный голос в ушах. Он хрипит. Так, как хрипит голос человека, очень долго говорившего. Он сел и устал.
Я вижу закрытые глаза и спокойные ресницы. В них путаются лучи рассветного солнца.
- Таканори...
Снова ты. Но на этот раз еще наглее. Прорвался в самую суть, неужели вышло? Прижимаясь к моему лбу своим. Зачем ты так отчаянно рвешься туда, откуда можешь не вернуться? Разве это так важно? Да ты даже сам не понял, как далеко зашел. Уже не образ на волнах, уже не просто голос, застревающий струнами в синих тучах. Уже вполне реальный силуэт, сумевший войти в тот старый дом. Я не могу поверить в это! Моя оборона... Так легко раскололась! Почему мне так больно сейчас? Я так ждал тебя там, но почему не чувствую удовлетворения?
- Ты нужен мне. Слышишь?
От этого слез становится все больше. Они касаются музыкальных пальцев и бегут по ним вниз, к запястьям, оставляя влажные узоры на теплой коже. Я хочу прикоснуться к тебе... Ты не знаешь, но на самом деле я больше не могу сопротивляться. Не судьбе, не проблемам - тебе. Не могу сопротивляться твоему натиску. Во мне просыпается эгоист, Акира. Ты разбудил самое ужасное чудовище, какое только может жить в человеке - ты разбудил Жадность. Ту самую, которая пробуждает желание сделать тебя моим. Человек на самом деле страшное существо. Я задыхаюсь. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Эгоизм - настоящий порок. Теперь я наделен им. Кто возьмет ответственность за это? Даже если ты не любишь меня... Боже, я сам стал балериной. Теперь я понимаю все ее чувства. Теперь знаю, как сильно может быть желание оставаться вместе с любимым. Акира, я ведь... могу уничтожить тебя. Что, если так и будет? Я ведь не прощу себе этого. А ты?
Моя рука сама тянется к этим приоткрытым губам. Знаешь, твоя повязка... она действительно подчеркивает выразительность этих губ.
Он вздрагивает, когда я ощущаю эту мягкость на подушечках пальцев. И его глаза распахиваются.
Смола... В ней так легко увязнуть! Пожалуйста, носи линзы.
- Така... - тихий шепот. Я медленно закрываю глаза и раскрываю их вновь. - Така!
Он обнимает меня так резко и крепко, что перехватывает дыхание. Чужая влага касается моего виска. Рейта плачет. Он плачет? Это невозможно...
- Идиот! - он резко отстраняется, и я едва не теряю равновесие. - Какой же ты дурак! Дурак!
Он вновь ловит ладонями мое лицо, легко встряхивает.
- Никогда не смей делать этого вновь! Иначе, клянусь, я выбью из тебя всю эту дурь своими руками!
Поцелуй. До боли в сердце чувственный и глубокий. Даже я не выдерживаю.
Стена во мне с грохотом рушится.
Пусть это будет ошибкой, пусть это будет крахом, пусть это разобьет меня и бросит в Ад, но я больше... я не могу больше. Пусть.
- Я куплю тебе новый бас. Но ты должен возместить мне затраты.
- Возместить затраты? - ошеломленно выдыхает басист, и я легко усмехаюсь, толкая его в грудь на чертов неудобный диван и склоняясь над желанным телом.
- Да. Прямо сейчас.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:10 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 9. Собственник



- Подожди, Така...
- Помолчи.
Меня затыкают очень действенным способом - жадным глубоким поцелуем. Настолько голодным, что мне кажется, будто этот мужчина намеревается съесть меня, если я вновь запротестую.
Я не знаю, что случилось с ним за секунды после выхода из его персональной комы, но это действительно можно назвать безумием. Его губы сминают мои, заставляя впустить наглый язык в теплоту рта - я почти задыхаюсь от этих необъяснимых и ранее не проявляемых чувств вокалиста по отношению ко мне. В этом нахальном проникновении я ощущаю плотоядность и силу. Даже больше - я ощущаю... собственничество? Это на самом деле почти животная страсть, почти звериный голод.
Кажется, что этот напор сейчас раздавит меня - настолько сильны были чувства Матсумото и настолько беспомощным показался сейчас себе я сам. Даже не могу остановить его...
Его руки начинают блуждать по моему телу, будто оно принадлежит не мне, а ему. Пальцы в перчатках, которые он так и не снял после ухода со сцены и избавить его от которых у меня не было времени, скользят по моей груди, почти отрывая пуговицы сценического костюма. Они распахивают ткань моей одежды, касаясь обнаженной кожи своим теплом.
Это кажется еще более неприемлемым, ведь обычно инициатива лежит на мне. Так непривычно отдавать ее Таканори, что это кажется неправильным, из ряда вон выходящим. Даже неуютно. Я пытаюсь перехватить лидерство в этом сумасшествии, но Руки останавливает меня, ловя за запястья. И я вдруг понимаю, что сейчас лучше подчиниться - взгляд, который я встречаю, горит похотью на дне больших чернильных зрачков. Он кажется мне твердым. Я проигрываю ему, не начав сражение.
Наконец он оставляет мой рот в покое. Истерзанные губы горят и ноют от этой страсти, но я не жалуюсь. Я всегда любил его поцелуи, какой бы характер они не носили. И этот тоже не будет исключением.
- Така, ты правда в...
Меня прерывает опустившаяся на мой пах узкая ладонь - от этого я задыхаюсь, проглатывая окончание фразы. Его улыбка... на самом деле хищная.
- Ты что-то хотел спросить? - шепчет он мне на ухо, опаляя дыханием кожу. Я не в состоянии повторить недосказанную фразу - красивые длинные пальцы, занятые изучением моего тела ниже линии ремня, блокируют мои мысли и голос. Снова пароли... Взамен тех, что я уже взломал?
Я никогда не видел его таким. И никогда не ощущал чего-то подобного. Действия вокалиста кажутся на самом деле чем-то невероятным. Я чувствую кожей, как он довольно улыбается моей реакции на столь смелые действия. Я бы тоже улыбнулся, не будь в таком состоянии.
Резкий укол боли заставляет меня дернуться.
Он укусил меня?!
Это на самом деле шокирует, я даже распахиваю глаза. На шее пульсирует алым клеймом след укуса, распространяя ожог и дальше. Крошечные капли крови не успевают убежать по коже на обивку дивана - ловкий язык любовника слизывает алые бусинки раньше. И я бы возмутился и разозлился на это, но вот только... мне нравится. И это пугает. С каких пор я получаю удовольствие от боли? А может... все потому, что ее причиняешь мне именно ты, Така?
Возместить затраты... кажется, это действительно будет так.
Самое страшное то, что я даже не думаю останавливать его, даже продолжая ощущать смесь сильных эмоций, исходящих от его тела. Многочисленные поцелуи, спускающиеся вниз по шее, замирают на моей ключице, и я вновь вздрагиваю от нового укуса - непроизвольно. По коже пробегают мурашки, и меня захватывает сладкая истома, туманящая взгляд. Это действительно больно! Но только первые секунды - после по венам пробегает волна наслаждения. Мне кажется, что вместе с укусом он впрыскивает в мое тело сильную дозу яда. Он призван заглушать мысли и отстранять от реальности. Призван ломать дыхание и затруднять движения. Мир перед моими глазами медленно расплывается, теряя четкие линии. Краски сливаются в одно непонятного цвета пятно...
Пока пальцы в черных перчатках не проникают под ткань брюк и не касаются возбужденной плоти напрямую.
Судорожный вздох-хрип рассеивается в воздухе, оставаясь звенеть только в моих ушах, пока моя грудь покрывается новыми ранками. Навряд ли я испытывал хотя бы половину того, что чувствую сейчас, раньше. Это отличается от обычных ласк и так сильно, что голова идет кругом. Я ощущаю жадные губы на своем животе. И как бы не пытался выдавить из себя слова отказа или хотя бы имени своего любовника, наружу пробирается только новый рваный выдох.
Мы вместе уже два года, но то, что происходит сейчас, происходит впервые. Горячие требовательные губы добираются до намеченной ладонью цели.
Я даже задерживаю дыхание, на миг содрогнувшись при мысли, что эти белые зубы могут побеспокоить мою кожу своей остротой даже здесь. Но все опасения были напрасны, а мысли об этом вылетели из головы сразу же, едва наглый рот принялся за дело.
- Черт... - только и могу выдохнуть я вместе со стоном, прогибаясь навстречу своему мучителю. В глазах темнеет, я уже не могу понять, где нахожусь - все мое внимание сосредоточено только на действиях этого безжалостного искусителя.
Таканори, это правда ты?.. Это ведь ты, да?.. Ты способен и на такое? Поверить не могу... Да где ты вообще всему этому научился?! Это настолько порочно, что все твои выходки на сцене кажутся детскими шалостями.
Я готов провалиться сквозь землю от звуков собственного голоса, когда полные губы отстраняются - из груди был выпущенный странно-просящий стон. Мне кажется это моим крахом. А Таканори - победой. Я могу разглядеть его улыбку, то, как он развратно облизывается, скользя кончиком языка по губам и зубам. А после его язык принимается вылизывать схватившую его пальцы черную кожу перчаток. Так бесстыже, что я ощущаю дрожь дикого возбуждения по всему телу, не в силах отвести взгляда от красивого лица. Что ты делаешь, черт бы тебя...
Он склоняется ниже, влажные от его слюны пальцы касаются моих раскрытых в дыхании губ, медленно обводя их и оставляя блестящие следы на коже. И я с такой же жадностью облизываюсь сам, слыша совсем тихий возбужденный смешок, хриплый от желания и неудовлетворения.
Дьявол. Собственной персоной. Прямо надо мной.
- Назови меня по имени.
- Таканори... - хрипло шепчу я в его губы, чувствуя, как пересыхает во рту. Если сейчас я не почувствую их на своих собственных, я точно умру от ломки. - Таканори.
Его губы растягиваются в улыбке.
А меня поглощает его же безумие, заражая меня этим сладким ядом.
И это солнечное утро мгновенно погружается во грех, такой глубокий и постыдный, что мы наверняка попадем в Ад...

***
- Ты изверг, - уже какой раз обвинительно выдает голос Урухи. Кай лишь поднимает глаза к небу. Идущий позади Аой прожигает взглядом две спины впереди, и оба мужчины ощущают его на себе слишком сильно. Главное, не оборачиваться, иначе в коридоре действительно останется лежать два трупа.
- У нас есть серьезные проблемы. Так что ранний сбор просто необходим. И опоздать тебе я бы не позволил.
Кою дергает бровью, меря скептическим взглядом любовника, а после закуривает прямо на ходу. Но если лид-гитарист не представляет угрозы, то не выспавшийся Юу на самом деле может сгоряча зарядить кулаком в "солнышко" при первом удобном моменте. И при чем не слабо - у него действительно тяжелая рука.
Но Кай прав - у них есть проблемы. И они на самом деле ужасны. Так что даже риск попасть под гнев Аоя не смог остановить лидера.
Руки, их друг и вокалист, может на самом деле не вернуться на сцену. Да и удалось ли ему вообще вернуться в реальный мир - тоже вопрос серьезный. Если Таканори не сможет петь, что будут делать они? Всем было ясно - Gazette не станет продолжать свое существование без этого человека. Все будет совершенно иначе. Даже если тексты будет писать Матсумото, никто другой не сможет спеть их так, как делает это Руки. Ни у кого не получится вложить столько чувств и силы в эти строки и передать их в звучании залу. Голос Таканори на самом деле уникален, а его эмоции и мир... Нет, они не смогут продолжать. Группа расколется, подобно ореху, и ее обломки расползутся в разные стороны. И тогда их больше ничего не будет связывать. Десять лет, всегда вместе, каждый день... Если не будет Таканори, они больше не будут видеться. По крайней мере, если найдут себе работу в другом составе.
Это казалось таким невозможным, что они до сих пор были не в силах поверить в то, что произошло.
- Стой, - Уруха преграждает путь ритм-гитаристу, и Юу дергано ломает в пальцах сигарету. Его черный взгляд касается "будущего трупа", а пальцы сжимаются в кулак.
- Да подожди ты! - Кою, успевший изучить все опасности за долгую дружбу с коллегой по инструменту, ловит мужчину за запястье, ловко увернувшись от удара в последний миг. - Слышите?
Оба мужчины замолкают, вслушиваясь в затихшее от остановки движения пространство.
- Не может быть...
Первым с места срывается Кай. Аой и Уруха тут же следуют его примеру, и все трое бегом подлетают к приоткрытой двери комнаты для репетиций. Они переступают порог, мгновенно замирая на месте.
На полу у стены сидит Рейта, неторопливо затягиваясь сигаретой. Взгляд его прикован к противоположной стене, у которой стоит установка... Звуки ударных наполняют комнату громовыми раскатами.
- Таканори... - выдыхает Уруха, распахивая шире глаза.
Их вокалист, сидящий за инструментом, перебирает палочками по барабанам Ютаки. Как всегда это получается у него отлично. Четкий ритм, красивая "мелодия". Барабанщики никогда не бывают бывшими, так Руки постоянно говорил. Навыки остаются навсегда.
Он играет не так, как Кай, его руки двигаются иначе и выражение лица совсем другое. Но любой скажет - это завораживает. На самом деле завораживает. И друзья не верят в то, что видят.
Давненько он не возвращался к установке лидера.
Рейта замечает ворвавшихся через минуту, переводя взгляд на друзей, а после медленно и тихо поднимается, боясь потревожить ушедшего в игру любовника, и проскальзывает к двери, выводя всех троих в коридор.
- Акира! Как...
- Он часов в пять очнулся, - басист выглядит уставшим и сонным. - И захотел придти.
- У тебя получилось вернуть его? - Ютака хватает друга за плечи, но взгляд его вдруг натыкается на два багровых пятна на шее. Их замечают и остальные. Акира широко зевает.
- Всю ночь пытался. А как вышло - не знаю.
- А это что? - не выдерживает Кою, указывая пальцем на следы. Рейта мгновенно просыпается, отклоняясь назад и закрывая ладонью шею.
- Тебе показалось.
- Нет уж, может, я не выспался, но не ослеп! - руки лид-гитариста смыкаются на запястье музыканта, и ему удается отнять кисть от открытой шеи - у Рейты просто нет одежды, которая могла бы спрятать от посторонних взглядов нечто подобное.
- Отвали!
- Укусы?
Рейта оскаливается, но скрывать это уже нет смысла.
Оба гитариста поднимают ошарашенные взгляды на раздраженного мужчину. Тот лишь отворачивает лицо в сторону. Один Ютака выглядит спокойным.
- Глазам не верю...
- И как оно? - Кою касается пальцем ранки, и басист резко шипит, отталкивая его руку подальше от себя.
- Не трогай, идиот, это больно!
Три пары глаз продолжают прожигать Акиру любопытными взглядами. И тот просто не выдерживает - все равно докопаются до истины, он-то их знает.
- Я сам ничего не понимаю. Как с цепи сорвался.
- И много таких "срывов" на тебе?
- Проще сказать, есть ли на мне вообще живое место.
- А по-моему, это прямое заявление своих прав на тебя, - усмехается Кай, и басист дергает бровью. Ударник тихо кашляет в кулак. - Что? Я что-то не то сказал? Кою тоже порой так делает.
- Не правда, не слушай его! - выпалил мгновенно гитарист. Его глаза, перескочившие на лидера, явно говорили: "мы об этом дома поговорим, милый".
- Права? - переспрашивает мужчина, потирая ладонью ноющее место.
- Тупица, - выплевывает слова все еще разозленный ритм-гитарист. - Это словно крик: "Он - мой!".
Акира давится дымом и закашливается. Звуки ударных затихают в тот же миг, а через несколько секунд дверь вновь отворяется.
- Доброе утро, - с легкой улыбкой приветствует всех вокалист, обращая на себя внимание подпрыгнувших на месте друзей. Он ловит взглядом Ютаку, хлопающего басиста по спине ладонью, помогая остановить кашель, и подходит ближе. Пальцы Таканори смыкаются на запястье любовника, и довольно неоднозначно отводят его от лидера. Ютака тут же отступает назад.
- Привет! Слава богу, ты снова с нами! Как ты? - осторожно интересуется Уруха, стараясь делать вид, что ничего не замечает и замечать не желает.
- Лучше.
- Тебя ждет врач. Тебе надо обследовать связки, - непреклонно вставляет Кай. - Я уже договорился, поэтому, если ты хорошо себя чувствуешь, пожалуйста, сходи на прием.
Таканори отводит взгляд в сторону. Потеря голоса... действительно слишком сильный удар для него. Разговоры о больницах лишь осложняют ситуацию.
- Когда?
- В любое время.
- Хорошо.
Акира наконец замолкает, вытирая свободной рукой слезы, вызванные глотком дыма.
Он уже не знает, что происходит. Он уже не знает, как ему вести себя с собственным любовником.
Только одно въедается в мозг басиста устойчивым эхо.
Только одно ощущается ноющим телом.
Хватка длинных пальцев на запястье.
Слова Аоя.
"Он - мой".

______________________________________________________
"My Devil On The Bed". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 16:11 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 10. Температура Тела



- Тебя что-то беспокоит?
Я отвожу взгляд от зеркала. Таканори медленно снимает перчатки, стоя в проеме дверей. Он выглядит спокойным.
- Да. Вот это, - я поворачиваюсь к любовнику, указывая пальцами на пятна на моей коже.
- Хмм... - мужчина усмехается, подходя ближе и бросая перчатки на столик в прихожей. Его пальцы касаются отметины на плече.
- Болят? - интересуется он, и я уже готов отстранить его от себя и выяснить причину появления этих печатей, только вот теплые губы уже прижимаются к укусу на ключице, а тело любовника - к моему, вплотную. Оттолкнуть его сейчас я не смогу. Но и откладывать разговор вновь не намерен - у меня накопилось много вопросов.
- Подожди, Така, - проговариваю я, чувствуя, как доверчиво его тело прильнуло к моему. - Что это значит?
- Это должно что-то значить? - шепчет он в мою кожу, и укус начинает пощипывать от этого. Я слегка морщусь.
- Наверняка, должно.
- Просто захотелось.
- Таканори!
Вокалист медленно поднимает ко мне взгляд.
- Не надо, Акира. Не углубляйся.
Он отстраняется и отходит, но сегодня я не отпущу этого мальчишку так просто!
- Постой. Ты не хочешь объясниться?
- Насчет чего? - спокойно спрашивает мужчина, пойманный моей рукой за локоть, бросая на меня взгляд из-за плеча.
- Что происходит, к примеру? Почему ты не пошел к врачу? Лидер действительно договорился о приеме.
- Это не поможет, - тихо сообщает мне Матсумото и отворачивается. - Это уже не поможет.
- Почему?
Таканори молчит. И это начинает выводить меня из себя. Где твоя болтливость, когда она так нужна? Я возвращаю его обратно, разворачивая к себе лицом.
Наши взгляды встречаются.
- Даже если это будет глупо и смешно - расскажи. Я хочу понять, что происходит! На кону стоит вся группа. Ты понимаешь, Руки? Мы все...
Мужчина медленно отводит взгляд в сторону.
- Я знаю это.
- Когда ты уже начнешь мне доверять? - срываюсь я, легко встряхивая его за плечи. - Уже два года...
- То, что ты можешь сказать мне, но продолжаешь молчать, - перебивает меня тихая фраза. Я даже замираю от неожиданности. - То, что могу сказать тебе я...
Он поднимает ко мне взгляд.
- Хорошо.

***
Эта нескончаемая скорбь по чему-то важному.
Боль прошита серыми нитями тишины.
То, что ты можешь сказать мне...
Я возвращаюсь в гостиную. Ты, Акира, уж ты-то должен знать наверняка. Почему? Этот вопрос возникает вновь и вновь. Это тело и эта душа - какова цена им, теперь бесполезным? Ты сможешь заплатить, зная, что человек перед тобой уже неспособен на это?
Если бы мой голос забрал ты, я был бы рад этому. В твоих руках он не перестал бы звучать.
Даже если я расскажу, ты сумеешь удержать поток смеха? Я не осуждаю, это действительно смешно, и все же... Ты даже не представляешь, насколько сильна эта отрава, названная твоим именем.
- Садись.
Я указываю на диван, сам опираясь спиной о противоположную стену и складывая руки на груди.
Нескончаемый поток мыслей - следствие сбоя в этой живой программе.
- Мой голос... - я невольно касаюсь ладонью своего горла, сжимая его. Не работает. Больше не работает. - Она забрала его. Я знаю, это не срыв связок и не инфекция. Это не может быть излечено. Я... предал ее.
Акира лишь качает головой, бросая взгляд в окно.
- О чем ты, Таканори? Кого ты предал?
Я прикрываю глаза. Когда ты злишься, ты перестаешь вникать в суть вещей. Это нормально, мы всего лишь люди. Это свойственно нам. Мы требуем ответов друг от друга, но не слушаем их. А после обвиняем друг друга в том, что "не получаем" желаемых объяснений.
Твое внимание - оно нужно мне сейчас. Поэтому, тебе надо остыть.
- О женщине без лица, - я возвращаюсь к дивану, протягивая руку к его лицу. Пальцы касаются пореза на щеке. Глупый. Ты разбил свою гитару, и она же поранила тебя. Ты предал свой инструмент, и он отплатил тебе этой царапиной. Все верно. Нельзя уйти безнаказанным, однажды отвернувшись от чего-то очень важного. Это неизбежно. - О балерине.
Мои пальцы скользят дальше, касаясь выразительных губ и медленно обводя их. Ты становишься слишком опасен для меня. Или же эту опасность несу я? Каждый твой взгляд заставляет мое дыхание срываться. Кто кого уничтожит в этой странной игре?
- Постарайся успокоиться. Пожалуйста.
Я опускаюсь на корточки перед сидящим на диване мужчиной, не отрывая пальцев от его губ. И Акира тут же теряется. Это помогает ему избавиться от раздражения, а мне - дает шанс объяснить басисту свое безумие.
Что ты видишь в моих глазах сейчас, раз выражение твоего лица тоже меняется? Я не знаю этого выражения.
- Я предал ее. Я бросил ее.
- Балерину?
Я лишь киваю.
- Забавно звучит, да? Я променял ее...
- Променял?
Я легко усмехаюсь. Да, на тебя променял. На свет твой. На твой запах, на твои руки. На тебя всего.
Мои пальцы расстегивают мой же пиджак. Тебе не обязательно знать это, но я покажу. Покажу то, что не могу сказать.
- На кое-кого другого.
Движение плеч позволяет ткани скатиться с них вниз по рукам, пиджак падает на пол скомканной темной кляксой.
- Она разозлилась. Женщины очень ревнивы и эгоистичны. Впрочем, не только они. Как ты думаешь?
Я поднимаю лицо к своему любовнику. Его изумленный взгляд горчит недоверием.
- Хочешь сказать, ты не можешь петь, потому что какая-то балерина, живущая только в твоем сознании, приревновала тебя к кому-то?
- Верно. Я бы сказал даже - решила отомстить.
- Господи, Таканори.
- Не важно... - я вновь опускаю взгляд, дергая пальцами пуговицы рубашки. Будь я на твоем месте - тоже бы назвал рассказчика психом.
- Как вернуть это?
От этого я даже забываю, чем занимался. Теперь моя очередь удивляться.
- Как вернуть голос? - повторяет Акира, не дождавшись моей реакции на вопрос. - Если его взяла она, просто забери его обратно.
- Невозможно.
- Почему?!
Глупый. Чтобы сделать это, надо рискнуть всем. А я и так уже многое потерял. Терять тебя я не хочу.
- Знаешь, меня устроит роль барабанщика или даже гитариста.
- Не говори так! - Акира вновь хватает меня за плечи. У меня и так там уже синяки. Дурная привычка, он и сам это знает. - Без тебя... без тебя мы уже не будем GazettE.
- Думаешь, мне просто далось это решение? Я понимаю это. Но то, что мы создали, уже рушится. Разве ты не слышишь этого грохота? Он оглушает меня...
Я прижимаю ладони к своим ушам, крепко закрывая глаза. Мы уже распадаемся. Мы уже на пределе. Нас уже нет, Акира! Моя группа... уже умерла.
- Нет! Ты говорил, что Gazette никогда не распадутся! Ты говорил, что не позволишь этому случиться!
Его голос переполнен отчаянием. Я тоже был раздавлен им. Я тоже, Акира.
- Ты не можешь все бросить!
- Я могу потерять еще больше.
- Неправда! У нас нет ничего, кроме нашей музыки! Нам нечего терять, кроме нее. Ты не можешь потерять что-то больше, ведь все остальное - на самом деле ничтожные крошки!
В комнате наступает тишина.
Насколько верно это суждение?
Акира. Что важнее? Акира... Акира! Боже, даже твое имя уже вырезано в моей груди.
- Мне не нужен бас, если он не сливается с твоим голосом в одно целое. Если ты сдашься - мои пальцы не смогут перебирать струны под чужую мелодию. Таканори. Исчезнет не только группа. Исчезнем мы сами.
Я нервно вздрагиваю. Масштабы этой трагедии вдруг расширяются. Словно извержение вулкана - огненная лава заливает большую территорию, чем я рассчитывал.
- У вас есть шанс продолжать...
- И не подумаю. Разбил одну гитару - остальные отправятся в мусорный контейнер.
- Это глупо!
Я вскидываю голову вверх.
- Это глупо, Акира! Твоя игра... ее выделяют прежде всего! Твой талант не должен уходить в небытие!
Басист отворачивает лицо, искаженное болью.
- К черту.
- Не смей!
- Тогда сражайся!
Ты не видишь сути? Ты...
Я закрываю глаза.
Упрямый, наглый, твердолобый... Но. Влюбленный человек пожертвует многим. Любящий - всем.
Знаешь, я рискну. Я пожертвую всем. Да, давай сделаем это. Если я не очнусь, встретившись с Ней вновь, - ничего страшного. Ведь без сцены я и так обречен на гибель. Поэтому, уже не важно, как я уничтожу себя - в собственном Искажении, вырывая из горла женщины свои связки, или в реальном мире, губя себя иным, но не менее действенным способом. Ты прав.
- Хорошо. Я сделаю это.
Акира вновь вздрагивает. Я слегка улыбаюсь, поднимаясь с пола и подаваясь навстречу.
- Но в одном ты не прав. У меня еще есть, что терять.
Я ставлю колени на мягкое сидение по обе стороны от его бедер, все же стягивая с себя расстегнутую рубашку. Если мне не случится вернуться, хотя бы подари мне себя в оставшееся нам время. Пока я еще в сознании. Давай запомним друг друга. Сейчас я уже готов на все. Не только вернуться в чернила, но и дать тебе то, что не позволял все два года. Ты знаешь... Я хочу, чтобы мой образ въелся в твой мозг. Хочу стать самым ярким воспоминанием. Если мне суждено стать всего лишь воспоминанием... То пусть оно будет самым дерзким. Самым жарким. Самым жадным. Я не хотел привязывать тебя к себе. Это может причинить слишком много боли. Но я ничего не могу сделать с собой. Я хочу, чтобы ты всегда... всегда помнил меня. Акира... Если я не вернусь...
Умоляю, запомни меня. Запомни все, что было между нами.
Даже если это будет разрывать твое сердце.
Боже...
- Така...
- Не смотри.
Я улыбаюсь, отворачивая лицо. Постыдные слезы.
Если я перестану дышать завтра, через неделю... Сузуки Акира, помни меня. Пожалуйста! Ведь я люблю тебя. Ты не знаешь этого, правда. Это горько. Очень горько. Жалко будет уходить, зная, что я не смог признаться. Да, это будет единственное, о чем я буду жалеть. Я хочу остаться в твоей груди. Раствориться в тебе. Если мое безумие разлучит нас навсегда, нас всех, я не стану жалеть. Я сделаю это для тебя.
- Акира?
- Что?
- Давай займемся любовью на кровати?
- А? - ошеломленно. Я не могу сдержать смешка.
- Этот диван неудобный.
- Подожди, это...
- Я слишком резко сменил тему? - басист на самом деле казался выбитым из колеи - не понимая, что происходит, он похож на потерявшегося ребенка. Если я приведу тебя за руку обратно - ты сможешь переключиться?
Касаясь пальцами своей груди и ведя ладонь ниже, я опускаю ее на собственный пах. Действует - на концертах такие шалости тоже действовали. Внимание мужчины переключается с моих слов на мои действия. Взгляд принимается жадно следить за моей ладонью.
Уже два года... А ты все еще так сильно хочешь меня.
Знаешь, наверное, я был самым счастливым человеком на земле...

***
Это мерзкое ужасное чувство - ощущение скорой беды. Невыносимо.
Выдыхая дым в окно, я смотрел в отражение спящего на моей кровати мужчины. Сердце и душа не на месте. Словно вот-вот под ногами разверзнется пропасть. Мы упадем в эту бездну все вместе.
Таканори, теперь мне правда становится страшно. Что там, внутри тебя? Это действительно есть?
Твое Искажение, твой Парадокс, твоя Невеста.
Когда это началось? Я не уловил момента. Кажется, ты был таким всегда. Или нет? Я не могу понять этой реальности. Это только в твоей голове? Или оно коснулось и меня тоже? Наше настоящее... действительно рушится? Если ты слышишь грохот в своих ушах, надежды уже нет? И я бессилен, да? Я тоже... не могу помочь?
Уснуть не получается. Я не нахожу себе места. Отчего эта ночь кажется мне прощальной? Твое распутство и твоя чувственность - будто в последний раз... Ты знаешь что-то, чего я не могу узнать.
Это заставляет сходить с ума. Юу, Ютака, Кою - эти люди тоже чувствуют нечто подобное сейчас? Мы все еще связаны. Мы все еще скованы тобой. Наверняка, они тоже не в силах успокоиться. Когда ты успел продеть сквозь наши сердца иглу, нанизывая их, словно бусины, на одну нить, соединяя их тем самым вместе в одно ожерелье? Именно из-за этого наши души тревожатся - все нити идут из твоего тела. И когда ты страдаешь, эти вибрации передаются и нам. Так сильно, человек способен на такое? Но ты точно способен. Ты - особенный.
Не могу больше курить.
Тушу окурок в переполненной пепельнице и поднимаюсь с подоконника, чтобы вернуться к кровати.
Меня останавливает ужас. Ужас, вонзенный лезвием ножа в грудь. Ужас, который нельзя описать словами. Ужас, который невозможен, который не должен существовать! Возле Таканори...
Я распахиваю глаза, не в силах оторвать взгляда от отражения на стекле.
- Всего лишь женщина.
Балерина возле Матсумото дергается, резко оборачиваясь ко мне.
Это невозможно.
- Тебе я его не отдам.
Призрачный образ растворяется в воздухе. И я оседаю на пол, не веря своим глазам, не веря в правдоподобность этого мимолетного видения.
Таканори, это... невозможно!
- Не отдам. Тебе... ни за что.
Ужас...
Я срываюсь с места, резко оборачиваясь к постели. Вокалист продолжает спокойно спать, укутавшись в одеяло. Он еще здесь, со мной. Он еще не схвачен ледяными руками. Сейчас на самом деле выглядит беспомощно...
Что... что происходит?!
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 17:32 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 11. Рок-Группа



- Руки, что случилось? Зачем ты нас позвал сюда в такую рань? - Кою запустил пальцы в свои волосы, проходя в комнату как всегда последним. Трое его друзей оглянулись на гитариста, молча приветствуя его. Опоздавший остановился, обведя комнату взглядом.
Второй гитарист и ударник сидели на диванчике, басист стоял у окна, выдыхая сигаретный дым в приоткрытую форточку. Самого вокалиста не было.
- А? Где Руки?
- Я здесь, - последовал спокойный ответ за спиной мужчины, и Уруха обернулся на тихий голос, прокатившийся по комнате так мягко, что казалось, будто на плечи собравшихся легли теплые пушистые пледы. Вокалист встретился взглядом с другом и медленно закрыл за собой дверь, на пару мгновений прикрывая глаза. Теперь все в сборе. Осталось лишь объяснить причину этого.
- Ты не был у врача! - Кай поднялся с места. Лидер Gazette на самом деле был рассержен легкомыслием своего друга. - Руки, это уже не...
Но он не успевает договорить, вздрагивая и останавливаясь на полпути к мужчине. Взгляд Таканори кажется ему еще более странным, чем обычно. Поведение - тоже. Будто загнанные в тупик, мужчины замирают на своих местах, ощущая совсем иное настроение, воцарившееся в этом тесном пространстве.
Матсумото же молча и неспешно проходит мимо Кою, берет его и Ютаку за руки и ведет дальше. Останавливаясь посреди комнаты отдыха.
Это уже не простое собрание по работе.
И даже не обычная дружеская встреча.
- Могу я попросить остальных... Встать рядом?
Рейта и Аой быстро переглядываются.
- Руки?
- Пожалуйста.
И оба мужчины непроизвольно подаются вперед, не в силах воспротивиться этой просьбе - Аой поднимается с дивана, Рейта выбрасывает сигарету, отклоняясь от подоконника. Они занимают свои места в образованном из тел кругу. Молча.
Таканори выпускает кисти гитариста и барабанщика из своих пальцев и поднимает взгляд на собравшихся, который тут же начинает перескакивать с одного лица на другое. Обводя всех. В нем чувствуется жадность. Словно он хочет навсегда запомнить этих людей, навсегда запечатлеть образы музыкантов в своем мозгу.
Это длится пару минут, которые кажутся вечностью для них всех. Наконец, вокалист опускает взгляд в пол, обхватывая себя руками, стараясь собраться с мыслями. Никто не смеет нарушить тишину, прервать эту странную связь и перебить Матсумото, которому было что сказать им. И это наверняка будет не очень-то радостной новостью.
- Помните, как все начиналось? - тихо спрашивает Таканори. Он легко улыбается, но губы его слегка подрагивают. Мужчина вновь быстро поднимает взгляд. - Десять лет назад.
Музыканты переглядываются. Их души начинают ощущать тревогу.
- Это... было так забавно, - Матсумото выпускает наружу смешок, а потом расцепляет руки и прикрывает ладонью в перчатке свои губы, отводя взгляд.
- Тогда... все было очень шатко. Группы, которые мы создавали с Рейтой, распадались одна за другой. Мне казалось, что... все, что мы делаем - обречено на провал. Пока наконец мы не собрались вместе. Тогда еще... Кай не был нашим барабанщиком. Но я верил, что на этот раз все получится.
Таканори глубоко вдохнул, чтобы суметь продолжить. Его голос стал затихать и похрипывать.
- Я помню встречу с каждым из вас. Помню, как в группу пришел Аой. Как... как Кай без оглядки бросился в этот водоворот, соглашаясь стать нашим ритмом. Когда я увидел, что вышло, я подумал: "Теперь мы точно сумеем! Мы сделаем это!". У нас впереди... большое будущее. Я чувствовал всем сердцем.
Кою отвел взгляд в сторону. Остальные тоже не сумели удержать внимание на искажающемся болью лице вокалиста. Эти воспоминания... такие важные и такие родные. Будто было вчера. И от того в душе рождалось странное чувство печали. Все они вдруг поняли, зачем находятся здесь.
- А наше первое выступление в этом составе? - Таканори улыбался, не замечая бегущих по щекам слез. - Это было ужасно, верно? На самом деле... кошмарно... Я ненавижу пересматривать это, Уруха! Уруха... это я дал тебе это имя...
Таканори закрывает ладонью глаза, и слышится судорожный всхлип.
- Все эти годы... вы были со мной. Было трудно. Я знаю, как было трудно. Много препятствий, проблем. Мой характер. Я сам. Но вы все равно... вы были со мной, вы верили в меня. Всегда. Каждый день все вместе... И это было не напрасно - тяжелые репетиции, выступления. Вскоре, наше упрямство и упорство стали приносить свои плоды - с каждым годом зал становился все больше, число фанатов росло. Я не мог поверить глазам... Это все благодаря вам.
Я шел к своей мечте плечом к плечу с вами.
Я помню каждый раз, когда Кай... падал на пол от боли в мышцах и усталости, едва уходил со сцены. Помню, как на одном из концертов Рейта рассек ребром своей гитары лоб. У него текла кровь, а он продолжал играть. Это было глупо, но правильно... Помню, как Уруху стащили со сцены фанаты. И как... Аой перебивал меня, когда я говорил со зрителями. Это были счастливые времена, да?
Матсумото поднял лицо вверх, смаргивая слезы, будто это помогло бы затолкать предательские капли обратно. Стоящий рядом Кай отвернул лицо, закрывая рукой губы. Речь вокалиста становилась все более прерывистой из-за сдерживаемого мужчиной плача.
- За это время из простой группы, которая мечтала о сцене, мы превратились в настоящую семью. И никогда уже не будем чужими друг другу. Все это время вместе с вами было замечательным...
Словно одно целое. Наши сердца бились в унисон. Мой голос в вашей музыке... Это проникало прямо в душу, да? Когда мы играли... становились единым существом.
Мне ничего больше не было нужно. У меня было все. У меня были вы. А наши песни были отражением нас самих. Наши руки... были сплетены вместе. Нерушимо и крепко.
Каждый из вас так дорог мне. Я не хочу никого терять! Я не хочу никого отпускать. Это словно... вырвать кусок собственной плоти.
Мы добрались. До этой вершины. Это еще не пик, но уже высоко. Это высоко! Я задыхался. Сердце билось все быстрей. Это было высоко... лишь потому, что вы были со мной, я смог сделать это. У этого безумного мальчишки десять лет назад не было ничего. И вот теперь, я держал в руках так много, что готов был умереть от счастья. Любовь, отданная мне, была на самом деле настоящей. Это было сокровищем, которое я хранил очень бережно, пряча глубоко в себе... Я не могу, не умею извиняться. То, что вы давали мне... я стал принимать это, как должное... Но я все равно знал, насколько ценно это было. И я старался отдавать столько же. Я очень старался. Простите, если не вышло. Простите, если было тяжело. Я никогда не забуду это. Ни пути, что мы прошли вместе, ни вашей заботы, ни вас самих. Ни нашей музыки, в которую мы вкладывали все силы и чувства, которые только могут жить в человеке. Вы навсегда останетесь в моем сердце.
Я никогда не жалел и не пожалею - ни за что в жизни - что позвал вас с собой. Это было круто. На самом деле круто, ребята...
Резкий вздох прервал вокалиста, он зажмурился, быстро смахивая слезы с ресниц и поворачиваясь к лидеру.
- Ютака. Спасибо за все. Ты заботился о нас, словно о детях. Никогда не теряя улыбки и всегда помогая нам. Всегда добрый и отзывчивый... Ты - хороший лидер. Я не ошибся, когда отдал тебе эту должность.
Кою, Юу. Вы гитаристы. Вы плохо ладите друг с другом, но все равно являетесь друзьями. Пожалуйста, продолжайте. Ваши руки созданы для гитары... Вы были рождены для музыки. Не смейте останавливаться...
Таканори закрыл глаза, отнимая руки от лица и отступая на шаг назад, разрушая круг, что они создали все впятером. Он сделал это так, словно он больше не часть его.
- Мы хорошо поработали, - та самая фраза, которая говорится в конце большой работы. - Спасибо.
Вокалист склоняется в благодарном поклоне.
Его друзья закрывают руками лица, мокрые от вырвавшихся из глаз слез.
Они хотят закричать, хотят встряхнуть мужчину и выговорить его. Хотят даже оставить след пощечины на белой коже. Эти слова звучат как прощание, как конец всему. Это разрывает
музыкантов изнутри, сжимая сердца стальной хваткой, наровясь и вовсе раздавить бьющийся комок.
- Акира... - совсем тихо. Плач троих наполняет комнату. Лишь басист переживает это молча, ошарашенно смотря на любовника. Таканори делает шаг навстречу, касаясь пальцами его мокрых щек.
- Акира. Знаешь... Я променял ее на тебя.
Эти слова срываются с губ громче остальных. Матсумото опускает голову.
- Не бросай... свой бас.
Поцелуй при остальных, не смущаясь. Такой чувственный, будто эти губы больше никогда не коснутся друг друга.
- Не бросай... свою жизнь.
Тело вокалиста слабеет, отклоняется назад...
- Таканори!
- Руки!!
Все четверо бросаются к другу, потерявшему равновесие. Его ловят крепкие руки музыкантов, не давая упасть на пол, и бесчувственное тело повисает на этих "носилках" тряпичной куклой. Распахнутые глаза Матсумото смотрят в потолок, в одну точку, темные озера становятся пустыми, а чернильные капли зрачков расширяются.
Он больше не с ними.
- Таканори! - крик Акиры сотрясает воздух комнаты. Он ловит лицо любовника в ладони, притягивает его к себе.
Искаженная реальность, обращенная в кому... Без обещаний вернуться, без просьб о спасении. Это выглядит так эгоистично.
- Таканори!!
Но он уже попросил прощения за это.

***
Общая паника, словно доза сильнейшего яда, охватывает нас всех. Я не могу в это поверить.
Все попытки разбудить мужчину тщетны. Аой грубо вытирает слезы со своих глаз, царапая пуговицей рукава щеку, резко отворачиваясь.
Это вот так ты решил сражаться?
Где-то там, в мире, который недоступен нам, ты встретишься с женщиной без лица, вырвавшей из твоего горла твой талант. Что будет, если ты не вернешься сюда?!
- Дурак... дурак... Таканори, ты придурок...
Я не могу справиться с дрожью во всем теле, прижимая к своей груди бессознательного любовника.
Я не это имел ввиду, Така! Я просил тебя бороться, но я не просил тебя покидать нас! Потеря голоса... ее можно пережить! Но не потерю тебя самого...
Как ты мог?! Ушел, даже не потрудившись предупредить!
Я еще не готов к этому, Така!
Я еще не готов...
- Сделай что-нибудь, Рей! - Ютака хватает меня за плечо. - У тебя ведь уже получалось!
- Сейчас... сейчас не выйдет... - ошеломленно шепчу я, вдруг осознавая это. Уже не получится. Я уже не смогу!
Ютака ловит мой взгляд, наполняющийся отчаянием.
Я уже не смогу...
"Ты можешь помешать мне".
Этот голос. Он звучит возле моего уха. Нереальность этого явления заставляет кровь в жилах заледенеть и остановиться.
"Поэтому, я дам тебе возможность узнать, кто он на самом деле. А себе..."
Этот шепот... Взгляд в зеркало напротив. Нет, это...
"Шанс остановить твое сердце на моей территории".
Резкий толчок, который я ощущаю спиной, заставляет мир перед глазами потемнеть. Я чувствую, как мое тело теряет способность держаться прямо. Руки становятся слабыми, Матсумото выскальзывает из них, опускаясь на пол и увлекая меня за собой.
Этот голос...

***
-АКИРА!
Кай хватает мужчину за жилет, но басист уже не слышит его, ткнувшись лицом в грудь Таканори, упавшего на пол. И вот теперь друзей охватывает настоящий ужас.
Глаза музыканта распахнуты.
Они темны, их зрачки сокращаются так сильно, что обращаются в крохотную точку посреди кофейного поля. Никаких признаков жизни, кроме дыхания и тепла.
- Ютака! - Кою бросается к ударнику, теряя способность разумно мыслить. - Что происходит?! Что?!
Лидер, замерший на месте, способен лишь смотреть на два лежащих на полу тела. Это настолько шокирует его, что он не может выдавить из себя ни слова. Гитарист начинает трясти ударника, поддавшись этому ледяному ужасу.
- Ютака!
- Это...
- Ну же! - не выдерживает Аой, переворачивая на спину безвольного басиста. Его глаза смотрят на лицо друга с невообразимым страхом.
- Искажение... - только и смог выдохнуть ударник. Оба гитариста резко вскидывают к нему лица.
Это прозвучало настолько неправдоподобно и глупо, что хочется рассмеяться. Только вот двое их близких людей не двигаются...
И теперь это кажется единственно верной мыслью.
- Что теперь будет? - тихо спрашивает ритм-гитарист, и лидер плотно закрывает глаза, стараясь восстановить сбившееся нервное дыхание.
Он не знает, что теперь будет со всеми ними.
У него нет ответов.
То, что произошло здесь в считанные секунды - уже не решится их силами.
Еще одна часть откололась от, казалось бы, крепкого ореха...

______________________________________________________
"Defective Tragedy". The GazettE - см. "Дополнение к главам"
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 17:34 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Мир 12. Начало



Я вернулся, милая. Все, как ты хотела, видишь? Давай поговорим, теперь ты можешь говорить, ведь так? У тебя есть мой собственный голос, искаженный до невозможного женского. Это так прекрасно, как и горько. Ты знаешь?
Этот одинокий дом и эти тяжелые тучи. Что послужит мне защитой, а тебе - оружием? Ты правда готова на эту боль? Чернила в ногах остаются печатями несовершенства.
Отчего мне вновь неспокойно?
Глухой удар позади, заставивший меня обернуться.
Здесь у меня нет эмоций, но я не могу не распахнуть глаза. Нереальность моего собственного Парадокса выбивает из колеи.
Это же тот, кто что-то значит для меня за этими пределами, я прав?
- Акира.
Мужчина шипит от боли, растянувшись на холодной серой земле. Он вздрагивает, когда я окликаю его. Его глаза открываются шире, он не понимает, где он.
- Что ты делаешь тут?!
Я тут же устремляюсь к басисту, забывая о цели этого визита. Это невозможно, я знаю!
- Така? Ты очнулся!
Мужчина морщится, приподнимаясь от земли, когда я оказываюсь рядом, хватает меня за руку.
- Така!
Но тут он понимает, что мы вовсе не в своей репетиционной. Его взгляд быстро оббегает окрестности.
- Что... это?
- Как ты попал сюда? - я опускаюсь рядом с ним, бросая взгляд на поврежденное плечо. Здесь боль уходит быстро. Это вовсе не реальность.
- Куда "сюда"? - Акира вздрагивает, его пальцы крепче впиваются в мое запястье. Осознание того, что произошло, повергает его в шок.
- Это невозможно!
Я тоже так думаю.
- Расскажи, как это случилось.
- Таканори, я правда здесь? Это не сон?!
Я прикрываю глаза. Эти губы, сейчас приоткрытые. Отдаленные чувства, спрятанные в чужой груди. Разум, не прекращающий работу. Я знаю, я люблю его. Но здесь я не чувствую ничего. Такая вот злая шутка - эмоции мне неподвластны. Я сам отдал их другому телу, и это обернулось против меня. Я должен защищать этого человека, потому что в другом мире он очень мне дорог. Он дорог мне и здесь, но мое сердце остается спокойным.
- Это не сон, - ровно произношу я, касаясь пальцами его плеча. - Ты в Искажении.
Он бледнеет. Это не так уж и странно, хоть и маловероятно.
- Так как это вышло? - вновь повторяю я.
- Я видел ее, - мужчина отворачивается. - Твою чертову балерину! Видел еще вчера в отражении окна. А сегодня она столкнула меня сюда.
Это звучит правдоподобно. Его появление здесь - вполне логично.
Я понимаю, чего ты хотела добиться, милая. Ты была права, решив наказать нас обоих подобным способом.
Здесь, Акира, тебя захватит настоящая боль. И я буду ее причиной.
- Больно? - указываю я на его плечо, и басист резко разворачивает ко мне голову, ошеломленно распахивая глаза.
- Что?
Прости, Акира.
- Я спросил - больно ударился?
- Тебя волнует только это?! Что с тобой такое, где твое беспокойство?! - он хватает меня за плечи и встряхивает. Привычный жест, даже здесь. Ты не меняешься, но именно это я люблю в тебе там, в твоей Серости.
- На самом деле, не волнует вообще.
Мужчина дергается, будто от удара. Моя холодность... Она сгубила мою невесту. Она погубит и тебя.
- Это правда ты, Така? - его глаза... В них очень много эмоций, которые я не в силах разгадать. И я лишь киваю.
- Это невозможно, - мужчина отпускает меня, резко поднимается на ноги. Он сжимает ладонями свои бедра, принимаясь мерить шагами небольшой клочок земли от этого острова. - Это не мой Таканори. Эта холодность и безразличие... Это не Руки.
Я лишь поднимаюсь следом.
- Прошу, успокойся.
- Черта с два!
Ярость. Такая сильная, я чувствую ее. Мое сердце пустое, свободное от чувств, и потому чужие эмоции принимаются заполнять его так нагло, как порой ты обнимал меня там. Нагло и требовательно. Это довольно болезненно.
- Послушай меня.
Акира останавливается, разворачиваясь ко мне, все еще упирая руки в бока. Я подхожу ближе, бросая взгляд на дрожащую сакуру.
- Этот мир впервые потревожен чужим проникновением. Твои эмоции волнуют его.
- Но не тебя.
Я опускаю взгляд на лицо этого человека.
- Чтобы управлять Искажением, нужны всего две вещи, - повторяю я давно затертую фразу. - Разум и сердце.
- Последнего у тебя нет.
- Да, - соглашаюсь я, и Акира тут же отклоняется, отпрянув от меня. - Я отдал его своей невесте.
- Что? Подожди, - Акира поднимает ладони вверх, опуская голову. Он не может понять меня. - Еще раз.
- Я отдал свои чувства и эмоции балерине.
На минуту все остается недвижным и тихим. А после крепкие руки хватают меня за ворот пиджака. Это довольно грубо, в его стиле.
- Ты свихнулся совсем?! Ты отдал свое сердце этой... Ты ничего не чувствуешь? Совсем?
- Прости.
Теперь на меня выливается ледяным водопадом отчаяние. Я понимаю, что это оно. Акира смотрит на меня так, словно я уже разбил его. А после его руки ловят в теплый плен мое лицо. Он склоняется ко мне и впивается поцелуем в мои губы.
Долго и настойчиво. Я бы сказал - яростно. Я невольно отвечаю - видимо, по привычке. Этот напор мне знаком. Очень хорошо знаком.
- Нет, нет-нет-нет... - он опускает меня. Отворачивается. Закрывает рукой глаза. Теперь я ощущаю чужую боль.
- Зачем, Така? - тихо, почти неслышно.
- Чтобы ничего не мешало мне погружаться в себя самого.
Мужчина вновь разворачивается.
- Неужели ты совсем ничего не почувствовал?
Я вновь отвожу взгляд, коснувшись пальцами в ажурных перчатках своих губ. Я должен был ощутить нечто сильное и прекрасное. Я знаю.
- Прости.
Акира плотно закрывает глаза.
- Ты говорил, что предал ее. Променял на меня.
Эти слова... я говорил их.
- Не молчи.
Это действительно так. Твой свет выталкивает ее отсюда.
- Таканори!
- Ты тот, кто нужен мне.
Акира замирает на месте. Я продолжаю смотреть на его лицо, в эти глаза, что глубже моих чернил.
- Акира. Ты - свет.
Мужчина усмехается, встряхивая головой.
- Чушь какая-то. Свет?
- Не важно, - тихо проговариваю я, поворачиваясь в океану.
- Ну уж нет, мне хватает бессмыслицы этого гребаного мира! - он вновь разворачивает меня ко мне. Это очень странно, непривычно - чужое присутствие здесь, где я всегда мог побыть один. Он прерывает поток моих мыслей. Словно вирус, это сбой, сбой для моего мозга. Я лишаюсь работы разума.
Ты так сильно повлиял на меня? Теперь быть здесь так сложно. Эти руки на самом деле горячие. Они оставят ожоги на моем теле?
- Пойдем со мной, - я поднимаю взгляд к мужчине. - Я покажу твой выход.
- Я никуда не пойду.
- Что?
- Я не вернусь без тебя!
- О чем ты думаешь? Ты хоть понимаешь, где ты? Ты понимаешь, что это место может поглотить тебя?
- И что с того?
- Ты что, оставил свои мозги в другом мире?! - вскрикиваю неожиданно я, распахивая глаза.
- А разве они нужны здесь? - следует наивный ответ, и я даже теряюсь на миг, не в силах сконцентрироваться на собственном ответе.
- Ну вот. Это первые твои эмоции.
Я отворачиваю лицо. Его слова кажутся мне еще более нереальными, чем эти чернила. Первые эмоции... Неужели, я способен на это? Эта твоя уверенность возникла так легко и быстро. Ты идешь на поводу у своего собственного сердца. Если бы ты хоть немного поразмышлял над ситуацией, то понял бы, что зря затеял все это. Но ты не такой. Ты будешь слушать голос из груди. Это глупо. Но... быть может, мне действительно не хватает этого тут? Что будет с моим Искажением, если ты здесь? Изменишь ли ты его? И если да - то как? Слишком много неясного. Это беспокоит меня. Неизвестность, что ты принес вместе с собой, нарушает баланс тьмы и холода. Какие дороги отторгнут твое пламя, а какие сгорят, обратившись в пепел? Выдержит ли твое присутствие это измерение? Если ты разрушишь тут все... что случится с нами? Ты действительно не хочешь задумываться над этим. Или же это простое незнание меня самого? Я никогда не открывался тебе... Верно, это было ошибкой. Если бы ты знал меня больше, наверняка бы не говорил таких громких слов здесь.
- Теперь ты слушай меня. Я намерен вырвать из ее тела и твой голос, и твои чувства, Таканори. Не важно как, я сделаю это.
Я прикрываю глаза пальцами.
Это упрямство.
Ты всегда был упрям.
Как часто это поражало меня, вновь и вновь?
- Ну так, с чего начнем? Тут ее явно нет, - он оглядывается в поисках белого балетного платья. Я вновь открываю глаза.
- Я пожалею об этом еще очень много раз. Но ничего сделать не могу. Вон там, - я указываю рукой на пространство за одиноким старым домом. Раскинувшийся за ним сухой лес нервно вздрогнул.
- Ага, значит, это все же не все, - усмехается вторгнувшийся, переводя взгляд в направлении моей руки. - Этот мир больше, чем кажется сначала.
- Намного, - лишь киваю я, опуская руку и поднимая лицо к человеку из Серости. Что-то внутри болезненно сжимается.
Ты даже не представляешь, насколько ужасно твое появление в этой тьме моей души.
Если я не смогу окружить себя своими мыслями, я наверняка не вернусь обратно. Но знаешь... Если ты здесь, возможно, мы...
- Эй, Така.
- Ммм?
- Мы... сможем вернуться назад?
Я встречаюсь со взглядом сверкнувших золотым глаз.
Ты - самое странное, что когда-либо появлялось тут. Это будет по-настоящему опасно.
- Не знаю.
Я делаю шаг назад, направляясь в сторону чернеющего леса. На самом деле - это только Начало...
- Пойдем, Сузуки Акира. Я покажу тебе себя.
Мужчина за спиной зябко ежится, но все же делает шаг в мою сторону.
- Эй, Таканори!
- Что?
- Так ты купишь мне новую басуху?
Я вскидываю бровь, оборачиваясь к наглецу.
- Ты все еще можешь думать об этом тут?
- Конечно, - музыкант вновь улыбается, сунув руки в карманы брюк. - Я ведь уже успел возместить тебе затраты за нее!
Да, на этот раз я точно не увижу покоя.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 17:38 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Воспоминания



От Автора:
"Воспоминания" - частица прошлого.
Прошлого, в которое Таканори Матсумото не любит заглядывать.
И все же, это является частью его...
Это всего лишь дополнение, выдернутое
из другого незаконченного романа.
Эта часть не является главой Парадокса,
но она должна вновь ожить здесь.
Вернемся же на два года назад...


Bass & Vocal

Как-то я написал Руки и спросил, не хочет ли он прогуляться, а он не ответил.
А потом написал "Приезжай и забери меня".
© Reita



Вновь Искажение.
Куда оно заведет меня?

- Приезжай. И забери меня.
Эта фраза уже давно не меняется. С того самого дня, когда я сказал ее впервые.
Эта фраза... Начало.
Его Искажения.
Он попал под мое безумие, словно под каток.
Оно так сильно давит на него, что иногда я думаю, что он вот-вот не выдержит.
Но выдерживает.
Всегда.
Всегда...
Не показывая, насколько сложно.
Не говоря, насколько тяжело.
Мое искажение - твое проклятье, ты знаешь об этом, я прав?
Ты как всегда так спокоен и добр ко мне. Даже если это так невыносимо.
Прости.
Я не могу избавить тебя от этого.
Но и отпустить не могу.
Прошу тебя, держись. Умоляю.
Насколько бы не было тяжело, выдержи мое безумие.
Даже если тебе нечем будет дышать... Не отпускай мою руку.
Я не могу снять с тебя этого груза. Пожалуйста...
Раздели со мной это Искажение.
Акира...
Ты все, что у меня есть.


- Таканори, это я.
Я распахиваю дверь немного поспешно.
- Я готов. Поехали?
- Хочешь выпить?
Я лишь киваю.
Сейчас мне не хочется ничего, поэтому я и готов на все. Странное противоречие, да? Я действительно противоречив... Кажется, будто из тела вынули душу, вырвали, разодрали на части, а за место нее в тело напихали ваты, чтобы продолжал жить. Чувство, будто я кукла. Не важно, что будет со мной и куда меня повезет Рейта. Пусть это будет в его руках. Главное, пусть действует, делает хоть что-то, не страшно, если это будет слишком тяжело даже для меня. Сделай хоть что-нибудь... Иначе я утону в чернилах. Я захлебнусь...
- Акира...
Я хватаю его за куртку, заставляя остановить шаг.
- Вытащи... вытащи меня оттуда.
Рей без вопросов и лишних слов сжимает мое запястье и резко дергает меня к себе. Я теряю равновесие, спотыкаюсь и оказываюсь в руках басиста. И резко распахиваю глаза.
Чернила остались за спиной.
Это действительно работает?
- Так лучше?
Я поднимаю на него взгляд, вата внутри меня медленно начинает таять.
- Да. Намного.


Это было после записи DIM. На самом деле грандиозный проект, но он высасывал из меня всю жизненную энергию.

- Пиво?
- Все равно.
Я принимаю из рук басиста бутылку, опуская взгляд на этикетку. Пиво покупал Ютака.
Мы сидим дома у Акиры. Беспорядок уже не волнует никого из нас. Акира с трудом берется за уборку всегда, а когда берется, убивает на это слишком много времени.
- Таканори?
Вздрагиваю, переводя взгляд на мужчину рядом со мной. Я ушел слишком глубоко в себя? Я старался убрать мусор из своего мира. Чертова вата была везде. В чернилах, на серой земле и в комнатах ветхого дома. Ударяясь об острые углы, я пытался избегать ее.
Она окружает меня. Комната заполняется плотной белой паутиной. Она вот-вот наполнит ее целиком и тогда этот темный уголок, в который я вжимаюсь спиной, перестанет быть безопасным.
Не хочу! Остановись! Не прикасайся ко мне...
Белые плотные путы медленно ползут к моему телу, тянут ко мне миллиарды тончайших лап. Так близко. Меня вот-вот накроет слишком чистой и удушливой воронкой.
Я не хочу быть поглощен ею, я не хочу исчезать!
- Таканори.
Как тяжело дышать. Воздух пожирается ватой. Мне не остается кислорода....
- Таканори!
Воздуха...
Пламя. Ярко-золотое. Как красиво... Это пламя не обжигает меня, но с радостью и охотой сжигает липкую вату. Она чернеет, кричит, извивается и тает, скукоживается, падает на пыльный пол в агонии и растворяется едва заметным дымом под потолком.
Комната вновь пуста и так привычна. Балерина вновь танцует.
Мой взгляд вновь фокусируется на реальности.
Чужие губы на моих губах. Требовательные, но мягкие.
Акира, это твое пламя. Это ты уничтожил ту паутину, да?..
- Акира..
- Боже, никогда больше так не делай...
Когда я оказался лежащим на полу под крепким телом этого мужчины? Акира... когда ты успел поцеловать меня, почему ты делаешь это? Как ты сумел очистить мой мир в одно лишь касание...
- Продолжай.
Басист резко замирает, раскрывая глаза и встречаясь своим взглядом с моим. Это так странно. Я вижу перед собой мужчину.
Это больше не друг и не коллега по работе. Это больше не музыкант.
Мужчина... Просто мужчина, красивый, очень красивый. Надежный и сильный. Он выдержит мое Искажение. Он сможет, я знаю.
- Продолжать?
- Да.
Я могу подпустить тебя еще ближе.
Ты знаешь это?
Войди в мое Искажение.
Стань частью его.
Подари мне все свое пламя, Сузуки Акира.
Всем молчать! Сакуре, океану, балерине! Ни звука, ни движения.
Я хочу окружить себя пламенем этого человека. Я создам для тебя комнату в этом призрачном доме, Акира! Я построю новую комнату, отдельную от комнаты женщины в балетной пачке. Моя реальность слишком мрачна для тебя? Я наполню твою комнату яркими красками, которые так несвойственны этой реальности. Пусть будет так. Желтые розы... Хочешь, там будет солнце? Твое персональное солнце? Яркое-яркое, под стать твоему пламени?
- Пожалуйста...


Да, я позволил ему это. Еще утром он был мне другом. А ночью, которая едва не задавила меня белой массой - уже любовник. Какие яркие воспоминания...
Я ослеп, Акира.


Да, черти их языком, эти черные линии на моей шее. Их больше нет, нарисуй их влагой своего рта.
Еще, еще...
Очищай этот океан. Он все равно будет чернильным, сотри белые клочки ваты. Я не могу вычистить эти бескрайние воды в одиночку...
Уничтожь их. Навсегда.
Ах, слишком быстро...
- Акира...
- Обними меня.
Эти руки так быстро обнажают мое тело, я не успеваю следить за двумя реальностями сразу. Как насчет твоего мира? Если я без разрешения шагну в это расплавленное золото, оно не отторгнет меня, подобно инородному телу? Мне хочется побывать в твоей реальности. Она настолько другая, что мне становится любопытно, каково там.
Мы так различны? Ты примешь меня таким, Акира? Без маски, без костюмов и черных полос на шее?
С этими несовершенными неправильными росчерками. Я стану твоей тьмой, ты готов? Если я окружу тебя синевой, справится ли с ней твое пламя? Ты погрузишься в это беззвездное небо так же безропотно, как я - в твое золото?
Мое дыхание и мои стоны застревают в чужом горле, наполняют его жаром. Сколько чувств в простом поцелуе, я теряюсь в них, это нормально?
Но все в порядке, если это будешь ты. Можешь связать меня этими сверкающими струнами. Нет, просто сделай это. Пусть они будут стягивать мои запястья. Когда я вновь останусь один в своем Искажении, эти нити будут сверкать на руках, напоминая о тебе. Они станут неприемлемой вещью на этом сером клочке земли, окруженном чернилами, они будут виться узорами под ногами. Нарушат мое равновесие, покой, и даже балерина не сможет танцевать, но пусть. Эта часть тебя, низкая и глубокая, едва заметная... Ты сможешь найти путь сюда по этим сверкающим нитям. Или выдернуть меня отсюда, лишь сжав концы струн в своей руке. Не придется погружаться в мой Хаос, искать меня там, если эти нити будут всегда в твоих пальцах. Ты можешь, не заходя, вернуть меня в обычный неприглядный мир.
Боже, эти наглые губы! Что ты делаешь со мной, ты знаешь, что сейчас внутри все становится на голову и смешивается?
Задыхаться от страсти приятнее.
- Мой любимый псих...
Откуда в твоем голосе столько изнуряющей нежности? Это звучит так сладко, что женщина в белом готова рыдать от отчаяния.
Прости, милая, просто отвернись. Не смотри на то, как твой возлюбленный падает в этот круговорот грехов. Позволь мне упасть. Я хочу, мне не страшно.
Даже если ослепну...
Мне нужен этот мужчина. Его свет и руки, блуждающие по моему телу с нескрываемым восхищением.
Неужели тебе не страшно? Но... ты никогда не боялся, да? Ты знаешь, во что ты ввязываешься? Осознаешь? Ты пожалеешь об этом
.


Я глубоко втягиваю в легкие ночной воздух.
Не пожалел.
Ты, Акира, ни разу не пожалел. Как ты выдерживаешь это?
- Таканори.
Резко оборачиваюсь. Ты уже здесь? Я не услышал.
- Плакса.
Звучит так нежно и любовно. Его пальцы касаются моей щеки, стирая с кожи слезы. Я и правда не заметил, как они вырвались из глаз.
- Черные...
Да, от туши. Тушь всегда течет - мне вечно не везет на это. А может, это малая часть чернил? Ты знаешь лучше, Акира. Ты всегда все знаешь.
- Я готов. Поехали?
- У меня дома... кончилось пиво.
Я не могу сдержать счастливой улыбки. Эти руки вновь обнимают меня, эти губы вновь накрывают мои. Ты знаешь, насколько важную роль занимаешь в моем Искажении? Ты не представляешь этого, да? Ничего страшного, это не главное.
- Пусть сегодня это будет страстью.

***
Таканори, ты особенный.
Я всегда думаю об этом и не понимаю, что такого смог сделать я, что теперь могу держать тебя в своих руках.
Но это на самом деле делает меня счастливым.
Ворвавшись в мою квартиру, мы не можем остановить поцелуев, разуваясь лишь на ощупь, совершенно не представляя того, где завтра найдем свою обувь. Сегодня эти ласки такие жадные и голодные, что голова начинает идти кругом, и я перестаю отдавать себе отчет, что делаю.
Натыкаясь на диван, кресла, столик и прочие преграды, не разбирая дороги, мы даже не пытаемся открыть глаза, чтобы найти более безопасный путь к спальне. Но когда добираемся до постели, когда ладони в перчатках толкают меня на прохладные простыни, а гибкое тело оказывается на моем собственном, все посторонние мысли окончательно вылетают из головы.
Взгляд Таканори, не скрытый линзами... Радужки темнеют, но все так же полыхают. Синим?
Он может быть развратным, даже Уруха не способен сравниться с таким Матсумото. И все это принадлежит лишь мне. И никому другому не позволено видеть эту сторону всегда спокойного и немного ленивого вокалиста. Он раскрывает губы с лукавой улыбкой, его язык касается лаковой кожи черной перчатки, заскользив по длинным пальцам и оставляя влажные следы на ткани. От этого перехватывает дыхание.
Уже больше двух лет прошло с той ночи? Я не могу остыть. Это не превращается в привычку. Это не теряет силы. Я все так же безумно, безвозвратно, по уши влюблен в него. Эти чувства не меняются и не тускнеют.
Таканори никогда не перестанет удивлять меня.
- Черт.
- Хмм...
- Доигрался!
Я резко подаюсь вперед, роняя мужчину на спину и сам стаскивая влажную перчатку с его кисти зубами. Он тихонько смеется моей нетерпеливости, немного довольно, немного взволнованно, но все же возбужденно. В таком состоянии его голос становиться чуть ниже. Начинает хрипеть.
Красиво, черт возьми, слишком красиво! Как жаль, что нельзя написать песню, которую он спел бы таким вот голосом. Уверен, фанаты бы сошли с ума от этого звучания. Впрочем, нет. Эту мелодию должен слышать я один. Не хочу делить ее ни с кем более. Сегодня он будет петь только для меня одного. Такой вот необычный сольный концерт лишь для одного зрителя. Он снова будет задыхаться, на его коже вновь появятся капельки пота, как и на наших живых выступлениях, только вот представление будет вовсе не детское.
Я люблю твой голос. Люблю...
Мои губы оставляют быстрые жаркие поцелуи на его горле. Я люблю эту часть тебя. Здесь прячутся голосовые связки, которые извлекают невероятной красоты звуки. Твое исполнение завораживает.
Откуда в этом горле столько силы и изящества?
- Струны...
Я поднимаю непонимающий взгляд к лицу мужчины.
- Хочу быть твоими струнами. Сыграй для меня, Акира...
- Спой мне, Таканори.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » PARADOX (R - Reita/Ruki [the GazettE])
Страница 1 из 41234»
Поиск:

Хостинг от uCoz