[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Пустота. (NC-17 - Тсузуку/Коичи, Тсузуку/Миа, Мето [MEJIBRAY])
Пустота.
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 19:21 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Пустота.

Автор: Deryl Butcher
Контактная информация: vk

Фэндом: MEJIBRAY
Персонажи: Тсузуку/Коичи, Тсузуку/Миа, Мето
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Ангст, Драма, Повседневность, Даркфик, POV, Songfic
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Насилие
Размер: Мини
Статус: закончен

Описание:
Мысли о тебе медленно и мучительно выедают меня. Ты словно заноза в моём сердце, до безумия болезненная, от которой мой жизненно важный орган гниёт.

Посвящение:
Да не дай Бог кому такое...

Примечания автора:
Да простит меня Великий Коичи, и все его фанаты. Автор испытывает к басисту исключительно нежные и трепетные чувства, но иногда меня уносит в далё~ёкие дали.
P.S. Прошу простить за географические неточности.
P.P.S. Песни-вдохновители:
Bring Me The Horizon - Deathbeds
Bring Me The Horizon - Don t Go
Garmonbozia - Death
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 19:22 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 1

Щелчок. Полумрак освещает пламя зажигалки. Горький дым ожигает мое горло, поспешно выдыхаю его, немного закашливаясь. Смахиваю сгоревший табак в стоящую рядом пепельницу, и перевожу взгляд на окно. Темные, задвинутые шторы, через которые пробивается яркий луч солнечного света, делящий помещение пополам. Я безразлично смотрю на летающую в воздухе пыль. В обычный день я бы сразу сделал уборку, но не сегодня. Тем более, сейчас раннее утро. Голова раскалывается от боли, и задница, кстати, тоже. Бросаю взгляд в угол, там мирно стоит мой бас. «Надо бы выучить партию… А то Тсу опять будет орать» - проносится у меня в голове, но я сразу же вынужден отказаться от этой мысли, ибо при любом движении у меня смертельно ломит поясницу. Медленно перевожу взор на тот самый злосчастный диван. Постельное белье скомкано, кое-где остались пятна моей крови. Горько усмехаюсь, делая еще одну втяжку.
Вновь ты играешь моими чувствами, Тсу. Сколько можно пользоваться мной просто для удовлетворения своих желаний? Ты относишься ко мне как к последней уличной шлюхе. Я уже ничего не стою в твоих глазах. Зачем я отдаюсь тебе каждый раз? Я просто люблю тебя. Да, я до сих пор чертовски люблю тебя. А ты просто пользуешься этим. И неважно злой ты сегодня, или добрый, все равно в твоих глазах остаётся это ледяное безразличие. За все эти почти 2 года ты ни разу не поцеловал меня. Хотя, о чем это я. Порой мне кажется, что ты вообще не знаком с понятием «нежность». Но это совсем не так. Я знаю, ты можешь быть и добрым, и нежным, и заботливым. Но не со мной. У тебя есть возлюбленный, я даже скажу больше, ваша любовь взаимна. И наверно не было бы все так ущербно, если б мы не играли в одной группе.
Да, ты лидер. Вокруг тебя крутятся горы фанаток, готовые повеситься тебе на шею. Тебе остаётся только выбрать самую красивую. Но для этого ты выбираешь меня. Чтобы было больше унижения. Чтобы мне было еще больнее. Ты хочешь уничтожить меня. Сравнять с землей. Но что я тебе сделал? Ничего. Кажется, из моих глаз опять польются слезы. Зачем же я тогда согласился? Ты так уверял меня. Говорил, обещал, что всегда будешь любить меня. Я верил. Слишком доверчивый. А потом, распалась эта чёртова Vanessa. Знаешь, порой мне кажется, что имя кардинально может поменять человека. Из доброго и любящего Генки, ты превратился в злого и похотливого Тсузуку. Вся твоя любовь ушла к другому, оставив после себя неисправимый след боли.
Я взглянул на часы. Еще нет даже семи утра. Ты ушел неверно час назад. Может два. Я понимаю, тебе неприятно находиться в моем доме. Или ты просто соскучился по своему Миа. Вы поссорились вчера на репетиции, поэтому ты решил снять свое напряжение на мне. Ну а я естественно дал тебе. Да, чёрт возьми, я согласился, потому что я сам хотел тебя. Я постоянно тебя хочу. Конечно, я знал, что на следующий день можно будет даже не пытаться встать с кровати, я уже молчу про то, чтобы ходить. Но вчера ты явно перестарался. Я окинул взглядом свой расцарапанный живот, синяки на бедрах, и опухший укус на шее. Что ж, ты оставил память о себе до следующего раза.
Я кидаю окурок в пепельницу. Только за сегодня я выкурил уже пол пачки. Порой мне кажется, что я питаюсь только сигаретами и алкоголем. Я бы с удовольствием сейчас выпил, но вечером репетиция. А Тсу конечно не простит, если я приду бухой. Да и вообще я не хочу, чтобы он знал о моих переживаниях. С трудом встаю с пола, не сдержав в себе стон от нестерпимой боли. Что ж, сегодня будет «веселый» денек. Медленно, качаясь из стороны в сторону, я бреду к большому зеркалу во всю стену. Потом я стою возле него с минуту, пытаясь разглядеть себя. Наконец, сфокусировав зрение на собственной фигуре, передо мной представляется ужасающая картина. Спутанные розовые волосы, потекший макияж, огромная царапина на всю щеку. На шее, животе, и бедрах засохшая кровь. Ногти поломаны, на них остатки красного лака. Я как-то нелепо провожу пальцами по истерзанной шее, и рана вновь начинает кровоточить.
- Вот черт. – шепчу я, и ладонь окрашивается в алый цвет. Медленно иду в ванную, доставая аптечку. Немного порывшись, я отыскиваю перекись водорода. Беру первую попавшуюся мягкую ткань, и случайно выливаю почти всю жидкость. Совсем не соображая, что я делаю, прикладываю к шее, и тут же с моим громким шипением ткань летит на пол. Жжется, сильно жжется. Я медленно поднимаю с пола, и опять прижимаю к ране. Горько усмехаюсь. Это еще не боль.
Я даже не представляю, что буду делать весь день. Может, посижу дома, а может, поеду прогуляться. Но точно знаю только одно: сегодня я должен побыть один. По крайней мере, до вечера, пока не начнется репетиция. Ужасное нежелание идти на нее. Опять я увижу Тсу. Опять мне придется лицезреть все их с Миа поцелуи и ласки. Иногда я задумываюсь о том, что хорошо быть таким как Мето. Хорошо, когда тебе все безразлично. Я просто уверен, что у него нет возлюбленной, или возлюбленного. Ты можешь сколько угодно времени уделять себе, при этом нисколько не страдая. Иногда все-таки я задумываюсь и о своей ориентации. Ведь правда, в моей постели частенько оказываются симпатичные фанатки. Особенно после концертов. Они с легкостью отдаются, могу выбрать какую пожелаю. Но свое сердце я навеки отдал мужчине. Да уж, ты очень проворный человек, Тсу. Ты злой, нервный псих, но при этом ты до боли красив. Твой голос, твоя манера поведения, твои жесты, и взгляд. Все это побуждает во мне какую-то неимоверную любовь и привязанность, разрывая моё сознание на мелкие части. На каждом концерте я не отвожу взгляд от твоих идеальных ног, обнажённого торса. Твой голос звенит в моих ушах круглые сутки, его невозможно забыть. С того самого момента, когда мы первый раз встретились, ты оставил на мне неизгладимое впечатление. Именно того самого никчемного мгновения мне хватило чтобы влюбиться. Влюбиться раз, и навсегда. С тех пор я успел пожалеть об этом сотни раз. Я жалею об этом и сейчас, залечивая свои раны оставленные тобой. Но эти ушибы и ссадины никаким образом не могут сравниться с той душевной болью, которую ты причиняешь мне каждый день. Каждый день я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о тебе, вспоминая те счастливые моменты, когда ты еще отвечал мне взаимностью.
Я опять перевожу свое внимание на рану. Кровь перестала сочиться, теперь я чувствую невероятное жжение. Что ж, раз уж я в ванной, надо принять душ. Нет. Лучше я посижу в ванной. Хочется полностью избавиться от всего этого кровавого месива, которое ты развёл на моём теле. Я всегда так делаю после нашего секса. Мое сознание считает, что впечатления о ночи улучшатся, если не видеть ее последствий. Я набираю полную ванну воды, и медленно начинаю погружаться. Горячо. Вскоре моя кожа привыкла к температуре воды, и я с облегчением вздохнул. В голову опять забиваются ненужные мысли о вокалисте, но я посылаю их к черту. Сейчас меня больше беспокоит то, как я пойду на репетицию в таком виде. Ведь обязательно Миа задарит меня всякими вопросами. Да и вообще я не привык появляться перед кем-либо в непристойном виде. Будь то одногруппники, или же фанаты. Перед всеми я должен быть красив. Ну да, я немного загнул свой сценический образ.
Видимо на кухне было открыто окно, поэтому с улицы доносились неприятные звуки.
- Как же меня все это заебало – шепчу я сам себе и погружаюсь с головой в воду. Под водой так тихо. На секунду я начал завидовать подводным жителям. И вообще, неплохо было бы родиться рыбой. Воздуха катастрофически не хватает, поэтому я вынужден вынырнуть и вздохнуть. Мокрые волосы неприятно прилипли к моим щекам. Вода окрасилась в бледно-алый цвет, а значит, кровь с моего тела уже смылась. Я нехотя покидаю ванну, обтираясь белым полотенцем. Царапины на животе опухли, но уже не так заметны. Вот и хорошо. Выходя из ванны, я немного поежился. Прохладно. Не обращая внимания на притупившуюся боль, я быстро иду через всю кухню и захлопываю окно. Проходя мимо бара, я достаю коньяк и наливаю немного. Выпиваю все залпом. Алкоголь обжигает мое горло, поступая в голодный желудок. Я не ел со вчерашнего утра. Меня тошнит от еды, мой организм отвергает ее. Поэтому я такой тощий. Прохожу в комнату, отрывая скомканные джинсы, и нехотя натягиваю их на себя. Там же беру толстовку, одеваюсь. Подхожу к зеркалу и расчесываю волосы. Они еще влажные, но почти высохли. После этого хватаю ключи, и покидаю квартиру. Спускаюсь на первый этаж по лестнице, почему-то забив на существование лифта. Со скоростью света выбегаю на улицу. На минуту останавливаюсь у входа, и вдыхаю свежий воздух. Сильный ветер путает мои волосы, я медленно спускаюсь по лестнице. Боль всё же даёт о себе знать, но не так сильно как я ожидал. Не знаю почему, но я инстинктивно бреду к дороге возле моего дома, и ловлю такси. Быстро объясняю водителю куда мне и отдаю деньги. По пути я смотрю на пустынные улицы Токио. Странно, совсем никого. Будто мир застыл на месте, и все люди куда-то исчезли. Невольно я начал представлять, что будет, если Тсузуку не станет. Совсем и навсегда. Мне станет легче или наоборот тяжелее? Невозможно представить этот мир без него. Он будто самая главная частичка, и просто не может никуда уйти. Кажется, даже если бы мы остались в этом мире совсем одни, он всё ровно не полюбил меня. Он ждал бы своего Миа, всегда бы ждал. Не появись бы Миа в его жизни, не было бы и настоящего Тсузуку. Такого, как сейчас. У меня появляется осознание того, что я всегда был для него никем. От этого становится еще хуже. Я закрываю глаза, не желая больше видеть этой пустоты. Но настоящая пустота у меня внутри. С одной стороны, кажется, что нет ни единой мысли, но их миллионы. Тысячи вопросов, сотни нерешенных задач. Я начинаю путаться в своих чувствах.
Мы резко останавливаемся. Только через минуту осознаю, что мы приехали, кивнув водителю, прошу его заехать за мной днем. Выхожу из машины. Резкий поток воздуха ударяет мне в лицо. Я оборачиваюсь и вижу то, что так хотелось увидеть.
Море… Я очень люблю море. Оно дарит мне покой. Еще никогда я не видел его одинаковым. Всегда, абсолютно всегда, оно разное. В прошлый раз оно было спокойным и безмятежным, дарящим покой, и душевное расслабление. Не было тех неистовых волн, порывистого ветра. Был только закат и такое родное, невыносимо красивое, алое небо. Сегодня же мощные волны ударяются о прибрежные камни, всепоглощающе утягивая за собой разбитые ракушки. Холодные брызги взлетают в хмурое небо, в котором через пелену мрачных туч, просвечивают яркие солнечные лучи. Штормовой ветер, пропахший морской водой, почти сбивает меня с ног, желая унести куда подальше. А я и не против, поддаться этим холодным струям воздуха, испариться в небе, соглашаясь с рвениями стихии. Вот она, настоящая свобода. Только в этом месте я могу забыть обо всем, или наоборот углубиться в личные мысли.
Медленно, не спеша, я спускаюсь по крутой насыпи к самой воде, усаживаясь на один из прибрежных валунов. Вода моментально добирается до меня, отчего мне становится холодно. Я просто замираю, слушая всплески волн, и вой ветра. Я наконец-то нашел тот уголок, где не нужно заботиться ни о чем. Тот отрешенный от всего мира уголок, где я предоставлен сам себе. Тяжело вздохнув, я опираюсь локтями о свои колени, и просто смотрю на море…
…Возможно, я сижу так только 5 минут, а возможно, и целый час. Я весь промок, и инстинктивно дрожу, клацая зубами. По моим щекам льются слезы, такие же соленые как морская вода. Я уже не открываю глаз, а просто смотрю в кромешную тьму.
Одиночество… Я никогда не стремился к нему, это выходило как-то само по себе. В школе у меня особо не было друзей, да и после ее окончания тоже. Многие считали меня своим другом, но я никогда не доверял им. Я винил себя за недоверие ко всему, пытался найти человека, открывшего мне глаза на этот мир. И вот, я почти нашел его, отдался ему, поверил во взаимность. Я начал строить совершенно другой для себя мир, в котором всё держится на любви и доверии, совсем забыв про злость, ненависть и предательство. И в один миг этот мир рухнул, розовые стены обрушились, представляя мне вид на мрачную реальность, где мелкие людишки пытаются спасти себе жизнь, хватаясь за все что попало. В этом мире нет места истинной любви, все держится на взаимной выгоде. Люди перестали верить в сказки, давно поняв, что это ложь.
Сейчас, именно сейчас мне так не хватает кого-то рядом. Просто друга, который обнимет и скажет что не так-то уж все и плохо. Но есть только холодное, неприступное море, которое уж давно ни с кем не водит дружбу. Мое тело превращается в замерзший бесчувственный камень, такой же, как и все эти валуны, неподвижно лежащие на берегу. В детстве я думал, что все они – это настоящие люди, которые долго-долго смотрели на море и грустили. Тогда море поглощало их, подчиняя себе и избавляя от вечных мук. Тело заключалось в камень, а душа отправлялась в бесконечное плавание. Такая никчемная и ненужная смерть. Но такая понятная, освобождающая от вечного недостатка, дарующая истинную свободу.
Я открываю глаза. Небо затянули темные тучи, не давая солнцу ни единого шанса. Разжимаю окаменелые пальцы, немного потягиваюсь, слезая с камня. Опять боль дает о себе знать, но уже не так остро. Смотрю на часы – десять утра. Через два часа мне нужно быть на этом месте. Я хотел пройтись до моего самого любимого места. Не теряя больше ни минуты, я иду вдоль берега, вглядываясь в даль. Под ногами шуршит мелкая прибрежная галька, рассыпаясь в разные стороны. Иногда на глаза попадаются дохлые рыбы, выкинутые на берег после шторма. Я иду достаточно быстро, и вскоре мне приходится подниматься по крутому песчаному холму. Поднявшись на самый верх, меня чуть не сбивает поток ветра. Я подхожу к самому краю обрыва и смотрю вниз. Здесь достаточно высоко, чтобы разбиться. Один верный шаг, и я полечу в морскую пучину, разбившись об остро заточенные камни. Мощные волны подмывают песочно-грунтовый слой земли, отчего, кажется, что место, на котором я стою, вот-вот обрушится. Я совсем недолго стою тут, не думая ни о чем. Именно на этом месте мысли вдруг куда-то исчезают.
…Я стоял еще, и еще, будто потерялся в этих пенящихся потоках мутной соленой воды, не в силах оторвать взгляд. В какой-то миг моё сознание вернулось ко мне, тогда же вернулось и ощущение холода. Надо бы заканчивать эту прогулку. Не хватало еще заболеть ко всему прочему.
Через пятнадцать минут, я уже ехал домой, отогреваясь в теплом салоне автомобиля. Улицы Токио проснулись, теперь повсюду были люди, спешащие не пойми куда в выходной день. Я отмечал про себя пару знакомых музыкальных магазинов, в которых продавались диски нашей группы. Странно, что всё это замечаю. Настроение поднялось, что ли? По мере того, как мы подъезжали к моему дому, волосы мои высохли и превратились в бесформенную розовую солому, пропахшую соленой морской водой. По всему этому, как только я зашёл домой, сразу же побежал в ванную мыть голову. Выйдя из ванной, я сразу глянул на часы: начало второго. Дома было ужасно грязно, сразу же появилось желание убраться. Я бы конечно начал с уборки кровати, но как всегда улицезрел на ней три спящих пушистых комочка.
Я проскальзываю между ними, и беру на руки одного. Мозуку-чан устраивается на моих коленях, начинает тихо урчать. Через некоторое время, я все-таки вспоминаю про бардак и невыученную партию. Легонько согнав котов с кровати, я отправляю постельное белье в стирку. Распахиваю шторы, позволяя свету разлиться по комнате. Удивляюсь сам себе, протирая пыль – такое со мной случается крайне редко. Через полчаса таких уборок, я заявляю сам себе, что жутко устал, и плюхаюсь в кресло. Потом, не вставая с места, тянусь за гитарой, но вскоре, после нескольких тщетных попыток схватиться за гриф, я смиряюсь, и с громким вздохом встаю с кресла. Взяв бас, я сажусь на диван, посчитав его более удобным, и начинаю наигрывать что-то нечленораздельное. Пальцы упрямо отказываются слушаться, и после нескольких безнадёжных попыток, я с раздражением откидываю бас прочь. Ничего у меня не получается. Я просто бездарность. Я никчёмен.
Я начинаю злиться на самого себя, больно царапая кожу на руке, и оставляя красные полоски. Как же я себя ненавижу. За всё то, что я делал. За то, что жалею себя с каждым днём всё больше и больше. За то, что я не могу смириться с такими простыми вещами. За то, что я такой эгоист. Я прикладываю как можно больше силы, так что ногти уходят под кожу и появляются капли крови. Хочу видеть на своем теле шрамы. Кровь вызывает на лице безумную улыбку. Тянусь к столу, и хватаю с него ножницы. Медленно, но глубоко провожу лезвием по руке, тут же кровь начинает капать на белый диван, заливая всё вокруг. Я начинаю получать удовольствие, возбуждаясь от этого зрелища, провожу ещё и ещё, оставляя глубокие порезы, которые долго теперь не заживут. Не могу сдержать истеричного смеха, сотрясаясь под новыми приступами боли. Моё сознание отключается, давая волю безумным действиям. Изрезав всю руку, я перехожу ко второй, но так и не трогаю ее, понимая, что здравомыслие моё вернулось. Глаза с ужасом пробегаются по истерзанному запястью, залитому кровью. Рот открывается сам по себе, издавая растерянный стон. Ножницы выпадают из рук, и с грохотом приземляются на пол. Не могу поверить, что сейчас, только что, я с таким удовольствием причинял себе боль. Пальцы рук начинают дрожать, тело покрывается мурашками, а на глаза накатываются слёзы. Что со мной? Это не я! Я хватаю подушку и начинаю реветь как девочка, задыхаясь слезами. У меня начинается истерика, тело содрогается в приступах слёз, к горлу подступает рвота. Я вцепляюсь руками в волосы так, что эта боль на секунду пересиливает ужасную боль в руке. Мир перестаёт для меня существовать, отчего сюда же добавляется чувство одиночества. Смешав всё в своей голове, я не могу не пожалеть себя, но в то же время ненавижу себя за это. Я ещё долго не могу прийти в себя, всхлипывая, и заливая подушку новыми потоками слёз. Потихоньку слёзы перестают идти, и я начинаю успокаиваться. Я так устал, что нет сил даже на то, чтобы встать. Я просто валяюсь на диване, раздавленный тяжестью судьбы. Мои глаза слипаются, и я медленно погружаюсь в мир сновидений…
Открыв глаза, я первым делом смотрю на часы. Ещё целый час до репетиции. Рядом, на подушке мирно спит пушистый рыжевато-бурый комочек.
- Ах, Чикува, кто тебе разрешал спать на моей подушке? – наигранно злюсь, беря его на руки. Спросонья, котенок не понял, что с ним хотят сделать и инстинктивно начал царапаться.
- Да ну тебя… - говорю я, и отпускаю питомца. Бреду в ванную, и смотрюсь в зеркало. Да уж, очень красив. Умываюсь ледяной водой, отчего глаза приобретают почти здоровый вид. Вот только царапина на щеке всё портит. Внутренне начинаю злиться на Тсу. Ну вот зачем было трогать лицо? Тяжело вздыхаю, и иду на кухню, подходя к холодильнику. Неужели мне хочется есть! Правда, холодильник совсем не блещет запасами. Ну и ладно, всё ровно надо уже поторапливаться на репетицию. Быстро одеваюсь и покидаю квартиру. На улице заметно потеплело, и ветер стал менее порывистым. Я подхожу к своей машине, и кладу бас на заднее сидение.
Через пятнадцать минут я уже оставил машину у входа в здание, в котором мы обычно репетируем. Закинув гитару на плечо, подхожу к большим дверям, и наваливаюсь на них всем своим весом, заходя внутрь. Далее поднимаюсь на второй этаж и бреду к знакомому залу. Подойдя, опускаю руку на ручку двери, но медлю, не решаясь войти. Наконец, глубоко вздохнув, я распахиваю дверь. Передо мной представляется типичная картина: на небольшом диванчике сидит Тсу, увлеченно смотря в телефон, а на его коленях удобно простроилась задница гитариста. Миа обнимает брюнета за шею, и что-то нежно нашептывает, а затем целует. Аж противно стало. Как только в дверях появляюсь я, Миа моментально переключает своё внимание.
- Привет Коичи – улыбается гитарист, и, выдержав небольшую паузу, добавляет: – А Мето ещё не пришёл... – он произносит это как-то задумчиво, обращаясь то ли ко мне, то ли к потолку. Я одариваю его угрюмым взглядом, и сухо отвечаю:
- Привет. – медленно прохожу внутрь, смотря в пол.
- Что-то ты не в настроении… Что случилось? – делает вид, что ему интересны мои проблемы. Любишь же ты совать нос не в свои дела!
- Ничего – тихо бубню себе под нос. От этого интерес только прибавляется, и Миа подбегает ко мне.
- Да неужели? По тебе не видно. – язвительно произносит гитарист, и тут же смотрит на мою щеку. - А кто тебя так?
- Кот. – коротко отвечаю я, и отворачиваюсь, давая понять, что больше не желаю разговаривать.
- Что-то не похоже.. Или у тебя такие злые коты?
- Откуда тебе знать, у тебя же нет домашних животных.
- Хм.. Действительно.
На этом наш разговор заканчивается, и Миа возвращается в объятья к вокалисту. Они мило перешептываются, а я смотрю, закусив губу. Хорошо, что Миа не о чем не знает. Или если знает, то не придаёт этому внимания, и не смотрит на меня свысока, мол, Тсу мой, и я никому его не отдам.
Вскоре в зале, что-то тихо напевая, появляется Мето, и наконец, мы начинаем играть. Мы долго и непрерывно репетируем, и у меня уже начинает болеть голова, когда Тсу в очередной раз пронзительно скримит. Я опускаю взгляд на пол, и лениво шевелю пальцами по грифу. Но тут голос резко обрывается, и Тсу весь сгибается, будто его ударили в живот, опускаясь на колени и хрипло кашляя. Через минуту Миа уже сидит рядом, поглаживая его по спине. Неужели… Голос сорвал?! И вправду, вокалист кашляет, пытаясь произнести хоть слово, но не выходит. Как же так? Как он мог сорвать голос на такой старой песне, которую пел сотни раз? Это просто невозможно сделать случайно. Значит, ты пожертвовал своим голосом, ради какого-то тупого хотения пропустить следующий лайв? Так зачем это делать так рано, ведь до концерта ещё две недели, и голос точно восстановится. Я никогда не понимал твоих бессмысленных выходок. Да, ты непредсказуем. Но непредсказуемость тоже должна иметь хоть какое-то разумное мышление.
Что ж, значит репетиции на сегодня, и на всю следующую неделю закончены. Я молча собираюсь, и ухожу, делая вид, что мне совсем безразлично здоровье вокалиста. Миа провожает меня каким-то непонимающим взглядом, но ничего не говорит, обратно поворачиваясь к вокалисту, и давая ему очередной стакан воды. Как только выхожу из здания, инстинктивно тянусь за пачкой сигарет, и закуриваю. Нервы не пределе. С одной стороны, так бесит, что Тсу опять сорвет выступление только из-за каких-то своих беспричинных настроений, но в то же время меня разрывает беспокойство. Я до сих пор не могу отвыкнуть от этого чувства, постоянно волнуюсь за него, как за маленького ребенка, а он, как на зло, постоянно приобретает какие-то проблемы.
Я не замечаю, как доезжаю до дома, и по приходу сразу же валюсь на кровать. Как же я устал. Сколько же ночей я не спал. И сейчас не засну. Во мне опять разогревается злость. Ну сколько можно отменять эти лайвы?! А ведь никто и слова не скажет против воли вокалиста. Миа только поддержит, вобщем-то так сделает любой по отношению к своему возлюбленному. Мето просто безразлично. Ну а я? Я бы сказал, вот только чем больше ненужных слов будет сказано в его адрес, тем больнее будет встать с кровати в следующий раз.
Я долго лежу и смотрю в потолок, в глубине души всё-таки надеясь, что Тсу соизволит не отменять выступления. Ну вообще тут надо надеяться на благоразумие Миа, который как всегда, в последний момент сообщит вокалисту о том, что «он совсем не против отыграть этот лайв».
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 19:23 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 2

И вот опять череда мучительных дней, когда кажется, что с каждым днем моё сердце бьётся всё медленнее, и вскоре совсем остановится. Скучные дни, лишь иногда разбавляемые звонками от Миа. Всё-таки он не забывает про меня. А я думал, он обиделся. Теперь почему-то я не сомневаюсь, что он всё знает. И даже при этом он звонит мне, это наверно, некая забота.
Миа очень хороший. Даже идеальный, для такого как Тсу. Ну конечно, вокалисту позволяется всё. А я вредный зануда, который ревновал его на каждом шагу. Просто надо было сразу смириться. Но моя попытка исчерпана, и остаётся только пускать слюни, чего я с успехом пытаюсь избежать, и только когда мы остаёмся наедине, чувства всё-таки пробираются наружу, и сердце начинает обливаться кровью. Ты, конечно, всё прекрасно знаешь, и специально тянешь за самые болезненные ниточки, заставляя меня биться в мучительных конвульсиях, задыхаясь своими же чувствами. А тебе весело, я ведь просто ненужная игрушка.
Конечно, в тот момент ты заикнёшься о моем «плохом» отношении к тебе. Обязательно скажешь, что я постоянно устраивал истерики, и ревновал без повода. И теперь ты со спокойной душой приравниваешь всю свою жестокость к обычной мести. Как глупо для тебя. А ведь ты совсем не глупец. В душе ты всё знаешь и понимаешь, вот только тебе всё не наиграться на публику.
Я начинаю замечать, что все мои мысли ходят по одному и тому же кругу. Каждый день я думаю об одной и том же, угнетая себя всё больше. Сам того не замечая, я запер себя в некую оболочку, в которой хранятся все мои страхи. Все чувства и ощущения исказились, память стерла все хорошие воспоминания жизни, открывая передо мной темноту. И с каждым днем я больше и больше погружаюсь в этот мрак, теряя последние лучи света. Тлеющая надежда почти погасла, образовав чёрную дыру, которая притягивает тонны депрессии и меланхолии. И каждая порция слёз расширяет её границы. Кажется, ещё чуть-чуть, и настанет безысходность. «И зачем же мне всё это? Почему? За что?...» Я мысленно кидаю вопросы в пустоту, но на них никогда не последует ответа. Я запутался. Я потерялся в этой пустоте… она забрала меня. Пустота отняла все мои эмоции, оставив только боль.
Прошло ещё несколько никчёмных дней, и очередной звонок заставил меня немного повеселеть. Миа сказал, что Тсу решил ничего не отменять. А я даже не мог придумать, что на это ответить. Просто молча всхлипывал в трубку, но в глубине души всё-таки зажегся какой-то маленький огонек.
- Коичи, ты не заболел? Что-то очень не здорово ты всхлипываешь. – такой приятный заботливый голос. Порой я завидую тебе, твоей искренней доброте, ведь от моей уже не осталось и следа. Я поражаюсь, как ты до сих пор можешь терпеть Тсу. Неужели я такой испорченный, или мне просто не везёт? Я очень хорошо знаю тебя. Ты часто приглашал меня выпить, а во мне так и горел интерес узнать о тебе, и я всегда соглашался. Ты мог долго рассказывать мне истории из жизни, вести повествование про своё детство, но никогда, абсолютно никогда, ты не говорил про Тсу. Тогда у меня оставалось впечатление, что ты просто не хочешь расстраивать меня, лишний раз напоминая, что это именно ты увёл у меня вокалиста. Но я никогда не держал на тебя обиду, ибо это решение Тсу. Я задавал вопросы про ваши отношения, но никогда не слышал вразумительного ответа на них. Ты долго тянул буквы, ерзал, отвлекался по сторонам, и в конце концов переводил тему разговора.
- Эй, ну ты чего? – после недолгой паузы ты опять заботишься о моем состоянии. – Через два дня лайв, а ты заболеваешь. Не хорошо это.
- Да нет, всё нормально… - это звучало настолько неубедительно, что ты с неподдельной горечью вздыхаешь.
- Ну что это такое. Значит, я займусь твоим лечением. Точнее это сделает алкоголь. Я тут местечко неплохое нашёл, может, выпьем немного?
- Я сегодня занят – не знаю почему, но это вылетает из меня автоматом.
- Правда? Не знал, что лежание целыми днями на диване это такое важное занятие. – опять вздыхаешь, и у меня просто не остаётся сил спорить с тобой.
- Ну ладно, ладно.. Где это твоё «неплохое местечко»?
- Я за тобой зайду через полчаса. – быстро говоришь, и бросаешь трубку. Лениво поднимаю свою задницу с удобного места на диване, начинаю собираться. Ну конечно ты придёшь не через полчаса, а намного позже, мне всегда казалось, что ты специально опаздываешь. Но я всё ровно выхожу из дома вовремя, зная, что иначе сработает закон подлости, и ты придёшь без опозданий.
К моему превеликому удивлению, приходишь почти вовремя. Я сразу примечаю тебя, и инстинктивно бреду навстречу. Ты какой-то чересчур веселый сегодня, даже не поздоровавшись, разглядываешь моё сонное лицо.
- И давно ты перестал спать? - выражение твоего лица меняется, улыбка немного спадает. Я киваю, и тут же замечаю пару засосов на твоей шее. Ах вот почему ты такой радостный.
- Ну и зачем тебе приспичило вытаскивать меня сегодня из тёплого и уютного дома? – безразлично бросаю, пока ты неторопливо ведёшь меня в неизвестном направлении. На твоём лице появляется какая-то растерянность, и затем ты неуверенно выдаёшь:
- Тсу меня сегодня весь день из дома выживал. Всё говорил, чтобы я пошёл прогуляться, даже сказал, что ужин сам приготовит. Ну и я решил, чтобы время зря не терять, тебя с собой прихватить, всё ровно знаю, что ты дома без дела целыми днями киснешь.
- Ясно. – сначала у меня в голове не укладывались слова, сказанные гитаристом, но потом я всё-таки понял, что подзабыл то, что они с Тсу живут вместе уже почти полгода.
Дальше следовал долгий монолог Миа, который всю дорогу, трещал о прошедшей неделе, углубляясь до таких мелочей, как лопнувшая струна на гитаре. Я слушал всё это со скептическим взглядом, думая о чём-то своём, и всё-таки иногда кивая, но судя по взгляду Миа, делал я это невпопад. Так мы и дошли до какого-то заведения, и, зайдя внутрь, гитарист повёл меня в дальний конец зала, к самому укромному, как мне показалось, местечку. Я заказал себе пива, так как моё благоразумие твердило, что не о чём покрепче думать даже не надо, иначе к лайву я не отойду. Миа последовал моему примеру, оправдывая всё тем, что Тсу просил его сильно не напиваться, чего гитарист особо никогда и не делал, за исключением редких встреч со старыми друзьями, о коих, кстати, он и начал своё сегодняшнее повествование. Он долго говорил, рассказывал, даже местами жаловался, в то время как я только сонно кивал, гипнотизируя золотисто-пенящийся напиток в кружке. В какой-то миг мне всё-таки показалось, что гитарист разговорил меня, и мне вообще не нужно было пить сегодня, ибо голова уже немного кружилась. Да и на улице уже начало смеркаться, отчего я задал соответствующий вопрос: «А не пора ли тебе домой?». Миа кинул на меня какой-то полный непонимания взгляд, и уже открыл рот, чтобы ответить что, мол, он не маленький, и Тсу ему не заботливая мамаша, которая ждёт его вовремя домой, но тут передумал, глянул на часы, и коротко кивнул: «Пора.» Он резко встал, ничуть не пошатнувшись, в то время как я еле стоял на ногах, потому что коварный пол предательски кренился. Я немного потряс головой, отчего каким-то чудесным образом протрезвел, и поплёлся к выходу. Даже по дороге обратно, Миа мне что-то умудрялся говорить, хотя уже и не в таком, как прежде темпе, так как язык немного заплетался. Мой опьянённый разум, естественно, даже не желал понимать, какую чушь несёт мой собеседник. Я только тупо кивал, пытаясь сосредоточиться на сложном пути до дома, и всё-таки отвязаться от этих чёртовых волос, которые так раздражающе прилипали к моим щекам. Я ещё пару раз запнулся обо что-то лежащее, и упрямо мешающее мне продолжить свой путь нечто, и уже был у своего дома. Миа и тут всё болтал, и болтал что-то невразумительное о предстоящем лайве, и, зачем-то пожелав мне на нём удачи, удалился в сторону своего дома. Я ещё немного постоял, кажется, выкурил пару сигарет, и, что-то обдумав в своей голове, зашёл в дом.
Утро встретило меня пронзительной болью в голове, и назойливыми солнечными лучами, падающими прямо на моё лицо. Весь вчерашний вечер я отчаянно пытался не напиваться, но по приходу домой, всё-таки приглушил полбутылки коньяка от нагрянувших чувств. По всему этому сегодня я уж точно не поднимусь с кровати. Медленно, стараясь не делать резкий движений, я перекатываюсь на бок, и натягиваю одеяло на голову. О чём я вчера думал – непонятно. Завтра лайв, и мне нужно уйму сил, а сейчас я даже не могу подняться с кровати. Я запускаю руку под подушку, нащупывая где-то там свой телефон, и смотрю на время. Уже час дня, я не удивлён. Забив на все запланированные на сегодня дела, я опять засыпаю, и следующее моё пробуждение спровоцировано противно трезвонящим телефоном. Ну конечно Миа. Кто ещё может доставать меня каждый день? Мило поинтересовавшись моим самочувствием, и услышав в ответ невнятную речь, гитарист просит меня приехать завтра на полчаса раньше, и бросает трубку. Отлично, ещё минус полчаса.
Немного повалявшись в кровати, я нехотя встаю и бреду на кухню, готовлю самое незамысловатое блюдо – яичницу. Хотя, если б было желание, я приготовил бы всё что угодно. Когда-то давно я даже ходил на курсы кулинарии. После принятия пищи я опять валялся на диване, бесцельно проверяя новости в интернете, листая страницы в твиттере, и даже несколько раз обновляя блог. Вечером я долго пытался выбрать каким же цветом накрасить ногти. Огромное количество разнообразных лаков и накладных ногтей занимали значительную часть моего стола, для этого я даже выделил отдельный ящик. Оставив свой выбор на милых розовых ногтях, я вновь погрузился в недра всемирной паутины, прихватив с собой каких-то хрустящих вкусностей. Коты, каким-то образом почувствовавшие, что я сегодня добрый, ластились ко мне, мурлыкали, и в итоге возле меня лежали три мирно спящих пушистых комочка. В этот момент за окном разбушевался ливень с грозой, подгоняемый порывистым ветром. Улыбнувшись уютной ситуации, я ещё больше завернулся в плед, прислушиваясь к ровному гулу дождя. От этого убаюкивающего звука мои глаза сонно слипались, и вскоре ноутбук был выключен и отставлен на стол, а я тем временем засыпал в тихой компании моих питомцев.
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 19:24 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Часть 3

Темнота. Страх. Ужас. Я чувствую, как мою кожу прожигает чей-то взгляд, но не пытаюсь обернуться. Моё тело парализовано. Я ощущаю, как моя спина плавится под пристальным наблюдением, но ничего не могу сделать. Большая комната, больше похожая на средневековый зал для пыток, пропитана запахом крови, пылью и паутиной. Отовсюду доносятся безумные крики о помощи, стоны умирающих. Я зажмуриваю глаза как можно плотнее, но всё ровно схожу с ума. Они оглушают меня, убивают. Я чувствую, как кровь сочится из моего запястья, медленно стекая на пол, заливая разбросанные повсюду белые кости, и разбитые осколки зеркал. Хочется убежать, скрыться, провалиться под землю, только бы не слышать этих уничтожающих воплей. Я разжимаю пальцы, приводя тело в движение, но оно не слушается. Я чувствую, как во мне разгорается настоящий огонь. Пламя прожигает меня изнутри, я ощущаю, как горят мои внутренности. Боль. Раздирающая, пожирающая боль. Невыносимо. Стены растекаются, превращаясь в раскалённую смолу. Подо мной образуется чёрная пропасть, утягивая моё безжизненное тело, и раздирая его на кусочки, разбрасывая в разные стороны. Я чувствую, как мою душу утягиваешь ты. Я пытаюсь кричать, но у меня нет голосовых связок, нет тела. Теперь я – Никто. Я лишь твой личный слуга, моя душа в твоём вечном подчинении. Я сломлен. Я подавлен. Я поглощён. Я – многоликий Никто. Теперь ты решаешь покончить с моей душой, как сделал это с телом. Только пытка на этот раз больнее, ты растягиваешь удовольствие, выжимая из меня последние капли моего достоинства, превращая их в пепел, и рассыпая его над трупами. Я кричу. И, кажется, ты слышишь это, безумно улыбаешься моей беспомощности. Мои вопли превращаются в глухие стоны, моя душа разлетается в разные стороны, как осколки разбитого зеркала, и падает на пол, смешиваясь с другими ненужными стекляшками. Из безжизненных тел начинают вылезать черви, и мне открывается картина разлагающихся органов. Но я не чувствую ни запаха, ни отвращения. Я могу только видеть, наблюдать за этим безумием, и слышать. Слышать эти душераздирающие вопли. Вечно.
С криком я открываю глаза. Сон. Это был всего лишь сон. Такой реалистичный. Осматриваю в темноте свои дрожащие руки. Страшно. Нет, мне снились раньше кошмары, но они были другие. В них не было тебя.
Немного успокоившись, я взглянул на часы. Половина шестого утра. Я бы мог еще спать и спать, но теперь уж точно не засну. Меня всё ещё не отпускает ужас, я лежу, не шевелясь, отчасти даже не дыша.
В таком страхе проходит примерно полчаса, и я вновь закрываю глаза, но не засыпаю. Мне страшно засыпать, видеть сны. Кажется, что сон может забрать меня, и я никогда не вернусь в реальность. Я так лежу и лежу, пока в девять утра не начинает звонить будильник, и только тогда я, набравшись смелости, вылезаю из-под тёплого одеяла. Немного поёжившись, я иду в ванную, затем завтракаю. Удивляюсь самому себе, настроение не испортил даже кошмар. До двух часов дня я маюсь невесть какой фигнёй, и всё-таки вовремя вспоминаю, что к трём мне нужно быть уже в зале.
Через час я уже был у дверей клуба, где меня встречали главные этого заведения, указывая дорогу к нужной гримёрке. На радостях распахнув дверь, я даже не обратил внимания на почти целующихся Тсу и Миа, быстро проходя внутрь, и ставя бас на подставку в углу. Смутившись моим неожиданным появлением, Миа отстранился, и махнул мне рукой, в знак приветствия. Мето как всегда не было, но я заметил барабанные палочки, значит он уже здесь. Оставив одежду, я вышел из помещения, после чего меня проводили до ещё одной комнаты. Войдя, я увидел уже знакомую мне девушку, в каком-то смысле моего личного стилиста. Я даже изрядно привык к ней, мне нравилась её милая внешность.
Нет, она не похожа на других стилистов. Она вообще не похожа на стилиста. Если бы я встретил её просто на улице, она бы совсем не произвела на меня впечатления. Но так как она мой стилист, всё иначе. Наоборот, видя всю креативность различных стилистов, она значительно выделяется на фоне «серой», то есть слишком яркой и привлекающей к себе лишние взгляды, массы этих людей. Слишком спокойно, и мирно выглядит её внешность. Никаких ярких красок, бросающихся в глаза. Ну, если конечно не учитывать её неземную любовь к розовым теням. Тут то, и выливается вся её оригинальность, и я порой просто не понимаю, как же она умудряется наносить на глаза по семь разных оттенков розового.
На вид ей не больше 22, но зная своё неумение отличать возраст, я так и не осмелился задать этот вопрос, боясь разочароваться в своих догадках. Носит она довольно милое имя Наоми, но отчего-то любит, чтобы её называли Рико-тян. Средний рост, который постоянно превышается с помощью туфлей на высоком каблуке, и громадной платформой. И любовь к лоли платьям. Нет, это не обычные платья сладкой лолиты, это что-то из ряда вон выходящее. Во-первых, на платье нет ни одного бантика, ленточки, или какого-то особого кроя. Тут есть только пышная юбка, доходящая до колен. Корсет отсутствует, но талия перетянута настолько, что иногда, кажется, что Рико вот-вот задохнётся. Во-вторых, платье обычно имеет совершенно скучный и некрасивый цвет. Сегодня, например, оно грязно-серое с белым поясом, а юбка имеет как минимум 20 слоёв. Волосы никогда не имеют особой укладки, только лишь завиваются на концах. На вид они светло-русые, но при свете отливают оранжевым, на концах – красным. И наконец, чёлка. Нет, это не просто прямая чёлка, излюбленная всеми японками, это что-то непонятное, каждый раз меняющее свою длину. Иногда она доходит до половины лица, и Рико приходится нервно сдувать её с глаз, а иногда она укорачивается выше ярко начерченных бровей, и не двигается с места. Впрочем, этот факт навсегда останется для меня загадкой.
Я здороваюсь и прохожу, садясь в кресло, перед огромным зеркалом. И тут она начинает свой ритуал. Да, иногда мне кажется, что она именно колдует надо мной, ей только гримуара в руках не хватает. Всё начинается с ужасного надевания линз, которое я просто терпеть не могу. Кое-как справившись с этой задачей, она начинает оттягивать мои и без того прямые волосы. Она долго мучает их, делает начёсы, собирает пучок на затылке, тщательно отделяя чёлку. Потом ещё долго мается, завивая длинные пряди, бегает вокруг меня, звонко цокая каблуками по кафельной плитке. И наконец, в заключение, выливает на меня тонну лака для волос, заставляя задыхаться этой приторно-тошнотворной гадостью. Затем набрав всяких тюбиков, резко разворачивает к себе и размазывает по моему лицу что-то, названия чего я не заметил. Затем следует самая долгая и нудная часть всего её колдовства, когда вооружившись разноцветными тенями, накладными ресницами, и тушью, она приступает к глазам. Из меня вырывается вздох облегчения, когда я вспоминаю про то, что мне нужно красить только один глаз, так как на втором будет повязка. Я нервно начинаю прикусывать пирсинг на языке, и вижу, как её раздражает этот звук, но всё ровно продолжаю. В итоге Рико громко и наигранно вздыхает, ненадолго отрываясь от работы:
- Ну может хватит? Зубы испортишь. – язвительно произносит, зло сжимая губы. На моём лице появляется коварная усмешка, но всё-таки я оставляю это занятие. На секунду Рико-тян начинает улыбаться, но тут же серьёзность берёт вверх, и она погружается в своё занятие. Так мы и молчим, не знаю отчего, но мне напрочь перехотелось с ней разговаривать. Сегодня из неё так и прёт эта непонятная серьёзность, отчасти даже обиженность не ясно на что. Вскоре она заканчивает глаза, и накрасив мои губы ярко-красной помадой, чуть отстраняется, оценивая свой труд.
- Прекрасен! – единственное, что она говорит, и её губы растягиваются в милой улыбке. Потом машинально берёт зеркало со столика позади, и даёт мне. Я долго рассматриваю своё лицо со скептическим видом, и улыбка с лица Рико начинает немного спадать. Потом, убедившись в отсутствии каких-либо изъянов, я скромно благодарю её, отчего Рико просто блещет от счастья, и, надев повязку, покидаю помещение. Стоило мне выйти в коридор, тут же откуда не возьмись, меня за руку хватает Миа, и тащит в непонятном направлении.
- О, Коичи. А я как раз тебя искал. Пойдём покурим, а то мне одному скучно. – я как-то молча даю согласие, и направляюсь за ним. Везде, видите ли, ему компания нужна.
- А как же Тсу? – идиотский вопрос, но мне всё-таки интересно, почему он не курит перед концертами.
- А Тсу вредный, он сказал, что ему некогда. – обиженно произнёс гитарист, зло хмурясь. Как ни странно, длинный коридор вывел нас к входным дверям. На улице недавно прошёл дождь, поэтому воздух был на удивление чистым. Я взглянул на часы. Уже четыре часа дня. Рико-тян провозилась со мной целый час. За это время мог пройти даже ливень. Медленно втягивая табачный дым, я немного расслабился, хотя даже не заметил, что нервничал. Миа тоже нервничал, но уже более открыто, постукивая себя по бедру, и судорожно делая втяжку за втяжкой. Ах, точно, мне ещё нужно переодеться. Через полтора часа открытие.
В зале собралось уже немало народу, и я наблюдал за фанатами из-за чуть приоткрытых дверей, нервно переводя взгляд на часы. Примерно через пять минут должен выйти Мето. Потом Миа и я. Тсу всегда выходит последним, и тут же мы начинаем играть. Я перевёл взгляд на листочек с правильной последовательностью песен, хотя уже давно выучил это наизусть. Миа стоял напротив меня, перебирая пальцами по грифу гитары. Мето просто сидел рядом на полу, смотря в телефон, и его, по-моему, совсем ничего не волновало. Хотя меня тоже особо ничего и не волновало, скорее волнение напускал на всех Миа, нервно покачиваясь из стороны в сторону, и донимая всех глупыми вопросами. А я, привыкший делать с гитаристом всё «за компанию», глупо отвечал на эти глупые вопросы, что нас, собственно, и веселило, в сей ответственный час. Тсузуку куда-то испарился, и Мето скорее ждал не нужное время, а вокалиста, так как что делать на сцене без Тсу никто не знал. Тем временем я наблюдал за двумя японками, мило болтающими о чём-то своём. Я сидел на полу, и тупо улыбался, потому что я так ждал этого лайва. Я так люблю эту сцену, эту разъярённую толпу, им нужна наша музыка. Можно сказать, что я живу ради этого. Мне нравится, когда меня любят, за это я люблю их. Пожалуй, такая работа – это мой единственный смысл жизни.
- Эй, ну ты чего? – гитарист бесцеремонно пнул меня ногой, так как по-другому я не откликался.
- Что? – не знаю что со мной, но я будто только что проснулся.
- Ничего. Если ты не заметил, Мето уже там – он кивнул на дверь, ведущую к сцене. Я проследил за его взглядом, и с удивлением заметил, что не помнил, как барабанщик уходил на сцену. Я резко поднялся с пола, даже похлопав себя по щекам, чтобы окончательно настроиться на предстоящее выступление. И тут наконец-то в помещение со спокойным видом входит вокалист.
- Ты где был? – набрасывается на него Миа, и он, явно не ожидавший от гитариста столь резкого осуждения, бросает на него растерянный взгляд. Из-за двери уже доносятся крики, и звон ударных, а Миа принимается мерять комнату шагами, поглядывая на дверной проём. В итоге он останавливается, и смотрит на барабанщика, который в любой момент может перестать играть. Тсу подходит к нему сзади, и обнимает за талию, от чего тот судорожно вздрагивает. Вокалист быстро целует Миа в лоб, будто провожая в последний путь, и подталкивает к двери. Через секунду Мето завершает своё маленькое соло, и гитарист, испустив нервный вздох, исчезает в темноте сцены. Слышится новый поток воплей, а в моём животе что-то теряется, руки начинают чуть подрагивать, и я уже готов улицезреть весь восторг фанатов. Бас на моих плечах резко возрастает в весе, и я уже подумываю, что было бы лучше, если б я заранее оставил его на сцене. Крики немного стихают, и до меня доходит, что не осталось ни секунды. Я резко вздыхаю, набирая в лёгкие побольше воздуха, и ныряю в темноту. В миг меня ослепляет яркий свет, поднимается новая волна криков, а я отчего-то не могу перестать улыбаться, довольно проводя ладонью по тянущимся ко мне рукам. От этого визг только усиливается, и я отхожу чуть поодаль, в темноту сцены. Быстро кидаю взгляд на такого же счастливого Миа, потом перевожу глаза на Мето, крутящего палочки в своих руках. Через несколько минут появляется Тсу, сопровождаемый началом первой песни.
В ярком свете ты как всегда идеален. Не знаю, но до концерта я почему-то этого не заметил. И вот опять я не могу оторвать от тебя взгляд весь лайв. Меня будто приковали к тебе, в такие моменты я особенно счастлив. Все твои движения поглощаются моим жадным взглядом. И плевать, что завтра меня будет пожирать депрессия, я просто рад, что могу видеть твоё тело. Твоё прекрасное тело, пускающее дрожь по моей спине. Я бы мог вечно так наблюдать за тобой, безошибочно скользя пальцами по грифу бас-гитары. Я снова хочу тебя, ты начинаешь сводить меня с ума прямо тут, на сцене. Твой голос пронзает меня насквозь, пуская жаркие разряды по всему телу. Ты заигрываешь с Миа, целуешь его, лапаешь. Это всё мне на зло, ты знаешь, что я наблюдаю за тобой. Фанатки визжат от столь откровенного фансервиса, а тебя это просто забавляет. Ты жаждешь большего от гитариста, неужели, хочется, чтобы все знали о ваших отношениях? Или это просто очередная попытка причинить мне боль? Нет. Мне уже не станет больнее. Я испытал весь лимит боли, даже выйдя за его границы. Ты уже сломил меня, подчинил себе. Где же предел твоей жестокости? Где он? Или ты, конченный садист, желающий заполучить и мою душу, помимо тела? Тогда, ты уже сделал это. Я отдан тебе и телом, и душой, и я бы отдал всё, имеясь ещё что-нибудь.
***
Я медленно втягивал в себя табачный дым, и также медленно выпускал его изо рта, вдыхаю свежий ночной воздух, и снова затягиваясь сигаретой.
- Ну и пакостные сигареты ты куришь. – тихо произношу я, обращаясь не к стоящему рядом гитаристу, а в небо, наполненное тысячами ярких звёзд. Миа, решивший проигнорировать мой внезапный выпад в сторону его любимых сигарет, просто смотрел на бесконечный небосклон, выкуривая уже пятую сигарету подряд. Медленно переводя взгляд с одной сверкающей частички неба на другую, я нашёл пару знакомых созвездий, и перевёл взгляд на собеседника. Тот испустил протяжный вздох, и с неким раздражением кинул окурок на землю. Затем вздохнул ещё раз, будто собираясь поведать мне что-то крайне важное, и рассеянно произнёс:
- Тсу хотел поговорить с тобой о чём-то. – я недоверчиво вскинул бровь, давая понять, что меня не убедило это выказывание, а гитарист пожал плечами, мол, больше ничего не знаю. Я просто отвернулся, смотря на ночную жизнь Токио, провожая взглядом пробегающие передо мной машины. Тсу хотел поговорить. А может просто трахнуть? Что-то не очень разговорчивый он был в последние две недели. Хотя, судя по сегодняшнему лайву, Тсу не нуждается в моей заднице. Может, и правда что-то сказать хотел?
Я лениво кручу запястьем, смотря на тлеющую сигарету, которую и не собираюсь докуривать. Спина ужасно болит, во всём теле жуткая слабость, ещё и Тсу со своими «разговорами». Неужели сам не устал, садист грёбаный. Хотя мысленно я уже смирился, да и тело сразу же поддастся, стоит лишь увидеть мне вокалиста. Я оборачиваюсь и смотрю на дверь, но она и не собирается открываться, и я уже думаю пойти домой, но Миа хватает меня за запястье, притягивая обратно на место.
- Тсу скоро выйдет, постой со мной хоть за компанию. – я отчего-то усмехаюсь, но не могу отказаться от такого предложения, ведь гитарист никогда не отказывал мне в компании. Мы так и стоим молча, смотря в небо. Спустя некоторое время, нашу тишину нарушает отдалённый голос вокалиста, и через полминуты он выходит из дверей клуба. Макияж всё так же на месте, Тсу постарался лишь переодеться. Он бросает на меня мучительный взгляд, отчего во мне сразу разгорается это чёртово желание, и подходит к Миа. Я настолько привык к этому чувству, что не сразу ощущаю, как сбилось моё дыхание. Что-то быстро шепнув гитаристу на ухо, и поцеловав на прощание, он уже хотел отстраниться, но Миа взял его за руку и попросил о чём-то, бегло переводя взгляд то на меня, то на Тсу, и говорил очень быстро, будто куда-то опаздывает. Тсу кивал, но было впечатление, что он даже не слушает гитариста, смотря куда-то сквозь меня. Я старался дышать ровно, но от этого взгляда мне становилось не то чтобы не по себе, было желание убежать, и спрятаться за ближайший угол. Я стоял, и чувствовал, что уже готов ко всему, чему суждено случиться сегодня с моим задом, только бы поскорее. Я нервно переплетал пальцы, смотря на шепчущего Миа. После чего гитарист нежно припал к губам собеседника, и, махнув мне рукой в знак прощания, скрылся за углом здания. Тсу посмотрел тому в след, затем медленно перевёл томный взгляд на меня.
- Коичи... – ты приблизился, останавливаясь так близко, что я мог почувствовать твоё дыхание на щеке. В животе что-то сжалось, и, поборов в себе приступ непонятного страха, я заглянул в твои глаза, скрытые под ярко-голубыми линзами. Моё дыхание остановилось, вмиг я забыл, как дышать. В твоих глазах отражалась явная усмешка, возможно, там была некая похоть и желание, хотя лицо оставалось серьёзным.
- Нам надо поговорить. – теперь усмехнулся я, чувствуя себя маленьким ребёнком, которому чего-то нельзя знать, и тогда родители заменяют слова, подразумевая совсем не то, что говорят.
- Значит, сейчас мы едем ко мне, и ты просто трахнешь меня, верно? – удручённо шепчу, хотя моя душа наполнена ликованием, и я жажду этого каждой частичкой своего тела.
- А ты хочешь… – опаляешь мои губы дыханием, явно издеваясь. Я судорожно пытаюсь вдохнуть, но тут же ты впиваешься в мои губы. Нет, ты не целуешь, ты просто кусаешься. Страстно и яростно терзаешь мои губы, вгрызаясь до крови. И тут же отстраняешься, смотря как желание заполняет мой, и без того затуманенный взгляд. Так близко. Эта близость невольно поднимает во мне горячую волну возбуждения, накатывая жаркий ком вниз живота. Кажется, я чуть пошатнулся, опьянённый твоими далеко не ласковыми прикосновениями. Ты явно доволен, губы растягиваются в безумной улыбке. Припадаешь к моей шее, больно прокусывая кожу, и оставляя приличный засос. Затем немного отстраняешься, слизываешь выступившую кровь, выдыхая в место укуса. Я различаю твой еле слышимый шепот:
- Ну поехали к тебе…
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 19:24 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
Я слышу, как с грохотом захлопывается дверь, и ты резко вжимаешь меня в стену. Больно ударяюсь головой, а тем временем твои пальцы проникают под мою футболку, царапая кожу, и нарочно задевая соски, отчего я закусываю губу, лишь бы не стонать. Ты ещё сильнее вжимаешь меня в стену, срываешь футболку, и с рыком припадаешь к ключицам, кусая как можно сильнее, до крови. Своими длинными ногтями ты бороздишь мою спину, оставляя кроваво-красные полоски. Нет, я не люблю боль. Ни душевную, ни физическую. Но когда причиняешь её ты, я превращаюсь в мазохиста, способного возбудиться от запаха собственной крови. Всё моё тело горит, посылая уже такие знакомые разряды вниз живота. Твоё терпение на исходе, и, резко отдёрнув меня от стены, тащишь в комнату, толкая на кровать. Я покорно падаю на спину, распластав руки, открывая окровавленные грудь и живот. Твой маньячный взгляд пробегается по худому телу, костлявым запястьям, заглядывая в мои глаза, так пошло желающие большего. Ты садишься на меня, сжимая коленями мои бёдра, медленно сокращая расстояние между нашими лицами. Грубо припадаешь к моим губам, проникая языком внутрь, и тут же прикусывая губу, заставляя кровоточить старую рану. Нежно поглаживаешь мой живот, будто выбирая место, где легче проткнуть мою мертвенно-бледную кожу. Внезапно, твоя рука останавливается на самой чувствительной точке живота, и ногти с силой вживаются в тонкие ткани тела. Я начинаю постанывать, глубоко дыша, и подаваясь навстречу раздирающей меня руке. Я так ждал этого момента, этой боли. Мне отчаянно хочется большего, хочется, чтобы ты владел мной, выбивая последние силы. Ты знаешь это, специально тянешь время, заставляя меня сходить с ума. Вцепляюсь пальцами в покрывало, запрокидывая голову назад, и протяжно стону. Пользуясь моментом, прокусываешь шею, слизывая алую кровь. Ты слезаешь с меня, пальцы твоей правой руки скользят от шеи, переходя на живот, и останавливаются, поглаживая пах. Медленно, доводя меня до изнеможения, расстёгиваешь ширинку моих джинсов. Мои нескончаемые стоны разносятся по комнате, я готов кончить, только от твоего пожирающего взгляда. Одним рывком снимаешь с меня джинсы вместе с бельём, кидая куда-то на пол. Раздеваешься сам, пристраиваясь между моих ног. Я бесстыдно развожу ноги как можно шире, а ты ухмыляешься такой перспективе, наклоняясь к моему уху, опаляя меня своим горячим шёпотом:
- Ты такая шлюшка, Коичи… – моё имя ты произносишь с крайней брезгливостью и презрением, отчасти даже с раздражением. Я привык. Привык терпеть эти постоянные унижения и оскорбления. Но обида будет потом. После будет беспросветная депрессия, ужасная боль в заднице, и литры алкоголя, не дающие никаких положительных результатов, и не делающие ситуацию лучше. Но завтра наступит завтра, а сейчас я безумно желаю ощутить ту прекрасную, раздирающую боль, о которой так мечтаю. Чуть подавив свою усмешку, ты резко входишь в меня до конца. Подготовка? Смазка? Ха-ха, я вас умоляю. От столь острой и внезапной боли я вскрикиваю, по телу пробегает дрожь. Ты видишь все мои адские муки, отражающиеся в глубине глаз, и не скрываемые даже такой сильной пеленой желания, но всё ровно продолжаешь грубо вдалбливаться в моё податливое тело, не забывая царапать бёдра. О чём ты сейчас думаешь? Что ты сейчас чувствуешь? Отвращение? Презрение? Боль пронзает меня насквозь, слёзы невольно накатываются на глаза. Нет. Я не буду плакать. Я не хочу, чтобы ты видел мои слёзы. Вопреки всему, солёные капли текут по моим щекам, неприятно и холодно. Слышатся мои жалобные всхлипывания, смешанные со стонами, иногда вскрики. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу, чтобы ты владел мной всю ночь, но ты не позволишь мне такого удовольствия. Движения становятся резче и быстрее. Волна безумной эйфории захватывает меня, я издаю последний стон и кончаю. Ты следом изливаешься в моё нутро, обжигая. Но на этом ты не останавливаешься. Перевернув меня на живот, и поставив на четвереньки, снова входишь в меня, быстро набирая темп. Грубо хватаешь мои волосы, оттягивая на себя. Кровь тонкой струйкой стекает по моим бёдрам, пачкая покрывало. Я плачу, кричу, но продолжаю поддаваться тебе. Твои движения также болезненны, хотя кровь и сперма служат неплохой смазкой. Ещё несколько толчков, и ты вновь заставляешь меня хрипло выкрикнуть твоё имя, кончая. Ты покидаешь моё тело только через несколько минут, полностью восстановив дыхание. Я тут же бессильно падаю на кровать, сворачиваюсь, прижимая колени к груди. Слёзы нескончаемым потоком льются из моих глаз. Больно. Обидно. Опять всё по тому же кругу. Ещё несколько бесконечных минут, и я чувствую запах табачного дыма. Ты куришь. Неужели, нечего сказать? Я не хочу смотреть на тебя. Мне страшно, но в то же время так хочется увидеть хоть что-то в твоих глазах. Но они пусты и бесчувственны. В звенящей тишине слышны лишь мои всхлипывания. Ты долго куришь, уже, наверное, не первую сигарету, и молчишь.
- Ты никчёмная шлюха, Коичи. – в твоём голосе усмешка, но в то же время какая-то утвердительность. Я сжимаюсь ещё больше, зажмуривая глаза. Чёрт, а ты прав. Это правда. Я – шлюха. Слёзы. Опять приступ слёз, от осознания реальности.
- Ты мешаешь мне. – вновь приступ слёз. Неужели, моё сознание решило вызвать жалость этим хныканьем?
- Давай, ты уйдёшь? – я резко открываю глаза. Что?! Уйду? Куда я уйду? Ты… Ты хоть понимаешь, что несёшь? Так легко и непринуждённо, будто дружбу предлагаешь. Меня начинает колотить от мыслей об уходе, ведь я прекрасно понимаю о каком уходе ты говоришь. Уйти со сцены… Это конец всей моей жизни. Это конец всему.
- Коичи, ты же знаешь, если не испаришься из моей жизни самостоятельно, я тебе лично в этом помогу. – в этот момент во мне что-то оборвалось. Будто последняя ниточка, эта слабенькая, тоненькая ниточка, отделяющая жизнь от смерти. Моё сердце пропустило удар, и сжалось от нестерпимой боли. Теперь мне конец. Я больше не могу так жить. Это безразличие. Это чёртово безразличие! Неужели, тебе ничего не стоит убить меня?! Неужели, бывает такая ненависть?! Как? За что? Почему? Чем я мешаю тебе? Вопросы пчелиным роем жужжат в моей голове, но я не знаю на них ответа. И никогда теперь не узнаю.
- Уходи… - мой голос звучит слишком мертвенно и загробно для живого человека. Хотя, я уже не жив вовсе. Жизнь покинула меня пару минут назад, забрав с собой всё. Всё, кроме боли. Боль только усилилась, пожирая меня, глотая не пережёванными кусками.
Ты встаёшь, и вальяжной походкой направляешься к двери. Немного помедлив, ты оборачиваешься, и я смотрю прямо в глубину твоих лживых глаз. Даже сейчас, этот насмешливый прищур, эгоистичная улыбка. Ты всем своим видом пытаешься показать ненависть, которую так долго пытался скрывать под безразличием. Ну вот, наконец-то, ты раскрыл свои карты, я так этого ждал. Но карты оказались слишком ядовитыми, способными нанести смертельный удар. И я проиграл в этой схватке. Я поддался истинным чувствам, так хотел честную игру. А ты хитрил. Долго томил меня неизвестностью, а я идиот, даже не пытался заглянуть, краем глаза увидеть эту ненависть, успеть подготовить противоядие, я играл честно.
- Счастливо оставаться. – самодовольно кинув напоследок, ты скрылся из моего поля зрения. Через несколько секунд раздался хлопок входной двери. В это же мгновение за окном разразился жуткий раскат грома, сопровождаемый потоками ливня. Дождь барабанил по крыше, будто тысячи мелких осколков моего сердца. Яркие вспышки молнии рассекали кромешную тьму ночи, но меня в этот момент не волновало абсолютно ничего. Теперь я понимал, что значит перегореть. Именно это со мной произошло. Я перегорел, что-то во мне погасло, и всё стало безразлично, как и тебе, Тсу. Я ничего не делал. Ни о чём не думал. Ничего не хотел. Ни-че-го.
***
Застыв на месте, я встречаю свою судьбу. Я исполню твоё желание, но ты пожалеешь об этом. Я ещё посмеюсь над тем, как ты будешь метаться, и искать мне достойную замену. Тогда-то до тебя дойдёт, наконец, вся убогость ситуации, но ты ничего не сможешь сделать.
Тяжёлые и холодные капли одна за другой приземляются на мои плечи и голову, стекая по рукам. Чёрное небо рыдает, беззвучно моля то ли меня, не уходить, то ли море, простирающиеся передо мной, не забирать моё безжизненное тело и избитую душу. Тот самый обрыв, подмываемый отнюдь не ласковыми волнами, кажется мне каким-то совершенно не знакомым местом. На мгновение волны расступаются, демонстрируя острые каменные клыки, жаждущие поскорее заполучить тело своей жертвы, разорвать его на куски, оставить алые следы на себе. Сегодня море праздно встречает меня штормом, и я уже не чувствую той близости, какая была в прошлый раз. Потоки солёной воды окрасились в мрачный чёрный, отвергая любую умиротворённость, внушая лишь страх и ужас.
Боль раздирает меня на части, сжигает кожу, убивает нервные клетки. Это предел боли. Предел страданий. Предел всему. Перед глазами мелькают яркие моменты жизни, в основном в них есть ты. Это вовсе не похоже на счастливые воспоминания, всё слишком мрачно и безумно больно. С каждым новым кадром моего никчёмного существования что-то во мне опустошается, уходит какое-то чувство, которое я когда-либо испытывал. Круговорот мыслей замедляется, будто готовясь к долгому сну. Я долго и нудно вглядываюсь в чуть различимую линию горизонта, будто надеясь увидеть там своё спасение. Но ничего не происходит.
Слёзы. Они так не вовремя. Я надеялся уйти гордо, не распуская мерзких соплей. Но видимо я так не могу. Никто не поплачет на моей могиле, никто даже не похоронит моё тело. Моя задача – быть никем. Никем и умереть. Я отдамся морю целиком и полностью, и всё что останется от меня, теперь будет принадлежать бесчувственным потокам воды. Нет, мне не страшно. Мне нечего бояться…
Я делаю шаг. Шаг из ниоткуда в никуда, и лечу. Этот полёт. Он запомнится мне куда лучше и отчётливей, чем какой-то вокалист, теперь уже совершенно неинтересной мне группы MEJIBRAY. Меня охватывает пустота. Пустота, под названием смерть…
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Пустота. (NC-17 - Тсузуку/Коичи, Тсузуку/Миа, Мето [MEJIBRAY])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz