[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Чудо. (NC-17 - Kaoru/Shinya; Daisuke/Toshimasa [Dir en Grey])
Чудо.
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 14:47 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Чудо.

Автор: Romaha
Контактная информация: twitter, vk

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Niikura Kaoru/Terachi Shinya; Andou Daisuke/Hara Toshimasa
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Слэш, Романтика, Ангст, Повседневность, Занавесочная история
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Заведу дневник, чтобы знали дети -
Сумрачный старик был когда-то светел! © Торба-на-Круче

Посвящение:
Времени и чувствам.

Примечания автора:
Плей-лист автора, вдохновивший на написание:
Торба-на-Круче – Сутками молчишь
Торба-на-Круче – Пока. Целую. Снишься.
Торба-на-Круче – На Краю Улыбки
Торба-на-Круче - Здравствуй-Проходи
Apocalyptica – Farewall
Apocalyptica - Faraway (Reflections, 2003)
Павел Воля и Город 312 – Мама, мы все стареем!
Yann Tiersen - La noyee
Бумбокс - Там, де немае тебе
Бумбокс – Маленька дитина
Та Сторона ft. Бумбокс – Пластилин
Dir en Grey – Zakuro

P.S. Автор - фанат своего фанфика, поэтому ловите от него недо-арт! :З
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 14:48 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 01.

Зайдя в темный коридор, Ниикура Каору первым делом бросил ключи от машины на тумбочку, затем замкнул входную дверь и, облокотившись спиной о дверь, разулся. Аккуратно поставив ботинки на полочку для обуви, он снял куртку и повесил ее на вешалку в шкаф, потом он прошел в ванную, помыл руки и только тогда включил свет, и то – на кухне в холодильнике. В пустом холодильнике, надо сказать. Это было странно, ведь у строгого и организованного мужчины всегда все было в порядке, тем более, такие мелочи, как наличие продуктов в холодильнике. Ехать в магазин он не мог – домой его привез кто-то из стаффа, так как Ниикура немного выпил. Что было еще более странно – это то, что Каору пустил того самого "кого-то из стаффа" за руль своего красавца. К слову, машина – это единственное, на что Каору не жалел денег, так же, она была единственной его слабостью. Просто однажды он убивал время в интернете и совершенно случайно наткнулся на Maybach Exelero. Конечно, эта машина просто свела уравновешенного Ниикуру с ума. Впопыхах он насобирал просто ужасающую сумму, назанимав у всех, у кого только можно и нельзя, и купил себе эту "чертяку" – как иногда называл машину Дайске. Конечно, все интересовались, на что вдруг Каору понадобились такие деньги. Конечно, все удивлялись, что у самого Ниикуры не валяется сумма раза в три больше на счете в банке. Конечно, всем стало любопытно, на-ху-я неискушенному до машин музыканту вдруг понадобился гоночный супер-кар. Однако все эти глупые, на взгляд Каору, вопросы разбивались вдребезги об тот самый взгляд, полный презрения, непонимания и детской обиды. Но все это не волновало его ни тогда, пять лет назад, ни сейчас. Он был доволен своим красавцем, и лишаться его не собирался! Деньги он вернул в первый же месяц, так как не мог считать машину полностью своей, пока деньги, на которые она покупалась, принадлежали кому-то другому. Зато весь следующий месяц все, кого непосредственно касалась деятельность Ниикуры, могли отдохнуть, так как тот почти не замечал ничего, кроме своего четырехколесного монстра, с которым успел сдружиться, сродниться, спеться, спиться... К слову о спиться! Не обнаружив в холодильнике продуктов, Никура не отчаялся. Раз уж он сегодня выпил, то, наверняка, ничего страшного не случится, если он поужинает лимончиком! А, так как лимончик всухомятку кушать не очень приятно, он будет запивать кислятину коньяком. Отличный ведь план? Ниикура свято верил, что лимоном наестся.

После второго лимона Каору заскучал. На часах было два часа ночи, наверняка, все потенциальные "солимонники" уже или жрут лимон с кем-то другим, или сытые и довольные спят черти где. Поднявшись из-за барной стойки, Ниикура направился гулять по дому в поисках приключений - все-таки дом большой, а значит интересный, а значит - приключения обеспечены! Нетвердой походкой он ходил из комнаты в комнату, заглядывал в тайнички, пересчитывал деньги...

- Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, двадцать десять...

Бросал деньги, шел наводить порядок на книжных полках... короче говоря, отчаянно искал! И он нашел, на свою голову. В одном из шкафов за вторым рядом книг находился небольшой тайничок. В нем Каору когда-то замуровал свои личные дневники. Замуровывал так, чтобы и самому не найти, ведь там жил другой человек, который в тайне был симпатичен Каору... Но он остался на страницах помятых листочков. Отыскать отмычку пьяному мужчине так и не удалось. Зато он нашел выход из положения - уснул, а уже через шесть часов удивлялся раскалывающейся голове и образцовому бардаку во всем доме.

Глава 02.

Зайдя в дом, Ниикура Каору повесил ключи от машины на специальный крючок, замкнул входную дверь и, облокотившись спиной о дверь, разулся. Аккуратно поставил ботинки на полочку для обуви, снял куртку и повесил ее на вешалку в шкаф, в ванной помыл руки, прошел в кухню и открыл холодильник. Пусто. Странное чувство дежавю охватило Каору, но он предпочел не думать об этом, а просто сесть в машину и поехать в ближайший супермаркет. Уже на стоянке возле магазина до него дошло - список он оставил дома. Впрочем, тут же паника прошла - он знал список наизусть, ведь в своем рационе питания менял что-то один раз в сезон, и то - каждый год одинаково. Купив все необходимое, он заметил, что наличка закончилась - пришлось расплачиваться с карточки. Хватило впритык! Сев в машину, он обнаружил, что забыл купить сигареты, но решил не возвращаться, а купить где-нибудь по дороге. Но, как назло, ни в одном магазине не было его любимых сигарет, поэтому, поразмыслив, он все же купил пачку Winston - перспектива остаться без сигарет не привлекала - впереди уборка.

Вернувшись домой, Каору разгрузил пакеты и взялся за готовку, попутно думая, чего ж ему так не фортит сегодня с самого утра. Застрял в пробке по пути к стоматологу, чуть не опоздал на репетицию, слажал в паре моментов, пролил кофе, засиделся за бумагами после репетиции, потом чуть не забыл запереть помещение, потом эта вылазка в магазин... В своих размышлениях он пришел к выводу, что надо меньше пить… открывая бутылку вина к ужину.

- В последний раз на этой неделе - для решительности, перед уборкой. - Успокаивал себя он, открывая третью за вечер бутылку. - Все! В этом месяце к алкоголю не притронусь! - Обещал себе он, забыв, что сегодня двадцать девятое апреля. - Пиздец. Походу, уборка переносится на завтра... - Сокрушительно понимал он, допивая содержимое восьмой по счету бутылки вина.

До кровати не дошел - остановился у шкафа с книгами, намереваясь почитать что-нибудь. И снова Ниикура наткнулся на свой тайник с дневниками, и снова ему не удалось вспомнить, что открывает идеально-гладкую со всех сторон коробку. Заснул Каору снова на диване, а уже через четыре часа стойко приводил в порядок свой дом - хорошо, что вино было качественное - после него голова не болела, и похмелья почти не было, впрочем, не так уж и много он выпил. Уборку в комнатах с книгами он оставил на вечер, наивно полагая, что будет этим вечером стекл как трезвышко и уборка не превратится в судорожные поиски ключа к прошлому. О, как же он ошибался...

Глава 03.

В коридоре Ниикура Каору, по обыкновению, повесил ключи от машины на крючок, замкнул дверь и, облокотившись на нее спиной, снял ботинки, аккуратно поставил их на полочку, затем снял куртку и повесил в шкаф, в ванной вымыл руки. В кухню он вошел с зажатой между губ дымящейся сигаретой. Открыв холодильник, он заметил, что лампочка перегорела. Пометив на листике, что надо вызвать мастера - вдруг, кроме лампочки еще что-то поломалось, Ниикура включил свет под потолком и тут же прищурился - ярко. Настроение упало. Приготовив ужин, он вспомнил, что месяц еще не закончился, и раздражился еще больше. Заварив чай, сел кушать. Трапезу прервал звонок мобильного - Дайске. Нда уж... вечер обещает быть пьяным.

- Да, Андо, чем обязан?
- Слушай, Као, тут такое дело...
- Ты пьян и надо тебя забрать?
- Нет.
- У тебя сломалась машина и надо тебя забрать?
- Нет.
- Ты устал и тебя надо забрать?
- Нет.
- Хм... тебя продинамила очередная девушка и тебя надо забрать?
- Нет. То есть... ох. Као, я у твоих ворот. Впустишь?

Если Дайске Андо трезв и сам добрался до твоего дома, значит, вечер обещал быть очень пьяным.

- Ты пришел, чтобы признаться мне в любви? - С улыбкой, Каору пошел открывать.
- Нет. То есть... да, но...
- Но не мне?
- Да...
- Ты пришел ко мне домой, чтобы признаться в любви не мне? - Произнес он все еще в трубку, открывая ворота. - Дайске Андо, как тебя понимать? - Сказал он уже в лицо другу.
- Као, мне так хуево... Напьешься со мной?
- Дайске, я пообещал себе вчера не пить до конца месяца.
- Но, Као... сегодня же тридцатое!
- Месяц еще не закончился.
- Закончится через три часа. Я войду?
- Ох... входи.

Отказывать Даю не умел никто. И, как ни странно, Каору входил в число этих людей. Заведя друга в кухню, Ниикура вручил тому бутылку, усадил напротив себя и смог, наконец, докушать. За это время Андо уже успел опустошить около половины бутылки, поэтому, пока еще не слишком поздно, Каору предложил переместиться в гостиную.

- Ну, дружище, рассказывай, давай, что там у тебя случилось?
- Као… я влюбился!
- О, ну потрясающе… Дайске, в который раз за неделю?!
- Подожди! Нет. В этот раз все не так…
- Нда? Ну же, удиви меня.
- Као, я… я в Тошимасу влюбился.

Сначала Каору подавился воздухом. Потом Каору отобрал у друга бутылку и подавился алкоголем. Затем Каору долго, очень долго кашлял и приходил в себя. В итоге он принес еще четыре бутылки…

- Андо, ты пошутил?
- Нет.
- А что тогда? Я ослышался? Или сошел с ума?
- Нет, Као...

Нда... весь вид Дая говорил о том, что, действительно, нет. Только вот...

- Как, мать твою за ногу, тебя угораздило?!
- Я не знаю. - Дайске достал пачку сигарет и закурил. - Просто он... Као, он потрясающий!
- А тебя не волнует, что он...
- Мужик, черт возьми! А я - ебаный натурал, мать его за ногу! Да, Као! – Раскричался Андо, впрочем, весь его пыл быстро пропал. - Но мне как-то похуй. Когда я смотрю на него... как он играет, как он курит, как он улыбается, как разглядывает свое отражение в зеркале, как нервно кусает губу, как просто, блять, стоит! Я просто с ума схожу. Я не знаю, как так. У меня никогда такого еще не было. Хочу, чтобы он был только моим. Хочу целовать его, видеть его всегда, чувствовать всегда. Приходить домой, где он. Просыпаться и натыкаться на его очаровательную улыбку. Чувствовать эти восхитительные пальцы на своем теле, в волосах. Дарить ему себя, свои чувства... Ох, Каооо... - Отчаянно застонав, Дайске уронил голову на руки, чуть не подпалив себе волосы. А Каору задумался. Где-то он это уже видел...
- Ох, Андо, Андо... - Вздохнул он, снова отпивая из бутылки. - Угораздило же тебя, дружище. А ведь у Тошии, кажется, возлюбленный есть...
- Спасибо, брат, утешил, бля!
- Ну успокойся, ты ж мужик, в конце концов! Ну нравится тебе Хара, и что с того? Может, это такое... эээ, проявление дружеских чувств!
- Да, Ниикура, я чисто так по-дружески хочу его нагнуть!
- Андо, не психуй! Лучше пей, а то разорался тут... Орать - это привилегия Кё.
- Зато Тошимаса гей. Значит, хоть один процент на взаимность у меня есть...
- И давно у тебя это?
- Не знаю. Наверное, да. Просто я никак не мог понять. А теперь, вот... теперь я понял, что действительно люблю его. И, вот ведь фигня, Као. Я теперь вообще боюсь и посмотреть в его сторону! А вдруг он все поймет? Но, знаешь, с другой стороны мне хочется, чтобы он понял и ответил мне. Хотя бы просто сказал, что у меня есть шанс. Или отшил бы раз и навсегда! Послал бы меня, куда подальше, и я бы ушел. В запой. А потом сдох бы где-нибудь в парке под... - Договорить он не успел - сильный удар пришелся прямо в челюсть. - Сука...
- Андо, мать твою, мне еще нужен гитарист! Даже и не думай!
- Ниикура, ты какого хера руки распускаешь?! - Вскочив с дивана, Дай подлетел к Лидеру и ударил его в ответ.
- Андо, ты какого хера пургу гнешь?! - Замах. Удар в живот. И понеслась.
- Сволочь! Никто не смеет поднимать руку на Андо Дайске! - Подножка - и Ниикура уже лежит на полу, пытаясь не позволить Дайске задушить себя.
- Стерва истеричная! Как мир без Каору жить будет? А о фанатах ты подумал?!
- Мразь самовлюбленная! Только о себе и думаешь.
- Ну хоть не о Тошимасе!
- Ну хоть не открещиваюсь!

Каору аж руки разжал от удивления, от понимания. Впрочем, быстро совладал с собой, ловко нокаутировав Дайске и вернувшись на свое место на диване.

- Что ты утих сразу, а, Ниикура? Забыл уже, да? Сбежал, как трус, а ведь он любил тебя!
- Дайске, успокойся. Это было в прошлом. Сейчас это уже неважно. Я уверен, что он простил и забыл. А сейчас, если и вспоминает, то во время посиделок с любимой женой перед камином в приподнятом настроении и с улыбкой.
- А ты? Ты любил его?
- Андо, я никогда и никого не любил. Все, закрыли тему.
- Винишь себя? А ведь он тогда чуть не разбился. Из-за тебя!

И по новой. Удар за ударом. Ссадины, синяки, ушибы, сорванные занавески и мебель, съежившаяся в углах. Остановились они только тогда, когда со стенки на пол с грохотом упала дорогая плазма...

- Твою мать! - Вскрик в один голос.

Первым среагировал Дайске, подорвавшись с пола, он побежал в кабинет Каору, спасать документы. Осознав, что его дом сейчас неизбежно сгорит - при таком-то количестве книг и спиртного!, Ниикура рванул следом. Быстро собрав все важные документы, они выбежали из дома, прихватив с собой ключи от машины, в которую незамедлительно запрыгнули и поспешили смыться подальше, чтобы вызвать спецслужбы. То, что оба пьяные, никого не волновало.

И, если бы Каору не был так увлечен дракой с Даем, он бы заметил входящее сообщение на телефоне. А так, у него оставалось всего несколько секунд на то, чтобы узнать в скромном Mitsubishi, чье отражение он заметил в зеркале заднего вида, машину Шиньи, а в пронзительном лае - Мию-чан. Толком не остановив машину, Каору выскочил из салона.

- Шинья!!!

Но тот уже и сам понял, что к чему. Но почему тогда не остановился? Наоборот, решительно направился прямо в дом...

- Стой! Эй!

Не переставая кричать, Каору побежал к дому. Расстояние, вроде, не большое, показалось чудовищно бесконечным. Ноги не хотели бежать. Воздух не хотел поступать.

Шинья обнаружился на полу в кухне без сознания. Весь дом был в огне. Подхватив Терачи на руки, Каору кинулся к выходу, но прямо перед его лицом упал объятый огнем шкаф с куртками. Каору запаниковал... как выйти?! Впрочем, быстро взяв себя в руки, покрепче прижав к себе Шинью и набравшись смелости, Каору шагнул вперед, навстречу пламени... Времени паниковать и трусить не было. На улицу он выбежал полуживой, но продолжающий крепко прижимать к себе ударника. Дайске уже вызвал все необходимые спецслужбы, поэтому выбежал Ниикура прямо в объятия медработников.
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 14:50 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 04.

Ниикура Каору вошел в свой дом и прикрыл обгоревшую дверь, до боли сжал в руках ключи от машины, покрепче закутался в куртку. Вжавшись спиной в почерневшую стенку, он медленно съехал на пол и зарылся руками в обгоревшие и изрядно укоротившиеся волосы. Надобности раздеваться не было. Сил зайти в кухню - тоже. Да и смысла в этом всем уже тоже не было. Каору остался без дома, Шинья оказался в больнице, Дайске злится на всех подряд... А все из-за него - Ниикуры Каору. Вот какого черта, а?

- Вечно я все порчу...

Впрочем, желания и надобности говорить - тоже не было. Ничего не было. Только надежда - на то, что Шинья поправится, на то, что Дайске успокоится, на то, что Dir en Grey не умрет...

Чтобы отвлечься от этих мыслей хоть чуть-чуть, Ниикура поднялся на ноги и прошел в гостиную. Полнейшая разруха... Спальня - смежная комната - в совершенно непотребном состоянии. Что уж говорить о комнатах с книгами! Кладбище. Огромное холодное кладбище...

Но, что это там поблескивает под сантиметрами пепла? Подойдя поближе, Каору разгреб руками пепел - тайник. Цел и невредим. Дневники уцелели... Взяв тяжелую коробку на руки, Ниикура вышел из комнаты, из дома, стараясь не всматриваться в последствия своей вспыльчивости, только вот взгляд все равно цеплялся за то и за это... Тогда Каору решил, что заплатит любые деньги, лишь бы его дом отреставрировали! Но тогда он даже и не подозревал, что все может пойти не по его плану...

Сев в свой автомобиль, Ниикура достал мобильник и набрал номер Дая.

- Андо? Слушай, такой вопрос к тебе...
- Резче давай! Я не в настроении говорить.
- Прости за беспокойство.

Сбросив звонок, Каору усилием воли заставил себя не уронить голову на руль с глухим стоном. Вместо этого он набрал другой номер.

- Кё? Привет, прости за беспокойство. Я не помешаю?
- Нет, Каору. Как ты? Уже вышел из больницы?
- Да, со мной все в порядке.
- А Шинья?

Довольно красноречивым ответом для него стала гробовая тишина в динамике.

- Эй! Лидер-сан, он мужчина! Выберется, честное слово.
- Да, конечно... ему есть, ради чего жить.

Вариант с Кё отпадал. Каору вообще не хотел сейчас ни о чем говорить, а Ниимура ж достанет, докопается - в этом он мастер!

- Ладно, Тоору, до встречи.

Ответом стали гудки. Тогда Каору набрал Тошимасу - ответа не последовало. Бу сам сейчас не живет дома - жена выгнала в очередной раз. У Ошикавы новая девушка - ни к чему было мешать их отношениям. Как раз самое время ронять голову... но Ниикура, наоборот, высоко поднял ее и завел машину. В супермаркете он купил зубную щетку и пару пачек готовой стряпни, а потом направился на студию, где выслушал увлекательнейшую лекцию от хозяев, которая сводилась к тому, что лучше бы ему прогуляться отсюда куда подальше - ведь работа – это одно, а проживание... Вдохнув, Ниикура вернулся в машину. Идти было решительно некуда. Хорошо, хоть гитары хранились не дома - не пострадали. Был, конечно, еще один вариант, но с родителями Каору был в ссоре. Сложив руки на руле, он положил на них голову и вырубился на несколько часов - слишком устал за последние дни. Очнулся с четкой мыслью - он знал, куда ехать!

*****

Неделя... неделя, не отходя от койки Шиньи. Приветствуя посетителей - неизменно вежливо, ухаживая - подозрительно трепетно. Он чувствовал себя очень виноватым. Шинья чуть не сгорел из-за него. Он чувствовал себя ничтожеством.

- Ками-сама, Шин-чан, ну зачем? Зачем ты полез туда... - Сорвался он, утыкаясь лбом в кровать рядом с рукой Терачи. Снова он загнал себя в угол своими мыслями. Мыслями, из которых его выдрало осторожное прикосновение к волосам. Наверное, он уснул. И теперь не понимает, где реальность, а где сон. Правда, долго оставаться в неведении ему не позволили.
- Као... - Едва слышно. Рука скользнула чуть увереннее, зарываясь в некогда шикарные волосы. Судорожно сглотнув, Каору раскрыл глаза. Ощущение не пропало. Рука все еще сжимала его волосы. Осторожно подняв голову, он столкнулся с беспокойным взглядом больших глаз.
- Шинья? Ты очнулся?! Надо врача позвать.

Но Терачи остановил его, практически приказав ему вернуть голову на место. Ниикура послушался, а через несколько минут его дыхание выровнялось, а из головы выветрились все мысли, оставив только ощущения. Скоро уснул и Шинья, окрыленный тем, что Каору не отталкивает, и испуганный тем, что, возможно, оттолкнет завтра.

Глава 05.

Каору Ниикура сел на переднее сидение своего "чертяки" и достал из кармана телефон. Нужно бы найти строителей для своего дома. Номеров таковых в его телефонной книге не оказалось, и он решил узнавать у стаффа - как раз Юске недавно ремонт делал. Ему Каору и позвонил.

- Юске-сан, здравствуйте. Ниикура. Не разбудил?
- Нет-нет, что вы, Ниикура-сан, все в порядке! Чем могу быть полезен?
- Короче, тут такое дело... вы же, кажется, ремонт недавно делали, да?
- Ну да... ох, не думал, что вы знаете!
- Я все знаю - я же Ниикура.

На другом конце связи послышался скромный смех.

- Ну ладно. Я вот, по какому вопросу: ребята хорошие? Дело свое знают?
- Ну... да!
- Могу я доверить им свой дом?
- Ниикура-сан?! - Казалось, удивлению Юске не было предела. Ну, еще бы. - Я думаю, вы можете доверить им свой дом!
- Отлично, Юске-сан. Скиньте мне номер, будьте добры.
- Конечно, Ниикура-сан! Сию минуту!

Каору усмехнулся гудкам в трубке. Юске был забавным. Немного нервным и истеричным, но интересным. Странно было то, что Лидер не знал, чем он занимается в команде стаффа. Надо будет разузнать на досуге. Но это потом. Сейчас на телефон Ниикуры пришла СМСка с номером, который он тут же забил в свою телефонную книгу. Затем он поставил напоминалку о том, что надо позвонить строителям около одиннадцати часов дня, отправил Юске ответную СМСку с благодарностями, спрятал телефон и повернулся к пассажирскому сидению. На нем тихо и мирно покоился ящик с дневниками. Ниикура помнил, что применять силу бесполезно. Над этим самым ящиком хорошенько поработал хитровымудренный мозг Ниикуры и ловкие руки мастеров. Зато, кажется, он вспомнил, как открывается эта чертова коробка... О, лучше бы он не вспоминал! Вообще было бы лучше, если бы он не находил эти дневники. Или же просто сжег их... ведь хотел же!

- Бака...

Вздохнув, Каору перестал обращать внимание на ящик. На улице начинал моросить дождик. Заведя машину, Каору выехал с больничной стоянки и, постепенно разгоняясь, полетел за город, куда-нибудь на природу. Вместе с Maybach разгонялся и дождь, теперь он не моросил, а просто лил, как из ведра. К тому же, природа решила разбушеваться окончательно, и скоро к дождю прибавился сильный ветер, раскаты грома и всполохи молний. Видавшему виды Ниикуре страшно не было. Единственное, что его беспокоило, - Шинья. Ведь он панически боится гроз! Наверняка, сейчас проснулся. Наверняка, лежит, зажмурив глаза, и вздрагивает при каждом раскате и всполохе. А Ниикура так некстати решил расслабиться и выплеснуть усталость.

- Блять!

Резко затормозив с оглушительным визгом, Каору развернул машину и на полной скорости погнал назад к больнице. Теперь ему было страшно. Страшно, что он может не справиться с управлением. Страшно, что не успеет к разволновавшемуся Терачи. Страшно, что его могут не впустить. Ему действительно было страшно! Припарковавшись возле ворот больницы, Каору закрыл машину и под дождем побежал к входу. На удивление, пропустили его без всяких вопросов. По коридору он мчался стремглав, остановился только у дверей в палату, перевел дыхание и вошел. Надежда на то, что Шинья спит, не потревоженный причудами природы, разлетелась в хлам при одном только взгляде на кровать. Терачи лежал, закусив губу и плотно сжав веки, щеки были исполосованы дорожками от слез, руки судорожно сжимали простыню, пальцы на ногах нервно поджимались, пот стекал по напряженной шее... Ниикура почувствовал себя сволочью. Поджав губы в попытке спрятать злость на себя, он подошел к койке и опустился рядом с ней на колени. Теперь он растерянно замер. Как оповестить Шинью о своем присутствии, не напугав еще больше? Он же сейчас абсолютно всего испугается... Но, наверное, лучше, чтобы он испугался сейчас, чем боялся еще всю ночь. Задержав дыхание, Каору легко коснулся дрожащими пальцами тонкого запястья. Шинья вскрикнул и распахнул глаза, лицо стало мертвенно-белым. Мучительно-долгие секунды, пока он пытался узнать, что или кто перед ним. И судорожная улыбка на искусанных губах вместе с облегченным вздохом - узнал.

- Као... - Усилием воли, Терачи заставил себя расслабиться. - Я думал, ты уехал.
- Я вернулся.
- Спасибо... - Он чуть сжал пальцы Каору в своих, заставляя мужчину зажмуриться и отвернуться.
- Шинья, можно вопрос? Ты не сильно устал?
- Нет, Као, задавай.
- Скажи, зачем ты полез в горящий дом?
- Я испугался.
- Испугался и поэтому полез?!
- Я за тебя испугался. Вдруг представил, как ты лежишь там, в огне, без сознания, задыхаешься, сгораешь... - Он судорожно выдохнул, и Ниикура стал гладить его по руке, успокаивая.
- Но я ведь звал тебя, разве ты не слышал?
- Я думал, ты это изнутри... Као! - Вдруг воскликнул он. - А где Мию-чан?
- У Андо. С ней все в порядке, не волнуйся.
- Хорошо. А ты тоже у Дая живешь сейчас?
- Нет.
- А где?
- У тебя в больнице. - Каору тихо засмеялся.
- А когда уезжаешь на ночь?
- Тогда в машине с документами работаю, звоню куда-то, выясняю что-то... Сегодня, вот, взял у Юске номер строителей. Думаю их нанять, чтобы дом мне восстановили. Завтра позвоню.
- Но ведь это как минимум, на полгода-год! С твоим-то домом. А почему ты к ребятам не обратился?
- Обратился... Дай весь на эмоциях, не думаю, что он был бы рад мне, жить у Кё - выше моих сил, а Тошимаса трубку не взял.
- А Бу? Или Ошикава?
- У Йоши девушка новая, не хочу портить им отношения, а Бу сам сейчас дома не живет.
- Као... вот ты так обо всех думаешь, заботишься... А сам? Кто о тебе позаботится, когда ты сам упорно не хочешь этого делать?
- Ну, я же Лидер. Я должен обо всех заботиться, к тому же, мне приятно быть полезным.

Запустив руку в волосы Ниикуры, Шинья притянул его голову к своему лицу и стал осторожно касаться подушечками пальцев.

- Ты постарел, Каору, устал. Когда ты в последний раз спал нормально или отдыхал? Не напивался, а отдыхал. Ты же и сам уже не помнишь. Лет пять назад? Семь? Као, ну нельзя же так... Совсем износишься. И что тогда все делать будут? Фанаты, друзья, родные, просто люди, которые тебя просто любят...

Его голос стал совсем тихим, а пальцы, увлекшись, очерчивали контур чуть приоткрытых губ. Каору глубоко дышал, внимательно вслушиваясь в слова Шиньи, пытаясь не пропустить ни звука из-за шума природы. Он понимал, что Терачи абсолютно прав. Но у Ниикуры просто не получалось заботиться о себе. Ему просто нужен был человек, который будет о нем заботиться. Но, опять же, искать этого человека совершенно не хотелось. Почему? Каору не знал. Вернее, предпочитал не знать. Но сейчас он не думал ни о чем из этого - сфокусироваться на смысле слов было трудно, почти невозможно. Тихие интонации глубокого голоса обволакивали разум, подчиняли, проникали все глубже, в чувства, оседая алмазной пылью на стенках души, восхитительно поблескивая в свете забытых ощущений.

- А ты? О тебе кто-нибудь заботится, м? Твоя жена заявилась сюда два раза за все время, с вопросом "не сдох ли ты" и "сколько времени на отдых от тебя у нее есть"! - Он постарался взять себя в руки. Ярость начинала зарождаться в груди, размножаться, грозясь выплеснуться через край. Зато отступила та непонятная робость и волнительность. Шинья пристыженно отвернул голову к окну и тут же вернул ее назад - за окном вспыхнула молния. - Шинья, ты любишь ее?
- Нет, я не люблю ее. - Нехотя признался Терачи, закрывая глаза, просто чтобы не видеть этого прожигающего властного и свирепого взгляда. Взгляда, перед которым невозможно было устоять.
- Тогда почему ты не уйдешь от нее? Ведь лучше быть одним, чем вместе с кем попало. Разве не так?
- Так.
- Тогда почему?
- Потому что я не такой сильный как ты, Као. Ты можешь с одиночеством сдружиться, найти к нему подход, приручить. А я схожу с ума. А так, я прихожу домой, где накрыт стол, где мне улыбается жена, даже пусть от этой улыбки уже тошнит. Она спрашивает, как мои дела, а потом тащит в постель. Утром кормит, желает удачи, провожает и уезжает к любовнику. Ее устраивает это. Мне... сойдет. Все лучше, чем гнить в одиночестве.
- Почему ты себе любовницу не заведешь?
- Потому что. Ладно, все. Давай отдыхать? Я устал.
- Да-да, конечно! Прости, пожалуйста, что-то я... Ладно, неважно. Хочешь чего-нибудь перед сном?

Шинья задумался, потом открыл, было, рот, собираясь о чем-то попросить, но тут же плотно сжал губы и как-то враз помрачнел.

- Нет, спасибо.
- Тогда спи. - Каору ободряюще улыбнулся, потом быстро мазнул губами по щеке Терачи и привычно опустил голову на кровать, позволяя Шинье вплетаться в его волосы пальцами. Засыпали, пряча свои улыбки друг от друга.

И даже сон этой ночью у них был один на двоих.

Глава 06.

Каору Ниикура обошел свою машину сзади и сел за руль. Рядом расположился Шинья – сегодня его выписали из больницы, а значит, Каору придется окончательно срастись, сродниться со своим красавцем. Надо бы подумать о приобретении палатки. Он вставил ключи в зажигание и поудобнее устроился в кресле.

- Као, а куда ты теперь?
- Не знаю.
- А с родителями помириться не хочешь?
- Не хочу.

Странно. Сегодня тоже идет дождь. Вот и сейчас они сидят в машине под проливным ливнем, всматриваются в неровные влажные дорожки на стеклах.

- Поехали ко мне? Я поговорю с женой, поживешь пока у нас.
- Шинья, я не хочу утруждать вас. Тем более, я и так виноват.
- Каору, пожалуйста, я настоятельно прошу тебя прислушаться ко мне хоть раз в жизни. Ты ни в чем не виноват – я сам полез. Ты не утрудишь нас больше, чем мы ежедневно утруждаем друг друга. Поэтому выбей из своей головы всю дурь и поехали уже ко мне! А то я сам начну выбивать ее. Своими методами.

Каору не знал, почему у него так поднялось настроение и почему улыбка не желает сходить с лица. Он послушно вел машину, периодически поглядывая на Терачи, увлеченно рассматривающего все вокруг – в этой машине он впервые. Вдруг в салоне раздался тихий щелчок. Повернув голову, Ниикура увидел испуганного Шинью, прижимающего к губам ладони, смотрящего к себе в ноги, где стоял раскрытый тайник с дневниками…

- Као, прости меня, пожалуйста! Я случайно, просто подвинуть хотел, а она…
- Успокойся, паникер. Все в порядке. – Каору улыбнулся и продолжил вести машину. - Я, кстати, хотел попросить тебя открыть эту штуку, но как-то забыл. Ты мне очень помог, спасибо.
- А ты сам не мог?
- Просто она сделана так, что открыть ее можешь только ты.
- Почему я?
- Не знаю. О, вот мы и на месте.
- Хорошо. Выходи.
- Как скажешь. – Каору снова улыбнулся и припарковал машину.

- Шинья, милый! – На шею Терачи бросилась ухоженная блондинка в розовом халатике и принялась зацеловывать его. – О, как же я соскучилась по тебе, дорогой! А тебя уже выписали, да? А почему мне не сказали? Я бы забрала тебя, и тебе бы не пришлось добираться одному.
- В этом не было нужды. Меня привез Каору.
- Ох! Ниикура-сан, а я вас не заметила! Какая честь видеть такого человека в нашей скромной обители! – Она рассыпалась в поклонах и кокетливых взглядах, а Каору чуть не стошнило. Это настолько омерзительно – заигрывать к чужому мужчине прямо при муже, к тому же, когда тот только вышел из больницы.
- Хитоми, дорогая, Каору поживет у нас некоторое время – у него дома ремонт. Ты же не против?
- Ох, милый, что ты! Я только за! Ладно, проведи Ниикуру-сана в спальню для гостей, а я приготовлю ужин пока. – Защебетала Хитоми и удалилась, провожаемая кислым взглядом Каору. Шинья стыдился за жену, он прекрасно понимал мотивы ее поступков. Но указывать ему на это Каору не собирался, просто легонько потянул Шинью за рукав.
- Пойдем, покажешь мне комнату.
- Пойдем. – Он повел меня вглубь дома. – Ты прости, она у меня…
- Не оправдывайся. Я все понимаю. Все в порядке. – Каору чуть улыбнулся. – Шин, спасибо тебе большое. Я тебе теперь по гроб жизнью обязан!
- Да ну тебя, Као, что за глупости! Если следовать твоей логике, то мы все тебе уже до конца дней своих обязаны.
- Ну, не правда. Я же искренне помогаю и ничего взамен не требую.
- А я?
- Ладно, прости, Шин. Что-то я устал, кажется.
- Тогда отдохни, не буду мешать. Я позову к ужину.
- Спасибо.

Через час Шинья снова зашел в спальню Каору, чтобы позвать его к ужину, но просто не смог. Все время до того Каору спал, уткнувшись лицом в кровать, а сейчас Шинья смог, наконец-то, рассмотреть его умиротворенное лицо. Тонкие сеточки морщинок, бледные ямки от каких-то ранок, уже не такая гладкая кожа, но от того не менее приятная – Шинья помнил это с больницы. И, честно, до безумия хотелось прямо сейчас освежить в памяти эти воспоминания и парочку из прошлого, далекого-далекого прошлого…

Ведь раньше Каору спал совсем по-другому. Раньше он улыбался во сне, тихо бормотал какой-то до жути милый бред и сжимал в объятиях подушку, с которой не так давно встал Шинья, чтобы приготовить завтрак... Сейчас же Шинья видел замученного взрослого мужчину, сильного, но одинокого. Под всегда чарующими и бесконечно добрыми глазами плотно залегли круги, губы сложились в ровную линию… Раньше все было по-другому! Раньше… сейчас так нельзя. Сейчас уже поздно. Сейчас у него – Шиньи – жена, а у Каору… а у Каору одиночество. Как он тогда сказал? Любовь не для него… Но неужели у него больше не осталось никаких чувств? Неужели больше не будет, как раньше? Неужели они больше не будут Одним?.. Незаметно вытерев непрошеную слезу, Терачи поднялся и направился к выходу из комнаты. Он замер, как вкопанный, когда услышал тихий шепот…

- Шинья…

Повернувшись, он заметил, как Каору обнимает подушку и что-то недовольно бурчит. Из спальни Терачи вылетел пулей, и сразу на балкон, пытаясь отдышаться. Столь противоречивые чувства… Радость – Каору помнит! Счастье – возможно, Каору все еще любит. Страх – а вдруг показалось? Боль – ведь Каору никогда не признается…
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 14:55 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 07.

Ниикура Каору открыл дверь в дом семьи Терачи своим ключом и вошел внутрь, закрыл дверь, выложил из кармана ключи и сигареты на коридорную тумбочку, разулся, снял куртку, в ванной помыл руки и прошел в свою комнату. Дома еще никого не было, поэтому можно было спокойно почитать дневники – Хитоми не лезет, а при Шинье как-то неудобно. Достав из тайничка толстую пошарпанную тетрадку, Каору уселся на кровать и нашел страничку, на которой остановился.

03 февраля 1998 г.
Сегодня встречался с ребятами… Шинья цвет сменил, затемнился. Ему так однозначно лучше! Тот ярко-красный так резал глаза! (笑)
Репетиция прошла неплохо, не считая того, что Дай опять поцапался с Тошией из-за какой-то фигни! Интересно, эти двое когда-нибудь перестанут собачиться? Хмм… а, может, они в тайне влюблены друг в друга?! (笑) Вот так новость! Ну, я прослежу за ними… я же Лидер-сан!
Здорово, здорово быть лидером! Правда, обязанностей много, ответственности… но зато тебя все слушаются и уважают! Это приятно.
Готовимся к новому выступлению.
И все бы хорошо, если бы не… Шинья. Мне кажется, он заболел, но тщательно скрывает это от нас! Нужно поговорить с ним завтра. Вдруг, там что-то серьезное? Я волнуюсь.

05 февраля 1998 г.
Ками-сама, Шинья… Ох, как же? Что же? Почему так?! Шинья… Лучше бы я вообще не спрашивал, что с ним происходит! Но я же Лидер-сан, я же должен знать, что творится у меня в группе… Но, что же теперь делать? Может, передать свои обязательства Даю? О нет, он же раздолбай тот еще… Тошии? Да нет, тоже не подойдет, он же… нет-нет-нет! Кё? Псих. Шинья… а Шинья вообще гей! Еще прикажет мне лечь под него…
Нет, стоп, Ниикура, погоди! Ты же не первый день его знаешь. Он же умненький мальчик. Он же просто переболеет и все снова будет в порядке. Да. Точно. Так что, хватит паниковать. Да. Все будет хорошо…

20 февраля 1998 г.
Выступили замечательно!!! Я даже почти ни разу не слажал! Надо это дело отметить!

22 февраля 1998 г.
Убейте меня кто-нибудь. Пожалуйста…
Никогда больше не буду так напиваться! НИ-КОГ-ДА!!!
Мы целовались… Я сам полез к нему! Сам. Сам стал приставать, сам подливал ему алкоголь, сам вывел на улицу, сам…
Самое странное… или страшное… черт, мне понравилось! И, черт, я, мать вашу, хотел его! Я. ХОТЕЛ. ШИНЬЮ.
Я не знаю, что мне делать дальше? Если родители узнают, то убьют меня.
Но… Шинья выглядел таким счастливым… Может, он, действительно, любит меня?
А я? Мне же понравилось целоваться с ним, я же хотел его. Может, я тоже люблю его?
Ох, Шинья, что же это такое…


- Что читаешь? – Шинья стоял в дверях, облокотившись о косяк и мягко улыбаясь.
- А, да так, дневники старые… А что?
- Не знаю, ты просто так улыбаешься, что я подумал, если это какая-нибудь книга, то я обязательно спрошу у тебя ее название. Но, раз дневник… Кстати, ужин готов.
- О, ну почему ты не позвал меня раньше?! Я так устал уже от кулинарных способностей твоей супруженьки…
- Неет, Хитоми к сегодняшнему ужину никоим образом не относится. – Он как-то странно улыбался.
- Шиин?
- Хитоми уехала. В ко-ман-ди-ров-ку! – Улыбаясь, он показал пальцами кавычки и подмигнул Каору. – На две недели. – После чего развернулся и продефилировал по коридору до кухни.[/size]

Глава 08.

08 мая 1999 г.
Наконец-то отфотографировались! Я уже думал, что этот фотосет не закончится никогда.
Единственный в нем был плюс - Шинья! О, он блистал... Никогда бы не подумал, что накрученные волосы могут так красиво смотреться! А как они пружинят, а как пахнут, как переливаются и струятся в свете фонарей... О, Ками-сама, а его ножки! Какие же у него ножки... Я понял, что хочу видеть их на своих плечах всегда. И по дому чтоб он ходил в одной рубашке... наверняка, волшебнее этого, зрелища нет.
Я хотел его прямо там, прямо на съемочной площадке! И я искренне надеюсь, что никто не заметил моего возбуждения. Впрочем, верится с трудом. Совсем невтерпеж мне стало как раз под прицелом объектива. Шинья бегал за спиной фотографа, что-то выискивал, с кем-то шептался... Ну, фотограф сказал, что все прошло великолепно, и кадры получились потрясными... А я боюсь. Ну да черт с ним!
Ох, Ками-сама, я запутался...

16 мая 1999 г.
Ками-сама, какие же у него вкусные губы!

23 мая 1999 г.
Мы сделали... ЭТО.
Мамочки, никогда не думал, что мне так понравится... Но нет на свете зрелища идеальнее, чем его тонкие ноги, обвивающие мою талию, длинные пальцы, хватающиеся за мои волосы, изящная шея, выгибающаяся в наслаждении... О, а эти несдержанные стоны, так кружащие мою голову!
А он так боялся... Ками-сама, надеюсь, я не сделал ему сильно больно? Но, вроде, потом все было в порядке. Он говорит, что ему понравилось. Говорит, что любит меня...
Нет ничего более правильного, чем наша близость. Я теперь уверен. И я сделаю все, чтобы Терачи Шинья был только моим. Только! Навсегда! Мой.
Мой Шинья...

18 июня 1999 г.
Люблю.


Каору изо всех сил пытался спрятать улыбку. Он будто снова переживал это все. Словно снова оказался там, в том безоблачном прошлом, тем беспечным мальчиком, которого одолевали все чувства и эмоции первой настоящей любви. Правда, совсем скоро все это прошло. Сняв очки, он устало потер глаза. Закрыв их, он откинул голову назад. Эти чувства больше не имеют права на жизнь. Он сам убил их. Сам отказался. Отрекся. Струсил.

- Ками-сама... - Простонал он, зарываясь в волосы пальцами. Просидев так какое-то время, Ниикура достал мобильный и набрал номер. - Андо?
- Что ты хотел? - Резко, раздраженно.
- Ничего особенного, Дайске. Просто не совершай моих ошибок, хорошо?
- Као-кун, что случилось? - Голос тут же стал встревоженным.
- Ничего не случилось, Дай. В том-то и дело, что ничего. Ни-че-го...

Он сбросил вызов и, откинув телефон в сторону, растянулся на кровати звездой, уткнувшись лицом в подушку. Он, кажется, задремал, когда услышал шорох рядом и почувствовал копошение в своих волосах. Повернув голову на бок, он увидел аккуратно сидящего рядом Шинью, поджавшего ноги под себя.

- Каору, может быть, тебе не стоит читать эти дневники? Они выбивают тебя из привычной колеи и приносят дискомфорт.
- Зато они не врут. А я вру, много и жестоко. Все мое настоящее построено на лжи. Но, что уж тут поделать? Такова моя судьба.
- А изменить? Ведь все в твоих руках. Перестань врать.
- А смысл?
- Обретешь счастье?
- На чужом горе своего счастья не выстроишь.
- О чем ты?!
- Неважно.

Немного повозившись, Шинья устроился у Ниикуры под боком и затих. Сам же Каору пытался даже не дышать, сосредоточившись на теплом теле рядом. О, как же он соскучился! Как же он замерз за эти несколько лет, заледенел, окоченел. Как же ему не хватает его Шиньи...

- Као...
- Да?
- А можно... можно тебя поцеловать?

Ответа не последовало. Каору просто встал и ушел на кухню - курить и готовить ужин. Оставив Шинью в своей спальне, глотать горячие слезы и винить себя во всех грехах - мыслимых и немыслимых. После ужина, прошедшего в гробовой тишине, Каору взял один из своих дневников и уехал кататься по пригороду.


20 июля 2000 г.
Какой чудесный сегодня был день!
Мы с Шиньей провели его вдвоем от начала и до конца! Ездили на море, купались при луне, занимались любовью. А днем гуляли по парку и кормили друг друга сладкой ватой. А потом я подарил ему красивый букет цветов.
Он был так счастлив! И я вместе с ним.
Свет мой, любовь моя, жизнь моя. Шинья. Я никому тебя не отдам! Никогда не отпущу! Обещаю.


Тогда эти слова писались в порыве счастья и радости. Сейчас же приносили невыносимую боль. Он не сдержал ни одного из всех своих бесчисленных обещаний. И кто он после этого? О какой любви речь? Любящие не предают!

Откинув тетрадь на соседнее сидение, Каору стал разгонять машину, мчась по ровной темной дороге, проворно обгоняя попутки и легко обходя встречки.

Глава 09.

Каору тихо вошел в квартиру, стараясь не шуметь, разделся и на цыпочках прошел в темную кухню. Но замер на пороге. Шинья спал, положив голову на барную стойку и зарывшись одной рукой в волосы. Лунный свет мягко обволакивал его хрупкую фигурку, окутывал холодом, желая остудить, умертвить вновь разгоревшиеся чувства. И можно было бы все оставить, как есть. Но Каору подошел и аккуратно подхватил спящего ударника на руки. Такой легкий... совсем не поправился. И это за целых восемь лет! Мягкие руки тут же слабо обняли Ниикуру за шею, лишая возможности здраво мыслить. Каору занес Шинью в свою комнату и осторожно раздел. Возможность дышать исчезала на глазах. Такой беззащитный, такой открытый, такой родной... Шинья. Продолжая скользить жадным взглядом по совершенному телу, Ниикура разделся и остановился. За какие-то несколько минут он успел нехило возбудиться. Пойти в душ и оставить Шинью одного? Да ни за что! Тем более, кажется, на улице начиналась гроза. Вздохнув, Ниикура залез под одеяло, но долго лежать спокойно не получилось. Такой доступный, такой желанный, такой любимый... Шинья. Он стал невесомо касаться плеч подушечками пальцев, стараясь не разбудить.

- Хитоми, спи, я не хочу тебя. - Сонно пробормотал Терачи, вызывая улыбку сурового Лидера.
- Шинья... - Тихо прошептал Ниикура в самое ушко мужчины, затем легонько засосал мочку и отстранился.

Сон, как рукой сняло... точнее, губами. Шинья резко перевернулся на спину и столкнулся лицом к лицу с Ниикурой, с желанием в его мутных глазах, с согласием на призывно раскрытых губах, в которые Шинья без промедления впился поцелуем, боясь, что Каору передумает. Но, даже если бы он и не хотел, то остановиться бы не смог - слишком велико притяжение. К тому же, Шинья бы ни за что не позволил.

- Као... - Выдохнул Терачи, задыхаясь после жадного поцелуя. Ниикура тем временем стал спускаться поцелуями по выгнутой шее, уделяя особое внимание так любимым им ключицам, по груди к соскам, к животу, вылизывая ложбинку пупка. Неторопливо и ласково, изо всех сил сдерживаясь - хотелось рассказать о любви, а не тупом желании. И он отчаянно старался не сорваться, накрывая ладонью выпуклость в трусах Терачи. А тот заходился в стонах, даже не стараясь сдерживать их. Такие родные ощущения и, в тоже время, так ново... он почти уже забыл жар этих рук. Эту нежность и эту требовательность, идеально противоречащие и сочетающиеся друг с другом. - Каору... - Он кусал губы, пока Ниикура скользил руками по его телу. А потом не выдержал и, схватив за волосы, притянул к себе, целуя. - Знал бы ты... Только бы знал, Као... Как я соскучился... Как тебя не хватает... Как я люблю тебя... Каору... Као... - Шептал между поцелуями он, не замечая стекающих по щекам соленых дорожек. - Каору... Прошу тебя...

Он призывно прижался к Ниикуре всем телом, обвивая ногами, шепча на ухо. А Ниикура понимал, что это все неправильно, по идее... но почему тогда жуткое чувство правильности сковывало сознание. Так всегда было рядом с Терачи. Им предназначено быть вместе, как бы они не сопротивлялись этому. Противостоять было невозможно.

Быстро лишив обоих нижнего белья, Каору сразу же глубоко взял в рот, вырывая тихий вскрик. Шинья с силой сжимал в руках волосы Каору и простыни, требовал большего. И Каору слушался, вкладывая в рот Терачи два пальца, заставляя облизывать. От эротичности этого зрелища можно было потерять голову, только Каору безумно нравилось. Нравилось терять голову, обезумевать, слетать с катушек... В этом заключалось его счастье. В Шинье. И зачем он только бегает от этого? Ведь убегать от правды, от себя, от любимого человека - разве не это величайшая глупость?

Вынув пальцы изо рта Терачи, Каору приставил их к узкому входу и осторожно стал проталкивать один внутрь. Тело не хотело поддаваться, поэтому Ниикура пытался всячески отвлечь и расслабить ударника, попутно отгоняя мысли о том, что это знак, и им следовало бы остановиться.

- Шин, хороший мой, расслабься, пожалуйста. - Шептал он, усыпая поцелуями искусанные губы, успокаивающе поглаживая напряженный живот. Но Терачи был слишком возбужден происходящим, поэтому расслабиться получалось плохо.

Когда же Ниикура стал проталкивать внутрь второй палец, Шинья тихо заскулил, зажмуриваясь от боли. И, честно, Каору уже начал отступать, но Шинья действительно не дал ему этого сделать, крепче обнимая за плечи и самостоятельно резко насаживаясь на пальцы.

- Нет, Као! Не останавливайся, прошу тебя... Все в порядке. Все хорошо. Не останавливайся... Пожалуйста... Не останавливайся... - Шептал он, отчаянно вглядываясь в глаза Ниикуры.

И Каору продолжил, осторожно начиная растягивать узкую дырочку, отвлекая и расслабляя поцелуями, шепча что-то на ушко, ласково поглаживая. В итоге это возымело свой эффект, и Шинья, наконец, расслабился, начиная получать удовольствие.

Достаточно растянув, Ниикура заменил пальцы членом, медленно входя в доверчиво льнущее к нему любимое тело, начиная несмело двигаться. Подстегиваемый довольными стонами Шиньи, Каору ускорялся, разбавляя их интим каплями страсти. Терачи стонал, кусал губы, умолял, выгибался навстречу, прижимал к себе, тянул за волосы, царапал спину, как заведенный, повторял имя вперемешку со словами любви, обессиленно падал на простыни и снова прижимался. Каору был сдержан, но откровенен, хрипло постанывая и бережно обнимая Шинью, покрывая поцелуями лицо и шею, плечи.

Кончили почти одновременно, а потом лежали, не в силах разжать объятий. Но вдруг Каору пробило. Крепко прижав к себе Шинью, он шептал о том, как плохо без него, как скучает, как любит, как хочет наплевать на все и быть рядом, как хорошо ему сейчас и как он боится, что это лишь сон, боится завтрашнего дня... А Шинья обещал, что завтра они будут вместе, будут навсегда, что он разведется с женой ради него - Каору, и они вместе закончат ремонт в сгоревшем доме и будут жить там вдвоем, и никогда не умрут, потому что вечность - это так мало, когда рядом Каору.

И Каору верил. Он так соскучился по чувству предвкушения, по ожиданию, по надежде…
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 14:59 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 10.

Проснувшись утром, Каору долго смотрел на спящего Шинью. Такой трогательный. Прекрасный. Ангел. Чудо. И как он мог тянуть на себе еще и жену, когда сам так отчаянно нуждается в заботе и тепле. В его - Ниикуры, тепле. В его - Ниикуры, заботе. И Каору даст ему это. Обязательно. Чтобы этому святому созданию не нужно было больше ломать себя, пытаясь быть сильным и мужественным. Ведь он создан идеальным, не нуждающимся в коррективах. Каору смотрел, счастливо улыбаясь. Он никому не отдаст свое сокровище. Свой воздух. Никому.

- Мой Шинья... - Шепнул он, трепеща от щемящей нежности, переполняющей его. Ласковый поцелуй в висок, и Каору усилием воли заставил себя подняться с кровати.

После водных процедур Ниикура отправился на кухню - готовить романтический завтрак в постель. Когда он вошел в спальню, Шинья уже проснулся и сидел под одеялом с крайне рассеянным видом. Каору улыбнулся.

- Доброе утро, Шинья.
- Као? Мне не приснилось?
- Если тебе и приснилось, то мне тоже. Шин, как думаешь, мне не приснилось?
- Я очень надеюсь, что нет. - Его лицо озарила радость. Захотелось подбежать к Ниикуре крепко обнять, но мешал поднос в руках последнего. - Као? Это что, завтрак в постель?!
- А то!

Ниикура, наконец, подошел к кровати и расположил поднос на ногах восторженного Терачи. Сам он сел рядом, забрался под одеяло и только тогда поцеловал все еще сонного драммера.

- Приятного аппетита.
- Спасибо.

Завтракали, дурачась и веселясь, кормя друг друга и кушая вермишель с двух концов. В итоге на ногу Каору пролилось кофе, и Шинья, рассыпаясь в извинениях, принялся лечить ее, впрочем, и это приносило им радость. Следующие часа три они провалялись в кровати, лениво разговаривая о чем-то, целуясь, и не выпуская друг друга из объятий. А потом Шинья предложил просто погулять по свежему после дождя парку. Собравшись и замкнув квартиру, они сели в машину Каору. До парка было минут тридцать езды. Ехали они, естественно, дольше, целуясь на светофорах, пытаясь не наплевать на все и не заняться любовью в машине прямо посреди одной из улиц города. Было трудно, но им обоим это дико нравилось. С горем пополам они добрались до парка, разгоряченные и возбужденные, поэтому холодный воздух был очень кстати. Гуляли, взявшись за руки и медленно бредя вдоль аллей. Потом Каору сидел на лавке, а Шинья - на коленях у Каору, они кормили друг друга сладкой ватой, а потом целовались, слизывая сахар с зацелованных губ. Не понятно, кому и что пришло в голову, но скоро они носились по парку, догоняя друг друга совсем как когда-то давно. Добегались до такого, что Ниикура поскользнулся и упал на траву. Все-таки на него время влияло сильнее. Ну, конечно, он ведь Лидер! У него столько забот…

- Као-кун, я должен взяться за тебя всерьез и вернуть тебе форму! - Строго заявил Терачи, наваливаясь сверху, ласково проводя пальцем по носу гитариста.
- Мм, как скажешь, мамочка. - Промурчал в ответ Лидер, поудобнее устраиваясь на локтях и откидывая голову назад.
- А... я не мамочка! - Опешил Терачи.
- А кто ты?
- Я Шинья.

Продолжение диалога было бессмысленно, поэтому сошлись на поцелуях. Шинья целовал, а Каору отвечал. Отвечал со всей развязностью и похотью, тихонько постанывая между поцелуями, периодически лениво распахивая потемневшие глаза. Оба быстро возбудились, поэтому до машины бежали. К тому же, начался дождь. Небо было затянуто тучами, на парковке у парка не было никого, что, несомненно, радовало.

Буквально запрыгнув в салон, они замкнули двери, при чем, Ниикура быстрее, поэтому он и оказался сверху. Шинья все еще пытался справиться с замком, а Каору уже расстегивал его рубашку, покрывая поцелуями тело. Чертов замок все не хотел поддаваться, а желание внутри все возрастало.

- Мать его! - Не выдержал Терачи, и Каору, посмеиваясь, даже не глядя, быстро справился с замком на двери, а потом и на джинсах ударника. Сам же Ниикура все еще оставался одетым, и это нужно было исправлять, чем незамедлительно и занялся Терачи.

Расстегнув рубашку, он принялся целовать оголенное тело, оставляя засосы и укусы, Каору в это время справлялся с собственными джинсами, а потом резко и неожиданно, совсем без подготовки до половины опустился на член Шиньи, впервые в жизни впуская в себя. Потребовалось несколько сильных толчков, чтобы Терачи понял, перестал охуевать и взял, наконец-то ситуацию под контроль! Хоть Каору и был сверху, но сегодня ему хотелось не брать, а отдавать. Отдаваться. И плевать он хотел на то, что невыносимо больно. Он чувствовал в себе Шинью и получал ни с чем несравнимое удовольствие.

Наконец, переварив и приняв новые ощущения, Шинья смог полноценно участвовать в процессе, Ниикура позволял ему делать абсолютно все, что заблагорассудиться, и Шинья нагло пользовался этой вседозволенностью, доводя своего Лидера до сумасшествия. Впервые он был полностью раскрыт перед Терачи, стонал и выгибался, просил, касался себя, выкрикивал всякие пошлости, яростно насаживался и шептал о том, что ему мало, чертовски мало.

Каору кончил первый и теперь изо всех сил старался довести до оргазма и Шинью, сжимая мышцы вокруг него, впуская максимально глубоко, параллельно слизывая со своих пальцев собственную сперму. Скоро с громким стоном кончил и Шинья, Ниикура вобрал в себя все, а потом, изловчившись, опустился перед возлюбленным на колени и стал слизывать с его живота свою сперму, не отрывая похотливого взгляда от глаз Терачи, подрагивающего после оргазма.

- Као, любимый мой... - Выдохнул он, запуская пальцы в волосы Ниикуры.
- И я тебя люблю, мой хороший.
- А... чего ты так решил вдруг? Ну...
- Я вспомнил, что ты раньше хотел. Все хотел и хотел...
- А ты все не давал! Зараза.
- А ты меня таким и любишь.
- Конечно.

Еще немного посидев в машине и отдохнув, они привели себя в относительный порядок и поехали домой. Из колонок тихо лился голос Атсуши Сакурая. Прохладный ветерок врывался в узкие щели приоткрытого окна, выветривая запах секса и сигарет. Ниикура курил, расслабленно и неспешно лавируя в рядах машин, обходя пробки и практически не задерживаясь на светофорах. Задница болела невыносимо, но Лидер держал марку! Под дверью они еще просидели минут десять, не в силах оторваться от губ друг друга, но потом все же решили перебраться в дом.

Глава 11.

А дома счастливых и уставших мужчин ждал сюрприз. В коридоре они обнаружили женскую обувь.

- Хитоми? - Решился Терачи прояснить ситуацию.
- Шинья, милый! - Тут же послышался радостный визг и тихий топот в глубине квартиры.
- Блять. - Мрачно изрек Ниикура.

Со спальни вылетела намарафеченная супруга Шиньи и кинулась прямо в объятия мужа, усыпая поцелуями и речами о том, как же она соскучилась.

- Я, наверное, займусь обедом. - Подал голос Каору.
- Ох, Ниикура-сан, добрый день! Я буду так рада, спасибо вам большое.
- Я помогу. - Вызвался Шинья.
- Нет-нет, милый. Я думаю, Ниикура-сан сам справится, так ведь?
- Ну, вообще-то...
- А то я так соскучилась! Шинья, дорогой, ты же уделишь мне пол часика?
- Ох, хорошо... - Он кинул виноватый взгляд на Каору и покорно проследовал за женой в спальню.

Через десять минут Каору включил музыку в наушниках - слишком уж громко Хитоми восполняла полторы недели отсутствия. Шиньи слышно не было. Он уже как-то рассказывал, что секс с женой ему примерно противен, и трахает, скорее, она его, а он лежит и жалеет, что не курит. Через час они вошли в кухню. Хитоми сверкала, как начищенная монета, а Шинья был мрачен. Сели за стол. Ближе к концу трапезы Хитоми взяла слово.

- Шинья, милый, у меня для тебя новость. - Радостно заявила она.
- Тебя снова уволили с работы?
- Нет-нет, что ты!
- Тогда чего ты вернулась раньше?
- Мне дали отпуск.
- По какому поводу и на сколько? И куда ты поедешь на этот раз?
- Как, куда?! Дома буду!
- Почему?
- Шинья, любимый... у нас будет ребенок!

Первым въехал в суть новости Каору, выронив из рук прибор.

- Вот дрянь! - Несдержанно выругался он. - Пересолил. - Пояснил он на немой вопрос женщины, поднялся и высыпал остаток еды со своей тарелки в мусорное ведро. - Я вас поздравляю.
- Ниикура-сан, а вы окажите нам честь...
- Нет. - Отрезал он и вышел из кухни.

В своей комнате Каору сел на край кровати и запустил руки в волосы, с силой сжимая. Хотелось кричать. Нет, даже не хотелось. Хотелось просто умереть. И все. Просто. Умереть. Все мечты, надежды, планы... все разрушилось об одну-единственную фразу. У Шиньи... у его Шиньи будет ребенок! Ребенок от какой-то тупой и противной бабы. О, как же он ненавидел ее! Но не больше, чем себя. Он сорвался. Он выпустил свои чувства наружу. Заставил себя поверить, начать заново жить. Он не винил Шинью. Он - жертва. Жертва идиотизма Ниикуры. Ведь все могло быть иначе. Тогда, восемь лет назад, Каору пошел на поводу у родителей, которые были против таких отношений. Но он потерял тогда и родителей, не желая смириться, и Шинью, не имея сил защитить их чувства. Он остался ни с чем. И снова навредил Шинье. Еще и та авария… Резко поднявшись, он подкурил сигарету и стал собирать вещи. Дверь с тихим скрипом открылась.

- Каору... - Тихо позвал Шинья. Ниикура повернулся в его сторону и увидел мельтешащую за его спиной Хитоми. Отвернулся и продолжил собираться. - Каору, куда ты?
- У меня в доме уже, в принципе, можно жить, если изловчиться. - О, как же трудно ему было спокойно говорить! - А вам нужно детскую для ребенка готовить, семейное гнездышко, все дела...
- Но, как же мы без тебя? - Жалобно выдавил ударник, отчаянно пытаясь поймать взгляд Лидера.
- Ну, до того же как-то справлялись? - Он взял в руки ящик с дневниками и рюкзак, повернулся к двери. - Ну, счастья вам. - Он кивнул сам себе и осторожно протиснулся в двери, не задевая Шиньи.

Когда Maybach с оглушительным ревом вылетел на соседнюю улицу, потерявшись из вида, Шинья обратился к жене.

- Какой срок?
- Шесть недель.
- Аборт, я так понимаю, делать поздно?
- Шинья... ты не хочешь ребенка?
- Да, Хитоми, я не хочу ребенка от тебя! Я, мать твою, ничего не хочу, что связано с тобой!
- Шинья...
- Предоставишь мне документ, подтверждающий мое отцовство.
- Шинья...
- Заткнись! Я буду говорить. Нахера ты прилетела и корчишь из себя фиг знает что?! Поиграть в счастливую семью захотелось, да? Хахаль узнал про твой залет и вышвырнул тебя из номера, да? Так знай, ни о каком семейном счастье и мыслей у тебя быть не может. И не только со мной - какой нормальный мужик захочет себе в семью шлюху?! И целуй ноги Ниикуре - если бы он был воспитан немного иначе, не видать бы тебе меня и всего, что ты сейчас имеешь! Хотя, нет. Не смей к нему даже приближаться - не к чему ему так пачкаться.
- Значит, ты влюблен в него, да, извращенец?
- Тебя это не касается.
- И ты, пока меня не было, ебался тут с ним, да?! А то, что... - Тараторила она. Но хлесткая пощечина поубавила ее пыл.
- Ах ты, сука драная. Ты, блять, перед первым же встречным готова булки раздвинуть за бабло, еще и на меня смеешь открывать свой грязный рот?!
- Шинья...
- Терачи-сан. Чтобы к концу недели у меня был документ, подтверждающий мое отцовство. И хоть соси там у всех подряд. Если к концу недели у меня не будет документа, ты с разводом окажешься на улице в чем мать родила, потому что даже прокладки тебе я покупаю. А ты и копейки в дом не принесла. Разговор окончен. Спишь сегодня в гостиной. А теперь вон с глаз моих!

Влетев в спальню, Шинья взял деньги и телефон, и быстро покинул дом. Его колотило. Никогда в жизни он еще так не кричал и, тем более не бил женщин. Курил же он в последний раз года два назад, если не больше. Сейчас купил себе несколько пачек тяжелых сигарет и курил одну за одной, брел по хмурой улице. Ноги привели его, конечно же, к Ниикуре. Часа через два в дороге. На улице стемнело уже, поднялся ветер. Каору сидел на крыльце, листая тетрадку - дневник, наверное. Курил. Поднявшись на цыпочки, Шинья смотрел на него через забор, пока Каору не поднял на него тяжелый взгляд. Сколько всего в нем было... Ниикура продолжал сидеть, не возвращаясь к чтению. Шинья тоже никуда не уходил. Только на вздохе с его губ сорвалось тихое "Као". И, видимо, ветер донес до Каору звук его собственного имени, потому что Лидер как-то слишком резко встал и скрылся в доме. Простояв еще минут десять так, Шинья медленно побрел дальше, стараясь не обращать внимания на слезы боли и отчаянья, безысходности, разрезающие его лицо на маленькие кусочки.
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 15:04 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 12.

Закрыв за собой дверь, Ниикура прислонился лбом к ее холодной поверхности, успокаиваясь. Нет, он даже и не думал, что ему могло померещиться на нервной почве, и там - за забором, был не Шинья. Каору предполагал, что в доме Терачи произошла грандиозная ссора, скандал. Он знал, что Шинья этого так просто не оставит. Он, конечно, мог бы тупо бросить жену и ребенка, но Ниикура бы не позволил - ребенок-то ни в чем не виноват, тем более, в ошибках какого-то престарелого гитариста. Опустившись на пол, Каору закурил. Он устал. Но ведь он Лидер. Кто говорил, что будет легко? Но он должен справиться. Выдохнув дым, он снова раскрыл дневник.

30 декабря 2002 г.

Сегодня ходили с Шиньей за подарками друзьям. Ками-сама, какой же он милый! Так выбирать всякие штучки может только он один. С таким трепетом он рассматривал эти пестрые безделушки, с такой радостью показывал их мне... У меня аж в груди щемило.
О, Ками-сама, молю, пусть мы навсегда будем вместе! Об одном прошу. Можно, это будет мое новогоднее желание?..

Ниикура прислонился затылком к двери, внимательно вглядываясь в потолок. А ведь его желание сбылось. Они с Шиньей действительно теперь связаны на всю жизнь – одна группа, все-таки! Только вот тогда он загадывал совсем другое…

17 февраля 2003 г.
Ками-сама, я так волнуюсь! Не знаю, правильно ли поступаю…

19 февраля 2003г.
ДА!!!
ДА-ДА-ДА-ДА-ДА!!!!!!!!!
Ками-сама, теперь это мое любимое слово!
Дааааааааааа…
Ох, никогда не думал, что он – мой скромный и нежный Шинья – может быть таким… ТАКИМ!!!
Таким сумасшедшим, таким влюбленным, таким жадным, таким открытым, таким раскрытым, таким страстным, ненасытным, жестким, лидирующим… Ками-сама, да он ненормальный!
Интересно, а вот если бы он мне предложил пожениться, какой была бы моя реакция? Хотя… семьдесят на тридцать, что такой же! Если не более безумной… я б его, как минимум, неделю из объятий не выпускал!
Ммм… Шинья… жених мой любимый…
Ками-сама, как же я люблю его!


Ниикура отложил тетрадь в сторону и закурил. Слезы текли по его щекам, но он не хотел их стирать. Впервые за последние лет семь он плакал. Перед глазами мелькали сцены, картинки, лица… Такой счастливый Шинья. Такие собственнические поцелуи. Такие крепкие объятия. И как он посмел потерять, разбить свое Счастье? О родителях подумал... забыл, какие эгоисты его родители. Для них, конечно, куда важнее статус семьи, честь фамилии, чем счастье единственного ребенка. О родителях позаботился? А они о нем хоть раз позаботились? Нет. Тогда почему Каору пошел на поводу, ведь у них самих неплохо выходило заботиться о себе. Он выбрал правду, потому что ненавидел ложь. Он не знал тогда, что в этом мире все перепутано. И его правда была ложью. Вот только что делать сейчас? Сейчас, когда уже неважно, что правда, а что ложь. Сейчас, когда важно только одно - у Шиньи будет ребенок.

*****

- Лидер-сан, где ты? - Радостно вопрошал Андо Дайске.
- В запое.
- И без меня?! - Смех.
- Не в алкогольном, Дай. Передай ребятам, что я даю неделю выходных.
- Но, Каору! У нас же тур... Что у тебя случилось?

Но Ниикура уже отключился. Через несколько часов раздался звонок в дверь. Поднявшись с дивана, Каору пошел открывать. На пороге стоял заплаканный Шинья, который тут же бросился в объятия Ниикуры, а он понял все без слов. Выронив из рук очередной дневник, Каору обнял такого любимого и такого запретного, но навсегда своего Шинью.

- Као, ничего не будет... это конец... Као, любимый мой... - Сквозь слезы бормотал Терачи, пряча лицо на плече мужчины, ища у него защиты и покоя. - Прости меня, умоляю, прости... Я все испортил. Я во всем виноват. Я... Я ненавижу себя, Као, знал бы ты...

Каору не знал и не верил Шинье. Он ведь самый лучший на свете! И он совсем ни в чем не виноват. Чуть отстранившись, Ниикура взял в руки лицо Терачи и вытер его слезы своими губами. Стараясь не дышать, не переступать граней дозволенного, не делать еще больнее.

- Као, я твой. Только твой. Навсегда. Я так люблю тебя... Ты - жизнь моя. Каору... - Шептал Терачи. Ниикура пытался изо всех сил сдержать слезы. Ему нельзя. Он должен быть сильным и мужественным в глазах Шиньи.
- И я люблю тебя, Шинья. И... я всегда буду ждать тебя, единственный мой. - Пара соленых капель все же расчертили лицо Лидера своими дорожками. Тогда Шинья понял, что это действительно конец. Раз сдался человек, который всегда стоял горой, стоял до конца, побеждал. И теперь видеть, как он плачет... Но они сами загнали себя в угол, вдвоем. Они ведь привыкли все всегда делать вместе...

Глава 13.

Жизнь, как ни странно, не остановилась. Все продолжалось. Репетиции, тур, репетиции, месяц, два, еще один тур, три месяца, четыре, пара концертов, отдых, еще три месяца, отложенный из-за плохого самочувствия жены Шиньи тур, репетиции, подготовка к концерту... Месяцы шли, недели шли, дни... Ниикура все ждал какого-то чуда, но чуда не было. Шинья, казалось, решил забыть обо всем, что было, и стать примерным отцом... грозного Лидера это безумно ранило и буквально убивало, но он изо всех сил старался. Старался вернуться к привычному распорядку жизни, старался выкинуть из головы и сердца... И, быть может, все получалось, но только лишь внешне.

По факту же все было совсем иначе. И Шинья, и Каору были жестоко обмануты друг другом и самими собой. Шинья думал, что Каору пытается забывать его, и это обижало ранимого ударника, потому он и корчил из себя примерного папашу, хотя... он действительно начинал любить этого еще даже не ребенка. С Каору же все было точно так же, но наоборот. Он думал, что не нужен больше Шинье, что то было лишь недельное помутнение. Тревожили только записи в дневнике, которые Каору продолжал читать, и мысли о том, что, будь это лишь минутное влечение, Шинья бы не клялся и не обещал...


10 января 2004 г.
Сегодня снова приходил Шинья... честно, я думал, что ему уже не нужно это, после того, что он несколько месяцев подряд даже не смотрел в мою сторону. Но сегодня он вновь пришел. Он сказал только одну фразу, которую я, наверное, не забуду никогда...
"Каору, любимый мой, я так устал. Пойдем домой?"
И, черт, как же мне хотелось согласиться! Нет, мне всегда хотелось, но в этот раз я просто не мог отказать... Я закурил и сел на ступеньки, а он стоял и молча смотрел на меня. Он очень повзрослел... и мне больно понимать причину этого резкого взросления. И, я честно уже собирался согласиться, но через незапертую калитку вошла мама. Почему? Она ведь обещала приехать только завтра!
И сразу истерика, обвинения в обмане... Мама со скандалом уехала, а я снова отказал своему Счастью.
Счастье кивнуло и ушло...
Ками-сама, я представляю, как больно ему было столько раз слышать отказы! А как мне больно ему отказывать... И все из-за чертового статуса, из-за фамилии!
Ненавижу! Как же я все это ненавижу!!!


- Ненавижу... - Прошептал Ниикура в темноту студии и перевернул страницу. Внезапно включившийся свет ослепил мужчину, и он, вскрикнув, зажмурился. - Какого черта?!
- Прости, Каору, я не хотел. - Голосом Шиньи. Свет погас, и Ниикура открыл глаза, пытаясь снова привыкнуть к темноте.
- Что ты хотел?
- Хитоми сегодня рожает.
- Я очень рад, но что ты от меня хочешь?
- Мне... мне нужна неделя отпуска. Ну, ты понимаешь, первая неделя жизни, и было бы неплохо Хитоми поддержать, да и ребеночку уделить внимание... Отпустишь?
- Знаешь, - Ниикура отвернулся к окну и закурил. - Чисто из вредности я бы отказал тебе и загрузил по самые яйца. Но, к сожалению, я этого сделать не могу.
- Почему?
- Не хочу быть монстром в твоих глазах, да и... ох. – Он устало потер глаза. - Прости, не слушай. Это бред... неважно. Иди, конечно. Я обзвоню ребят, отменю репетицию. Думаю, они обрадуются внезапным выходным, и...
- Каору, замолчи. - Тихо. Шинья подошел к Ниикуре со спины и осторожно обнял. - Ты же помнишь? Я люблю только тебя.

Так дико было слышать это, спустя восемь месяцев... И так хотелось обнять в ответ… Но гитарист отстранился, закурил новую сигарету, продолжая смотреть в окно.

- С тобой поехать? – Внезапно спросил он.
- Зачем?
- Ну… поддержать.
- Поехали… - Шинья нерешительно улыбнулся. Его переполняли эмоции.

Они вышли из студии и сели в машину Каору. Шинья назвал адрес, и Ниикура завел автомобиль. До роддома доехали молча, под теплые звуки ласковой и чарующей музыки Plastic Tree. На парковке Ниикура припарковал машину и выключил музыку.

- Ну, готов?
- Нет, вообще-то…
- Все будет хорошо. – Он на секунду легко сжал руку Шиньи, которую он держал на своих коленях, и выскользнул из салона. Обошел машину, помог выбраться барабанщику и поставил на сигнализацию свою "чертяку". – Пойдем скорее, а то все пропустим. – Он натянуто улыбнулся, Шинья послушно направился к роддому.

Роды прошли, на удивление, легко. "На удивление" потому, что беременность протекала остро, с сильными болями и вообще все шло к кесарева. Шинья и Каору стояли за огромным стеклом, внимательно следя за каждым действием врачей, и изредка перебрасывались короткими фразами. А Шинья сказал, что ребенок легко вышел из-за того, что Ниикура был здесь… Сам лидер в этом, естественно, сомневался, но ему было безумно приятно.

- Поздравляю, папаша. – Каору легко сжал плечо своего возлюбленного.
- Спасибо, Као…

Потом ударника позвали внутрь, где дали на руки ребенка. Рассмотрев ребенка, Терачи первым делом поднес его к стеклу и улыбнулся мужчине снаружи. Мужчина тоже улыбался, пока Шинья не повернулся слишком резко. Хитоми что-то говорила, но Каору не мог прочитать по губам, что. Скоро ребенка забрали на всякие там осмотры и обследования, а Хитоми на коляске вывезли в коридор.

- Хитоми-сан, я вас поздравляю, - улыбнулся Ниикура, но его перебили.
- Пошел нахуй, скотина!

Каору до такой степени опешил, что даже не сразу заметил, что его кто-то трогает за плечо. "Кем-то" оказался Шинья.

- Что это было?
- Не обращай внимания. Отвези меня куда-нибудь, пожалуйста.
- Пойдем.

Каору привез совершенно потерянного Шинью в любимый клуб Dir en Gery, они расположились в привычном чилл-ауте и заказали себе выпивку. Ниикура пил слабоалкогольное пиво, а Шинья заливал горло виски.

- Что произошло?
- Ничего...
- Ладно. Как хочешь.

Весь вечер прошел в молчании, только под конец, до невозможности пьяный Шинья уснул, откинувшись на спинку дивана. Расплатившись по счету, Каору поднял согруппника на руки и через черный ход вынес к машине, усадил в салон, пристегнул, сел за руль и поехал к Шинье домой. Ключи нашлись в правом кармане куртки Терачи. В спальне Каору осторожно раздел барабанщика, уложил в постель, накрыл одеялом и собирался уже уйти.

- Останься, пожалуйста... - Тихо окликнул его полу дремлющий Шинья. Не колеблясь, Лидер снял с себя куртку, бросил ее на пол у двери и сел прямо на пол рядом с Шиньей. Совсем как в больнице. Шинья зарывался рукой в его волосы, расслаблял, забирал с собой в царство Морфея, в мир, где они вместе. Где они счастливы.

А утром Каору ушел, оставив на прикроватной тумбочке пару таблеток, стакан воды и ароматный утренний кофе, сваренный с любовью и заботой.
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 15:07 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 14.

- Ты собрал мои вещи?
- А у тебя разве есть вещи?
- Шинья Терачи, ты мразь!
- Раздевайся.
- Что?..
- Раз ты так хочешь, чтобы я был мразью...
- Пошел к черту!
- Знаешь, я ведь могу расщедриться и дать на такси... если будешь хорошей девочкой.

Рассерженно зарычав, Хитоми топнула ножкой, поправила сумку на плече и направилась прочь со двора.

- До встречи в суде! - Бросил на прощание Шинья. Девушка тут же остановилась.
- Может, я так поставлю свою подпись? Сейчас, например... у тебя ведь есть документы?
- Сейчас я не могу - мне нужно кормить ребенка.
- Сволочь... - Взмахнув гривой волос, Хитоми покинула некогда свой двор.
- Ну вот, доченька моя, остались мы с тобой вдвоем. - Обратился Терачи-старший к ребенку на своих руках. - Пойдем кушать? Пойдем, пойдем, моя маленькая. - Приговаривая, немного улыбаясь, Шинья вошел в дом, уложил ребенка на специальный столик и взялся за приготовление молочной смеси. Ему было грустно кормить ребенка искусственной пищей, но, а что тут поделать? Когда горе-мамаша отказалась от дочери еще на родильном столе.

- Ну и пусть катится к чертям, сами справимся! - Несдержанно воскликнул Шинья, со стуком поставив бутылочку на стол. Ребенок, испугавшись резкого звука, тут же заплакал, а Шинья, осознав свою ошибку, бросился успокаивать свое чадо.

*****

Два месяца тянулись бесконечно долго. Репетиций почти не было из-за Шиньи - он не мог присутствовать, а причину не называл. В итоге Каору пришлось распустить группу на некоторое время. Естественно, работа продолжалась, но пассивно. Раз в неделю-две ребята все же встречались и делились своими наработками, но Шинья почти ничего не предоставлял и всегда раньше уезжал - дольше часа не задерживался никогда. Каору волновался. Что могло случиться?! Семейство Терачи ни на секунду не покидало его мыслей. К тому же, Ниикура продолжал читать дневники. Все больше и больше Лидер понимал, что светлым и влюбленным подростком он может быть в любом возрасте, но только рядом с одним единственным человеком. Так же он может быть старым, сумрачным, полумертвым дедом, коим и является сейчас - ведь рядом нет его Шиньи. Размышления Ниикуры прервал телефонный звонок. С трудом нашарив под диваном сотку, он ответил.

- Као, прошу тебя, приезжай…
- Хорошо, скоро буду.

Наскоро собравшись, Каору сел в машину и поехал к Шинье. Дверь распахнули моментально. Каору вошел и закрыл ее за собой. Еле сдержал улыбку, увидев, как Шинья пытается успокоить сидящего у него на руках ребенка.

- Зачем я приехал? - Поинтересовался Лидер.
- Ох, я не могу справиться с малышкой. Она заболела, а я совершенно не знаю, что в таком случае делать! Я звонил Кё, но он спит, а Тошия и Дай разъехались куда-то... Не хотел тебя отрывать, но я действительно не знаю, что делать... Херовый из меня отец!
- Так, Шинья, успокойся и не паникуй. А где Хитоми?
- Не знаю. - Он виновато потупил взгляд.
- Опять уехала в очередную "командировку"?!
- Као, понимаешь... ну... мы еще полтора месяца назад развелись...
- Что?! И ты все это время сам тут справлялся? В одиночку?!
- Ну... да.
- Идиоот... - Вздохнул Ниикура. - Давай мне Ами, а сам бегом собирай вещи.
- Но...
- Бегом, я сказал! - Прикрикнул Каору, впрочем, с улыбкой. Помыв руки и забрав у Шиньи дочь, он прошел в гостиную, где уселся на диван и принялся веселить малышку. Та улыбалась и пускала слюни. У Шиньи не было времени умиляться этой картине - ему выпал шанс уехать из этого проклятого дома. Уехать с Каору... интересно, что он задумал?

- Као, я готов...
- Детские вещи тоже собрал?
- Да-да, конечно!
- Ну, тогда возьми в правом кармане куртки ключи от машины и погрузи вещи в багажник. Или ты не сможешь?
- Смогу, конечно! - Рванув в коридор, Терачи выполнил указания Лидера и снова остановился в дверях.
- Все?
- Ага.
- Ну, тогда поехали домой? - Ниикура улыбнулся.
- Поехали! - Радость озарила лицо ударника. Домой! Домой! Каору отвезет его домой... Сев на пассажирское сидение, Терачи принял из рук гитариста ребенка. Дверь закрылась, а через несколько секунд на сидение рядом сел его мужчина, завел машину и повел домой.

Дома Каору свечками сбил Ами температуру и уложил спать на свою кровать, обложив по краям подушками. Он тихо вышел из комнаты, прикрыв дверь так, чтобы осталась щель, и направился в кухню, где его ждал Шинья. Остановившись в дверном проеме, он оперся плечом на откос. Шинья сидел на стуле, вытянувшись по струнке, и неотрывно смотрел в глаза Ниикуре, стараясь даже не моргать. Каору улыбался.

- Еще носишь кольцо? - Спросил он.
- Конечно. - От волнения голос Терачи охрип. Каору налил в стакан воды и поставил перед ударником, тот тут же опустошил его и благодарно кивнул. Пока Шинья пил, Каору незаметно сел напротив, а когда стакан коснулся поверхности стола, Ниикура осторожно сжал руки возлюбленного. Тот поднял на него испуганный взгляд и столкнулся с улыбающимися глазами Ниикуры.

- Знаешь, я всегда мечтал повести тебя к алтарю... - Тихо произносит Ниикура. Шинья растерян. - Ведь мое предложение еще в силе. А что до твоего согласия?

Терачи молчит. Он совершенно не понимает абсолютно ничего. Но глаза Каору блестят решительностью и честностью. И Шинья нерешительно улыбнулся.

- Конечно. Конечно, в силе, ведь... ох. Каору... - Потерявшись в словах, он зажмурил глаза и опустил голову. Он почувствовал, как гитарист больше не сжимает его ладони... значит, все? Но, к его облегчению, Каору выпустил руки только для того, чтобы подойти и обнять Шинью со спины.
- Это наш шанс. - Прошептал Ниикура на ушко ударнику.
- Тогда я согласен... на все.
- Ты представь, у нас будет настоящая семья!
- И ты примешь мою дочь?
- Приму. Я ведь даже на родах был! - Мягко улыбнувшись, кивнул гитарист. Задрав голову, Шинья посмотрел на него снизу вверх, а потом протянул руку и еле-еле коснулся подушечками пальцев немного шершавой щеки мужчины.
- Ниикура, ты святой... - Прошептал он.
- Не правда.
- Что тогда?
- Я просто люблю тебя, мой хороший.
- Но ведь... не знаю. Мне кажется, любовь не настолько святое чувство.
- Да что ты заладил, святое, святое... успокойся.
- Не могу! Мне кажется, я не...

Договорить ему не дал Каору, нежно накрыв губы Шиньи своими. Впрочем, это целомудренное прикосновение быстро переросло в жадную и страстную борьбу чувств за желание доказать одно и то же друг другу. Терачи параллельно пытался развернуться лицом к Каору, вследствие чего оказался вообще сидящим на столе и прижимающим к себе ногами и руками возлюбленного. Каору же уже начал раздевать своего ударника. Остановил этих сумасшедших детский плачь. Среагировали одновременно, отскочив друг от друга и рванув к спальне. Впрочем, вошел в комнату Шинья, Ниикура же остался наблюдать за ними из дверного проема. Как бережно Терачи успокаивал, укачивал ребенка, кормил, целовал перед тем, как выйти из комнаты... Ниикура не мог сдержать улыбки.

- Ну что, сокровище мое, пойдем спать?
- Я тогда к Ами пойду...
- А я думал, ты со мной будешь спать.
- У тебя же диван узкий?
- И что с того? Поместимся. - Продолжая улыбаться, Каору взял ударника за руку и повел в гостиную, там расстелил постель, уложил мужчину на диване у стенки, а сам осторожно пристроился на краешке.
- Тебе удобно? - Шепотом.
- Не переживай, хороший мой. Главное, что ты рядом, а с остальным мы разберемся. - Свои слова гитарист закрепил поцелуем. Одумались они только тогда, когда оба были уже раздеты, возбуждены и почти не в состоянии думать.
- А если Ами проснется?
- Остановимся.
- Это реально?
- Расслабься, милый...

Ютясь на миниатюрном диванчике, оставляя отметины на теле, присваивая и покоряя, сдерживая стоны... Сначала нежно, постепенно распаляясь и раскрепощаясь, сметая все стены и барьеры... Бесстыдно предлагать себя, кусаться, насаживаться, умолять, терять голову... Доводя друг друга до сумасшествия, изнеможения, до пика наслаждения. Не это ли счастье? И после, лежа уже на полу в объятиях друг друга, шептать о любви. Идиллию прервало тихое хныканье из соседней комнаты.

- Ками-сама! - Подскочив с пола, Ниикура обмотался простыней и рванул к ребенку, путаясь на ходу. Устало смеясь, Шинья направился в душ, а, когда Каору вернулся, его возлюбленный уже мирно спал. Приняв душ, он устроился около Шиньи и тоже заснул.

Глава 15.
Полгода спустя.


- Рассказывай, давай, что у вас там с Дайске происходит? – Ниикура поставил на стол бокал с пивом и откинулся на спинку дивана. Уже битый час Каору наблюдал за поведением этих двух идиотов – Хары и Дайске. Первый не сводил глаз со второго, второй же старался вообще никаким образом не пересекаться с первым. Забавные.
- О чем ты?! – Тошия опешил и, округлив глаза, уставился на друга.
- Вот только претворяться дурочкой не надо. Тоши, я же вижу все – ты в нем скоро дыру прожжешь.
- Као…
- Я Лидер, имею право знать. – Добил подвыпившего друга Ниикура.
- Да, черт возьми, ты прав! Он мне нравится… дико нравится. Но, бля! Во-первых, он хренов натурал, во-вторых, посмотри: он даже в мою сторону не смотрит в последние несколько месяцев! Я, видно, стал ему настолько противен… Ну конечно, я же блядь! Юбка, смазливое личико, нескончаемые мальчики и мужчины…
- Тотчи, сейчас вмажу, отвечаю. – Спокойно проговорил гитарист. – Прекрати нести всякий бред, лучше выпей для храбрости и пойди, подкати к нему.
- Лидер-сан, ты с ума сошел?! – Продолжал офигевать басист. В это время к столику вернулся Шинья.
- Тоши, а, Тоши? Пойди, развлеки Дая, будь другом. – Пьяно распорядился Терачи, падая к Ниикуре на колени, обнимая за шею и жадно целуя. Тошимаса понял, что парочка хочет побыть наедине, а ему придется все-таки решиться… Почувствовав на себе взгляд, Тошимаса сначала обернулся на танцпол, но Дай в его сторону смотреть и не думал. Повернув голову, басист наткнулся на хитрющие глаза Каору, увлеченно целующегося со своим ненаглядным. В глазах Лидера был вызов, и Хара не мог не принять его. Кивнув другу, он в несколько глотков добил бутылку виски и нетвердым, но решительным шагом направился на танцпол.
- Хэй, Шин! – Каору оторвался от соблазнительных губ не менее соблазнительного Терачи. – Сейчас будет шоу. – Он кивнул в сторону удаляющегося Хары, Шинья тоже заинтересовался.

В это время, окончательно осмелевший Хара, добравшись, наконец, до танцпола, резко дернул за руку Дая, разворачивая того к себе лицом. Андо уже было замахнулся для удара, но все-таки распознал, кто перед ним. Он никогда не спутает эту мягкость кожи, этот взгляд, хоть и поддернутый пеленой алкоголя. Тошия же не стал мешкать. Схватив Дая за волосы, он притянул его к себе и с жадностью вцепился в его губы, вместе с тем прижимаясь к нему всем телом. Дайске стоял, как будто его ледяной водой окатили. Пытался вспомнить – не курил ли сегодня чего-нибудь, вызывающего галлюцинации. Но мозг упорно отказывался работать, а вот тело – наоборот - остро реагировало на каждый поцелуй, отзываясь волнами возбуждения.

- Еще раз посмеешь меня игнорировать, выебу басом! – Жадно хватая губами воздух, прошептал Хара на ухо Даю.
- Хара, ты, по-моему, перебрал немного…
- И что?
- И решил воспользоваться мной? Пойди, подцепи себе кого-нибудь помоложе и понаивнее – я на твои россказни не куплюсь.

В следующий миг Дайске уже "целовался" с кулаком Тошимасы. Дай уже замахнулся для ответного удара, но ударить не смог, с тяжелым вздохом опустил кулак.

- Дайске, я выпил, но иначе я бы никогда не решился к тебе подойти.
- Я что, такой страшный?
- Дайске...
- Прости, Тошия, поговорим, когда ты будешь трезв. Если к тому моменту ты еще будешь помнить...

Тошимаса не стал ничего отвечать, просто развернулся и выбежал из клуба. Дай вернулся к столику, впрочем, пробыл там не долго - сдался под взглядом Каору. Матерясь на ходу, расталкивал людей, пробиваясь к выходу, надеясь разыскать в толпе хрупкую фигурку басиста... На удивление, скоро ему это удалось. Хара сидел на бордюре, растирая по ноге кровь из разбитой коленки. А еще он плакал. Дайске тут же мысленно обрушил на себя тысячу и одно наказание, решительно подошел к согруппнику и взял его на руки. Тот даже не сопротивлялся, даже не посмотрел, кто его взял, не удосужился узнать, зачем. Хорошо, что Андо жил сравнительно близко, и через двадцать минут он уже осторожно снимал обувь с Тошимасы. А тот все не успокаивался...

- Так, сейчас ты примешь душ, а потом пойдешь спать, а вот завтра мы с тобой поговорим. Хорошо?
- Дайске, зачем?..
- Тсс! Сначала в душ. Не хватало еще заразу подцепить через коленку... Помнишь, где ванная?
- Помню. - Придерживаясь за стены, Хара добрался до ванной и закрыл за собой двери. В тот самый миг Андо будто оса ужалила, он как ненормальный стал носиться по комнате, готовя сразу и одежду для Тошии, и постель, и чай. Неизвестно, как, но он все успел. Тошия вышел из душа свежим и почти протрезвевшим, но до безумия уставшим. Он сел за стол и уставился взглядом в свою чашку ароматного зеленого чая. - А теперь рассказывай.
- Ты же говорил, завтра?
- Я просто подумал, что лучше бы решить все сегодня, чтобы больше не поднимать эту тему...
- Действительно. Только вот, что тут решать? Нечего. Я люблю тебя, Дайске, но ты делаешь вид, что меня для тебя просто нет. Сегодня Каору наблюдал за мной, а я, как он выразился, мог бы дыру в тебе прожечь. Вот он и посоветовал мне выпить для храбрости и решить вопрос. Ну, а мне терять нечего, ведь сейчас мы даже не дружим, как раньше... Почему ты избегаешь меня, Дайске?! - Всхлипнул Хара, а Дай в который раз за вечер пожелал себе смерти.
- Тоши, прости меня, прошу. Просто я трус. Испугался - вдруг ты узнаешь?!
- О чем узнаю?
- О моих к тебе чувствах...
- Каких чувствах, Дайске? - Хара решительно ничего не понимал, а Дай вздохнул и опустился на пол рядом с Тошией. Он взял его за руки и долго смотрел на сплетение пальцев, а потом поцеловал руки.
- Я просто люблю тебя, Тотчи. Вот и все. - Он чуть улыбнулся. - Я очень боялся, что ты оттолкнешь, возненавидишь меня... ведь у тебя своя жизнь, с другими мужчинами и другими отношениями...
- Дайске, знал бы ты, как мне отвратительны все эти люди! Но они, как правило, неплохо трахаются, а это порой единственное, чего безумно хочется после концерта! – Беззлобная усмешка. - Особенно, когда ты в ударе. Но у них есть один огромнейший минус: они - не ты, Дай. И, будь у меня ты, их бы не было никогда в моей жизни!
- Тошимаса, забери свои слова обратно - потом назад пути не будет! - Полушепотом.
- К черту! - Так же. Хара опустился на пол рядом с Даем и снова переплел их пальцы, стараясь игнорировать больное колено.
- Даже если я затребую скорейшего переезда тебя в мою квартиру?
- Считай, я уже переехал.
- Тотчи...
- Дайске...

В следующий миг они уже жадно вгрызались друг другу в губы, сжимая в объятиях.

- Теперь не убежишь.
- И не надейся.

Еле поднявшись с пола, продолжая целоваться и срывая друг с друга одежду, кое-как добрались до спальни, где вместе повалились на кровать.

- Андо, я не сплю?
- Смотря какой смысл вкладывать в слово "сплю"...
- Что?
- Не знаю. К черту!

Поцелуями по шее, языком по телу...

- Котенок.
- Колбаска.

Взрыв смеха, новая волна возбуждения, красные отметины по всему телу: царапины и засосы. Несдержанные стоны, шепотом бред...

- Хочу тебя!
- И я.
- Тотчи, я натурал...
- Что?! Блять, Андо, ты шутишь, мать твою?!
- Ты не так понял... в смысле, я не знаю, что делать...
- Ох, вот о чем ты... – Вздох облегчения. - Что ж, просто доверься.

Так Дайске и сделал. Просто доверился, выгибаясь навстречу, впуская в себя, умоляя о большем, сходя с ума от ощущений и чувств. После четвертого раза Андо был еле живой, но абсолютно счастливый.

- В душ и спать?
- Нахуй душ, а то я завтра не встану.
- Черта с два, красавица! А ну поднимай свою умопомрачительную задницу и неси ее в душ!

В душе Андо еще раз отсосал басисту и уже точно полностью выдохшийся выбрался из ванной. Сил не было даже на покурить. Отрубились на диване, что Дайске готовил для Тошии, крепко обнимая друг друга, боясь отпустить, потерять.

*****

Проснулся Андо от аромата кофе. Разлепив глаза, он увидел вращающийся потолок - голова кружилась. Прямо с утра. День обещал быть веселым... Впрочем, мысли его кардинально изменились, как только он чуть приподнялся и увидел несмело улыбающегося Тошимасу, аккуратно сидящего на краешке дивана. Улыбнувшись, он взял Хару за руку и, мягко потянув, уложил его рядышком с собой. Тело невероятно болело, поэтому Андо решил первую половину дня проваляться в постели - все равно выходной.

- С добрым утром, Тотчи.
- С добрым, Дай. – Он отчего-то смутился, но улыбка стала чуть увереннее, впрочем, он поспешил ее спрятать, уткнувшись Даю в шею.
- Скажи, это ведь не сон или пьяная галлюцинация?
- Нет, Дайске. Это я – твой Тотчи. – Смущенно пробормотал басист.
- Мой Тотчи… - Эхом отозвался Андо, ласково поглаживая возлюбленного по голове, пропуская сквозь пальцы шелковые волосы, блаженно жмуря глаза. Идиллию прервала тихая мелодия – кто-то пытался дозвониться до гитариста. Вздохнув, он уже хотел было встать за мобильником, но Тошимаса остановил его.
- Мне ближе, - он аккуратно слез, дотянулся до трубки и передал ее Даю, который тут же уложил Тошию обратно рядом, вызывая у последнего тихий смех.
- Да? – Ответил, наконец, на звонок.
- Дайске, здравствуй. Ты не забыл, что вечером я жду вас у себя?
- Кого это – нас? – Опешил мужчина.
- Андо, не мучай меня своими дурацкими вопросами. Вас – моих дражайших согруппничков!
- Фух, а то я уже подумал, что ты…
- Что я жду лично вас с Тошией? Вообще-то, я именно ради этого и звоню – не теряйтесь из этого мира, ладно?
- Эй, Ниикура!
- Приятного дня, Дай. – Он отключился.
- Что-то случилось, Дайске? – Тут же поинтересовался Тошия.
- Да нет, вроде… просто порой мне кажется, что наш Лидер-сан знает наперед каждый шаг любого из своих "подопечных"!
- Он просто слишком хорошо знает тебя.
- Ну, тогда и тебя, иначе как бы он узнал, что ты у меня? Да и вообще…
- Верно, Каору у нас такой, всезнающий. Повезло Шинье с ним, да?
- Не знаю, как Шинье с Каору, но мне с тобой – точно! – Снова улыбнувшись, Андо притянул ближе Тошимасу и нежно поцеловал его в губы. – Я люблю тебя, Тотчи.
- И я тебя люблю, Дай.
 
KsinnДата: Четверг, 08.08.2013, 15:09 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глава 16.

- Я так и не понял, что там у Каору за праздник? Он когда вчера говорил, я уже был изрядно пьян... - Хара чуть смутился и снова отвернулся к шкафу, выискивая свою любимую юбку.
- Месяц, как они с Шиньей снова живут вместе. - Дайске, стоя посреди комнаты, осматривался по сторонам. Нет, в доме Тошии он был, но в спальне - ни разу.
- Точно-точно! - Басист рассмеялся, натягивая через голову юбку в складку. - Никогда бы не подумал, что Лидер-сан такой романтик! Прямо все даты и события помнит.
- Он безумно любит Шинью.
- Знаю. А мы с тобой когда отпразднуем месяц совместной жизни? - И, хоть Хара шутил, Дайске подошел к нему вплотную и заключил в свои объятия.
- Вот завтра с утра и приедем за твоими вещами. Ты ведь не против?
- Дайске, я же просто пошутил! - Тошимаса засмеялся, пытаясь скрыть смущение.
- А я не пошутил. Я говорю очень и очень серьезно. Тотчи, переезжай ко мне?
- Ох, Дай... уговорил.
- Правда?
- Правда, правда. - В подтверждение своих слов он чуть улыбнулся и легко коснулся губ Андо своими. Счастливый Андо просто не знал себя от радости. Схватив Тошию на руки, он закружил его по комнате, заставляя смеяться и крепче хвататься за шею гитариста. Потом они вместе упали на Тошину кровать, где продолжили целоваться.
- Дайске, у меня юбка помнется...
- К черту юбку.
- Но мне больше нечего надеть!
- К черту одежду. - Под таким напором сдался и Тошимаса, крепко прижимаясь к Даю, обнимая его руками и ногами, пылко отвечая на поцелуи, взлохмачивая волосы...
- Но мы ведь опоздаем... – Последняя слабая попытка остановиться.
- Думаю, Ниикура не обидится. - Пробормотал Андо, спуская с Тошии белье.
- Давай уже быстрее тогда, что ли! Я же сейчас с ума сойду, Дай...

И Дайске послушно взял в рот, тут же начиная интенсивно двигать головой. Рука Тошии в волосах направляла, помогала не сбиться и не растеряться. Осмелев, Дай начал всячески изощряться, помогая себе языком, руками, облизывая, посасывая, дуя на возбужденный орган, чуть царапая... Тошия под ним сходил с ума. Это был восхитительный минет, и ему стоило огромных усилий не кончить. Впрочем, скоро он все равно сдался, кончая Даю в рот. Тот сначала перепугался и растерялся, чуть не закашлялся, но в итоге совладал с эмоциями и проглотил все до последней капли. И тут же был грубо притянут за волосы вверх для поцелуя.

- Дайске, любимый мой... - Шептал Тошимаса, целуя влажное от пота лицо гитариста. - Дайске... как же я мечтал об этом.
- О минете?
- О тебе, идиот! - Тошия тихонько засмеялся, а Андо уткнулся носом ему в шею.
- И я о тебе мечтал, Тотчи.
- И почему мы оказались такими дураками, что не смогли признаться друг другу просто? Без всяких этих истерик и алкоголя.
- Я не знаю. Но ведь это не самое важное. Куда главнее то, что мы все-таки сделали это. Так ведь?
- Так. - Он с улыбкой перебирал длинные красные пряди пальцами, а потом вдруг скинул Андо с себя и заставил лечь на спину. Сам же, задрав его футболку, принялся покрывать поцелуями тело, одновременно пытаясь расстегнуть ремень на джинсах. Стянув их с Дая, Хара раздвинул его ноги и стал нежно целовать их, вдыхать пьянящий аромат любимого тела, пытаться удержать разум на грани. На секунду отстранившись, он стянул с себя юбку и вернулся к прерванному занятию. Вдоволь насладившись тихими стонами Андо и вкусом его кожи под своими губами, Хара дотянулся до прикроватной тумбочки, изъял из верхнего ящичка смазку и снова устроился между ног Андо, запрокинул их к себе на плечи и, выдавив себе чуть-чуть на пальцы, ввел один в податливое тело. Дайске тихо заскулил и прогнулся в спине. Конечно, ему было больно. Быстро сориентировавшись, Тошия стал целовать его губы, пытаясь отвлечь, и, кажется, у него получилось. Тогда он добавил второй палец. Вскрикнув, Дайске сильно вцепился в его плечи, закусив губу и зажмурив глаза - из них разве что не лились слезы. - Дайске, мой Дайске... такой разный. Такой любимый. Такой хороший. Родной. Ты знаешь, что сейчас совершенно не такой Дай, к какому я привык? – Тихо говорил он. В распахнутых глазах показалось волнение. Наверняка, Андо подумал, что сейчас он не такой, каким его полюбил Тошия, и тот сейчас уйдет, уличив его в двуличии… но ничего такого Тошимаса и не думал, продолжая нежно целовать любимое лицо и осторожно, постепенно растягивать вход. – Такого тебя хочется бесконечно целовать, утешать и уверять в том, что все будет хорошо. – Он улыбался, и Андо чуть-чуть успокоился. – Такой трогательный, чувственный, открытый, незащищенный… Дайске, я не думал, что ты такой. Это сводит с ума… - Посчитав, что уже хватит, Тошия вынул свои пальцы и приставил ко входу член.
- Ну же… Тотчи, не тяни…
- Мм, даже так? – Он снова улыбнулся, медленно входя в разгоряченное тело. Судорожно вдохнув, Андо весь сжался и, зажмурив глаза, отвернулся. Тошимаса замер. – Тсс, Дайске. Все в порядке. Расслабься, пожалуйста. Сейчас будет хорошо. Просто потерпи немного. – Успокаивал он, поглаживая Дая по волосам.
- Что ты со мной… как с бабой! – Пробормотал Дайске, усмехнувшись. Он снова повернулся лицом к Тошии и послушно постарался расслабиться. – Двигайся. – Попросил он, Тошия тут же приступил выполнять. Андо дышал громко, глубоко и ровно, периодически, правда, морщась от неприятных ощущений, но истерик больше не было. Тогда Тошимаса начал набирать скорость, и скоро оба уже стонали от удовольствия.
- Ну вот… оно того стоило?
- Да… - Дай уже сам толкался навстречу, требуя большего, задавая свой темп. Скоро, совсем привыкнув и осмелев, Андо перекатился, оказавшись сверху, вызвав немного истеричный смех у басиста. Он старался принять в себя Тошию как можно глубже, как можно чаще, как можно больше, приятнее, сжимаясь вокруг него и расслабляясь, периодически вовсе соскальзывая, а после вновь насаживаясь. Стоны, всхлипы, выкрики сливались воедино, вместе с губами и языками, телами. Тошимаса выгибался, запуская руки то в свои волосы, то хватаясь за спинку кровати, то царапая спину и плечи Даю, хватаясь за его волосы, подаваясь навстречу. Чистое сумасшествие. Оргазм накрыл совершенно неожиданно, сметая все на своем пути, погружая влюбленных на какое-то время в пустоту и безызвестность. Очнулся первым Хара. Дайске же продолжал лежать рядом с зажмуренными глазами, судорожно пытаясь отдышаться. Улыбнувшись, Хара мягко обнял его одной рукой, другой принялся успокаивающе гладить по волосам.
- Дайске, хороший мой… Ты просто умница. – Шептал он. – Как же я люблю тебя, Дайске. Всегда любил и всегда буду. Единственный мой… - Какой-то необъяснимый прилив нежности овладел им. Скоро глаза открыл и Андо. Лучащиеся счастьем взгляды встретились и, не сговариваясь, мужчины потянулись к губам друг друга, сливаясь в нежном трепетном поцелуе.

*****

- Ну, наконец-то! - Дверь распахнулась, освещая кое-как, наспех собранных, глупо улыбающихся мужчин, стоящих на пороге. - Мы уже думали, что вы двое решили не приходить.
- Ну что ты, Као! Как я мог к тебе не прийти? - Возмутился Дай.
- Ну, Андо, кто там знает, какие черти тебя носят! - Он подмигнул вмиг смутившемуся Тошимасе и засмеялся. – Ну проходите, проходите или вам сюда выпивку принести? - Продолжая улыбаться, он прошел в дом, оставляя гостей в коридоре.
- А он изменился, заметил?
- Да, помолодел как-то. Ожил, что ли? Надо будет поблагодарить Шин-чана, а то тот Каору меня порядком бесил.
- А вот меня этот Каору немного напрягает. Какой-то он... слишком веселый. И шутки у него странные. Это непривычно.
- Но все равно это тот всезнающий, невозможно талантливый и безгранично заботливый наш любимый Лидер. И, думаю, пару шуток ему простить можно, так ведь?
- Да, Дайске.
- Вот и чудесно! - Снова улыбнувшись, Андо повесил свою куртку и куртку Тошии в шкаф, легко чмокнул возлюбленного в щечку и, взяв за руку, повел ко всем. В проходе оба замерли, как вкопанные. Шинья тихонько посмеивался, сидя с бокалом шампанского в углу одного из диванов, Ниикура стоял у стены с фотоаппаратом, чей объектив был направлен на второй диван, на котором расположился Тоору, на шее у него сидела Ами - дочка Шиньи и Каору. Девочка с легкостью приняла второго папочку, и теперь у них у всех была полноценная семья. Каору фотографировал эту идиллию - их до жопы загадочный и вечно хмурый фронтмен улыбался, как малое дитя, строил в камеру кавайные рожицы и всячески развлекал девочку. - И кто-то после этого будет говорить, что он не кавайный? - Первым пришел в себя Андо.
- Заткнись, Дайске. - Продолжая лучезарно улыбаться и даже не смотря в сторону гитариста.
- Као, ты же выложишь парочку в сеть?
- Нет! - Отрезал Тоору.
- Но Кё...
- То, что в семье, на обозрение не выносят. - Крайне глубокомысленно изрек вокалист. Ответить никто не решался - каждый думал о семье, перекидываясь взглядами со своими половинками. Кё продолжал играть с Ами. Скоро, впрочем, веселье возобновилось - начали пить. Ниимура потягивал лимонный сок и тихо рассказывал Ами, что пить - плохо. Та, хоть и понимала мало, слушала внимательно.
- Эй, Кё, так и просидишь там весь вечер?
- Ну не пить же мне, как вы! Хоть кто-то должен будет отвезти Дая и Тошию домой.
- Тотчи, ты останешься у меня? - Заплетающимся языком проговорил Андо на ушко своему любимому.
- Останусь, Дайске.
- А утром заберем твои вещи? - Продолжал шептать гитарист, прижимаясь сильнее.
- А ты утром проснешься? - Тихо засмеялся Тошимаса.
- А ты разбудишь?
- Нет, я дам тебе выспаться - выходной, все-таки. А в понедельник на работу. - Тошия был не так сильно пьян.
- Посмотрим. - Поцеловав Тошию в щечку, Дайске устроил голову на его плече и обвел взглядом комнату. Следов пожара не осталось совсем, зато дом стал уютнее. Все-таки Шинья очень хорошо влияет на Ниикуру. Даю было интересно, будет ли у него когда-нибудь так? Будут ли они носить кольца на пальцах, будут ли жить вместе всегда-всегда, появится ли у них ребенок, будут ли они стареть вдвоем? Дайске улыбнулся и прикрыл глаза. - Тотчи...
- Мм? - Хара чуть наклонился.
- Я люблю тебя.
- И я люблю тебя, родной мой. - Улыбнувшись, он нежно погладил Дая по щеке и поцеловал в макушку.
- Вот видишь, Тошия, - Каору оторвался от разговора со своим Шиньей. - А ты боялся.
- А ты бы не отправил его ко мне, если бы я не пришел тогда к тебе! - Вмиг ожил Дай.
- Андо, если бы ты тогда не пришел ко мне...
- То ничего бы не изменилось, Као. - Закончил за него Шинья.
- Дай всех спас? - К разговору подключился Кё - он только что отнес спящую Ами в ее кроватку.
- Дай всех спас!
- Выпьем за Дая!
- Ну, раз за Дая, то и я выпью... - Тихо объявил Ниимура. Тут же послышалось дружное "ооо!". - Да бля, тише вы! Ами разбудите.
- О, Кё, ты невыносим! Вы представляете, поселился у нас! Скоро, блин, вещи перевезет!
- О, ребят, у вас любовь на троих?
- Не дай бог! - В один голос воскликнули Лидер, Шинья и Ниимура. Все засмеялись.
- Он к Ами приходит.
- Старый извращенец!
- Идиоты. - Мрачно изрек Тоору. Все разом притихли. Кё умел так сказать обычную на первый взгляд фразу, что все шутки сразу прекращались. - Просто Ами чудесный ребенок, и мне интересно проводить с ней время. - Тихо проговорил он, доливая к себе в сок пару капель водки. Остальные во все глаза пялились на вокалиста - откровений и объяснений своих поступков от него никто и никогда не слышал. - Ну что, мы пьем за Дая?
- Эээ... нуу...

Тут наверху послышался глухой удар и детский крик. Первым среагировал Кё. Подорвавшись, он пулей вылетел из комнаты и, перепрыгивая через три ступени, поднялся в спальню. За ним рванули Каору с Шиньей и, держась друг за друга и за стены, - Тошия с Даем. Кё тряс на руках малышку, гладил по голове, целовал и напевал что-то, параллельно шепча успокаивающие слова.

- Когда вы уже ребенку кровать нормальную купите?! Стайка алкашей. Тупых и помешанных на музыке и друг друге. Ребенок вам на кой тогда, когда вы сами еще дети!

Сегодня Тоору в ударе. Таким злым он бывает только после неудачных, по его мнению, концертов, и то, тогда он просто молчит, курит и хмурится сильнее обычного. Но кричать - никогда. А сейчас от него прямо-таки веяло злостью, яростью. Малышка, услышав повышенные интонации, снова захныкала.

- Вон все.

И почему-то даже Каору не посмел ничего возразить. Просто молча вышел, даже не подождав Шинью. Терачи нашел его на крыльце с сигаретой. Он сидел, низко опустив голову и запустив свободную руку в волосы.

- Као...
- Никудышный из меня отец, Шинья. Ведь Кё прав. Кё как всегда прав. Шинья, я не достоин ни тебя, ни Ами, ничего...
- Каору, замолчи сейчас же, пожалуйста. - Терачи сел рядом и обнял своего любимого. - Ты не виноват. Если в этом и есть чья-то вина, то наша общая. Ты же не должен делать все сам.
- Но я же...
- Да-да, я помню. Лидер. Но ведь ты такой же человек, как и все. А людям свойственно ошибаться и принимать помощь. Пожалуйста, Каору, давай справимся с этим вместе.
- Спасибо тебе.
- Люблю.
- И я тебя.

К воротам подъехала машина и посигналила два раза. Тут же дверь за спиной открылась. Каору с Шиньей поднялись на ноги.

- А вы уже уходите? Кё не ждете?
- Он уснул с Ами.
- Ладно. Спасибо, ребят, что приехали.
- Удачи.
- И вам удачи.

Дайске раскрыл дверь такси, пропуская Тошимасу в салон, помахал на прощание ручкой и тоже сел, бахнув спьяну дверью.

Глава 17. Шрам который не исчезнет.

«Никогда не думал, что пятнадцать лет могут пролететь вот так вот в один миг. Будто моргнул. Группа взлетела до небес. Сейчас мне кажется, что нет в мире ни одного человека, что не знал бы Dir en Grey. Это хорошо. У Дая с Тошией все шикарно – планируют свадьбу. К слову о свадьбе, Каору с Шиньей свою уже отыграли… забавно было смотреть на смущенного Шинью и Каору с раскрытым ртом. Кажется, он готов был наброситься на "свою невесту" прямо там. Впрочем, это не удивительно – так почти всегда. А вообще забавно наблюдать за тем, как в свои "за пятьдесят" они живут. Все такие же бесшабашные и нереально любящие. Только вот Ниикура стал до неприличия правильным, а Шинья… а Шинья за ним. Эта парочка у нас доводит все до совершенства, и выходит у них это идеально. Но самым неожиданным откровением для меня стала Ами. Ками-сама, как же она выросла… настоящая леди! И после этого кто осмелится сказать, что двое мужчин не могут воспитать ребенка? А главное, у девочки безумно красивый голос. Вот подрастет еще на годик-другой, Каору все же решится выпустить ее на сцену, и у Японии появится новый Идол. У Японии, а после и у всего мира.»

Ниимура Тоору потушил сигарету, отпил немного воды из бутылки и подошел к микрофону. Ласково проведя по нему рукой, он запел.

Голос, кричащий твоё имя…
Конечно, он не дойдёт до тебя.
Но сейчас я в порядке.
Когда-нибудь в моём сердце ты будешь…


«Как и когда это все началось? Каким же образом, милая моя Ами, ты стала частью меня? Вечно одинокого и такого странного меня. Почему я не могу прожить без тебя и дня? Почему ты мне так нужна? Впрочем… еще более странный и сложный вопрос: когда я стал частью тебя? Вечно одинокий и такой странный. Частью тебя… Безмерно красивой, талантливой и юной леди. Неужели тебе и вправду интересно просиживать ночи на диване в студии, наблюдая за скачущей по листкам ручкой или дикими перепадами звука, голоса? Ами… Ами… Оставайся со мной подольше. Я так устал.»

Сегодня ночью снова я буду мечтать о тебе,
Под подушку я кладу твоё письмо.
Моя мечта слишком жестока, моё прерванное дыхание…
Всегда в 4:30 утра я просыпаюсь от боли.


«Да-да, я вправе считать себя озабоченным старикашкой! Бредить одинокими ночами о пятнадцатилетней дочери своих друзей… это было бы похоже на любителя лоликон, но меня преследует лишь она. Одна, единственная, неповторимая. И, казалось бы, это совсем неправильно, да и вообще невозможно – умудренный жизнью мужчина не может влюбиться в неопытную молодую девицу. Но Ами… да, хоть она и не является биологической дочерью Ниикуры, но характер – точная копия! Разве что, в молодости Каору был вообще обезбашенным и только иногда – Лидером, а Ами - прирожденный лидер, и только редко она отпускает себя. Это придает особенности таким случаям. Впрочем, в такие моменты она все равно до чертиков напоминает Ниикуру! Который, к слову, и сейчас умеет отрываться. Чего стоит одни их семейные тусовки! Да, это надо видеть – как папа с дочкой веселятся. И, в глубине души, я ему очень завидую – он проводит с Ами все свободное время, а я. Никогда не замечал за собой такого, но в последние недели я начал уходить из этого мира. Я начал мечтать о ней ночами, когда Ниикура не пускал дочь ко мне. Мечтать и понимать, что мне ничего не светит. Забываться в беспокойном сне и рано утром, задолго до будильника просыпаться от понимания, что то, что ты видел во сне… что этого не будет, нет. Брать тетрадь и писать очередной текст. Душ, завтрак, работа…»

Время слишком длинно,
Время слишком болезненно.
Мечта не останавливается.
Моя любовь заморожена, мертва.
Этим холодным вечером,
Так, этой долгой ночью.


«Шансов - нет. Надежды - нет.»

Ниикура подкурил новую сигарету и вернулся к стойке.

Моё сознание разделяется,
Становиться крошечными кусочками.
Мои воспоминания рассеиваются.
Твоё кольцо, я схватываю его так сильно, как могу
Мои слёзы впитываются в мою подушку…

Мои уши никак не могут услышать
Твой голос...
Шрам на моём запястье
Увеличивается ещё раз,
Ты утопаешь в моей ране.


Дверь открылась, впуская в студию Лидера. Пришел с бутылкой вина, разлил в два бокала… тогда-то я и понял, что разговор будет долгим и серьезным. Но Ниикура меня удивил – он не стал рассусоливать.
- Кё, я хочу попросить тебя сократить свое общение с моей дочерью до минимума.
- Почему?
- Она влюбилась в тебя, Ниимура. И я прекрасно вижу твое к ней отношение. Ты умный человек, должен понять, что связи лучше не допускать.
- Да, Каору, я понимаю.
- В этой связи я не вижу перспектив для нее.
- Я согласен.
- Ранняя половая жизнь, престарелый партнер, вечно занятый работой, да еще и такой опасной – ведь ты в больнице бываешь чаще, чем дома! И если что-нибудь случится, она же не сможет больше жить спокойно…
- Каору, ты сейчас сам себя убедить пытаешься или все же меня?
- Пойми, Тоору, я ничего против тебя не имею, но был бы ты помладше лет на двадцать пять, я бы сам упрашивал тебя приударить за ней, но…
- Ниикура, блять, я все понял. А теперь, будь добр, покинь студию до завтрашней репетиции.
- Кё…
- Я сказал, пока.

Я - сгоревшее письмо, оно стало пеплом.
Я - сломанное сердце, оно стало пеплом.
Потерять тебя... я люблю тебя.


«Конечно же, Каору не знает, до какой степени ошибается на счет Ами, на счет меня… Просто я, как она сама говорила, стал для нее проводником в мир, а она для меня – лекарством от одиночества, от боли. И я люблю ее, да, но вместе нам не быть никогда. И не потому, что Ниикура запретил. Я сам себе запретил, понимая, насколько пагубно это может сказаться на наших дальнейших жизнях. Впрочем, мне-то уже неважно, а вот Ами… Моя любимая не моя Ами.»

- Тоору? Тоору, ты тут? – Раздался в темноте мелодичный голосок. За спиной щелкнула зажигалка. Девушка повернулась, вглядываясь в подсвеченные черты лица, что скоро вновь растворились во всецелом мраке. И как Кё может так безупречно ориентироваться в темноте?! Из одного угла студии огонек сигареты переместился в другой – Ниимура сел на диван. – Тоору, ты поговоришь со мной? – В ответ тишина. – Тоору, пожалуйста… - Но он молчал. Огонек погас, шаги были неслышны из-за дикого волнения, назойливо жужжащего в ушах. На мгновение коснувшись своими губами ее губ, он, оставшись на них нежным прикосновением ветра, исчез, оставляя за собой тонкий шлейф из лепестков лотоса.

Так умирает легенда. Тихо и спокойно, развернувшись на носочках, просто выйти в дверь. Решив все за всех, он не мучился угрызениями совести. Какой в этом смысл, когда тебя уже никто и никогда не найдет, не узнает. Мир огромен…

А он – Ниимура Тоору, даже не включит телевизор, чтобы послушать интервью Ниикуры Каору – его объявление о распаде группы. Уйти на пике славы? Уступить дорогу молодому поколению? Разве не это самая достойная точка в этой легенде?

И только через пятнадцать лет он, наконец, осмелится вернуться в родную Японию. Вернуться ради Нее. Чтобы понять, еще раз убедиться, что идея дать шанс "восходящей звездочке" по имени Ниикура Ами была поистине гениальной. И, кто знает, как закончится его "вылазка"? Удастся ли ему – семидесятилетнему старцу - затеряться в тысячах народу, одновременно оставаясь в первых рядах?

Tokyo Dome взорвется аплодисментами, раздадутся первые звуки мелодии, и Ниимура поймет, что его место – здесь. На сцену выйдут Шестеро.
На сцену выйдет его Семья.


P.S. В главе использовался перевод песни Dir en Grey - Zakuro.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Чудо. (NC-17 - Kaoru/Shinya; Daisuke/Toshimasa [Dir en Grey])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz