[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Жнец (R - Кай/Уруха [the GazettE, Malice Mizer, Versailles])
Жнец
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:36 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 16. Tomorrow Never Dies
...Прежде чем положить этому конец, спроси меня
О цене борьбы за жизнь,
О том, как бессмысленно лишать себя будущего,
О том будущем, которого кто-то так жаждет.

Сколько раз ты задумывался о смерти?
В этом тесном мире
Смерть не подарит тебе свободу...

The Gazette. "Tomorrow Never Dies"

- Мне плевать как, но я должен их предупредить!
Не зная, куда деть себя, я мерил шагами пыльную ленту дороги, кусая губы от понимания своей беспомощности. Три пары глаз молча следили за мной. Одна - с усмешкой и интересом, вторая - с беспокойством и желанием помочь, третья - серьезно и задумчиво. Но я был занят лишь своими мыслями.
Этот псих хочет убить Кою. Моего Кою! Моего друга, моего гитариста, моего возлюбленного, моего... Просто моего человека! Да и как - самым извращенным способом, после покончив и с собой тоже. Хочет умереть вместе с ним. И называет эту дикость, этот бред, это слабоумие любовью. Он просто больной!
Но причем тут медсестра? Что она могла сделать, что он посчитал ее угрозой, обузой, и просто зарезал бедную женщину? Что говорила она ему в тот день? Вроде... "я сделала все, что вы говорили". Значит, она замешана в это дело каким-то образом.
Что она могла сделать? Сливала ему информацию о местонахождении членов группы? Помогала следить за Кою? Или... украла из палаты мое завещание и передала ему? Или сразу прессе?
Я поджал губы, крепко сжимая руки в кулаки.
- Кто-нибудь знает, где он сейчас?
- В больнице. Сегодня его очередь дежурить, но с ним остался Рей.
Я выдохнул. Акира. Тот самый надежный и тот самый ответственный Акира. Мужчина, способный защитить дорогого ему человека и дать отпор любому, кто поднимет руку на невиновного. Человек, который не отступит, но и который не будет бездумно бросаться в объятия смерти.
- Хорошо, - прошептал я, и на сердце стало легче.
- Тэтсуя, помоги мне, - я обернулся на замершего у байка демона и подошел ближе. - Помоги мне, пожалуйста.
Я впервые склонился перед этим мужчиной в почтительном поклоне, пытаясь придать этим вес своим словам.
- Перестань! - Дайске подскочил с капота машины Юичи. - Глава жнецов никогда не стал бы так унижаться перед демо...
- Я не глава жнецов! Я Укэ Ютака, человек! Человек, чей смысл жизни заключается в четырех других людях! Я просто барабанщик Кай, просто музыкант!
Тишина наступила так резко после этих слов, брошенных в воздух на повышенном тоне, что раздражала и напрягала слух. Из поклона я так и не вышел.
- Я не считаю это унижением. Спасти чужую жизнь любой ценой, спасти любимого и, возможно, еще троих или больше человек, остановить эти потоки крови и страдания - это не может быть унижением, - уже спокойнее и тише проговорил я. - Из нас всех вмешиваться в дела земные может только Тэтсуя.
- Ты хочешь сказать, что позволишь ему вмешаться? - Кагеяма вздрогнул.
- Да, - твердым тоном проговариваю я. - Воспользовавшись своей должностью лишь единожды. Я даю на то согласие Третьего Бога Смерти. Согласие жнеца, связанного с миром тьмы.
Дайске схватился за ткань черной рубашки на своей груди, у сердца.
- Откуда ты знаешь? - шепотом прошептал он, и я закрыл глаза. Я и сам не понимаю откуда. Знания жизни прошлого Главы сами по себе наполняют мою голову и срываются с языка при одном упоминании о моем положении в этом призрачном мире. Жнец Месяца был связан с Адом.
- Ты знаешь, сладкий, чем кончился союз бывшего Месяца с демоном?
- Жнец... убил его. Но я ни за что не стану этого...
- Я знаю. К тому же, тот демон был виноват сам. Теперь я понимаю, почему меня так тянет к тебе, Жнец-сан, - голос Тэтсуи стал тихим и томным. - Это судьба. Может, когда-нибудь, через пару-тройку сотен лет, я тоже паду от этой косы... Но я не стану отказывать тебе.
Его ладони легли на мои щеки и подняли к нему мое лицо, заставляя выпрямиться.
- Я помогу одному из трех королей, но не проси слишком много. Я не всесилен и неуравновешен.
- Иными словами, он законченный псих, самовлюбленная, эгоистичная и наглая скотина, - услышал я неровный голос Старшего.
- Как точно и красноречиво! Да, все именно так! - весело улыбнулся демон, и я лишь вздохнул. Его ничем не пронять? - Ну, так что мне сделать?

***
"Жнец Месяца всегда работал в паре с демоном. Если другие главы лишь наблюдали за работой жнецов со стороны, то Третий Глава выходил на задания в мир людей, как простой работник. Синигами, которые видели его на земле, всегда описывали его, как мужчину в черных одеждах с золотой косой, его лицо было скрыто от любопытных взглядов, а рядом с ним, вечным проводником, всегда стоял демон, прислоняясь спиной к спине бессмертного. Они внушали одним своим присутствием страх в любое живое существо. Для душ умерших, которым выпало несчастье встретить их, эта картина была последним, что они видели перед собой.
Их так же называли самой Карой, ведь если Третий выходил в земной мир, собранные им лично души мгновенно отправлялись в Ад. Это были убийцы и самоубийцы, не заслуживающие суда.
Третий обрывал жизни людей своими руками, если это был преступник, демон же просто забирал души самоубийц, которые уже отделились от тела своими силами.
Этих двоих ничего не связывало. Не было между ними ни дружбы, ни любви, ни договора. Они просто в один прекрасный день стали работать вместе. Причину для того, чтобы демон соглашался на грязную работу со жнецом, никто так и не нашел. Эта загадка была охвачена прочной тайной, непосильной даже остальным Главам. Любил ли демон своего напарника, использовал ли жнец своего спутника - не знали даже наверху. А тайна гибели демона до сих пор известна только Аду.
Возможно, именно смерть напарника стала причиной отставки Третьего и потери его косы."

- Все еще думаешь о той ерунде, что наговорил тебе перед нашим уходом Старший лжец?
- Жнец, - поправил я.
- Я не оговорился, - с широкой улыбкой заметил демон, не выпуская из рук мою талию, стоя позади. Моя квартира сейчас казалась мне еще более пустой и унылой, чем в дни моей жизни.
Я позволял обнимать себя только потому, что мысли мои были далеко отсюда. Мне надо найти безопасный способ предупредить своих друзей о надвигающейся угрозе, не напугать их и заставить действовать по моему пока еще не до конца обдуманному плану.
- Разве эта легенда - ложь?
Тэтсуя хмыкнул, прикрыв глаза и ткнувшись носом в мою шею.
- Дай подумать... "Этих двоих ничего не связывало", например.
- Не мечтай, - я приложил ладонь к его лбу, отодвигая от своей шеи лицо нахала. - У нас с тобой будут лишь деловые отношения.
Не думал я, что обзаведусь демоном-помощником. Меньше всего мне хотелось работать с Тэтсуей, но выбора просто не было. Потерпеть его двадцать один день легко, а вот потерять Кою... я просто не переживу.
- Закончил, - наконец проговариваю я, откладывая ручку в сторону и пробегаясь взглядом по написанному мною письму. Вроде, все правильно. То, что написано оно мной уже после впадения в кому, никто и не поймет. К тому же, в подобную глупость и россказни о призраках и жнецах ребята не поверят, да и разглашать тайну своего существования без тела мне нельзя.
Тэтсуя с интересом бросил взгляд из-за моего плеча на лист перед нами.
- Слишком слащаво.
- Тебя не спрашивали.
Я складываю лист вдвое и опускаю в самый обычный конверт, бросаю туда свои ключи и хорошенько запечатываю его. На конверте я пишу лишь пару строк: "Моим друзьям. Завтра никогда не умрет".
И протягиваю конверт демону. Тот с усмешкой зажимает его между указательным и средним пальцами, смотрит на подпись и отпускает меня, отходя к дивану.
Демон подхватывает с него свой плащ, перекидывая серую вещь через руку. Черные волосы мужчины отливают холодным светом от ночной лампы на столике, скрывают от меня его лицо, и я лишаюсь возможности видеть его хищную улыбку.
- Напомни мне, какого черта я должен помогать моему сопернику в делах сердечных?
- Ты не позволишь никому, и самому себе тоже, причинить вред своему возлюбленному, даже если он не принадлежит тебе.
Демон тихо смеется, и от его смеха по коже ползут мурашки. А после мужчина, не оборачиваясь, направляется к двери, не говоря ни слова в ответ. Его шаги, по мере своего удаления, становятся все тише и глуше, и я, цепляясь пальцами за край стола, плотнее закрываю глаза, глубоко вдыхая воздух с запахом одеколона Кою, смешанного с запахом дыма и жестокости демона, через приоткрытые губы, и медленно сползаю вниз, позволяя себе несколько секунд слабости.
- Я не позволю твоему Завтра исчезнуть. Обещаю.
Прости, Кою. Я не такой сильный, как ты думаешь.
Ведь я тоже всего лишь человек.
Человек, который теперь знает цену борьбы за свою жизнь.
Я наконец прочувствовал твою песню, Таканори. Я наконец понял ее. Прости, что так поздно...

Душа 17. Детектив из Преисподней
- Что-то случилось? - Кою входит в палату последним, тяжело дыша от быстрого бега. Участники группы The Gazette лишь непонимающе смотрят друг на друга, а после обращают взгляды на временного лидера, который бездумно перебирает звенья цепочки на своих брюках.
- Акира.
- Зачем позвал, что-то важное? Ютаке что... стало хуже? - шепотом проговаривает Таканори, в другой миг вздрагивая от сжавшейся стальной хваткой ладони Урухи на его запястье. Гитарист побледнел, не в силах совладать с собой.
- Нет! - резко очнулся Акира, быстро поднимаясь со стула. - Нет, Кою, не волнуйся.
- Тогда что? - спрашивает Аой, выжидательно смотря на друга.
- Сам не знаю. Мне позвонили сегодня утром и попросили собраться.
- Кто?
- Не зна...
- Это был я.
Четверо друзей резко обернулись к двери, вновь открывшейся и впустившей в палату мужчину в деловом сером костюме. Длинные черные волосы незнакомца заплетены в ровную косу на бок, спускающуюся по груди до талии, глаза с кошачьим разрезом внимательно оглядывают присутствующих, останавливаясь на Кою дольше, чем на остальных. В них лишь на секунду мелькает неприязнь, никем не замеченная, и незнакомец закрывает двери в палату, плотно, проворачивая в замке ключ.
- Ты что делае...
- Нас могут подслушивать.
- Что за бред! - вспыхивает Аой, отодвигая в сторону вокалиста и направляясь прямо к незваному гостю. Он тянет к нему руку, чтобы встряхнуть этого нахала, но тот ловит ее и так крепко сжимает, что Аой дергается от боли.
- Потише, потише, мальчик, - мужчина отодвигает от себя гитариста и вынимает из внутреннего кармана пиджака конверт.
- Отправитель - Укэ Ютака. А теперь успокаиваемся и слушаем меня. Иначе вашего милого гитариста точно зарежут.

В комнате наступила гробовая тишина. Охвативший мужчин шок заставил всех застыть на месте и обратить на вошедшего широко распахнутые глаза. Незнакомец прошел в комнату, огибая маленький столик и опуская на него конверт.
- Вчера здесь убили женщину, - сходу начинает он, даже не думая смягчить вступлением свою речь. - Эта женщина была медсестрой, которая ухаживала за Укэ-саном. Это фотографии, сделанные полицией. - Незнакомец вновь завел кисть за полу пиджака, доставая оттуда фотографии и тоже бросая их на стол.
- Естественно, эта информация не разглашалась, дабы не поднять панику в больнице. На ее теле обнаружили два ножевых ранения, одно из которых пришлось в живот, а второе - в горло. Женщина умерла почти сразу. А теперь о том, почему я рассказываю вам это.
Мое имя - Тэтсуя Акияма. Я работаю частным детективом. В данный момент расследую дело по случаю появлений тех самых писем, подбрасываемых в ваши вещи безумным фанатом. Меня нанял Укэ-сан.
Первым, после пяти минутного молчания с окончания этой речи, очнулся Акира. Он медленным, но твердым шагом подошел к столу и коснулся пальцами фотографий, отодвигая в сторону те, что закрывали собой остальные. Лицо басиста побледнело при виде трупа.
- Как... это связано? - спросил басист, вскинув лицо к детективу.
- Эту женщину убил ваш писатель, - усмехнулся Акияма, и трое других участников бросились к столу.
- Осмотрев место преступления, мы нашли на полу вот этот платок. Что-то напоминает? - мужчина вынул из кармана платок, завернутый в пакет, как улику, и показал ее музыкантам.
- Это платок Ютаки! Он отдал его мне и... после он пропал... - Аой вовремя поймал гитариста за плечи, не давая ему потерять равновесие.
- Значит, я был прав, - спокойно продолжал детектив. - Я предполагаю, что медсестру убили из-за слишком хорошей памяти и того самого завещания, которое оставил мой заказчик вам. Кажется, оно пропало. Возможно, именно эта женщина и передала его прессе или преступнику. Игры кончились. Угрозы - тоже. Этот маньяк перешел к действиям. И я подозреваю, что именно он поджег вашу студию и бросил вашего барабанщика в этот крепкий сон.
Ужас, охвативший участников группы, был так силен, что его можно было ощутить даже не знающему о разговоре человеку, если бы такой случайно заглянул в комнату.
- Не думаю, что убийца желал разделаться с Укэ-саном, а значит, следующая жертва не кто иной, как Такашима Кою. И поэтому, - Тэтсуя вновь взял в руки конверт и протянул его гитаристу. - Это вам.
Рука Урухи лихорадочно дрожала, когда он забирал непослушными пальцами конверт. Раскрыть его не получалось, и поэтому Аой забрал его, отрывая бумажный край. На его ладонь упали ключи.
Ключи от квартиры Кая.
Письмо Аой вырвал из конверта и развернул так, чтобы прочесть его могли все.
В нем Кай извинялся. Извинялся так, что сердца сжимались от боли, так, что на глаза наворачивались слезы. Он просил прощения за то, что сейчас не с ними, за то, что не успел поймать преступника, за то, что, возможно, не сможет больше быть рядом. За то, что не смог защитить. Эти слова перетекали в мольбы, сожаления, благодарность и просьбы. Он хотел, чтобы Кою переехал в его квартиру немедленно. Чтобы его друзья не выходили на улицу в одиночку и не засиживались до темноты где-то, кроме собственной квартиры. Он умолял их быть осторожными, ведь, если они читают это, значит с ним что-то произошло. Этот клочок бумаги был пропитан самыми сильными чувствами, какие могли существовать в теле этого смелого человека, и это делало его самой ценной вещью в мире для его друзей.
Про детектива в письме тоже упоминалось, Кай просить доверять ему.
- Я еще не выяснил, кто этот псих, но скоро мне удастся это сделать, - продолжил детектив, видя, как рука Аоя с письмом опустилась, а музыканты с трудом переводили дыхание после прочтения этих наполненных жизнью и раскаянием строк.
- Прямых доказательств, что убийца медсестры и тот, кто отправлял вам письма, - один и тот же человек, нет. Поэтому просить помощи у полиции бесполезно, связи они не увидят. Я советую вам внять просьбам этого человека, - Тэтсуя обратил взгляд на спящего мужчину. - И послушаться его. Я остаюсь одного с ним мнения и считаю, что так на самом деле будет безопаснее. Если вы опасаетесь, что этот ублюдок посмеет убить Укэ-сана, пока он спит, то я позабочусь об его охране. Так чтобы вы смогли, ни о чем не переживая, позаботиться о себе. В случае чего - звоните сразу мне. Я надеюсь, вы записали мой номер?
Акира молча кивнул, и детектив в сером улыбнулся уголком губ.
- Тогда оставляю Такашиму-сана в ваших руках. Не думаю, что Укэ-сан захочет проснуться, если его гитарист расстанется с жизнью до окончания оговоренного в завещании срока.
Четверо друзей смотрели на то, как детектив открывает дверь ключом и, кивнув им в знак прощания, покидает вдруг ставшей холодной комнату.
Пальцы Кою сжимают ключи из письма так сильно, что зазоры на них протыкают кожу и позволяют капелькам крови прокатиться по ней и нагретому желтоватому железу.
Чуть позже гитарист в сопровождении Рейты едет домой за своими вещами и находит в почтовом ящике измазанное кровью письмо, состоящее всего из нескольких слов.
"Время пришло, мой любимый"
Басист рвет бумагу на части и быстро толкает друга в дом, запирает двери и тут же проходит в спальню Урухи, став выбрасывать из его шкафа все вещи.
- Чемодан! Живо!

Рейта опускает на плечо гитару Кою, крепко сжимая гриф, когда приходит время покинуть квартиру. Он плевать хотел на любимый музыкальный инструмент друга. Он просто взял то, что могло разбить голову их преследователю, если он посмеет объявиться сюда днем. Оружие, конечно, слабовато, но острое ребро гитары и отколотый в случае удара гриф могут послужить хорошей защитой. Басист уже не ощущал страха - он был уверен, тверд и зол, он был готов не только обороняться и бежать, но и нападать.
Лидер из него вышел плохой, как считал сам Акира, но сломать парочку рук и ребер он может, не моргнув и глазом, и не позволит этому ублюдку тронуть Кою. Тронуть члена своей семьи, друга, товарища и возлюбленного их лидера. Сейчас этот мужчина на самом деле был способен на убийство.
Рывком открывая двери и оглядывая лестничную клетку, он схватил бледного молчаливого гитариста за руку и потянул к лестнице. Они сбежали по ней вниз, игнорируя лифт, и вырвались на улицу не замедляя хода.
- Садись, - ровно проговорил басист, распахивая дверь своей машины для Кою, а после бросая на заднее сидение сумку с вещами и гитару, чтобы в другой миг тоже оказаться в автомобиле, завести его и ударить по газам, увозя подальше Такашиму от объятого опасностью дома. Они попетляли по городу, убедившись, что слежки за ними нет, и направились прямиком в квартиру Кая, которая хоть и не могла обеспечить друзьям полную безопасность, но хотя бы давала чувство покоя и казалась много надежнее жилья Кою.

- Не выходи один из дома, - непреклонным тоном говорил Рей, будто оставлял дома не взрослого мужчину, а пятилетнего ребенка, помогая Урухе занести в комнату сумку с гитарой. - Продукты я привезу. Сотовый телефон держи под рукой.
Мужчина лишь кивал, заламывая длинные пальцы как-то растеряно, оглядываясь по сторонам. Он впервые был в этой квартире, ведь обычно именно их лидер приезжал к ним по первому зову, а не наоборот. А сейчас он вот так запросто стоит в его прихожей, с вещами и любимым инструментом, смотря на то, как Акира что-то ищет в тумбочке у полки с обувью.
- Вот она, Кай никогда не изменится, - улыбнулся басист, вынимая из глубины этого ящика катану в деревянных ножнах. Именно с ней они в тот раз игрались на съемках. Барабанщику она просто нравилась и, кажется, была не заточенной, так что он хранил вещицу у себя дома, просто из-за любви к истории Японии.
- Зачем это? - вздрогнул гитарист, отступая на шаг от друга.
- Надеюсь, что незачем. Но знаешь, Кою, когда речь заходит о твоей жизни, такие вещи становятся настоящим подарком судьбы. Мне тяжело говорить это, но... Если тебе придется защищаться самому, не думай о жизни этого ублюдка. Любой ценой выживи. Ты меня понял?
Гитарист, хватаясь пальцами за дверной косяк, долго смотрел на вставшего рядом с ним друга, протягивающего ему меч, который хоть и не был настоящим самурайским оружием, но был сделан из дерева и стали, а после выпрямился и уверенно кивнул, сжимая пальцами ножны из светлого дерева.
- Обещаю.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:37 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 18. Желание
Акира покинул квартиру с тяжелым сердцем - оставлять друга в одиночестве ему не хотелось, но у него еще были дела. Гитарист остался стоять в прихожей, так и сжимая в руках чуть изогнутый меч.
- Кою...
Я протянул руку к застывшему мужчине.
У меня нет тела. Но у меня остались мои чувства. И еще... коса жнеца. Под моим присмотром Кою будет в безопасности. Даже спящий, я защищу тебя от всего, что может навредить тебе. Закрыв глаза, я отступил назад, опуская руку. Мы не почувствуем друг друга.
И гитарист проходит мимо меня в комнату.
Стараясь справиться с дыханием и охватившими меня чувствами, я еще какое-то время просто стою на месте. Тэтсуя пропал на всю ночь и не пришел утром. Двадцатый день моего срока протекал мучительно медленно. Проведя в одиночестве эту ночь, я уже не надеялся, что демон выполнит мою просьбу, но когда дверь моей квартиры открылась, с души будто свалился камень.
Наконец, придя в себя, я последовал за мужчиной в свою спальню, где Кою неспешно и задумчиво разбирал вещи из своей сумки. Мне оставалось только наблюдать за тем, как он, раскрывая мой шкаф в поисках вешалки, принимается оглядывать мою одежду.
Он будет спать в моей кровати.
Сглотнув при этой мысли, я резко отвернулся. Больше всего мне хотелось сейчас ощутить под пальцами тепло его кожи, его тела... Боже, сколько ночей я не мог заснуть, желая услышать, как он тихо зовет меня по имени, как срывается в страсти его дыхание и голос вырывается из груди стонами удовольствия...
Не думать об этом!
Шорох за спиной заставляет меня вновь обернуться. Кою с тихим вздохом достает из шкафа слегка мятую темную рубашку. На ней еще остался запах моего одеколона, и гитарист прижимает мягкую ткань к лицу, закрывая глаза. Я с болезненным стоном бросаюсь прочь из спальни. Это действие было слишком личным, слишком интимным. Боже, не дай мне сойти с ума, не дай мне сломаться...
С трудом пропускаю в ванную комнату вышедшего из спальни гитариста и стараюсь не позволить ногам направиться следом.
Я не думал, что настолько изголодался по его вниманию! Стукнувшись макушкой о стену, чтобы выбить из головы порочные мысли, я скатываюсь по ней спиной на пол, закрывая руками лицо. Это будут очень трудные двадцать дней. Но зато его никто не тронет...

Моя квартира наполнена теплыми тонами. Тумбочки и столы из темного дерева, так же и с дверями, гладким паркетом и рамками, стоящими на столах и висящими на стенах. Я делал ремонт с мыслями о том, чтобы сделать комнаты уютнее, придать им тепло летних дней и создать ощущение загородного дома в этом месте. Но сейчас моя квартира кажется мне чужой. Она наполняется запахами любимого человека, облепляющими стены, захватывающими в свой сладкий плен вещи. Я был бы счастлив ощутить это все в другой день, но сейчас это лишь подпитывало мои желания, такие подлые, по отношению к Кою, и такие сильные, что кружили голову. Сладкий дурман наполнял легкие и проникал в мозг, обвивался лозой вокруг желудка, стягивая его. Эти ветви медленно тянулись по венам, вместо крови, натягивая нервы, будто гитарные струны, жгутами перетягивая мышцы и суставы, заставляя тело непроизвольно дергаться. Я тонул в иллюзорном тумане, чувствуя себя в ловушке, в сотканной насмешницей-судьбой паутине, увязая там при каждой попытке вырваться. И чем больше я барахтался в своих страстях, тем сильнее они отдавались гулом в мыслях и хаотичном биении сердца.
Я хочу его.
Понимание этого заставляло дыхание сбиться с обычного ритма. Паутина становилась прочнее.
Какие ужасные у человека желания! Плотские и приземленные, они делают нас эгоистами. Густой, будто сладкая вата, туман закрыл мои глаза темной пеленой, и я уже не контролировал возникающие в голове мысли. О том, как красив изгиб его шеи, подчеркнутый поднятым воротником сценического костюма, о том, как гибко это тело, как развратен этот взгляд, смотрящий в камеру на съемках клипа, как притягательна форма его губ, призывно приоткрытых, зовущих, мягких... Я сжимаю свои волосы пальцами, затягивая пряди в кулаки, но это не отвлекает меня от новых видений, от наваждения, вызванного любовью, которой уже тесно отсиживаться в моей груди. Ей нужно больше места, ей надо выплеснуть себя наружу, будто воде из переполненного бокала, иначе она разорвет меня на клочки. Я почти слышу, как трещат от ее напора ребра, но дать ей свободу сейчас я не могу. Из-за разделения со своим телом.
Как же мне хотелось на каждом концерте посреди песни бросить палочки на пол, покинуть барабанную установку и, наплевав на все - на зрителей, музыку, время - сжать в объятиях его талию, снять с его плеча гитару, усадить его на высокую колонку, разведя в стороны длинные ноги, бедра которых не были скрыты костюмом, и впиться в его губы долгим требовательным поцелуем.
Слушать во время этого сбивчивые шутки Таканори, пытающегося выдать этот поступок за фансервис или прикол, слушать вопли фанаток, шокированных и возбужденных одновременно, ощущать неловкость музыкантов спиной. Если бы это было возможно, я взял бы его прямо на этой чертовой колонке! На глазах у сотен зрителей.
Я тоже человек... Я не выдержу! Сейчас, когда страх прошел, когда Кою под моим присмотром, я вновь и вновь думаю об этом. Если бы я только знал, что окажусь в таком положении, то уже давно ловил бы его в раздевалке, вжимая в стену, в комнате отдыха, роняя на неудобный кожаный диван, в репетиционной, на моих любимых барабанах...
- Остановись, остановись, остановись!
В дикой страсти и пронзительной нежности... После изнуряющих концертов, из последних сил, и в выходные дни, с напором... Снова и снова держать его в своих руках.
- Хватит!
И не давать покоя и сна по ночам, зная, что завтра нам обоим на репетицию.
Тихие шаги заставили тело дернуться, и лоза, сотканная из любимого запаха, связала меня еще сильнее - красивый мужчина, талантливый музыкант, высокий, стройный, до дикости соблазнительный, вытирая влажные волосы полотенцем, идет босиком до дивана, стоящего напротив телевизора в гостиной. В одной лишь темной рубашке - моей.
И я задыхаюсь, пытаясь поймать пальцами несуществующий стебель, обвивший мою шею стальной хваткой.
Погрязший в человеческой похоти жнец начинает сходить с ума.

Кою засыпает прямо на диванчике под звуки работающего телевизора в паре метров от меня. И я впервые думаю о том, что сонный гитарист, не сумевший бы оказывать должного сопротивления при пробуждении, может разжечь бушующее сейчас в груди пламя до колоссальных размеров. Я сам не понимаю, как оказался рядом с ним, когда успел склониться над ним, упираясь руками в подлокотник. Создавалось впечатление, что кто-то нашел в моем мозгу кнопку с надписью "выкл", и просто отключил его. Он не работает. Он затихает. Голос разума. Стирается грань между реальностью и сном, между настоящим и прошлым, между невозможным и существующим. И мое тело начинает двигаться само по себе, губы прижимаются к изгибу шеи, и слабая мысль о том, что я ощущаю губами его кожу, проносится так быстро, что я не успеваю ее понять и удивиться этому факту. Я просто начинаю покрывать его шею поцелуями, закрывая глаза, перед которыми расплывается любимый образ. Уру, увлеченный сновидениями в царстве Морфея, закидывает голову назад, открывая моему взгляду плавную линию горла, отчего красивые полные губы раскрываются.
Я не замечаю, как его пальцы сминают собой край темной рубашки, и как едва заметно подрагивают ресницы, мой взгляд прикован к белым зубкам, когда пальцы пробегаются по горлу, обводя бугорок кадыка и поднимаясь к подбородку. Поцеловать его я не решаюсь, лишь касаюсь губами мочки уха.
Мои руки продолжают исследовать желанное тело, не замечая его дрожи, ладонь ложится на бедро, с которого скатилась пола рубашки, и скользит по нему выше, лаская легким прикосновением.
Меня останавливает стон. Отчетливый, хоть и тихий.
- Ютака...
И мозг мгновенно включается вновь, заставляя тело отшатнуться назад так резко, что я падаю на пол, распахивая глаза, устремляя взгляд на раскрывшееся под моими прикосновениями тело. Кою мелко подрагивает, его глаза медленно раскрываются, и он приходит в себя, стараясь понять, почему перед его взглядом чужой темный потолок.
- Лучше бы не просыпался, - шепчет он, сворачиваясь на диване клубочком. Закрывает длинной челкой вновь влажные глаза и обнимает себя за плечи, с силой впиваясь в них пальцами, и я уже знаю, что через мгновение на его коже проявятся крошечные синячки.
- Ты просто животное, Кай, - шепчу я сам себе под нос, шатко поднимаясь на ноги. - Ты просто скотина.
Я бросаюсь прочь из квартиры. Остыть. Придти в себя.
Чувство вины не заглушается, даже когда я сажусь на старенький байк и срываюсь с места. И поэтому я упускаю одну важную деталь - он чувствовал меня. Как и я его.
Но пойму я это лишь через пару часов.

Душа 19. Осколок Прошлого
- Откуда ты знаешь?!
- Да уже до всех давно дошло, тормозит только сам Кою.
Акира отставил пустую бутылку пива, вытягивая ноги на полу.
- Так заметно? - немного взволновано спрашиваю я, и басист переводит на меня взгляд почти черных глаз.
- Заметно - мягко сказано.
Я со вздохом запрокидываю голову назад, роняя ее на сидение дивана, о который мы опираемся спинами, сидя на полу у телевизора. Пустых бутылок становится больше.
- И когда успел?
- Сам не знаю... Наверное, уже давно.
- Вот почему ты перестал ходить с нами на вечеринки.
Я лишь усмехаюсь. На секс со случайными барышнями меня и правда не тянет.
- Смотри, долгое воздержание вредит и здоровью, и нервам. А с твоими-то обязанностями...
- Я не думал, что вы знаете.
- Ты его глазами раздеваешь всякий раз, как он стоит к тебе спиной. А на репетициях, когда с гитарой извивается? Наверное, мысленно уже во всех позах его тр...
- Вовсе нет! - вовремя прерываю я друга. Акира смеется.
- Вовсе да! У тебя взгляд темнеет, и ты сбиваешься с ритма.
- Я ошибаюсь? - я тут же начинаю копаться в памяти. - Прости...
- Мы сначала считали это простой невнимательностью от усталости, но твои палочки начали ошибаться барабанами. Это натолкнуло на одну мысль, и вскоре я понял, что бьют мимо они лишь тогда, когда твой взгляд задерживается на заднице нашего секс-символа.
- Я не смотрю на...
- Ой, да ладно тебе! К тому же, задница у него на самом деле, что надо, так что нечего краснеть.
- Я не хочу обсуждать задницу моего гитариста.
Рейта заразительно и громко рассмеялся. Я не мог не подхватить этот приступ хохота.
Когда мы успокоились, взявшись за новые бутылки, Рей вновь обратил свое внимание на меня.
- Чего же ты ждешь, лидер?
Я отстранено рассматривал этикетку на бутылке.
- Не важно, как мы ведем себя на сцене, не все из нас геи.
- Отчего же? Таканори, вот, даже не сопротивлялся, когда я его в уборной зажал.
Я подавился пивом, пена брызнула вверх, попадая в нос.
- Чего?! Таканори? Прекрати, он натурал!
- Скажи это его телу, когда сможешь застукать нас.
Я в шоке смотрел на довольного жизнью басиста, с улыбкой потягивающего пиво.
- Как я мог упустить эту важную часть жизни группы?
- Когда разглядывал задницу Кою, - напомнил мужчина, и я сокрушенно покачал головой.
- Выходит, в группе осталось только два натурала.
- Ты это о ком?
- О наших гитаристах.
- Блондина ты рано этим званием наградил, а вот Аой... ну это же Аой, что с него взять? Хотя, есть вероятность, что ему просто не хватило участников.
- Твою мать. Мало того, что мы красимся лучше баб, так теперь и влюбляемся в мужиков, как и они.
Акира вновь прыснул хохотом. Он согнулся пополам, хватаясь за живот, в уголках его глаз блеснули слезинки.
- Лидер, как всегда, в точку! - сквозь смех выдавил из себя басист, едва не разливая пиво по полу. - Ну так, что думаешь делать?
- Унесу эту тайну в могилу.
- Совсем мозги от работы расплавились? - Акира ткнул пальцем в мою голову. - Просто скажи ему, а там уже само разрулится.
- Дурак, - беззлобно улыбнулся я. - Я не могу, как ты, просто взять и "зажать его в уборной". Нам еще работать вместе. Ты хоть понимаешь, что будет с группой, если начнутся проблемы от всего этого?
- А ничего не будет. Ты слишком печешься о нас. Даже если получишь отказ, вы просто посмеетесь над этим, и все будет, как прежде. А, может, Уру со временем сломается и сам к тебе в руки придет.
- Мечтать не вредно.
- И кто из нас дурак?
Я тихо рассмеялся, поднося горлышко бутылки к губам.
- Это не так просто, как кажется на первый взгляд.
- Наоборот, это ты все усложняешь. Вдруг наш секс-символ сам по тебе сохнет, а ты даже об этом не знаешь?
- Кою? Прекрати, стоит ему пальцем поманить - любой в его постель прыгнет, даже не подумав. Зачем ему я?
- Я тащусь от твоей логики. Наверное, тоже женской.
- Придурок, - я толкнул басиста в плечо, слыша, как он давит очередной приступ смеха.
- На хрена ему куча влюбленных в его образ фанатов, когда рядом с ним, в паре метров за спиной, есть надежный и ответственный лидер?
- Ну ты загнул.
- Ты недооцениваешь себя. Справиться с четырьмя дебилами в группе может только Укэ Ютака. Без тебя все давно рухнуло бы. А что еще нужно для полного счастья Кою, если не ты?
- Дай подумать... новая гитара?
- Ко всей его любви к этому инструменту, Кою тоже человек. Не думаю, что гитара может подарить ему больше, чем готов дать ты. А я знаю, что если ты за что-то берешься, то бросаешь на это всего себя. Послушай меня, Ютака, мы - музыканты. Ты помнишь наши романы? Девушек, которые бросали нас, потому что мы все свое время посвящаем музыке? Репетиции, создание новых песен, концерты по разным городам и странам, фотосессии, интервью, участие в различных шоу, съемки. Хоть одна из них вынесла одиночество? После нескольких месяцев гастролей, после записи альбома? После постоянных пропаж на разное время? Они все говорили одно: "Мы вместе и не вместе одновременно. Вроде, у нас роман, но тебя не бывает дома. Вроде, мы влюблены, но мы не ужинаем вместе и не ходим на свидания. Вроде, мы хотим друг друга, но не занимаемся любовью, потому что у тебя нет сил после своих дел даже раздеться". Ютака, ни у кого из нас не будет нормальной пары. Женщина не в силах вынести наш стиль жизни. И когда нам ставят условия: "я или музыка" - мы выбираем второе. А после слушаем упреки, оскорбления, истерики и, наконец, хлопок входной двери. И снова остаемся одни. И во что в итоге все это превратилось? Мы стали заменять любовь одноразовым сексом. Сколько девчонок прошло через наши руки? А ведь у всех них были надежды, что утром их кумир останется с ними навсегда. Да и себе лучше не сделали. Пустой секс не может заменить чувства, это так, лишь разрядка для тела. А желание быть любимым и любить ведь никуда не исчезает. Если бы так продолжалось и дальше, сами себя бы уничтожили и разбили еще много жизней своих случайных любовниц.
- Но у Мияви с Хайдом получилось...
- Ты хотел сказать, только у Мияви с Хайдом? Как насчет Гакта? Ему уже под сорок, но ни жены, ни детей у него нет. Хочешь мучиться всю жизнь и мучить Кою?
Я молча отвел взгляд. Акира лишь прижался губами к горлышку бутылки, большими глотками отпивая горьковатый напиток.
- Мы не можем получить все, что хотим, несмотря на то, кем являемся. Рядом с тобой есть тот, кто делит твою судьбу. Почему бы не воспользоваться шансом, тем более, если есть чувства?

***
Я был так глуп, что не воспользовался твоим советом, Аки.
Мой мотоцикл остановился у знакомого автосервиса. Я сам не заметил, как приехал сюда. Просто, мне надо было с кем-то поговорить, и первый, кто пришел на ум - Касуми. Ведь ни Жасмин, ни Дая, ни Тэтсу не было сейчас рядом.
- Долго будешь стоять у дверей?
Я вздрогнул, вскидывая голову на голос. Оказывается, я уже час стоял у гаража, потерянный в своих мыслях.
- Заходи уже, раз разбудил.
- Прости, Касуми-сан.
- Не страшно. Что стряслось?

- Ты смог прикоснуться к живому человеку?
Я лишь кивнул, рассматривая поскрипывающий мотоцикл перед собой. Казалось, будто он вздыхает по моей судьбе так же тяжело, как я сам. Касуми внимательно оглядывал меня.
- Воспоминаний стало больше, - догадался он, и я вновь кивнул. - Это все объясняет.
- Что именно?
- Чем больше плохих воспоминаний возвращается к тебе, тем реальнее становится твоя душа. Сначала ты научишься касаться людей, потом они будут ощущать твое присутствие. И так, потихоньку, тебя начнут видеть. Не все, возможно, только Кою и твои музыканты, так как ты ближе к ним, чем к остальным людям. Потерянные души, не попавшие ни в Ад, ни в Рай и не найденные жнецами становятся призраками не просто так - в них живы плохие воспоминания. Или в истории про приведений не веришь?
- Я уже столько увидел, что могу поверить даже в существование Лох-несского чудовища.
Касуми коротко хохотнул, зажав зубами фильтр измятой сигареты.
- Есть план?
- Даже мыслей нет. Если раньше я сгорал от любви, теперь я горю и от желания тоже. Не знаю, как справиться с этим.
- Души всегда тянулись к живым.
- Но как теперь вернуться домой?
Касуми глубоко затянулся и с задумчивым взглядом выдохнул дым в сторону.
- Плыви по течению. Ты ведь не знаешь, какова будет его реакция на твой призрак в квартире. Вдруг, это станет его спасением? А желание... быть может, гитарист решит и эту проблему тоже.
Я бросил взгляд на механика, стараясь понять смысл сказанных им слов. Что может решить Кою? И что будет делать, когда в один прекрасный день увидит рядом с собой озабоченного друга? Это становится невыносимым.
- Возвращайся к нему. Даже если все пойдет по худшему сценарию, сейчас только ты в силах ему помочь. И в следующий раз не ночуй под моей дверью, а просто входи. Идет?
Я слегка улыбнулся, кивнув мужчине рядом со мной и поднявшись с лавки.
- Вернусь, но, кажется, позже, - две последние строки на моих часах вновь загорелись. Одна из них отняла еще один день из срока, вторая стала отсчитывать двадцать минут чужой жизни. Я поднял взгляд - уже преображенный байк приветливо мурлыкнул, подмигивая яркой фарой своему хозяину.
- Будь осторожней, Жнец.
Я лишь благодарно кивнул.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:37 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 20. Дежавю
- Опаздываешь.
- Что происходит? - я резко затормозил, прочертив на асфальте две черные полосы от шин, когда мой байк прокатился боком к мотоциклу Тэтсуи. Демон сидел на огромном черном колесе Дракона, закинув ногу на ногу и перебирая пальцами длинные волосы.
- Сейчас узнаем.
Меня отвлек от созерцания напарника рев моторов. За идеальным профилем демона на пустынной дороге разом показались несколько мотоциклов, рассекая огнями фар легкий туман, так не свойственный Токио в таком-то месте. Мотоциклы быстро приближались, пока первый из них, возглавляющий вереницу огней, не заставил тормоза пронзительно взвизгнуть, останавливая апельсинового цвета байк в паре метров от Дракона. Остальные делали то же самое, выстраиваясь в ровный ряд рядом с нашим транспортом.
Я быстро оглядел их. Десять мотоциклов различной формы и раскраски, каждый со своим неповторимым узором на блестящем корпусе, по очереди заглушали моторы. Мотоциклисты, слезая со своего транспорта, вставали рядом с ним, поднимая головы к зданию перед нами.
- Жнецы... - неосознанно выдохнул я, слыша тихую усмешку.
- Целых десять, - презрительно выдал демон. Я ощутил кожей направленные на нас взгляды прибывших. От них веяло такой же неприязнью, как от Тэта, но связываться с мужчиной в сером им не хотелось.
- Почему они здесь? - слезая с байка и вставая рядом с ним, тихо спросил я, решив не снимать шлем перед посторонними. Те были такого же мнения. Кроме того, меж собой они тоже не общались.
- Кто знает, - протянул с хищной улыбкой демон, поднимаясь с жесткого колеса и подходя ближе ко мне. Я отвлекся на странный запах, исходящий из дома напротив, и вспомнил о Тэтсуе вновь, лишь когда его спина прижалась к моей.
- Что ты делаешь?
- Как что? Прячусь за тобой.
- Прячешься за мной?
- Ну, жнеца не просто убить, а вот демоны смертны.
- Что это значит?! - я оглянулся через плечо на весело улыбающегося мужчину, подносящего ладонь к глазам на манер козырька. - Ты что, используешь меня как щит?!
- Ах, какой прекрасный рассвет!
Оглушительный грохот разорвал тишину утра в куски, ударяя по перепонкам с невероятной силой. Я, оглушенный, дернулся, смотря широко распахнутыми глазами на объятый пламенем дом, на летящие с верхних этажей смертельными кинжалами осколки стекол, на отрывающееся от стен куски бетона, один из которых полетел прямо на нас.
Массивная коса возникла в руках сама по себе, взлетев вверх над моей головой, управляемая моими же руками, и рванула навстречу обломку стены, разбивая его в пыль и со звоном входя в асфальт острием, пуская по дороге длинные трещины. Взрывная волна ударила по нашим телам, взметнула вверх полы серого плаща демона и его шелковые черные волосы, что игриво затрепетали на ветру, скрывая лицо моего напарника. Жнецы рядом со мной замерли в изумлении.
- Это же...
- Третий Глава жнецов...
- Невозможно...
Мужчины в мото-костюмах замерли в стороне от нас.
Перед ними, легко выстояв этот удар, стояли два легендарных существа, спиной друг к другу, связанные тайной своего сотрудничества, вот уже тысячу лет никому неизвестной. Золотое лезвие отражало на себе две фигуры, блестело в лучах рассветного солнца и пламени, не дрогнув в руке жнеца.
- Что вы стоите? - рявкнул я, поднимая косу вновь и опуская ее рукоять на плечо. - Живо в здание!

- Хорошо горит, - невинно улыбаясь, пропел Тэтсуя, выходя из-за моей спины. Но я был занят совсем другими мыслями.
- Это.. это...
- Дом Такашимы Кою? Да, странно, что ты не узнал.
- Да что же происходит... - я не видел, как рванули в здание жнецы после моих слов. Я думал лишь о том, что если бы не успел спрятать Кою у себя или если бы он не захотел переехать в мою квартиру, то сейчас бы...
- Господи Боже...
Вот что это был за запах! Запах газа. От того этот взрыв и был таким мощным. Но в следующий миг мысли переметнулись к другому.
- Ты успел забрать диск?!
- Этот? - демон с улыбкой вынул из внутреннего кармана пиджака прозрачную коробочку с диском, зажатую между двумя пальцами. Я выдохнул. Он выполнил все мои просьбы, несмотря на то, что они были ему противны.
- Тэтсуя?
- Что такое? - заинтересованно и все с той же улыбкой спросил мужчина, и я снял с себя шлем, поднимая глаза к напарнику.
- Спасибо, - я шагнул навстречу, едва не касаясь грудью его груди и прижимаясь своими губами к его. Но почти сразу отпрянул и снова надел шлем. Ошеломленный демон едва не выронил из пальцев диск. А после его губы растянулись в отвратительно довольную широкую улыбку.
- Не смей вспоминать об этом! - тут же предупредил я, отвернувшись. Я мог и не делать этого, но... это адское создание спасло от смерти моего возлюбленного. И я на самом деле был переполнен благодарностью к нему.
- Пойдем уже... - тихо прошептал я, слыша за спиной его шаги. Коробочка, в которой были заключены наши труды, вернулась обратно в его карман, и его руки обвили собой мою талию.
- Ну пошли посмотрим на работу безумца, - промурлыкал он у моего уха, и в другой миг мощный толчок подбросил нас с земли - в один лишь прыжок мы оказались на уцелевшем краю крыши.
- Я заберу душу, а ты попытайся найти этого ублюдка, он не мог далеко уйти!
Тэтсуя усмехнулся так, как усмехаются короли на гладиаторских боях, наблюдая за борьбой и смертями людей, и скрылся из виду. Я же спрыгнул вниз через пролом в крыше, прямо в море огня, разлившегося под моими ногами смертельным потоком.

Вновь оказаться в огне, перекрывающем пути к спасению, - тяжелое испытание.
Та же ситуация. Тот же жар. Те же эмоции. Я остановился, сжимая косу в руке еще крепче, чтобы она перестала подрагивать, и бросился на поиски души.
Квартира Кою была на этаж ниже. Мужчина, которого я должен был забрать, жил на верхнем этаже за две квартиры в сторону от комнат гитариста. Я бежал по коридору, желая поскорее закончить с этим.
Погибло одиннадцать человек. Из-за безумца, который вообразил, что любит музыканта рок-группы. Из-за этого ублюдка. Целых одиннадцать человек. А с медсестрой - двенадцать. В моей душе поднималась ярость, ни с чем не сравнимая, ничем не удерживаемая, горящая ярче этого дикого огня. Этот человек не заслуживает жизни!
Я ударом ноги отпихнул в сторону наполовину сломанную дверь как раз в тот момент, когда мои часы замолчали - вид обгоревшего тела на полу заставил вернуться тошноту в мою грудь, и я схватился за горло, чувствуя, как мне становится дурно.
Усеянное осколками окровавленное тело, пронзенное ими, наполовину обгоревшее, оно продолжало поглощаться пламенем, наполняя комнату запахом сгоревшего человеческого мяса. Я дернулся к стене, с трудом заставляя себя не лишиться рассудка и не потерять силу воли.
- Пошли, - выдохнул я наконец, протягивая руку к вставшей рядом со мной душе. Мои пальцы сомкнулись на чужом запястье, и я рванул назад из этой комнаты. Усеянный обломками коридор мешал двигаться к выходу быстрыми темпами, огонь разгорался все сильнее, и вскоре с петель начали срываться двери, вставая перед нами новыми преградами.
- Помощь нужна?
- Тэтсуя!
Демон с усмешкой оттолкнул от прохода тяжелый кусок двери.
- В этом хаосе найти след твоей жертвы невозможно, - просто бросил мне демон, и я с трудом удержал рвущиеся наружу эмоции.
- Хорошо. Отведи его к байку, - я подтолкнул к демону душу мужчины.
- А как же ты?
- "Жнеца не просто убить", разве нет?
Тэтсуя рассмеялся, хватая длинными пальцами плечи мужчины.
- Я вернусь за тобой.
Я лишь кивнул, и когда демон, вбегая в первую попавшуюся комнату и пересекая ее, разбил своим плечом остатки стекла на окне, впрыгивая в него на улицу, я бросился вниз по лестнице к квартире Урухи, желая найти там хоть что-то уцелевшее и любимое гитаристом. Но, оказавшись там, понял - ничего не осталось. Все вещи Кою, все ценности, что хранились тут, все документы, которые мужчина не успел забрать - все было поглощено алым прожорливым пламенем и раздавлено взрывной волной. Я наклонился, коснувшись пальцами разбитого стекла рамки, где раньше стояла наша фотография - я и Кою возле цветущей сакуры на фоне заката и зелени под нашими ногами. Рамка сломана, стекло треснуто... Но фотографии нет. Я дернулся.
Он взорвал квартиру, потому что не нашел там Кою. И его вещей. Он понял, что гитарист покинул этот дом, и надолго. Сорвался? И решил убить всех в этом доме в отместку? Сердце сжалось от чувства вины, тяжелого и болезненного. Я виновен в смерти этих людей... Я убил их...
- Повторяешь свои ошибки?
Я вскинул голову на этот шипящий нечеловеческий голос. Передо мной, извиваясь и закручивая в кольца длинное гибкое тело возникло нечто, напоминающее дракона.
- Снова ты, - устало вздохнул я. Это чудовище проглотило меня в звукозаписывающей студии девять дней назад. - Пришел сожрать останки погибших?
- Вижу, ты стал сильнее с нашей последней встречи.
Я лишь молча отвернулся.
- Жнец, - окликнул меня шипящий голос и рыжие кольца его хвоста обвились вокруг моих ног. - Ты ведь знаешь, чьих рук это дело.
Я вздрогнул, повернув лицо к огненной морде. Все в этом мире имеет душу. Мы не задумываемся об этом, но что есть огонь? Расползаясь на огромные расстояния, пожирая все на пути, он тоже имеет свою душу, свое разрушительное "я". В тот день я не понимал этого.
- О чем ты?
- О том, что ты уже встречался с этим жестоким человеком и раньше. Продолжай вспоминать свою жизнь, Укэ Ютака. Ты даже не представляешь, сколько заключено в ней важного...
- Отвали от моего прекрасного напарника, Кагуцути*, - возникший передо мной Тэтсуя отодвинул от моего лица оскаленную морду. - Не наигрался еще?
- Ты толкаешь себя на гибель, демон. Все-таки, этот жнец - Месяц.
- Да и хрен с ним, - будто обрадованный этими словами, выдал Тэтсуя, подхватывая меня на руки. - А ты смотри, не увлекайся. Иначе однажды не успеешь уползти в свое логово и тебя тоже зальют водой.
И мужчина в сером покинул дом в один скачок, игнорируя все вокруг себя.
Я же вновь оказался окружен тайнами.

______________________________________
*Кагуцути - в японской мифологии бог огня и вулканов.

Душа 21. Возврат
Я впервые наблюдал такую страшную картину - одиннадцать душ в сопровождении жнецов стояли возле обугленного здания, даже не пытаясь двигаться. Все мы смотрели на то, как пожарные сматывают шланги, как медики выносят обгоревшие тела, вымазанные кровью, изуродованные обломками, пронзенные разными предметами. Оторванные руки и ноги, распоротые животы, разорванная плоть. И среди них мог оказаться и Кою... Я пошатнулся, но чьи-то теплые ладони крепко сжали собой мои плечи, не давая потерять равновесие. Дышать было нечем. Горло наполнилось чем-то твердым, перекрывая доступ к кислороду, и я крепко зажмурился, стараясь выбросить из головы образы обезображенных тел. Голова шла кругом от пережитого и увиденного, пальцы обдало холодом и я попытался спрятать руки под курткой. Еще немного и ноги перестанут меня держать.
- Кай! Кай! - я вздрогнул, слыша знакомый голос. Руки Дайске стянули с моей головы шлем. - Давай, дыши глубже!
Я неосознанно схватился за запястье Старшего жнеца, стараясь глотнуть хотя бы немного воздуха.
- Я должен был просмотреть твоих клиентов и предотвратить это! - сбивчиво шептал Дай, легко похлопывая ладонью по моим щекам. - Прости, Кай.
- Все в порядке, - скрипучим голосом отозвался я. - А... Юичи-сан?
- Приглядывает за Кою в твоей квартире. Мы слышали, что произошло, так что он побежал туда, а я - прямиком к тебе.
Я заторможено кивнул, вновь закрывая глаза.
- Он просто ангел.
Дай со вздохом облегчения улыбнулся, потрепав меня по волосам.
- Пока еще нет, но, думаю, скоро им станет. Пойдем-ка отсюда, на этом наша работа окончена, - Дайске повернулся к остальным жнецам, позволяя демону потянуть меня за собой и усадить на драконий байк.
- Я сам поеду.
- Черта с два, сладкий.
Я поднял на мужчину недовольный взгляд.
- Я не собираюсь тащить твой байк к этому выскочке Касуми, если ты потеряешь управление и влетишь в первый попавшийся столб. Так что сядь и заткнись, любимый.
Я лишь возвел глаза к небу, но мое недовольство сменилось иным чувством. Небо... Голубое и чистое над нашими головами. Безмятежное и спокойное. Знает ли оно, что происходит с нами тут, на грешной земле? Кем я стал? Виновным за множество жизней грешником.
- Виновным...
Тэтсуя бросил на меня внимательный взгляд.
- Скажи, демон... я попаду в Ад после смерти?
Мужчина в серых одеждах сжал ладонями мои щеки и заставил меня вновь посмотреть на него. В фиалковых глазах сверкала похотливая нежность и жажда.
- Нет.

Я зашел в свою квартиру на своих ногах. Жасмин встречал у порога, ломая в замке красивые пальцы, наблюдая за тем, как я и двое других мужчин, вошедших за мной и прожигающих друг друга взглядом, проходим в прихожую.
- Спасибо. Когда станешь ангелом, проси звание Ангела-Хранителя, Юичи-сан... - улыбнулся вымученно я, касаясь пальцами щеки бывшего басиста и проходя мимо. Сидящий на диване Кою, не подозревающий о том, что здесь собралось столько народу, так или иначе неравнодушных к нему, бездумно переключал каналы - это единственное, что ему оставалось делать сейчас.
- Кою... - я дошел до дивана, падая на колени перед ним и сгибаясь пополам, опуская голову на колени гитариста, закрывая лицо локтями. - Кою, ты знаешь, сегодня... Я был в Аду. Мне было так страшно. Это я виноват! Я виновен во всем этом... В этих смертях, в том, что тебе больше негде жить, в навсегда утерянных дорогих вещах, в том, что я в тот день не побежал к выходу сразу, а бросился спасать диск. Что я оставил тебя одного, что я заставил группу страдать... Это моя вина! Прости меня... Кою, прости. Прости, что не могу проснуться. Прости, что не могу оградить тебя от всех бед, что не могу излечить твое сердце... Прости, что не могу защитить всех. Прости, что я не такой сильный, как ты думаешь... Прости меня... Кою... Я люблю тебя... Я очень люблю тебя!.. Пожалуйста, держись... только держись... умоляю...
Звонок сотового заставляет гитариста оторвать взгляд от телевизора и ответить. И через минуту его лицо искажается ужасом. Он зажимает ладонью губы и зажмуривается, чтобы не дать волю чувствам. Голос на другом конце сообщает мужчине об утренней потере.

Я без сил сижу на полу у стены, смотря на четверых молчаливых мужчин у больничной кровати с моим телом. Кою дрожит, но не позволяет себе расклеиться, лишь крепче сжимает руку Таканори и глубоко дышит, чтобы прогнать еще не возникшие слезы. Акира сидит у столика, упираясь локтями о колени и опустив голову.
Басист в ярости.
Я в первый раз вижу его таким разгневанным. На его напряженном лице играют желваки, глаза сощурены, и их взгляд, наверное, смог бы убить на месте человека. Пальцы до белизны кожи сжаты в кулаки. Стоящий рядом с ним Аой, наоборот, кажется спокойным, но я знаю, что музыкант в душе беснуется не меньше временного лидера. Это зовется тихой яростью и она - самая опасная из всех. Юу хладнокровен.
Таканори, понимая всю тщетность попыток взять себя в руки, лишь растеряно смотрит в окно, потерявшись в своих чувствах. Больше всего друзей бесит то, что нет никаких доказательств, которые связывали бы преступника со всеми убийствами и с теми письмами. Полицейские, опросившие Кою и ребят, подтвердивших, что гитариста не было со вчерашнего утра в квартире, вежливо извинились и ушли, но заводить дело о покушении не торопились. И все списали на несчастный случай. От этого злость Рейты была лишь сильнее.
- Может... уже не стоит трепыхаться? - тихо проговорил Кою, и его слова будто ударили меня с силой несущегося по автостраде автомобиля. Я подскочил на ноги, но резкий хлопок заставил меня остановиться. Акира разъяренно смотрел на пораженного гитариста, которому секунду назад влепил звонкую пощечину.
- Хочешь сказать, Кай страдал зря?! - сорвавшись на низкий крик, бросил он в лицо мужчине, схватив его за футболку. - Хочешь сказать, мы должны просто бросить все это?! Наплевать на труды лидера, на свои жизни, на свою мечту, друг на друга?! - Он тряс музыканта с каждым резким словом, брошенным в лицо Уру.
- Не надо! - крикнул я, когда понял, что сорвется с губ друга в следующий миг, но меня, конечно, не услышали.
- Хочешь сказать, он зря мучился, когда скрывал от тебя...
- Акира! - резко прорычал Аой, и басист вздрогнул, остановившись. Его пальцы разжались, выпуская ткань футболки, и Кою отшатнулся назад, найдя опору в вовремя подхватившем его под локоть вокалисте.
- Что... скрывал? - Кою поднял на Рейту влажный от слез взгляд.
- Свое расследование, - уже спокойнее ответил Рей. - Это.. нелегко было, в общем. Но он боролся! А ты хочешь выкинуть его труды под хвост и сдаться, наплевав на его чувства!
Гитарист отвернул лицо.
Ситуация накалялась с каждой секундой.
- Он хочет жить, - продолжал Акира, указав рукой на мое тело. - Он так сильно хочет жить, что борется со смертью каждую секунду! А ты...
- Я тоже хочу жить, мать твою, но что нам делать теперь?! - сорвался на крик измученный музыкант, отодвинув руку Таканори.
- Дай мне диск! - судорожно выпалил я, обернувшись к стоящему рядом со мной демону, сейчас несуществующему для взора ребят. Тэтсуя хищно улыбнулся, вынимая из кармана коробочку с радужной пластинкой и запиской, которую я сделал перед тем, как выйти из квартиры вместе с Кою и заехавшим за ним басистом. Я предполагал, что произойдет нечто подобное.
Схватив диск, я быстрыми шагами преодолел расстояние между стеной и ребятами. Каждый из них уже готов был наброситься на другого, когда я, подняв руку над их головами, разжал пальцы. Перед глазами музыкантов пролетела блестящая коробка и с тихим стуком ударилась о пол у ног. Все, как один, отшатнулись от невесть откуда взявшегося предмета, устремив на распахнувшуюся от удара прозрачную оболочку испуганные взгляды. Несколько минут в комнате слышалось лишь тяжелое дыхание, а потом Кою, решившись поднять диск и записку, осторожно шагнул ближе, опускаясь на одно колено на пол и дрожащей рукой касаясь клочка бумаги. А после его ошарашенный взгляд обратился на не в силах выдавить из себя ни слова ребят.
- "Я вернусь"... - почти неслышно прошептали его губы, и Акира дернулся навстречу, забирая листок из холодных пальцев гитариста. Я испуганной птицей вжался в угол палаты, закрыв глаза.
- Не бойтесь. Ради бога, - шептал я бездумно, больше не видя, что происходит с друзьями, пока крик Рейты не заставил меня ожить:
- Плеер! У кого-нибудь здесь есть СD-проигрыватель?!
- Это было опасно, - промурлыкал мне на ухо Тэтсуя, и я, выдохнув, вновь опустился на пол, роняя руки на колени.
- Я не нарушил ни одного правила. Не раскрыл тайну жнеца и даже не написал свое имя. К тому же, я Третий Глава Богов Смерти.
- Пользуешься своим положением, когда это выгодно, а сам кричишь на каждом углу, что ты "просто барабанщик Кай", - мужчина хохотнул в кулак, смотря на меня насмешливым взглядом. - Лицемер.
Я лишь кивнул. Он прав. Лицемер. Я. Но если это поможет моим друзьям, я буду им.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:38 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 22. Голос
Звуки уже успевшей полюбиться мне композиции "Ibitsu" наполняли собой опрятную небольшую комнату отдыха для медперсонала, где недавно была жестоко убита женщина, ухаживающая за мной. Я стоял позади застывших перед ноутбуком ребят, вслушиваясь в голос Таканори, как всегда безупречно красивый. Порой я думаю, что Руки продал душу Дьяволу, чтобы иметь такой голос - на самом деле приятный и сильный. Нет таких нот, которые бы он не смог взять. И каждое выступление вместе с ним заставляет меня подпевать ему, сидя за барабанной установкой. К этому голосу и текстам вокалиста нельзя остаться равнодушным. Я на самом деле рад, что согласился в тот день стать барабанщиком The Gazette, когда Руки привел меня в группу. У каждого из нас по-своему тяжелый характер, но это не мешает нам оставаться семьей. Аой, наш братик, всегда готовит нам еду, когда мы приходим к нему в гости. Всегда заботлив, словно второй лидер, хоть иногда и молчалив. Рейта - сильный и смелый мужчина, у которого тоже есть кое-какие недостатки, но он никогда не бросит в беде. Уруха слегка развязен, но в этом его прелесть, и с ним легко общаться не смотря на его вызывающий образ. Таканори тоже не подарок - он живет в каком-то собственном мире и порой тоже бывает неразговорчив и холоден, но, несмотря на все это, этот человек на самом деле предан своей мечте и никогда не хамит без дела, даже если находится в ужасном настроении. И не опаздывает на репетиции, как Уру. Но секс-символу Газетто это прощают, едва тот улыбнется нервным не выспавшимся музыкантам.
Они... они все нужны мне.
Такие, как есть. Со своими пороками и плюсами, недостатками и достоинствами. Вы очень мне нужны. Когда я согласился быть вашим барабанщиком, я сделал самый правильный шаг в своей жизни.
- Наш диск, - тихо выдыхает Руки, закрывая ладонями лицо. Он не плачет, он просто счастлив. И потому скрывает это, понимая, что счастье не к месту. - Он его все-таки спас.
Остальные музыканты тоже отворачивали лица, не в силах сдержать слез, на этот раз вызванных радостью, и улыбок. Но радовались они вовсе не найденному альбому, тяжело записанному, а тому самому чуду, необъяснимому и невозможному, что произошло десять минут назад в обычной больничной палате.
- Это просто... невероятно, - прошептал в свою ладонь Аой, а после развернулся и быстрым шагом направился прочь из комнаты. Остальные мужчины поспешили за ним, забирая драгоценный радужный круг с собой. Аой вернулся в мою палату, подходя ближе к кровати. Такой решительный сейчас, хоть обычно и тихий.
- Прости нас.
Ребята медленно поравнялись с ним, быстро оглядывая комнату, в поисках, верно, того самого чуда, и, не уловив его, устремили свои взгляды на спящее лицо.
- Мы дураки, Кай. Мы расклеились. И даже чуть не передрались. Мы снова заставляем тебя волноваться - всегда были такими несносными, каждый на своей волне. Ты всегда переживал за нас, таких вот упрямых и глупых. Прости. Теперь мы ни за что не сдадимся. А ты вернись к нам, раз уж мы согласились исправиться.
- Нет, продолжайте доставлять мне проблемы, четверка идиотов, - широко улыбнулся я. - Я что, зря взял на себя обязанности лидера? Продолжайте заставлять меня волноваться, иначе я перестану ощущать то доверие, которое вы оказали мне, сбросив заботу о самих себе на барабанщика. Да и скучно мне станет без этих проблем. К тому же, я так хочу продолжать опекать вас.
Я оперся локтями о спинку своей кровати, потирая пальцами веки, чтобы тоже скрыть ту неуместную в этой ситуации радость, даже если меня и не видели.
- Кою, давай домой, - отозвался Акира, положив ладонь на плечо гитариста. - И это... Прости, что я ударил тебя.
Уруха улыбнулся почти так же беззаботно, как раньше.
- И ты прости меня. Я едва не бросил все. Так что пощечину точно заслужил. Поехали, Аки.

Уже у моей квартиры, оставив Кою в прихожей, басист, неуверенно переступая с ноги на ногу, вновь извинился и быстро ушел. Рейте на самом деле стыдно? Я коротко рассмеялся. Ну точно дети, за которыми я должен бегать, чтобы они не сунули пальцы в розетку и не раскидали игрушки по полу. Хотя, все равно раскидывают. И мне все равно приходится убираться. Но мне на самом деле нравится эта жизнь. Самый главный ребенок у нас Така, но ведь вокалисты-писатели все немного не от мира сего. Он кажется таким крутым, уверенным в себе, сильным, стильным ублюдком на фотографиях и в клипах, но стоит камере отвернуться, фотоаппарату отключиться, и мужчина в костюме с томно-суровым взглядом в миг превращается в милого психа, у которого в голове вместо мыслей - тысячи текстов.
Я, глупо улыбаясь мыслям о своих "детках", жду у ванной комнаты, когда Кою примет душ и выйдет. Там тихо шумела вода, раздавались брызги и тихий стук бутылочек с шампунями и гелями. Но едва кран был перекрыт, едва его щетка вернулась в стаканчик рядом с моей, в комнате становится слишком тихо, и я бездумно врываюсь в нее, сам не успев понять, как мои ноги пересекли порог, а тело прошло сквозь дверь.
Кою, лишь в одном полотенце на бедрах, во все глаза смотрел на флакон одеколона на полочке возле раковины, такого же, как и у него, но почти полного.
В другой ситуации я бы подумал, что все рухнуло, что моя тайна рассыпана в прах, и винил бы себя за то, что не убрал одеколон с полки перед приходом друга... Но сейчас мой взгляд неустанно бродил по спине гитариста. Он изучал каждую линию, каждую черточку. Ловил очертания слегка выступающих лопаток, позвонков, ребер... Он похудел из-за постоянного стресса и теперь на самом деле кажется хрупким. Но не менее красивым.
Я увлекся изучением почти обнаженного тела, такого идеального в моих глазах, что никто другой уже не сможет привлечь мое внимание, и шагнул ближе, теряя способность здраво мыслить. Мои губы прижались к лопатке мужчины, почти не замечая, как он вздрогнул. Запах его кожи все так же пьянит и сводит с ума... Я хотел прижать его к себе и изучить кончиками пальцев каждую клеточку его тела, сжать в ладонях сейчас почти женственную от худобы талию и не отпускать гитариста из объятий, пока мои исследования не заставят Кою потерять рассудок и начать задыхаться от страсти, как и я сам вчера вечером. Толкнуть его на самое дно этого безудержного желания. Развратить и без того бесстыдного мужчину до конца и заставить его мысли наполниться лишь моим образом. Ощутить его своим без остатка, называть его своим. Знать, что он принадлежит лишь мне. Во мне тихо и так незаметно просыпается собственник, что я сам боюсь своих мыслей.
Не смотри на других. Не слушай других. Не разговаривай ни с кем, кроме меня. Я хочу быть единственным, кого ты будешь видеть, о ком будешь думать, кого будешь желать. Единственным, с кем захочешь засыпать и просыпаться. Я готов к последствиям, поэтому...
- Просто будь моим, Кою... - шепчу я тихо, между поцелуями, покрывающими плавный изгиб плеча и шеи, поднимаясь все выше, пока губы не касаются мочки его уха.
- Я возьму ответственность на себя...
- Точно возьмешь?
От этих слов я едва не дергаюсь от его тела, ловя взгляд Кою в зеркале. Его глаза распахнуты, губы дрожат, и он с трудом заставляет себя остаться на месте, а не броситься прочь из ванной. Я непроизвольно делаю шаг назад, и гитарист резко разворачивается, ища глазами нечто, что секунду назад касалось его влажной после душа кожи. Но он не видит меня, и я знаю это.
- Конечно, - еще тише шепчу я, но Уруха не оборачивается на голос. Он больше не слышит меня, и я не понимаю, почему. Ведь минуту назад я был уверен в том, что мы уловили голоса друг друга!
- Я схожу с ума, - выносит он сам себе диагноз. И его взгляд мрачнеет. - Да, я свихнулся.
Второе полотенце ложится на его голову, он бросает последний взгляд на бутылочку одеколона на полке и медленно выходит из ванной.
Я остаюсь. Не в силах пошевелиться. И не в силах понять, что произошло. Мой взгляд замирает на каплях воды на полу, где только что стоял Кою.
И мне кажется, что с моей головой тоже уже не все в порядке.

Гитарист долго бродит по комнате. Грязно-золотой закат ложиться на его светлую кожу бронзовой пылью, облепляя неприкрытые бедра матовым теплом. Темные тени, спрятавшиеся в складках моей рубашки на мужчине и за изгибами стройного тела, делают образ моего любимого почти нереальным. Кою делает еще пару шагов и останавливается, закрыв собой диск заходящего солнца и оказавшись в объятиях его света, который обрамляет его всего, стоящего в профиль ко мне, и четкие линии его лица кажутся слегка размыты. Темный силуэт, стоящий у окна, задумчиво смотрит куда-то вниз, покусывая фалангу указательного пальца. Сияющие нитки лучей пронзают насквозь влажные пряди его волос, бьют мне в глаза ожогами, но я не могу отвести взгляда. Кою поворачивает лицо к окну, лишая меня возможности разглядеть и узнать эмоции, которые владеют в эту минуту музыкантом. Руки обхватывают его грудь и длинные пальцы крепко сжимают плечи, он слегка ежится, прищуривает глаза и наконец подходит к ставням, плотнее закрывая их и резким движением сдвигая вместе тяжелые занавески. Комната мгновенно погружается в полумрак, от этой перемены режет в глазах, и я быстро зажмуриваюсь, чтобы привыкнуть к новой обстановке.
Кою тяжело и глубоко вздыхает, растирает ладонями плечи и решается нырнуть под теплое одеяло, залезая на мою кровать. Первые минуты он лежит, накрывшись одеялом с головой, свернувшись в клубок, чтобы скорее согреться, а после осторожно вытягивается на мягкой широкой постели, опуская с лица теплую тяжесть покрывала. Его взгляд останавливается на прикроватном столике, когда он замечает стоящую на нем рамку с нашей с ним фотографией.
Он похож на кота. Потерявшегося домашнего кота, немного ленивого и любопытного. Это сравнение кажется мне забавным. Я опираюсь рукой на столик, касаясь пальцами рамки.
- Когда все это закончится, мы сделаем много разных фотографий, только вдвоем, - говорю я, улыбаясь от этой мысли. Тело Уру снова напрягается, и он ищет взглядом источник вновь появившегося шепота рядом с собой. Но я не вижу этого, продолжая разглядывать фото. Мне хочется забраться в постель вместе с ним, но я понимаю, что делать этого точно не стоит. По крайней мере, пока я не в своем теле. Поэтому я просто наклоняюсь к гитаристу, прикрыв глаза и оставив на его виске легкий поцелуй.
- Спокойной ночи, Кою, - ласково шепчу я, не открывая глаз. А после отстраняюсь и выхожу из спальни, чтобы привести в порядок мысли и вновь заставить себя углубиться в свои воспоминания. Я знаю убийцу - так сказал мне тот огненный змей. Теперь осталось отрыть в глубинах памяти его образ.

- Если я схожу с ума, это самое счастливое безумие, какое только можно придумать... - тихо проговаривает мужчина, ощущая теплый след на своем виске, ткнувшись носом в подушку. - Пусть так и продолжается.
И он, еще раз прокрутив в голове пожелание спокойной ночи, сказанное голосом лидера, одними губами желает ему того же, закрывая глаза и проваливаясь в сон, впервые безмятежный и крепкий за эти два месяца.

 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:38 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 23. Искажение
- Да, возьмем перерыв после этой композиции, - кивает Камиджо, наблюдая за тем, как Хизаки всматривается в какие-то бумаги в его пальцах.
- Что там с залом?
- Как раз все собираются. Теру, ты скоро?
Мужчина возле зеркала вздрагивает и с улыбкой оборачивается.
- Да, конечно.
Гитарист сжимает в пальцах овальный кулон, внутри которого вставлена фотография Жасмин Ю во всем его великолепии. Он прячет кулон в ладонях от взгляда остальных.
- Еще немного, верно? - проговаривает Юки, склоняясь к плечу Хизаки, чтобы тоже пробежаться взглядом по тексту на бумагах. Гитарист неопределенно кивает.
- Продолжать дальше нет смысла.
Камиджо отворачивает лицо, сплетая затянутые в перчатки пальцы в замок так крепко, что кожа на них тихо скрипит. Два года работы с новым басистом не смогли дать возможность привыкнуть к нему другим членам Versailles. У Версаль было будущее вместе с Жасмин. Множество планов, проектов, идей, желаний. Вместе с Масаши оно исчезало. Мучить себя и ни в чем неповинного басиста больше нельзя.
Самого Масаши в комнате не было.
- Это было здорово, работать с вами, - грустно улыбается Теру и отворачивается обратно к зеркалу, вновь смотря на маленькую фотографию в своих руках. Группа потеряла свои очарование и таинственность с уходом из жизни всегда доброго и улыбчивого Кагеямы. Мир Версаль рассыпался на глазах, как рассыпается карточный домик при легком колебании воздуха. Когда прочный дворец Лестата пошатнулся и стал таким хрупким? Как-то же они продержались эти годы. И все же, Теру не привык чувствовать спиной присутствие нового басиста. Раньше, когда возле него стоял Жасмин в ослепительных платьях, он ощущал себя счастливым...
Теру быстро зажмурился, чтобы не дать волю слезам перед концертом.
«Теру, ты должен быть уверен в себе, ведь в тебе много прелести!»
Эти слова спасали из любой неприятной ситуации, вытаскивали из любой депрессии. Больше их некому говорить. Два этих года... Прошли, будто смазанный в одну длинную полосу сон.
Они старались. Они держались. Они начинали заново. Так долго! И все же... У них больше не было сил продолжать. Мечты и надежды, планы и цели, выстроенные вместе с Кагеямой, потеряли всякое значение без него.
- Теру. Теру! - рука Камиджо тронула плечо гитариста. - Ты плачешь.
Мужчина вздрогнул и тут же кинулся искать платок. Вокалист, поджав губы, молча стоял у зеркала, сглотнув комок в горле.
- Прости, Юджи-сан... Сейчас все исправлю.
Камиджо медленно закрыл глаза.
- Не волнуйся так. Не сильно испортил макияж, - Юджи развернул к себе гитариста, забрав платок из его пальцев и принявшись сам вытирать чуть потекшую косметику под влажными глазами. Он и сам до сих пор не мог спокойно говорить о бывшем басисте и развале группы. Он и сам порой хотел вот так же выплеснуть всю горечь из тела, но понимал, что это вряд ли поможет. Уничтожить свою группу - единственный выход избавиться от чувства вины и боли, владеющими им из-за того, что они так быстро нашли замену Жасмин и продолжили делать то, что без него было невозможно.
- Вот, - наконец проговорил Ками, возвращая Теру платок. - У нас концерт, не раскисай. Хорошо?
Мужчина кивнул. Его мальчишеское личико поднялось к лицу Юджи, и в больших глазах мелькнули те самые сочувствие и сожаление, которые разделяли все четверо музыкантов. Сейчас Теру был похож на подростка. Юджи всегда помнил то теплое отношение Юичи к этому музыканту, которое бывает между старшим и младшим братьями. В любом случае, Теру всегда мог рассчитывать на Кагеяму. Спросить совета, попросить поддержки или просто сжать чужую руку - все это он мог спокойно взять у Жасмин, который всегда был готов помочь гитаристу, да и остальным участникам. У них были доверительные отношения. Ни к кому другому Теру не тянулся так сильно, как к Юи.
Резко вдохнув, Камиджо отвернулся, быстрыми шагами покидая гримерную.
- Ты куда? - обернулся Хизаки. - Скоро на сцену.
- На пять минут, - бросил дрогнувшим голосом вокалист, захлопнув за собой дверь. Быстро по коридору к большому окну, распахнуть его, закурить дрожащими пальцами и опустить голову, молча разрыдавшись.
- К черту этот макияж. Я уже не могу. Это тяжело, Юичи-кун. Посмотри на нас и посмейся над нами. Я разрушаю группу, я распускаю ребят. Я хочу стереть все это, я не хочу больше винить себя за то, что все еще пою с этим составом... Я больше не могу просыпаться по ночам с тяжестью в груди. Нашим мечтам уже не суждено сбыться. Твой Лестат пал.
На плечо вокалиста опустилась теплая ладонь Хизаки. Он сбивчиво дышал, и Юджи не надо было оглядываться, чтобы понять, что гитарист тоже плачет. На днях они объявили миру о прекращении своей деятельности, как группы. Это решение было тяжелым, но в другой миг давало ребятам надежду на то, что им станет легче после ухода, и что их друг, уже три года как покинувший их, простит своих товарищей за все их ошибки.
- Юджи. Нам скоро на сцену.
Вокалист крепко сжал пальцами край подоконника, ниже опуская голову.
- Хизаки, мы ведь поступаем правильно?
Рука гитариста дрогнула на плече друга. Юджи развернулся и притянул его к себе, обнимая за плечи и давая выплакаться. Хизаки ткнулся лицом в его грудь, закрывая свои глаза, чтобы мужчина не видел всех его страданий.
- Я не знаю... Я не знаю, Камиджо.
Сердце вокалиста сжалось. Он ткнулся в макушку музыканта носом, зажмурился, и на светлые локоны Хизаки закапали слезы.
Три года прошло, а скорбь живее их самих. Жасмин Ю больше нет в этом мире. Он больше никогда не откроет двери репетиционной, никогда не развеселит их шуткой, никогда не поддержит в трудностях и не упрекнет в усталости. Никогда не сожмет их руки, смотря на них с неизменным теплом карих глаз.
Этот фарс закончится с наступлением 2013 года. И Версаль исчезнет вместе с ее басистом навсегда.
- Я возвращаю тебе то, что ты потерял, Юичи-кун. Сохрани эту сказку. Только тебе я могу доверить ее...

***
Юичи медленно шел по длинному коридору, скрыв глаза солнцезащитными очками. Выходя на улицу и в последний раз бросая взгляд на большое здание, где начинался концерт Версаль, он замер, смыкая уставшие веки.
- Юичи-сан! - знакомый голос рядом заставил Жасмин повернуть голову. - Ты здесь? Один?
Басист кивнул, сжав дрогнувшие губы.

Я вздрогнул, чувствуя, что что-то не так. Молчаливый Жасмин - как не похоже на него. И тут мне вспомнились слова музыканта о том, что он узнал о распаде своей группы. Я отвел взгляд в сторону, сглотнув. В этой ситуации ничего нельзя сказать. Если бы The Gazette распались из-за меня, я бы просто умер от горя.
- Ютака-кун?
Я вскинул голову к Жасмин. По лицу будущего ангела катились крупные серебряные слезинки.
- Отвези меня. Куда-нибудь. Отвези подальше...

Мой мотоцикл, сейчас скрипучий и старенький, торопился обогнуть неповоротливым корпусом машины, встречающиеся нам на дороге. Я ехал, не думая о том, куда именно направляю руль. Сидящий позади меня Жасмин молчал, его пальцы были сжаты в замок, обвивая мою талию, сжаты крепко, до боли и неестественной белизны кожи. Я почти слышал за ревом мотора, как слезинки срываются с его ресниц вниз по щекам.
Оказывается, не все души лишены возможности выплакаться.
Мы ехали долго, колесили по всему Токио, бесцельно и бездумно. Просто так. Пока мой байк не закашлял от усталости и не остановился сам по себе, измученный непривычно долгим путешествием.
- Прости, Юичи-сан, - шепотом проговариваю я, боясь оглянуться. - Кажется, приехали.
- Ничего страшного, - улыбается мой спутник, тоже не двигаясь. И мы еще час просто сидим на мотоцикле у обочины, молча и тихо, не замечая снующих мимо людей и машин.
- Никакой я не ангел-хранитель. Не смог уберечь самое дорогое, - наконец едва слышно выдыхает Жасмин, и я поджимаю губы, закрыв глаза.
- Не правда. Ты сделал для них все, что мог. К тому же... Ангел защищает душу человека, а не его дело. Земные дела не важнее жизней.
Юичи тихо усмехается. Но после поднимает голову, снимает очки и быстро вытирает слезы со щек.
- Спасибо, Ютака-кун. А теперь давай к делу.
Я удивленно обернулся через плечо.
- Что-нибудь еще вспомнил? - Жасмин слезает с байка и устремляет на меня внимательный взгляд.
Я отрицательно качаю головой. Уже два дня прошло с тех пор, как я вернул диск ребятам, но воспоминания не возвращались. Я даже ушел из квартиры на второй день, чтобы подумать, но явившийся, как снег на голову, Тэтсуя не дал мне возможности осуществить мои планы. И вместо поиска ответов я весь день отцеплял его от себя.
Жасмин задумчиво огляделся.
- Пойдем-ка со мной, - вдруг говорит он, и я с удивлением поднимаю на него взгляд. - У тебя осталось пятнадцать дней, верно?
Я мрачно кивнул, слезая с мотоцикла и направляясь по темнеющей улице вслед за мужчиной. Тринадцать дней сейчас казались мне парой часов, вдруг пролетевших мимо меня самого. Мой взгляд коснулся клочка серого неба - наконец-то Токио дождался этих тяжелых мрачных туч.
- И даже тот цветок, что распустился среди хлама, все равно завянет...*
Жасмин тихо усмехнулся.
- Это новая песня? У Таканори такая богатая фантазия, - ответил он на мое бормотание. Я лишь беспомощно смотрел на асфальт под ногами, видя, как об него разбиваются первые капли дождя. Я остановился.
Почему его песни, ранее непонятные мне, теперь обретают смысл? Я всегда считал, что Руки отрицает реальность. Он прекрасный человек, но он всегда в каком-то другом мире или измерении. Понятном только ему одному. Когда ты пытаешься заглянуть в его душу, ты попадаешь в иную, жуткую реальность, созданную Матсумото. Она искажена кривыми зеркалами, наполнена водоворотами странных, почти нечеловеческих чувств и обернута в блестящую упаковку, скрывающую всю эту глубину и безумие. Таканори всегда был для нас недосягаем и далек. Входя в репетиционную с блокнотом в руках, он не выходит из своего измерения. Он и рядом, и далеко. В своих мыслях, отличных от наших, странных и порой пугающих. Вспыхивающие в его мозгу образы делают его взгляд отстраненным, застывшим и нервно прыгающим. Его демоны, охраняющие этот мир, окружают его темными одеждами и рождают дикие видения перед его густеющим взглядом. Этот человек был самой большой загадкой для меня, и я решил, что разгадать его тайну не под силу даже мне.
Но теперь каждая песня, которая прокручивается в моей голове, вдруг раскрывается передо мной этой синеватой тьмой, впуская в чужой мир. Мысли Таканори уже не кажутся мне странными, а тексты песен - безумными. Смысл его слов проявляется, будто изображение на фотобумаге, обретает черты. Его реальность кажется мне страшной. Реальность, в которой живет Руки, в которую он заключен. Кто ты, Матсумото Таканори?
"Искажение. Куда же оно меня заведет?"
Я невольно вздрагиваю, возобновляя движение вперед.

***
- Ты помнишь, помнишь это? - Таканори хватает меня за руку. Он спокоен, он уравновешен. Он погружен в иную реальность. Я медленно киваю, и вокалист поворачивается к блокноту, его пальцы скользят по свеженаписанным строкам. Такого Таканори вижу только я один. Он передает мне блокнот, и я начинаю вчитываться в только что появившийся из-под его руки текст. Я не понимаю его. Хотя он так прост. Внимательный темный взгляд скользит по моему лицу, я невольно представляю себе мелодию.
- Откуда в тебе все это? - не замечаю, что говорю вслух, садясь за барабаны и стараясь уловить уже возникший в голове ритм. Это странно, но его искаженная реальность влияет и на нас тоже. Увидев его тексты, на ум сразу приходит мелодия. Мы привыкли к этой необъяснимой, пугающей поначалу ауре. У нас никогда не было проблем с написанием музыки на изложенное на листке видение.
- Это я сам, - спокойно отвечает Таканори, и я вздрагиваю, поднимая на него взгляд. Темные глаза с неестественно расширившимися зрачками смотрят на меня в упор.
Нет, Таканори не псих. Он просто другой.
Я вынимаю из кармана сотовый.
- Юу, прости, я тебя разбудил?
Сонный голос мычит в ответ что-то грубое. Аой зол, недовольство его выражается в нежелании говорить.
Ему бы выспаться, ему бы отдохнуть, ему бы хоть немного отвлечься.
- У нас есть текст...
- Уже еду, - следует твердый ответ.
И он приезжает. Приезжает и Уруха, в честь выходного слегка выпивший, срывается из дома и Рейта. И едва взгляды ребят пробегают по тексту, гитара в руках Аоя уже находит нужные ноты. Кою мгновенно трезвеет, подсаживаясь рядом, уловив мелодию с нескольких нот, продолжая ее. Рейта изучает текст дольше остальных, зато за это время успевает вникнуть в звон струн рядом с собой.
- Ты помнишь это? - я беру с барабанов палочки.
Да, я помню это, Таканори.
Помню...

***
Я помнил нечто "это", когда был жив, но не сейчас.
- Это здесь.
Я останавливаюсь, будто пораженный молнией, чтобы не налететь на Кагеяму. Потерявшийся в воспоминаниях, я не заметил, что мужчина замедлил ход. Он смотрит вверх, и я тоже поднимаю взгляд, игнорируя капли воды с неба.
- Что? Профессиональный макияж? - читаю я вывеску над зданием. Юичи мрачнеет.
- Да.
- Что мы тут делаем? - я оборачиваюсь на музыканта. Тот медленно закрывает глаза.
- Имя.
- Имя?
- Прочти имя.
Я вновь всматриваюсь в вывеску. Она действительно кажется мне знакомой. Шагнув ближе к дверям, я постарался прочесть приклеенный к стеклу лист бумаги, но свет фонарей, отраженный на гладкой поверхности, и темнота в закрытом помещении скрывали от меня содержание объявления. Пока первая за сегодня вспышка молнии не осветила его своим резким голубоватым светом. Я распахнул глаза, чувствуя, как мою голову пронзило, будто стрелой.
Руки Юичи поймали меня под локти, не давая упасть. Его взгляд, коснувшийся моего лица, стал еще более серьезен. Приступ боли повторился, и я забился в руках басиста, не сдержав оглушительного крика, слившегося с резко разорвавшим небо громом.
- Вспоминай, Укэ Ютака! Вспоминай свою жизнь!
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:39 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 24. Гроза в Токио
- Ты хочешь уволить его?
Я повернулся на Таканори, разглядывающего темное озерце кофе в своей чашке. Вокалист кивнул, увлеченный, казалось, лишь своим напитком. На самом деле мужчина был раздражен. Его иная реальность кричала, давила на уши, вызывала гнев. Вокалист перевел на меня взгляд.
- Уволить, - повторил он четко.
Уволить и вернуть спокойствие тем темным водам в тебе, сейчас плещущимся в диком шторме, пронзенные большим бесконечным водоворотом, да? Я нахмурился, поднимаясь с насиженного места. В комнате отдыха остались только мы, остальные уже три минуты обсуждали что-то в курительной комнате.
- А причина? Нельзя же уволить человека без причины!
Таканори вновь отвел взгляд, стянув со стола пачку сигарет Аоя.
- Ты бросил, - напомнил я, отбирая пачку. Мужчина хмыкнул.
- Тебе причина нужна? Он мне не нравится.
- И все?
Я впервые слышу это от Руки. Обычно он рассматривал такой серьезный вопрос со всей тщательностью - если увольнять, то по веским причинам, например, отсутствие опыта или за какие-то ошибки. Но чтобы услышать от друга: "он мне просто не нравится"... Это было на самом деле неожиданно.
Сколько же в тебе еще тайн, Матсумото?
- И все, - вздернув бровь, проговорил Таканори, поднося чашку к губам. Мы молча смотрели друг другу в глаза несколько минут, стараясь прочесть мысли друг друга. Увы, мы живем в разных измерениях, поэтому это невозможно.
- Я не понимаю.
Руки отставил кофе в сторону, устремив взгляд на гитару Кою.
- Он... - попытался объяснить мне вокалист так, чтобы я понял. - Вызывает дурное чувство внутри меня.
А вот к этому стоило прислушаться. Как бы глупо это не звучало, у Таканори на самом деле бывают такие вот предчувствия, и всегда они подтверждают себя на деле. Я принялся ходить по комнате, покусывая конец деревянной палочки, что держал в руке, и, нахмурившись, смотря себе под ноги.
- Ты уже сообщил ему?
Мужчина покачал головой, и я остановился, вздохнув.
- Ты сделаешь это за меня? - спросил вокалист, и я с улыбкой повернулся к нему. Его пальцы, схваченные тканью легких перчаток, обводили край чашки по кругу.
- Конечно. Я улажу это, не волнуйся.
Матсумото кивнул, а после отвернулся и вновь склонился над столом, у которого стоял, поднимая с него ручку и раскрывая свой блокнот.

- То есть, как?! - мужчина подскочил со стула, ударяя руками по столу между нами и сверля меня гневным взглядом. Я вздохнул, поднимая к нему голову.
- Вы просто уволены.
Человек передо мной сжал в ладони напудренную кисточку так, что та переломилась. Его дыхание стало шипящим и тяжелым.
- Причина?!
- Матсумото-сан не устраивает ваш стиль работы. Иными словами, ему не нравится грим, предложенный вами к его новому образу.
Это я выдумал, конечно. А как еще объяснить человеку, за что его гонят с должности личного гримера?
Глаза японца сощурились, сверкнув недобрыми огнями. Я с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть, продолжая спокойно смотреть на мужчину. Теперь я понимаю, почему Руки хотел избавиться от него. Он действительно вызывал нехорошее ощущение в груди.
- Вот как, - мужчина усмехнулся, выпрямляясь. Он бросил сломанную кисточку в мусорную корзину возле двери. - Что ж, это все объясняет. Профессионалы желаниям артиста не перечат, верно?
Я не нашел ничего лучшего, чем кивнуть в ответ. Гример стал собирать сумку, в которой беспорядочно лежали разные флаконы, бутылочки, тени, крема, лаки и что-то еще, что он бросил в ее карман, резко застегивая молнию.
- Что это?
Я поднялся с места, заметив блеск на замочке. В бегунок на молнии было продето колечко с висящим на нем кулоном в виде ноты.
- Подарок, - рявкнул мужчина, ударив меня по руке, когда я потянулся посмотреть на вещицу. - Всего хорошего и... удачи.
На этот раз я не удержался и вздрогнул. Губы мужчины растянулись в ухмылку, он поднял сумку со стола вокалиста, за которым обычно и накладывался макияж, и, резко развернувшись, вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Пожелание удачи походило на угрозу и было пропитано такой жестокостью, что у меня скрутило желудок от непонятных мне чувств.
Такой удачи я бы не пожелал и врагу...

- Ютака, ты не видел мой кулон?
- Что? - стоящий передо мной Кою держал в руках серебряную цепочку.
- Ты не видел мой кулон? - повторил гитарист, с сожалением смотря на мелкие звенья в своей ладони. - Я заказывал его по интернету, помнишь?
- Ты не один кулон заказывал, кажется.
- Да, но этот был особенным. Я не носил таких вещей раньше, но как увидел его, не удержался и купил. Он так долго шел, а ведь я ждал...
- А какой он хоть?
Я подошел к столу, где мы оставляли свои вещи. Сегодня последний день записи, все уже были изрядно измотаны, а ведь надо записать еще одну, открывающую песню. Вещи Кою лежали с краю стола.
- Может, просто потерял?
- Нет, я застегнул цепочку. По прошлым опытам таких вот потерь стал это делать. А кулон был в виде ноты, серебряный с черным камнем.
Я вздрогнул. В памяти проносились события вчерашнего дня. Гример, которого я уволил. Его сумка. Брелок на замочке.
- Нота?
- Да, он небольшой такой.
- Ты вчера забыл тут свою сумку, верно?
Кою удивленно кивнул.
- У нас никто не ворует! - поспешил заметить он, хотя я и сам знал это. Никто не взял бы, кроме...
Я открыл сумку Кою, оставленную им тут на ночь.
- Уруха, я поищу, а ты не мог бы позвать ребят? Надо закончить запись. Пожалуйста?
Гитарист с улыбкой кивнул.
- Они выжатые, будто лимоны, и очень злые. Если я не вернусь, это будет на твоей совести, лидер! - заявил он, направляясь к двери. И едва она закрылась за ним, я вырвал из внутреннего кармана сумки гитариста белый конверт и быстро разорвал край.
"Время пришло, мой любимый".
Сердце остановилось и болезненно дернулось в груди. Я разорвал письмо и выбросил обрывки в окно.
- Теперь я знаю. Это он! - гнев, охвативший меня, заставил мир перед глазами потемнеть. Я не впал в бешенство лишь потому, что дверь за спиной распахнулась - Кою тащил за собой Акиру, чье выражение лица говорило: "убейте меня прямо сейчас", жалуясь другу на свою потерю. Лица остальных были не лучше, Аой и вовсе напоминал сейчас серийного убийцу. Но все они остановились, как вкопанные, когда заметили мой яростный взгляд. Руки сглотнул и попятился назад, поднимая ладони к лицу в знаке "сдаюсь".
- Все-все, мы уже собрались и встряхнулись, уже идем на запись! - заверил меня быстро вокалист, и я закрыл глаза, улыбнувшись.
- Надо же, лидер тоже может быть таким вот страшным, - Аой ткнул пальцем в Рейту, который в отместку попытался его толкнуть плечом, но тот ловко увернулся и басист с Урухой едва не растянулись на полу.
- Ладно, погнали.

- Хорошая работа!
- Спасибо за работу!
Мы кланялись людям, которые работали вместе с нами в звукозаписывающей студии. Вымотанные за день музыканты мечтали лишь об одном - добраться до своих кроватей и провалиться в сон, не раздеваясь. Когда часть с благодарностями и прощаниями окончилась, и нам вручили пока еще простой необработанный диск с нашими новыми песнями, мы облегченно выдохнули.
- Я в уборную, - предупредил я ребят, на что те отозвались только мычанием, плетясь к комнате, где мы оставили вещи.
Письмо, найденное мной до записи, не давало мне покоя. Я хотел поскорее вывести друзей отсюда и забрать Кою к себе без всяких объяснений. Зайдя в уборную, я быстрым шагом подошел к раковине, открывая холодную воду и ополаскивая лицо. Надо успокоиться и начать рассуждать здраво. Главное сейчас - заставить гитариста поехать со мной. Как?
Простояв еще несколько минут напротив небольшого зеркала, я решил, что мне сказать музыканту, чтобы он согласился переночевать у меня, и, высушив руки, распахнул двери...

Дым и огонь. Я попал в преисподнюю? Крики людей и звук быстрого бега, стук множества каблуков сливаются с треском пожирающего все пламени. Я не понимаю, где очутился, что случилось и как, выходя из уборной, я мог шагнуть в совсем иную реальность, так отличную от той мирной, из которой я вышел минут пять назад...

***
Ливень обрушился на нас с тяжестью падающих с неба камней, ударяя по груди, плечам, лицу, отвесной стеной вставая перед глазами. Я бился в судорогах, скрученный вспышками невыносимой боли. Казалось, что меня разрывали на части, отрывали от тела куски мяса. Голова разлеталась на мелкие осколки.
- Ютака-кун?
Мое дыхание... мне больно дышать... Мне больно пошевелиться.
- Ютака-кун! Ты слышишь?
Мои глаза неотрывно смотрят на небо надо мной, миллиарды каплей, несущихся с него, пронзают мою кожу острыми иглами, проникая в раскрытый в попытке глотнуть воздух рот. Я... ощущал их вкус.
- Ю...
- Слышу, - хрипло отозвался я, и Жасмин выдохнул, роняя голову на мою грудь. Я лежал на земле, ощущая, как дрожит музыкант рядом со мной.
- Как ты?
- Я знаю лицо убийцы, - просто проговорил я, так спокойно, что сам удивился себе. Кагеяма поднял голову.
- Ютака-кун... ты в порядке? - испуганно прошептал он, и я кивнул. Прохлада ночи успокаивает тело. Я ощущаю ее. Веки медленно опускаются и поднимаются вновь. На меня накатывает спокойствие, граничащее с хладнокровием. Раскинутые в стороны руки не желают двигаться. И как бы странно это ни звучало, я наслаждаюсь дождем. Вспышки молний заставляют капли сверкать, и они будто зависают надо мной на секунду, а после вновь проливаются барабанной дробью на асфальт и на нас с Жасмин.
Барабаны...
Тексты Таканори.
- Я понял их все.
Раскаты грома рвут музыку ливня на части. У них тоже звук моей установки. Все, что было до комы, все, что случилось после, слилось воедино. Мозаика собралась в узоры, так похожие на те образы, которые посещают сознание Руки. И они прекрасны, хоть и на самом деле безумны.
- Что ты... понял?
- Мир, в котором живет один странный вокалист.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:39 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 25. Зрение, Слух и Осязание
- Как вы думаете, что это было? - Кою, забравшись с ногами на диван и укутавшись в плед, смотрел на диск в своих руках. Взгляд его остановился на радужной полосе, пересекающей зеркальный круг пополам.
Рейта отставил в сторону пустую бутылку пива.
- Черт его знает, - ответил тихо басист, бездумно открывая новую бутылку. Аой, стоящий у окна и смотрящий на нескончаемый поток воды с неба за стеклом, повел плечом.
- Это был Кай.
Все вскинули свои лица к Таканори, опирающемуся спиной о стену рядом с телевизором.
- Прекрати, это невозможно! - выдал раздраженно Акира, опрокидывая содержимое бутылки в горло. Вокалист перевел на него скептический взгляд, но промолчал.
- Да, это не может быть правдой, - тихо прошептал Кою, вновь обращая все свое внимание на диск. Он не мог рассказать друзьям о том, что слышит голос лидера тут, в этой квартире, такой пустой, хоть и с любовью обставленной. Они точно сочтут его сумасшедшим, и проблем только прибавится.
Все они собрались тут, чтобы как-то поддержать друг друга. В больнице ребят подменял их менеджер, которому тоже досталось от репортеров и организаторов и который лишь сейчас освободился. Но даже придя сюда, в квартиру лидера, они не могли избавиться от невеселых мыслей. Матсумото, которого никто не хотел слушать, хотя его выводы и были для друзей важны и в них хотелось верить, продолжал молчать, сложив руки на груди. Даже вне сцены в характер этого мужчины прочно вошла привычка одеваться в соответствующую его образу одежду. Так что уже никто не считал странным то, что Таканори сейчас был в излюбленном классическом костюме глубокого черного цвета, как и черные воды в его реальности, и в такой же рубашке. Пальцы уже привычно обтягивали перчатки - любимейший аксессуар вокалиста. В последние пару месяцев он не может себе в нем отказать.
- Это не могло случиться по волшебству, - снова заставляет он обратить на себя внимание.
- Не ты ли у нас веришь в волшебство? - заметил Рейта, на что получил вздернутую вверх бровь.
- Я не верю в подобную чушь.
- Тогда что это, черт возьми, было? - разворачивается к нам Юу, подходя ближе к дивану и забирая со столика возле него чашку с черным кофе.
- Я уже говорил, - совершенно спокойно отвечает вокалист, и двое из его друзей лишь качают головами. Кою же смотрит на Руки совсем иначе - ему начинает казаться, что этот мужчина на самом деле прав.
- Кай спит, - напомнил Аой и отвернулся.
Взгляд Таканори привлекает странное движение в проеме дверей. Его глаза раскрываются немного шире, и он видит человека в светлом, промокшего до нитки, опустившего вниз голову. Это мужчина. Тело его, казалось, свито из паучьих нитей - такое же легкое и нереальное, оно похоже на сгусток тех облаков, которые сегодня закрыли собой небо в Токио. Мужчина, согнувшись, что-то говорит, цепляясь пальцами одной руки за косяк, а после ударяется об него плечом и сползает вниз к полу, запрокидывая голову назад. Таканори не слышит его. Но видит, как он вымотан.
- Эй! - перед лицом вокалиста замелькала ладонь Акиры. - Я говорю, едем домой. Ты чего завис? Что там увидел? - его любовник следит за взглядом Таканори, но ничего не находит в проеме дверей и вновь оборачивается к вокалисту. Руки смотрит на Рейту так внимательно и неотрывно, что басисту становится не по себе. Он очень редко видит Матсумото таким. Музыкант уже привык к странностям своего любовника, но порой он может поставить в тупик и его.
- Ничего, - спокойно отзывается Таканори, его зрачки неестественно расширяются прямо на глазах у Аки.
- Абсолютно ничего.
Аой ежится, смотря на пару у стены. Неподвижный вокалист и обеспокоенный басист - Юу никогда не понимал, как они могли сойтись, но ничего не говорил своим друзьям по этому поводу. Просто, это не его дело.
Молчание повисает в комнате на пару мучительных минут.
- Я переночую здесь. Можно, Кою? - темные озера глаз Таки нервно перескакивают с лица Рея на гитариста на диване. Уруха непонимающе кивает.
- Мне так... спокойнее, - объясняет любовнику Руки, и тот соглашается, коснувшись ладонью щеки мужчины.

Вскоре Юу и Акира уходят. Кою идет в спальню, забираясь на широкую прохладную постель, смотря в глаза друга, укладывающего его, слегка обеспокоенно.
- Доброй ночи, - неторопливо говорит вокалист, и Кою вновь лишь кивает, провожая его взглядом.
Таканори выходит из спальни, и его взгляд останавливается на сидящем на диване мужчине. Тот сидит, уронив руки на колени, его глаза скрыты волосами, губы приоткрыты. Он измучен. Истощен. Спина сгорблена, плечи опущены. Недвижный и сотканный из дыма, он кажется расплывчатым.
И вокалист медленно подходит ближе, вставая перед столиком у дивана, напротив мужчины. Его ладонь вынимает блокнот и ручку, которые всегда при нем, из кармана, раскрывает блокнот на чистом листе и кладет все это на стол. Длинные пальцы медленно пододвигают предметы к краю, у которого сидит Укэ Ютака.

***
Я вздрогнул, смотря на раскрытый блокнот перед собой, который накрывает ладонь в черной перчатке, и поднял голову, встречаясь глазами с Таканори. Его большие зрачки смотрят прямо в мои глаза. Я задерживаю дыхание, неотрывно смотря на склонившегося над столом мужчину, опирающегося одной рукой о блокнот на гладкой деревянной поверхности.
Я не верю сам себе.
- Таканори? - выдыхаю я, но мужчина не двигается и даже не моргает. - Таканори, ты видишь меня?!
Его пальцы постукивают по чистым листам, и я понимаю - он не слышит. Я быстро склоняюсь над столом, все еще не веря в происходящее, и его ладонь отстраняется от блокнота. Я тут же подхватываю ручку и пишу на бумаге пару слов.
"Ты видишь меня?"
Руки опускает свой темный взгляд вниз, читает мой вопрос и кивает. Я готов разрыдаться от счастья. Видимо, это было написано на моем лице, потому что уголки губ вокалиста слегка приподнимаются в улыбке. Я завороженно смотрю на выпрямившегося мужчину, сложившего руки на груди.
Матсумото очень красивый. Легкий макияж, уложенные темные волосы, дорогая стильная одежда. Да, я могу назвать его красивым мужчиной, ведь это действительно так. А еще... Его демоны на самом деле существуют. Или он действительно особенный. Окружающая его всегда аура, раньше мне непонятная и пугающая, сейчас кажется такой родной и уютной...
Его мир очень уютный. Да, из него действительно не хочется выходить, так что теперь я понимаю нежелание друга мириться с серой реальностью, в которую погружен весь остальной свет.
Понимая, что засмотрелся, я, спохватившись, вновь быстро начинаю писать.
"Как ты? Как Кою? Что с ребятами, держатся?"
Темные глаза внимательно следят за выскакивающими из-под острия ручки словами.
- Ничего, - его ладонь выразительно покачивается в воздухе рядом с лицом. - Пока все в порядке. Они сильные.
Я облегченно вздыхаю. Сейчас главное, чтобы они выдержали. Но вдруг на ум приходит вполне логичный в такой ситуации вопрос: "Ты не удивлен?"
Я вопросительно смотрю на вокалиста. Тот вновь улыбается.
- Еще как.
А по лицу и не скажешь ведь! Он такой спокойный, что кажется, будто он всю жизнь то и делает, что с призраками общается.
"И как давно ты меня..."
- Только сегодня, - опережает мой вопрос Матсумото. А после медленно наклоняется к столу, внимательнее смотря на меня. - Это ведь ты отдал нам диск?
Я киваю. Зрачки Таканори дергаются, сокращаясь, в них мелькает торжество и благодарность, а после они вновь становятся большими и туманными. Раньше этот взгляд заставлял меня чувствовать себя "не в своей тарелке". Сейчас он кажется мне спасением. Мир, в котором ты живешь, действительно настолько другой, нежели наш?
"Не будешь спрашивать, что происходит?"
- Зачем? - отвечает после недолгого молчания вокалист. - И так все ясно. Испытательный срок?
Я пораженно киваю.
- Когда закончится? - он говорит все это медленным спокойным голосом.
"Через 15..." Я смотрю на часы, понимая, что пятнадцатый день вот-вот подойдет к концу. Перечеркиваю цифру "15" на листке и продолжаю запись: "Через две недели".
Взгляд Таканори становится еще темнее, обращаясь в угольно-черный.
- Ты знаешь, что это так же и срок твоей комы?
Я мрачнею и отвожу глаза в сторону.
- Ты успеешь?
Закусив губу, я накрываю ладонью глаза и неопределенно пожимаю плечами. Я действительно не знаю, успею ли я вернутся.
"Я делаю все возможное".
- Выглядишь на самом деле ужасно.
Я иронично усмехаюсь, опуская взгляд.
- Таканори, с кем ты разговариваешь? - дверь в спальню открывается, и за ней появляется встревоженное лицо Урухи.
- Кою! - невольно вскрикиваю я, и гитарист резко дергается назад, вжимаясь спиной в косяк. Его взгляд наполняется неподдельным страхом, а дыхание резко прерывается. Матсумото тут же оглядывается.
Во взгляд Руки просачивается неподдельный интерес, он загорается и вновь замирает. Вокалист долго изучающе смотрит на дрожащего гитариста в полном молчании. А после красивые губы раскрываются с едва заметной улыбкой.
- Ты его не видишь, - наконец говорит он, и эта догадка произносится утвердительным тоном. Кою бросает непонимающий, изумленный взгляд на друга.
- Ты его слышишь, - вновь утверждение пугающим Кою и меня шепотом. Руки медленно подходит к музыканту, его пальцы смыкаются на запястье мужчины, и он тянет его к дивану, не обращая внимания на попытки Урухи сбежать.
- О чем ты? - тихо шепчет Кою, не в силах сопротивляться. Они останавливаются возле дивана.
- Он здесь, - со слегка безумной улыбкой говорит вокалист, показывая на меня рукой. - Лидер.
Кою сжимается, пытаясь вырвать руку.
- Таканори, твой мир он.. хорош, конечно, но не надо и меня втягивать в него...
- Как долго ты слышишь? - спрашивает вокалист, цепко держа музыканта возле себя.
- О чем ты?!
- Кою... ты правда слышишь меня? - наконец решаюсь я ворваться в чужой разговор, и мужчина замирает, не веря собственным ушам. - Кою...
- Я схожу с ума, - шепчет он бездумно, хватаясь свободной рукой за голову.
- Нет, не правда! - я подскакиваю с дивана, подходя к друзьям ближе. - Кою, ты не сумасшедший...
Я протягиваю к нему руку, но не решаюсь коснуться. Отворачиваюсь, сжимая ладонями виски. Что же делать, я действительно могу довести его до безумия!
- Не паникуй, - ровно выдает Матсумото, смотря на меня неотрывно. - Ты тоже, Кою. Ты не сходишь с ума.
Вокалист говорит так твердо, что и я, и Уру медленно, но верно, успокаиваемся. Така лишь терпеливо ждет, когда мы сможем принять эту реальность. Его темная аура поглощает и нас тоже, давая странное спокойствие и уверенность в себе. Я разворачиваюсь и вновь подхожу к гитаристу, осторожно касаясь пальцами его щеки. Уруха вздрагивает.
- Слышишь и чувствуешь, - заключает Руки. - А я просто вижу.
- Видишь? - жалобно шепчет гитарист, и наш друг кивает.
- Он расстроен.
Уруха резко оборачивается ко мне, ищет меня взглядом, но не находит. Сердце непроизвольно сжимается в груди, и я кладу ладони на щеки моего любимого. Он судорожно и глубоко вдыхает в легкие воздух.
- Ю.. Ютака? - шепчет он наконец, и я со вздохом облегчения подхожу ближе, заключаю его в свои объятия, обнимая за плечи и утыкаясь носом в его макушку. Пораженный музыкант неуверенно протягивает ко мне руку, натыкаясь на преграду в виде моего плеча.
- Ютака!
Горький плач вырывается из груди моего возлюбленного, и его пальцы мнут собой сейчас видимую только Таканори ткань моей рубашки.

- Почему я не вижу тебя? - шептал Кою, осторожно касаясь пальцами моего лица. Это на самом деле было так странно - чувствовать его прикосновения. Это, наверное, сон. Это точно сон, это не может быть правдой! Всего два дня назад ничего этого не было.
- Не знаю, - лишь покачал я головой, смотря на то, как успокоившийся музыкант переводит взгляд на Таканори. Мужчина лишь улыбался. Минуту назад Матсумото пытался коснуться меня, но его пальцы проходили сквозь мое тело, так ничего и не ощутив. К нему я тоже прикоснуться не смог. У нас с вокалистом было только одно общее - мы видели друг друга. В то время как Кою мог услышать и почувствовать меня. И я не знал, что из этого лучше.
- Быть может, это зависит от твоего отношения к каждому из нас, - Руки натягивал перчатку обратно на ладонь. Я непонимающе посмотрел на вокалиста, и он лишь повел плечами.
- Сам думай, тебе лучше знать о своих чувствах.
- Я просто... я понял твои тексты, - проговорил я, но Таканори лишь вздернул бровь. Уруха быстро пересказал ему мои слова, и в темных озерах мелькнуло изумление. Мужчина на самом деле был потрясен этим фактом.
- Тебе потребовалось отделиться от тела, чтобы вникнуть в суть этого? - Таканори не удержался и, опустив голову, тихо рассмеялся. - Но я рад.
Потихоньку мы все больше привыкали к этому странному общению. К этому невозможному, казалось, общению. Как еще назвать это, если не чудом? Вот только остальные двое участников The Gazette никак не ощущали мое присутствие.
- Не говорите им ничего, - попросил я, общаясь с Руки через гитариста. Первый шок прошел, и пусть в глазах наших еще были живы подозрения и неверие в эту ситуацию (впрочем, только Таканори был полностью уверен в себе), пусть Кою еще не оставил мысли о своем, якобы имеющим место быть, безумии, мы старались поймать каждую секунду этого сна в свои руки. Мы уже сидели все вместе на полу, не найдя лучшего места для того, чтобы устроиться где-то еще втроем.
- И еще, - я перевел взгляд на Кою, понизив голос до шепота. - Я... нашел убийцу. Знаю, кто он.
Кою побледнел, как мел, его пальцы вцепились в мое запястье так крепко, что на этот раз прошли сквозь него. Все же, настоящее мое тело все еще находилось в больнице, а значит, эта оболочка не прекращает быть хрупкой. Я поймал вновь вздрогнувшего от потери контакта Уру за руку, стараясь вселить в него прежнее спокойствие и показать, что я все еще чувствую его.
Таканори молча ждал объяснений от музыканта.
- Он знает, кто убийца, - севшим голосом выдавил из себя Кою, и взгляд вокалиста вновь стал серьезным и напряженным.
- Расскажешь?
- Надо же, он тебя видит!
Этот наглый голос из ниоткуда заставил меня поежиться. Опирающийся локтями о спинку дивана Тэтсуя с интересом смотрел на нас, накручивая черную прядь волос на палец.
- Значит, ты наконец-то вспомнил самое важное, сладкий? - пропел Падший, и Руки аж перекосило от этого прозвища.
- Детектив-сан, - спокойно отозвался он.
- Не удивлен? Ну что за человек! Хотя, я не ожидал, что простой смертный сможет увидеть тебя.
- Он не простой человек. Он особенный, - поправил я, не желая смотреть на незваного гостя, разбившего такую необходимую нам сейчас беседу одним своим появлением. Кою вздрогнул, когда Матсумото коснулся его плеча, и, заикаясь, повторил сказанные мной слова.
- Что ты тут забыл? - рявкнул я, все же обернувшись на демона.
- Пришел напомнить, что тебе нельзя много говорить, - усмехнулся Тэтсуя, обходя диван и вальяжно опускаясь на него, закинув ногу на ногу и устремив на меня насмешливый взгляд.
- Например, имя убийцы или то, как ты выбиваешь себе шанс на жизнь. Да много чего.
Я вздрогнул. Я чуть было не рассказал ребятам о личности этого безумца. Тэтсуя хохотнул в кулак.
- Глупый Кай.
- Прекрати!
Таканори стянул со стола бокал с любимым яблочным соком, наблюдая за нашей перепалкой.
- Что значит "вспомнил"? - наконец спрашивает вокалист, и я отмахиваюсь от демона, ощущая своей ладонью, как пальцы Кою слегка дрожат.
- Души - штука сложная, - не дает мне возможности раскрыть рот Тэт. - Не помнят они плохих моментов своей жизни. Оттого и незримы, и неощутимы.
- Ты только что сказал, что нам нельзя раскрывать тайн! - рявкнул я, и демон рассмеялся, поднимая ладони к лицу.
- Это тебе нельзя. Про себя я ничего не говорил, - это звучало то ли как подсказка, то ли как издевательство надо мной. Я так и не понял. Но взгляд демона оставался наглым и надменным, а рисковать своей жизнью я не хотел. Не важно, скажу я или скажет он, повлиять на решение о моем возвращении может любая мелочь.
- Простите, я правда хотел бы так много сказать вам, но не могу...
Руки понимающе кивнул, Кою же расстроенно опустил взгляд на свои пальцы, ощущающие чужую руку.
- Ладно, я все понял, так что уходи. Я буду осторожен в словах, - наконец не выдержал я, но мужчина лишь продолжал улыбаться, покачивая носком своей туфли.
- У нас с тобой, вообще-то, сегодня работа. Но ты, конечно, не утруждал себя изучением папки, поэтому не знаешь, что через пять минут тебе придется вернуться под проливной дождь.
Я распахнул глаза, подскакивая на ноги и выпуская из ладони пальцы гитариста.
Часы с оглушительным визгом разорвали тишину комнаты.
- Черт, только не сейчас!
- Поехали, напарничек. У тебя и без поиска убийцы еще куча дел.
Я отодвинул от себя поднявшегося с дивана демона, бросая взгляд на ничего не понимающего Кою и довольно спокойного Таканори, не двигающихся со своих мест.
- Я вернусь, как только закончу, - тихо проговорил я. Оставлять сейчас своих друзей, с которыми так сильно хотел встретиться, мне хотелось меньше всего на свете. Но Тэтсуя был прав: у меня еще много незаконченных дел. И мне необходимо расправиться со всем этим раньше, чем вопрос о моей смерти решится живыми.
- Ничего не бойся, Кою.
Я коснулся пальцами его щеки и позволил бывшему ангелу увести меня из квартиры, ловя у дверей взгляд вокалиста - внимательный и на этот раз все же обеспокоенный.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:40 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 26. Танец
- Фудзита Мэй. Возраст - двадцать лет. Место смерти - Радужный мост. Причина смерти - травма головы, проникновение воды в дыхательные пути и легкие. Профессия - фотограф. Особые обстоятельства - самоубийство. Время смерти...
- Ну же, время смерти?!- прорычал я байку, набирая бешеную скорость. Драконий мотоцикл голубовато-зеленого цвета поравнялся со мной, оставшись четким на фоне размытых из-за скорости огней города.
- Неизвестно.
Байк замолчал, оставляя меня в состоянии паники и злобы.
- Куда ты так спешишь? - услышал я голос Тэтсуи возле себя. Я же просто не мог думать ни о чем другом, кроме как о девушке, которая решила оборвать свою жизнь таким вот ужасным способом.
- Она не умрет сегодня!
- Что?
Тэт распахнул глаза, смотря на меня, как на безумца. А после на его лице появилась странная улыбка. И он молча продолжал следовать за мной.
Я сглотнул комок в горле. Я не могу опоздать! Почему время неизвестно? Даже мои часы скачут с отметки десяти минут до тридцати, возвращаются на ноль и начинают бешено перебирать самые разные цифры на своей строке. Опоздаю ли я? Мэй не должна умирать, она не может умереть! Эта девушка.. Начинающий фотограф. Пока ее фотографии плохо расходятся, но у нее большой талант. У нее большое светлое будущее! К тому же.. Это бывшая девушка Аоя. Он был ее возлюбленным и по совместительству - первой моделью. И хотя они уже не вместе, у них ведь такие теплые и нежные отношения! Сколько раз мы с ребятами видели их вдвоем! Я не могу допустить, чтобы Юу... чтобы мой гитарист...
- Мэй! - мой байк резко тормозит, неровные черные полосы перечеркивают асфальт дороги на несколько метров. Я тут же соскакиваю с него, едва он останавливается, и бросаюсь к женщине у ограждений.
- Мэй, стой! Не делай этого!
Девушка резко оборачивается, ее глаза наполнены ужасом и слезами. Она видит меня, и я не знаю, плохо ли это.
- Не подходи!
Я резко останавливаюсь, смотря на то, как длинные пальцы ее сжимают перила.
- Не подходи, иначе...
- Мэй, послушай, - я поднимаю ладони к лицу. - Самоубийство, это...
- Не выход и так далее, вы все твердите одно и то же! Все эти высокопарные пафосные речи я выучила наизусть!
Я замолкаю, тяжело дыша. Я не знаю, что мне сделать, чтобы она передумала.
- Хорошо, тише. Не переживай, ладно? Что случилось, расскажи мне. Я пойму тебя. И если выхода не будет, я даже помогу тебе перелезть через эти чертовы перила! Потому что, если тебя убью я, ты хотя бы не попадешь в Ад...
- Что ты несешь, кто ты?! - Мэй вся дрожит, прижимаясь бедром к жестким перилам, не отпуская их из ледяных рук.
- Ты не поверишь...
- Говори!
Я глубоко вдыхаю в себя воздух, а после медленно касаюсь пальцами шлема.
- Я Жнец.
- Что за чушь...
- Я Жнец! Жнец, пришедший за твоей душой, чтобы отправить ее в Ад! - я резко срываю с себя шлем, порыв ветра бьет по лицу холодом и откидывает с него черные пряди волос. И Мэй узнает меня.
- Ю...Ютака...
- Да.
- Не может быть, ты в коме!
- Мое тело в коме, - согласно киваю я, осторожно подходя ближе. - А душа вот она, здесь, с тобой. Ты не веришь мне? Тогда попробуй, прикоснись. Я уберу руки за спину, если тебе так будет спокойнее, идет?
Застывшая девушка бледнеет еще сильнее, но ничего не говорит и не двигается, когда я осторожно подхожу ближе к ограждениям, сжав пальцами свое запястье за спиной, не выпуская шлема из второй руки. Мэй вздрагивает, а после все же решается и разжимает пальцы на железом пруте, несмело протягивая ко мне руку. Ее пальцы касаются моей щеки и проходят сквозь нее. Я слегка прикрываю глаза.
- Это невозможно... Ложь!
- Тогда вот тебе шлем.
Я так же неспешно протягиваю девушке свой шлем. Она тут же кладет ладонь на блестящую поверхность, убеждаясь в реальности этого предмета. И ее глаза встречаются с моими, еще сильнее наполняясь слезами.
- Я любила его...
Я лишь легко киваю, вставая рядом с Фудзитой и опираясь боком о перила. Она опускает голову и закрывает ладонью лицо.
- Когда мы встретились, и он узнал о моей мечте, то предложил мне попробовать воплотить ее в жизнь вместе с ним. И стал моей первой моделью.
- Он рассказывал нам.
- У нас все было хорошо! Он был так внимателен и добр ко мне! Я думала, я смогу выдержать все рядом с ним! Я даже смирилась с его тяжелой работой! Почему он ушел... Почему все так?!
- Он не хотел ранить тебя, - тихо проговорил я, повернувшись к воде и уперев локти в железную ручку ограждений, смотря вниз, на непрекращающиеся движения темных волн. - Мы все понимаем, как это сложно - связывать жизнь с кем-то из нас. У нас не бывает свободного времени и порой даже выходных. Мы можем месяцами пропадать за своими делами. Мы можем даже посреди ночи позвонить друг другу и собраться, потому что муза Таканори всегда является внезапно. И надо пользоваться ее благосклонностью сразу же, пока она не ускользнула обратно в его странный мир. Бешеный ритм жизни выматывает нас. Мы твердим себе - мы живем ярко и наша жизнь прекрасна! Но сами выбиваемся из сил, чтобы продолжать эту погоню за временем. Что видел в вашем будущем сам Юу? Он - вечно в гастролях и репетициях. Ты - ставшая известным фотографом и заваленная по горло заказами. Когда вы сможете пересечься, сколько раз в месяц сможете видеться? А, может, и сколько раз в полгода? Это бесконечный бег в никуда. По разным дорожкам, в разное время.
Ты красива и молода, ты талантлива. У тебя впереди столько всего интересного! И ты проведешь свою молодость в вечных ожиданиях его с работы? Он не хотел убивать в тебе тот порыв, забирать годы прекрасной юности, когда особенно хочется жить. Любить. Стремиться куда-то. Что будет потом? Ты, уставшая ждать, он, винящий себя в твоих страданиях. Вы разрушите друг друга через два-три года.
Мэй склонилась к ограждением, роняя голову на руки.
- Он не желает отбирать у тебя твою мечту. Потому что знает, насколько сильно ты хочешь заниматься фотографией. Бросить это ради того, чтобы видеться лишь по вечерам или ночам, когда репетиции и записи окончены... Он не видел в том смысла.
- Но... Ютака...
Я с улыбкой коснулся ее темных кудрявых волос, поглаживая мягкие пряди.
- Живи, Мэй. Твоя смерть... она может лишить Аоя его собственной мечты. Такая потеря... может заставить его бросить все из-за чувства вины, как когда-то так же едва не поступил Матсумото. Все, что останется после тебя - лишь разрушенная жизнь и распавшаяся группа. Прямо как с Versailles.
Я закрыл глаза. Воспоминания о распаде группы Юичи вновь заставили сердце сжаться. Мэй тихо всхлипнула.
- Прости, Ютака... Прости меня... Я чуть было и вас...
Я вновь улыбнулся, притягивая ее к себе и обнимая за плечи.
- Знаешь, он рассказывал мне, что очень скоро нас всех будет снимать самый востребованный и знаменитый в мире фотограф. Говорил нам, что это будет великой честью! И что мы должны будем поклониться прекрасному фотографу за эту оказанную нам честь не меньше двадцати раз!
Мэй тихо хохотнула в мою грудь.
- А сам он будет кланяться тридцать. Так и сказал!
- Дурак он...
- И то правда, Юу у нас тот еще засранец.
Мэй не удержалась, тихо посмеиваясь в свою ладошку. Я с облегчением улыбался, продолжая гладить девушку по волосам.
Ночные огни моста разливали по темной воде радужные узоры, танцуя свой прекрасный танец на волнах и отражаясь в них длинными яркими лучами. Когда-нибудь ты тоже покоришь мир своим особенным мэй* на бумаге, Фудзита. Стена дождя потихоньку редела. Наконец на улицы опускалось долгожданное спокойствие.
- А ты? Ты... вернешься, правда?
- Обязательно! И мы все вместе пойдем смотреть на водные иллюзии Одайба**, на фоне вот этого самого Радужного моста. И ты сфотографируешь меня вместе с этим местом, в память о нашей встрече, идет?
Девушка подняла ко мне лицо, улыбаясь и кивая.
- Тогда сейчас - домой греться! Пойдем?
- Пойдем... Ютака?
- Мм?
- Прости, что не навещала. Я зайду к тебе завтра в больницу! Ты не обижаешься?
- Нет, конечно! У тебя у самой было столько проблем, я все понимаю. Ладно, нечего тут мерзнуть. Мы тебя подвезем.
- Время смерти - 2072 год. Определена - Земной мир. Получено разрешение о выдаче второго шанса Третьим Главой Богов Смерти, - ожил байк, заканчивая дело Фудзиты Мэй.

______________________________________
*Мэй - с японского "танец".
**Одайба – водная иллюминация (Odaiba Water Illumination) – это уникальное шоу, которое происходит в конце каждого года в Токио. На брызги подводного фонтана, расположенного у Радужного моста, ведущего к искусственному острову Одайба, проецируются огромные изображения, при этом получаются потрясающие по красоте иллюзии.
Фото:
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:40 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 27. Иллюзия на Радужном мосту
- А по-живее нельзя? - Тэтсуя нервно перебирал пальцами по рулю, оглядывая улицу беспокойными фиалковыми глазами. Я невольно прибавил шаг, стараясь понять, чем был так обеспокоен демон. А выглядел он и правда не так, как обычно. Не было привычных уже пошлых шуток, подколов, приставаний и намеков, всегда выводящих меня из себя. Он был напряжен и молчалив, оттого казался совсем другим человеком.
- Что такое?
Мужчина повернул к нам лицо, и взгляд его помрачнел еще сильнее. Я вздогнул, отпуская ладонь Мэй.
- Не успели, - выдал Тэтсуя, быстро соскакивая с мотоцикла и хватая девушку за руку. - Быстро, отходим.
Я не мог понять, что происходит, бросившись вслед за ними, по дороге надевая на голову шлем. Странный жар быстро охватывал собой весь огромный мост, по асфальту расползались темные тени, и я понял - добром все это не кончится уж точно.
- Сколько времени? - резко спросил демон, заставляя девушку сесть возле тех самых перил на землю. - Держись крепко и ни шагу из-за наших спин, если хочешь жить. Поняла?
Мэй испугано кивнула.
- Час ночи, - выдохнул я, закрывая своим телом девушку.
- Черт. Значит, придется своими силами. До рассвета далековато.
Тэтсуя встал рядом со мной, тоже закрывая собой Фудзиту, скидывая с себя плащ и пиджак, оставшись лишь в рубашке и жилете. Почуявшие беду мотоциклы своим ходом подкатили к нам, вставая по обе стороны от хозяев.
- Что происходит, черт возьми?
Мой напарник глубоко вздохнул. Его взгляд впился в тени на дороге, сейчас поднимающиеся вверх и обретающие странные формы в воздухе. Я распахнул глаза - нас медленно окружали ужасающего вида звери, которых я не мог даже описать. Они возвышались над нами неизбежной неумолимой угрозой.
- Закрой глаза, Мэй, - прошептал я, уже сжимая в руках рукоять своей косы. - Я не позволю им тебя тронуть, так что просто не смотри сюда, хорошо?
Спиной ощущая быстрый кивок, я вновь сглотнул. Воздух наполнялся запахом серы и гари.
- Высший демон? - раскатом грома пронеслось по мосту звериное рычание. Тени расступились, и я с трудом удержался от того, чтобы не отступить назад.
- Цербер! Какая встреча! Чего забыл тут, дружок? - весело выдал Тэтсуя, широко улыбаясь. - Разве тебе разрешено оставлять адские врата без присмотра? Или снова сгрыз ошейник и решил прогуляться? Как нехорошо, твой хозяин снова тебя накажет!
- Заткнись, отродье!
- Как страшно, я аж сейчас помру, - иронично протянул демон, и в другой миг его глаза сверкнули ледяной жестокостью. - Знай свое место.
Опасный рык трех массивных голов адского пса заставил мост задрожать.
- Обязательно злить кровожадное животное?! - выкрикнул я, смотря на то, как демон вздернул бровь на мой выпад.
- Это. Всего лишь. Собака, - выплевывая с презрением слова, Тэтсуя сложил руки на груди. - Убирайся обратно в будку!
- Да как ты смеешь... - пес склонился к земле, как перед прыжком, и я тут же вскинул массивное лезвие косы над головой, готовясь отразить атаку. Кровавые глаза угольно-черного пса - все шесть - замерли на мне, заметив легендарное оружие, единожды уже поразившее демона. И Цербер медленно поднялся.
- Связываться со жнецами - последнее дело. Только демон может пасть до этого. Так что просто убей девчонку и отдай нам ее душу. Тогда я не трону вас.
- Черта с два, бешеная скотина, - холодно огрызнулся я. - Я посажу тебя обратно на цепь быстрее, чем взойдет солнце.
- А вот это действительно перебор, - тихо проговаривает Тэтсуя, и в его ладонях вспыхивают голубые огненные шары. - Эта "скотина", вообще-то, адские врата охраняет. Как думаешь, раз ему удается сдерживать миллионы душ грешников и тысячи низших адских духов - он силен?
- Но ты только что говорил, что это всего лишь пес!
Демон усмехнулся, делая шаг вперед к оскалившейся в дикой ярости собаке.
- Если я тут сдохну - это на твоей совести, сладкий мой! - весело выдал Тэт, оглянувшись на меня через плечо. - Погнали!

Золотые молнии вперемешку с синем пламенем осветили темное небо смертельным вихрем. В этот вихрь вмешивались черные ленты теней и рыжее пламя из трех зубастых пастей огромного пса, все это превращалось в безумие, наполняя свежий воздух запахом смерти и высушивая его, накаляя до предела. Моя коса взлетала вверх снова и снова, я потерял счет своих атак, продолжая разрезать острым массивным лезвием тени, надвигающиеся на меня и тянущие к Мэй свои призрачные руки. Тэтсуя сражался с адской псиной, обмениваясь ослепительными вспышками пламени с чудовищем, бросавшимся на демона с дикими рыками. Редкие машины, летящие мимо нас по трассе, мешали нормально двигаться, проходя сквозь тела сражающихся за душу существ. Их фары разрывали собой водоворот пламени и молний, совсем не подозревая о том, что здесь творится. Атаки наших врагов не достигали никого из этих людей лишь потому, что их время еще не пришло. Я в очередной раз чудом избежал столкновения с чьим-то Джипом, бросаясь обратно к девушке и разрезая на две части приблизившуюся к ней было тень.
- Да сколько же вас тут еще! - не сдержался я, вновь заставляя косу подняться в воздух. Пролетевший мимо моего лица рыжий шар заставил меня отпрянуть назад. - Тэтсуя!
- Прости, котик, не уследил!
- Хватит давать мне эти отвратительные прозвища!
Взлетевший над мостом демон ринулся на своего противника сверху, окружая его синевой своей силы. Мне оставалось лишь отбиваться от слуг Цербера.
Я выдыхаюсь. Осознание этого заставляло страх в груди разрастаться с невероятной быстротой. Мои силы, которых было так много раньше, пожираются битвой прямо на глазах. Нам что, остается только умереть здесь, вот так?.. Нет, не могу, не хочу!
- Отправляйся в Преисподнюю! - прокричал я, вонзая золотое лезвие в сгусток тьмы перед собой, задыхаясь и дрожа от напряжения.
- Ютака, не надо, хватит! - плач Мэй достиг моих ушей звоном, заставляя обернуться. - Им нужна я!
- Нет!! Не смей, Фудзита! - я бросился к поднявшейся на ноги девушке, вновь перегибающейся через перила. И тут мою спину обожгло невыносимой болью, в глазах потемнело, и я упал на колени. Мэй вскрикнула от ужаса.
- КАЙ! - рев голоса Тэтсуи заставили меня вновь отыскать ладонями косу и повернуться лицом к противнику.
- Живи! Живи, Мэй! Не сдавайся!
Я не понимал, что происходит. Усталость наваливалась на меня тяжелыми каменными плитами, а тело продолжало терять силы, сковывая и замедляя движения.
Мне надо выстоять, надо продержаться! Перед глазами все смешалось яркими вспышками от боли и слабости.
Визг тормозов где-то сбоку врезал в душу нехорошее предчувствие.
- Нет, Ютака... выжить должен ты.
Я распахнул глаза, смотря на то, как отклоняется назад тело девушки, как оно переваливается через железные прутья и устремляется вниз. Сердце остановилось.
- МЭЙ! - в оба голоса крикнули я и кто-то еще рядом, и через секунду я увидел спину Аоя, который успел схватить в последний момент руку Фудзиты. Спасена...
- Жалкий смертный, не мешай нам! - грозный рык позади заставил меня обернуться, и я тут же кинулся к Аою с Мэй, закрывая обоих своим телом и выставляя перед собой косу, на которое налетело рыжее пламя. Мой шлем треснул с жалобным скрежетом и развалился на две части, падая на асфальт с двумя глухими ударами. Остановленное пламя яростно полыхало на лезвии, борясь с отбрасывающей молнии косой.
- Лидер...
Я дернулся всем телом, на миг забыв, как дышать. Вытащивший из пропасти девушку Аой стоял позади, не веря своим глазам.
- Юу... черт, что встал, как вкопанный, увози отсюда Мэй! - выкрикнул я, из последних сил налегая на оружие и разрезая-таки огненный шар. Мое тело пошатнулось, и я потерял равновесие, падая назад и роняя свое оружие. Руки Юу поймали меня прежде, чем я расстелился бы на дороге.
Я устал.. я смертельно устал... Я больше не могу держать в руках косу. Мои глаза закрываются сами собой. Я вижу перед собой искаженное ужасом лицо гитариста, его раскрывающиеся губы в криках, которых я не слышу - все звуки разом обратились в гул - и мир вокруг темнеет...

***
- Ты вовремя, красавчик! - приземлившийся перед Каем Тэтсуя едва устоял на ногах, прижимая ладонь к открытой ране под ключицей. Белая рубашка обагрялась темной кровью. Демон закашлялся, выплевывая на асфальт алую жидкость.
- Детектив?!
- Отойдите-ка подальше, и Сладкого заберите.
- Что происходит?! - гитарист бился, будто в судорогах, прижимая к себе бессознательное тело друга.
- Свали, я сказал! - рявкнул мужчина, бросая взгляд на косу. - Твою ж мать, не думал, что дойдет до этого, но иного выхода нет. Давай, помогай, Рюу!
Байк рядом с гитаристом издал устрашающий рев, голубая с зеленым чешуя зашевелилась, подрагивая, и Юу едва не потерял сознание от явившейся перед ним картины - мотоцикл детектива стал разваливаться, большие колеса с хлопком ударились о землю, и перед собравшейся компанией, оградив от общего хаоса мужчин и девушку длинным хвостом, возник дракон, расправив свои широкие перепончатые крылья.
Тэтсуя крепко сжал зубы, опускаясь на колено и подхватывая с земли золотую косу. Его руки мгновенно охватил серый дым.
- У нас только одна попытка, - бросил он огромной морде рядом с собой. - Не промахнись, Змеиный король.
И два существа бросились в самое пекло этого страшного сражения. Драконьи клыки стали разрывать призрачные тела теней, скрыв от глаз Цербера хозяина крылом, а после резко взмахнул им, поднимая тем сильный ветер, сбивший на землю мотоцикл Кая...
Дикий вой отдался в сердцах людей паническим ужасом, и к ногам гитариста покатилась огромная собачья голова.
Окровавленный пес перед ними бился по асфальту от дикой боли. Коса, лишившая адское создание одной из голов, испарилась, и Тэтсуя быстро спрятал руки на груди, отходя назад.
- Мы еще поквитаемся за это, демон!
И в другой миг все исчезло, будто и не было тут кровавой бойни. Остался только обычный мотоцикл в виде дракона, байк Кая и он сам, а так же раненный детектив. Мост вновь стал одним из самых обычных и мирных мест шумного Токио.
- Ты на машине? - хрипло спросил Тэтсуя, дойдя до сидящих на дороге мужчин с девушкой. Мэй тоже была без сознания. Аой заторможено кивнул - мужчина пребывал в настоящем шоке.
- Отлично, усаживай туда обоих, - бросил детектив, подходя к Фудзите. Ладони Тэтсуи был сожжены до костей. Он скептически оглядел выглядывающие из-за кусков мяса белые кости, и Аой резко отпрянул, упав на четвереньки. Мужчину рвало совершенно оправдано.
- Не переживай, красавчик, заживет. Вся беда в том, что я не имел права касаться оружия жнеца.
Но говорить сейчас что-то гитаристу было бессмысленно. Он задыхался от приступов рвоты и едва держался на дрожащих руках. Демон вытащил из кармана сброшенного ранее плаща перчатки, натянул их на изуродованные кисти и присел рядом со спящей девушкой. Стереть ей память - лучший способ оградить человека от пережитого ужаса. Так что демон с легкостью отнял у нее воспоминания об этой ночи, сообщив о том глотающему ртом воздух Аою.
- Полегчало?
- Что за хрень тут творится? Я что, успел по дороге сюда разбиться на машине и попасть в Ад?!
- Почти, - весело улыбнулся мужчина, указывая пальцем на Кая. - Ты всего лишь нарвался на жнеца. А теперь садись за руль, слабонервный музыкантишка, я хочу чая и заслуженного отдыха.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:41 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 28. Три грани Сознания
Машина катилась с максимально допустимой скоростью, с какой только было разрешено разъезжать по улицам Токио. Вцепившийся в руль Аой с трудом старался не сойти с ума от увиденной им недавно такой нереальной картины - гитарист не мог придти в себя, бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида, где у окна сидел детектив, на коленях которого лежала голова лидера.
- Я сплю, сплю...
- Только не за рулем, - раздалось с насмешкой от демона, и тот приоткрыл один глаз, ловя в лобовом стекле отражение неестественно бледного лица музыканта. Рядом с Юу спала Мэй, так легко забывшая эту ночь. Вот бы и гитаристу тоже ее забыть! Все это казалось безумием. А может, он реально спятил от того, что едва не потерял Фудзиту, и люди на заднем сидении - лишь бред, иллюзия? Глубоко дыша, чтобы не довести себя до ручки окончательно, Юу продолжал вести машину, пока та не остановилась у дома Ютаки. Он плотно закрыл глаза, досчитал до десяти и не глядя вышел из автомобиля, распахнув заднюю дверцу.
Вышедший из машины с противоположной стороны демон наблюдал за мужчиной поверх крыши авто. Музыкант побледнел еще сильнее.
- Да что со мной?!
Кая в салоне не было. Тэтсуя поднял бровь, не понимая реакции гитариста. Рядом с машиной уже припарковался разваливающийся поскрипывающий мотоцикл старой и уже давным-давно не выпускаемой модели.
- Что встал, красавчик, помогай! - вырвал из шока музыканта голос детектива, и тот медленно поднял к нему глаза.
- С чем?
- Как с чем? - демон усмехнулся, обходя машину и вставая рядом с Юу. - Одному с такими руками мне будет проблематично вытащить Жнеца-сан из машины.
- Здесь никого нет! - наконец взорвался измученный мужчина, и бровь демона вопросительно взлетела вверх.
- Вот как, - его губы растянулись в гадкой, как показалось Аою, улыбке, и он отодвинул от себя мужчину, наклоняясь, чтобы заглянуть в салон, и нависая над все же лежащим там Каем. Протолкнув между спиной жнеца и сидением руку, он вытащил его из машины и прижал к себе. Тело барабанщика повисло на локте Тэтсуи, и тот ловко перехватил его второй рукой под колени, намереваясь нести спящего на руках. Но Аой видел лишь одного только демона перед собой.
- Бери свою Мэй, музыкантишка, - хмыкнул детектив, направляясь к дверям дома и больше не оглядываясь на Юу.
Тэтсуя прошел сквозь двери уже знакомой квартиры и натолкнулся в прихожей на взволнованного Таканори, заметившего еще из окна машину друга. Глаза вокалиста медленно раскрылись шире, замечая бессознательное тело Ютаки на руках измазанного кровью мужчины. Матсумото мгновенно сбился с дыхания.
- Проходи, - проговорил он более-менее спокойно, но быстро, поведя раненных в гостиную. Вышедший из кухни Кою с беспокойством оглядывал напряженное лицо Таканори и улыбчивое - Тэтсуи.
- Ютака? - позвал гитарист, но ответа не получил, а потому тут же бросился к детективу, видя его согнутые в локтях руки и догадываясь, что на них лежит именно дорогой им всем человек. - Что случилось?
- Этот глупый мальчишка заснул посреди боя. Нет, нас, конечно, предупреждали, что к концу срока его будет тянуть в сон, но я не думал, что он отключится на самом интересном! - фыркнул демон, невозмутимо смотря на музыкантов и подходя к дивану, укладывая на него Кая и выпрямляясь. Вошедший следом за ним Аой с девушкой на руках с трудом держал равновесие от вновь подступавшей к горлу тошноты. Вокалист - сейчас единственный, кто мог держать себя в руках, хотя до этого дня и был не в силах справиться с эмоциями - тут же подошел к другу.
- Мэй? - удивленно спросил Така, забирая Фудзиту из рук гитариста, который, убедившись, что передал свою драгоценную ношу в надежные руки, пошатнулся и упал на колени, зажимая ладонью губы. Таканори вздрогнул, смотря на то, как болезненный взгляд Аоя становится туманным.
- Боже, да что произошло?!

Рассвет погрузил комнаты квартиры Укэ Ютаки в молчание. Было слышно лишь позвякивание ложки о чашку, которую удерживали сейчас слишком тонкие пальцы Тэтсуи, поднося горячий темный напиток к улыбающимся губам.
Мэй спала в спальне барабанщика, Аой, которого с трудом привели в себя, лежал прямо на полу, накрыв руками лицо. Двое других участников The Gazette смотрели на гитариста ошарашенно и недвижно, лишь Уруха сжимал в пальцах расслабленную незримую ладонь лидера. Рассказ Юу казался им бредом погрязшего в горе человека, отчаявшегося ждать пробуждения друга. Но живое доказательство - израненный демон - сейчас сидело на диване, закинув ногу на ногу, спокойненько попивая чай и покачивая носком остроносой туфли в воздухе.
- Жнец... - выдохнул Уруха, опуская голову и устремляя взгляд на свою руку. - Ютака...
Как же сложно приходилось их другу! Сколько он вынес, сколько еще ему предстоит пережить! А они считали, что сложно только им одним... Теперь их страдания казались мужчинам ничтожной мелочью по сравнению с судьбой всегда доброго и улыбчивого друга, так бережно заботящегося о них и никогда не жалеющего себя. Понимание этого ложилось на сердца собравшихся тяжелым грузом вины - и за их слабости, и за их срывы, и за их поведение.
- Кстати, как ты вообще там оказался, красавчик?
Аой сделал глубокий вдох, убирая локти с лица и шатко поднимаясь, отрывая спину от пола и принимая из рук Таканори бокал с водой.
- Мэй позвонила мне вечером и попрощалась. Я понял, что она собирается сделать, и сорвался из дома в ее поисках. Я вспомнил, как она восторженно рассказывала мне про Радужный мост, как после мы часто бывали там, как она фотографировала меня на его фоне, и понял, что именно там она решит умереть - в любимом для нее месте.
Тэтсуя хохотнул в слабо сжатый кулак.
- Какие люди предсказуемые и неразумные существа.
- Да как ты смеешь!
- Именно, смею, красавчик. Я всего-навсего демон, мне можно все.
Все трое вздрогнули, и Кою едва не отпрянул от сидящего на диване гостя, на коленях которого сейчас спал Кай, так же, как и в машине.
- Демон? - Таканори устремил на мужчину внимательный темный взгляд. - То-то мне не по себе было все это время.
Тэтсуя рассмеялся, отставляя чашку в сторону.
- Эй, красавчик, мне нужна твоя помощь. Перевяжи-ка мне руки и рану, если, конечно, кишка не тонка. Я, как-никак, спас твою подружку.
- Она мне не подружка. И спас нас Ютака, - Юу вновь вздрогнул и резко отвернулся, когда демон стянул с руки перчатку. Ладонь его была сожжена так, что были видны все кости человеческой кисти, начиная от самого запястья и кончая кончиками пальцев. Другая ее сторона была не задета и казалась вполне здоровой. Уруха с трудом удержал уплывающее сознание, сморгнув тьму перед глазами, хватая ртом воздух. Таканори судорожно сглотнул, отведя взгляд, бледнея, как мел.
- Ой ли? - весело выдал демон. - Людишки настолько неблагодарны? Если бы не я, ни ваш лидер, ни твоя подружка уже никогда бы вернулись к вам!
Эти слова, сказанные так беспечно, будто и не было ничего сложного и страшного в той кровавой бойне, заставили друзей поежится от отвращения и осознания правоты Тэтсуи.
Аой шатко поднялся.
- Мне надо выпить. Что-нибудь очень крепкое.
- Ты же никогда не пьешь! - вскрикнул Кою, но взгляд ритм-гитариста говорил яснее ясного - на трезвую голову он не в состоянии обрабатывать столь страшные раны демона. Таканори нехотя принялся искать спиртное, которое хранил их друг в квартире на случай, если кому-то захочется промочить горло "чем-нибудь покрепче кофе". Бутылка сакэ с тихим стуком опустилась на журнальный столик рядом с чашкой чая, а после там же оказалась и рюмка.
- И все же, почему ты не видишь его сейчас? И почему его вижу я?
Тэтсуя с интересом наблюдал за теряющимися в догадках друзьями.
- Да не знаю я, не знаю! - снова сорвался Юу, наливая спиртное в рюмку и тут же опрокидывая его в горло. Мужчина поморщился, закашлялся и закрыл ладонью губы - не привыкший к алкоголю, он просто не умел пить.
- Позвольте догадку? - так же весело выдал Тэтсуя, касаясь губ обезображенным пальцем. Никто не смотрел на него, не желая лицезреть отсутствие половины кисти, но все внимательно слушали этого беспардонного грубияна.
- Это желания самого Кая, - продолжал демон, постукивая открытой косточкой фаланги по краю чашки. - Начнем с Матсумото-сан. Сладкий всегда хотел понять вокалиста. Хотел видеть его настоящего и понимать, что происходит в его безумном мире, глубоко в душе. Но желания выговориться не было. Он был уверен, что если понять чужой мир, слова будут уже не нужны. Именно поэтому Матсумото-сан может только видеть его, но не слышит и не ощущает. С гитаристом проще...
Демон чуть наклонился вперед, скрещивая руки у локтей на своем колене.
- Кай хотел очень много сказать этому слепцу, хотел донести до него что-то очень важное. Голос, который мог сделать это, желание, чтобы его услышали - вот что он подарил этому мужчине. А так же прикосновения. Он очень желал ощущать тебя, - последняя фраза была сказана шипящим шепотом с примесями в нем ревности и неприязни к Урухе.
- Звучит логично, - пробормотал Таканори, задумчиво поднеся кулак к губам. Вокалист на самом деле всерьез отнесся к рассуждениям демона.
Кай любит лид-гитариста. Он столько раз хотел сказать это. Столько раз хотел вылить ему душу в словах, донести до мужчины всю глубину своих чувств к нему. И так же сильно Кай хотел держать его в своих руках, касаться его. Наверняка, все его мысли были заняты лишь этими мечтами, такими простыми на первый взгляд.
Так же было логично и объяснение насчет самого Таканори. Как часто барабанщик говорил ему, что хочет понять его, узнать о нем больше, увидеть смысл его текстов и раскрыть всегда крепко запечатанный, чтобы никто не смог сломать его, мир. Эти объяснения на самом деле могли быть единственно правильными.
- Тогда, как ты, черт возьми, объяснишь ситуацию со мной? - стоящий у стола Юу выливал в себя уже третью стопку.
- Очень просто, красавчик! Сладкий хотел, чтобы ты в первую очередь ценил его работу.
- Ценил работу? - взгляд Юу был еще осознанным, хотя алкоголь потихоньку делал свое дело.
- Да. Он восхищается тобой. На концертах ты можешь выполнять несколько дел сразу - играть на акустике, быстро перестраиваться на электро-гитару и, ко всему прочему, успевать выполнять роль бэк-вокалиста. Конечно, ваш лид-гитарист тоже иногда берется за акустику, но все же на тебе эта задача лежит чаще всего. Он всегда наблюдает за твоей работой. И хочет, чтобы и ты тоже видел и ценил его роль в группе. Он хотел добиться твоего уважения, как музыкант, который способен играть лишь на ударных. Сейчас его работа совсем другая, но роли это не меняет. Наблюдать за его стараниями - вот чего он хочет от тебя.
Тэтсуя поднялся, сделав шаг навстречу Юу и в другой миг хватая пальцами второй руки, оставшейся пока еще в перчатке, подбородок мужчины. Аой смертельно побледнел, ощущая, как его челюсть сжимают голые кости под мягкой атласной тканью.
- Отпусти...
Понимание того, что его касаются открытые фаланги, вызывало новый приступ тошноты. Тэтсуя же и не думал выполнять просьбу оцепеневшего музыканта. Глаза Падшего распахнулись, став безумными, губы растянулись в хищной улыбке, как в оскале, показывая белые клыки. Мужчина судорожно втянул воздух через зубы, охваченный восхищением к гитаристу.
- Невероятно, именно ты, - жарко выдыхал демон в губы Юу. - Именно ты видишь его только в облике жнеца. Только ты способен видеть его косу, его противников, все, с чем может сталкиваться Бог Смерти за работой. У тебя дар быть жнецом...
Юу резко отшатнулся, вырвавшись из леденящего душу захвата и отпрянув к стене.
- Как интересно! - Тэтсуя громко рассмеялся, создавая тем самым в комнате зловещую отталкивающую атмосферу этим приступом веселья и заставляя людей сжаться от страха. - Люди глупые, но невероятно интересные существа! Почему из всех них именно ты?
Тэтсуя продолжал смеяться, закрыв сожженной ладонью лицо. Его улыбка, его трепет вселяли ужас.
- Оцени же его труд! Ты, кто не смог бы выдержать эти испытания, признай все превосходство этого человека над тобой! - выкрикнул демон, указывая рукой на диван, где все еще спал Ютака. А после детектив выпрямился, смотря на задыхающегося гитариста сквозь свои черные ресницы, потирая пальцем в перчатке нижнюю губу.
- Жду тебя в ванной. Не напивайся до поросячьего визга, музыкантишка.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:41 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 29. Bath Room
Это действительно был демон. Демон, потешающийся над людьми. Ужасающий, жестокий, беспощадный.
Все трое ощутили это кожей, прочувствовали душами, испытали на своих сердцах.
Причина того, что он помогает Ютаке, так и не была найдена. Музыканты лишь молча смотрели друг на друга, не в силах отойти от пережитого сейчас адского кошмара. Юу был первым, кто двинулся с места. Он сжал с трудом двигающимися пальцами бутылку, отпивая сакэ прямо с горла, а после возвращая ее на место, чтобы направиться в ванную, где его ожидало существо из Преисподней.
Кай восхищался им. Понимание этого делало гитариста счастливым. Если бы еще не вся эта ситуация, Аой наверняка бы улыбался, как ребенок, которого похвалили за его достижения в учебе. Но сейчас всем было не до веселья.
- Очнулся-таки? - с усмешкой встретил его Тэтсуя, сложив руки на груди. Второй перчатки уже не было. Юу зажмурился, глубоко вдыхая в себя воздух и на ощупь открывая шкафчик на стене ванной комнаты, где лидер хранил аптечку. Он вынул оттуда бинты и пару бутылочек, содержимым которых можно было обработать полученные повреждения. Сглотнув, гитарист решил начать с глубокой раны на груди.
Ноги его не слушались, не гнулись и с трудом переступали по холодному полу, когда музыкант двинулся к детективу. Тот послушно опустил руки. Вся грозность его, все безумие испарились, и перед лицом Аоя вновь светилась счастьем и озорством простая улыбка выразительных губ. Демон был больше не опасен.
- Признать превосходство? - тихо спросил Юу, только за тем, чтобы хоть что-то сказать. Его длинные пальцы стали расстегивать жилет и рубашку мужчины перед ним. - Лидер никогда не хотел этого.
- Верно. Я этого хочу, красавчик.
Юу поднял взгляд к прекрасному лицу, нахмурившись. Фиалковые глаза спокойно и с нескрываемой насмешкой смотрели на него сверху вниз.
- В любом случае, ты прав. Не знаю, смог бы я пройти его путь, - согласился тихо гитарист, опуская вниз одну сторону ставшей черно-бардовой рубашки и решаясь все же оглядеть рану. - И тебе помогут все эти... человеческие средства?
- По крайней мере, шарахаться от меня не будете, - демон протянул к мужчине руку, и тот невольно отпрянул, не желая соприкасаться с костями вновь. Тэтсуя хохотнул в кулак, опуская руку обратно вниз. - Ты и правда не можешь выдержать этого зрелища. Забавно.
Аой лишь вздохнул, подняв глаза к потолку. Сакэ уже тронуло мозг, заставляя комнату слабо кружиться вокруг мужчин. Завтра он будет болеть с похмелья так, что жить не будет хотеться. Впрочем, хуже уже не станет, да?
- А как же Мэй? Почему все это видела и она? - умудрился сформулировать вопрос гитарист, снимая с крючка полотенце и поднося его к крану, открывая воду.
- Она должна была умереть. Жнец-сан пришел за ее душой, это его основная работа. Находящиеся на волосок от смерти люди способны видеть стражей. И все остальное - тоже.
Юу вновь побледнел, плотно закрыв глаза.
- Но?.. - будто речь демона не была окончена, спросил он.
- Но Кай отговорил ее от этого шага и дал второй шанс. Имел на то право, можно и так сказать.
Сердце гитариста сжалось на миг, а потом быстро забилось в груди, разливая по венам горячего тела чувство благодарности. Лидер спас Мэй. Его любимую Мэй. Девушку, с которой так сложно было расстаться. Которую он готов носить на руках. С трудом сдержав слезы, Аой прижал мокрое полотенце к ране Тэтсуи.
- Спасибо... Я за всю жизнь не смогу расплатиться с тобой за это, Ютака... Спасибо.
Тэтсуя вновь весело хмыкнул.
- Снова вы делаете то, что никто не увидит и не услышит!
Музыкант решил не вникать в смысл этого выражения, вытирая запекшуюся кровь с бледной кожи существа перед ним.
- С такой раной ты должен был уже помереть давно, - разочарованный в том, что этого не произошло, вздохнул Юу, смотря на то, как белое махровое полотенце становится красным под движениями его руки.
- Об этом мечтает весь подземный и весь небесный мир! - смех Тэтсуи на этот раз был наполнен весельем, и Аой, уже успевший попасть в лапы алкоголя, тоже тихо рассмеялся. Взгляд его медленно стал мутнеть.
- Ты совсем не умеешь пить, красавчик, - хохотнул демон, и человек перед ним согласно кивнул.
- Да, меня очень быстро уносит, поэтому я и не пью. Где там эта бутылочка... - гитарист обернулся, но нечаянно смахнул рукой выуженные им из шкафа стеклянные баночки. Движения его уже были нечеткими.
- Черт...
- Просто перевяжи, пьянь.
Мужчина вновь кивнул, взявшись за бинт. Белые полупрозрачные ленты стали охватывать грудь и плечо Падшего, скрывая под своими слоями безобразную рваную рану, как после укуса собаки.
- Это тебя пытались съесть?
- Пытались. Только зубки обломали - пришлось своими руками вынимать клыки из тела.
- Фу, мерзость! - поморщился мужчина, завязывая бантик над ключицей Тэта. Демон вздернул бровь, с усмешкой смотря на этот аккуратный бантик, означающий конец этой перевязки.
- Хреновый из тебя медик.
- Отвали, идиот! А то сам будешь заканчивать. Я, вообще-то, гитарист, а не медсестра!
- А тебе бы пошло.
Аой, видимо, представивший себя в халате медсестры, прыснул смехом в свою ладонь.
- Мда, перебрал ты чуток, котик.
- Не твое дело! Давай свои культяпки, пока я не передумал.
Тэтсуя с заинтересованной улыбкой наблюдал, как его "медсестра" забавно поморщилась при виде отвратительных на вид остаток рук, но на этот раз гитарист не отшатнулся, а лишь прижал к ним мокрое и теперь почти полностью алое полотенце.
- Зачем ты помогаешь лидеру?
- Зачем тебе знать? - вопросом на вопрос ответит демон, сбрасывая со второго плеча висящую на нем рубашку. - У меня свои мотивы.
- Только не говори... - язык гитариста стал заплетаться, глаза заблестели, так неосторожно показывая демону нечто, что тот явно не должен был знать. - За душу?..
В окончании фразы прозвучал страх за друга.
- Нет, контракты - это так старомодно. Сейчас уже никто не заключает таких сделок. Жнецы все равно нашли способ расторжения.
- Ааа, не сладко теперь адским созданиям живется, - тихо и коротко рассмеялся Юу, бросая полотенце в раковину и вновь принимаясь за бинты.
- Пьяным ты мне нравишься больше. Твои скованность и нервозность исчезают без следа.
- Я зануда, ты это хотел сказать?
- Скорее, надменный сукин сын.
- Как грубо! Я совсем не такой!
- Но когда сдвигаешь брови, кажешься именно таким. Поменьше разрывай людей взглядом, и жизнь покажется проще.
- Пфф.. - неопределенно выдал музыкант, обвязывая пальцы второй руки легкой тканью. - Таканори всегда говорит: "Если все дается просто, значит твой успех незаслуженный".
- Как пафосно! - смеется Тэтсуя, сжимая пальцы уже скованной бинтами руки в кулак и вновь разжимая их, проверяя подвижность кисти. - А, впрочем, неплохо. Справляешься.
- Еще бы ты жаловался! Ты мне не нравишься! - Аой ткнул пальцем в грудь демона. - Ты наглый, самовлюбленный, эгоистичный...
- Честный, раскрепощенный и сексуальный.
- Вовсе нет!
- А я говорил не про себя.
Тело Аоя грубо вжимает в стену ванной чужая грудь. Мужчина вздрагивает, поднимая глаза на своего пациента. В фиалковых озерах плещутся неприкрытые похоть и жажда.
- Что ты еще задумал?
- Когда ты пьян, ты становишься легкой добычей. Твое тело предает тебя, раскрывая чужим глазам правду о своем одиночестве.
Жаркое дыхание Тэтсуи обжигает щеку Юу приятным теплом. Музыкант дергается, упираясь руками в грудь демона, но его движения неточны, шатки и слабы. Попытки отстраниться оказываются тщетными. Чужие губы касаются открытой шеи музыканта, и Юу вновь вздрагивает всем телом, впиваясь пальцами в плечи Падшего.
- Хватит, уже не смешно!
- А разве я смеюсь? - шепчет искуситель на ухо своей жертве, выпуская наружу язык и скользя его кончиком по раковине. Наградой этому невинному жесту служит судорожный вздох гитариста. - Кто бы подумал, ты не пьешь, не потому что выходишь из себя, а потому что твое тело начинает требовать к себе внимания.
Констатация факта, которая заставила мужчину вспыхнуть. Эта тайна, скрытая ото всех, сейчас заставляла щеки покрыться постыдным румянцем.
- А с виду такой неприступный...
- Отвали.
- Но ты уже завелся. Разве я могу уйти и оставить тебя в столь плачевном состоянии? - колено хищно улыбающегося мужчины скользнуло между охваченных брюками бедер Юу, прижимаясь к паху, и гитарист понимает, что путей к отступлению больше нет. Теперь эти перебинтованные руки не выпустят его из своего плена, пока адский детектив не получит свое.
- Здесь ребята! - делает последнюю отчаянную попытку Юу, поворачивая к Тэтсуе голову и замирая. Его глаза скользят по плавным, не человечески красивым чертам лица, изучая каждую линию от ровных дуг бровей до кончика носа, и задерживаются на сложенных в ухмылку губах в паре сантиметров от его собственных. Дыхание срывается с обычного ритма само собой. Чертово сакэ сегодня пить точно не нужно было.
- И что? - томно шепчут эти губы, опаляя жаром кожу Юу, и тот невольно прикрывает глаза. В мысли вмешивается совсем неправильное недопустимое желание ощутить на себе мастерство дьявольски привлекательных губ. Аой дергается в последний раз, в попытке уйти от своих собственных демонов, и послушно замирает, шумно выдыхая в лицо мужчины. В фиалковых глазах мелькает торжество, замечая капитуляцию опьяненного собственными грезами и сакэ красавца брюнета. И тому остается лишь наблюдать, как демон склоняется ниже, накрывая его губы своими и смело раскрывая их языком, заставляя гитариста впустить его в теплоту своего рта.
Последние здравые мысли, последние крошки рассудка покидают голову Юу в этом страстном напоре, и он сам уже не знает, когда именно начал отвечать на поцелуй с готовностью и жадностью, вызванными долгим воздержанием из-за бесконечной работы в группе. Мужчина начинает задыхаться в этом круговороте чувств и желаний, которые в последнее время он так ненавидел, а наглые губы Тэтсуи все никак не оставят его в покое, заставляя терять над собой контроль. Аой запускает пальцы в длинные черные волосы демона, уже не думая о том, насколько далеко могут зайти два изголодавшихся по вниманию существа, притягивает его к себе еще ближе, позволяя чужим руками скользить по собственному телу. Несдержанный стон тонет в чужом рту, и уже не имеет значения, мужчина перед ним или женщина. Будь он трезвее и осторожнее, вспомнил бы о том, кем является и почему так усердно избегает связей подобного рода, но увы - Аой пьян, а голова его пуста из-за совершенно нормальной реакции тела на близость, порой такой необходимой бессонными ночами. Если бы кто-то сейчас вошел в ванную, не поверил бы своим глазам - такого Юу никто еще из его друзей не видел. Он так старательно хранил ото всех эту беспечную, легкомысленную сторону себя.
- Да, мне определенно нравится, когда ты пьян.
Эти слова Юу слышит будто издалека, откидывая назад голову и подставляя чужим губам свою шею, даже не пытаясь заметить того, как ловко забинтованные пальцы освобождают его от одежды. Как поцелуи, исследуя тело, опускаются все ниже, вырывая из горла новые тихие стоны, отравляя сладким ядом удовольствия кровь, бешено несущуюся по венам.
- Ты - демон, - это звучит совсем беззлобно, даже просяще, в грудь Аоя мягко ударяется тихий смешок.
- Знаю, милый. А теперь постарайся сдерживать свой прекрасный мелодичный голос, если не хочешь встретить ужас на лицах своих друзей, когда мы выйдем отсюда.
И искаженная вращающаяся вокруг них реальность обретает формы удовольствия, которое способен подарить человеку лишь самый умелый адский любовник.

- Долго, - коротко говорит Таканори, когда демон выходит из ванной, держа на руках спящего гитариста. Вокалист не уверен в своих мыслях, но все же старается узнать правду по глазам поднявшего бровь в изумлении демона.
- А что ты хотел, эта зануда напилась в хлам и не смогла быстро затянуть бинты на руках. Люди такие беспомощные и слабые, - последняя фраза была сказана с хищной довольной улыбкой, несвойственной раненному человеку. Таканори невольно поежился - взгляд Тэтсуи полыхает слишком странно.
- Он отключился? - так же непреклонно продолжает вокалист, и демон улыбается еще шире.
- Да. Едва кончил... перевязку.
Матсумото теряет дар речи, но все же старается думать о том, что никакого подтекста в словах детектива нет и не может быть.
- Ладно. Он все равно пьян, поэтому домой бы я его не пустил.
Демон тихо смеется, не отрывая своих глаз от черных озер Матсумото, но никто из них не позволяет себе сдаться первым. Пока в это зрительное сражение не врывается голос Кою.
- Таканори, я постелил нам на полу. Юу заснул?
Вокалист кивает, указывая демону на дверной проем.
- Уложишь его?
- С удовольствием.
Музыканты лишь непонимающе переглядываются и провожают Падшего глазами в гостиную. Занявшийся день не разгоняет своим ярким голубым небом сон, который так необходим всем собравшимся тут людям, душам и существам из нижнего мира. Бессонная ночь и полученные раны делают свое дело, и полу-задернутые шторы накрывают тенью половину комнаты, обещая гостям уют и крепкий сон.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:42 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 30. Два Сердца
/Рекомендации автора.
При возможности прослушать перед прочтением композицию "Kagefumi" группы The Gazette и ознакомиться с фото:

/

Два Сердца

Просто крепче возьми меня за руку,
Сейчас не нужно больше ничего,
Ведь вера в тебя – мой единственный свет...

...Никогда не переставай любить
Моё ослабевшее сердце.
Рука об руку мы с тобой идем к свету,
Наконец мы снова будем вместе.
The GazettE. "Kagefumi"*

***
- Давай выступим дуэтом?
- Дуэтом?
- Да, бас и ударные - будет здорово!

Ты всегда был таким. Мне казалось, что ничто в мире не сможет украсть у нас твою улыбку и твой крепкий дух. Ты всегда был...

- Прекрати, Рей! Не висни на мне!
- У меня сегодня День Рождения, мне можно все!
- Ты тяжелый! А если мы упадем?
- Мы упадем вместе. А, значит, нам обоим будет больно.
- Что же в этом хорошего?
- С тобой не страшно даже испытать боль, Ютака...
- Дурак!

С тобой было не страшно делить боль и неудачи. С тобой я всегда чувствовал себя нужным. Твоя рука всегда сжимала мое плечо, поэтому я не боялся оступиться, зная, что эта рука на даст мне упасть. Твое присутствие всегда давало мне надежду.

- А?
- Твое сердце бьется в унисон с моим!
- Ха-ха... ну и сказанул, Аки!
- Не веришь? Вот, послушай.
- И правда... ритм одинаковый!

Когда ты подставлял мне свое плечо, я всегда ощущал, каким крепким и надежным оно было. Я всегда мог опереться на него. Даже когда под ногами разворачивалась пропасть, когда земля уходила из-под ног - твое плечо и твои руки не давали мне разбиться.

- Попробуешь?
- У меня навряд ли получится...
- А ты не паникуй раньше времени. Смотри сюда...
- Ого, неплохо выходит! Может мне в басисты пойти?
- Ни за что! Если ты уйдешь, у нас не будет ударника! Мы тебя не отпустим!
- Совсем?
- И думать об этом не смей!

Я оглядывался на тебя, стоя рядом с большой барабанной установкой, чтобы вновь поймать твой подбадривающий, придающий сил взгляд. Когда концерт уже подходил к концу, когда усталость брала свое - твои пальцы продолжали крутить деревянную палочку. "Еще немного" - шептали беззвучно губы, заставляя мои струны продолжить свое звучание.

- Ты пьян? Эй, Аки, что-то случилось?
- Я все же мужчина. Плакать мне не положено, поэтому я просто пью.
- Ты всегда можешь придти ко мне и поплакать. Я никому не скажу, честно!
- Идиот! У меня косметика потечет.
- И к чертям ее.
- И правда идиот, мужчины не ноют.
- Верно, потому что у них есть друзья, которые никогда не расскажут про их слезы. А теперь заходи уже...

Я усмехнулся. Действительно, ты был тем единственным, кто мог сказать это. И всю ночь слушать мой пьяный бред, мои жалобы на жизнь, пока рубашка на твоем плече темнела от слез и разводов от косметики. Ты никогда не жалел меня, помня, насколько я не люблю этого, а потому продолжал молчать и легко улыбаться, когда я утыкался лицом в твою лопатку, сидя позади, чтобы ты не видел этой постыдной неприемлемой влаги на моем лице. Ты был именно таким...

- Что с тобой? Волнуешься?
- Это очень важный концерт...
- Тогда я буду держать свою ладонь у твоего сердца, пока оно не успокоится и вновь не найдет одинаковый с моим ритм.

Я сглотнул, садясь на стул возле больничной кровати и бросая взгляд на бледное спящее лицо. У меня больше нет опоры в виде твоего крепкого плеча. У меня больше нет спины, в которую можно выплакаться. Руки, которая вытянула бы меня из пропасти.
Мне страшно падать одному, Ютака. Я действительно боюсь разбиться.
Мой лучший друг, который совсем недавно помогал мне подняться с колен, теперь сам упал, впервые упал, не выдержав веса даже не плит здания, а ответственности, которую он взял на себя без разговоров. Ответственности, которая не позволила ему бросить вот этот кусок пластмассы, именуемым CD-диском, в той чертовой студии. Эти губы впервые так долго не улыбаются. Эти глаза впервые так долго не бросают на меня внимательного теплого взгляда. Эти руки впервые так долго не сжимают пальцами мое плечо.
Я не успел протянуть тебе свою руку. Бездна, в которой я так боялся очутиться, оказалась под твоими ногами. И я не сумел удержать тебя. Так, как удерживал меня ты. Я, кто был ближе всех к тебе, не смог уберечь тебя от всего этого.
Я с трудом заставляю себя смотреть на твое лицо. Чувство вины грызет меня уже давно. Я даже не успел поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня и группы. Я не успел сказать тебе о том, насколько сильно ты нужен мне и ребятам. А через тринадцать дней все закончится... Все, что было заключено в это тело, исчезнет без следа. И твое сердце перестанет биться в унисон с моим. А мое навсегда потеряет спокойный ритм твоего. И тогда я добровольно шагну в эту пропасть, из которой ты никогда не выйдешь...
Я с трудом протягиваю руку к замершему телу, останавливая ее над ним на пару секунд. Мои глаза плотно закрываются, чтобы не дать реальности пробраться в сознание, и ладонь медленно опускается на крепкую грудь друга, прижимаясь к ткани простыней. Я зажмуриваюсь еще сильнее, опуская голову вниз и прижимая вторую ладонь к своей груди, игнорируя писк приборов возле моего уха. И только теперь предательские слезы начинают щипать глаза. Всегда горячее доброе сердце лидера бьется глухо и медленно, с трудом сокращаясь под клеткой ребер.
- Наши ритмы.. расходятся.

***
Я стоял возле склонившегося над кроватью мужчины, спрятавшего свое лицо в простынях у руки спящего. Его пальцы сжимали в кулак ткань больничной одежды на моей груди, пока вторая рука царапала через футболку его собственную, так, будто он мечтал разодрать ее и вырвать свое сердце из горячей плоти. Сдавленные рыдания, которые он подавлял изо всех сил, стараясь не позволить ни одному всхлипу вырваться из горла, заставляли Акиру кусать в кровь его губы. Блестящие крупные слезы срывались с ресниц, падая на мою ладонь соленой росой.
Я с трудом втягивал в себя воздух рваными вдохами, невольно прижимая руки к тому месту, где должно было биться мое сердце. Но его не было. Ничего не было. Даже крошки тепла.
Но почему-то боль внутри лишь усиливалась.
- Вот ты где, я искал тебя, Кай!
Я закрываю глаза. Не хочу никого видеть. Не хочу никого слышать. Я скучаю по тебе, мой лучший друг. Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, прошу, посмотри на меня. Ты должен почувствовать меня.
- Кай...
Я устал. Мне так нужно тепло твоей ладони вот здесь, где сейчас так больно. Я встретился со всеми, Аки. Уже со всеми ними. Почему я не могу встретиться с тобой? Я хочу снова коснуться тебя, хочу снова увидеть твой взгляд из-за плеча на сцене, вслушиваясь в звуки баса твоей гитары, хочу смеяться с тобой над новой шуткой Урухи, быть одураченным твоими розыгрышами, пить вместе пиво на полу в моей квартире.
Музыкант медленно выпрямляется и встает со стула, когда дверь в палату открывается и в нее входит Таканори. Его взгляд четко ловит на фоне белой стены мой силуэт. Но он не говорит ни слова. Темные озера останавливаются на Рейте, и мужчина делает шаг к своему любовнику, крепко сжав пальцами его плечо. Акира вздрагивает, резко разворачиваясь, но надежда в его глазах мгновенно гаснет, когда вместо лица лидера он видит своего любовника. Мастумото все понимает без лишних слов, замечая царапины от ногтей на коже басиста, поднимающихся от уровня сердца до самых ключиц, неприкрытых вырезом футболки.
- Акира.
Голос Таканори тихий и спокойный. Рейта молчит, медленно закрывая глаза. Матсумото убирает руку с плеча любовника.
- Отдохни, Акира.
- Я не устал.
Вокалист отводит глаза в сторону, встречаясь взглядом с моими. В темных радужках мелькает просьба.
- Вернись в репетиционную, - говорит он басисту и мне одновременно.
- Сейчас не самое подходящее время для этого, ты не находишь? - сквозь зубы процеживает Рейта, гневно смотря на музыканта, и тот спокойно выдерживает его взгляд.
- Вернись туда.
И что-то заставляет басиста послушаться. Привыкший к странностям этого человека, он научился читать его поведение именно так, как и нужно читать связавшему с другим свою судьбу человеку. Акира медленно кивает и выходит из палаты. Я тут же направляюсь следом, ощущая на себе взгляд Таканори.
- Заставь его верить, - слышу я позади себя, когда покидаю светлую комнату.
Дай молча идет рядом. Видно, что он взволнован, что хочет поговорить, но по моему состоянию понимает - сейчас бесполезно. Мои мысли заняты лишь разочаровавшимся во всем мире мужчиной передо мной.

Акира долго стоит у дверей нашей постоянной репетиционной, сжимая в пальцах ручку и не решаясь войти. Зная, что меня там нет.
Ведь именно я всегда приходил первым в эту комнату, ожидая остальных. После меня приходил Акира, потом Аой с Таканори, и последним, как всегда опоздав, распахивал дверь Кою. Сонный, но улыбчивый.
Басист снова закрывает глаза, сжимая зубы и наконец опуская ручку вниз. Дверь медленно открывается, мой друг задерживает дыхание, но не слышит обычного приветствия из комнаты. И все же тяжелым шагом проходит вглубь темного помещения, впервые сам включая свет здесь. Первое, что попадается на глаза - старенькая барабанная установка, которая стоит тут лишь ради памяти о ней и былых днях, когда мы только начинали свой подъем на ту вершину, где остановились на сегодняшний день. И Акира бездумно идет прямо к ней, просто чтобы не стоять на месте. Его пальцы осторожно и боязливо касаются мембраны малого барабана, будто он боится, что от более грубого прикосновения он рассыпется.
- Эй. Это твои любимые, - тихо говорит Аки сам себе, смотря на то место, где всегда сидел я. - Ты помнишь, как впервые они появились в наших клипах?
Я помню, помню, Аки. Как я могу забыть? Первый клип, первый инструмент, первые сценические образы ребят... И наши отдающие психоделикой и безумием видео. Я подхожу ближе к другу, останавливаясь рядом. Мы все так изменились и повзрослели с тех пор. Но дружба между нами никогда не ослабевала. Наоборот - лишь крепла с каждым годом все сильнее.
А сейчас я могу лишь молча стоять рядом. Молча смотреть на твои страдания. Это разбивает мне сердце.
- Интересно, на них еще можно играть?
Я дергаюсь так, будто меня ударили по голове чем-то тяжелым, распахивая глаза. И тут же бросаюсь ближе к установке, ударяя пальцами по тарелке.
Раздавшейся в полной тишине звон заставил Акиру резко отпрянуть от ударных. Широко раскрытые глаза друга замерли на покачивающейся тарелке, а дыхание его перехватило, заставив руки мелко подрагивать.
Ну же, вспоминай! Вспоминай это! Как я не догадался раньше?! Наш с тобой способ разговаривать...
Я сажусь за установку, быстро оглядывая барабаны и, за неимением палочек, начинаю стучать по одному из них ногтем. Музыкант передо мной делает еще несколько шагов назад. А потом его наполненные страхом глаза проясняются, он резко разворачивается, хватает свою гитару, ослепленный туманной надеждой, и подключает ее к аппаратуре.
Всего пара нот, которые сказали мне больше, чем простые слова. Ответом на гитарный звон вновь служит дребезжание тарелки.
Басист не верит своим ушам и глазам, с силой сжимая гриф гитары и быстро встряхивая нетронутые лаком волосы, в попытке заставить себя очнуться ото сна, за который он принял происходящее здесь. А после снова несколько струн дергаются под его медиатором. На этот раз ему отвечает низкий звук бас-барабана, приведенного в действие педалью.
- Ютака!
Я вздрагиваю, смотря на то, как глаза над светлой повязкой пристально всматриваются в пространство перед собой. И тут же поднимаюсь с места, понимая, что мужчина не видит меня, и бросаюсь прямиком к нему. Моя ладонь накрывает собой ту самую часть его груди, где должно быстро биться сердце. И Акира замирает, ощущая ожог на коже от такого знакомого прикосновения.
У меня получилось прикоснуться к нему? Я слышу его сердцебиение, ощущая ладонью бешеный стук, тепло и прерывающееся дыхание, и закрываю глаза, чувствуя, как по щекам бегут слезы.
Первые слезы за все время без тела. Они так же невесомы и нереальны, как и моя душа, но они есть. Они выталкивают из меня издевательскую боль и горечь, заставляя спокойствию медленно возвращаться ко мне, принося облегчение. Я скрываю лицо челкой, комкая ткань рубашки на моей груди пальцами, не в состоянии придумать, что мне делать дальше. И лишь легкое прикосновение к моей щеке заставляет меня вскинуть голову к другу.
- Мужчины не плачут... Ютака.

***
- Не подходи ко мне! - катана лидера маячила из стороны в сторону перед лицом Тэтсуи, ехидно улыбающегося. Умирающий с похмелья и от боли во всем теле ритм-гитарист сверлил яростным взглядом демона перед собой, держась второй рукой за голову, раскалывающуюся с непривычки к подобным приключениям.
- С похмелья ты тоже милый, - весело выдает детектив, и рычащий музыкант начинает махать своим оружием быстрее.
- Да чтоб я еще раз... - хрипит мужчина, отползая подальше от своего искусителя, путаясь в простынях и одеялах, сваленных в кучу на полу. Мэй и Кою с детским изумлением наблюдают эту картину с расстояния трех метров.
- Я что-то пропустила? - спрашивает девушка.
- Изыди, нечисть!
- Да нет... вроде... - Кою задумчиво подносит кулак к подбородку.
- Нечисть? Как грубо, красавчик! И это после вчерашней-то...
- Заткнись!
- Может, водички?
Аой страдальчески взвыл, смотря на поднявшего вверх руки в знаке "сдаюсь" существа перед ним.
- Я больше никогда не буду пить!!
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:43 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 31. Всегда рядом с тобой
Все четверо молча стояли у кровати барабанщика в той же самой угрюмой больничной палате, вдыхая вместе с воздухом запах лекарств и приторно-сладкий аромат цветов, которые продолжали заполнять пол, каждый день меняясь на свежие букеты.
Но на этот раз взгляды друзей были прикованы не к спящему телу, а к душе, стоящей рядом. Укэ Ютака, уперев локти в спинку кровати и чуть наклонившись вперед, скрестил пальцы своих рук в замок, так же молча смотря на собственное бледное лицо. Демон, в стороне ото всех, прислонялся спиной к стене, сложив на груди поврежденные руки и прикрыв глаза со своей неизменной надменной улыбкой.
От души их лидера исходил совсем слабый свет. Казалось, что его кожа была посыпана блестящей крошкой - настолько красив и нереален был этот образ, неплотный и невесомый, как перышко.
- Это невероятно, - наконец выдохнул Акира, потирая пальцами глаза, чтобы прогнать галлюцинации, но призрак и не думал исчезать. Это действительно было реальностью.
- Чувствую себя героем какого-то фильма, - согласился Аой.
Кою же, впервые увидевший своего друга, мог лишь наблюдать за ушедшим в свои мысли Каем.
- Я знаю, насколько нереально все это, но вы точно не сходите с ума, - наконец проговорил Кай, поворачиваясь к стоявшим перед ним друзьям. Его голос был таким же, как при жизни, только каким-то гулким. - Я и сам не могу до сих пор поверить в то, что могу поговорить с вами...
Час назад они все собрались тут. Каждый из друзей рассказал свою историю, описал свою встречу с лидером и, обменявшись этими секретами, они все внезапно увидели его - такого родного, хоть и призрачного, напротив них. Друзья сделали свое предположение на этот счет - просто теперь они все вместе, снова. Тэтсуя все это время тактично молчал.
- Что теперь? - наконец спросил Таканори. - Мы знаем, что ты жив и продолжаешь бороться за эту жизнь. Знаем, как. Знаем даже срок. Боже, это действительно невероятно! - вокалист коснулся пальцами своего лба. Ютака только улыбнулся друзьям.
- Ты не можешь рассказать нам все? - вновь вмешался Акира, пытаясь угомонить колотящееся в груди с бешеной скоростью сердце.
- Я...
- Почему бы и нет? - четко раздалось позади музыкантов, и в комнату легкой походкой вошел Дай, пару часов назад пытающийся поговорить с Ютакой наедине. Его длинный черный плащ и такой же строгий костюм проплыли мимо ошарашенных мужчин непринужденно и неспешно, выдавая в походке жнеца отсутствие всякого волнения. Конечно же, все члены The Gazette узнали в этом человеке умершего два года назад вокалиста двух известных групп.
- Дайске, - выдохнул наконец Кою, и жнец приветливо улыбнулся, доставая из внутреннего кармана плаща длинный конверт.
- Всем доброго. Я получил разрешение на разглашение твоих тайн сверху. Тебе запрещено лишь называть имя преследователя лид-гитариста, ибо он остается частью земного мира. А врываться в этот мир позволено только жнецам. Иначе, ваше личное будущее может быть под угрозой. Ну как?
Кай нерешительно перевел взгляд на своих друзей, но в их глазах уже засели уверенность и желание знать всю правду, и барабанщику не оставалось ничего другого, как согласиться.
- Это будет тяжело, - тихо предупредил Ютака, отворачиваясь к своему телу и вновь упираясь локтями о спинку кровати.
- Мы хотим знать. Даже если это изменит нашу жизнь. Пожалуйста, Ютака.
Призрак еще несколько минут стоял молча, не отрывая глаз от спящего лица в кислородной маске, а после начал свой рассказ с самого начала своего отделения от тела.

Когда лидер замолчал, в комнате повисла звенящая напряженная тишина. Сказать, что рассказ друга поверг всех в шок - значит ничего не сказать. Четыре горячих сердца сжались в груди, обливаясь кровью, то останавливаясь, то вновь начиная бешеные скачки, разливая боль, сожаление, стыд, вину и множество других чувств, которые только могут испытывать люди, зная, что их близкий человек прошел за две недели столько страшных испытаний. Все участники группы не могли придти в себя еще довольно долгое время.
- Что ты будешь делать теперь? - спросил тихо Таканори, не открывая глаз.
- Буду искать убийцу, - все в комнате вздрогнули от столь твердого уверенного тона. Тэтсуя лишь хищно и широко улыбался, чувствуя в душе трепет перед силой и стойкостью этого мужчины, ставшего Главой всех жнецов. Кай смотрел на свою группу непреклонным, не принимающим возражений взглядом. Эти твердость и сила, сохранившиеся в их лидере, восхищали друзей.
- Думаю, теперь мы будем редко видеться. Я собираюсь бросить всего себя на поиски этого ублюдка и на выполнение работы жнеца, - пальцы Ютаки с силой сжали железный прут на спинке кровати. - Вы теперь в порядке. Это было главной задачей - помочь вам вновь воспрять духом. И теперь я могу смело продолжать поиски.
- Детектив, конверт с ключами, диск... И это сообщение, - Кою достал из кармана свой телефон, открывая сообщение на нем и показывая другу. - Все это сделано тобой сегодняшним... Я просто не мог написать такое сообщение, будучи в том ужасном состоянии, Акире.
- Да, я его написал, - кивнул Кай, заставляя гитариста опустить взгляд.
- Значит, ты видел это... То, как я... Прости. Я не должен был... я...
- Не говори ничего, - лидер отошел от своей кровати, приблизившись к Урухе и притянув его к себе, обнимая за плечи и запуская пальцы в светлые волосы. - Вам всем было трудно. Не стыдись этого.
- Ты попросил Кою переехать к тебе, потому что... - начал Аой, и призрак только кивнул.
- Так я мог защищать его. Ты слышишь, Кою? Я буду всегда защищать тебя!
Барабанщик взял в ладони красивое лицо гитариста.
- Даже если я умру, я всегда буду защищать тебя. Я буду защищать вас всех. Никому не позволю причинить вам вреда! Даже если меня не станет, даже если вы не будете видеть меня - я никого из вас не брошу, буду рядом. Буду оберегать вас. Всегда. Я всегда... буду вашим лидером.
Таканори быстро отвернулся, прижав пальцы к глазам, чтобы смахнуть слезы с длинных ресниц. Аой и Рейта тоже с трудом сдерживали свои эмоции. Только Уруха, смотрящий прямо в глаза своего друга, не пытался скрыть крупные соленые капли на бледных щеках.
- Ютака...
- Ничего не бойся! - уверенно и твердо. - Слышите меня? Ничего не бойтесь. Я не дам вас в обиду. Надо убить - убью!
- Перестань! - выкрикнул Така, натолкнувшись на взгляд друга.
- Я жнец.
Молчание вновь захватило комнату. Кай с глубоки вздохом закрыл глаза.
- Я отдаю отчет своим действиям. И не стану делать этого без необходимости. Но если кто-то поднимет на кого-то из вас руку... Если ваши жизни будут под угрозой, я отниму душу у любого, кто посмеет помыслить об этом. Я не дам вам умереть. Поэтому... просто ждите меня, - закончил тихо Ютака, касаясь пальцами щеки Урухи, пытаясь смахнуть с нее блестящие дорожки.
- Прости меня, Кою... Все вы, ребята. Простите меня. За все, что я заставил вас вынести.
- Прекрати, ты ни в чем не виноват, - рука его лучшего друга коснулась плеча Кая. Акира поднял взгляд на лидера, слегка улыбнувшись. - Это мы виноваты во всем случившимся. Я - в особенности.
Ютака лишь покачал головой, сжав пальцы друга своими и прижав того к себе, касаясь ладонью крепкой груди.
- Не важно, будет жить мое тело или нет - мое сердце всегда будет биться в унисон с твоим. Если что... Веди мою группу в светлое будущее вместо меня.
Акира глубоко вдохнул, крепко зажмурившись.
- Не говори таких страшных вещей, ты ведь скоро проснешься.
- Таканори, - отпустив друга, Кай подошел и к вокалисту. - Твои песни... на самом деле прекрасны. Глубокие и сильные, в них живут все твои мысли и чувства, у них у всех есть свой смысл. Я всегда буду видеть это. В старых композициях и в новых. Я больше не потеряю твоего мира, - улыбнулся Кай, обнимая все же расплакавшегося мужчину.
- Аой. Что бы ни случилось, я всегда буду восхищаться тобой. Твой талант и твое тепло, твоя стряпня, твое внимание, твоя поддержка - я ничего не забуду. И буду помнить всегда. Заботься о них так же, как прежде, хорошо? - гитарист с силой закусил губу, подходя ближе к жнецу и упираясь лбом в его ключицу, сжав пальцами его плечи.
- Возвращайся. Даже не думай не вернуться! Если это последние твои слова - я никогда тебя не прощу... - сдавленно прошептал музыкант, ощущая ладонь Ютаки на своей спине. Тот лишь молча улыбнулся.
- Я постараюсь.
- Нам пора, - на распев протянул Тэтсуя, отклонившись от стены. Часы на руке лидера вновь вспыхнули зеленым огоньком. Дайске, старающийся не мешать все это время вновь встретившимся друзьям, тоже шагнул к выходу, поправляя на ходу полы своего плаща. Старший жнец бросил согласный со словами Тэтсуи взгляд на Главу, намереваясь на этот раз сопровождать эту душу на задании.
- Да... пойдем.
Кай бросил последний взгляд на Уруху, коснувшись кончиками пальцев его слегка взлохмаченных волос.
- Я всегда буду с тобой. Наши друзья не позволят этому подонку приблизиться к тебе. Акира, доверяю тебе самое ценное, что есть у меня - вот этого мужчину. Езжайте домой осторожно и убедитесь, что за вами не следят.
Ютака развернулся и направился к дверям палаты, оставив Кою с широко распахнутыми глазами стоять на месте. "Самое ценное" - эти слова, сказанные лидером, стучали в его голове так же часто, как билось в груди сердце, заставляя гитариста усомниться в ясности своего ума.
- Ютака! - крикнул Уруха, резко обернувшись. Мужчина остановился у дверей.
- Пожалуйста, будь осторожен!
Кай улыбнулся, а после шагнул навстречу возлюбленному, взял в ладони его лицо.
- Обещаю, - прошептал он тихо, осторожно накрывая губами губы музыканта. Застывший на месте от неожиданности Кою распахнул глаза в изумлении. Он ощущал тепло чужих губ, робко раскрывающих его собственные, прижимаясь к ним и долго нежно целуя ошарашенного мужчину, слезы которого мгновенно высохли. Кай закрыл глаза, не сдержавшись - в поцелуй проникали и страсть, и любовь, и безумие, некогда поселившиеся в душе ударника, он глубоко вдыхал в легкие знакомый любимый запах, наслаждаясь вкусом выразительных губ, несмело лаская их языком и легко прикусывая ровными зубами.
Рей и Аой тактично отвели глаза в стороны, делая вид, что их здесь нет, переминаясь на месте и не сдерживая понимающих улыбок. Таканори же очень внимательно рассматривал потолок, будто там было нечто интереснее поцелуев. Так продолжалось, пока Кай не заставил себя отпустить мужчину и в другую секунду быстро покинуть комнату, оставив друзей в смешанных чувствах.
- Ютака?.. - ошеломленно прошептал Кою, касаясь пальцами своих губ. На его плечо опустилась ладонь подошедшего сзади Акиры.
- Он хранил эту тайну два года.
- Что?! - гитарист резко обернулся к музыканту. Рей улыбался почти так же весело, как и раньше.
- Ютака... дурак! - не сдержался Уруха, тряхнув головой и закрывая прядями длинной челки румянец на лице.
- И то верно! - усмехнулся Рей, успев заметить блеснувшие в глазах Кою счастливые огоньки. Значит, басист был прав, и блондин на самом деле был не равнодушен к их веселому светлому лидеру. - Только зря переживал, - совсем тихо добавил он, пряча радость за двоих друзей за густыми ресницами.
Теперь у этих двоих все будет хорошо. Иначе просто не может быть!

 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:43 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 32. Любовь, Память и Терпение
Меня еще ни разу в жизни так не трясло. Я бежал по коридору больницы, ощущая, как подкашиваются ноги, и остановился лишь тогда, когда свежий вечерний воздух ударил по лицу своим мягким потоком, немного отрезвляя и заставляя придти в себя. Задыхаясь, я прикрыл глаза, невольно облизывая губы, вспоминая вкус и тепло других, таких мягких и нерешительных.. Я прижался спиной к стене, медленно сползая по ней на землю, глубоко дыша. Отчего-то я ощущал себя самым счастливым человеком на земле.
Я не знаю, как отреагировал на эту сумасшедшую выходку сам Кою, и страх от того, что сейчас гитарист с отвращением отплевывается от поцелуя, накатывал на меня, но не мог мной завладеть. Почему-то его неподвижность и легкий ответ на ласку давали мне надежду на лучшую реакцию. Волнение до сих пор заставляло руки дрожать.
Я сумел вытворить нечто подобное... Но почему я тогда не могу стереть с губ улыбку? Я так часто представлял себе, как это произойдет, но реальность оказалась намного лучше мечтаний, намного горячее и слаще. И оттого любовь, так умело скрываемая от Кою все это время, разгоралась в моей груди с новой невероятной силой. Первый поцелуй с любимым мужчиной был похож на ощущения от полета - я невольно коснулся пальцами лопатки.
- Крыльев ждешь? - усмехнулся Дай, присаживаясь рядом. - У тебя есть нечто получше этих бесполезных отростков на спине.
Я улыбнулся еще шире, соглашаясь со словами старшего жнеца. Боже, разнервничался, как школьник после самого первого поцелуя!
- А тем временем кто-то подыхает, - грубо съязвил второй голос, и я тут же поднялся, смотря на проходящего мимо меня недовольного демона. Я решил не обращать внимания на Тэтсую, подходя к своему мотоциклу.

- Мой шлем... - я смотрел на расколотый надвое предмет в своих руках. Стоящий позади слишком близко ко мне Тэтсуя склонялся к моему лицу, но не похоже, что его интересовал погибший в недавнем сражении шлем.
Ревность демона сильными волнами проникала в меня, заставляя ежится от ослепляющих чувств Падшего.
- Возьми мой, сладкий, - наконец прошипел он мне на ухо так, что у меня волосы встали дыбом, а по телу пробежали ледяные мурашки. Я тут же отошел от мужчины, от греха подальше.
- Он восстановится, - вмешался Дай, подходя к нам. - Просто твой байк немного пострадал в той битве. После этого задания сходи к Касуми - и все будет, как прежде.
Я нехотя принял из рук Тэта голубоватый шлем в виде черепа - он был, в принципе, обычным, но эта раскраска... когда я надел его, мне показалось, что пустые выделяющиеся объемом глазницы напротив глаз были моими. Но выбирать было не из чего - показывать лицо душам было нежелательно, хоть и не запрещено. Я присел рядом с байком, похлопав его по сидению.
- Прости, старик. Столько всего произошло за этот короткий срок... Обещаю после подлатать тебя.
Мотоцикл примирительно заурчал, приглашая меня оседлать его, что я и сделал - время уже поджимало. Дай сел позади меня как раз в тот миг, когда белоснежный кабриолет остановился рядом с байком демона.
- Скучали?
- Юичи-сан! - радостно выкрикнул я, поворачивая руль и подъезжая к машине Жасмин. - Где ты пропадал?
- Решал парочку важных вопросов. Сегодня поработаем квартетом.
- Поехали уже, - напомнил Дай, и я кивнул, выезжая на дорогу. В окне своей палаты я увидел Аоя, смотрящего на черного байкера и его сопровождение. Он быстро махнул мне рукой, улыбнувшись, и я подмигнул ему фарами, срываясь с места.
- Кейжди Ватанабэ. Возраст - восемь лет. Место смерти - младшая школа...
- Восемь лет?! - не выдержал я, содрогнувшись. Дай лишь закрыл глаза.
- Это жизнь, Кай...
- ...Особые обстоятельства - скончался из-за халатности школьной медсестры. Определен - Рай.
Я медленно закрыл глаза. Мало того, что умрет ребенок, так в том еще будет виновата и взрослая здравомыслящая женщина. Жить в этом мире становится все страшнее.
- Кстати, - проговорил я, открывая глаза вновь. - Почему мне разрешили все рассказать моим друзьям?
Я спросил это, чтобы хоть как-то отвлечься от предстоящего очередного кошмара. Дай поджал губы, отводя взгляд в сторону.
- Они и так уже много знали, и это, на самом деле, очень редко случается с людьми. Смысла скрывать остатки твоей тайны не было - это привело бы к ошибкам со стороны твоих друзей. Безопаснее все объяснить, чтобы они не наделали глупостей, желая узнать обо всем самостоятельно. К тому же... Их воспоминания о тебе, как о душе, все равно будут стерты... И твои тоже.
Я распахнул глаза, резко затормозив. Байк подскочил на месте, теряя управление, его занесло, бросило в сторону, и он резко развернулся, вставая на заднее колесо, и едва не рухнул на бок, разбрасывая по дороге извилистые полосы от шин. Мы с Даем с трудом удержались на сидении.
- Вы... сотрете все это?..
Переведший дух старший жнец, хватающийся за сердце, вскинул ко мне голову.
- Никогда больше так не делай, я чуть не умер от страха во второй раз!
- Вы лишите меня всего этого?! - выкрикнул я, и мужчина позади меня отвернул лицо.
- Это решение двух Глав. Даже твой голос ничего не решит и не зачтется при голосовании. Наш мир... О нем не должны знать люди, понимаешь? Что будет, если все узнают о нас? Начнется настоящий хаос. Мы должны, Ютака-кун. Прости.
- Я пообещал им, что никогда не забуду. Я обещал, что буду помнить! - выкрикнул я, опуская голову и крепко сжимая пальцами руль. Мир Таканори... Поцелуй Кою... Помощь Юу... Поддержка Акиры... Я потеряю все это. И они потеряют мои чувства...
Остановившиеся рядом кабриолет и Дракон заглохли. Юичи тихо вздохнул, переводя на меня виноватый взгляд и закуривая, не в силах что-либо сказать.
Все, что я приобрел... Все, что я понял, чем стал дорожить... У меня отнимут все. Впрочем, как я сам не догадывался об этом? Каким дураком надо было быть!
- Осталось семь минут, - напомнил мой байк, и я заставил себя вновь завести мотоцикл.
Если я не найду того гримера, я забуду его?.. Что будет с Кою, если я не успею? Я боюсь даже думать об этом...

Мы проделали весь остальной путь молча. Радость после поцелуя исчезла, будто сон. Вид задыхающегося на койке мальчика заставлял вновь вспомнить о самых худших моментах моей жизни жнеца, а сердце - вновь болезненно сжаться.
Я занес косу над головой.
- Стой, - Дай поймал рукоять под лезвием.
- Я не буду смотреть, как он мучается в этой медленной смерти, даже не в силах позвать на помощь! - рявкнул я, резко обернувшись на Старшего. Тот едва заметно дрогнул, но косу не отпустил.
- Медсестра допустила ошибку. Ошибки, которые стоят людям человеческих жизней, должны быть наказаны. Не только Всевышним, но и людским законом! Жди.
Я яростно зарычал, хватая Дайске за ворот пиджака. Мужчина спокойно выдержал мой срыв. Жасмин накрыл руками стекло моего шлема, лишая зрения. Его лицо ткнулось в мою спину между лопаток. Я опустил руки.
Я слышал хрипы и стоны ребенка. Он был аллергиком, медсестра не посмотрела в карту мальчика и дала ему тот самый препарат, который ему было запрещено принимать и который толкнул его на край смерти. Внутри у меня все сжалось от страшных предсмертных звуков совсем рядом со мной.
Вонзить косу в его грудь - значит заменить смерть, заставить человека умереть иначе. И тогда правда о медсестре-убийце никогда не вскроется. Я крепко зажмурился.
Муки мальчика прекратились через пару минут, но мне показалось это вечностью.
- Вы - Смерть?
Детский голос заставил меня вздрогнуть. Жасмин убрал руки от моего шлема и отошел назад. Я медленно открыл глаза, встречаясь с большими умненькими глазками ребенка.
- Да... Я Смерть... Я жнец.
Эти слова вырвались из горла болезненным всхлипом. Я опустился на колено перед Кейджи, отложив в сторону косу и сняв с себя шлем. Мальчик внимательно смотрел на меня.
- Я вас знаю! Вы тот музыкант, которого так любит моя сестра!
Я задержал дыхание, крепко сжав зубы и закрыв глаза.
- Вам плохо? - рука Кейджи коснулась моей щеки.
- Нет... Мне жаль, что так вышло. Прости.
- Ничего страшного! - мальчик улыбнулся, и в груди защемило лишь сильнее. - Не плачьте, Смерть-сан!
Я опустил лицо, потянув ребенка к себе и крепко обняв его, прижимая к своей груди.
- Я отведу тебя в другое хорошее место. Хорошо?
Мальчик закивал, став гладить меня по волосам, будто это я был ребенком, который плакал из-за ободранной коленки. Я зажал ладонью губы, понимая, что слезы действительно искажают мир перед глазами влажной пеленой.
- Не плачьте! - повторял мальчик снова и снова, пока мои плечи дрожали в рыданиях. - Все будет хорошо, Смерть-сан!
- Можешь... звать меня Каем.
Кейджи рассмеялся, вновь опуская взгляд на мое лицо. Его большие чистые глазки горели любопытством и добротой.
- Вы такой взрослый! И к тому же - мальчик! Мальчики не должны плакать, мне мама так постоянно говорит!
Ты больше не увидишь свою маму. Ты больше не поговоришь со своей сестрой. Ты...
Я положил ладонь на голову ребенка, ласково взлохматив его темные волосы. Кейджи весело засмеялся.
- А вы хороший, Смерть-сан! Мне теперь совсем не страшно! Вот бы и все остальные не боялись.
Я закрыл ладонями лицо, несдержанные всхлипы вырвались из груди.
Я вовсе не такой хороший, как ты думаешь, Кейджи. Я не смог спасти тебя.

- Ух ты, как классно! - Кейджи громко смеялся, поправляя слишком большой для него шлем-череп, чтобы тот не закрывал ему глаза. Мы неслись по улицам вечернего Токио, объезжая все достопримечательности этого шумного города. - Быстрее, быстрее!
- Держись крепче! - с трудом улыбался я, набирая скорость. Резкие повороты, разные трюки, поездка на заднем колесе - я старался подарить ему не только захватывающий веселый аттракцион, но и в последний раз показать мир людей, который он скоро покинет.
- Моя очередь! - я остановился, смотря на то, как Юичи снимает с моего мотоцикла мальчика, сидевшего передо мной. - Прокатимся тоже?
- Да, да! На красивой машине!
Жасмин улыбался ребенку тепло и ласково, усаживая его на переднее сидение кабриолета, откуда минуту назад выгнал Дая, и пристегивая ремень безопасности. Тэтсуя сидел на колесе Дракона и наблюдал за этим с усмешкой. Я старался игнорировать его, чтобы не сорваться, принимая из рук Кагеямы шлем.
- Прокатимся тоже? - передразнил Юичи демон, наклоняясь ниже ко мне. Я бросил на него гневный взгляд.
- Не наигрался?
- О чем это ты? - весело улыбнулся Тэт, и я грубо схватил его за галстук, дергая к себе.
- Еще раз тронешь Юу или кого-то еще из моих друзей - я отрублю тебе твою чертову голову, - прошипел я в губы этого нахала, на что Тэтсуя лишь широко улыбнулся.
- Я всего лишь взял плату за его спасение, сладкий. А что, ревнуешь?
Я с отвращением оттолкнул от себя мужчину, надевая шлем и опуская стекло.
Демон с усмешкой наблюдал за мной.
- Ты на взводе из-за этого ребенка? Или из-за того, что эти клоуны сотрут твою память?
Я сорвался. Видит Бог, я не хотел. Как мы сцепились, я не помню. Знаю лишь, что дрались мы на кулаках, не пуская в ход ни оружие, ни огонь. Юичи уже уехал катать Кейджи, поэтому разнимать нас пришлось Даю. Только получалось у него плохо. Я сидел верхом на упавшем на спину демоне, нанося удар за ударом по его лицу и телу. Лишь когда из его губы потекла кровь, я дернулся и замер, за что тут же и поплатился - меня уложили на лопатки, и я оказался прижат к асфальту чужим телом, шлем полетел в сторону, и свет от фонаря осветил жестокое лицо с ссадиной на скуле над моей головой, что так разительно отличалось от его взгляда, наполненного восторгом, растворенным в фиалковом цвете.
- Хреново дерешься, - Тэтсуя сплюнул кровь в сторону, склоняясь надо мной. - Я, вообще-то, тоже не в лучшем настроении. Но тебе готов простить даже это.
Его губы промахнулись - я отвернул лицо, и его поцелуй остался отпечатком крови на моей щеке. Мы замерли, стараясь отдышаться. Я закрыл глаза, накрывая их ладонью и без сил опускаясь на дорогу.
- Прости... Я действительно на взводе. Слишком много событий в последние три дня.
Тэтсуя хохотнул в кулак, а после ткнулся носом в мою шею, закрыв глаза.
- Таким... я тебя тоже люблю... Жнец Кай.
И мне вдруг становится стыдно. От того, что я сорвался. От того, что я не могу ответить ему тем же. От того, что приношу ему страдания, заставляю чувствовать физическую боль в изуродованных руках. А сам ничего не даю взамен его помощи, его защите. Этот демон очень гордый и благородный, но почему-то опустился до работы со жнецом, стал рисковать своей жизнью ради никчемной человеческой души. Даже готов умереть от моей руки! А я... я просто неблагодарная скотина.
- Прости, Тэтсуя. Прости.
Мы продолжаем лежать на холодном асфальте. Тяжесть чужого расслабленного тела довольно приятна, и я запускаю пальцы в его длинные волосы.
- Прости, что я люблю не тебя...
- Глупый жнец. Действительно, люди - самые глупые существа на свете. Эгоистичные и лживые. И все же...
Я медленно выдыхаю, мягко сжимая в пальцах черные пряди и смотря на звездное небо, нависшее над нами темно-синим куполом.
- Все же, я потерплю.
 
KsinnДата: Среда, 28.08.2013, 13:44 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Душа 33. Охотник
- Демоны ко мне еще не захаживали, - Касуми покачивал зубами фильтр сигареты, даже не повернувшись к нам, едва мы подошли к воротам. Козырек его форменной кепки скрывал бледные озера глаз, бросая тень на скулы.
- Прости, Касуми-сан, - улыбнулся я виновато, толкая рядом с собой заглохший мотоцикл.
- Я, в принципе, не против, - отозвался механик, кивая мне в сторону сервиса. - Завози его, я и не глядя тебе скажу, что он в ужасном состоянии.
- Прости... - вновь повторил я, проходя вместе с байком мимо Касуми.
- Слышал, нарвался на Цербера? - продолжал Касу, даже не шевельнувшись, продолжая опираться спиной о дверцу ворот, сложив руки на груди. Остановившийся напротив мужчины демон с неприкрытым интересом оглядывал моего знакомого.
- Что, давно людей не видел?
- Это на самом деле удивительно, - Тэтсуя наклонился, щелкнув пальцами по козырьку кепки механика, откидывая ее с лица. Внимательные бледные глаза остановились на красивом лице демона и на пару минут в этом месте воцарилось молчание. Оба мужчины смотрели друг на друга каким-то странным образом. Что увидел в механике Тэт и что увидел в демоне Касуми - я не мог понять.
И все же механик первый прервал контакт, поправляя кепку и невозмутимо проходя в глубь прохладного помещения, оставив Падшего стоять на месте в изумлении. Впрочем, уже через минуту губы Тэтсуи растянулись в обычную улыбку - хищную и широкую, фиалковые глаза вспыхнули странными огнями.
Касу даже бровью не повел.
- Здесь работы на пол дня. Сколько у тебя времени? - спросил механик, оглядывая старичка.
- Двенадцать дней.
- Хреново, да?
Я вздохнул.
Он прав. Теперь я уже не радуюсь быстрому бегу времени - теперь мне его катастрофически не хватает.
- А ты, я смотрю, еще не до конца вжился в роль, - как бы между прочим бросает мне Касуми, и я с удивлением перевожу на него взгляд.
- Что ты имеешь в виду?
Касуми усмехнулся, повернув к Тэту лицо.
- А ты, Огненный, и не думал рассказывать, верно?
Демон пожал плечами, с невинной улыбкой разведя в стороны ладони.
- Оно и понятно, это все же демон.
- Да о чем вы оба? - вновь не выдержал я, наблюдая за мужчинами, один из которых глубоко затягивался сигаретой.
- Знаешь, почему Месяц - Глава?
- Почему же?
Касуми затушил сигарету, пододвигая ко мне ящик с инструментами.
- Потому что он - сильнейший из жнецов. А ты сейчас и половины силы его не имеешь. Не можешь даже заглянуть в будущее.
- Разве такое возможно? - удивленно мяукнул я, открывая ящик и смотря на выпрямившегося мужчину.
- А ты думаешь, как список смертей составляют? Твоя папка, например. Там еще много душ. И как же жнецы узнают, что скоро умрет именно этот человек? Управлять чужими судьбами и смертями - задача Глав. К тому же... Бывший Третий Бог Смерти на самом деле был силен. Ходили слухи, будто он мог справиться с двумя другими Главами так же легко, как в один удар убить демона.
- Откуда ты так много знаешь? - я был поражен наличием такого количества запретной информации в голове обычного человека.
- Я не только твой байк чиню. Через меня их сотни проходит. Все это - рассказы жнецов. Достоверные, смею заверить.
- И тебе не попытались стереть память?
- А толку? Дело в моей слепоте. Стирай хоть тысячу раз - способность видеть души не исчезнет. К тому же, с людьми я об этом не треплюсь, а, значит, и угрозы никакой не представляю. Да и помощь моя, как механика, необходима - большинство жнецов полные нули в мотоциклах и технике в общем.
- Касуми, - я повернулся к мужчине, заглядывая в его спокойные глаза. Только он теперь мог помочь мне. Только он может рассказывать всю правду. И я уверен, что проблем у него из-за этого не возникнет, как у Дая или Юичи. А значит... Он - моя последняя надежда на разгадку множества тайн.
- Расскажи, что знаешь. Пожалуйста.
Касу задумчиво оглядел меня.
- Хорошо, садись.

В этой Организации всего четыре ступени. Временные жнецы - те, кому был дан второй шанс и те, у кого были незаконченные дела. Постоянные - души, добровольно согласившиеся работать жнецами.
Старшие - жнецы, которые не выходят на задания, а просто принимают пойманные души у первых двух и уводят их. И Главы - самая верхняя ступень. На них держится все.
Главы занимаются составлением списков, выступают судьями, имеют право сами решать, куда отправить очередную душу. Они так же решают вопросы о принятии душ на постоянную должность жнеца и распределяют Временных после окончания миссии. Старшие - это нить, связывающая начальство и обычных работников. Они получают списки и распределяют между другими жнецами будущих клиентов. Главное - чтобы работники не натолкнулись на своих родственников и друзей, потому что личные чувства часто мешают им выполнять свою задачу.
Все просто.

- А что на счет силы Глав?
- Не знаю, что с Первым - личность очень скрытная. Но Второй, вроде, Солнце, - Касуми вновь закурил, наблюдая за моей работой и иногда указывая мне, что нужно сделать.
- Романтично, - фыркнул я. - Больше похоже на красивую сказочку.
- А что ты хотел? Эти жнецы самые древние, у них в крови все эти красивые фразы и пафосные имена. В их время телевизоров не было. Могу сказать лишь то, что ты сильнее этих двоих. Ты связан с тьмой и Адом. Твоя стихия - ночь. Никому другому это неподвластно.
- Тогда почему Третий, а не Первый?
- Это тоже имеет значение. Третий - значит последний. Он мог оставить скучную бумажную работу остальным, а сам вернуться в любое время на землю и заняться "грязной" работой, на ряду с Постоянными и Временными. Но, как я уже сказал - у тебя и половины его способностей и умений нет. Звание "Легенда" не просто так дается.
- И как мне... ну, стать сильнее?
Покусывающий фильтр сигареты мужчина бросил взгляд на улицу, игнорируя склоняющегося к нему сзади Тэтсую.
- Думаю, это случится само собой. У тебя просто мало практики.
- Закончили?
- Будущие Ангелы у меня тоже не гостили, - даже не оглянувшись на Жасмин, выдал Касуми.
- Ну, я еще не ангел, - лучезарно улыбнулся Юичи, указав на себя пальцем. - Так, душа из Верхнего мира.
- Это вопрос времени, - усмехнулся механик, бросая взгляд на белоснежный кабриолет. Было видно, что он хотел бы покопаться в автомобиле Кагеямы, но желание это выражалось странной тоской.
- У тебя ремонтируются только жнецы? - я поднялся, впервые задумавшись об этом.
- Транспорт сверху, как и транспорт из нижнего мира, - нестареющие и не ломающиеся машины. Везет на рухлядь только жнецам.
- Несправедливо, - буркнул я, опираясь рукой в сидение Тринадцатого Синигами. - Мы с тобой, старик, в пролете.
Мотоцикл фыркнул, показывая свое отношение к байку Тэтсуи и кабриолету Юичи.
- Какой своенравный, - тихо рассмеялся Жас, подходя ближе ко мне. - Но вы, я вижу, подружились. Ну а теперь шутки в сторону. Поехали, Ютака-кун, мы начали поиски Хидеки Эндо.

***
Хидеки Эндо
Возраст: 30 лет
Место смерти: Неизвестно
Время смерти: В течение 11 дней
Причина смерти: Остановка сердца
Профессия: Гример
Особые обстоятельства: Убит Третьим Главой Богов Смерти - Золотым Месяцем
Определен: Ад

Вот такая небольшая запись появилась на чистом листе, который после был помещен в черную папку смерти.
- Что это? - Жасмин склонился надо мной, вчитываясь в написанное. - Ютака-кун, ты сам назначил себе душу?
- А что не так? Я Глава. Касуми говорил, что это моя работа. И плевать, что я не могу смотреть в будущее, список составлять право имею.
Бывший басист лишь покачал головой.
- Ты действительно собираешься отнять его жизнь?
- Конечно. Эта паскуда убила уже двенадцать человек. И убьет снова. Дайске-сан говорил, что я имею право решать судьбу человека. Все равно ему место в Преисподней. Остановить его до того, как в его собственном списке появятся еще несколько имен - моя работа.
- А он хорош, - протянул Тэтсуя, склоняясь надо мной и тоже смотря в папку. - Фото не хватает.
Демон вытянул из кармана своего пиджака фотокарточку, зажав ее между двумя пальцами и протягивая мне.
- Ты достал ее?! - я выхватил из руки Тэта фото, вглядываясь в ненавистное лицо.
- Это было так же просто, как и уломать красавчика на жаркую ночку, - я скептически поднял бровь, кинув недовольный взгляд на напарника, но тот лишь хохотнул в кулак. - Не хмурься, сладкий. Мальчик сам виноват, что не умеет пить.
- А ты этим воспользовался.
- Так все-таки ревнуешь?
Я со вздохом закатил глаза. Он просто неисправим! Но фото я все же приложил к записи, захлопнув папку и подняв взгляд вверх. Двенадцатый день подходит к концу.
- Ты не нашел его, да?
- Эта крыса куда-то забилась, - с отвращением фыркнул демон, рассматривая свою ладонь. Мясо и кожа постепенно затягивали собой белые кости.
- Дай сюда, - я поймал Тэтсую за руку, притягивая его ладонь к своему лицу и оглядывая повреждения.
- Сколько же ты пережил, что спокойно можешь смотреть на это, - с сожалением прошептал Кагеяма, и я непонимающе взглянул на него. Мне действительно уже не страшно. Я насмотрелся такого, что сожженная ладонь напарника сейчас казалась самой пустяковой раной, какую только можно наблюдать в жизни.
- Не переживай, Юичи-сан. Мне просто сотрут память.
Мужчина вздрогнул. Сказанные с холодностью последние слова все еще больно били по моему собственному сердцу. Я забрал из руки демона бинты, сам став перетягивать его кисть.
- Долго еще? - спросил я, ощущая на себе лукавый заинтересованный взгляд Падшего.
- Завтра-послезавтра будут, как новенькие.
Я кивнул, слегка улыбнувшись. Каково это - иметь бессмертное тело и не думать о том, что кто-то сможет убить тебя? Я бы все отдал, чтобы подарить ребятам хотя бы часть силы Тэтсуи на заживление ран.
- А укус на груди?
- Давно затянулся.
- Так быстро?
- Ладони тормозят из-за твоей косы - это оружие на самом деле запрещенное для нас и имеет огромную силу. Неудивительно, что руки не могут зажить так же просто.
Я отпустил ладонь Тэтсуи.
Видимо, мое лицо сейчас выражало нечто устрашающее - Юичи поджал губы, переведя взгляд на темнеющее небо.
- Ютака-кун, ты уверен? Навряд ли он спокойно расхаживает по улицам сейчас.
- Плевать. Я его из-под земли достану, - холодно отозвался я, опуская взгляд на руль, где меня уже ждал расписанный золотыми узорами шлем. Мой байк решил меня побаловать своей лучшей формой. Я не отказывался от такого подарка, а потому просто одел шлем, опуская черное стекло на глаза и заводя готовый к путешествию мотоцикл.
- Погнали, Тэтсуя.
- С удовольствием, сладкий!

Для жнеца не существует дверей. Для жнеца не существует преград. Жнеца нельзя убить человеческим оружием, поймать живыми руками. Жнец - всего лишь душа. Земной мир не может остановить начавшего свою охоту Бога Смерти. Зато сам жнец может менять историю людского мира. Я остановил байк возле обычного дома, ничем не отличающегося от других, стоящих рядом, и спрыгнул на землю, уверенным шагом направляясь внутрь. Юичи и Тэтсуя молча следовали за мной. Один - с неохотой, второй - с хищной улыбкой на лице.
Я поднялся по лестнице на третий этаж, прошел по коридору и остановился у дверей Эндо, так же ничем не отличавшихся от всех остальных. А после махнул рукой, в которой тут же появилась золотая коса, и переступил порог логова убийцы.
Отсутствие света уже давно не было проблемой для моих глаз - будто кошка, я отлично ориентировался в темноте небольших комнат, с легкостью изучив кухню, ванную и спальню. Ничего необычного мы так и не нашли. Оставался только рабочий кабинет.
Едва мы оказались там, как сразу стало ясно - этот человек на самом деле ненормальный.
Здесь были и пропавшие вещи Кою, и его фотографии, расклеенные по стенам, и статьи о группе. На столе были листы с планом сгоревшей студии и квартиры Урухи. В записной книжке я нашел записи о всех передвижениях музыканта, о всех встречах, разговорах, событиях, происходящих только между участниками The Gazette. Завершением этого безумия был личный дневник, исписанный от корки до корки все теми же признаниями в любви, описанием убийств, которые он предлагал на выбор гитаристу снова и снова, и записи о собственной смерти, которой он окончит свое жалкое существование после того, как сердце Кою остановится.
Вся эта жестокость, от медленной мучительной смерти до быстрой и мгновенной, заставляла ярость подниматься в моей душе новыми сильными волнами. Я скомкал в пальцах листы, смотря стеклянными глазами на наше с Уру фото, у той самой сакуры, что пропало перед взрывом в квартире музыканта.
Разорву на части. Я действительно разорву этого ублюдка на части!
- Его здесь уже как две недели нет, - ласково пропел мне на ухо Тэтсуя, широко улыбаясь. - Я не чувствую присутствия живой души. Он сбежал отсюда, понимая, что его рано или поздно выследят. На работе тоже не появляется.
Я разжал пальцы - белый комок бумаги упал обратно на стол.
- Ищи, - проговорил я тихо, и демон удивленно вздернул бровь.
- Мне показалось, или просьба и правда прозвучала, как приказ? Я тебе не...
Я схватил демона за галстук, резко притянув его к себе.
- Если не хочешь оказаться на его месте - найди его! - прорычал я, смотря в распахнувшиеся в изумлении глаза. Тэтсуя с трудом удержался на ногах - его затрясло. Но не страх овладел моим всесильным напарником, а трепет и восторг, которые я ощутил даже сквозь свою ярость.
- Как пожелаете, господин Третий Глава, - выдохнул демон с дрогнувшей от восхищения улыбкой. Я отпустил Тэта, вновь обернувшись к столу. Моя коса взлетела вверх и в другой миг разбила стекло фото-рамки, уничтожая наше с Уру фото безвозвратно. Я не прикоснулся бы к нему более. Я сделаю новое.
Фото, которое закончит историю с маньяком-убийцей и станет началом нашей с Кою счастливой жизни.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Жнец (R - Кай/Уруха [the GazettE, Malice Mizer, Versailles])
Страница 2 из 3«123»
Поиск:

Хостинг от uCoz