[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 3123»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дыши (NC-17 - Yuto/Byo, Rui/Byo [SCREW])
Дыши
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 18:17 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Дыши

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Yuto/Byo, Rui/Byo
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма, романтика, психология, повседневность, юмор, школа
Предупреждения: AU, darkfic, deathfic
Размер: макси
Статус: закончен

Описание:
А если тебе будет грустно, просто вспомни наше доброе лето – и оно соберет меня заново, восстановит из клетки, «из тетрадной клетки, в которой одной уместится вся моя жизнь – от школы и до больницы, от школы и до конца». (с) Рибике О'Нил.

Посвящение:
Для Юто. Все это сочинялось только ради него и лишь с одной целью: чтобы с ним ничего подобного не случилось. Возвращайся, Ю, очень ждем тебя...

Благодарности:
Нашему лету 2012-го, 17-му июня, тихой московской улице у клуба, где мы – такие разные – ждали концерта SCREW. Вечеру, что навсегда останется в моем сердце. Всем, кто был тогда со мной рядом.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Мы живем только здесь и сейчас. Ничего не бойся. Никогда не сдавайся. Ни о чем не сожалей.

 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 18:19 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть 1. Вдох


Больница на юго-западе Токио. Июнь 2011 года. Раннее утро.

Тонкие лучи солнца, цепляясь за мелкие неровности на стекле, скромно, но настойчиво пробирались в маленькую палату. Неслышно путались в полосках жалюзи, падали на пол наклонными линиями, ровными, точно выведенными под линейку, а в них причудливо танцевали невесомые пылинки. Красота и покой.
Единственный обитатель комнаты, хрупкий молодой человек, еле заметно улыбнулся: с койки, где лежал он, подключенный к загадочным аппаратам, волшебная картина рассматривалась во всей красе. Вот только не видно места слияния света с полом... Собрав остатки сил, он попытался приподняться на постели, но резкая боль тут же пронзила грудь, не давая сделать и вдоха, а голова предательски закружилась. Упав на подушку, пациент с горечью решил, что это никуда не годится.
Хроническая слабость, за столько дней ставшая привычной, сегодня казалась прямо таки всепоглощающей, но в ней, не в сравнении со вчера, больше не было липкого страха и навязчивости. Зато была тишина и какое-то особое равнодушие, как будто тело уже давно не твое, а сознание витает где-то под потолком тесной палаты и думает о хорошем. Даже давящее чувство в грудной клетке и ноющие суставы не создавали знакомых неудобств. Так необычно.
«Хочу покачаться на нем, это, наверное, презабавно», - безмятежно подумал парень, рассматривая ровный луч. Но трезвое воспоминание о том, что пока он жив, такое невозможно, вернуло в безрадостную реальность. И почему у него все всегда идет вкривь и вкось? Даже сейчас, когда уже ничего не изменишь, когда извилистая дорога жизни выпрямилась, не скрывая близкой финишной черты? Почему бы ему, скажем, не покинуть сей мир этим утром, не уйти по тонкому свету, не дотронуться до прозрачных струн, не сыграть небесную музыку?.. Почему он все еще жив? И главное – зачем?..
«Как обычно, - с грустью подумал парень. – За окном цветет лето, моя любимая пора, а я по какой-то дурости сдохну в ту же срань, когда узнал о болезни. Под занавес года, в самый темный дождливый день. Я хронический неудачник».
Взгляд снова остановился на мягком луче с кружащимися пылинками – и покой, струящийся в этой картине, не мог не подарить новую порцию глуповатой надежды. Правда, она наталкивалась на чудовищную слабость: чтобы взобраться на луч, нужно сползти с койки или хотя бы протянуть руку, а сил-то на это и нет. «Никогда не сдавайся, - вспомнил он старый постулат. – Сделай вдох – и у тебя получится собраться». Но сие оказалось даже сложней, чем попытка привстать. «Я уже и забыл, как это – нормально дышать... А дышал ли я когда-нибудь вообще?.. Нет, нужно постараться. Хотя бы раз».
Вокруг было предостаточно кислорода.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 18:19 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 1


Элитная школа N. Июнь 1995 года. Утро.

Недолго помявшись за дверью, Ю глубоко вдохнул и все же взялся вспотевшей ладонью за хромированную ручку, аккуратно нажав вниз. Раздался легкий скрип – все автоматически повернулись в сторону вошедшего.
- Простите, пожалуйста, - еле слышно проронил Ю, стараясь не поднимать глаз, дабы не видеть злорадство на лицах одноклассников. Он и не заметил, что их строгий учитель истории пришел сегодня не один: рядом наблюдался какой-то незнакомый парень с копной взъерошенных, слегка вьющихся волос и пофигистным спокойствием во взгляде.
- Так-так, почему же мы опаздываем, Тодака-сан? – учитель насмешливо вскинул брови, глядя на побледневшего Ю. – Объятья Морфея оказались излишне крепкими? Столь старательно прошлым вечером изучали тему?
- Извините... – паренек окончательно засмущался и нервно сглотнул.
- Ладно, не сбивайте нам график неподобающим поведением, - отмахнулся преподаватель. – Садитесь на свое место. Придется написать вам замечание, подойдете после урока.
Пристыженный Ю, втянув голову в плечи, прошмыгнул к своей парте, по дороге едва не зацепившись за чью-то подножку. Только оказавшись за столом, он сумел успокоиться и заметить, что опоздал всего-то на какую-то минуту! От такого открытия ему стало совсем горько, и он искренне загадал, чтобы г-н Сайто к концу занятия успел забыть о его провинности. Хотя надежды были слабыми: их историк славился своей памятью и скверным характером...
- Потише, пожалуйста, - произнес учитель, успокаивая расшумевшийся класс. – Вернемся к повестке дня. Позвольте представить вашего нового одноклассника, он перевелся из другой школы и теперь будет учиться с вами. Коджима Масахито.
Только теперь Ю заметил новенького, криво хмыкнувшего после того, как озвучили его имя. «Странный какой-то», - подумал Тодака, наблюдая, как высокий парень с нескрываемой брезгливостью одернул рукав форменного полосатого пиджака и высокомерно окинул взглядом своих новых однокашников. Для завершения образа подонка ему не хватало лишь сплюнуть и грязно выругаться, скорее всего, он бы так и сделал, если бы рядом не возвышалась рослая фигура г-на Сайто. «Очередной жмот», - мрачно констатировал Ю.
- Располагайтесь, Коджима-сан. Можете занять вон ту свободную парту. Ямамото-сан, за вами же никто не сидит?
- Нет, Сайто-сан, - вздрогнул Хироши Ямамото, до этого втихомолку переписывающий с чьей-то тетради домашку по японскому. – Там никто долго не держится, - и, переглянувшись со своим приятелем Такаюки, заговорчески захихикал.
Новенький не обратил на шутников никакого внимания, лишь, одарив их ледяным взглядом, по-хозяйски проследовал к пустой парте. Шмякнулся, швырнул вниз свою увесистую сумку, а затем, точно вспомнив, какой сейчас урок, порылся в ней и бросил на стол учебник по истории.
- Коджима-сан, - обратился к нему учитель. Но, на удивление остальных, новенький даже не пошевелился. Г-н Сайто нахмурился, а кто-то из рядом сидящих уже пихал в бок своего соседа, намекая на «деревенщину». – Вообще-то когда к вам обращается старший, принято вставать.
- И у вас тоже... – пробурчал парень, нехотя поднимаясь на ноги.
- Конечно, - хмыкнул сэнсэй. – А разве где-то бывает по-другому?
- Думаю, что да, бывает. Но вряд ли в нашей чудной стране, - насмешливо произнес Масахито. Все ученики как-то разом вздрогнули и в недоумении уставились на него, но г-н Сайто сделал вид, точно не слышал неполиткорректной реплики.
- Коджима-сан, - повторил он, – вы уже проходили сегодняшнюю тему? Параграф 45, как вы могли заметить, - кивнул в сторону доски, где правильным почерком было начертано емкое название, явно не сулящее всем присутствующим ничего кроме кучи проблем на предстоящем экзамене. Новенький нахмурился, порылся в учебнике и наконец произнес с видимым разочарованием:
- Нет, такого страха мы не изучали. Какая допотопщина...
По классу прокатились смешки.
- Замечательно, - разулыбался историк. – Вот эту, как вы выразились, «допотопщину» вы нам и подготовите к следующему занятию. Попрошу вас написать краткий доклад по одному из вопросов в конце параграфа.
- За что мне такие муки? – вопросил Масахито, смешно закатывая глаза.
- Не страдайте, страдать будете на экзамене, - парировал преподаватель. – Мне всего лишь нужно узнать уровень вашей подготовки. Так что скажите спасибо, что я даю вам время, а не заставляю сегодня же писать тест. Что ж, думаю, сей вопрос улажен, - учитель победно улыбнулся. – А мы пока что проверим, как усвоили прошлую тему. Итак, пусть начнет, пожалуй... – он наскоро пробежался глазами по списку притихших учеников. – Тодака-сан. Давненько мы вас не слышали.
Все расслабленно выдохнули, а Ю вздрогнул и ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Опустив голову, бедный Тодака уже хотел было признаться, что плохо знает параграф, но, решив, что это может привести к куда худшим последствиям, нехотя встал со своего места и проследовал к доске. С таким видом, точно его вели на гильотину.
Масахито же, еще раз перечитав вопросы для доклада, мысленно послал историка подальше, но обмозговать точный адрес ему помешало настойчивое тыканье в плечо. Повернувшись, новенький увидел невысокого паренька, уставившегося на него с искренней заинтересованностью.
- Че надо? – невежливо буркнул Коджима.
- Ниче, - тот и бровью не повел. – А ты прикольный, я тебя совсем другим представлял.
- Каким?
- Здоровенным. Ну или наоборот, ботанистым, - хихикнул незнакомец.
- Это с какого перепугу? – прищурился Масахито. Наклон разговора начинал его нервировать: этот комок что, решил его задеть? Так не вопрос – сейчас улетит отсюда.
- В наш дурдом трудновато попасть нормальному человеку, - лояльно пояснил одноклассник, машинально пролистывая странички небольшого блокнота, усеянного беспорядочными записями. – Тем более среди года. О тебе уже неделю весь поток треплется, - он подмигнул Коджиме. – Мы решили, что ты суперботаник.
Масахито криво усмехнулся и уже хотел было вернуться к учебнику, но не в меру общительный субъект остановил его за рукав.
- А раз ты не гений... – он наскоро задумался. – Второгодник, да?
- С чего ты взял? – возмутился новенький.
- Тебе ведь уже 14, верно? – сидящий позади прищурился на манер следователя. В принципе, он и напоминал следователя: эдакого низкорослого служителя Фемиды, любящего каверзными вопросами выводить нарушителей на чистую воду. Маса вздохнул.
- Ну и?
- Значит, все сходится, - сделал вывод парень. – Крутяк. Про тебя тут всякие слухи шастали: то ты прям второй Эйнштейн, то гроза района... А правда, что ты грохнул своего прошлого учителя химии? – внезапно выпалил он.
- Правда, - страшно ухмыльнулся Коджима, искренне удивляясь, насколько темными могут быть учащиеся элитных заведений. И насколько они любят слушать и сочинять байки. – Хочешь, и у вас кого-нибудь грохну?
- Надо подумать, - нахмурился парень.
- Обращайся, когда надумаешь, - бросил Масахито, возвращаясь-таки к своему учебнику. В это время г-н Сайто был занят общением с вконец побелевшим Ю, который всеми силами старался говорить хотя бы что-то. К сожалению (или к счастью?), терпение историка закончилось довольно быстро, и он, вздохнув, прервал неуверенные измышления Тодаки.
- Сожалею, сударь, но ваши знания вызывают у меня большие сомнения. Продолжайте совершенствоваться, Тодака-сан, а пока получите то, что заслужили, - решительным росчерком он начертал в клетке «удовлетворительно» и сделал пару приписок. – А также ваше замечание за непунктуальность. Присаживайтесь.
Тяжело вздохнув, бедный Ю поплелся на свое место. Кто-то из однокашников сдавленно захихикал, но тут же был замечен сэнсэем и вызван продолжать дело Тодаки. Сам же Тодака поспешил зарыться в ненавистный учебник...
Очередное тыканье в плечо почти взбесило новенького.
- Да что еще? – повернувшись, он зло уставился на одноклассника, но тот, казалось, даже и не заметил взбешенности визави.
- Меня зовут Тейшиката Кунихико, - представился он с улыбкой. – Сложно, да? Поэтому называй меня просто Джин.
- Привет, «просто Джин», а я Коджима Масахито, - они по-взрослому пожали друг другу руки. – Можно Масахито или Маса, без разницы.
- Салют, «Маса без разницы», - рассмеялся Джин. Знакомство состоялось. – Добро пожаловать в наш идиотский коллектив.
- Чего ж сразу идиотский? – хмыкнул новенький.
- Того, что здесь одни идиоты пасутся, - пояснил Тейшиката. – Это элитное заведение, поэтому тут все либо бабахнутые, либо просто везучие, но последние в дефиците.
- Ты, конечно, причисляешься к дефициту?
- Угу. Мне часто везет, - кивнул Джин. – На тестах, в автоматах, по лотерее тоже... Я и в этом классе волей фортуны оказался, получив на экзамене самые легкие вопросы. Все мои кореша из начальной по другим теперь распиханы, жаль.
- Это что, лучший класс? – удивился Маса.
- Считается лучшим, - отмахнулся его новый знакомый. – А вообще не бери в голову, класс как класс. Учителя только придираются... но это их проблемы.
В этот момент бубнеж достиг слуха г-на Сайто – и тот властно вмешался в дружескую беседу своим:
- Тейшиката-сан, прекратите отвлекать новенького. Если вам так хочется выговориться, Мацумото-сан наверняка уступит место у доски.
Отвечающий усиленно закивал, а Джин, смущенно улыбнувшись, на какое-то время смолк. Правда, включиться в урок Коджиме не дал теперь уже другой сосед.
- Я ж предупреждал: парта гиблая, никто тут долго не выдерживает, - повернулся к Масе сидящий впереди. – Джин может разговорить мертвого, - хихикнул он. – Его отец – офицер полиции, кого, по слухам, не раскалывал только... Тебя Тейшиката тоже скоро достанет.
- Не факт, - хмыкнул Маса. – У меня иммунитет к болтунам.
- Везет тебе. А я вот из-за этого трепача даже пересел ближе, хотя тут место жопное: вечно видно, как скатываю... – сделал паузу и протянул руку, представляясь. – Ямамото.
- Коджима, - ответствовал новенький, пожимая ладонь.
- Если станет туго, зови: вместе будем затыкать водопад, - подмигнул Хироши.
- Слушай, а на тебя невезение действует? – внезапный вопрос, сопровождаемый тычком в плечо, заставил Масу усомниться в своем иммунитете.
- Успехов тебе, Коджима-кун, - подытожил Ямамото, отворачиваясь.
- Чего? – буркнул новенький, снова повернувшись к Джину. Тот разве что не сиял от заинтересованности. «Вот же ж засада», - мысленно простонал Маса, решив, что в словах Хироши все-таки был резон...
- Ну невезение, - пояснил Джин. – Если кому-то рядом не прет, он может заразить этим и тебя?
- Не знаю, - пожал плечами. – Не помню такого.
- Классно, если нет. А то у нас Юто – ходячее недоразумение, как у него списываешь, итог один: Ю и сам засыплется, и всех засыпает. Вечно опаздывает, заснул на уроке – ловят, на тестах в ответе не уверен – не угадывает... Мрак. Не действует, кстати, только на меня. Странно даже.
- К чему ты мне об этом трындишь? – не выдержал Масахито словесного «потока».
- К чему? – Джин нахмурился. – Да так, вдруг ты и правда особенный: сможешь у Ю скатывать и без проблем помогать остальным. А то они меня достали: «посмотри» да «передай»... Пользуются тем, что я умею списывать у него не попадаясь! Меня даже отсадили из-за этого дела подальше от старого товарища.
- Грустно, наверно, в классе без друзей, - внезапно задумался Масахито, вспомнив, что его болтливый знакомый остался здесь один после переводных экзаменов.
- Грустно, - согласился Джин. – Но у меня Юто есть, - добавил он, приятно улыбнувшись. – Мы с ним выросли вместе, с первого школьного дня знакомы.
- Он отличник? – осведомился Маса, приподняв бровь.
- Он изгой, - вздохнул Джин. – Ю все шпыняют, хотя большинство спит и видит, как научиться у него скатывать, да горя не знать. В гуманитарных Юто не блещет, зато в технических ему равных нет: он год за годом побеждает на олимпиадах по математике и легко щелкает задачи для старшеклассников. А еще Ю умеет быстро перемножать в уме двузначные числа!
- Да заливаешь! – не поверил Коджима.
- Не веришь – сам спроси, - хитро прищурился Джин. – Раньше мы все у него на контрольных списывали.
- А чего ж только «раньше»? Палиться стали?
- Да нет, палились и тогда, но... – нахмурился Тейшиката. – Полгода назад Юто дел натворил, и... его и прежде-то недолюбливали, а после вовсе возненавидели, - Джин вздохнул, и Маса заметил, что ему не нравится такое отношение однокашников к его старому другу. Сменивший немало школ Коджима на собственной шкуре знал, каково это – выбиться из системы и стать объектом издевательств, - поэтому не стал ничего говорить, и новый товарищ повел рассказ сам. – Мы тогда завалили контрольную по матемке, и учитель назначил спецзанятия на субботу, чтобы наш «образцовый» класс не ударил на экзамене мордой в грязь. Ну, никто, конечно, не захотел идти, и мы договорились, что тупо прогуляем. А в понедельник математик влепил всему классу замечание и обещал снизить баллы при сдаче, потому что, как выяснилось, в субботу к нему приехал Юто и всех нас, как стеклотару, сдал... После уроков взбешенный коллектив потребовал Ю отвечать за свое свинство, а он прямо в лоб как влупит: мы набирались как лучший класс, он нас заслуженно проучил, ведь не потерять лицо – дело принципа... Ну, его, конечно, посчитали предателем, трусом и в нагрузку побили. С тех пор над ним не издеваются лишь тихони, да я...
- Потому что он твой друг? – почти утвердительно произнес Маса, не совсем понимая поступка Ю: как вообще можно было так подставиться, да и зачем? Разве своя рубашка не ближе к телу?..
- Потому что я не считаю его виноватым, - решительно выпалил Джин. Эти слова давались ему нелегко, от волнения он даже посерьезнел. – Мы сами заварили кашу, а Ю выставили крайним... Да и вообще, нам бы все равно влетело.
- Так защищай его.
- Не могу: Юто не заслуживает такого обращения, но он правда поступил подло, - опустил глаза Джин: видимо, отцовское стремление к справедливости отложило отпечаток на его мировосприятии. – Хочешь, я познакомлю вас? – сменил тему Тейшиката. – Вон он, - кивком указал на слегка сгорбленного парня, худого и рыжеволосого, в которого как раз кто-то кинул бумажным шариком, заставляя его еще сильнее втянуть голову в плечи. – Тодака Ю, в простонародье Юто.
Коджима с интересом посмотрел на приятеля Джина, отметив какую-то скрытую решимость в этом хрупком, всеми ненавидимом человеке... Незримую силу...
- Почему он так поступил?.. – задумчиво пробормотал Масахито, привыкший никогда не забывать о себе.
- Ю – очень принципиальный человек, - ответил Джин, еще раз пролистав странички своего загадочного блокнота. – Он из тех, кто готов умирать за идеи и никогда не станет рабом. Гордый. Самодостаточный.
- Псих, - закончил за него Маса, наконец-то лучшим образом сформулировав свое мнение. Но Джин не успел возмутиться, ибо строгий голос г-на Сайто снова вмешался в их разговор.
- Тейшиката, Коджима! – грозно прозвучало над головами. Джин поспешно юркнул в учебник, а Маса быстро повернулся обратно, изображая самое невинное лицо. – Если вы еще раз помешаете мне вести урок, выставлю вас обоих за дверь, там и делитесь впечатлениями. И к директору для дачи показаний тоже пройдете рука об руку. Надеюсь, я ясно выражаюсь?
- Да, сэнсэй, - хором заверили ребята, вскочив на ноги.
- Смотрите у меня, - историк злобно глянул на Масахито, от чего последний тут же мысленно отругал себя за то, что поддержал этот тупой диалог. Снова возвращаясь за стол, Коджима не заметил, как Юто, бросив на него краткий критичный взгляд, довольно усмехнулся. И как луч солнца, отбившись от пола, быстро скользнул в рыжей прядке его волос.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 18:21 | Сообщение # 4
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Репетиционный центр. Июнь 2007 года. Вечер.

Заходящее солнце медленно, но верно золотило западную часть неба. Из окна на высоком этаже открывался удивительной красоты пейзаж, глядя на который хотелось лететь куда-то прочь из города, на закат, упиваться свободой и скоростью, чтобы потом, рухнув в траву, безмятежно любоваться скромными звездочками на еще не темном небе и думать о том, какое же все-таки счастье – жить. Такие мысли вились в голове у вокалиста, застывшего у окна с блуждающей на губах улыбкой. Его вьющиеся волосы уже почти высохли, влажными оставались лишь кончики, забавно скручивающиеся в крупные колечки и завитки. Небольшие часы на стене неслышно отсчитывали минуты с только что закончившейся репетиции, уставшие, но довольные ребята лениво собирали вещи.
- Ух ты, какое небо! – восхищенно произнес Казуки, подойдя к Бё и легко хлопнув того по плечу. – Вот сейчас бы за город!
- Я тоже об этом думал, - кивнул солист. – Красивые дни стоят.
- А давайте на выходных выберемся! – внезапно предложил лидер. – Подарим себе релакс.
- А кто будет готовиться к предстоящему туру? – вздохнул Манабу, бережно укладывая гитару в чехол. На всякий случай он пошарил рукой по дну и карманам, дабы убедиться в отсутствии неприятных сюрпризов, и бросил быстрый взгляд в сторону копающегося у колонки басиста.
- Да мы уже вполне готовы, - беспечно ответил Казу. – Не трясись так.
- Я и не трясусь, - нахмурился младший участник. – Я просто не хочу позориться.
- Мы и не опозоримся, - подмигнул ему лидер. – Все будет круто, вот увидишь!
- Ну-ну, - хмыкнул тот. – Почитав новое творение Бё, мне почему-то так не кажется.
- Да, рифмы супер, - вмешался Джин, до этого копавшийся в телефоне. – На сей раз ты превзошел сам себя, Бё.
- Что-то я не понял: мне обижаться или радоваться? – вокалист обернулся и скрестил на груди руки: на фоне заката его фигура казалась едва ли не инфернальной.
- Тебе решать, - барабанщик с улыбкой пожал плечами. – Но стихи правда прикольные.
- Мне нравится, я так и оставлю, - произнес Бё, хитровато прищурившись.
- А не слишком ли... – начал было Мана, но осекся, столкнувшись с колким взглядом темных глаз вокалиста.
- Что «не слишком»? – грубо оборвал тот.
- Странно, - выдохнул гитарист, понимая, что зря вообще полез в эту тему: критику своих творений их поэт всегда воспринимал чересчур болезненно.
- Ни хрена не странно! – привычно возмутился Маса. «Начинается...» - устало подумал Бу, закатывая глаза.
- Еще как странно, - оказавшийся рядом Казу многозначительно пихнул солиста под руку. – Но это ж и круто! Такого у нас еще не было, молодец, Бё!
Похоже, последняя фраза лидера имела какое-то примирительное действие, ибо вокалист тут же решил, что его поддерживают, и остыл, а гитарист с облегчением вздохнул, выпутавшись из случайно созданного конфликта. «Слава Казуки», - мысленно поблагодарил друга Мана, в очередной раз убеждаясь, как все-таки здорово, что их лидер обладает настолько дружелюбным и легким нравом. «А небо правда красивое», - улыбнувшись, подумал Бу, опустился на диван... и тут же ощутил, как его кольнуло нечто остроконечное.
- Черт! – вскочил гитарист. – Что за хрень?!!
На диване поблескивала металлическая пряжка оригинальной формы, с зубчиками по краям и загадочным завитком в центре – не нужно быть детективом, чтобы понять: она вовсе не потеряна, а подложена. Казуки, Бё и Джин дружно расхохотались, заставив Бу разозлиться еще сильней.
- Юто! Я тебя сейчас зарою! – прорычал младший гитарист, швыряя в басиста своей находкой, но тот ловко поймал ее и состроил самое безвинное лицо.
- Манабу, ты нашел мою пряжку! Спасибо!
- Ты сам ее мне подсунул, чтоб я... – выпалил Мана, но вовремя спохватился, заметив, что только провоцирует истерику у коллег. – Еще раз такое будет, в штаны тебе гвоздей насыплю, - в этот момент Джин, похоже, представив эту картину в красках, согнулся пополам с невнятным «ой, не могу».
- Я не виноват! Смотреть надо, куда приземляешься! – крикнул Ю, на всякий случай комично прячась за свою бас-гитару.
Манабу ничего не ответил, только погрозил слишком остроумному товарищу кулаком, с укором глянув на остальных.
- Три придурка, не могли предупредить, раз знали, - и сам себе задал риторический вопрос: - С кем я работаю?..
- Мы не знали, – вставил все еще смеющийся Казу. – Ржака какая...
Он сам не мог понять, что именно их так развеселило: обычная мини-зарисовка на тему «Юто дразнит Манабу» или процесс купания в хохоте сам по себе? В любом случае, градус настроения забрался еще выше.
- Юто полон сюрпризов, - заметил Бё, отсмеявшись. – А с виду тихий такой...
- Надеюсь, Мана-чан ничего не повредил? – заботливо поинтересовался Джин.
- Завтра я приду в самых плотных джинсах, - заметил младший гитарист, обращаясь к едва ли не сияющему от удачной шутки Тодаке, - хрен тогда ты меня подколешь!
На этой фразе Мана подмигнул остальным, и Казуки, оценив его остроумие, тотчас же снова рассмеялся. Если сначала Бу и злился на Ю, то теперь, по какой-то неведомой причине, также разулыбался. «Нужно будет ему тоже что-нибудь подложить», - с хитрецой помыслил он, уже набрасывая в голове будущий план нападения.
- Может, сегодня прогуляемся? – сменил тему лидер, надевая на плечо сумку. – По-моему, погода – самое то!
- По-моему тоже, - поддержал Джин.
- Мне кажется, сегодня я готов хоть три раза Токио обойти, - добавил вокалист, с улыбкой заматывая валявшийся на пути провод.
- Вот и круто, - кивнул Казу. – Домой дотопаем без метро, - и переглянулся с улыбающимся фронтменом.
- У Бё сегодня невероятный прилив сил, подозрительно как-то, – прищурился барабанщик, мастерски крутанув палочку. – То стихами сыплет, то демонстрирует свои гитарные способности... К чему бы это?
- К дождю, - отозвался Юто, убирая за ухо мешающую прядь.
- Почему? – не понял Джин.
- Не знаю, - пожал плечами тот. – Но я заметил, что в это время года все что ни происходит - к дождю.
Ударник весело хмыкнул и перевел взгляд за окно, где легкие облака пока совсем не предвещали беды.
- К слову, мы так и не узнали, умеет ли Бё играть на басу, - ввернул Казуки, слушавший разговор друзей, и пытливо посмотрел на Масахито. - Очень интересно.
- Еще как, - заметил Манабу, наконец уложивший свою гитару.
- А вы, значит, не верите? – вскинул брови вокалист и, оставив в покое провод, быстро оказался возле Юто, нагло заявив: - Давай сюда, покажу.
Решив отобрать у Ю бас, фронтмен резко взялся за гриф и потянул на себя, но руки не ожидавшего такой нахрапистости басиста разжались с опозданием, так что рывок вышел слишком сильным. Пальцы Бё сорвались с грифа и саданули Юто – что-то треснуло, со стуком упало и покатилось.
- Черт! Бё, мать твою! – выругался Ю, болезненно схватившись за запястье. Гитару, к счастью, удалось поймать. – Мой браслет! Ищи теперь, кретин долбанный!!
Вокалист испуганно сморгнул: вряд ли он ожидал, что Юто настолько разбушуется из-за своего украшения. Ненавязчивый аксессуар – округлая металлическая фигня на тонком кожаном ремешке – с незапамятных времен сопровождал басиста и уже слился с его образом. Понятное дело, парень привык к нему и вряд ли был бы рад потерять, но чтобы так орать...
- Тише ты, он не мог далеко ускакать, - заверил Маса.
- Еще как мог, - зачем-то влез внимательный барабанщик. – Такие вещи прячутся не хуже ниндзя.
- Сейчас найдем, - Бё проигнорировал справедливое замечание и, присев на корточки, заглянул под диван, где предположительно скрылся потерянный атрибут, – но не увидел ничего кроме кучи пыли, зажигалки, двух ручек и старой погнутой ложки.
- Не понимаю, - нахмурился фронтмен. – Ну ладно, потом отыщется.
Он уже хотел встать на ноги, как почувствовал, что сильная рука держит его за плечо.
- Э нет, - мрачно процедил Юто: его глаза как-то неестественно потемнели, и это не несло ничего хорошего. – Лезь за моим браслетом, быстро.
- Твой браслет – ты и лезь, - ляпнул вокалист. – А я в пылесосы не нанимался.
- Не проблема: сейчас найму.
- Да отвали, Юто! – брякнул Бё, с негодованием понимая, что коллега конкретно не дает ему принять вертикальное положение. – Ты хоть знаешь, сколько там пыли?! Я потом век не отмоюсь!
- Я в курсе, - хмуро отозвался тот. – И я, заметь, пока что не требую тебя ее жрать, но скоро, видно, потребую.
- Ты головой треснулся, да? – едва не подавившийся возмущением фронтмен сделал характерный жест. – Да пусти меня, чмо принципиальное!
- Ищи браслет! – прорычал Ю, сжав плечо вокалиста едва ли не до хруста, так что Маса, перепугавшись, поспешил отодрать от себя его руки и мирно посмотреть под диван.
- Что-то не видно ваших бриллиантов, миледи, - сыронизировал Бё, так и не отыскав глазами чертов аксессуар. Его и правда нигде не было: то ли клубки пыли загораживали, то ли он вообще улетел не сюда. Коджима искренне надеялся на второе.
- Дай я сам посмотрю, - злобно рявкнул Юто, усевшись рядом с Бё. Рыжие концы его длинных волос эпохально подмели пол, заставив вокалиста усмехнуться, а басиста как-то экзотично выругаться.
- И я хочу помочь! – вызвался Казуки, устраиваясь возле друзей. К нему тут же присоединились остальные, и спустя какое-то время вся группа уже усиленно ползала возле дивана, постоянно толкаясь, мешая и матерясь, неудобно наступая друг другу то на волосы, то на руки, то на края одежды.
- Мне кажется, он скрылся в параллельном мире, - устало выдохнул Джин, усевшись на полу и вытирая лоб. – Там же, где вчерашние носки и коробка с медиаторами Манабу.
- Медиаторы кто-то снес, - хмуро заметил младший гитарист. – И я даже догадываюсь, кто именно, - и многозначительно взглянул на невинно улыбнувшегося Казуки.
- Черт, мне что-то в глаз попало, - Бё потер веко. – В общем, был браслет – сплыл браслет, - подытожил он, проморгавшись. – Девять из десяти лежит сейчас где-то сверху, покамест толпа идиотов подметает брюхом студию.
- Где сверху? – вопросил Ю, сталкиваясь взглядом с вокалистом.
- Без понятия, - пожал тот плечами. – Может, он тебе за шиворот шмякнулся, а ты ни сном ни духом.
- Предлагаю перевернуть Юто за ноги и потрясти, - предложил лидер, потирая ушибленный о край дивана локоть. – А то это становится травмоопасным.
- Может, и Бё перевернуть? - злобно бросил Тодака. – Вдруг браслет ему в штаны закатился.
- Нет во мне твоего гребаного браслета, - возмутился Маса, совсем не желая совершать сейчас акробатические трюки вроде висения вниз головой. И демонстративно похлопал себя по карманам.
- Ребят, я его, кажется, вижу, - внезапное заявление Манабу заставило остальных отвлечься от своих идей. – Только далеко, так просто не достанешь... И я не уверен, что это действительно он.
- Где? – встрепенулся Ю, нагнувшись и снова подметя пол концами волос.
- Где «моя прелесть»? – Джин, имитируя Голлума, передразнил басиста, вызвав у Бё и Казуки приступ неудержимого гогота. На радостях барабанщик исполнил эту фразу на бис и дополнил ее извечным «моя прелесть пропааала».
- За ложкой и чуть-чуть левей, видишь? – пояснил Бу, не обращая внимания на шутников. – Похоже, по крайней мере.
- Да, это, наверно, он, - пригляделся Юто. – Нужно отодвинуть диван и залезть сзади.
- Отлично, мужики, навалились! – скомандовал Казуки, резво поднимаясь на ноги.
Все вместе они легко сдвинули старый предмет мебели, не покидавший своего места, наверное, уже пятый год. За диваном их взглядам открылась настолько «привлекательная» картина, что все невольно скривились.
- Надышали, наплевали, нарыгали... – прокомментировал Бё.
- ...да еще и сто лет назад, - закончил за него Казу. – Ну, кто полезет в эту кашу?
- Хозяин и полезет, - решительно сказал вокалист. И, состроив страдальческую мину, добавил с театральной скорбью: - Мы сделали все, что могли.
- Бё полезет, - срезал его басист. – Кто кашу заварил, пусть ее и расхлебывает.
Каламбур удался: все, кроме Масы, разулыбались. А тот, сплюнув, возмутился:
- Да какого дьявола! Ты просил: ищи – я искал! Остальное за отдельную плату, родной!
- За отдельную? Хорошо, - кивнул Ю. – Выбирай: в нос или в ухо.
- Внимание, господа! Юто против Бё! Делаем ставки!! – радостно завопил Казуки, покатываясь со смеху.
- Ставлю на Юто! – поддержал его барабанщик, весело хлопнув лидера по плечу. Манабу устало прикрыл лицо ладонью.
- А я ставлю на Бё! – ответил Казуки. – Знаешь, как он круто с правой бьет?
Они понимающе переглянулись и уже приготовились наблюдать бой, но «участники поединка» хмуро посмотрели на них, затем – друг на друга, а затем Бё устало выдохнул:
- Я полез. Если я не вернусь, считайте меня погибшим за свободу.
С этими словами фронтмен нехотя снял пиджак и закатал рукава своей красивой рубашки. Лидер не удержался, чтобы не вставить ехидное «Музыку включить?», но получил в ответ не менее колкое «Ты любишь получать в лоб под музыку?». Одарив Ю тяжелым, враждебным взглядом, Бё перелез через спинку дивана и принялся шарить в пыльных кучах. На его счастье, чертова безделушка действительно лежала там, куда указал Мана, и была быстро извлечена двумя пальцами.
- Держите, леди Ю, ваш амулет, - Маса брезгливо протянул басисту браслет. – И больше не теряйте.
- И больше не задавайтесь, сударь, - злобно бросил тот, грубо сцапав украшение и, приведя его в порядок, вернул на прежнее место: запястье левой руки.
Вокалист тем временем усиленно избавлялся от комков пыли, присосавшихся к его одежде и рукам, не забывая комментировать сие неудобство непечатными выражениями.
- Жаль, мы так и не увидели поединок, - разочарованно протянул Казуки, устраиваясь на стуле и раскачиваясь на нем.
- Трансляция прервалась, - кивнул ему Джин.
А Манабу, в одиночестве толкающий диван на законное место, возмущенно заявил:
- Эй вы, чудики! Идите сюда, быстро! Как отодвигать – так все приперлись, а как убираться – так я один, или что?
- Или что, - улыбнулся Казуки. Но, поймав злобный взгляд Маны, поспешил присоединиться. – Помочь?
Тот хмыкнул в ответ. Втроем они легко вернули мебель в исходное положение.
- Надо было там заодно и подмести... – Джин задумчиво потер подбородок.
- Вот и подметай, ради бога, - одобрительно пихнул его лидер. – Я не против.
Но барабанщик только отмахнулся. Пыль под диваном радостно отпраздновала победу.
- Если мы сейчас же не покинем студию, она нас засосет, - Казуки взглянул на часы. – Прогулку можно будет засунуть в зад, друзья.
- Тогда – выдвигаемся, - произнес Джин, набросив легкую куртку и засунув поглубже в сумку пухлый блокнот.
Все согласно переглянулись и через несколько минут вышли из помещения. Лидер привычно запер его на ключ, сдав связку терпеливому консьержу у входа.
Покинув здание центра, ребята под дружеские разговоры ни о чем пересекли дворик, спустились вниз по дороге и вскоре взошли на мост над оживленным шоссе. Отсюда отлично просматривалась панорама города, закатное небо во всей красе раскинулось перед их взорами. Тут друзья остановились и достаточно долго беседовали, смеясь и подкалывая друг друга, заходящее солнце согревало их, а свежий ветерок, дующий откуда-то с запада, беззастенчиво играл краями одежды, путался в волосах. Такой простой и обычный вечер – но насколько же приятный, незабываемый... Много лет позже каждый из них наверняка вспомнит его и пожелает хотя бы на секунду вновь оказаться в этом июне, на токийском мосту возле студии. С друзьями, молодым и красивым... Но это будет потом, а пока они, конечно, не ценили сегодня: оно всегда продается по сниженной цене.
- А давайте сфоткаемся на память! – внезапно предложил Джин, широко улыбаясь. Солнечные лучи путались в его взъерошенной копне, еще сильней осветляя мелированные прядки. – Только сейчас, телефон найду... – и он закопался в своей сумке.
- У нашего барабанщика не торба, а черная дыра, - отметил Казуки, но продолжить не успел, ибо в этот момент Джин отыскал-таки свою пропажу.
- Соберитесь в кучу, - скомандовал он и, оглянувшись по сторонам, деликатно остановил проходящую мимо девушку. – Простите, вы не могли бы заснять нас?
Поймав лучезарную улыбку музыканта, прохожая мило улыбнулась в ответ и согласилась ненадолго побыть фотографом. Джин, выпалив «Внимание!», принял на фоне товарищей удачную позу, показав обеими руками знак «Виктория». Кадр был сделан. Поблагодарив незнакомку, барабанщик вернулся к друзьям, с гордостью демонстрируя получившийся снимок.
- Круто вышло! – радостно заявил он. – Все такие прикольные!
- Манабу прям гендиректор, - поддразнил друга Казу, тыкнув в телефон Джина.
- А Казуки пихает Бё, детский сад, - парировал тот.
- Почему у меня вечно какой-то страх на голове? – возмущенно спросил Юто.
- Ты же сам хотел отрастить волосы, - пожал плечами Бё, про себя отмечая, что кадр действительно вышел забавный и надо будет попросить Джина поделиться.
На бесконечно прекрасном фоне закатного неба с экрана мобильного смотрели пятеро взъерошенных молодых людей: Манабу с не по возрасту серьезным видом подпирал перила, донельзя развеселый Джин занимал передних план, а Казуки, хитровато улыбаясь, пихал в бок вокалиста. Бё же, вроде как взаимодействуя с лидером, смотрел, однако, не на него, а на Юто, гордо глядящего в камеру из-под полуопущенных век. Шикарные пряди басиста забавно разметались по плечам, в них ярко отбивались золотистые лучи солнца.
Взгляд Масы, скользнув по фото, невольно задержался на Ю – какие-то далекие, но бесконечно притягательные мысли зашевелились на краю сознания, дав знать о себе лишь легкой улыбкой, коснувшейся полноватых красивых губ вокалиста. Юто. Странный и неудачливый Юто. Такой принципиальный, строгий, невыносимый... И при этом бескрайне добрый и смешной. Псих, что часто забывает о себе в погоне за идеями. Друг, что никогда не бросит и не предаст... От таких измышлений у Бё неприятно засосало под ложечкой, и он поспешил вернуть телефон Джину.
Проведя еще какое-то время в будничной беседе, ребята стали прощаться.
- Мне пора, - Манабу посмотрел на часы. – Я хочу еще в магазин заехать, да и автобус, боюсь, уйдет. Их потом сто лет не дождаться.
- Увидимся, Бу-чан, - лидер весело потрепал по плечу младшего гитариста.
- Счастливо! – тот помахал всем рукой и, легкой походкой преодолев мост, спустился вниз по лестнице к ближайшей автобусной остановке. Почти сразу же распрощался и Джин, пообещав поделиться фоткой. После моста его путь уходил направо, к метро.
На фоне заката остались лишь Ю, Казуки и Масахито. Опершись о местами пошарпанные перила, басист задумчиво и открыто смотрел вдаль, туда, где небо встречалось с бесконечными крышами столичных домов; ветер путал пряди его волос и ласкал лицо, казавшееся в золотом свете старше и правильней, чем обычно.
Столь замечательная картина вновь заставила Бё замереть, вспомнив те самые давние чувства, что он прятал где-то очень глубоко в сердце, где-то на самом его дне, за такими же клубами пыли, как под диваном в студии. Юто. Все мысли вокалиста вихрем закружились вокруг него. Красивый Юто, тонкий и сильный, странный и загадочный, скромный и знающий себе цену. У него крепкие руки и теплые глаза, чуть смущенная улыбка и длинные мягкие волосы. Он невероятно талантлив, уверен, самодостаточен. И совсем не похож на Бё...
«Всю жизнь я только и делаю, что вру: себе и другим, случайно и с конкретной целью. Уже сам запутался, где правда, а где ложь... Вечно делаю вид, что ничего не боюсь, что мне все по барабану, что стыд и совесть я продал в первый базарный день. Но ведь на самом деле я просто трус и слабак. А Юто... Он не боится быть собой – пусть он неудачлив, но насколько же бесстрашен. Вот бы мне стать таким же», - невольно подумалось вокалисту.
Эти старые чувства – когда они впервые возникли? Когда они создали свою первую совместную группу, когда Маса смог по-настоящему оценить музыкальные таланты Ю, когда сильный палец жестко сорвался с тугой и толстой струны бас-гитары, заставив ту не просто звучать и не просто петь – играть в каждой клетке слушателя?.. Да, наверное, именно тогда – незаметно, неуловимо, тонко. И с тех пор эти чувства поселились в сердце вокалиста. Греют. Не дают упасть в тяжелые дни.
Бё никогда не называл их влюбленностью. Помыслить о том, что у него однажды может быть что-то с парнем, да еще и не просто с каким-то абстрактным парнем, а с Юто – старым другом, а в чем-то даже и образцом для подражания, - вокалист не мог, да и не хотел. «Все это слишком сложно», - обычно вздыхал он, если давние чувства вновь заявляли о своем присутствии. И старался о них не думать. А потом нерешенный вопрос забивали прочие вещи и дела.
Теперь же благородный образ Ю на фоне заката снова вернул Масахито в воспоминания – приятные, но приносящие тяжелый осадок... Золотые лучи солнца путались и терялись в рыжеватых прядях Юто, делая его все дальше, все недоступнее – с каждой ускользающей секундой, минутой... И Коджима с тоской ощущал, что он боится потерять этого странного, этого свободного человека, что никого ближе у него нет, что Ю никогда не будет принадлежать ему и навсегда останется для него недостижимым идеалом.
- Эй, Бё, Юто! Вы идете или как?! – возмущенный оклик Казуки выдернул фронтмена из измышлений. Лидер стоял поодаль, нетерпеливо сложив на груди руки. Ю вздрогнул и обернулся.
- Пойдем, - негромко позвал басист зазевавшегося Бё. И вокалист даже смутился, точно Тодака мог прочитать его нелепые мысли.
Сойдя с моста, они остановились, дальше их пути должны были разойтись: лидер с вокалистом шли вперед и вверх, чтобы прогуляться до дома, не пользуясь метро, а Юто – чуть левее. Басист явно не спешил: все равно его квартира находилась ближе всего к репетиционному центру. Казуки же нетерпеливо потянул Бё за рукав, призывая не тратить драгоценное время.
- До завтра, Юто! – лидер пожал ладонь Тодаки. – Не опаздывай!
- Счастливо, - добавил Бё, откашлявшись, дабы не привлекать внимания своей внезапной задумчивостью.
- До завтра, - Ю мирно махнул рукой и потопал вниз по дороге. Вокалист же поспешил за лидером, не забывая ответить на его тонкое замечание о лишней романтике своим грубоватым «Не трынди». Но образ уходящего на закат Тодаки не смог не отпечататься в памяти вокалиста – где-то там, на самом дне, очень глубоко.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:54 | Сообщение # 5
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Больница на юго-западе Токио. Июнь 2011 года. Вечер.

Прикосновение прохладных рук вырывает из состояния полусна и заставляет открыть глаза, чтобы с разочарованием убедиться в неизменности своего окружения. Очередной вечерний обход, заботливая медсестра заученными, грамотными движениями измеряет температуру, записывает показания, делает привычный укол. Это как обязательный ритуал, направленный скорее на поддержание порядка, нежели на облегчения страданий больного. Привычка – второе счастье.
- Простите... – тихо проговорил парень, обращаясь к той, для кого забота о нем – рутинная часть работы. – Можно вас спросить?
Не отрываясь от дела, женщина настороженно посмотрела на него.
- Можно. Что случилось?
- Как вы считаете, - сглотнул пациент, стараясь не задыхаться, - что все-таки важнее: принципы или личное благополучие?
Вопрос слегка сбил ее с ритма: ненадолго задумавшись, она светло улыбнулась:
- Скорее разумные принципы, что ведут к благополучию.
- А я таких не знаю, - его взгляд нечитаемо вперся в стену.
- Почему же? – ее руки снова вернулись к привычному труду. – Их много, например: жить в гармонии с миром, поступать по совести.
- Поступать по совести – хороший принцип, - оживился молодой человек. – Вот только люди по совести не живут, они живут по глупым правилам, чтоб не выпасть из системы и за свое «особое мнение» по голове не получить. Идиоты.
Его губы дрогнули, а окончание фразы он произнес практически шепотом.
- За что мне это?.. – пробормотал совсем без голоса.
Медсестра, как раз менявшая ему капельницу, не могла не заметить беспокойства, внезапно охватившего больного.
- Не стоит так волноваться, - негромко заверила она. – Я сделала вам укол, скоро он подействует, подождите немного.
- За какие грехи меня так наказали?.. – он, казалось, не слышал ее. – Я не сделал никому ничего плохого, просто жил так, как считал нужным... по принципам... разве это неправильно?.. – бледную щеку прорезала соленая дорожка.
Женщина вздохнула и, присев на стул у постели, молча взяла пациента за руку. Его хрупкая кисть обжигала мертвецким холодом, а сквозь тонкую кожу ясно просвечивались синеватые сосуды.
- Разве обязательно быть «как все»?.. – продолжал говорить парень, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. – Разве это путь к спасению?.. За что меня?..
- Судьбу не выбирают, - сильная ладонь осторожно погладила его по руке. – Ваша болезнь не наказание за грехи, не переживайте так сильно. Вам просто не повезло.
Неслышно поднявшись на ноги и взявшись за поручни тележки, женщина напоследок обернулась, проронив привычное «Не думайте об этом». И, оставшись в одиночестве, молодой человек лишь криво усмехнулся: он знал, что такие слова говорят лишь тогда, когда сказать в ответ уже нечего.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:55 | Сообщение # 6
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 2


Элитная школа N. Июнь 1995 года. Позднее утро.

Еще никогда на него так не орали: всякое бывало, попадались на пути и весьма страшные люди, но никто из них не выражал своего негодования настолько громко. Масахито, сжавшись в комок, не решался даже поднять глаза на своего обвинителя, тот же – учитель по фамилии Танака – на чем свет стоит отчитывал его. Экзекуция продолжалась мучительно долго: Масе казалось, минула вечность с тех пор, как сэнсэй больно схватил его за руку... От ужаса парню хотелось провалиться в ад – там должно было быть если не лучше, то, безусловно, гораздо тише.
- Вы хотя бы понимаете, что творите?! – нараспев повторял г-н Танака. – Вы могли устроить пожар, испортить имущество школы! Это грубейшее нарушение «Правил внутреннего распорядка»: вы что, не читали их?! Да еще и прогуливаете! Как вам не стыдно! Может, мечтаете об исключении? Так я могу поспособствовать: школе не нужны столь невоспитанные подопечные!
Каждое слово, бросаемое Танакой, с эхом разлеталось по помещению уборной: громогласные выкрики наверняка отлично слышал каждый проходящий по коридору. Улизнуть от неприятного разговора возможным не представлялось, ибо широкая спина сэнсэя загораживала дверь, лишая Масу шанса спастись позорным бегством. Вспотевшая ладонь Коджимы нервно перебирала мятую пачку, сердце подпрыгивало от каждого хлесткого замечания.
- Какого черта вы вообще сюда лезете? Вас разве родители не учили, что курить плохо? Если бы вы открыли «Правила...», то узнали бы, что курение в нашей школе разрешено только на специально предназначенной для этого территории и только ученикам старшей школы! Вы уже поступили в старшую школу? Нет? Тогда что это за спектакль, я вас спрашиваю?!!
Масахито ничего не ответил, тупо рассматривая собственные ботинки и думая о том, что правый неплохо бы почистить...
- Все, хватит, - выдохнул сэнсэй, наконец-то закончив столь пламенную речь. – Называйте вашу фамилию и класс: придется сообщить о вас директору, - и он деловито извлек из кармана ручку и небольшой блокнот. Щелчок обозначил боеготовность пишущего инструмента.
- Не надо... пожалуйста... – чуть слышно промямлил Маса. Последняя фраза преподавателя заставила покрыться злобными мурашками: до сего момента новенький искренне полагал, что все ограничиться дежурной «головомойкой»... и вряд ли думал, что это зайдет настолько далеко.
- Почему «не надо»? – хмыкнул г-н Танака. – За свои поступки следует отвечать.
- Меня... мне... – бормотал ученик, беспомощно хватая ртом воздух.
- Ну! – рявкнул учитель.
- Коджима Масахито, второй «А», - тихо проговорил побледневший парень.
- Другое дело, - одобрительно кивнул сэнсэй, делая в блокноте пару пометок. – Когда директор освободится, чтобы принять вас, я сообщу.
И, резко развернувшись, он с видом победителя покинул уборную. Хлопок двери. Маса остался совершенно один. Первоначальный шок постепенно сходил: машинально выкинув в урну злополучную пачку, новенький в панике схватился за голову. «Что теперь будет?..» - липкий страх задушил сознание, но ответа на свой вопрос Коджима не нашел.
На ватных ногах покинув помещение, он прошелся по коридору, думая, что за ним кто-то следит: тот, кто слышал о его позоре и теперь станет донимать издевками... Возвращаться в класс казалось немыслимым, так что Маса, быстро взлетев вверх по лестнице, минул еще несколько коридоров и остановился лишь в конце самого запутанного, там, где путь упирался в давно не открываемую дверь, украшенную старым замком, и два небольших окошка в стене напротив.
Отдышавшись, новичок справедливо решил, что лучшего места, чтобы привести в порядок мысли, ему не найти: вряд ли сюда часто заходят. Усевшись на самое дальнее окно, Маса грустно оглядел тихий дворик своей новой «тюрьмы». Именно так: тюрьмы. Самой настоящей, откуда не выбраться, где за каждым шагом следят, а за любую даже мелкую провинность сурово карают... Неспроста отец так добивался, чтобы Масу взяли сюда. Вот оно, справедливое наказание для него – колония строгого режима, прикрытая благородным именем «элитная школа». Тюрьма. Масахито ясно ощутил, как на этом слове накопленные горькие чувства начинают пробивать плотину... «Нет, не сейчас», - отругал сам себя Коджима, когда слезы обиды потекли из глаз, но долго сопротивляться парень не смог: через минуту он уже горько плакал там, на окне в дальнем коридоре.
Масахито сперва не заметил, в какой момент в его окружении появился еще один человек: увидев страдальца, этот некто сначала смущенно замер, боясь шелохнуться, а затем, набравшись смелости, с безразличным видом подошел к соседнему подоконнику. Но чужое присутствие рано или поздно ощущается, даже если закрыть глаза и заткнуть уши, поэтому Коджима, вздрогнув, оторвал ладони от лица, затравленно взглянув в сторону соседа. Сердце Масахито неприятно сжалось.
Это был Ю. Да, именно Ю – тот ненавидимый всеми предатель и псих, человек из его класса, а не кто-нибудь совершенно левый... «Вот же непруха», - мысленно выругался Коджима.
- Чего приперся? – грубо брякнул он Юто. – Урок в разгаре.
- До конца десять минут. Ничего не случится, если я не вернусь, - спокойно заметил тот. Голос у Ю был тихий и не слишком высокий: вероятно, уже начинал ломаться. Масахито хмыкнул.
- Пошел вон.
- А ты здесь что, прописался? – в ответ на невежливое указание Тодака лишь хитро прищурился.
- Может, и так, - буркнул Коджима, мечтая, чтобы одноклассник прекратил возникать и поскорее исчез отсюда.
- Тогда придется подвинуться, - мирно заметил Ю. – Я уже давно забил место, извини, - и, отвернувшись, тихо добавил: - Ты мне не мешаешь.
- Зато ты мне мешаешь! – возмутился новенький.
- Я не мешаю, я отдыхаю от тварей, что издеваются надо мной, - Юто покачал головой. – Не могу больше, вот здесь они у меня, - и красноречиво показал себе на шею.
- И поэтому ты сбежал с урока? – спросил Маса, сам того не желая: фраза вырвалась совершенно случайно, наверное, потому что он подсознательно вспомнил, как прежде нередко оказывался в слишком похожих ситуациях.
- Я не сбежал, я отпросился, - ответил одноклассник. – Ты это... – проронил он, переведя на Коджиму серьезный взгляд. – Не думай: никому не скажу. Хотя, наверно, тебе уже донесли, что я предатель... – на последней фразе он явно скис.
- Донесли, - честно сказал Масахито. – Не надо было кому-то на других доносить.
- Да что ты знаешь? – фыркнул Ю. Его пальцы крепко сжали узкий край подоконника. – Тебя там не было, откуда...
- Мир живет слухами, - ляпнул новенький, ничуть не забочась о возможной реакции. – Нельзя подставлять своих. Ты предатель, Юто.
- Я не предатель! – внезапно вскрикнул покрасневший Тодака.
- Ну да, - хмыкнул Коджима, окончательно убедившись, что лицо перед новым классом он уже, благодаря этому жуткому субъекту, потерял. – Уже мыслишь, под каким соусом подать мое падение? – и злобно добавил: - Была б моя воля, обеспечил бы таким козлам, как ты, вечную амнезию.
- С чего ты решил, что я такой? – обиделся Юто, подскочив к Масахито и нервно сжав кулаки. – Ты веришь всему, о чем треплются эти сволочи? Вот и дурак, - его глаза угрожающе потемнели. – Переросток, - тихо прорычал он.
- Заткнись, урод! – вспыхнул Маса, не удержавшись и с размаху врезав Ю в ухо. Но хрупкий однокашник не растерялся, неожиданно ответив таким крепким ударом, что у зазнавшегося новичка на секунду потемнело в глазах. Завязалась драка, через мгновение двое учеников элитной школы вовсю мутузили друг друга, катаясь в пыли. Правда, поединок не длился долго: скоро, ловко вывернувшись, с виду куда более слабый Тодака уже сидел на Коджиме, прижимая к полу и замахиваясь для нанесения решающего удара.
Вдруг взгляд Ю прояснился, цепкая рука, сжимавшая оппонента, ослабила хватку, а сам одноклассник медленно поднялся на ноги и, отряхнув форменные черные брюки, мирно протянул Масе открытую ладонь. Тот непонимающе моргнул.
- Вставай, - еле заметно улыбнулся Тодака. – Не лежи здесь.
- Ты... – пробормотал новенький, принимая помощь.
- Можешь считать меня кем угодно, - тихо добавил Ю. – Предателем, трусом, психопатом... Но я не буду уподобляться нашим свиньям и бить того, кто меня слабей.
- Значит, заметил, - упавшим голосом проронил Масахито. – Что ж это за маразм-то такой... – он устало потер веки, чтобы не выдать жгучей, разрывающей обиды. – За что мне... – его голос болезненно дрогнул, и парень, без сил опустившись на пол, глухо разрыдался. Юто, недолго помявшись, облизал сухие губы и присел на корточки рядом.
- Не плачь, - уронил он.
- Я не плачу. Я никогда не плачу, - процедил Маса сквозь зубы, нервно размазывая по щекам горячие предательские слезы.
- Я правда не скажу, - заверил Юто, положив свою ладонь на плечо однокласснику. – Вот увидишь. Если что, разрешаю меня убить.
- У меня больное сердце, Ю, - Маса поднял на него мутный заплаканный взгляд. Кажется, последние слова Тодаки он не слышал. – Я очень слабый, хотя с виду и не скажешь, но теперь ты знаешь сам. И не второгодник: родители отдали в школу позже из-за гребаного здоровья, - и с горечью добавил, дрожа и давясь слезами: - Да меня самого от себя порой тошнит! Слабак я конченный... Юто, если ты сдашь меня этим тварям, мне не жить: я уже проходил сей ад и не хочу больше.
- Понимаю, - кивнул Ю. Какое-то время, пока Масахито старался успокоиться, никто из них ничего не говорил. Теплая рука Тодаки – хрупкая, но сильная – покоилась на плече Коджимы, и того не покидало странное ощущение поддержки: незнакомое, но приятное.
- Урок закончился, - внезапно констатировал Юто, взглянув на часы. – Сюда вряд ли кто-то припрется: на этом этаже классов нет. Нужно тебе умыться, - предложил он.
- Я не могу вернуться... – промямлил Маса, не поднимая глаз. Он уже не плакал, но крупная дрожь иногда пробирала. – Не знаю, что теперь делать, Юто: я в полной жопе.
- Почему? – нахмурился одноклассник.
- Меня сегодня в туалете за куревом замели и... – запнулся новенький. – Этот тип так орал... Обещал сообщить директору, теперь меня точно вышвырнут из школы.
- Будет тебе! – отмахнулся Ю. – Ни хрена не вышвырнут! Может, и директору даже не скажут: чаще всего они лишь грозятся. Кто тебя словил?
- Да не знаю я! Гнида какая-то высоченная, бородатая, в очках...
- Танака, значит, - быстро прикинул Юто. – Бородатая гнида у нас только одна. Да уж, нехило ты вмазался, - задумался он. – Эта упертая тварь наверняка пойдет к Накамуре...
- Теперь мне хана, - скорбно подытожил Масахито. – Директор сообщит родакам...
- И что? – вздохнул Ю. – Максимум, что тебе светит за свое поведение – обычный выговор от нашего руководства. Это, конечно, до ужаса неприятно, но терпимо.
- Ты не понимаешь, Ю, - простонал новенький. – К дьяволу руководство! Я не хочу, чтобы об этом узнал мой отец.
- Да что он тебе сделает?
- Он убьет меня.
Повисла неловкая пауза. Юто, живущий в весьма демократичной обстановке, где главнейшей карой всегда оставалось одиночное заключение в комнате под назидательное «посиди и подумай», плохо представлял, что такое – страх наказания. И именно его он теперь лицезрел в глазах своего нового приятеля, не зная толком, как в таких случаях следует утешать.
- Тебя что, очень строго воспитывают? – негромко спросил Юто.
- Нет, но я уже всех достал аллергией на правила, - горестно вздохнул Маса. – Меня из каждой школы выгоняли за то, что не умею себя вести. Устраивая меня сюда, отец сказал, что если я отмочу что-нибудь и здесь, он спустит с меня три шкуры. Мне и так вечно все с рук сходит... Помыслить тошно, что я теперь доверие потеряю! Да и глупо: мне уже 14, у меня два младших брата, а я... Что мне делать, Ю?
- Так, будем думать, чем тут можно помочь, - Тодака почесал макушку.
- Мне не помочь, - тихо уронил новенький.
- Брось, безвыходных ситуаций не бывает, - уверенно отрезал Юто. – А пока я думаю, пойдем в туалет: нужно привести тебя в порядок и все же вернуться в класс, а то кроме курева тебе влепят еще и прогул. И мне тоже.
Коджима не ответил, но послушно поднялся на ноги и проследовал за товарищем в ближайшую уборную, где тщательно остудил лицо прохладной водой. Когда они уже возвращались, прямо на повороте внезапно столкнулись с г-ном Танакой. Учитель тут же узнал провинившегося.
- А, вот вы где ходите, Коджима-сан! – чуть ли не пропел он. – Почему это вас нет в классе?
- У нас перемена, - вставил Юто, но сэнсэй не обратил на него внимания.
- Директор как раз готов к разговору, - посмеиваясь, объявил г-н Танака. – Следуйте за мной, немедленно!
И, схватив Масахито за запястье, грубо потащил за собой. Тот обернулся, бросив на Ю умоляющий взгляд, и одноклассник, не колеблясь, направился следом. В шикарный кабинет за дубовой дверью они вошли вместе: Юто прекрасно знал, насколько странным человеком был их директор, и не мог оставить неопытного новичка с ним наедине, а просочиться в комнату незаметно для хрупкого парня проблемы не представляло. Г-н Накамура, глава элитного заведения, как раз вальяжно восседал за своим огромным столом, заваленным бумагами, и со скучающим видом подпирал щеку. Это была весьма неординарная личность: все знали, что он, как говорится, «с прибабахом», а потому никто не мог угадать, что он выкинет в тот или иной момент. И хотя директор, будучи еще далеко не старым человеком, сам основал эту школу, сделал ее поистине образцовой, а также являлся талантливым ученым, - как личность он был просто невыносим. По крайней мере, настроение у него менялось, как погода осенью: несчастные секретари готовы были вешаться от его чумных запросов касательно пропажи очередного факса или способов приготовления кофе... В отличие от большинства научных деятелей, г-н Накамура тщательно следил за своей внешностью, обставлял кабинет в духе постмодернизма, носил модельную удлиненную стрижку и одевался в яркие костюмы, больше напоминая шоумена, нежели руководителя элитной школы. Правила написал тоже он, отстояв перед Министерством образования форму западного образца и право курить для старшеклассников: г-н Накамура был заядлым курильщиком. Вот и сейчас в его кабинете царила особая дымная атмосфера, а сам директор, облаченный в шикарный темно-бордовый костюм, дополненный шейным платком, не слишком заинтересованно изучал вошедших. Сильные пальцы, украшенные массивными перстнями, негромко отстукивали только им ведомый ритм.
- Накамура-сан, - г-н Танака поклонился. – Это Коджима Масахито, ученик второго «А», нарушивший сегодня утром пункт 6 «Правил внутреннего распорядка».
- А, - директор остановил взгляд на побледневшем новичке. – Ясно. Спасибо, Танака-сан, вы можете быть свободны.
- Как прикажете, - ответствовал учитель и быстро покинул кабинет. Теперь здесь оставались лишь сам господин директор, белый как снег Коджима да Юто, на которого, кажется, вообще не обращали внимания.
- Так, значит, это вы курили в туалете? – лениво осведомился г-н Накамура. Маса от страха проглотил язык и едва держался на ногах. – Ну-ну, понимаю: в вашем возрасте я тоже баловался... – он ненадолго задумался. – Ладно, мне сегодня еще целую кипу документов подписывать: нет времени с вами разбираться. Нарушать правила непозволительно, а курить будете, когда поступите в старшую школу. Надеюсь, это понятно? – директор вздохнул. – Вы уже взрослый человек, Коджима-сан, не буду повторять вам известные истины. Я свяжусь с вашими родителями, пусть они популярней объяснят, как следует вести себя юному джентльмену в элитной школе. Идите.
И он с деловым видом потянулся к трубке одного из многочисленных телефонов, не обратив внимания, что Масахито вконец побелел и готов был вот-вот закатить истерику...
- Не наказывайте его, Накамура-сан, - внезапно произнес Ю, решительно шагнув к столу директора. Тот сморгнул и как-то непонимающе взглянул на него, точно желая задать логичный вопрос «Кто это?». – Это несправедливо, - добавил Тодака. На последней фразе его голос предательски дрогнул, но парень тут же взял себя в руки.
- Почему? – удивленно вопросил директор.
- Потому что мы оба виноваты, - выдохнул Ю, прикрыв глаза, точно страшась, что они могут выдать его вранье.
- Ну-ка, это уже интереснее, - оживился г-н Накамура, мягко положив трубку на рычаг и соединив в замок руки. – Я вас внимательно слушаю... Тодака-сан, если не ошибаюсь?
- Да, - кивнул Ю. – В общем, Коджима-кун, конечно, нарушил правила, но он всего неделю учится в нашей школе и еще многого не знает. Это я подстрекал его, в шутку рассказав, где у нас можно покурить. Поэтому, - он сделал краткую паузу, - меня тоже следует наказать.
- Вот так история... – пробормотал директор. – Да как вы-то могли? Ладно еще всякие не в меру разумные личности с вашего потока, но вы, Тодака-сан... – глава школы нахмурился. – И что мне теперь прикажите делать? Обзванивать и ваших родителей?
- Не сообщайте об этом никому, пожалуйста, - Ю от волнения сжал пальцы. – Мы уже осознали свою вину и уверяем, что такого больше не повторится, - на этой фразе он незаметно пихнул в бок обалдевшего Масахито – тот, хвала небесам, догадался закивать.
- Хм, стыдно, значит, получать по ушам-то? – прищурился г-н Накамура, буквально прочитав мысли Коджимы, от чего бледные щеки последнего покрылись болезненным румянцем. – Ну ладно, убедили, - внезапно директор хлопнул ладонью по столу – и оба визитера резко вздрогнули. – О вашей дурости никто не узнает, но после уроков вы вдвоем перемоете все полы на верхнем этаже второго корпуса. Вопросы?
- Никаких, Накамура-сан! Спасибо! – Юто склонился в вежливом поклоне, Масахито тоже поспешил поклониться и поблагодарить директора.
- Замечательно, я предупрежу уборщицу, подойдете к ней вечером, - подвел черту тот. – Только смотрите: без фокусов! – деланно строго добавил он. – Завтра с утра самолично проверю, как вы поработали, и если обнаружу хотя бы одну пылинку – будете снова стоять здесь, но теперь уже наблюдая, как я звоню вашим родителям и рассказываю о «примерном» поведении их сыновей. Ясно, господа?
- Да, Накамура-сан! – хором выпалили ребята, еще раз поклонившись.
- Все, марш отсюда, - цыкнул на них директор. – Голова уже от вас болит.
Когда за учениками закрылась дверь, руководитель школы устало вздохнул и, придвинув к себе телефон, принялся решать очередной насущный вопрос.
Покинув кабинет, Тодака пулей бросился к лестнице. Растерянный новичок, сморгнув, устремился за ним.
- Ю... – позвал Маса, наконец догоняя товарища и хватая его за плечо. – Зачем ты это сделал?! Ты же не...
- Так надо, - срезал Тодака и, остановившись, посмотрел на него серьезно и даже мудро. – Я живу по принципам, знаешь, какой из них самый главный? – заметив в глазах Масы немой вопрос, Ю усмехнулся. – Никогда не сдавайся.
- Ты псих, Юто, - пробормотал Коджима, не понимая: как можно танком переть ради каких-то дурацких принципов? как можно не думать о себе, черт возьми?!.. Теперь он был почти уверен в душевном нездоровье своего знакомого.
Юто ответить не успел: на пороге кабинета их встретил взволнованный Джин, тут же засыпавший целой кучей вопросов на тему, где же они ходят. Полезной информацией в словесном водопаде являлось сообщение о том, что их учитель задерживается на конференции, а потому опоздает – так что ребятам повезло не получить прогул.
- Коджима-кун правда особенный! – заметил Джин в финале своего рассказа. – Даже неудачливость Юто не позволила сесть в лужу! Супер!
Товарищи переглянулись, Масахито лишь криво усмехнулся своей «везучести», а Ю смущенно опустил ресницы. Но пояснять что-то времени уже не нашлось: в коридоре показалась фигура учителя, и ребята поспешили занять свои места.
- ...Маса, - привычное тыканье в плечо минут через десять уговорило Коджиму повернуться к приятелю, буркнув тихое «что?». – Ты не скажешь, где вас так долго носило? – спросил одноклассник. – Сначала ты исчез, потом Юто... Всю перемену пропадали и почти пол-урока...
- Ю меня спас, Джин, - серьезно выдохнул Маса, наконец чуть-чуть переварив яркие события сегодняшнего утра.
- Что? – нехило удивился Тейшиката. – Как это?
Вздохнув, Коджима кратко пересказал приятелю свою грустную историю, заставляя того время от времени вставлять эмоциональные комментарии вроде «да ну!», «ужас!» или «обалдеть!».
- Ну, что думаешь? – подытожил Масахито и потер глаза, красные от недавних слез.
- Ю может, - проговорил Джин, почесав голову. – Ю принципиален.
Маса не нашел, что возразить.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:56 | Сообщение # 7
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
- ...Ты начинай здесь, а я буду от окна мыть, - распорядился Юто, выжимая тряпку. – Чертов Накамура, дал нам самый грязный коридор.
- Если бы кто-то не влез со своим враньем, этот коридор нам бы даже и не приснился, - недовольно пробурчал Маса, отодвигая ведро с водой.
- Если бы я не влез, кому-то другому бы крепко врезали по известному месту, - съязвил его товарищ по несчастью, заставляя Коджиму тихо выругаться и сплюнуть. Какое-то время на этаже раздавались лишь звуки усердной уборки.
- А ты, кстати, куда курить ходишь? – внезапно осведомился новенький.
- А я не курю, - отрезал одноклассник, деловито работая шваброй. – Идиотская привычка, для слабаков.
- Ты правда не жалеешь о том, что сделал? – решился спросить Маса, умышленно пропуская предыдущую обидную реплику: ему не хотелось подраться с Юто еще и сейчас, задержав тем самым уборку до поздней ночи.
- Нет, - произнес Ю, не отрываясь от процесса. – Я стараюсь не сожалеть о свершившемся: все к лучшему, по крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить. И потом, - он внезапно замер, опершись на швабру. – Своих не бросают.
- Но... – подавился Коджима, не ожидавший услышать из уст предателя подобные слова. – Я тебе не «свой».
- Все равно, - Тодака равнодушно пожал плечами и вернулся к своему занятию, стараясь не показать, что последнее замечание товарища резануло его.
- А правда, что ты мигом перемножаешь двузначные числа? – перевел тему Маса.
- Ну да, - буднично отозвался тот.
- А сколько будет 57 на 23?
- 1311, - через несколько секунд произнес Ю.
- Так, сейчас проверим, - Коджима полез за калькулятором, какое-то время под скептичным взглядом Юто нажимал кнопки и наконец произнес: - И правда 1311! Хорошо, - прищурился он. – А 34 на 61?
- 2074, - вздохнул Ю.
- Ух ты, точно! – сверил тот. – А 98 на 86?
- 8428.
- Обалдеть!
- Ты меня достал, - зевнул Тодака.
- Как ты это делаешь? – глаза Масахито заблестели. – Научи, а?
- Да что тут такого? – хмыкнул тот. – Разбиваешь числа на десятки и единицы, по очереди перемножаешь и складываешь. Никакой магии, одна тренировка.
- И нехилые способности, - не без зависти добавил Коджима.
- Пожалуй, - согласился одноклассник, слегка улыбнувшись: гордость брала свое.
- Ты сюда попал, потому что круто считаешь?
- Нет, - Юто покачал головой. – Просто это элитная школа, а у нас в семье не положено размениваться по мелочам. Дело принципа, чтобы я здесь учился.
- С твоими мозгами можно куда угодно пойти, - задумался Масахито.
- Как будто ты умом не блещешь, - фыркнул Ю. – За неделю я не заметил твоей неуспеваемости, скорее наоборот.
- С успеваемостью у меня проблем нет, характер не ко двору, - вздохнул новенький. – Отправив сюда, папаша решил меня приструнить. А у тебя, смотрю, с этой темой все путем, - он серьезно взглянул на однокашника. – Почему ты не поменяешь школу? Я видел, как они издеваются над тобой.
- Да не могу я уйти! – Ю мотнул головой. – Не хочу разборок с родителями: уже просил, но все без толку... Да и, - прищурился он, - это то же, что признать поражение.
Коджима посмотрел на товарища с гордостью: Тодака действительно сильный человек. Ведь силен вовсе не тот, кто наезжает на других и крутит понты, а тот, кто даже в самой конченой ситуации выживает и идет дальше. Масахито постоянно конфликтовал с одноклассниками, нередко они измывались над ним только из-за того, что тот был на них не похож, - и Коджима благодарил небо за свои переводы, за возможность больше никогда не встречать этих тупых, злых людей... А вот Ю не боится. И терпит. И живет. И справится, будь уверен, став однажды действительно успешным человеком... Невольно Маса проникся к новому знакомому нескрываемым уважением.
- Не проигрывать – это тоже принцип? – дружелюбно спросил Коджима.
- Еще какой, - заметил Юто. И, усмехнувшись, добавил: - Все, я пойду на другой конец коридора, а то Накамура, боюсь, не оценит завтра наше усердие.

Следующим утром Ю и Масахито случайно столкнулись у дверей класса: оба опаздывали. На их счастье, г-н Сакано задерживался, так что за непунктуальность отчитывать ребят было некому. Войдя в кабинет, Маса хмуро пнул валявшийся на пути комок бумаги, а Юто едва не грохнулся, спотыкнувшись о чью-то подножку.
- Какие люди! Наш переросток явился! – злобно разулыбался раскачивающийся на стуле Наката Кейзо – главный хулиган класса, не цепляющийся, казалось, только к неодушевленным предметам.
- И предатель с ним, - заметил один из его соратников.
- Точно. Эй, Тодака, чего ты так рано? – съехидничал Наката. – Ночевал под дверью, чтоб первым накапать директору – интересно, на кого сегодня?
Юто бросил на него скептическим взгляд и уже думал усесться за парту, но кто-то шустро убрал из-под него стул – и Ю со всего размаху шлепнулся на пол. Класс взорвало от хохота. Тодака выругался, мысленно проклиная всех, кто сейчас где-то задерживал их преподавателя: в присутствии учителей дикие одноклассники вели себя куда тише. Масахито же разозлился и, помогая Юто подняться на ноги, мрачно взглянул на его обидчиков.
- Молчать, морды, - устрашающе спокойно произнес Коджима, от чего все присутствующие разом смолкли и непонимающе уставились на него: всю неделю новенький не выражал никаких эмоций по поводу Ю, да и сам лишь изредка защищался от колкостей Накаты. – Еще раз тронете его, закатаю в пол. Всех касается.
С минуту класс молчал. Потом Джин нечаянно уронил карандаш, которым прежде что-то усиленно правил в своем блокноте, - карандаш со стуком приземлился и откатился к соседнему столу. Кейзо прорвало.
- Заткнись, выродок, - грубо бросил он Масе, едва ли не закипая от возмущения: да кто такой этот новенький, чтобы диктовать условия?! – Без тебя разберемся! Тоже мне, телохранитель, - фыркнул. – С уродом снюхался.
- Я сказал: молчать, - медленно проговорил Масахито, приближаясь к Накате и сжимая кулаки. Глаза Коджимы пугающе потемнели. – Еще одно слово – тебе конец.
- Да что ты мне сделаешь? – ощетинился хулиган. – И какого хрена вдруг защищаешь это пугало? Втюрился в него, да? – он сплюнул, желая, кажется, добавить в свою речь еще что-то остроумное, но не успел, грохнувшись вместе со стулом от удара в челюсть.
- Следующий, - Маса ощутимо пнул противника и мрачно глянул на притихших однокашников. Пока Наката ползал по полу, бурча что-то непечатное о выбитом зубе, поначалу опешивший Юто сбросил оцепенение и, подойдя к Коджиме, пожал его руку.
- Спасибо, - коротко поблагодарил он. – В долгу не останусь.
- Не за что, Ю-кун. Давно пора поставить чмо на место, - Маса кивнул на Кейзо.
- Че? Совсем рехнулись? – хулиган поднялся на ноги, схватившись за раненую щеку. – Ну, давайте-давайте! Двое против всех!..
- Трое, - раздалось за его спиной. Повернувшись, Наката увидел Джина, что стоял поодаль, слегка склонив голову и скрестив на груди руки. Кейзо прыснул со смеху.
- А тебя кто звал, недомерок? – грубо ляпнул он. – Жить надоело?
- Терпеть надоело, - Джин даже не вздрогнул. – Хватит лезть к Юто. И к Масахито.
Наката вразвалку приблизился к однокласснику, сверля того недобрым взглядом. Картина смотрелась даже комично: Джин серьезно уступал Кейзо в росте, будучи ему буквально по грудь.
- Чего ты-то, птенец, раскудахтался? – надменно процедил Наката. – А ну брысь отсюда, мелочь! – и, схватив одноклассника за воротник, уже хотел было отшвырнуть «помеху», но почувствовал мощный тычок в спину. Рука парня разжалась, он резко обернулся, чтобы едва ли не столкнуться с хмурыми Коджимой и Тодакой.
- Не трожь Джина, - посоветовал Маса. – Потеря зуба мозгов не прибавила? – хмыкнул он. – Или тебя лишить еще одного жизненно важного органа?
- Чего? - побагровел Наката и, посмотрев на других однокашников, прикрикнул: - А ну, покажем этим придуркам, где им место!
Но в ответ услышал лишь гробовое молчание: никто не шелохнулся. Раскрасневшийся Кейзо, убедившись, что поддержки не получит, лишь досадливо сплюнул, выругался и, оттолкнув Ю, решительно направился к своей парте, по дороге бросив «Да катитесь вы!».
Трое победно переглянулись. Масахито мирно положил ладонь Ю на плечо.
- Можешь на меня рассчитывать.
- Ты тоже, - кивнул Тодака, светло улыбнувшись.
- Круто! Я знал, что вы подружитесь! – весело сказал Джин, пролезая между ними и на радостях обнимаясь. В этот момент дверь открылась, на пороге показался г-н Сакано с подозрительными скрутками в руках, и ученики поспешили за парты.
Где-то через минут пять Юто почувствовал, как сосед сзади тычет его в плечо.
- Тебе передали, - пояснил он, вручая сложенный лист.
Нахмурившись, Ю открыл послание. Оно, написанное неровным малопонятным почерком, лаконично гласило: «Изгоев у нас больше не будет». Повернувшись, Тодака столкнулся взглядом с загадочно улыбнувшемся Коджимой – и перенял его улыбку, быстро кивнув. А затем, перевернув лист, едва не покатился под стол со смеху: «Дай списать математику. Пожалуйста», - значилось там рукой Джина.
В этот момент мысли Масы и Ю как-то необъяснимо сошлись: они оба с удивлением и тихой радостью почувствовали, что у каждого из них впервые появились друзья.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:57 | Сообщение # 8
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Репетиционный центр. Декабрь 2009 года. Вечер.

Обычный рабочий день завершился так же спокойно, как и начинался: привычным ритуалом курения на крыльце, правда, теперь здесь было куда темнее. Устроившись под тусклым светильником, вокалист облокотился о перила, задумчиво наблюдая за колечками белесого дыма. Репетиция закончилась сегодня гораздо позже обыкновенного: группа переживала непростое время и старалась изо всех сил не потерять энтузиазма. Пока получалось. Но мысли Бё сейчас плавали где-то вдали от рабочих проблем. Он вяло попрощался с уже разъехавшимися по домам Манабу и Джином, между прочим пожал ладонь лидеру, почему-то задержавшемуся в студии. Если бы вокалиста не опутывали раздумья, он наверняка бы обратил внимание, что выходящий из здания Казуки заметно помрачнел и надулся, точно был огорошен внезапной неприятностью... Но Бё внимания не обратил: его мысли витали слишком далеко.
Он думал о Юто. Вот так вот просто и прямо – о Юто. Об их талантливом басисте и о том, почему он, Бё, никак не может выбросить его из головы. Это было нелепо, дико и невероятно глупо: признаться самому себе, что не способен не выделять его из прочих, не думать о нем, не скучать, не ревновать... Что ты отчего-то боишься – так, как никогда в жизни, - потерять этого странного, этого свободного человека, что никого ближе у тебя не было, нет и не будет, но он никогда-никогда не станет принадлежать тебе, оставаясь недостижимым идеалом. «Неидеальным идеалом», - вяло поправил Маса.
Ведь он признавал: Ю не идеален. У басиста целый ряд недостатков, многие из которых жутко раздражают, например, баранья упертость и принципиальность, от которой порой хочется выть и посылать Тодаку туда, откуда не возвращаются. А еще у него идиотское чувство юмора, он неуклюжий, невезучий, часто тормозит и смущается... И вообще это какой-то тихий омут. И вообще... Юто даже не девушка.
Сильные пальцы Бё избавились от догоревшей сигареты – и она с шипением погасла в снегу. Вокалист не собирался влюбляться в мужчину, и даже не потому что такие чувства принесли бы ворох ненужных проблем, а потому что они снова бы выделили Масу из прочих. Как артисту ему, конечно, импонировало быть непохожим на других, но сейчас он не стоял на сцене, а за свою недолгую жизнь Коджима чертовски устал осознавать себя «белой вороной». К тому же шансы того, что Ю ответит, стремились к нулю: Тодака не склонен к авантюрам и вряд ли предпочитает мужчин. Так что любовь свою Бё явно мог засунуть, как говорится, в известное место. А в том, что он именно влюбился в Юто, вокалист больше не сомневался: нельзя же вечно убегать от себя.
Бё вздохнул: сегодня Ю почему-то снова завладел его разумом, а почему – Маса знать не знал. Просто проснувшись утром в остывшей за ночь комнате, неосознанно помечтал, чтобы рядом с ним спал Юто, чтобы можно было протянуть руку и снять кусочек тепла с горячего плеча... Вспомнив, насколько тщетны мечты и надежды, Бё ощутил такое отчаяние, что на весь день погрузился в навязчивые мысли. «Как же все это глупо», - поежившись, привычно повторил он.
Резко открывшаяся дверь заставила Бё вздрогнуть и обернуться. На крыльцо неспеша вышел герой его размышлений: вид у него был какой-то серьезный и задумчивый. Бё мог бы вспомнить, что в обед басист куда-то надолго исчезал, а после работы остался в студии что-то обсуждать с Казуки. Но Бё не вспомнил.
Коджима ждал, что сейчас Ю, как обычно, скажет что-нибудь про ужасную погоду, а затем, убрав с лица рыжеватую прядь, попрощается, исчезнув на стоянке: Юто не курил и, хотя иногда выстаивал с ребятами за компанию, после репетиций обычно уходил сразу. Однако сегодня басист отчего-то не спешил спускаться с крыльца: стоя у двери, он о чем-то усиленно думал, кутаясь в шарф и время от времени согревая дыханием ладони. На друга Ю не смотрел, кончики его пальцев еле заметно подрагивали, выдавая скрытое напряжение. Скоро оно передалось и Масахито, особенно усилившись, когда бас-гитарист, выдохнув, приблизился к нему, остановившись буквально в шаге. Какое-то время они оба молчали, не решаясь начать разговор.
- Маса, - хрипло проронил Юто спустя, казалось, тягучую вечность. – Ты не спешишь?
- Нет, - кратко ответил коллега, совершенно не понимая, что задумал его друг, и всеми силами стараясь скрыть свои дикие недавние измышления. – Что случилось?
- Ничего, - вымученно улыбнулся Ю. – Мне просто очень нужно поговорить с тобой... – он задумался. – Да, пожалуй, так... все-таки нужно.
- Ты это о чем? – нахмурился Коджима.
- Об одной важной вещи, - промямлил Юто, смущаясь и нервно хватая воздух полусухими губами. Уже вовсю дрожащие руки он предусмотрительно спрятал в карманы пальто, на чем свет стоит проклиная свою застенчивость. – Я сейчас расскажу тебе, и все будет хорошо, - добавил он еще тише, точно старался утешить самого себя.
«Что-то случилось, - напряженно подумал Маса. – Что-то определенно случилось: на Ю лица нет. А ведь только что на репетиции все было нормально». Коджима ощутил, как неприятный холодок прокатывается по его спине: вокалист не на шутку разволновался за друга, с перепугу позабыв даже про свои неуместные мысли.
- Бё, я... – несмело начал Юто, но запнулся, пару секунд поразмыслил, а затем, внезапно схватив товарища за плечи, поднял на него хотя и мокрые, но ясные глаза, в которых читалось одно: он не собирается лгать. – Я не могу больше скрывать, хотя знаю, что все это – полная бредятина. Не злись на меня, пожалуйста, но я люблю тебя, Масахито. Уже давно и всерьез.
Выговорившись, Ю тут же отпустил опешившего коллегу и резко отвернулся, собираясь сбежать с лестницы, но Маса, перехватив за запястье, успел его задержать.
- Это правда, Ю? – надломленным голосом произнес Бё: все его мысли разом оплавились, превратившись в нечто аморфное, а сердце почти выпало из грудной клетки. Единственной внятной фразой крутился в голове только что озвученный вопрос. – Ю, это правда?! – повторил вокалист, чувствуя, что еще немного – и земля уплывет из-под ног.
- Правда, - кивнул друг, опустив голову, как будто был виноват в чем-то, не оборачиваясь, но и не вырываясь.
- Но ты... – запнулся Маса. – Но я... но мы... – прошептал он, не в силах поверить в то, что, как ему всегда казалось, было не более вероятно, чем пришествие инопланетян. Коджима ведь даже не рассчитывал, не надеялся – а тут его недостижимый идеал сам сделал первый шаг... Это сон, да?.......
- Я знаю, - серьезно ответил Ю. В голосе чувствовалась усталость. – Прости.
- Мне не за что тебя прощать, - наконец сумел пробормотать вокалист. Отпустив запястье друга, он подошел ближе и положил ладонь ему на плечо, заметив, что Тодаку пробивает дрожь. У самого Бё сердце тоже нехило отплясывало, но он все же взял себя в руки. – Ты не виноват, никто не виноват... Я ведь тоже люблю тебя, Ю, и не со вчера.
Басист молча повернулся, нечитаемо глядя на Масахито: в темных глазах перемешались все возможные чувства, среди которых главенствовало удивление.
- Тогда... – прошептал Юто на вдохе. – Можно?..
- Можно, - кивнул Бё, сам до конца не догоняя, что происходит. Но что-то определенно происходило: что-то важное, нужное... И сейчас фронтмен наконец уяснил, что пытаться вникнуть в суть этого, рационально понять невозможно. Надо просто отдаться чувствам – и пусть все идет так, как должно быть.
Они поцеловались. От спертого ощущения близости у вокалиста закружилась голова. Теплые губы Юто мягко касались его губ, тонкий аромат древесного парфюма окутывал невесомой шалью, каждый выдох пробирал жаром, вызывая хоровод мурашек... Бё охватило незнакомое чувство – странное, удивительное: целовать другого мужчину на деле оказалось совсем не так, как он мог представить: необычно, но до жути приятно. И совсем не противоестественно. А Юто, не увлекающийся сигаретами, к тому же был сладким и нежным, как клубничный зефир... Необыкновенным.
Прикосновения Ю становились все увереннее: не проходящее смущение, видимо, не мешало ему отдаваться приятному процессу. Бё плохо помнил, в какой момент принялся отвечать на осторожные касания, провоцируя басиста действовать решительней... И когда, завершая очередной поцелуй, язык Юто аккуратно обжег пухлые губы Бё, вокалист едва удержался, чтобы не застонать от мгновенно скакнувшего возбуждения.
- Поехали к тебе, - прошептал Тодака, останавливаясь. Его глаза влажно блестели, красивые пальцы увлеченно перебирали витую прядь коллеги.
- Может, к тебе? – выдохнул Бё, некстати вспомнив про домашний хаос.
- Нет, к тебе, - настойчиво повторил Ю, еще раз многозначительно клюнув любимого в горячую щеку. – Ты живешь ближе.
- Да, верно, - промямлил Маса, покраснев от неожиданной догадки: им срочно нужно остаться наедине, и чем быстрее это произойдет – тем лучше.
Выпутавшись из рук басиста и стараясь не поддаваться приступам непристойного желания, Бё решительно повел Юто на стоянку. Там они по молчаливому согласию уселись в машину вокалиста и скоро покинули тихий внутренний дворик.

Припарковавшись возле дома, Коджима потушил фары и заглушил двигатель. Вокруг не было ни души: поздний час и плохая погода разогнали прохожих по домам. Негромко жужжа, кондиционер гонял по салону теплый воздух, на лобовое стекло, больше не протираемое резвыми дворниками, стремительно налипал снег, заставший ребят в дороге. Бё поправил на шее шарф, мысленно поблагодарив небо, давшее возможность добраться сюда до наступления настоящей непогоды.
Тяжелая чужая рука опустилась вокалисту на бедро – и парень невольно вздрогнул, взглянув на своего попутчика. Юто улыбался. В полумраке салона его лицо казалось старше и правильней. Смущенный румянец блуждал по щекам, а возбуждение плескалось в почти черных глазах – этот контраст превращал Ю в самого желанного человека из всех живущих. Чуть-чуть приоткрыв рот, басист еле заметно облизал губы, заставив фронтмена сглотнуть и мысленно застонать от нестерпимого чувства. Юто придвинулся ближе, положив другую ладонь на плечо Масахито, принявшись беззастенчиво теребить пряди его непослушных волос, наматывая на пальцы мятые колечки. Горячее чужое дыхание у виска вызвало приступы сладкой дрожи – и Бё, не выдержав, обнял Ю, сокращая расстояние между ними. Одной рукой вокалист придерживал друга за плечо, другая бессознательно легла на пояс, а затем сползла ниже.
Их губы снова соприкоснулись – но теперь поцелуи стали куда откровенней и ярче. На мгновение Маса даже удивился, как их скромный, застенчивый басист может настолько бесстыдно отдаваться, но тут же одернул себя: нельзя сейчас думать. Вредно. В следующую секунду все мысли испарились сами собой, поскольку лежавшая на его бедре тяжелая чужая ладонь медленно сдвинулась вверх... Достигнув паховой складки, замерла, еще крепче обхватив ногу вокалиста. Бё, подавшись вперед, издал томный стон, изнывая от жуткой тесноты в джинсах, Юто же, воспользовавшись моментом, жадно обхватил губы Бё своими, углубив поцелуй и интимно проникая языком в жар рта. Долго упрашивать вокалиста отдаться ласкам не пришлось: спустя пару секунд эмоциональный Маса уже вовсю отвечал Ю, время от времени перенимая инициативу и одаривая басиста страстными поцелуями. Рука же Тодаки, сжимавшая бедро Бё, оставалась неподвижной, что не могло не изводить фронтмена: ему представлялось, что Юто вот-вот погладит его промежность, но тот только дразнил коллегу этим безумным предвкушением, не убирая обжигающую ладонь. «Я сейчас кончу», - бешено подумалось вокалисту где-то в перерывах между касаниями.
- Ю...то, - на два выдоха проронил Маса, прикрыв глаза и откинув назад голову. – Пожалуйста... – еще выдох. – Трахни меня прямо здесь... во все места...
- Во все? – хмыкнул Тодака. – Ты извращенец, Бё.
- А ты не знал? – солист расплылся в кошачьей улыбке.
- Знал. Пожалей свою машину, - Юто потрепал его по плечу, наконец убирая руку. Масахито померещилось, что жаркая ладонь все еще лежит на бедре: сработала фантомная память. – Пойдем, - и басист решительно толкнул дверь.
Как они поднялись на этаж, Коджима не запомнил, единственным внятным моментом осталась жуткая дрожь, не давшая вставить ключ в замок, так что открывать квартиру пришлось Юто. Бё прокомментировал свою нервозность грязным ругательством, мысленно отругав себя за лишнюю эмоциональность куда матернее. А потом мир вновь закружился в урагане чувств.
Быстро избавившись от одежды, ребята завалились на кровать, не прекращая откровенных ласк, поцелуев и объятий. Краем глаза вокалист заметил, что они забыли снять аксессуары: запястье Ю все так же украшал извечный браслет, пальцы Масы – массивные кольца... Но думать об этом было некогда. Ладони Бё зарылись в рыжеватую шевелюру Юто, неровные прядки то и дело проскальзывали между пальцами, невесомо цепляясь за края перстней, а когда левая рука Тодаки оказывалась под спиной Бё, округлая медалька на браслете пикантно впивалась в кожу. Потягивающая тяжесть внизу живота становилась нестерпимой, тело звенело от желания... Улегшись на спину, Бё инстинктивно придвинулся ближе к любимому, послушно разводя бедра. Юто, устроившись сверху, бережно убрал с лица друга упавшую челку.
- Маса, у тебя найдется какой-нибудь крем? – прошептал басист, смущенно краснея. – Мазь или еще что?..
- Не надо, - отмахнулся тот, понимая, куда клонит его возлюбленный. И, прищурившись, потрепал Тодаку по волосам. – Давай прямо так.
- Тебе больно будет... – вконец стушевался Ю, опустив ресницы.
- Я готов принять из твоих рук даже смерть, - сыронизировал Коджима, а затем серьезно заверил: – Я справлюсь, вот увидишь.
Юто недоверчиво посмотрел на него, недолго подумал и коротко кивнул. В следующую секунду сильные пальцы болезненно вошли в Бё, заставляя его выгнуться и застонать. Само проникновение показалось вокалисту не настолько болезненным: возможно, уже свыкнувшись с ощущениями, оставленными пальцами, мышцы немного расслабились. Но дальнейший процесс шел туго, и Маса еле сдерживал застрявшие в горле слезы... Видимо, Ю заметил страдания своего любовника, потому что внезапно замер, тихо-тихо прошептав: «Потерпи, еще немножко...» И тогда у Бё точно открылось второе дыхание: подавшись вперед, он сильней прижался к партнеру, мужественно сжав зубы. Скоро его старания были вознаграждены: боль сменило ни с чем не сравнимое удовольствие, от которого по телу разлилась сладкая истома. Басист кончил со слабым стоном и помог кончить любимому. Какое-то время после они оба не слышали ничего, кроме собственного сбившегося дыхания.
Бё первым пришел в себя и, обняв Ю за плечи, нежно поцеловал в щеку. Раскрасневшийся друг виновато улыбнулся, одним взглядом спрашивая: «Ну как?». Масахито ответил ему красноречивой улыбкой и бережно погладил по голове.
- Я люблю тебя, Ю, - проронил он, обжигая кожу на шее Тодаки своим дыханием.
- Я тоже тебя люблю, Маса, - прошептал Ю, даря парню еще один поцелуй.
Следующая волна возбуждения достигла их берега довольно быстро: после череды ласк Бё вновь почувствовал, как мысли спутываются, тело охватывает знакомая истома, а между ног стремительно твердеет. «Юто мой... Юто... Ю...» - бессвязно шептал вокалист, целуя любимого и все еще не веря, что это происходит на самом деле. Когда желание стало нестерпимым, басист вывернулся, устроившись на животе, уступая вокалисту активную роль. Внезапно Масахито замер. Ю, заметив это, тут же обернулся, с непониманием взглянув на него. Тодака уже хотел предупредить друга, что он тоже решил обойтись без смазки, но тот опередил его, демонстративно сняв с пальцев свои массивные кольца. Улыбнувшись, басист снова улегся, чтобы через пару секунд уже стонать от болезненного проникновения и с упоением отдаваться тому, о ком он так долго мечтал. На этот раз кончили они почти одновременно. Покинув прекрасное тело Ю, Бё уткнулся ему в плечо, расплывшись в счастливой улыбке. В ответ Юто обнял его, одобрительно погладив по голове. И море бесконечного счастья затопило душу вокалиста, не оставив за собой ни клочка суши.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:58 | Сообщение # 9
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Когда дыхание окончательно пришло в норму, Масахито, поудобнее обхватив возлюбленного, как кот, потерся о его плечо.
- Мне бы хотелось так лежать вечно, - прищурился он, зевнув.
- Мне тоже, - улыбнулся Ю, продолжая методично копаться в нечесаной шевелюре Бё: кажется, это занятие успокаивало басиста.
- Тебе понравилось? – осторожно спросил вокалист.
- Да, - кивнул Тодака. – Почему ты спрашиваешь? – немного напряженно добавил он.
- Извини, - засмеялся Бё. – Просто я невыносимый эгоист и думаю обычно лишь о себе.
- Это не всегда недостаток, - мудро заметил Юто. – Даже хорошо, что ты себя ценишь. Некоторым не мешает думать о себе больше.
- Ты прости меня, я малясь извращенец, - добавил вокалист, несильно тыкнув накачанную руку товарища. – Так что не удивляйся, если буду чаще отдаваться, чем брать: мне в жизни хватает наглости... не могу я врать тебе, Ю-кун. Хочу быть с тобой честным – пусть слабым, но...
- Бё, я люблю тебя таким, какой ты есть, - в темных глазах сверкнула уверенность. – Мы слишком хорошо друг друга знаем, - пауза. – И я никому не расскажу о твоих тайнах. Как в детстве, помнишь?
- Помню, - вокалист понимающе улыбнулся. В его душу вместе со старыми воспоминаниями закралась светлая грусть. – Как же все-таки неправильно... – проронил он и, поймав удивленный взгляд Юто, пояснил: – Отношения нужно строить или сразу, или никогда. Иначе на это уходит слишком много души.
- И слишком много времени, - прошептал друг, продолжая мысль Коджимы. – Мы столько его потеряли...
- Больше не потеряем, - подытожил тот, вновь улыбаясь. – У нас все впереди.
- Бё, - перебил его Юто. Цепкие пальцы оставили завитушки коллеги. – Я вообще-то пришел попрощаться.
- Что? – непонимающе сморгнул Маса: скорей машинально, чем осмысленно.
- Я пришел сказать тебе, что ухожу, - твердо повторил Тодака, усаживаясь на постели, заставляя Бё сделать то же самое.
- Куда уходишь? – мысли вокалиста перемешались. Стоп. Что это за фигня?..
- Ухожу из группы, - выдохнул Юто. – Я больше не часть Screw, Бё.
Дальнейшие пояснения солист слышал как в тумане.
- Сегодня руководство подписало мое заявление по собственному желанию. Казуки уже в курсе, я поговорил с ним после работы, - вещал басист. – Ты пойми: я чудовищно не хочу этого, но так будет лучше. У меня есть причины, не могу пока назвать их вам. В свое время вы все узнаете.
- Юто, ты чего, рехнулся?.. – наконец пробормотал Масахито. – У нас же... ты же...
- Так надо, - отрезал басист.
- Но... – вокалист грубо схватил его, развернув к себе, заставляя посмотреть в глаза. Скромный парень даже не растерялся, глядя спокойно и решительно. Как будто давно был готов к тяжелому разговору. – Ты не можешь так просто... – промямлил Бё.
- Я уже решил, - сухо произнес Ю. – Мне тоже больно, но... Я ведь даже не надеялся, что ты ответишь мне, Маса... – он опустил взгляд. – А ты ответил, и знаешь, теперь мне стало гораздо легче... – он вздохнул и, мягко освободившись, устало потер виски. – Спасибо, Коджима-кун, - сильная ладонь плавно опустилась на обнаженное плечо друга. – Я счастлив, что тебя знаю.
На последних словах его бархатный голос предательски сломался, и Ю, быстро смахнув с длинных угольно-черных ресниц осколки слез, резко поднялся на ноги.
- Можно, я приму душ? – спросил он.
- Конечно, - спохватился Бё, спрыгнув с кровати и, недолго покопавшись в шкафу, протянул товарищу полотенце. – Возьми.
- Спасибо.
Юто быстро вышел из комнаты. Хлопок двери в ванной, шум воды – эти обычные звуки теперь для Масахито, огорошенного известием, не несли никакой смысловой нагрузки. Медленно опустившись на помятое спальное место, он уткнулся лбом в сцепленные руки, не зная, что теперь делать.
«Возможно, у Юто какие-то проблемы, и он хочет взять небольшую паузу, чтобы разобраться с ними? – пришло в голову. – Возможно, он устал, и ему нужно отдохнуть? Не только от работы, но и от нас, от меня... Может, он еще вернется?»
Возвратившись в спальню, басист решительно оделся, снова облачившись в свои стильные темно-синие джинсы-стрейч, дополненные стильным ремнем с витой блестящей пряжкой, и расписанную ненавязчивыми узорами светло-серую рубашку. Теперь он был точно таким же, как до их откровенной ночи.
- Ты не останешься? – испуганно спросил Бё.
- Нет, - покачал головой Юто, застегивая на груди одну из необычных пуговиц и тем самым скрывая от глаз Масахито нежно-розовый бархат кожи. – Мне нужно сегодня завершить еще одно дело. Не волнуйся: до метро недалеко, а снег уже закончился.
И правда: непогода за окном прошла. Коджима быстро набросил помятую рубашку, натянул спортивные штаны, чтобы не сидеть голым перед товарищем.
- Можно тебя проводить? – тихо вопросил фронтмен. – Хотя бы до моего порога.
Юто кивнул. Они молча вышли в прихожую, где бас-гитарист обулся и, застегнув пальто, несколько раз намотал на шею шарф. Вздохнул.
- Мне пора, - печально произнес Тодака, не скрывая своего сожаления.
Они крепко обнялись – без поцелуев, без страсти, не выражая никаких чувств, кроме их давней преданной дружбы.
- Я буду скучать, - тихо-тихо проронил Юто.
- Я тоже. До встречи, Ю.
И именно тогда, стоя в темном коридоре у двери, уткнувшись в мягкое плечо друга, вдыхая его тепло, Маса впервые ощутил, как в сердце кольнула страшная догадка: басист не вернется, они больше не увидятся. Мысленно выругавшись, Коджима отогнал ее поганой метлой и, легко потрепав Юто по плечу, улыбнулся ему искренне и тепло. Тот ответил печально-светлой улыбкой, его сильная ладонь выскользнула из руки Бё, заставив пальцы вокалиста сжать лишь прохладный воздух. Негромко закрылась дверь.
Вернувшись в спальню, Маса сразу же залез в постель, посильней завернувшись в одеяло. Целый рой мучительных мыслей закружился у него в голове, не давая спать, не давая замечать пролетающие минуты. Час спустя, посчитав, что Юто уже должен был добраться домой, парень нащупал на тумбочке брошенный телефон и дрожащими пальцами набрал несложный номер.
Равнодушные гудки. Томительное ожидание. Наконец на другом конце что-то щелкает.
- Да, - в динамике знакомый бархатный голос.
- Это я, - сердце Бё мечтает вырваться из груди.
- Что случилось?
- Ничего, просто хотел услышать тебя. Я соскучился, - волнуясь, Маса проговаривает банальную, зато правдивую фразу.
- Не будь так сентиментален, Бё, - слышно, что собеседник улыбается.
- У тебя все нормально?
- Да, спасибо. Я уже дома. Все в порядке, - и, чуть-чуть тише, искренне и тепло: - Доброй ночи, Маса.
- Спокойной ночи, Ю.
Очередной щелчок обозначил завершение беседы. Смотря, как экран мобильного, снова возвращаясь в режим ожидания, гаснет, Бё прислушался к сердцу, где на самом дне все еще ныла скрытая тревога. «Все будет хорошо, - подумал он, по-детски пряча ладонь под голову. – Обязательно».

- Ничего не понимаю, чушь какая-то, - хмурился Джин, раз за разом прерывая неживое «абонент, которому вы звоните, временно недоступен» резким сбросом. – Где его черти носят?
В хмуром взгляде Манабу, копающегося с гитарой, прочитался вопрос.
- Все утро не могу дозвониться до Юто, зачем он телефон отключил? – вздохнул барабанщик, отвечая на не озвученное «что случилось?».
- Может, у него мобила разрядилась и вырубилась, - предположил Бу. – Приедет – разберетесь.
- Он не приедет, - жестко прервал лидер, резко отодвинув чашку с крепким кофе – та врезалась в полупустую сахарницу, раздался неприятный звон, и половина содержимого расплескалась по светлой столешнице. Джин и Манабу, замерев, испуганно обернулись. Сегодня отчего-то слишком задумчивый Казуки, до этого почти не разговаривающий, тихо выругался и вымученно посмотрел на коллег. – Он больше не придет, - повторил лидер, до боли сжимая пальцы. Его губы еле заметно дрогнули – гнев, смешанный с обидой, подступил к горлу, но парень, вдохнув больше воздуха, постарался подавить эмоции.
- Почему? – тихо спросил Джин.
- Юто ушел. Он больше не часть Screw, - объявил Казуки. – Мы вчера, к вашему сведенью, без басиста остались. Такая вот жопа, - он нервно хмыкнул и, не выдержав, что есть силы пнул лежащий на полу провод – тот отлетел к колонке, громко врезавшись в нее и едва не задев Манабу. Младший гитарист глухо охнул и осел в кресло. Барабанщик вздрогнул, ощутив, что над его головой точно смыкаются темные воды: еще никогда ему не приходилось видеть вечно позитивного и обаятельного лидера в таком бешенстве, и он даже боялся предположить, к чему это может привести... Беспомощно посмотрев на побледневшего Бу, он на шаг отступил к двери. Но Казуки не думал бушевать, переворачивать вверх дном мебель или бить посуду – выплеснув злость, он опустошенно оглядел притихших друзей и опустился на диван, пряча лицо в ладонях.
- Но ведь... – пробормотал Мана, вцепившись в корпус гитары, которую он все так же держал в руках. – Мы же...
- Мы же в полной заднице, - закончил за него Казу, нервно ероша свою прическу. – Ага. А будем, милостью этого спрыгнувшего засранца, в еще более говнистой, - сыронизировал лидер, добавив несколько непечатных комментариев.
- Почему он ушел?.. – промямлил Джин: его разум отказывался принимать услышанное.
- Его не устраивает наше руководство, наш стиль... – буркнул Казуки. Он хотел добавить еще что-то, но тут дверь приоткрылась, и взглядам коллег предстал заспанный Бё.
- Всем здрассте, - на ходу бросил он. – Прошу прощения: в моем районе гребаные пробки.
- А в нашем – гребаные новости, - отозвался лидер, проигнорировав очередное опоздание вокалиста. – Юто бросил нас. Вот так.
Фронтмен медленно обернулся, изобразив на лице искреннее удивление.
- Что теперь будет-то? – Казу машинально вытащил из кармана пачку и, вопреки настенной табличке, гласившей «не курить», нервно затянулся. – Ну да, верно, я же целыми днями ни хрена не делаю, нет у меня других проблем – только искать сессионщиков...
- Хочешь, я помогу тебе с поиском? – предложил вокалист и серьезно добавил: – У Юто наверняка были причины так поступить.
- Бё, ты че, не втыкаешь? Нас кинули! – возмутился лидер.
- Втыкаю, - кивнул тот. – Но нет времени искать виноватых.
- Пожалуй, ты прав: времени реально нет, - задумался лидер и, потушив сигарету в урне, резко направился к выходу. – Я к менеджеру, нужно обсудить дальнейшие планы.
Хлопнула дверь. Ребята переглянулись.
- Это неспроста... – тихо пробормотал Джин, изучая потухший экран никчемного мобильника. – Не может быть, чтобы еще вчера все было в порядке, а сегодня – конец света. И даже не предупредив, и телефон отрезан, и не зашел попрощаться с нами... Что-то случилось, определенно. Ю не тот человек...
- Ничего, - Маса понимающе положил ладонь на плечо барабанщику. – Мы справимся, дождемся. Никогда не сдавайся, Джин,- вставил он любимую фразу Юто и ощутил, как сердце в тот самый момент болезненно сжалось...
- Ты думаешь, он еще вернется? – притихший Манабу точно считал его мысли.
- Кто знает, - пожал плечами Бё, делая глубокий вдох и отгоняя подальше слабые тревожные предположения. «Нет-нет, все обязательно будет хорошо», - мысленно заверил он сам себя, а вслух уверенно произнес: – Надеюсь, да.
И его голос даже не дрогнул.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:58 | Сообщение # 10
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Больница на юго-западе Токио. Июнь 2011 года. Вечер.

Время посещения приблизилось незаметно: сегодня обитателя палаты совсем замучила слабость, а потому следить за часами у него не было ни сил, ни желания. Когда дверь открылась и в помещение вошел посетитель, парень почти не среагировал, продолжая изучать потолок совершенно пустым невидящим взглядом.
- Эй, ты спишь? – тихий бархатный голос вырвал из раздумий. Больной повернул голову и, узнавая пришедшего, еле заметно улыбнулся.
Высокий молодой человек неслышно прикрыл за собою дверь, подошел ближе и присел возле постели. Мелированные волосы посетителя мягко обрамляли спокойное, ясное лицо, в глубине его темно-кофейных глаз струилась доброта: от одного такого взгляда пациенту стало легче и теплее.
- Здравствуй, - негромко проронил гость, отбросил конец длинного шарфа, украшавшего его шею, и бережно погладил больного по руке. Этот интимный миг можно было заснять, чтобы после спрятать в тот самый далекий уголок сердца, где обычно хранят вечер воскресенья, вязаный шарф, лучшее лето и карусель в парке.
- Здравствуй.
- Как ты? – осведомился друг. – Я принес тебе ноты – помнишь, ты просил? Наконец-то отыскал их в нашем бардаке.
- Спасибо, - больной чуть заметно улыбнулся. – Положи на тумбочку. Хорошо, что они нашлись.
Они помолчали: не каждый о своем, а об одном и том же – о безнадежном и неотвратимом, о страшном и прекрасном, о том, что нельзя изменить. Их недолгий разговор не был окрашен особыми красками.
- Мне нужно отдать тебе кое-что, - внезапно нахмурился пациент, освобождая из-под одеяла вторую руку – настолько худую, что сквозь нее можно было бы рассматривать кости и сухожилия. – Я хочу поблагодарить за все, что ты для меня сделал. Ты и так все понимаешь, - слабо выдохнув, больной решительно расстегнул браслет на левом запястье – округлую металлическую медальку на тонком кожаном ремешке. Глаза гостя расширились, когда хозяин осторожно вложил украшение в его ладонь и серьезно проронил: – Пожалуйста, передай ему... – на уставших глазах выступили слезы. – Мы больше не увидимся, пусть возьмет обо мне на память.
- Обещаю, что передам, - парень осторожно поднес аксессуар к губам и, невесомо коснувшись, спрятал в карман пиджака. – Не волнуйся.
Прощаясь, молодой человек ласково поцеловал товарища в щеку, бережно погладил его по голове, последний раз подержал за руку, по старой привычке перебирая тонкие музыкальные пальцы, – и друзья снова обменялись теплыми, светлыми улыбками.
А на пороге посетитель столкнулся с невысокой девушкой в длинном легком плаще, как раз решительно открывавшей дверь, намереваясь пройти в палату. Они переглянулись, но так и не узнали друг друга.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 09:59 | Сообщение # 11
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Глава 3


Элитная школа N. Сентябрь 1996 года. Вечер.

Яркий день подходил к концу: солнце, заливая столицу мягким золотым светом, уже следовало на запад, в воздухе ощущалась приятная прохлада, а сильный ветер беззаботно шумел в еще зеленой листве. Сетка на крыше второго корпуса отпечатывала на светлом фоне длинную решетчатую тень. Отбросив со лба непослушную прядь, Ю сделал глубокий вдох, улыбнулся и, прикрыв глаза, облокотился о перила. Стоящий рядом Маса с нескрываемым удовольствием подставил ветру лицо, щурясь от слепящих лучей. Его взгляд невольно упал на друга и задержался на рыжеватом локоне. «Классный цвет», - подумалось Масахито не без зависти: за год их знакомства Юто неизменно относился к «союзу рыжих», что было по-своему необычным.
- Ю-кун, как ты этого добиваешься? – Коджима сам не заметил, как без предисловия озвучил вопрос, пришедший в голову.
- Чего добиваюсь? – лениво осведомился тот, посмотрев на товарища: длинная перемена способствовала беседе на любые темы.
- Такого цвета, - Маса потянулся и не больно дернул Тодаку за торчащую прядку.
- Осветляюсь и крашусь, - отмахнулся Ю. – Ничего особенного.
- Сам что ли?
- Нет, конечно, - хмыкнул товарищ. – В парикмахерской.
- И долго держится? – усомнился Маса, вспомнив свой последний поход в салон и сказанную мастером фразу о том, что на столь густую темную шевелюру уйдет не один флакон краски.
- Корни только отрастают, - кивнул Юто и, внимательно посмотрев на одноклассника, заметил: - Тебе тоже пойдет рыжий. Каштановый. Белый. Хоть зеленый, - рассмеялся он.
Коджима посверлил друга недобрым взглядом, и тот поспешил пояснить:
- Под такое лицо любой цвет смотреться будет.
- Под какое это «такое»? – нахмурился Маса, скрестив руки на груди.
- Красивое, - не сомневаясь выдал Ю, заставив друга смутиться.
- Не заливай, - ляпнул тот, отворачиваясь к солнцу. Тодака же разулыбался и хитровато пихнул его в бок.
- Не скромничай. Посмотри на себя! Да за тобой бы уже все девчонки бегали, если бы они у нас в школе, конечно, были.
- Хорош прикалываться. Тут и без меня хватает, на кого западать.
- И на кого? – усмехнулся Юто. – Не на меня же, - он состроил вконец безумное лицо, и Маса не смог не рассмеяться: Тодака выглядел как истинный псих, сбежавший из дурдома. – Или, может, на Джина? – при упоминании низкорослого друга они развеселились оба. – Или на Накату, чью бандитскую рожу даже деловой стиль не облагораживает?
- Девчонки любят спортсменов, - отсмеявшись, произнес Коджима. – Вон, Эндо – звезда баскетбола, - кивнул на рослого Такаюки, как раз что-то активно обсуждающего со своим дружбаном Хироши.
- Дылда, - оценил Юто. – Не катит.
- Тогда Ямамото: чем не кандидат?
- Серость, - хмыкнул друг. – Абсолютно ничем не примечателен. Единственный, кто мог бы составить тебе конкуренцию – наш некоронованный король Ишикава, но он напыщенный, как индюк, так что... – развел руками. – Ты все равно круче.
- Будет тебе, - вновь отмахнулся Масахито, стараясь не выдать смущения: как любой юноша, он немного стеснялся своего еще не достигшего полной зрелости тела. Нет, глядя в зеркало, он, безусловно, не мог не замечать, что несколько месяцев, разделяющие его с однокашниками, приносят теперь только плюсы, но все равно понимал, что пока рано делать выводы.
- Знаешь, - Тодака задумчиво склонил голову. Его голос звучал бархатно и низковато, почти как голос Масахито, окончательно переломавшись прошлым летом и приобретя приятную, еле заметную хрипотцу. За минувший год ребята сильно выросли, повзрослели, и даже хрупкость Ю из болезненной превратилась в изящную. Кто бы мог подумать. – Ты на какого-то актера похож, – подойдя ближе, Тодака деловито развернул к себе товарища и решительно убрал волосы с его лба. – Голливудского.
- Отвали, а, - Коджима невежливо выпутался из рук Юто. – Уже не прикольно.
- Поверь: Ю знает, что говорит, - заверил тот, на всякий случай отскакивая. – Не забывай, у меня сестра есть – так что в вопросах женской психологии я кое-что смыслю.
- Еще скажи: «Расчет не врет», - съехидничал Маса, упомянув одно из тех выражений, которыми Тодака обычно отвечал, передавая шпоры на контрольных.
- Нет, чувства расчетам не подвластны, - вздохнул тот с легкой улыбкой.
- И это говорит великий математик! – Масахито театрально удивился. – Кстати: поздравляю с победой на прошедшей олимпиаде. Отлично – как обычно!
Они пожали руки, Ю ненароком смутился, хотя было заметно, что он искренне горд.
- Спасибо, Коджима-кун. Но я не математик.
- Будущий, - уточнил Маса, подмигнув другу.
- Все вы мне пророчите это, - пробубнил тот, отворачиваясь в сторону солнца – и то не упустило возможности поиграть бликами в смешных рыжеватых прядках. – А я не хочу быть математиком...
- А чего же ты хочешь?
- Волосы хочу отрастить, - меланхолично бросил Юто, глядя куда-то вдаль. Ненароком оброненная фраза ввела его друга в ступор: неужели Ю действительно совсем не заботит его будущее? Сейчас у них только и разговоров было, что про поступления да жизненные дороги... Тодака, заметив замешательство Масы, коротко вздохнул, улыбнулся и пояснил: - В школе ведь запрещено носить прически ниже плеч.
- Зачем? – все еще не понимал одноклассник.
- Ну как – зачем? – Юто мечтательно прикрыл глаза. – Это же так красиво, когда у музыканта длинные волосы...
- У музыканта? – сморгнул Коджима: уж кем-кем, а представителем творческой профессии он Ю точно не представлял. Вот ученым, столы которого завалены мятыми листами, а стены расписаны формулами, – да. Офисным служащим – тоже. Прокурором на судебном заседании. Бухгалтером. Да пусть даже кассиром в банке! Но никак не артистом на сцене. – Ты хочешь стать музыкантом?
- Да, - кивнул Ю, облизав полусухие губы. – А что тут такого? – уловив недоверие в глазах товарища, он поспешил обидеться. – Я уже играю на гитаре, и очень даже неплохо. Знаешь, о чем я мечтаю, Маса-кун? – внезапно выпалил он.
- О чем же?
- Свою рок-группу создать, - признался Юто, но, заметив, что в ответ Коджима презрительно хмыкнул и едва ли не заржал, вспыхнул и отвернулся. Парень с горечью подумал, что зря разоткровенничался – теперь и друг начнет прикалываться с его мало осуществимой мечты... А ведь сам нарвался. Вот незадача.
Но Масахито не согнулся пополам от тупого смеха, как того ожидал застенчивый Ю, а просто положил ладонь ему на плечо и по-взрослому произнес:
- Где-то я уже это слышал. Красивая мысль, но утопичная, к сожалению.
На мгновение Коджима представил Юто на сцене – длинноволосого, в кожаной одежде, в драйве выдающего замысловатую партию на электрогитаре... «Бред какой», - улыбнулся он, отправив видение подальше. Но Ю, решив, что раз Маса не засмеялся, значит, поддержал, с огнем в глазах посмотрел на друга.
- И вовсе не утопичная! – воскликнул он. – Главное – верить и идти к своей цели! Тогда обязательно все получится, нельзя сдаваться. А хочешь... – он недолго поколебался, - мы вместе группу соберем?
- Да ну! – выдохнул тот, но воодушевленный Тодака его уже не слушал.
- У нас ведь реально крутой бэнд будет! Смотри: я буду играть на гитаре, ты – петь...
- Куда мне петь? – хмыкнул Маса. – Юто, кончай бредить.
- Но ты же прирожденный фронтмен! Вон какой пафосный!..
- Ю, у тебя температуры случайно нет? – друг озадаченно коснулся лба Тодаки.
- Ты ведь в музыкалке учишься, да? – отпихнулся тот.
- Ну да, - Коджима устало закатил глаза. – Терпеть ее не могу: мать засунула, чтобы я развивался... Вширь, - сострил он.
- На ф-но играешь? Наверняка и голос тебе ставили? – не унимался Ю.
- Ну играю, ну ставили – и что? Я ненавижу туда ходить, Юто! – чуть ли не взвыл Масахито.
- Тебе вообще не нравится играть? Петь не нравится? – внезапно нахмурился друг.
- Нет, - Коджима покачал головой, - нравится, но меня вечно тянет импровизировать, а играть всякое старье уже нет сил, - признался он в своей нелегкой участи.
- В группе тебе не придется исполнять старье, - оживился Ю. – Из тебя выйдет крутой вокалист, можешь мне поверить! У тебя красивый голос, Маса, и внешность харизматичная!
- Опять ты к моей внешности привязался! – вспыхнул тот. – Лучше подумай, рокер ты липовый, где хорошего басиста найдешь? Слышал, они на дороге не валяются, а без нормальной ритм-секции твоя группа долго не протянет.
- Пока не знаю, - замешкался Юто.
- Сам не хочешь переквалифицироваться? – внезапно предложил Маса, отходя от эмоций. – Каждый в соло-гитаристы прется, их отыскать проще будет.
- Думаешь? Что же, - Тодака почесал макушку, - я могу освоить и бас-гитару, это, в принципе, не проблема. Может, так было бы даже лучше: низкое звучание мне ближе...
- А как же барабаны? – хмыкнул Коджима, понимая, что, видно, разбирается в роке получше, чем его мечтающий товарищ.
- За барабаны Джина посадим, - тут же заявил Ю.
- Этого карапуза? – прыснул со смеху Маса, чуть удержавшись, чтобы не грохнуться: настолько комичной была мгновенно представившаяся картина.
- Ну не всегда же он будет карапузом, - философски заметил Юто.
- Он до тарелки не достанет, - хихикнул одноклассник.
- Достанет, - отмахнулся Ю, улыбаясь. – Ты плохо знаешь нашего Джина.
- Я в курсе, что Джин достанет кого угодно, но скорее вербально, и к тарелкам это, думаю, отношения не имеет, - сыронизировал Коджима, потирая переносицу.
- Ничего, не так уж и важен рост для ударника. Лучшей кандидатуры нам не найти, уж поверь, - отозвался друг со знанием дела.
- Это еще почему же? – недоверчиво хмыкнул Маса.
- Хм... – ненадолго задумался Ю, прикидывая, раскрывать ли товарищу свой секрет. Наконец, прищурившись, загадочно проронил: - Ладно, начну издалека. Ты в курсе, что Тейшиката вечно пишет в своем блокноте?
- В каком блокноте? – не понял Коджима.
- В том, что он постоянно таскает за собой, - пояснил Юто. Убедившись, что его друг вспомнил, о чем идет речь, он лояльно добавил: - Как ты мог заметить, Джин если не пишет, то говорит, а если не говорит, то пишет. Что это за записи, как считаешь?
- Без понятия, - честно признался Маса: да, он давно обратил внимание на странноватую привычку друга, но поскольку уже смирился с тем, что у каждого свои тараканы, никогда не интересовался у общительного Тейшикаты содержанием его конспектов. – Наверно, краткие пересказы происходящих событий, чтобы потом выискивать взаимосвязи, - предположил Коджима. – Ну, Джин ведь наверняка пойдет по стопам отца, а такие наработки – хорошая тренировка для будущего следователя. Или журналиста, - озвучил он свои мысли: именно таким он видел будущее не в меру разговорчивого товарища.
- Ага, значит, Джину и тебя удалось провести, - таинственно улыбнулся Ю. – Вообще-то все думают точно так же: якобы он пишет конспекты. И только мне известно, что он пишет на самом деле.
- И что же? – искренне заинтересовался Масахито, посмотрев в темные глаза Тодаки.
- Барабанные партии, - Юто расплылся в улыбке. – На память расписывает ритм хитов любимых групп. Или свое набрасывает: он же уже несколько песен сам сочинил. Очень даже интересные вещи, кстати, - серьезно отметил Тодака.
- Да ну? – выдохнул Коджима: воображение плохо воспринимало Джина за барабанами, и Масе отчетливо казалось, что Юто его разыгрывает.
- Не веришь? – нахмурился одноклассник. – Спроси, он с удовольствием продемонстрирует свои многочисленные записи, а может, даже пригласит в клуб, где репетирует иногда. Я, кстати, нередко составляю ему компанию: по утрам в выходные там безлюдно, руководство не орет, и можно спокойно поиграть на гитаре. Мы уже пытались исполнять что-то совместное, было очень весело.
- А как на это смотрят его родители?
- Нормально смотрят, - пожал плечами Тодака. – Мать в Джине души не чает, отец тоже. Тейшиката-старший искренне полагает, что сын однажды «отбесится» и займется нормальным делом, например, тоже пойдет служить в органы и бороться с преступностью. Поэтому он просто закрывает глаза на хобби своего Кунихико и не парится, зачем тот создает тома непонятных закорючек да ходит в клуб тарабанить.
- У него дома нет своих барабанов? – осведомился Коджима, снова услышав про клуб.
- Не-а, - мотнул головой Ю. – Джин, конечно, упрашивал родителей, но отец ему прямо заявил: сам заработаешь на свои игрушки – хоть комнату в студию превращай, спи в барабане, - а до этого ни он, ни мама ничего покупать не будут и денег не дадут. Но Тейшиката не унывает и усиленно копит на собственную установку.
- Джин что, правда постоянно эти партии пишет? – недоверчиво вставил Маса, вспоминая, что редко видел друга без блокнота. Это же насколько нужно повернуться на барабанах, чтобы не расставаться с записями?!..
- Ну да, - как ни в чем не бывало кивнул Ю: казалось, сие положение вещей его ничуть не беспокоило. – Джин говорит, они всегда сопровождают его и помогают сосредоточиться. Вошло в привычку, это уже что-то вроде образа жизни.
- Да уж, меня действительно окружают сущие психи, - негромко пробурчал Масахито, и Юто, услышав это, беззаботно рассмеялся, по-дружески пихнув товарища.
- А вон, кстати, и наш барабанщик, - заметил Ю, кивая куда-то в сторону и тщетно пытаясь отбиться от толкающегося в ответ одноклассника.
Маса оглянулся: на крыше и правда появился тот, о ком они только что беседовали. Развеселый Джин, даже не замечая друзей, вовсю эксплуатировал фотоаппарат – папин подарок на недавно состоявшееся пятнадцатилетие, - вот уже второй месяц носясь с ним повсюду, дабы заснять все происходящее на долгую память. Сейчас неунывающий парень был занят съемкой осеннего заката над Токио, а заодно – и мимо проходящих учащихся школы. Похоже, новое хобби ему решительно нравилось.
- Эй, Джин! – Ю приветливо помахал рукой. Одноклассник вздрогнул, но, обернувшись, тут же лучезарно разулыбался, быстро направляясь к товарищам.
- Ах вот где вы торчите! – весело заявил Тейшиката, пожимая руки Масе и Юто. – А я вас по всему корпусу ищу! Ю-кун, поздравляю с победой!! – выкрикнул Джин, с нескрываемой радостью повиснув на однокласснике, будто бы первое место на олимпиаде стало для того дебютом. – Я же говорил, что ты снова всех уделаешь! Круто!!
- Хорош, Джин, пусти меня, - Тодака попытался освободиться от навязчивых объятий, но сделать это сумел далеко не сразу: несмотря на компактность, приятель по силе не уступал никому из них. За год Джин еще сильнее отстал в росте от однокашников, зато стал куда крепче, отчего казался даже приземистей. Правда, по этому поводу он особо не комплексовал, отвечая на издевки извечным «дело не в размере». И всем думалось, что дурашливый милый Тейшиката живет в полной гармонии со своей внешностью.
- У меня идея! – воскликнул Джин, наконец отпуская хрупкого Юто. – Победителя необходимо сейчас же заснять на фоне заката! Желательно – с наградой.
- Мой двухсотый диплом остался в классе, - сообщил победитель.
- Жаль, - искренне огорчился Джин. – Тогда давай просто так. Внимание, Тодака-кун!
Ю вымученно глянул на посмеивающегося Масу, вздохнул и изобразил какую-то стандартную для фотосессии ухмылку. Щелчок. Джин довольно кивнул и поблагодарил друга, едва ли не муркая.
- А теперь давайте вместе сфоткаемся, - предложил он. – Фон офигительный.
- Да ну... – протянул Маса, но тут же получил ощутимый тычок от фотографа.
- Будет круто, Коджима-кун! – заверил Джин и, повертев головой в поисках кого-то, подозвал недалеко беседующего Хироши. – Ямамото-кун, засними нас втроем, если тебе, конечно, не трудно!
- Не трудно, - хмыкнул тот, забирая аппарат у Тейшикаты. – Сдвиньтесь.
По команде Джин тут же крепко обнял друзей, нагловато заняв место посередине и изобразив на лице полнейшее счастье. Масахито улыбнулся, слегка склонив голову, Юто принял излюбленную гордую позу. Фото было сделано.
- Я потом поделюсь снимками, - поблагодарив за оказанную помощь и заодно заставив попозировать и Ямамото, пообещал Джин. - Сегодня особенный день, запомните! Через много лет мы будем смотреть на эти кадры и вспоминать, как круто проводили время в нашей долбанной школе.
- Точно, - Коджима мирно похлопал невысокого товарища по плечу. – Оставим сей закат в недолгой памяти.
А Ю лишь светло улыбнулся, и Маса не смог не заметить, как красиво в его рыжеватых волосах поблескивает последний луч скрывающегося за крышами солнца.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:00 | Сообщение # 12
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Один из токийских парков. Август 2010 года. Вечер.

В столице темнело. С моря дул легкий бриз, солнце, недавно скрывшееся за линией горизонта, больше не согревало улицы и мосты. В маленьком парке становилось все тише и совсем скоро на обзорной площадке, откуда открывалась замечательная панорама, почти никого не осталось. Издалека доносились лишь привычные звуки большого города да незаметное журчание воды в изящных фонтанах. Сильнее завернувшись в куртку, Масахито снова облокотился о перила, сбросив вниз пожелтевший листок какого-то дерева – и тот, кружась и играя, потерялся среди вечерних крыш. Вздох.
Привычная попытка потянуться к карману джинсов, чтоб нащупать помятую пачку, была усилием воли прервана: последнее время у Бё все чаще болело сердце, и он сам себе пообещал урезать потребление никотина. Сегодняшнюю норму вокалист скурил еще час назад. Нельзя быть настолько слабовольным.
Еще раз вздохнув, он убрал за ухо мешавшую неровную прядь, стараясь отогнать желание покурить. Выбить из головы мысли о сигаретах у него получалось довольно сносно, но выбить другие мысли не выходило совсем. Юто. О нем не возможно не вспоминать, о нем нельзя не думать. Где он? Как он? Что с ним?..
Сегодня у группы выходной, Казуки решил, что они заслужили его благодаря успешной работе на протяжении едва ли не трех месяцев, - но Бё был бы счастлив, если бы у них вообще не было ни выходных, ни праздников... Лучше пахать как проклятый с утра до ночи, перезаписывать по триста раз один и тот же кусок песни, ночевать в студии, до рассвета править стихи, глотать крепкий кофе – делать все, чтобы мозг был занят сторонними проблемами. Чтобы только не думать о Ю. Не скучать, не вспоминать, не волноваться. Безумно тяжело ощущать свою абсолютную беспомощность... Он жил так уже полгода. Они все так жили.
Ребята вовсе не бросили это дело на самотек: усиленно занимаясь работой, которой последнее время, благодаря росту популярности, становилось все больше, они ни на день не забывали про их загадочно исчезнувшего друга, проводя не приносящие никаких результатов поиски, но не теряя надежд. Бё было особенно тяжело: хотя вокалист и понимал, что Ю ушел вовсе не из-за него, он не мог не винить себя в его пропаже, не мог не страдать, не скучать по своему любимому, дорогому Юто. Конечно, он никому не говорил об этом. Но легче не становилось.
Сегодня, проведя весь день наедине с самим собою, Маса забрел в этот парк как-то случайно, просто не зная, куда уйти от своих проблем. Здесь его сердце вновь болезненно сжалось: когда-то очень давно, даже не надеясь обрести любовь басиста, Коджима мечтал однажды привести сюда его, пройтись по узким дорожкам, постоять вдвоем у края обзорной площадки. Осторожно взять Юто за руку – совсем незаметно, легко-легко, чтобы ни у кого из прохожих даже мысли не закралось об их истинных отношениях. И почувствовать, что Ю тоже любит, что он ему дорог не меньше, что он будет с ним вечно, всегда-всегда... Романтично и глупо, конечно. Бё никогда не считал себя сентиментальным. Но был таким.
Стоя в одиночестве на площадке, облокотившись о перила и глядя вниз, вокалист снова и снова искал причину ухода Юто. Почему он так поступил? Почему исчез, не оставив ни следа, ни зацепки, без прощаний и объяснений? Маса безумно боялся даже предположить, что с его другом случилось нечто страшное, поэтому гнал дурные мысли прочь, мучаясь своими воспоминаниями и тщетно спрашивая у города, на какой улице сейчас его Ю...
К переживаниям по поводу Юто с недавних пор примешалось еще кое-что – не менее странное, нелепое и тяжелое. Это «кое-что» появилось несколько месяцев назад, сложно точно сказать, когда именно. Оно терзало душу слабей, но таило в себе кучу будущих проблем... О нем тоже помогали забыть работа, загруженность, многочасовые репетиции, записи и концерты. И дурацкий выходной способствовал его обострению не меньше. Вот же засада... «Слишком много мыслей для одного человека, - горько вздохнул Бё, потирая горячие виски. – Слишком, слишком много».

После внезапного исчезновения Юто ребята первое время буквально места себе не находили: с работой как-нибудь вопрос решался, но зачем басист отключил телефоны и удалил аккаунты – друзья понять не могли. Джин переживал, казалось, больше всех, постоянно названивая Ю, пытаясь отыскать его где только возможно. Ситуация стала еще мрачней после того, как барабанщик поехал к Тодаке домой и там выяснилось, что музыкант, отогнав машину в гараж и закрыв квартиру, испарился в неизвестном направлении, ничего не сообщив никому из своих соседей. Не смогли ребята и поговорить с его родителями: те давно сменили место жительства. Басист умело оборвал все концы.
Джин постоянно винил себя в уходе Ю, не понимая, почему тот так поступил и зачем скрывается от него, от самого близкого друга. «Мы же с ним сто лет вместе! – с горечью повторял барабанщик. – С начальной школы! Все всегда друг другу рассказывали...» Ответить на это было попросту нечего.
Искать Тодаку официально они тоже не могли, прекрасно понимая, что ежели человек так надежно спрятался, значит, он был бы совсем не рад их рвению. Оставалось ждать. И ребята искренне надеялись, что скоро их блудный басист объявится сам. «Он у меня еще получит», - обиженно говорил лидер. Все соглашались.
Бё, стараясь делать вид, что расстроен уходом Юто не больше других, на самом деле страшно переживал. Особенно тяжело было оставаться в одиночестве, думая о том, что случилось с Ю, и не находя ответа. Чтобы отделаться от навязчивых мыслей, вокалист с головой ушел в работу и однажды вечером, вернувшись в квартиру и открыв холодильник, обнаружил, что совсем запустил домашние дела: поживиться было решительно нечем. Взвесив все «за» и «против» и заметив, что голод все же сильнее лени, Масахито вздохнул и решительно отправился в универмаг.
Наполнив корзинку далеко не самыми здоровыми, зато питательными продуктами, музыкант уже хотел следовать на кассу, но вдруг замер, увидев возле стеллажа с алкоголем стройного молодого человека с рыжеватой копной нечесаных волос... Внутри у Бё все похолодело. «Юто», - прошептал он, через мгновение оказался рядом и, секунду поколебавшись, положил ладонь парню на плечо...
- Ю, - выдохнул Маса.
Тот вздрогнул, обернулся – и Бё едва не сел: это был не Тодака. Посмотрев на Коджиму с явным удивлением, незнакомец непонимающе спросил:
- Кто вы?
- Извините, - промямлил Масахито, покраснев.
- Меня зовут Ю, но вас я не знаю, - прищурился парень.
- Я обознался, простите, - уронил вокалист, мысленно отчитав себя за нездоровое воображение. «Совсем уже сбрендил, - подумал он, идя на кассу. – Глюки начались».
Занимая место, Коджима постепенно пришел в себя, решив, что красовавшееся в корзинке пиво с чипсами наверняка поможет ему вылечиться от снов наяву. Как обычно и бывает, его очередь двигалась куда медленнее, чем остальные: одна тучная женщина выгрузила целую тележку продуктов, заставив кассира пробивать все это чуть ли не три часа. От нечего делать Маса принялся изучать покупателей.
Впереди него своей участи ожидал высокий парень с крашеными осветленными волосами, небрежно разбросанными по плечам. Взгляд Бё невольно задержался на корзинке, заполненной цветными баночками и бутылочками. «Надо же, одни йогурты», - поморщился Коджима. Среди упомянутых молочных продуктов вокалист также рассмотрел несколько пачек сока, бутылку минералки, батончики мюсли, пакет свежей спаржи, отруби и пучок салата. От увиденного у музыканта даже подвело желудок – и он поспешил отвлечься на что-нибудь более жизнеутверждающее, например, на красивый кусок копченой свинины в корзине импозантного мужчины, стоящего перед парнем.
Вскоре предшественник рассчитался, собрал свой «дикий набор», как мысленно окрестил его Бё, обратно в корзинку и направился к небольшому столику, чтобы переложить все в только что приобретенный пакет с логотипом универмага. Маса расплатился быстро и уже собирался уходить, когда стал невольным свидетелем пренеприятной картины: ручки в пакете незнакомца оказались совершенно непрочными, при поднятии они благополучно треснули – и все полезные продукты с грохотом полетели на пол. Молодой человек тихо ругнулся, поспешив собирать, а поскольку Бё находился рядом, воспитание не дало ему пройти мимо.
- Давайте помогу, - сказал он, поставив свою поклажу и подобрав несколько йогуртов. – Вроде, все цело, - прокомментировал он, критично рассмотрев бутылочки. – Возьмите мой пакет, он все равно лишний, - вспомнил Маса о взятом с собой мешке, благополучно хранившемся в кармане пальто.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил парень. – Что бы я без вас делал...
- Ума не приложу, - улыбнулся Бё, заметив легкое смущение, охватившее визави. – Вот, держите, кажется, все собрали, - он еще раз тряхнул туго набитый пакет.
Поднявшись на ноги, молодые люди поклонились друг другу.
- Еще раз благодарю за помощь, - тепло произнес незнакомец, забирая свою ношу.
- Да не за что, - хмыкнул Коджима и, не удержавшись, заметил: - У вас тут одни йогурты... Вы, верно, аматер здорового образа жизни?
- Таков скорее мой работодатель, - вздохнул тот, поправив очки в толстой оправе. – Говорит, если я не похудею, мне ничего не светит...
- Понимаю, - зачем-то проронил Бё, бросив на парня краткий оценивающий взгляд. «Наверно, модель или актер, - сочувствующе подумал он. – Для роли диетирует, бедняга».
Покинув магазин, они мирно распрощались, и каждый пошел своей дорогой. Дома Масу ожидал хороший ужин и пиво с чипсами. «А некоторые хлопьями давятся», - вспомнил вокалист, с тихой радостью подумав, что, хвала небесам, его никто не сажает на диету.

Неделю спустя будничная репетиция началась как-то необычно: Казуки задерживался, даже Бё приехал раньше него, что было явным знаком грядущих перемен. Перемены действительно пришли – в лице спутника лидера, вслед за ним перешагнувшего порог студии.
- Знакомьтесь, парни, это Руи – наш новый басист! – гордо объявил Казу, пропуская вперед высокого молодого человека в длинном светлом пальто. Чуть-чуть взъерошенные мелированные волосы красиво подчеркивали мягкие черты лица, темно-кофейные глаза за стеклами громоздких очков в толстой оправе выражали искреннее благодушие, смешанное с волнением. – Пока что он будет нашим сессионщиком, а там посмотрим, - подмигнул лидер, легко толкая новенького в спину.
- Здравствуйте, - тихо проронил тот, не на шутку смутившись: видимо, оказаться объектом всеобщего внимания для застенчивого парня стало немалым испытанием.
- Руи – весьма опытный бас-гитарист, - деловито отметил Казуки. – Ему найдется чем заинтересовать нашу группу и наверняка удастся разбавить команду.
От комментариев по поводу своей личности новичок удержался, лишь скромно улыбнувшись и слегка покраснев.
- Располагайся, - кивнул ему лидер, проходя в комнату.
- Салют, Руи! – светло улыбаясь, ударник пожал руку новоприбывшему. – А меня зовут Джин, я на барабанах играю.
- Очень приятно, - вежливо поклонился басист и поспешил принять приветствующий жест младшего гитариста. – Руи, - повторил он, осторожно сжимая изящную ладонь Бу.
- Манабу, - ответствовал тот. – Добро пожаловать в наш дружный коллектив.
Бё, возящийся с кофемашиной, не сразу обратил внимание на новенького, однако, оставив в покое опрокинутую чашку, обернулся – чтобы тут же узнать в застенчивом музыканте незнакомца из магазина.
- Меня Руи зовут, - проронил басист, протягивая руку и тепло улыбаясь. Его голос звучал приятно и негромко, в нем ясно слышались бархатистые нотки. Судя по открытому взгляду, молодой человек Масу не признал.
- Приятно, а я Бё, вокалист, - Коджима пожал аристократичную ладонь. – Не ожидал, если честно, такой вот встречи.
- Какой встречи? – непонимающе сморгнул Руи.
- Если мне не изменяет память, ты тот самый парень с йогуртами, - хмыкнул Маса.
На этой фразе новенький начал что-то припоминать, дождавшись, когда он все вспомнит и покраснеет, Коджима расплылся в победной улыбке.
- Прости, у меня плохое зрение: я редко запоминаю лица, а без очков вообще ничего не вижу, - пробормотал басист.
- Ничего, у меня тоже зрение не фонтан, - Бё по-дружески потрепал его по плечу. – Даже странно, что твой образ отпечатался в моей памяти. Должно быть, потому что мне не часто попадаются на глаза диетирующие парни: этим все больше девчонки увлекаются.
Руи не ответил, только вымученно улыбнулся и отвел взгляд, и Маса решил больше его не смущать, понимая, что ему наверняка сложновато освоиться среди новых людей.
Первая репетиция, тем не менее, удалась: в своей теме парень действительно хорошо разбирался, деловито обсудив с коллегами особенности их стиля и избранных песен. Время пролетело совершенно незаметно, и когда лидер радостно заявил, что пора на обед, музыкантам даже не хотелось отвлекаться. Но желудки говорили о другом, посему группа по общему согласию направилась в ближайшее кафе – перекусить и вернуться к делу: работать сегодня они планировали до самой ночи.
Бегло просмотрев меню, Бё, Казуки и Джин как всегда взяли неплохие пайки, а Мана, вздохнув, пожурил их за чревоугодие и остановился на легком ленче. Руи же, почитав список предлагаемых блюд, с явным расстройством отложил буклетик в сторону – и Маса заметил, что бас-гитарист как-то неестественно побледнел, опуская взгляд.
Казу на правах лидера пафосно рассказал милой девушке-официантке, что же господа собираются «вкусить» (он употребил именно это слово), путая между делом замысловатый заказ Манабу, заставив того побагроветь, назвав лидера дураком, а девушку – беззаботно рассмеяться.
- А что будет Руи? – внезапно вспомнил Казу, посмотрев на коллегу.
- Зеленый чай, пожалуйста, - выдохнул тот. – Мне больше ничего здесь нельзя.
Официантка кивнула, сделала пометку в блокноте и удалилась. Бё незаметно пихнул сидящего рядом басиста под локоть:
- Ты чего? У нас сегодня куча работы, решил остаться голодным?
- У меня диета, Бё, - пояснил тот. – Уже неделю почти ничего не употребляю кроме этих гребаных йогуртов... В страшном сне снятся.
- Зачем тебе диета? – не понял вокалист. – Ты нездоров?
- Нет, - Руи грустно покачал головой. – Но... ваш менеджер сказал, что я слишком толстый, и чтобы играть в группе, мне придется сбросить хотя бы пять кило... – на этой фразе басист окончательно стушевался.
- Чего? – опешил Маса. – Вот так новости. Эй, парни, наш управленец по ходу с катушек слетел – а я не в курсе? – громко объявил он.
- С какого перепугу? – прищурился лидер, позабыв о том, какую колкость по поводу заказанных Маной блюд ему хотелось выдать.
- Руи на диету посадил: мол, новенький слишком толстый.
- Толстый? – переспросил Джин. – Это он, наверно, про себя сказал.
Все рассмеялись, и только басист веселья не поддержал.
- Никакой ты не толстый, слышишь? – Бё обнял Руи за плечи. – Чушь полнейшая.
Басист с трудом сдерживал слезы, Масахито даже удивился, насколько человек может исстрадаться из-за какой-то ерунды. А еще до него не доходило, зачем их менеджер придумал эту блажь: новенький ведь совершенно не страдал лишним весом! Да, он был выше и крепче их, но не настолько же! Между тем Джин тоже не отличался худобой, да и Казу назвать дистрофиком никто б не решился... Дурь какая-то. Размышления Бё прервал Манабу, тронувший Руи за запястье и с нескрываемым волнением посмотревший на него.
- Ты сегодня завтракал? – тихо спросил басиста младший гитарист.
- Нет, - ответил тот не намного громче. – Только йогурт выпил.
- И тебе не плохо?
- Голова немного кружится и болит, - признался Руи, не поднимая глаз.
- Это из-за недоедания, - вынес вердикт Бу. – Поесть нужно.
- Именно! – подхватил Бё, резко поднимаясь из-за стола. – А то ты до вечера не доживешь. Очень нужны нам трупы басистов... – хмыкнул он. – Пойду закажу тебе чего-нибудь нормального.
- А как же менеджер?.. – начал было новенький, но Коджима оборвал его метким:
- Пошел он на хрен.
И без колебаний направился в сторону стойки. Когда ребята уже получили заказанное, Бё решительно придвинул к Руи тарелку с нормальной едой. Наблюдать, с какой нечеловеческой жадностью бедняга накинулся на пищу, без слез было невозможно. Все замерли, глядя на жующего друга округлившимися глазами, и даже позволили своему обеду остыть.
- Офигеть, - наконец озвучил общую мысль Джин. – Никогда не видел таких голодных...
- Как будто у нас война, - добавил Казуки, едва не опрокинув стакан мультифруктового сока, но в последний момент успев-таки его схватить. Манабу, сидящий рядом, скривился и чуть сдвинулся от греха подальше, не собираясь подвергать риску свои светлые брюки.
- Я бы еще столько съел, и вообще бы все тут съел... – признался Руи, покончив с порцией. – Но тогда, боюсь, живот разболится, а нам еще работать.
- Если вдруг станет плохо, мы разрешим тебе поехать домой, - сказал Манабу. – Да, Казуки?
- Конефно, - кивнул тот с набитым ртом, уже успев приступить к трапезе.
- Забудь впредь о всякой ерунде, - подытожил Бё. – Screw нужен нормальный здоровый мужик, а не диетирующий страдалец, - и хитро подмигнул Руи. Тот в ответ светло улыбнулся – и Масе на мгновение показалось, что где-то он уже видел эту улыбку.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:01 | Сообщение # 13
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Постепенно они сработались. Как и говаривал лидер, Руи оказался действительно опытным бас-гитаристом, талантливым музыкантом, поистине влюбленным в свое дело. Его дружелюбные, но точные замечания заставляли ребят по-другому смотреть на давно знакомые вещи и находить новые идеи. Коллеги быстро привыкли к своему скромному интеллектуалу, сдружились с ним и совсем не хотели отпускать. В феврале Руи стал полноправным участником Screw, тем самым заняв пост, покинутый Юто. Сей факт не мог не смущать парней: все-таки с исчезновения Ю прошло еще слишком мало времени, но бизнес диктовал свои условия. Группе был нужен басист – группа его обрела. Тем не менее, даже после этого знаменательного события ребята продолжали искать Юто и ждать его возвращения.
Шли месяцы. Их дружба окрепла, скромный басист постепенно привык к коллективу, найдя общий язык с каждым из музыкантов, несмотря на их непохожесть. Рассудительный и спокойный, добрый и отзывчивый, понимающий и заботливый Руи сумел завоевать доверие даже несговорчивого вокалиста. И сейчас, спустя более полугода со дня знакомства, стоя на смотровой площадке в маленьком парке и рассуждая о Юто, Бё не мог не думать еще об одном человеке – о Руи... Когда это точно началось, солист не помнил, но постепенно из обычной симпатии чувства переросли во что-то совершенно недопустимое. Понимая, что влюбляется в друга, Маса с горечью вспоминал, что еще совсем недавно даже и не представлял себя потерявшим голову от другого мужчины. Потом был Юто... А потом он внезапно исчез.
Бё не считал такие отношения правильными или какими-то само собой разумеющимися, но, вспоминая Ю и глядя на Руи, начинал верить в исключения. «В конце концов ведь не важно, какого пола человек, которого ты выбираешь, – главное, чтобы вы действительно любили друг друга, честно и преданно, шли рядом по этой жизни, помогая один другому, защищая, поддерживая, не изменяя...»
Последняя мысль задела Масу: «не изменяя»... Да как он смеет мечтать о Руи, когда у него есть его Юто, его Ю... Но есть ли?.. А Руи? Где гарантия, что он ответит Бё, кто сказал, что этот замечательный человек его любит? Вероятнее всего – нет, вероятнее всего он вообще мужчин не предпочитает и не предпочтет. Задача с двумя неизвестными. И никаких идей, как же ее решить.
Бё горестно вздохнул и поднял мокрые глаза на сумрачное немое небо. «Юто, - мысленно обратился он к пропавшему другу. – Ю, неидеальный мой идеал, ангел земной, где же ты теперь? Отзовись, скажи, что же мне делать? Мне без тебя безумно холодно, грустно и одиноко. И так стыдно... Ю-кун, я виноват перед тобой, потому что люблю тебя как прежде и не могу предать, но ты же видишь... Я недавно на тебя злился, обижался, хотел послать подальше и забыть к чертям – да все без толку. Прости, но, похоже, ты навсегда останешься в моем сердце... Скажи, как мне поступить?..» Хрупкая слеза выкатилась из-под черных ресниц, оставив на бледной щеке сырую дорожку. Налетевший ветер попытался ее стереть.
- Бё-кун, - внезапно где-то рядом произнес до боли знакомый голос. Вокалист обернулся, встречаясь глазами с тем, кого он совсем не ожидал сейчас встретить: на пустой площадке, спрятав руки в карманы бежевого пиджака, стоял Руи. Его нечесаные светлые прядки слегка запутались, громоздкие очки сползли. Сердце Бё екнуло.
- Руи, - пробормотал вокалист, быстро смахнув не к месту набежавшие слезы. – Что ты здесь делаешь?
- Ничего, - выронил друг, подходя ближе и пожимая прохладную ладонь Бё. – Просто решил прогуляться и вспомнил про этот парк. Вечерами тут малолюдно.
- Тоже есть о чем подумать? – хмыкнул фронтмен, снова опершись о перила.
- Пожалуй, - выдохнул Руи. Казалось, он был загружен какими-то непростыми мыслями, но, как всегда думая только о себе, Маса не заметил озадаченности товарища. Как не заметил и того, что временами обаятельный басист странновато на него смотрит: печально так, измученно... И это продолжается уже давно.
- Знаешь, Руи, один писатель говорил, что когда бывает грустно, хорошо посмотреть, как заходит солнце, - зачем-то произнес Коджима, не глядя на собеседника. Ветер настойчиво путался в его волосах, точно хотел рассказать некую свою, никому не нужную сказку. – Сегодня оно уже закатилось. Поздновато ты пришел.
- Боюсь, я все делаю поздновато, - признался басист, наконец поправив очки. – Наверное, это судьба такая...
- Это просто жизнь такая, - оборвал вокалист, вздохнув. – Мы вечно торопимся куда-то, планируем, что будет завтра, послезавтра, через год... А потом убеждаемся, что ничего не успели. Ничего.
Басист не ответил, лишь перевел взгляд на самые далекие крыши. В сумерках светлый оттенок его волос приглушался, черты лица казались заметнее и ярче. Масахито сглотнул: Руи был совсем не похож на Ю, почему же тогда он с каждой проведенной вместе минутой нравился вокалисту все сильнее?.. Вероятно, потому что рядом с ним было так же уютно, как с Юто? То же чувство защищенности и покоя окутывало солиста незримой шалью, не давало сдаться, упасть...
- Если я открою сейчас одну тайну, то, может, впервые не опоздаю... – негромко произнес бас-гитарист, будто общаясь сам с собой. Бё стряхнул раздумья, взглянув на коллегу с непониманием. – А может, и опоздаю... – Руи засомневался, вымученно потер виски, сглотнул подступивший к горлу комок. Только теперь Масахито с удивлением заметил, как нервничает его товарищ, как мелко дрожат его пальцы, как он смущен и потерян...
- Что случилось?
- Ничего. Я просто люблю тебя, Бё-кун, но это на самом деле совершенно не важно, - Руи запнулся и, отвернувшись, не решился продолжать.
- Как это – «не важно»?.. – Маса сморгнул, теряя нить своих рассуждений. Мысли спутались – точно так же, как полгода назад. – Ты...
- Если хочешь, я уйду из группы, - прошептал басист. – Не хочу мешать своим идиотизмом... Я не думал, что так случится... прости меня и... забудь, - он решительно поднял голову. – Мне не стоило говорить об этом.
- Нет, стоило, - пробормотал Коджима, утрачивая возможность мыслить трезво и со страхом понимая: начинается. Счастье затапливает сознание, остается лишь отдаться потоку эмоций – так, как тогда... Нет, не так: тогда ему не было неловко перед другим человеком. Юто. «Что мне делать, Юто?!» - почти прокричал Маса, ухватившись за последний ускользающий кусок рассудка. Невероятное счастье было так близко – оно способно отодвинуть страх, стыд, сердечную боль... – Нет, стоило, - с уверенностью повторил Бё, обнимая Руи за плечи, принуждая посмотреть на себя. – Иначе я бы никогда не решился признаться, что тоже люблю тебя и мечтаю отдать в твои руки жизнь.
- Правда?.. – совершенно смущенный басист, не веря, поднял на товарища мокрые глаза.
- Правда, - кивнул тот. – Давай не будем больше опаздывать, - и, собравшись с духом, осторожно поцеловал басиста в губы. Незнакомое чувство прожгло Масахито: прикосновения Руи совсем не походили на ласки Ю. Горьковатый привкус ясно сообщил Коджиме, что друг недавно курил – воспоминание о сладком дыхании не знавшего сигарет Юто на мгновение покоробило: вот, значит, каково было Тодаке целовать курящего Бё... Он поспешил отбросить ненужные мысли. Заканчивая невинный поцелуй, Коджима мысленно ухмыльнулся, заметив, что басист нехило покраснел... И с нескрываемой радостью взял инициативу в свои руки.
- Поедем ко мне: уже поздно, нечего нам тут делать, - заметил вокалист. – Ты на машине?
- Да, у главного входа припарковался, - кивнул Руи, тщетно стараясь спрятать смущение.
- Пустишь меня за руль? Я пришел сюда пешком, а живу ближе, да и ты вряд ли знаешь, как добраться до моего дома, - пояснил Бё.
- Без проблем.
Скоро они уже покинули потемневший парк и спустя минут двадцать остановились напротив подъезда. На этот раз они не задержались в авто, их не беспокоила непогода, а руки Бё совсем не дрожали, открывая дверь. В квартире было сумрачно и пусто – как будто чего-то не хватало этому дому, точно это «что-то» покинуло его тем декабрьским вечером вместе со странным гостем...
Масахито провел друга в спальню, быстро задернул ролл-шторы, расстелил постель. Подойдя к немного смущенному Руи, он осторожно обнял его, запустив ладони в шелковистые волосы, и с удивлением отметил, насколько они мягкие и пушистые – точно шерсть ангорской кошки. Невесомо коснувшись губами губ басиста, в очередной раз ощущая, как приятная истома стремительно наполняет тело, как сходит первое оцепенение, как яркая дрожь прокатывается по спине от каждого выдоха, фронтмен улыбнулся и прошептал:
- Не бойся, ладно? Расслабься: все будет хорошо.
И Руи ответил ему искренней улыбкой.
Какое-то время они просто стояли в двух шагах от постели и упоительно целовались. Здесь, в комнате, им никто не мешал, здесь не было случайных прохожих или других невольных свидетелей их откровения, а потому можно было дарить друг другу ускользающее удовольствие и не вздрагивать от каждого шороха. В глубине души эмоциональный вокалист, безусловно, мечтал и об экстремальных местах для секса вроде гостиничного номера, где за стеной спят сослуживцы, или кабинки общественного туалета, и о болезненном траханье на столе, и о хорошей порке от рук любимого... Но все эти непристойные фантазии сейчас он решительно отбросил, поскольку знал, чего хочет на самом деле: единения. И еще – ухаживать за Руи, беречь его, быть с ним как можно искренней и нежнее... Чтобы тот понял, насколько важен для него он сам, а не физическая близость, чтобы принял дар – сердце и душу вокалиста.
С каждой секундой движения становились все раскованнее, смущение уступало место возбуждению, уже не сдерживая его, а наоборот – стимулируя. И хотя на лице Руи все так же блуждал румянец, его руки с куда меньшей застенчивостью изучали плечи и спину Бё. Становилось душно, возбуждение пробирало их обоих, заставляя сильней прижиматься к партнеру, отдаваться ласкам, отвечать.
Коджима избавился от куртки и помог Руи снять пиджак, коротко выдохнув, дрожащими от растущего желания пальцами принялся расстегивать пуговицы на дорогой рубашке друга. Видимо, сей интимный процесс доставил тому превеликое удовольствие и даже подтолкнул к активным действиям, ибо где-то на третьей пуговице сильные руки басиста легли на пояс Бё и, притянув к себе, решительно расстегнули ремень на модных черных джинсах фронтмена. Подумать что-то тот не успел: мгновением позже чужие пальцы резко рванули молнию вниз, и прохладная ладонь, соскользнув с поясницы, жарко обняла округлую мышцу. Глотнув воздуха, Маса выгнулся, изнывая от одуряющего желания, чувствуя, что готов отдаться другу немедленно. Руи, подарив ему обжигающий поцелуй в шею, шепнул вокалисту его же:
- Расслабься.
Пытаясь успокоить сбившееся дыхание, Бё подался вперед, перенимая инициативу, избавляя друга от рубашки и бесстыдно расстегивая его ремень. С нескрываемой жаждой в глазах солист разрешил стащить с себя джинсы и обтягивающую футболку и, оставшись в белье, снял с басиста стильные клетчатые брюки. Снова зарывшись в его мелированную шевелюру, Бё с упоением вдохнул терпкий аромат чужого парфюма и, долго не сомневаясь, раздел партнера догола, по пути не забыв тоже лишиться теперь уже совершенно не нужной одежды. Напоследок он с особой осторожностью помог Руи снять громоздкие очки и положить их на тумбочку, чтобы ненароком не сбросить – басист сразу стал подслеповатым, зато менее напряженным.
Упав на постель, они принялись целоваться куда откровеннее, и хотя им обоим было слегка неловко, а Руи вообще ни на миг не переставал стесняться, эта мелочь не помешала отдаваться распирающей страсти. Бё несколько раз углублял поцелуи, охватывая губы басиста и проникая в жар его рта, отчего Руи не мог не постанывать и не повторять за товарищем этих слегка развратных действий. Опустившись ниже, вокалист с упоением прощупал губами пульсирующую вену на шее друга, а затем, одарив легкими касаниями ключицы и плечи, медленно поцеловал в грудь, вдыхая жар давно желанного тела.
Внезапно сильная рука легла на затылок вокалиста.
- Не надо, иди сюда, - хрипловато проронил Руи, подтягивая Бё к себе и целуя в губы.
- Как скажешь, - смиренно ответил фронтмен, чувствуя некоторую неловкость за свои поползновения: ему хотелось радовать друга, а не принуждать. Поэтому он не сопротивлялся, когда басист неловко перевернул его, и с готовностью устроился на животе, слегка раздвинув ноги. Руи обнимал Масу сзади, и лежать так, чувствуя на себе тяжесть его обнаженного горячего тела, казалось последнему пределом мечтаний. Сильные пальцы робко коснулись бедра Коджимы.
- Не бойся, я выдержу, - вокалист заранее снял возможные вопросы о смазке. Не нужно: ему нравилось ощущать боль, причиняемую по любви, и тянуло открыться партнеру, довериться, прочувствовать его. Так, как было с Юто. Так, как было полгода назад.
- Это ничего, что... – растерялся Руи.
- Ничего, - выдохнул Маса. – Если что-то пойдет не так, я тут же скажу тебе.
- Прости, ладно?.. Я постараюсь...
Вокалист кивнул, набрав побольше воздуха и морально подготовившись, вспоминая прошлую боль. Верилось, что второй раз должно быть не так трудно, но ожидания не оправдались: проникновение пальцев заставило его вскрикнуть. Руи не на шутку испугался, и фронтмену пришлось утешать любимого хриплым «Все в порядке, я плохо переношу боль, не бойся, если буду орать». Кивнув, тот, на счастье предельно возбужденного Масахито, все же вернулся к процессу, вновь вводя в него пальцы и через какое-то время завершая-таки дело проникновением. Видя, что в отличие от самоуверенного Ю, Руи чутко реагирует на каждый неловкий вздох со стороны своего любовника, Бё, последними словами мысленно проклиная внимательность друга, с силой сжал зубы, не позволяя себе выражать эмоции чересчур экспрессивно. Рука басиста залезла под горячее тело Масы, плотно прижав его между ног, заставляя отдаваться активнее, забывать обо всем... Но боль была просто жуткой, за секунду до оргазма вокалист даже усомнился, что получит сегодня кайф, но затем волны всепоглощающего удовольствия захлестнули его.
Покинув тело друга, обалдевший Руи, тяжело дыша, улегся рядом, пунцовый и измученный. Вокалист, развернувшись, ласково обнял его, заверив короткой, но искренней благодарностью. Лежа в обнимку, слушая быстрое сердцебиение друг друга, друзья ощутили невероятное чувство защищенности, внезапно окутавшее их уютным коконом. Пальцы вокалиста волей-неволей принялись изучать замысловатые татуировки на руках басиста, точно стараясь считать сакральные знания, тронув древние письмена. Рисунки идеально охватывали натренированные мышцы и гармонично сочетались с образом Руи, как будто сии узоры были начертаны на его коже при рождении. Мистика.
Через некоторое время дыхание восстановилось. Потягивающая тяжесть внизу живота вновь усилилась, заставляя Масу покраснеть от своих плохо скрываемых желаний. На счастье, басист тоже хотел повторения и, судя по немой просьбе в глубине его темных глаз и по смущенному румянцу на щеках, теперь он рассчитывал быть снизу. Коджима не имел права ему отказать – тем более что тоже очень хотел поиметь его.
Руи уже думал перевернуться на живот, но руки Бё многозначительно остановили товарища, уложив на спину и слегка прижав к кровати. На лице басиста мелькнуло удивление, смешанное с нехилым испугом.
- Я хочу видеть твое лицо, - объяснил Маса, нежно целуя друга в уголок рта. – Не волнуйся: буду очень осторожен. Потерпи, мой хороший.
Он знал, что лучше всего басисту испытать боль без лишних помех, что он тоже должен прочувствовать своего любовника и испытать счастье, отдавшись ему. А так Маса сможет сделать все куда аккуратней, чем с Ю полгода назад, когда тот лежал на животе и наверняка исстрадался... Бё не помнил этого, но, зная свою нахрапистую натуру, мог даже не сомневаться. И он боялся обидеть еще и Руи.
Долго упрашивать басиста не пришлось – тот почти сразу кивнул, лишь глянув в озадаченные глаза фронтмена и как будто за секунду считав все тайны. Разведя пошире ноги, он придвинулся к Масе, давая ему возможность довести дело до конца. Финальная разрядка заставила вокалиста издать громкий стон, секундой позже кончил и басист, не скрывая слез счастья. Не менее счастливый и уставший Бё бережно обнял Руи, тот тут же устроился у него под боком, дыша скоро и прерывисто. Их сердца бились в унисон, отзываясь в висках глухим эхом.
- Бё-кун, пожалуйста, будь со мной, - отдышавшись, попросил Руи. – Я теперь не имею права не предложить тебе отношения, - добавил он, серьезно глядя на друга. – Ты согласен стать моим... – он помялся, подыскивая слова, – спутником?
- Согласен, - уверенно произнес Бё, ни на секунду не усомнившись в своих словах. Мысли постепенно приходили в порядок, поэтому Маса полностью отдавал себе отчет в том, что обещал Руи. Бё не собирался обманывать: он был настроен серьезно. – Я буду твоим спутником, парнем, супругом – зови как хочешь. Но знай одно: я отдаю тебе свое сердце и никогда не брошу тебя, Руи-кун, всегда буду рядом. Всю жизнь и после жизни.
- Я тоже, - тепло улыбнулся басист. – Спасибо, Бё. Можешь на меня рассчитывать.
- И ты, - вокалист подарил другу легкий поцелуй.
Успокоившись, тот еще уютней устроился на его плече, а Маса задумался. «Бё». Он называл его «Бё» - этим хотя привычным и приятным, но все же выдуманным псевдонимом. А Юто в постели чаще произносил его настоящее имя... Как же они не похожи, эти бас-гитаристы, и как же при этом напоминают друг друга... Даже улыбками и прикосновением сильных рук. Вот лежит Маса сейчас рядом и ощущает то же тепло, что и тогда, полгода назад, в декабрьскую ночь. Коджиме стало не по себе: воспоминания о Тодаке наложились на сегодняшние события – и этот диссонанс заставил вокалиста густо покраснеть. Он почувствовал неизгладимую вину перед Ю за то, что променял его на нового участника. Группа заменила Юто не менее сильным музыкантом Руи, в результате чего вокалист поменял любовника... Прямо как какая-то шлюха. От нахлынувшей злости и обиды бедному Бё захотелось взвыть. «Это не так! – запротестовал он. – Я люблю Руи, я на самом деле люблю его! И Юто я тоже любил... люблю... и не забуду. Если мне придется выбирать между ними, то я скорее повешусь...»
Его мысли прервало мерное дыхание Руи. Внимательно посмотрев на него, фронтмен с удивлением заметил, что тот мирно спит. Масахито так долго думал? Или его друг настолько быстро вырубился?.. Бё улыбнулся и осторожно погладил Руи по голове. Да, сегодня они оба очень устали, им нужно отдохнуть, выспаться... И с этого дня быть вместе, помогая друг другу, следуя рядом по жизни, защищая, поддерживая... Ему придется поскупиться многими своими привычками, эгоистичными замашками, но он готов на жертвы ради Руи. Ради их маленького счастья.
Глупая мысль о том, что завтра он, как и полгода назад, проснется один в мятой постели, резанула Коджиму, но тот тут же отогнал ее. Ерунда какая. Руи же с ним, он никуда не исчезнет. «Я не отпущу его, - уверенно подумал Маса. – Не повторю свою ошибку».
Где-то на полке чуть слышно тикали часы, превращая сегодня во вчера, стирая все события, делая их всего лишь воспоминаниями. «Юто, - Бё мысленно обратился к другу, не скрывая ни боли, ни стыда: ему казалось, потерянный басист сейчас его слышит. – Я виноват, очень виноват... Тебя так часто звали предателем, а на деле им оказался я. Что мне теперь делать? Я знаю: я не заслуживаю прощения, но... Клянусь, что никогда не брошу Руи и постараюсь сделать его счастливым – этим, конечно, я не искуплю вины перед тобой, Ю, но хотя бы один раз в моей никчемной жизни поступлю правильно. Если во мне еще осталось что-то хорошее, я отдам его Руи. И тебе, Ю... Пожалуйста, прости меня, если сможешь».
Веки вокалиста смежились, и из-под черных ресниц выкатилась пара горячих слезинок – выкатилась и впиталась в ткань подушки, не оставив по себе ни следа.
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:02 | Сообщение # 14
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Больница на юго-западе Токио. Июнь 2011 года. Вечер.

Привычно открывая дверь палаты, невысокая девушка едва не столкнулась с незнакомым молодым человеком. Наверно, в их прежние приезды им каким-то чудом удавалось не пересекаться, а может, усталость не дала вспомнить загадочного субъекта. «Кажется, это его новый товарищ», - наконец пришло хоть какое-то понимание. Они не сказали друг другу ни слова – парень галантно пропустил леди и, перешагнув порог, покинул место действия.
- Как ты, хороший мой? – отбросив мысли о незнакомце, девушка присела у постели больного, мягко взяв того за руку. – Прости, поздно: на дорогах такие пробки...
- Ничего, - тепло улыбнулся пациент. – Я рад, что ты приехала. Спасибо.
- Не благодари, - ее губы нежно коснулись его бледной щеки. – Я всегда буду рядом, ты же знаешь.
Мирная беседа длилась довольно долго, спокойный голос девушки, рассказывающий новости большого мира, напоминал тихое журчание ручейка. Больной, несмотря на слабость, отвечал ей, поддерживая разговор. Несколько раз они даже в шутку поспорили и тихо посмеялись... Время посещения незаметно подкатилось к концу.
- Тебе пора, - нехотя проронил парень, взглянув на настенные часы. – Скоро придет врач: у меня вечерний осмотр, процедуры...
- Да, я знаю, - в ее голосе дрогнуло разочарование. – Прости, что снова замучила тебя.
- Не извиняйся: ты заставляешь меня чувствовать себя живым, - проронил он. Внезапно, о чем-то вспомнив, он слегка приподнялся на постели и, недолго порывшись в прикроватной тумбочке, извлек небольшой конверт. – У меня будет одна просьба, - серьезно произнес парень, протягивая письмо. – Пожалуйста, передай это адресату, ты его знаешь... Но не сейчас, а потом, когда я уйду.
Девушка молча приняла дар, ее изящные пальцы слегка дрожали, но она мужественно сдержала подступившие к горлу слезы и искренне пообещала исполнить просьбу.
- Спасибо тебе, - тихо-тихо проронил он, на прощанье бережно обнимая девушку. – Ты знаешь, как я люблю тебя, как дорожу тобой. Помни, что я никогда тебя не оставлю. И прошу, береги себя, ничего не бойся, ни о чем не жалей, как не жалею я, и никогда не сдавайся, что бы там ни случилось... Будь счастлива.
- Ни о чем не думай, малыш, - прошептала она одними губами, тепло и нежно целуя его в висок, гладя по голове и стараясь не расплакаться. Держаться – дело принципа, а в ее семье все люди были принципиальными, готовыми ради вопросов чести бросить на алтарь даже собственную жизнь... Поэтому она не могла плакать. Ради него. Ради всех. Несколько округлых обжигающих капель все-таки сорвалось с длинных угольно-черных ресниц, но глубокий вдох помог не растерять оставшиеся силы. – Я никогда тебя не брошу. Отдыхай.
Их руки разжались. Двое последний раз улыбнулись друг другу. И девушка неслышно покинула маленькую палату, с тихим стуком прикрыв за собою дверь. Конверт она аккуратно сложила пополам, бережно положив на дно сумки.
На больничном крыльце она остановилась, невольно обратив внимание на девушку, катящую перед собой молодого человека в инвалидном кресле. Эти двое о чем-то чуть слышно беседовали, так что когда она прошла мимо, до ее слуха донесся лишь обрывок разговора.
- ...Не будь так нетерпелив, братик, - сказала незнакомка, присев возле кресла и погладив парня по руке. – Доктор сказал, ты обязательно поправишься, но нужно время...
Парень в ответ слабо улыбнулся, а на глазах прохожей навернулись предательские слезы... «Один, два, три, четыре...» - по старой привычке она принялась считать, чтобы удержаться, не дать прорваться этой плотине...
- Не подскажете, который час? – будничный вопрос врезался в спину тупым копьем.
Она машинально взглянула на экран мобильного, ответила. И слезы сами собой выкатились из глаз, сползли по щекам, размазали черную тушь... Она больше не пыталась унять их: уже не важно.
«Я не плачу, я никогда не плачу», - мысленно повторяла невысокая девушка, быстрым шагом покидая больничный двор. Эта заученная фраза появилась в речи дорогого ей человека совсем недавно, но отчего-то запомнилась ей. Она шла. И вместе с ней шло время, превращая сегодня во вчера, стирая все события, делая их всего лишь воспоминаниями. Ногти твердо впивались в холодные ладони, ветер играл мягкими прядками ее длинных волос, а в сознании неизменно крутились слова, так часто повторяемые им: «Ни о чем не сожалей. Никогда не сдавайся».

конец первой части
 
JuliaSДата: Вторник, 06.08.2013, 10:05 | Сообщение # 15
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть 2. Выдох


...А в общем и целом я, словно Брест,
умираю, но не сдаюсь.
(с) Ксения Желудова, «Эпилог»


Меня зовут Ю Тодака. Я музыкант, бывший бас-гитарист группы Screw, более известный как Юто. В июне 2011-го я умру от рака легких, хотя никогда не курил, и всего пару недель не дотяну до своего тридцатилетия... Вот, в принципе, и все. Мне нечем гордиться, я не совершил в своей жизни ничего путного и вообще-то ничего не значу. И все-таки я не сделал никому ничего плохого, поэтому хотел бы уйти спокойно. Желательно – на закат.

Глава 4


Репетиционный центр. Декабрь 2009 года. Поздний вечер.

- ...Ну что, парни? Еще раз прогоним эту песню с начала, и на сегодня, пожалуй, хорош, - объявил лидер, поправляя сползший ремень от гитары. Концы коротких волос промокли насквозь и навязчиво холодили шею, заставляя Казуки время от времени морщиться и вытираться давно не сухим полотенцем.
- Снова? – переспросил Манабу, устало закатывая глаза. – Силы небесные, я этого не вынесу больше...
- Нам нужно избавиться от всех ошибок! – возмутился Казу.
- Ошибки остались только у тебя, - ответил Бу, демонстративно снимая гитару с плеча. – Будь добр, исправляй их сам, а не заставляй всю группу играть одно и то же по двадцать раз из-за твоей невнимательности.
- Лишняя тренировка еще никому не мешала! – настаивал на своем Казуки.
- Мана прав, - отозвался вокалист, не менее уставший и мрачный, чем его младший коллега. – Мне эта песня ночью приснится, в эротическом сне, - ухмыльнулся он. – С тобой в главной роли.
- Пора уже разъезжаться, ребята, - миролюбиво заметил Джин, зевнув и сладко потянувшись. – Утро вечера мудреней.
- Я и говорю: последний прогон и по норам, - кивнул Казу, подходя к Бу и по-свойски надевая тому на плечо снятую гитару. Тот уже хотел было возмутиться, но, прочитав во взгляде друга искренне-детское «пожалуйста-пожалуйста», сопротивляться не стал.
- Давайте проголосуем, всего делов-то, - предложил Бё. – Кто за то, чтобы топать домой сейчас? – и тут же поднял руку. Манабу, вздохнув, последовал его примеру. – Двое. Так, а кто за идиотское повторение того же самого по тому же месту?
Казуки и Джин, независимо друг от друга, поддержали сей вариант. Вокалист удивленно уставился на барабанщика:
- Джин? А ты-то что забыл?
- Один прогон нам не повредит. Я как раз не могу разобраться с кодой, - еле заметно вздохнув, признался тот и потер покрасневшие глаза. – А вообще мы должны слушать нашего лидера... – на последней фразе он слегка стушевался, особенно когда поймал недовольный взгляд Бё.
- Именно, - радостно поддержал Казуки, оказавшись возле ударника и по-дружески, насколько позволяла гитара, приобнимая его. – Вот, хоть один нормальный человек в моем коллективе! Смотрите и учитесь.
Бё в ответ лишь хмыкнул и тихо выругался, а Мана отвернулся, уставившись в черноту окна, на котором мокрые хлопья полудождя-полуснега рисовали картину в духе авангардизма.
- Два на два, - сказал Казу. – Дождемся Юто, пусть он решит, - мирно подытожил, оставляя в покое барабанщика, и, выпутавшись из попавших под ноги проводов, проследовал к колонке. Все согласно взглянули на молчаливую бас-гитару, скромно оставленную у кресла.
Тем временем Ю, миновав гулкий коридор, оказался в полумраке уборной и, подойдя к умывальнику, решительно повернул кран. Личный ужас продолжался неделю, сегодня парень пришел сюда уже в который раз, чтобы откашляться. Как следует. Заметив в мокроте сгустки крови, басист поморщился и негромко ругнулся.
Вообще-то ему давно следовало обратиться к врачу, еще два месяца назад, когда сырым октябрьским днем музыканта угораздило схватить простуду и перенести ее на ногах. У группы было слишком много дел – так много, что никто из ребят не имел права надолго выпадать из обоймы. Ю, вообще не привыкший беспокоиться о себе, думающий прежде всего о деле и лишь потом – о прочих вещах, даже не собирался позволить недомоганию разрушить планы, поэтому по старой привычке лечился как придется. Более того, упертый Юто никому ничего не говорил, поэтому о том, что басисту нездоровится, ребята узнали совершенно случайно после очередного интервью, когда внимательный Джин подошел к другу и, потрогав его горячий лоб, прямо спросил:
- Ты что, Ю-кун, заболел?
Пришлось расколоться. Коротко кивнув, Тодака взял товарища за предплечье.
- Только ты никому не говори, – проронил он, ненароком кашлянув.
- Дурачок, - пожурил его Джин. – В тайне держать прикажешь? Ребята все равно догадаются, а ходить с температурой вредно! Пойдем, Юто, я отвезу тебя домой.
Басисту ничего не оставалось, как горько вздохнуть и проследовать за заботливым другом. Старания Тейшикаты принесли свои плоды: Ю отпустили лечиться, а Джин с энтузиазмом взвалил на свои плечи груз ответственности. Доставив больного по адресу, барабанщик тут же уложил его в постель, измерил температуру, накормил свежеприготовленным ужином и, уговорив выпить лекарство, еще долго сидел рядом, ласково гладил по руке и говорил ободряющие вещи. Все это было настолько милым, что скоро окончательно достало Юто, и тот, стараясь не обидеть Джина, таки избавился от его навязчивого общества, пообещав, что сейчас будет спать, а утром с ним созвонится. После третьего «клянусь» тот согласился удалиться, напоследок подмигнув Ю, бросив извечные «с кем не бывает» и «любой может заболеть».
А со следующего дня квартира басиста превратилась в какое-то пьяное подобие зала ожидания: ребята не оставляли больного друга, стараясь окружить вниманием и заботой, кажется, позабыв, что лучше всего выздоровлению поспособствовал бы покой... Чаще всего об этом запамятовал шумный Казуки, а когда он заявлялся в компании с Бё, Ю проще было сразу же изображать спящего: эти двое обожали сцепиться на пустом месте. Легче переносилось присутствие молчаливого Манабу, который обычно что-то читал, лишь изредка задавая прямые и ясные вопросы. Тодака был благодарен гитаристу за тишину еще и потому, что пришествия не в меру болтливого Джина заставляли басиста едва ли не выть: в отличие от остальных, этот кадр не затыкался даже если ему не отвечали, нестерпимо действуя Юто на нервы. Конечно, сегодня Тейшиката говорил куда меньше, чем в школьные года, да и за время близкого знакомства Ю уже привык к бубнежу, но сейчас, под сильнейшую мигрень, лишние разговоры его просто изводили... Дабы не задевать тонкие чувства Джина, пришлось попросить Бу почаще составлять компанию барабанщику и уводить из квартиры раньше, чем последнего посетит словесное вдохновение. Мана, к счастью, согласился. Стало тише.
Спустя неделю болезнь Юто отступила, и хотя басист еще чувствовал легкое головокружение и слабость, уговорил своего врача выписать его и отпустить на работу. Возвращение Тодаки было встречено радостно, лидер даже предложил завалиться в бар, но куча текущих дел не позволила воплотить мечту в реальность.
Но внезапно болезнь вернулась: одним расчудесным утром басист с горечью понял, что у него снова болит горло... К вечеру на репетиции он почувствовал себя совсем худо: Юто лихорадило, голова раскалывалась, суставы предательски ныли. И тогда Тодака принял важное решение: больше он никому ничего не скажет. Screw переживали не самые лучшие времена, собирались в тур и работали с утра до ночи, а у самого Юто, как назло, скопилась масса проблем с басовыми партиями... Он не мог подвести коллег, вновь смотавшись на больничный, – принципиально не мог.
Ю никому ничего не сказал.
Ю глотал таблетки, сбивая жар и мужественно беря в руки преданный бас.
Ю делал вид, что очень занят.
И ему удалось обмануть всех, даже внимательного Джина. Наверное, в Тодаке все же спал замечательный актер. Но наглая хворь, несмотря на все старания, почему-то не желала покидать тело музыканта. Боль в горле постепенно утихла, но начался кашель, усиливающийся ночью и не дававший парню нормально спать, отчего совсем скоро у Ю под глазами появились темные круги, и все принялись думать, что бас-гитарист слишком много работает. Он отмахивался.
Это не могло продолжаться вечно: Юто по собственному опыту знал, что однажды организм переборет болезнь. Однако в мрачно-мокрой погоде декабря страдания лишь усилились: уже неделю Ю кашлял кровью... Конечно, сей факт не мог не напугать парня, но выбраться на прием к врачу никак не удавалось: работа пожирала все время.
Вот и сейчас, отплевавшись и умывшись, басист поспешил вернуться в студию. На то, что у него уже которую неделю болит в груди, он внимания не обращал, считая эту боль всего лишь свидетельством потянутой мышцы – то ли от неудачного поворота на репетиции, то ли от бесконечного кашля.
- Ю-кун, где ты ходишь? – прицепился к нему лидер, как только Тодака перешагнул порог. – Мы тут спорим, прогонять ли последнюю песню еще раз. Пока счет 2:2, решающее слово за тобой.
Юто недолго подумал, вымученно глянул на ребят и понял, что любимую бас-гитару сегодня он больше не поднимет...
- Завтра, Казуки, все завтра, - объявил он, по-дружески потрепав лидера по плечу. Бё и Манабу радостно переглянулись и пожали друг другу руки.
- Наша взяла, - подмигнул Мане вокалист. Тот улыбнулся.
- Ну ладно, завтра так завтра, - немного расстроено произнес Казу, нехотя снимая гитарный ремень. – А жаль. Жду с утра всех на репетиции.
Юто прошелся к креслу и задумчиво коснулся ладонью прохладной поверхности грифа. Потрогал пальцем колышек. В душу закралось необъяснимое беспокойство, точно гитара о чем-то немо просила своего хозяина... «Нужно сходить к доктору», - подумал Ю.
Та же мысль посетила Тодаку позже, когда, приехав домой, он внезапно почувствовал настолько сильную слабость, что, не дойдя до дивана в гостиной, грохнулся в обморок. Пришел в себя парень довольно скоро, но ему померещилось, будто он провалялся целые сутки. Липкий страх охватил сознание. «Да что со мной происходит?!» - прошептал Юто, усевшись на полу и схватившись за голову. Припадок, на счастье, больше не повторился. Немного успокоившись, Тодака позвонил Казуки, предупредив, что из-за срочных дел завтра он будет в студии лишь к обеду. Полусонный лидер не стал вдаваться в подробности, ответив коротким «ага, как скажешь», а Ю твердо нацелился отправиться к врачу и наконец выяснить, что же не дает ему жить как раньше.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Дыши (NC-17 - Yuto/Byo, Rui/Byo [SCREW])
Страница 1 из 3123»
Поиск:

Хостинг от uCoz