[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » In The Rain (NC-17 - Sujk\Leda [Deluhi])
In The Rain
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 14:09 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: In The Rain

Автор: Princess Helly
Контактная информация: mischkova.olga@yandex.ru
Соавтор: Katzze
Контактная информация: diary, vk, twitter, kattzzee@rambler.ru

Фэндом: Deluhi
Персонажи: Sujk\Leda
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст
Размер: Мини
Статус: закончен

Примечания автора:
Очередной соавторский опыт в компании Katzze, за что ей огромное спасибо.
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 14:10 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Уже через пять минут после того, как машина тронулась с места, Леда пожалел, что принял приглашение. Впрочем, и называть-то это приглашением язык не поворачивался: глядя куда-то в сторону и думая явно о чем-то своем, Сойк сухо и предельно вежливо предложил подвезти до дома. При этом и его тон, и даже, казалось, сама поза свидетельствовали о том, что он только и мечтает, как Леда возьмет да откажется. Но, то ли движимый чувством противоречия, то ли вообще по какой-то неизвестной причине, Леда отказываться не стал.
В этот день они вдвоем засиделись в студии, работы перед предстоящими концертами было выше крыши, и Леда опомнился, только когда время приблизилось к полуночи. На улице шумел ветер, и наверняка небо было затянуто тяжелыми тучами. С опозданием Леда вспомнил, что еще утром слышал по радио, как на вечер передавали штормовое предупреждение. Сообразив, что с работой пора заканчивать, он торопливо собирался и думал о том, что надо поторопиться заскочить в метро до того, как начнется дождь, когда и прозвучал нелепый полу-вопрос, смахивающий на одолжение, которое Сойку совсем не хотелось делать:
- Могу подвезти тебя. Если хочешь.
Произнеся эти слова, Сойк с трудом подавил зевок и посмотрел на собственные часы, после чего покачал головой, будто сокрушенно или укоризненно. А Леда почувствовал, как раздражение поднимается в его душе.
Драммер был единственным членом группы, с которым отношения у него никак не складывались. Точнее, в очередной раз думая об этом, Леда понимал, что определение не совсем верное, ведь нескладывающиеся отношения – это когда все из рук вон плохо, когда люди ссорятся и ругаются, делают, в конце концов, гадости друг другу. А между ним и Сойком такие страсти не кипели. Наоборот, между ними не происходило ровным счетом ничего.
Сойк смотрел как будто сквозь Леду, никогда не интересовался его жизнью за пределами студии, никогда не спорил, но и ни в чем не поддерживал. Такое поведение можно было бы списать на флегматичный характер или спокойный нрав Сойка, но Леда прекрасно видел, что с другими драммер их группы был совсем не таким. Он мог до бесконечности веселиться с Джури, смеяться над чем-то, обсуждать все подряд: от своего драгоценного кота до меню в соседней забегаловке. С Агги у Сойка и вовсе были особенно теплые отношения, Леда знал, что они даже частенько наведываются друг к другу в гости, да и в принципе проводят немало времени вместе.
Одним словом, Сойк поддерживал дружбу со всеми, кроме лидера. И не то чтобы Леду происходящее как-то огорчало или задевало, но он ловил себя на том, что думает об этом намного чаще, чем оно того стоило. Вдвойне странным поведение Сойка казалось потому, что Леда отчетливо помнил: когда они познакомились, Сойк улыбался ему и просто лучился позитивом. Но, видимо, Леда чем-то испортил первое впечатление, очень уж быстро Сойк потерял к нему интерес и с тех пор предпочитал сохранять холодное равнодушие.
- Я вижу, что погода портится, - произнес Сойк, неверно растолковав молчание Леды, приняв его за нежелание ехать на машине, когда вот-вот начнется настоящий шторм: ветер едва ли не завывал за окном. – Но если поторопиться, может, и успеем до того, как польет.
Ровный неэмоциональный голос Сойка вызывал у Леды диаметрально противоположные чувства. Хотелось по-детски топнуть ногой и спросить, чем он сегодня не угодил, что драммер чуть ли ни кривится в его присутствии, чувствуя себя обязанным делать это вежливое, но такое обременительное для него предложение. И, конечно, Леда хотел отказаться, зачем же навязывать себя человеку, который так не хочет его никуда подвозить. Но из чувства противоречия и просто из вредности, как Леда сам признавал в тот момент, он утвердительно кивнул и одарил Сойка своей самой солнечной улыбкой.
- Спасибо, что предложил. Так не хочется на метро тащиться, - заявил Леда и, придав голосу извиняющийся тон, добавил. – Если тебе не трудно, конечно.
- Что тут трудного? - пожал плечами Сойк, но сколько Леда ни пытался высмотреть на его лице выражение недовольства, ничего подобного разглядеть не смог. – Давай только поторопимся. А то начнется сейчас…
Уточнять, что именно начнется, Сойк не стал, развернулся и направился к выходу, а Леда поспешил следом.
…Молчание между ними напрягало невероятно. С каждым следующим шагом Леда все сильнее жалел, что согласился принять это предложение. Перспектива вымокнуть под дождем, пусть даже простудиться и заболеть, уже казалась ему куда более привлекательной, чем полчаса наедине с хмурым и недружелюбно настроенным согруппником.
Оказавшись в автомобиле, Леда сообразил, что ситуация складывается даже хуже, чем он себе представлял. Сойк не стал включать радио, чтобы хоть немного сгладить гнетущую тишину, и даже прежде, чем завести двигатель, вытряхнул из пачки сигарету.
Леда не любил запах табака, а уж в замкнутом пространстве автомобиля откровенно не терпел. Кроме того, его раздражал сам факт пренебрежения его мнением. Всегда вежливый и воспитанный, Леда считал, что Сойк, будь он хоть наследником императора, должен был хотя бы формально поинтересоваться его согласием.
Сойк же, похоже, даже не догадывался, какую бурю вызвал своей вредной привычкой. Он действовал спокойно и уверенно, не совершая ни одного лишнего движения, и Леда некстати подумал, что, как водитель, Сойк одним своим видом внушает уверенность в безопасности.
Мучительно хотелось о чем-нибудь заговорить, найти тему, которую Сойк поддержал бы если не с удовольствием, то хотя бы без труда. Пока Леда судорожно размышлял, отбраковывая варианты, стремительно темнело. Можно было подумать, что низкие, тяжелые облака, плотно закрывшие небо, состояли не из воды, а из слегка разбавленных чернил.
- Не успели, - как-то обреченно и устало обронил Сойк, а Леда вздрогнул, не сразу сообразив, к чему относится это высказывание.
Догадаться помогли потоки ливня, стеной обрушившиеся с неба – Леда даже припомнить не мог, видел ли подобное, чтобы вода полилась вот так внезапно, будто сплошной стеной отрезая их от внешнего мира. Сойк ударил по тормозам, сбрасывая скорость. Дворники не спасали, видимость в дождевых потоках упала до нулевой, вынуждая водителей прижиматься к обочинам и останавливаться. Леде показалось, что они очутились даже не во тьме, а во мгле: свет фар притормозившей перед ними всего-то в паре метров машине был едва различим, а городские фонари угадывались совсем смутно.
- И что теперь делать? – он с тоской покосился за окно, по которому мутным потоком стекала дождевая вода. Снаружи ровно шумело, отчего стало казаться, что они заперты внутри крохотной капсулы. С каким-то истерическим весельем Леда подумал, что сюжет подходит для голливудского фильма-катастрофы: главные герои оказались отрезанными от остального мира, а прийти на помощь некому, и как будто ничего и не существовало больше, кроме просторного салона Тойоты и их двоих.
- Ждать, что же еще. Не брошу же я машину посреди дороги. Да и выходить наружу – верх глупости, - Сойк едва мог скрыть раздражение. Когда он с тоской покосился на пачку сигарет, Леда еле сдержал злорадную усмешку: открывать окно Сойк бы не стал, чтобы не вымочить салон, а дымить в наглухо закрытом автомобиле ему не позволял здравый смысл.
- Слушай, а может я все-таки… - Леда сам не знал, зачем это говорит, но четко осознавал: уж лучше дождь, ветер, да хоть град, цунами, тайфун и извержение вулкана сразу, чем это напряжение и совершенно необъяснимая неприязнь, от которой в замкнутом пространстве просто некуда было деться. Леда кожей ощущал, до чего неприятен Сойку, и особенно невыносимым это чувство было из-за непонимания, почему все опять происходит не так.
- Что ты все-таки? Поплывешь? Или ты умеешь телепортироваться? Я о тебе такого не знал, - резким тоном прервал его Сойк, на что Леда, вспыхнув, тут же ответил:
- Да что ты вообще обо мне знаешь?
- Да уж достаточно, чтобы… - Сойк хотел было еще что-то сказать, но Леда перебил его, мгновенно заводясь и переставая взвешивать и оценивать каждое слово:
- Достаточно, чтобы что? Игнорировать меня?
- Я тебя не игнорирую, - казалось, что Сойк не ожидал такого поворота событий и даже растерялся немного, уставившись на Леду во все глаза и при этом немного отстраняясь, вжимаясь в дверцу со стороны водительского сидения.
- Да ладно? – Леда надеялся, что голос его звучит слегка насмешливо, а не истерично-жалобно. – Ты со мной едва здороваешься, разговариваешь раз в месяц, а то и реже, а про то, чтобы просто выпить сходить или так развлечься, я уже и не говорю.
- А тебе так нужно, чтобы я с тобой пил? – спросил Сойк, и Леда открыл было рот, чтобы выпалить очередную гневную тираду, когда внезапно понял, что тот говорил без насмешки или издевки, голос Сойка был скорее удивленным. Или он успешно маскировал свои негативные эмоции.
- Мне не нужно, чтобы ты со мной пил, - едва ли не по слогам отчеканил Леда, отмечая, что собственный голос больше похож на задушенное шипение. Хотелось добавить еще, что ему в принципе ничего в этой жизни от Сойка не нужно, и пусть катится, куда хочет, со своей отчужденностью, неприязнью и холодностью. Но больше Леда не произнес ни слова.
На этом следовало остановиться, замолчать и успокоиться. Потом дождаться конца бури – назвать дождем происходящее уже не поворачивался язык - доехать до дома и по возможности вежливо попрощаться, чтобы со следующего дня все продолжалось в том же духе: Сойк смотрел бы на Леду, как на пустое место, а сам Леда против воли мрачно гадал, в какой момент он себя неправильно повел и из-за чего им опять недовольны.
Леда шумно выдохнул, собираясь претворить свой план в действие, когда Сойк с ледяным спокойствием поинтересовался:
- Раз не нужно, в чем тогда проблема?
Это стало последней каплей. Леде на секунду показалось, будто что-то взорвалось то ли в его груди, то ли в голове, и теперь освобожденная горячая ярость растекается по венам, лишая способности думать и дышать, заставляя руки сжиматься в кулаки. В этот момент больше всего на свете Леде хотелось схватить Сойка за отвороты его куртки, дернуть на себя с силой, чтобы… Что именно он сделал бы дальше, Леда не знал, но отчетливо понимал, что до потемнения в глазах хочет врезать по этому застывшему, как маска ледяной вежливости, лицу.
И, конечно, будь на месте Леды кто-то другой, он бы так и сделал. Но Леда умел держать себя в руках, потому, закрыв на секунду глаза, он вновь открыл их и, не глядя на Сойка, откинулся на спинку сидения. Поднявшийся в душе гнев медленно отступал, как будто откатывала захлестнувшая его волна, оставляя после себя горечь невысказанных слов. Умом Леда понимал, что поступил правильно, сдержавшись, но и осознавал также, что подавленные эмоции, настолько сильные и яркие, в будущем выльются для него во что-то иное, намного худшее. Когда-то Леда слышал, что люди, которые не отпускают свои негативные чувства, со временем могут сойти с ума, и с мрачной веселостью отметил, что благодаря замечательному барабанщику их не менее замечательной группы дурдом ему светит в самом скором будущем.
- Я тебе поражаюсь, - вывел из мрачного оцепенения голос и следом звук чиркнувшей зажигалки. Наплевав на все, Сойк вытащил сигарету и закурил, и Леда, искоса хмуро глядя на него, даже не нашел в себе сил возмутиться. Короткая перепалка высосала из него всю жизненную энергию, и Леда подумал о том, что если сейчас их автомобиль смоет в море, он будет только благодарен провидению за такую услугу.
Салон моментально заполнился табачным запахом, дым тонкими полосками расчертил воздух, и Леда отметил, что это даже своеобразно красиво, и если бы не вонь, могло бы нравиться.
- Ты так и будешь молчать? – Сойку с трудом удавалось не повышать голос: теперь не без удивления Леда отмечал, что его всегда бесящий равнодушием согруппник с трудом сдерживает злость. И когда он тут же с силой раздавил в пепельнице почти целую сигарету, Леда не удержался от демонстрации ехидного изумления.
- Что я вижу, - медленно проговорил он. – Эмоции…
Произошедшее в следующее мгновение лишило Леду равновесия и разом выбило все напускное спокойствие. Пальцы Сойка сомкнулись на его правом запястье, сжимая с такой силой, что он едва не вскрикнул от неожиданной боли. Леда подскочил на сидении, еще не осознавая, что случилось, но уже пытаясь вырваться, а Сойк дернул его на себя.
Их лица оказались на расстоянии сантиметра, но Леда сперва посмотрел на пальцы Сойка, до побелевших ногтей сжимающие его руку, и лишь потом взглянул в его лицо, непроизвольно замирая и сглатывая. Что именно было в глазах его внезапно обезумевшего согруппника, Леда не понял, но ощутил внутреннюю дрожь. В груди нарастало непонятное чувство, отдаленно похожее на страх, хотя Леда и понимал, что не боится.
- Как можно быть… таким? – слова Сойку давались с трудом, а смысл их ускользал от понимания. На губах Леда ощущал его дыхание, чувствовал запах сигарет, который по необъяснимым причинам именно в этот момент перестал казаться неприятным, и ничего, абсолютно ничего не соображал, словно его только что разбудили. Он отмечал, что ярость и злость исчезли из глаз Сойка, сменились какими-то другими эмоциями, но не понимал, что это означает. Все, на что его хватило, - это перестать сопротивляться, пытаясь вырвать все еще стискиваемую руку, и опустить глаза.
Сойк будто бы замер на вдохе. Леда ощущал, как внимательный и даже жадный взгляд словно ощупывает его лицо, то и дело останавливаясь то на кончиках ресниц, то на рыжеватой пряди волос, отбросившей тень на щёку. Интуиция подсказывала, что Сойк не собирается причинять боли, наоборот, казалось, что он откровенно любовался, впервые пользовался возможностью рассмотреть Леду вблизи.
Леда ощущал, что пауза затягивается, и отстраненно размышлял, чем все это закончится. Каждую секунду он ждал, что Сойк сейчас опомнится, отпрянет, может быть, даже за голову схватится, а свои сигареты съест вместе с пачкой. Леда успел даже подумать, что, возможно, он мог бы попробовать выбраться на шоссе и поискать спуск, но практически сразу же забыл об этом: такого поворота событий Леда не ожидал.
Видимо, решив, что другого такого шанса не представится, Сойк решился, потому что спустя секунду он уже решительно и даже немного грубо целовал Леду. Его губы были прохладными, чуть дрожащими и сладковатыми на вкус.
Растерявшись под таким напором, Леда не только принял поцелуй, но и разомкнул губы, позволяя сделать его более глубоким и страстным. Осознав, что ему не сопротивляются и даже отвечают, Сойк слегка расслабился, перестал с такой силой сжимать запястье Леды, а поцелуй стал нежнее и чувственнее.
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 14:10 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
В голове Леды крутилось множество вопросов, ответы на которые он не знал и даже не представлял, где искать. Нынешнее поведение Сойка, его поцелуй и горячие сильные ладони, скользившие по спине, никак не вязались с его прежним поведением. Если не вспоминать, как складывались их отношения с момента знакомства, можно было бы предположить, что Леда Сойку безумно нравится. Причем безумно до такой степени, что Сойк даже спрашивать не стал, как Леда относится к представителям своего пола, и сразу же пошел в наступление.
О том, что его согруппник настроен более чем решительно, говорило все. И едва не выломанное с мясом крепление ремня безопасности, и эти голодные поцелуи, от которых у Леды уже ощутимо покалывало губы, и едва сдерживаемая сила: попробуй Леда сопротивляться – и Сойк тут же сомкнул бы объятия настолько, что стало бы больно дышать. Единственное, что слабо сочеталось с такой уверенностью, и отчего-то отзывалось в сердце Леды едва уловимым трепетом, - это закрытые, практически зажмуренные глаза с подрагивавшими от волнения ресницами. Похоже, Сойк откровенно боялся, что Леда его оттолкнет. Боялся, был уверен, что так и случится, но все равно решился. Такая безрассудная храбрость показалась Леде необыкновенной и даже притягательной. Не особо задумываясь о том, зачем он это делает, Леда обнял Сойка за шею одной рукой и бездумно погладил длинные пряди на затылке.
Сойк вздохнул тяжело, едва ли не со всхлипом, рывком выдергивая Леду из кресла и прижимая к себе. Он совершенно не задумывался о том, что обниматься подобным образом в машине было, по меньшей мере, неудобно. Леда понятия не имел, как передвинуться, чтобы не задевать хотя бы рычаг трансмиссии, а Сойка это нисколько не волновало. Он, по-прежнему не открывая глаз, зацеловывал шею Леды, и, как слепой, кончиками пальцев ощупывал его лицо: поглаживал виски, переносицу, скулы, трогал губы.
Не удержавшись, Леда слегка лизнул его пальцы и тут же задохнулся от ощущений: Сойк вдруг нежно, по-кошачьи, потерся носом о чувствительную кожу за ухом, прежде чем поцеловать еще и там, а Леда некстати подумал, что тот слишком многое перенял у собственного питомца. Впрочем, эта мысль оказалась последней более-менее связной: сам того не подозревая, Сойк выбрал самый действенный способ лишить Леду самоконтроля. Потянув за ткань тонкого шарфа Леды, никак не согревавшего, выполнявшего исключительно функцию аксессуара, Сойк прижался губами к тонкой коже шеи, прихватывая нежно и осторожно.
Леда захлебнулся воздухом, когда интуитивно запрокинул голову, подставляясь под поцелуй, и только теперь заметил, что в паху тянет от возбуждения. Открытие не испугало, Леде казалось, что все мысли успели покинуть его голову много раньше, и теперь хотелось лишь одного: не останавливаться. И не задумываться, насколько далеко готов зайти Сойк.
Как вышло, что они оба одновременно потеряли контроль, Леда не понимал. Внезапная страсть походила на гром среди ясного неба, когда с голубого небосвода неожиданно льется дождь, на взрыв в парке аттракционов, когда ни о чем не задумывающиеся посетители гуляют и не ждут беды. Чувство нереальности накрыло Леду, он только и успел отметить с истеричным весельем, что происходящее – просто сон, и не стоит принимать его всерьез. А раз это сновидение, стало быть, можно все.
Когда Сойк потянул его на себя, Леда не стал сопротивляться, хотя на краешке сознания проскочила мысль, что просто неудобное положение теперь станет вообще невозможным. Но Сойк уже не соображал, дергая Леду к себе, заставляя усесться на его коленях. Перебираясь, Леда неловко зацепил руль, но короткий звук сигнала утонул в очередном раскате грома. Вода безудержно хлестала в стекла, и рассмотреть что-то за ними даже на расстоянии полуметра было невозможно, но Леда не замечал этого, не думал о непогоде, как и о том, что будет делать после этой сумасшедшей необъяснимой близости.
В реальность Леда вернулся, когда Сойк, не разрывая поцелуя, попытался стащить с его плеч куртку, и он невольно вздрогнул: показалось, что воздух в тесном салоне невыносимо холодный. А может, ему просто почудилось это из-за контраста с горячей ладонью, прикасавшейся к его пояснице, крепко сжимающей и не позволяющей отстраниться.
Только Сойк неверно растолковал его реакцию, замер на месте, так и не стянув до конца куртку, и в его широко распахнутых глазах Леда прочел застывшее отчаяние, которое, впрочем, тут же сменилось решительностью.
- Ничего, что ты не захочешь… - шепот был до того невнятным, сбивающимся, словно Сойку не хватало воздуха, и Леда скорее догадался, прочитал по губам, чем расслышал. – Я ничего не сделаю…
И вопреки собственным словам он с силой дернул куртку вниз так, что Леда всем корпусом откинулся назад, как безвольная тряпичная кукла. Опомниться ему не дали, с таким же рвением, поспешностью Сойк, вцепившись в края его футболки, потянул верх, и Леда сам не понял, как послушно поднял руки. Почему-то теперь воздух уже не казался ему холодным, Леда чувствовал, что весь горит, а еще в глубине души поднимался слабый протест против такой настойчивости и грубости, липкий страх, что все происходящее ведет к принуждению.
Только все эти мысли вылетели из головы Леды, когда Сойк подался к нему всем телом и прижался губами к его груди, к солнечному сплетению. Он замер на месте, словно наслаждался этой незамысловатой лаской, и Леда откинулся назад, упираясь спиной в руль и закрывая глаза.
Больше Сойк не спешил никуда, словно главной его целью и было стащить с Леды часть одежды. Теперь осторожно, почти бережно он поглаживал его поясницу, расцеловывая при этом грудь, легко прикасаясь губами. Но почему-то эти слабые, неощутимые ласки лишали Леду остатков разума, сводили с ума и заставляли крепко сжимать зубы, чтобы не застонать в голос.
Когда Сойк прижал его к себе еще крепче и прикоснулся губами к левому соску, чуть прикусывая и тут же зализывая, Леда почувствовал, как по коже бегут мурашки, и неосознанно дернулся, ерзая на коленях Сойка. Насколько он был возбужден, чувствовалось даже через плотную ткань джинсов. Впрочем, Леда осознавал, что сам уже готов просить о продолжении, иначе просто не выдержит такого напряжения.
Сойк словно почувствовал, о чем он думает, как будто услышал его мысли и поднял голову, отстраняясь немного, не размыкая рук. В глазах Сойка застыло непонятное выражение, решительное, немного пугающее, и Леде невыносимо захотелось сказать что-то, произнести вслух хоть пару слов, чтобы разрушить это невыносимое молчание под грохот грома и шум льющейся с неба воды. Только во рту пересохло, а горло словно скрутило спазмом, не позволяющим издать хоть какой-то звук.
Одной рукой Сойк провел по спине Леды, погладил выступающие лопатки и снова несильно притянул к себе. Теперь не было поцелуев, они просто смотрели друг другу в глаза, и Леда чувствовал себя зачарованным, загипнотизированным, неспособным на какие-либо действия, даже когда второй рукой Сойк осторожно погладил его по животу, задевая сережку и вызывая новую волну мурашек, а потом потянул за ремень на его джинсах.
Казалось, Сойк уже давным-давно решил, что будет делать, спланировал все заранее и до мельчайших деталей, а теперь просто следовал заранее намеченным путем. От этой мысли Леде стало еще жарче. Получалось, что Сойк хотел этого не час, не день, а гораздо дольше. Что каждый раз, угрюмо глядя на Леду, отвечая сухо и односложно, а то и вовсе отмалчиваясь, мысленно он представлял себе нечто подобное. Как будет раздевать его, куда поцелует сразу, а что оставит на десерт.
Леду мало заботило, что ремень быстро поддался ловким пальцам, а следом за ним сдалась и молния джинсов. Двигаться в такой тесноте было неудобно, как Сойк ни старался исправить положение: до упора отодвинутое назад и опущенное водительское кресло прибавило не слишком много пространства, однако все это Леда отмечал отстраненно, как будто наблюдал со стороны. Он словно разделился на части и теперь существовал в двух параллельных реальностях. В одной из них он осознавал, что более неудобное место, нежели тесный салон автомобиля, сложно было придумать, что их поведение недопустимо, хотя бы потому, что это неприлично и едва ли не аморально. Однако это понимание никоим образом не затрагивало другую часть, в которой он с жаром и удовольствием принимал все, что делал с ним Сойк.
А Сойк между тем методично и неспешно сводил его с ума. Кое-как стянув с него джинсы, Сойк осторожно просунул ладонь под белье, на секунду замирая, словно давая Леде шанс как-то продемонстрировать свои эмоции. Леда четко осознавал, что вот таким незамысловатым способом Сойк спрашивает у него разрешения. Последнюю здравую мысль, что сейчас еще можно все прекратить, Леда отмел без лишних колебаний.
Он сам этого хотел. Он не мог похвастаться, что долгими месяцами сходил с ума от желания заняться с Сойком сексом, но сейчас чувствовал, что уже просто не сможет отказаться. Каждое прикосновение, каждая незамысловатая ласка, его нежность и отчаянный страх, что Леда может оттолкнуть, отказать, обещали нечто поистине незабываемое.
Чувствуя, как осторожно и трепетно Сойк ласкал его живот, не торопясь приближаться к возбужденному члену, Леда понял, что не ошибся в своих ожиданиях. Никто и никогда так чувственно и бережно к нему не прикасался.
Сойк не спешил, как будто знал наверняка, что стихия за окнами автомобиля будет бушевать столько, сколько понадобится. Он чутко вслушивался в каждый вдох и выдох Леды, в каждый короткий стон, который рождали его пальцы, едва заметно дотрагиваясь до тонкой чувствительной кожи. Леда же откровенно задыхался: от возбуждения ему окончательно сорвало крышу, откуда-то изнутри огромной приливной волной поднималось нетерпение, желание подтолкнуть Сойка к чему-нибудь более решительному, пусть даже это будет грубее, сильнее и жестче, нежели происходящее сейчас.
Теперь уже Леде откровенно не хватало того напора, с которым Сойк раздевал его в самом начале. Толком не зная, как ему поступить, чтобы без слов объяснить свои желания, Леда решил довериться интуиции. Дождавшись, когда пальцы Сойка перестанут ласкать головку члена, а сомкнутся в кольцо, Леда осторожно двинул бедрами, подаваясь навстречу его руке.
Все это время они смотрели друг другу в глаза, поэтому от Леды не ускользнуло безграничное удивление, даже недоверие, которое вдруг сменилось откровенным безумием.
Ни на секунду не прекращая своих ласк, сейчас уже более несдержанных, чем прежде, Сойк свободной рукой притянул Леду к себе, чтобы тут же начать целовать. Леда буквально плавился под этими поцелуями, которые приходились всюду и как будто одновременно: Сойк трогал губами виски, лоб, щеки, переносицу, веки, шею, спускался к плечам и тут же поднимался обратно, словно не мог решить окончательно, где ему слаще всего.
Леда не сразу заметил, что перестал дышать, замер и потерял счет времени. В настоящий момент не было ничего, кроме этих ласк и грохочущей где-то на фоне стихии.
- Как ты хочешь?..
Голос Сойка, чуть хриплый, совершенно незнакомый, непривычный, вернул его в реальность, и Леда понял, что уже какое-то время продолжает сидеть на его коленях, откинувшись назад с закрытыми глазами, в то время как Сойк уже не целует его, а только смотрит снизу вверх. У него были просто потрясающие глаза, Леде они казались бездонными, затягивающими, может, из-за того что зрачки расширились, заполняя собой всю радужку, а может, просто потому что всегда были такими, а Леда и не замечал.
В ожидании его ответа Сойк, скорей всего, непроизвольно прикоснулся к собственным губам кончиками пальцев правой руки, которой только что ласкал Леду, водил по головке его члена, теперь будто пробуя на вкус. Леда не понял, зажмурился ли он, или это на секунду потемнело в глазах, а в голове мелькнула мысль, что он еще долго будет помнить эту картину.
По интонации, по тяжелому, но сводящему с ума взгляду, и по тому, как крепче сжал его бедра Сойк, Леда понял, что он не шутит, он вполне серьезно готов предложить ему выбрать все, что угодно, любой вариант продолжения. Леда понимал, что Сойк уже не боится отказа, теперь он чувствовал себя увереннее, пытливо вглядывался в его лицо, будто пытаясь разгадать все тайные желания. И Леда понял, что физически ощущает его силу, которой хочет подчиняться, которая вынуждает сдаться без боя. Вот только почему-то Леда был уверен, что не пожалеет о своей капитуляции.
Единственное верное решение моментально пришло в голову. Леда едва заметно кивнул, соглашаясь с собственными мыслями, но как произнести подобное вслух, он не знал. Смущения не было, неловкости тоже, просто Леда понимал, что слова прозвучат пошло и глупо, да и не нужны они, Сойк и так догадается, что он решил.
Несильно надавив на его плечо, заставив откинуться на чуть опущенное сидение, Леда решительно потянул ремень из джинсов Сойка, и тот лишь сглотнул, не возражая, но и никак не помогая. Леде показалось, что ладони Сойка, которыми он поглаживал его бедра, моментально стали влажными, а сам он замер, и даже не было слышно его дыхания.
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 14:10 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Молния поддавалась с трудом, и с каким-то истеричным весельем Леда подумал, что всегда так: не бывает, чтобы в нужный момент она расстегнулась быстро и просто. А еще неуместно он отметил, что со стороны они выглядят более чем нелепо – полностью обнаженный Леда и одетый Сойк. При этом сам факт того, что сейчас он сидит на коленях своего согруппника и вот-вот займется с ним сексом, Леду не смущал. Наоборот, в голове крутилась одна единственная настойчивая, непонятно откуда пришедшая мысль: "Давно надо было…"
Сил хватило только на то, чтобы справиться с многочисленными застежками и заклепками и немного стащить джинсы вместе с бельем. Сойк чуть приподнял бедра, когда Леда тянул с него одежду, и тихо выдохнул, когда тот с силой сжал его член в руке, начиная быстро двигать ею без каких-либо прелюдий или нежностей.
Буквально через несколько секунд Леда осознал на интуитивном уровне, что если не остановится прямо сейчас, сходящий с ума от возбуждения Сойк кончит сразу, не дождавшись главного и не дождавшись самого Леду. Но отпускать не хотелось, а еще у Леды сердце сбивалось с ритма, когда он смотрел в лицо Сойка, наблюдая, как тот отчаянно зажмурился и сжал губы, пытаясь сдержать стон.
Шаловливая, но эротичная по сути своей мысль посетила Леду внезапно. Он прекратил дергать рукой так же неожиданно, как и начал, и Сойк едва слышно прошептал что-то неразборчивое, выгибаясь всем телом. Но Леда не обратил на это внимания. Немного подавшись вперед, он прикоснулся головкой своего члена к члену Сойка, и чуть сам не застонал в голос, когда крепко обхватил оба члена рукой.
Сойка же как будто током ударило. Он прогнулся в спине так сильно, что сошлись лопатки, а шея едва не хрустнула, вывернутая под немыслимым углом. Леда догадался, что действует правильно, и осторожно повел рукой вниз, лаская оба члена сразу. Ощущения были для Леды абсолютно новыми, оттого гораздо более острыми и яркими. Сойк и вовсе вел себя как безумный, метался под Ледой, двигал бедрами, будто напрашивался на все новые и новые ласки. Леда не собирался отказывать ему в этом хотя бы потому, что сам буквально сходил с ума от нетерпения и предвкушения.
Он старался не думать, что дальше все может оказаться не так уж радужно. Отчего-то он точно знал, что у них ничего нет: вряд ли у Сойка, впрочем, как и у самого Леды, была привычка везде носить с собой презервативы и смазку. К тому же, ни один из них не был готов к такому повороту событий. От этой мысли Леда непроизвольно улыбнулся, ни на секунду не прекращая двигать рукой.
Сойк застонал так громко, что на секунду Леда перестал слышать бушевавшую за пределами автомобиля стихию. Попытки сохранять хоть какое-то подобие сдержанности отправились ко всем чертям, оставив после себя только неистовое желание продолжать во что бы то ни стало.
Терпение Сойка иссякло в тот момент, когда Леда зеркально повторил его жест, слегка тронув влажными от выступившей смазки пальцами свои губы. Практически сразу же Сойк буквально рванул Леду на себя, не особо заботясь о том, насколько болезненно или, по крайней мере, неприятно это было, чтобы тут же начать без разбора целовать его, куда придется.
Леда тяжело вздыхал, ерзал, дрожал от нетерпения и удовольствия, что доставляли ему эти сильные объятия, особо не думая о том, как его движения действуют на Сойка. Он откровенно провоцировал того на нетерпеливые и даже грубые действия.
Не выдержав такого издевательства над собой и собственным возбуждением, Сойк крепко обхватил Леду за бока, не позволяя больше двигаться, и подтянул чуть выше, так, чтобы головка его члена упиралась в туго сомкнутые мышцы. Леда захлебнулся вдохом, замер, внимательно глядя Сойку в глаза и надеясь, что неизбежного страха не видно.
- Можно? – ладони Сойка перестали крепко сжимать его бока, спустились ниже, слегка поглаживая и чуть надавливая, словно усыпляя бдительность и желая принести расслабление, но Леда ничего не мог с собой поделать, все сильнее зажимаясь, буквально каменея и забывая дышать. – Если нет, я… - Сойк не договорил, но Леда и так все понял.
Он боялся до дрожи, но и мысли допустить не мог о том, чтобы остановиться, прекратить это. Просто потому что не знал, как тогда быть дальше. Из ситуации, в которой они оказались, выход мог быть только один.
Разумеется, Леде некогда было представлять, как сложатся их отношения в дальнейшем. С каким-то истеричным весельем он признался себе, что буквально полчаса назад и представить не мог, что Сойк испытывает к нему какие-либо чувства, кроме желания оказаться как можно дальше, а лучше всего – на другой планете. Леда осознавал, что, как оказалось, не слишком хорошо разбирается в людях, зачастую трактуя их поступки и поведение с позиций, очевидных ему самому.
То, как Сойк целовал его, как обнимал, как старался быть нежным и осторожным, несмотря на сжигавшее его изнутри нетерпение, говорило сразу о многом. Леда, пусть и с опозданием, старался прочитать между строк, осознать, почувствовать то, что ускользало от него ранее, искал объяснение демонстративному равнодушию и пренебрежению. Однако Сойк не позволял ему сосредоточиться. Он воспринял молчание как знак согласия, как разрешение продолжать, поэтому принялся осторожно поглаживать Леду между ног, дразня и распаляя своими действиями.
На секунду зажмурившись, Леда приказал себе расслабиться и выдохнул, тут же медленно опускаясь чуть ниже. Только Сойк не позволил взять инициативу в свои руки и, крепко удерживая его одной рукой за бедро, облизал пальцы второй. Леда же вцепился в его плечи и, по-прежнему не открывая глаз, замер на месте.
- Ну же, давай… - голос Сойка прозвучал отрывисто, даже немного грубо, когда он несильно надавил пальцами и почувствовал, что Леда зажимается. Но, приоткрыв глаза, Леда увидел, что лицо Сойка побледнело, сам он крепко сжимал губы, словно пытался скрыть крайнюю степень волнения и не знал, какими словами объяснить, чтобы Леда прекратил бояться. Не меняя положения, Леда снова зажмурился и опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Сойка.
Наверное, если бы кто-то мог посмотреть на них со стороны, в самой позе Леды можно было увидеть покорность и согласие на все, будто он доверялся Сойку, предоставляя право поступать так, как тому заблагорассудится. Но подглядывать было некому: за окнами бушевала гроза, да и самому Леде не было никакого дела до того, как они выглядят сейчас.
Первое проникновение показалось ему неприятным, однако отнюдь не болезненным. Леда с силой потянул носом воздух, неуместно отмечая, до чего же потрясающе приятный у Сойка парфюм. Чуть пошевелившись, он потерся щекой о его шею, чувствуя, как взмокла кожа под влажными волосами, и легко прикоснулся губами. Почему-то в этот момент Леда остро чувствовал, как под тонкой кожей бьется жилка, слышал, как Сойк дышит, а все иные ощущения померкли, словно остались на периферии и потеряли значение.
Сойк пытался быть нежным и терпеливым, но все равно торопился, подготавливая его, растягивая тугие мышцы. Уже сейчас, когда он чуть резче двигал рукой, Леда чувствовал несильную тянущую боль и даже думать не хотел, что будет потом. Но страх куда-то исчез, и Леде казалось, что в голове не осталось мыслей, один сплошной туман, перед глазами плыло, и ничего не имело значения, кроме быстрого пульса Сойка и запаха его кожи.
Реальность вернулась к нему, когда Сойк осторожно, но настойчиво отстранил его от себя, заставляя немного откинуться назад. Его лицо больше не выражало неуверенности или тревоги, но Леда отметил это вскользь, как какой-то совершенно незначительный для данного момента факт.
- Готов? – шепот был до того тихим, что Леда скорее догадался, прочитал по губам Сойка, чем услышал, но вопрос понял и медленно кивнул.
В ту же секунду тело пронзило острой болью: Леде показалось, что его прошил электрический разряд, от кончиков пальцев до кончиков волос. Сжав зубы, инстинктивно он попытался вывернуться, дернулся вверх и наверняка ударился бы головой о потолок, если бы машина Сойка не была такой просторной. Но Сойк удержал его, не позволил отстраниться. Кажется, он произнес что-то, но Леда не разобрал слов, потому что в тот же миг Сойк дернул его вниз, одним сильным толчком проникая в его тело до упора.
Теперь сдержать короткий крик не удалось. Леда до боли впился пальцами в плечи Сойка и почувствовал, что выступили слезы. Наверное, из-за них он ничего не видел и помотал головой, словно пытаясь избавиться от этой пелены. И не сразу понял, что Сойк, продолжая крепко удерживать одной рукой на месте, второй ласково поглаживает его поясницу.
От острой боли перед глазами вспыхивали цветные пятна, и хотя Сойк не двигался, Леде казалось, что его будто иглами пронзает снова и снова. Он не заметил, когда Сойк начал целовать его, собирая губами слезы со щек и успевая при этом что-то неразборчиво шептать. Только теперь Леда сообразил, что по-прежнему сжимает его плечи, и, наверное, Сойку больно из-за этой хватки. С трудом разжав пальцы, Леда выдохнул, понимая, что не дышал поразительно долго.
От былого возбуждения ничего не осталась, но Леда не удивлялся. Боль, казалось, не собиралась даже ослабевать, а о том, чтобы исчезнуть вовсе, не могло быть и речи. Больно было даже глубоко дышать, и на секунду Леде остро захотелось, чтобы все это скорее закончилось.
Сейчас, когда уже поздно было что-то менять, Леде вдруг стало неуместно стыдно за свое поведение и страшно от того, что с этим потом придется как-то жить. Сгорая от смущения, Леда уставился в обивку кресла над плечом Сойка, но спустя секунду ощутил, как его нежно погладили по щеке.
Смотреть на Сойка тоже было стыдно. Леда попытался отвернуться, уйти от прикосновения, но замер, услышав тихий, срывающийся шепот:
- Прости меня… Прости… Леда.
Сойк чувствовал свою вину, переживал и, похоже, снова боялся. От понимания этого у Леды защемило сердце. А Сойк подался вперед, лихорадочно целуя его в грудь и обнимая при этом так, словно Леда был сокровищем, хрупкой драгоценностью, способной разбиться от неловкого обращения.
- Прости… Прости… - продолжал шептать Сойк, а Леда потрясенно отметил, что, занятый своими переживаниями, не заметил, как боль стала вполне терпимой, пусть и по-прежнему сильной. Ему тут же захотелось сказать об этом Сойку, только чтобы не слышать больше его надрывного, виноватого шепота. Однако подходящие слова не находились, поэтому Леда не придумал ничего лучше, кроме как осторожно, пока еще с опаской двинуться.
И сразу же шепот сменился глухим стоном. Интуитивно Леда понял, что выбрал правильный способ, поэтому сделал очередное движение, таким образом закрепляя свой успех. Объятия стали крепкими, почти болезненными. Сойк с силой прижимал его к себе, но сам не двигался, позволяя Леде самому выбирать ритм.
Вдохновленный желанием видеть глаза Сойка, Леда осторожно обхватил его лицо ладонями, заставляя слегка отстраниться и посмотреть вверх. То, что открылось Леде, ошеломило его, заставило за долю секунду напрочь забыть обо всем: и о боли, и о стыде, и о страхе, что завтра, возможно, придется делать вид, что ничего не было и спешно придумывать, как жить дальше с этой тайной.
Сойк смотрел на него, как на величайшее чудо в своей жизни. Леда видел и безумное обожание, и нежность, щемящую, такую пронзительную, что покалывало не только в сердце, но даже и в кончиках пальцев, и страстное желание, и даже просто потребность постоянно прикасаться к нему.
Болезненный и крайне неприятный секс – по крайней мере, так Леда успел для себя решить еще минуту назад – вдруг превратился в таинство, в удивительное по силе ощущений действо.
Леда двигался все увереннее и свободнее, хотя и ожидал каждую секунду, что Сойк вот-вот перехватит инициативу, а значит, острая боль снова вернется. Впрочем, сейчас ему было даже не страшно. Эмоции захлестывали с головой, дарили такую эйфорию, что на боли даже не получалось сосредоточиться. Она существовала где-то на фоне, как будто отдельно от тела Леды, которого снова переполняло возбуждение и желание.
- Тише, тише… - теперь уже Сойк пытался хоть немного успокоить его, удержать от совсем уж активных действий, но Леда не доверял этому шепоту. Откуда-то он точно знал, что Сойк терпит из последних сил, едва сдерживается, чтобы не кончить тут же. Похоже, ему хватало уже того факта, что Леда не отказал, что простил ему боль и сейчас делает все, чтобы удовольствие стало совсем уж невыносимым.
Но прежде, чем Леда придумал, как поступить, чтобы спровоцировать Сойка, тот отстранился еще немного, чтобы через секунду плотно сомкнуть пальцы на его члене.
Это стало последним решающим действием, заставившим Леду переступить тонкую грань между остатками здравого смысла и настоящим безумством. Он резко подался вперед, толкаясь в ласкающую его ладонь и почти не ощущая очередной вспышки боли. Леде показалось, что Сойк произнес что-то, на выдохе и еле слышно. Почудилось, будто раздался особенно сильный раскат грома. Но на все это Леда не обратил внимания, выгибаясь в спине и с силой сжимая зубы, чтобы не закричать от острого, ослепительного удовольствия.
На мгновение показалось, что сознание покинуло его. По крайней мере, у Леды будто провал в памяти случился: вот только он стонал в голос, кончая, а уже через мгновение прижимался к Сойку, упираясь лбом в его плечо, как в самом начале, когда тот только ласкал и целовал его. Теперь Сойк лишь обнимал некрепко, осторожно поглаживая по спине, а Леда неровно дышал, медленно приходя в себя.
Возвращение в суровую действительность оказалось намного более болезненным, чем мог предположить Леда. Впрочем, до этого он не особо задавался вопросом, что будет делать потом, когда все закончится. Он вообще ни о чем не думал, и теперь чувствовал первые болезненные уколы стыда, которые были хуже любой физической боли.
Не сразу Леда понял, что дрожит, а по влажной от пота коже бегут мурашки. Стоило чуть пошевелиться, как тело отозвалось тупой болью, и Леда, чувствуя влагу на собственных бедрах, с истеричным отчаянием задался вопросом, не истекает ли он кровью. Поднять голову не было сил, отстраниться от Сойка – тем более. Леду начинало трясти от понимания, что сейчас придется смотреть в глаза и говорить что-то.
Но Сойк будто почувствовал его состояние и даже мысли услышал. Чуть крепче обняв, он зашептал Леде прямо на ухо:
- Тихо, не волнуйся. Все хорошо.
От этих слов Леде захотелось взвыть в голос, потому что ничего хорошего в происходящем он не видел. Но неожиданно понял, что самым страшным ему кажется не собственное унизительное положение и внешний вид, не суть совершенного только что, а осознание, что он просто не вынесет, когда все вернется на прежние места. Когда Сойк будет равнодушно смотреть сквозь него и здороваться сквозь сжатые зубы. И если прежде Леду просто напрягало такое отношение, то теперь он холодел от одной мысли, что придется жить так, закрыв глаза на все случившееся.
- Послушай меня, - требовательно произнес Сойк и несильно потянул Леду за плечи, чтобы посмотреть в его лицо. Леда послушно отстранился, но глаз не поднял, упершись взглядом в футболку Сойка. На темной ткани красовались белесые разводы, и, сглотнув, Леда зажмурился, решив, что лучше вообще ничего не видеть.
- Послушай, мы сделаем, как ты захочешь, - негромко произнес Сойк, беря его лицо в свои ладони и осторожно поглаживая пальцами виски. – Хочешь… Хочешь, забудем?
В этот миг Леде показалось, что он почувствовал во рту горечь: не абстрактную, подкатывающую к горлу, а самую настоящую, ощутимую. На секунду Леде показалось, что его вырвет, а еще невыносимо захотелось закрыть уши руками и потребовать, чтобы Сойк заткнулся, провалился, никогда больше не прикасался, не смотрел даже.
Но, глубоко вдохнув и с силой выдохнув, Леда мысленно досчитал до трех и приказал себе собраться. Поведение истеричной девочки стало бы достойным завершением этого вечера, но допустить подобную слабость не позволяло самолюбие. Потому, наконец открыв глаза, Леда бездумно посмотрел за окно, отстраненно отмечая, что гроза закончилась, и потом, не глядя на своего согруппника, а теперь еще и случайного партнера, перебрался на пассажирское сидение.
Пока Леда торопливо, неуклюже одевался, Сойк тоже поправил свою одежду, натянул джинсы, явно не придавая никакого значения оставшимся на ней следам, и на Леду не смотрел. Сам же Леда морщился от каждого движения и даже предполагать боялся, сколько еще будет приходить в себя. Разумеется, никакой крови не было, а на следы собственной спермы и спермы Сойка он даже внимания не обратил. Чувство стыда, смущение покинули его удивительно быстро, теперь Леда ощущал лишь глухую тоску от мыслей о том, что будет дальше.
Почему-то ему казалось, что ничего хорошего по умолчанию теперь быть не могло. В голову лезли мысли исключительно мрачные или откровенно дурацкие, вроде той, что придется, наверное, распустить группу, потому что вряд ли получится нормально работать вместе после того, что было. Впрочем, а что такого экстраординарного случилось?
На этот вопрос Леда ответить не мог. Вернее, теоретически он знал правильный ответ, понимал, что ничего критичного или непоправимого не произошло, но убедить себя в этом не получалось, как Леда ни старался. В данную минуту его волновало только то, что он никак не мог угадать, что творилось в душе Сойка. Для одного дня внутри накопилось слишком много противоречий. Леда думал, что безразличен Сойку, а может быть, даже в чем-то противен или неприятен. Оказалось, что дело обстоит с точностью до наоборот. По крайней мере, обстояло до того момента, пока Сойк не получил то, что так хотел, хотя, вероятно, даже не смел на это надеяться.
- Смотри, Леда, дождь практически закончился, - зачем-то сказал Сойк, а Леда подумал, что искренне об этом сожалеет. Буквально несколько минут назад, в раскатах грома, в шуме льющейся с неба воды у него получилось поверить, что все изменилось или вот-вот должно было измениться. Что за блеском в глазах Сойка, за этим обожанием и нежностью стояло что-то кроме сиюминутного желания и потребности получить его любой ценой.
- Черт возьми, Леда, ну скажи ты хоть слово! – Сойк впервые повысил голос, повернувшись в своем кресле и встряхнув Леду за плечи.
 
KsinnДата: Воскресенье, 11.08.2013, 14:11 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
От резкого движения вернулась боль, Леда непроизвольно скривился, успев подумать, что для того, чтобы получать удовольствие от подобных ласк, нужно либо очень сильно любить своего партнера, либо просто быть извращенцем со склонностью к мазохизму.
- Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – устало задал он встречный вопрос, однако в глаза предпочел не глядеть, сосредоточился на приборной панели, отвлеченно размышляя, как можно во всем этом ориентироваться и попутно успевать смотреть на дорогу.
- Да что угодно, - Сойк же начинал заводиться, его тон и напряженная поза свидетельствовали о том, что внутри у него кипит настоящая буря, наверняка сродни той, что они только что пережили. – Можешь сказать, что ты обо мне думаешь. Можешь послать меня… В самом деле, что хочешь. Только не молчи, а то я… - Сойк запнулся, сбился с мысли, но рук не убрал, продолжая крепко сжимать плечи Леды.
- А то ты что? – ехидно уточнил Леда, про себя удивляясь, что это на него вдруг нашло. – Трахнешь меня еще раз? Чтобы уж наверняка. А, правда, зачем мелочиться? – он не отдавал себе отчета в том, что говорил, просто произносил все, что приходило в голову, выражал словами терзавшую его тоску и горечь.
- Хватит! Прекрати! – от обиды у Сойка побелели губы, а Леда с опозданием подумал, что его монолог больше подходит потерпевшему от изнасилования, нежели человеку, по собственной воле занявшемуся сексом со случайным партнером, пусть и не в самых подходящих условиях. Впрочем, даже эти условия не оправдывали действий Леды. Поведению Сойка можно было найти тысячу самых разных объяснений, а вот как объяснить себе, почему он согласился на эту авантюру, Леда не знал. Как и не понимал, чего сейчас ожидает от Сойка. Именно эта постыдная слабость и невозможность повлиять на ситуацию заставляли Леду грубить и срываться на Сойке.
- Прости, - он виновато склонил голову и тут же ощутил, как Сойк погладил его по голове, а потом поцеловал в макушку.
В этом простом жесте было столько неописуемой нежности, что Леда даже растерялся. Теперь Сойк вел себя с ним, как с обиженным ребенком. В другой ситуации понимание этого, наверное, разозлило бы Леду, но не сейчас: захотелось снова опустить голову на плечо Сойка, закрыть глаза и не думать ни о чем, хотя бы пару минут.
- Это ты прости, - негромко ответил Сойк и чуть отстранился, а Леда наконец нашел в себе силы поднять глаза. – Не надо было.
На лице Сойка невозможно было прочесть его эмоций, но по каким-то неуловимым признакам, которые никогда не удалось бы обозначить словами, Леда определил, что это не было прежним отчуждением. В глазах Сойка отражалось столько всего, что недолго было с ума сойти, пытаясь разгадать его чувства.
- Да, не надо, - с опозданием согласился Леда и не сдержал нервный смешок. – Я вот теперь немного психую. Видишь?
Сойк на это ничего не ответил, покачал головой и вытащил из кармана пачку сигарет.
- Я покурю? – то ли спросил, то ли сообщил он, и Леда, глядя исключительно прямо перед собой, кивнул.
Только оставаться в машине Сойк не захотел, дернул за ручку, открывая дверцу, и на секунду Леда почувствовал, как подуло холодным воздухом, взлохмачивая его волосы и остужая горячее лицо.
Отходить от машины Сойк не стал, прислонился к ней и, должно быть, прикурил – Леда не мог этого видеть. О бушевавшей грозе теперь напоминали только большие лужи по обочинам, в которых отражался свет фонарей. На улице уже появлялись немногочисленные прохожие, мимо проезжали машины – в город возвращались суета и движение, ненадолго замершее, пока длился шторм. Леда бездумно смотрел сперва в окно, потом опустил взгляд на сложенные на коленях руки, а в голове его крутились десятки вопросов: как долго это длилось, почему все произошло так, что теперь будет, что чувствует Сойк? И что чувствует он сам?
Ответы не приходили, и Леде казалось, что их уже и не будет. А еще он удивлялся, почему не переживает теперь, почему бесследно исчезло чувство стыда. С горькой усмешкой он подумал, что сегодня настроение его меняется по несколько раз за полчаса, и решил, что так и сходят с ума – объяснить иначе то, что он согласился на эту близость с согруппником, который за все годы его разве что взглядом удостаивал, Леда не мог.
Сидеть дальше в салоне автомобиля, когда Сойк стоял рядом и как ни в чем не бывало курил, надоело, да и вообще показалось глупым. Решительно толкнув дверцу, Леда выбрался наружу и глубоко вдохнул свежий после дождя воздух. Сойк же только искоса взглянул на него, а потом перевел взгляд на огонек сигареты в собственных пальцах.
Леда сам не знал, чем руководствовался в этот момент, но, потоптавшись немного на месте, он решительно обошел машину и остановился в метре от Сойка, уставившись на собственные ботинки. Его согруппник на секунду замер, видимо, ожидая еще каких-то действий, но, увидев, что больше Леда не предпринимает ничего, лишь буравит взглядом землю, молча снова достал пачку и протянул ему.
- Нет, спасибо, - отрицательно мотнул головой Леда и поежился: на секунду ему показалось, что холодный воздух пробирает до костей. – Думаю, нам надо поговорить, что ли.
- Я тоже так думаю, - согласился Сойк, отбросив окурок, а Леда с удивлением увидел, что Сойк улыбается.
От этого открытия в душе поднялась волна необъяснимого гнева. Леда отказывался понимать, как можно разглядеть что-то веселое в безрадостной ситуации, в которой они оказались, когда даже оправдание не получалось себе придумать: оба были трезвые, в здравом уме, и не существовало ни единой предпосылки, чтобы устраивать такой беспредел.
- Ничего смешного я не вижу, - холодно процедил Леда, с превеликим усилием подавив грубые, резкие слова, которые чуть не сорвались с языка, а Сойк, будто догадавшись, о чем он думает, поспешил примирительно произнести:
- Не сердись, мне самому не смешно.
- Оно и видно, - проворчал Леда, отмечая при этом, что, должно быть, из-за дружелюбного тона Сойка злость и правда немного отступила.
Сойк рассматривал его в этот момент с каким-то непонятным интересом, будто пытался разглядеть что-то, разгадать, и почему-то казалось, что ему удается при этом улыбаться одними глазами. Невольно Леда отметил, что обычно так смотрят на очень дорогих людей, которые отсутствовали долго, и от этой мысли стало необъяснимо тревожно. Леда отвел глаза в сторону, скрестил руки на груди и прислонился к машине, сразу понимая, что это было не лучшей его идеей – капот все еще оставался мокрым от дождя, и наверняка теперь на его джинсах останутся пятна.
- Просто ты представить не можешь, как часто я обдумывал этот разговор, - серьезно произнес Сойк, а Леда весь напрягся, чувствуя, что сердце на мгновение замерло в груди. – А теперь не могу вспомнить ничего из того, что придумал.
- Обдумывал разговор? – Леда не стал скрывать свое недоумение. – Ты бы еще сказал, что представлял, как трахаешь меня перед этим.
- Не перед, - Сойк снова усмехнулся, снова прикуривая и тут же глубоко затягиваясь, - после. Я иногда мечтал, что после этого разговора ты не дашь мне в челюсть, а разрешишь…
- В челюсть я и сейчас могу, кстати, - заметил Леда, с удивлением отмечая, что и сам не прочь улыбнуться.
- Не сомневаюсь, - Сойк рассмеялся: было видно, что с каждой секундой его отпускает невероятное напряжение. – Ну что, будешь бить?
- Ой, да иди ты уже, - отмахнулся Леда, а Сойк неожиданно обнял его за плечи и притянул к себе.
- Ну раз драка откладывается, я тебя пообнимаю немного: когда еще доведется в следующий раз, - пояснил свой порыв Сойк, а Леда только вздохнул, не пытаясь вырваться или хотя бы возмутиться.
- И что мы теперь будем делать с этим? – Леда не стал ходить вокруг да около, сразу же задав ключевой вопрос, тревоживший его уже долгое время.
- А что ты хочешь? – Сойк явно не спешил брать на себя всю ответственность за решение, предлагая Леде высказать свою позицию.
- Как я могу чего-то хотеть, когда я понятия не имею, как себя вести? – ехидно поинтересовался Леда, уткнувшись лбом в плечо Сойка и отстраненно отметив, что теперь его запах будет ассоциироваться у него исключительно с сексом.
- Вот и я не имею, - сознался Сойк, машинально поглаживая Леду по спине. – Я как-то реже всего репетировал удачный вариант развития событий.
- А что ты мне сказать хотел? – Леда повозился немного, устраиваясь поудобнее в объятиях Сойка, и подумал о том, что стоять посреди дороги наверняка нелепо, но удивительно приятно.
- А ты будто не догадался сам? – Сойк помолчал немного, будто собираясь с мыслями, и продолжил: - Знаешь, я тебя когда увидел в первый раз… Ну, практически дар речи потерял.
- Неужто так понравился? – Леда сам удивился, насколько кокетливо прозвучал его голос.
- Ты даже не представляешь, насколько, - Сойк потерся носом о волосы Леды, ероша их.
- Покой и сон потерял? – понимание того, что он нравился Сойку, пусть даже в самом начале их знакомства – Леда старательно тормозил свое воображение, не позволяя себе думать, что Сойк сохранил свои эмоции неизменными до сих пор.
- Разумеется, - согласился Сойк и прибавил: - Как раз бессонными ночами и репетировал, что тебе скажу. Заодно думал, где объясняться, чтобы до травматологии было достаточно близко.
- Неужели я такой грозный? – Леда смутился, про себя размышляя, как он мог не заметить такого отношения к себе. Впрочем, откуда же ему было знать, что он нравился Сойку, когда сложившуюся между ними дистанцию он приписывал исключительно личной неприязни.
- Нет, конечно. Скажешь тоже, - Сойк ласково погладил Леду по голове. – Просто… Я же не знал, как ты к этому отнесешься.
- Так спросил бы, - Леда сначала сказал, а потом подумал, насколько абсурдно это прозвучало. Он сам никогда не смог бы задать вопрос о чем-то подобном, поэтому и от Сойка ничего такого требовать не мог.
- Ты себе как это представляешь? – не менее ехидно, чем парой минут ранее Леда, поинтересовался Сойк.
Леда открыл было рот, чтобы ответить, но в последний момент одернул сам себя. Неожиданно он понял, что бессмысленный разговор, который они вели, был не нужен сейчас. Самое главное Сойк уже донес до него, показал, насколько он неравнодушен, насколько истинное отношение к Леде разнилось от его поведения. Это стало открытием, и сейчас Леда не смог бы ответить ему ни согласием, ни отказом, потому что сам не понимал до конца, что чувствовал. Леде оставалось только принять открывшуюся истину, обдумать то, что произошло, и решить, как поступать в дальнейшем.
- Отвези меня домой, - вместо ответа попросил он, на мгновение испугавшись, что Сойк неверно растолкует его слова, как холодность или отчуждение, нежелание разговаривать дальше.
Но непостижимым образом Сойк понял все правильно. Может, расслышал теплоту пополам со смятением в голосе Леды, а может, прочитал по глазам, когда чуть отстранился и внимательно вгляделся в его лицо.
- Хорошо, поехали, - кивнул он и отбросил прямо на тротуар недокуренную сигарету. Но Леда даже не обратил на это внимания.
Усаживаясь снова в автомобиль, он испытывал совсем иные чувства, чем те, которые имели место какой-то час назад. Теперь тишина в салоне казалась ему если не уютной, то вполне приятной. Слова были лишними, и почему-то Леда думал в этот миг только о том, что с выражением чувств, что у Сойка, что у него, есть определенные сложности. Вот только если Сойк хотя бы разобрался сам в себе, понял, чего хочет, то Леда и не подозревал, что испытывал к своему необщительному согруппнику на протяжении длительного времени.
"Все же я дурак", - решил он и улыбнулся своим мыслям. А Сойк, заметив эту улыбку, только покачал головой, словно догадался, о чем думал Леда в этот момент.
Когда машина притормозила у подъезда, Леда очнулся и встрепенулся, поразившись, до чего быстро они добрались. Повернувшись к Сойку, он улыбнулся и хотел сказать что-то ободряющее, только тут замечая, что тот заглушил мотор.
- А почему ты… - начал было он и осекся, заранее зная, какой услышит ответ.
- Одного тебя не оставлю, даже не надейся, - безапелляционно заявил Сойк и посмотрел на него решительно, давая понять, что для себя все уже решил.
Теперь в глазах его не было неуверенности или сомнений, и хотя Леда ничего еще не сказал и не пообещал, Сойк, должно быть, подсознательно уловил, что впредь бояться нечего: Леда не был радикально настроен против него, а стало быть, можно было попытаться наладить между ними отношения.
- Не уверен, что стоит… - пробормотал Леда, испытывая при этом противоречивые чувства: с одной стороны, он был не против пригласить к себе Сойка, с другой – никак не ожидал, что дойдет до этого, и теперь чувствовал что-то похожее на недоумение.
- Я тебя не трону, не бойся, - неожиданно подмигнул Сойк, и Леда почувствовал, как в душе поднимается беззлобное возмущение.
- Да кто тебе позволит! – выдохнул он, но шутливо-грозный тон не смутил Сойка.
- Я даже пытаться не стану, - миролюбиво улыбнулся он и тут же неожиданно серьезно добавил: - Пожалуйста. Мне, правда, кажется не лучшей идеей расходиться сейчас по домам.
От его тона Леда растерялся и только быстро кивнул. Сам он не знал и не понимал, как будет лучше поступить сейчас, именно в этот момент, а потому решил довериться Сойку. По крайней мере, тот думал о чем-то подобном, представлял и ждал, и, наверное, он лучше знал, как следует поступить.
- Пойдем? – спросил Сойк, и Леда согласно кивнул:
- Пойдем.
Не дожидаясь, пока Сойк закроет машину, Леда направился к подъезду, точно зная, что тот последует за ним. В эту минуту, перешагивая через большие лужи, он размышлял, что подобного ливня давно не видел, и о том, что после такой бури обязательно будет ясный солнечный день.
А еще Леда подумал о том, что точно так же, после стихии, которая разыгралась между ним и Сойком, все обязательно будет хорошо. Не может не быть.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » In The Rain (NC-17 - Sujk\Leda [Deluhi])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz