[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » The Rise and Fall (R - Kyo/Toshiya, Shinya, Kaoru [Dir en Grey])
The Rise and Fall
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:59 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: The Rise and Fall

Автор: Nameless Alice
Контактная информация: vk, twitter

Фэндом: Dir en Grey
Персонажи: Kyo/Toshiya, Shinya, Kaoru
Рейтинг: R
Жанры: Слэш, Ангст, Психология, Повседневность, Даркфик, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Насилие, Нецензурная лексика
Размер: Миди
Статус: закончен

Описание:
Сиквел к фанфику "Veins of the road".

Посвящение:
Посвящается Katzze. Честно говоря, я не думаю, что она это прочтёт когда-нибудь, но всё-таки...
Я долгое время была в творческом "запое". И вот недавно, прочитав один фанфик этого автора, я решила: "Пора взять себя в руки, побороть лень и возвращаться!".
И спасибо ей за это ^_^

Примечания автора:
Я даже не знаю, как мне в голову пришло написать сиквел к истории, в которой, казалось бы, уже всё сказано, даже точка поставлена.
(напоминаю, в конце первой части Тошия сиганул из окна).
Но я решила попробовать, а вдруг что-нибудь да выйдет?..
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 17:02 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Prologue.

Существует множество мнений относительно смерти. Кто-то верит в то, что жизнь есть и в загробном мире, что есть Рай и Ад, и что так называемое «распределение» происходит в зависимости от того, насколько сильно грешил человек в жизни. Если верить этому мнению, то, получается, в Раю царит вечная пустота, ибо безгрешных людей не бывает. Также некоторые верят в реинкарнацию – в переселение душ. В таком случае получается, что души людей постоянно блуждают по разным оболочкам, нравится им это или нет. Хотя, по идее, сама по себе душа с каждым перевоплощением теряет память о прошлой оболочке. Или она теряет её сразу же с момента смерти?.. Скептики же считают, что после смерти человека ждёт чёрная пустота, и его «душа» никуда не девается, потому как её попросту нет.
Вся фишка в том, что никто не знает, каково оно на самом деле, ведь для того, чтобы узнать, нужно умереть. А если уж узнаешь, то рассказать ничего не получится, ведь воскрешение из мёртвых – это уже что-то действительно из мистики и сказок. Хотя врачи частенько «возвращают к жизни», к примеру, запуская остановившееся сердце или дыхание. Именно это и называют в наше время «из могилы вытянул». А «воскресить» того, кто пролежал в могиле, скажем, месяц? Нет, этого никто сделать не в силах. Поэтому никто не знает, что находится там, по ту сторону бытия. Тошии казалось, что смерть – это бесконечный сон. Но он ошибся, перепутав смерть с комой…

- Закрытые переломы левого бедра, левой руки и перелом плеча со смещением! Внутреннее кровотечение в брюшной полости! Закрытые переломы рёбер!..
- В реанимацию, немедленно!
- Жив?
- Да жив этот придурок, жив! Несите анестезию, иначе умрёт от болевого шока!
- Быстрее!
- Перекладывайте на каталку!
- У нас только один врач сейчас свободен и может прооперировать…
- Два!
- Хорошо, Тэрачи-сан, будете оперировать! Такаяма, готовь операционную, живо!
- Это же надо! Сигануть с седьмого этажа и ещё живым остаться!..
- Заткнись и вводи анестезию, быстрее, он очнулся!
Сознание на секунду вернулось, перед глазами проносились яркие полоски света и лица врачей, медсестёр и фельдшеров. Тошии казалось, что его разорвало на части, а то, что ещё осталось более-менее живым, просто сгорит в этом пламени боли, которое уже задело всё. Даже волосы, казалось, болят. Кровь сочилась из порезов на лице и руках, из разбитого носа и даже изо рта. Парень хотел сказать что-то, хотел крикнуть, но ничего, кроме хриплого бульканья, не выходило.
- Молчи! Не говори ничего, Хара! – раздался незнакомый женский голос. – Анестезию колите скорее, он же очнулся, он умрёт от боли!
Тошия не чувствовал боли от иглы, потому как она тонула в общем фоне. Хотелось зарыдать, хотелось умереть прямо здесь и сейчас, хотелось орать на всех и вся. Но это всё лишь осталось желанием – в глазах померкло, все звуки стихли, а боль ушла, как будто её и не было.
«Это конец? Я умер, ведь правда?» - успел подумать юноша перед тем, как провалиться в забытье.

I.

«Throw a punch, shards bleed on the floor
Tearing me apart but I don't care anymore.
Should I regret or ask myself «ARE YOU DEAD YET»?*» (с)
Children of Bodom – Are you dead yet


Сплюнув на пол кровь, успевшую смешаться со слюной, парень исподлобья взглянул на блондина, который возвышался над ним, с отвращением глядя на него и готовясь, видимо, нанести новый удар.
- Ниикура, я тебя уже сотый раз спрашиваю, - вкрадчиво произнёс Тоору: - Зачем ты замочил его брата?
Ответа не последовало, и Тоору с размаху ударил парня носком ботинка в живот. Тот снова закашлялся и схватился за живот одной рукой, второй же упорно продолжая упираться в грязный бетонный пол подвала.
- Да не собирался я убивать его! Я вообще не знал, что твой дружок – его брат!.. – крикнул Каору, но тут же получил удар челюсть.
- Тошия мне не дружок, думай, что мелешь, ясно? – Тоору присел рядом со стоявшим на четвереньках парнем на корточки и внимательно посмотрел на него. Каору снова выплюнул кровь и закашлялся. От кашля на глазах его выступили слёзы, и он ненавидящим взглядом вперился на дилера из-под фиолетовой чёлки.
- А ты та ещё крыса, - продолжал блондин. – Слыхал, он когда-то был твоим другом, этот Дайске, да?
- Он был никем, - соврал Каору, но дрожь в голосе его выдала, за что он снова получил по лицу.
- И как? Каково это, Као? – в самое ухо шептал ему Ниимура. – Каково убивать своего друга ради дозы, а?..
- Да пошёл ты! – не выдержал Каору. Тоору встал, выпрямился и с силой врезал ногой по животу парня. Тот громко вскрикнул и повалился на спину, кашляя и держась за место, куда только что пришёлся удар.
- Наркоман конченый, - сплюнул Тоору. Нет, разумеется, убивать он Каору не будет. Пока не будет. Таких, как Као, называли шавками, которые выполняют какую-либо работу за дозу. Притом работа может носить самый разнообразный характер: будь то убить кого-нибудь или, например, сделать минет. По сути, каждый человек – личность, индивид, да. Но таких «личностей» за людей никогда не считали. Они просто как расходный материал или как цирковые собачки, которые прыгают через обруч и бегают по кругу ради кусочка лакомства.
- Странно, что тебе есть дело до его брата, - вытирая кровь с подбородка, заметил Каору.
- Есть дело. – Тоору закурил. – Тебе, идиоту, не понять, что чувствуешь, когда теряешь единственного родного человека.
- За чувства других людей паришься? – криво усмехнулся парень. – Странно-странно…
- Закрой рот и слушай меня, - перебил его блондин. – Дозу получишь, когда узнаешь, что с Тошией. Мне плевать, как именно ты узнаешь. Из кожи вон вылезешь за щепотку героина, я же знаю тебя. Ты осведомлён насчёт того, как меня найти.
С этими словами мужчина развернулся и, поднявшись по лестнице, вышел из подвала, стуча тяжёлыми массивными подошвами ботинок. Оставив рыдающего Каору валяться на холодном сером полу. Отчего тот плачет, было неизвестно: от физической боли, от ломки или от чего-нибудь другого. Но этим чем-то точно была не потеря друга, которого он сам собственноручно убил несколько дней тому назад. Зачем убил? По собственной глупости. Можно было бы подумать, что ради денег, которые пошли бы на наркоту, но… Каору был настолько шокирован, что даже не подумал обыскать друга. Да и времени бы не хватило – на шум уже сбежались люди. А позволила бы совесть?.. Неизвестно. Возможно, при других обстоятельствах, позволила бы. Вот они – отбросы социума, для которых нет ничего святого, нет никаких моральных принципов. Которые пойдут на что угодно ради дозы. Всегда ли они были такими? Нет, разумеется. Но в этой жизни каждый делает свой выбор сам, и тут уж ничего не поделаешь. На первых парах ещё можно что-то изменить, а потом… Потом просто приходится влачить своё жалкое существование. А чего ради? Ради сиюминутного кайфа, ощущения невероятной эйфории. И, скажите на милость, стоит ли эта недолгая минута счастья того, чтобы ломать себе жизнь? Наверное, нет, однако многие убеждены в обратном. Опять же – у каждого своё мнение на этот счёт.
Приведя себя в порядок, Као поднялся с пола и присел на какой-то ящик, стоявший рядом. Он думал, рассматривал варианты того, каким образом ему прознать про драгоценного братца его мёртвого друга. Каору искренне не понимал, что Тоору нашёл в этом пацане? Ведь, судя по слухам, парнишка тоже наркоман со стажем. Наркоман, которого Дайске спонсировал. Мысли лихорадочно метались в голове, возглавляемые одной простой, но такой волнующей истиной: скоро у него будет доза.

- Тэрачи-сан, вы уже три ночи не спали, - осторожно заметила молоденькая медсестра, меняя капельницу черноволосому пареньку, на котором практически живого места не было. Большая часть тела его была перебинтована и на растяжках, не говоря уже о том, что открытые участки кожи были покрыты безобразными шрамами и гематомами. Словом, выглядел Тошия не особо привлекательно. Но, по крайней мере, уже лучше, чем тогда – лежащий на асфальте в предрассветных часах, весь изломанный и искалеченный.
- Действительно, - Шинья устало помассировал виски. – Но ты же понимаешь, Мико, что я – единственный, кто у него есть.
- Да-да, особенно после того, как его брата… ну, - девушка замялась.
- Всё в порядке. Тем более, что жить он будет, судя по показателям.
- Тэрачи-сан, может быть, вы отдохнёте? Я присмотрю за ним, - пообещала Мико. Врач действительно выглядел очень и очень уставшим. Ещё бы… Столько операций, столько кропотливой работы, которую приходилось выполнять очень быстро, ведь в любой момент пациент мог умереть. И всё ради одного мальчика. Неужели, он действительно настолько дорог хирургу?..
- Пожалуй, пойду и правда посплю в своём кабинете, - согласился Шинья, вставая со стула и направляясь к выходу из палаты.
- Тэрачи-сан, - окликнула его девушка, когда тот уже открыл дверь.
- Да? – Шинья обернулся.
- В его крови… были обнаружены наркотики.
- Я знаю, - мужчина кивнул.
- Думаете, он справится с ломкой?
- Ты думаешь, после такого шока у него ещё сохранится наркозависимость? - невесело усмехнулся Шинья и вышел из палаты, закрыв за собой дверь.

Пробуждение от хлопнувшей двери. Второпях Шинья натягивает на себя джинсы и выбегает в коридор, но резко останавливается в оцепенении. Ужас парализовал всё тело, мешая сделать что-либо, чтобы удержать парня, который тёмным силуэтом зловеще возвышался на фоне окна. И вот уже правая нога его двинулась вперёд, и Тошия решительно шагнул в воздух.
- Нет!!!
Шинья проснулся и резко сел на диване. Осмотревшись, мужчина убедился, что всё это действительно сон, и сейчас он не переживает снова эти ужаснейшие события в коридоре у злосчастного окна. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Тэрачи поднялся с дивана и подошёл к окну. На город опускалась ночь, укутывая его своим чёрным покрывалом. Яркими мерцающими пятнами сверкали неоновые вывески внизу, тысячи оранжевых квадратиков окон горели подобно светлячкам, застрявшим в некой чёрной субстанции. Значит, Шинья почти весь день проспал в своём кабинете. Одной из причин, по которым он боялся засыпать, являлся как раз страх перед тем, что ему будет сниться тот самый момент, когда Тошия чуть было не убил себя. В эту секунду Шинье казалось, что он сам умирает, внутри что-то резко оборвалось, но вовремя в нём заговорил врач. Буквально за секунду он спустился по лестнице с седьмого этажа, на ходу накидывая халат и набирая своим знакомым из неотложки. Вокруг мальчика, лежавшего на тротуаре, уже собралась толпа народу, поэтому пришлось буквально проталкиваться через людей с криком: «Я врач! Разойдитесь все! Расступитесь!». Каково же было облегчение, когда Шинья нащупал слабенький пульс и увидел, что открытых переломов нет… А в этот момент уже подоспела «скорая».
Отодвинув ящик стола, Шинья извлёк оттуда то, к чему уже долгое время не прикасался. Красно-белая пачка «Marlboro» и чёрная поцарапанная зажигалка. Откуда у некурящего человека пачка сигарет? Однажды её вместе с зажигалкой оставил здесь Дайске, заявив: «Бросаю курить, всё, хватит». Но он так и не бросил. И теперь эти бесполезные вещи лежат в ящике стола Шиньи уже около полугода. Лишь изредка Тэрачи достаёт из пачки сигарету и курит глубокими затяжками, выпуская в воздух никотиновый дым. Обычно это происходит после невероятно тяжёлого рабочего дня, когда стресс просто чудовищно давит на нервы и уже готов на всё, чтобы снять его.
Врач снова повернулся к окну и распахнул его, впуская в кабинет ночной воздух. Чиркнув зажигалкой, Шинья затянулся, поморщившись – всё-таки сигареты крепковаты, особенно для тех, кто нечасто курит. В кабинете царил полумрак, который нарушали лишь смутные очертания предметов мебели и оранжевый огонёк на кончике сигареты. Ещё одна затяжка и снова дым прорезает темноту грязно-серым цветом, а затем растворяется, смешавшись с уже загрязнённым выхлопными газами воздухом.
- Дайске, - шепнул Шинья, обращаясь к небу. – Ты ушёл и чуть не забрал с собой брата. А ведь ему ещё жить и жить. Отпусти его, слышишь меня? Отпусти…


//*
«Ударь кулаком
Окровавленные осколки на полу,
Разорви меня на части,
Мне уже всё равно.
Должен ли я сожалеть или спрашивать себя:
Ты уже мёртв?»
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 17:03 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
II.

«My end, it justifies my means
All I ever do is delay
My every attempt to evade
The end of the road and my end»* (с)
Slipknot – Before I Forget


Дождь мелко накрапывал, оставляя на сером асфальте крошечные тёмно-синие точки, а серые тучи рваными крыльями затянули небо, создавая унылую атмосферу. Уже минут десять около подъезда пятиэтажки ошивался молодой человек в серой байке с капюшоном, из-под которого выбивалась косая фиолетовая чёлка, полностью закрывающая один глаз. Одна рука его была в кармане, а во второй тлела сигарета. Народу на улице практически не было в такой час, так как в основном в это время все на работе. Но даже дети во дворе не играли, отчего обстановка выглядела ещё более угнетающей, чем была на самом деле. Однако совсем не об этом были мысли парня…
Наконец, раздался писк домофона и железная дверь медленно открылась, в проёме появилась пожилая женщина. Каору отбросил окурок и заторопился ко входу. Поднявшись на четвёртый этаж, парень нарочито громко застучал в дверь. Он-то знал, что дома, скорее всего, никого нет. Зато можно было бы привлечь внимание соседей.
Замысел удался – через пару минут из соседней двери вышла женщина лет пятидесяти.
- Вы к кому?
- К Тошии, - как ни в чём ни бывало, ответил Каору.
- А вы разве не знаете? – удивлённо спросила соседка, близоруко прищурившись.
- О чём?
- Братец его погиб же, а сам он, сказывают, из окна прыгнул. Тоже, видимо, умереть хотел, дурачок. Ан нет, не получилось. В больнице он сейчас, Тошия твой.
- Ничего себе, - ошарашено пробормотал Као. Такого он уж никак не предполагал. – А не знаете, в какой он больнице?
- Знаю, конечно… - кивнула женщина.

- Держи, - дилер небрежно бросил пакетик с порошком на стол. Глаза Ниикуры загорелись лихорадочными огоньками, как будто перед ним лежал не героин, а сто евро. Хотя, в его случае, первое наиболее ценно в данный момент.
- Можно уже идти? – спросил он.
- Вали.
Секунда – и Каору будто испарился, оставив дилера одного. Тоору сидел молча, и даже, можно сказать, спокойно. Вот только это лишь внешне. Стоило коснуться его, и тут же стало бы понятно – напряжён парень до предела. Таким он и был – затаившейся гадюкой, внешне похожей на безобидного ужа и в то же время несущей в себе ужасный яд. Укус её может принести боль, а иногда даже и убить. Вот только на данный момент все мысли Тоору были только о мальчике, который сейчас на волосок от смерти. А он, один из самых влиятельных наркодилеров, ничем не может помочь ему, не может спасти. Ведь тут уже дело не в деньгах и не в авторитете. Здесь важно только одно: сможет ли Тошия справиться с болью? И не только с физической, но ещё и с болью утраты, с шоком, с… ломкой.
Услышав от Ниикуры, что Тошия пытался покончить жизнь самоубийством и теперь в больнице, Тоору не стал истерить и не побежал в госпиталь, сломя голову. Нет же. Показное спокойствие, которое, в общем-то, и показывать, кроме самого себя, некому. Выдавали его только крепко сжатые кулаки, побелевшие костяшки пальцев и чуть ли не до крови закусанная нижняя губа. Глаза его блестели в полумраке, и, казалось, он еле-еле сдерживает непрошеные слёзы. Неужели, этот мальчик действительно так дорог ему?

Тошия шёл по узкому коридору быстро, словно торопился куда-то. И самое странное – он не знал цели, не знал, зачем двигается вперёд, отчего не сбавляет шаг. Казалось, будто какая-то неведомая сила подталкивает его, заставляет идти дальше даже против собственной воли. И он идёт, идёт без остановки, почти бегом. Проходили секунды, минуты, часы, а парень всё шёл и шёл, не чувствуя усталости. Иногда он принимался считать подсвечники на стенах, в которых горели ярко-голубым пламенем свечи, огоньки которых красиво отсвечивали на чёрной гладкой плитке, но затем бросал это дело. И это однообразие длилось уже довольно-таки долгое время, прежде чем Тошия остановился перед возникшем из ниоткуда братом.
- Дай? – не веря своим глазам, спросил Тошимаса. В ответ парень кивнул.
- Но… ты ведь умер…
- Умер, - согласился Дайске. – Вот только не пойму, зачем ты за мной пошёл.
- Я… - Тошия запнулся и задумался. А ведь действительно. Зачем он пытался покончить жизнь самоубийством? Зачем прыгал из окна?
- Я люблю тебя, - выдохнул он. Казалось, это единственное более-менее разумное объяснение.
- Чушь, - равнодушно ответил Дай. – Если бы ты меня действительно любил, ты бы смирился, ты бы нашёл в себе силы жить дальше. А знаешь, почему?
Тошия отрицательно покачал головой.
- Потому что я действительно люблю тебя и больше всего на свете я бы хотел, чтобы ты жил, - объяснил Дайске. Не выдержав, Тошия обнял брата и уткнулся носом в его грудь.
- А я не представляю жизни без тебя… - прошептал он.
- А ты не думаешь, что если так все начнут делать, то людей в мире вообще не останется? Все просто возьмут и умрут друг за друга. Потеря близкого человека – это ужасно и это невероятно больно, я понимаю, но ведь нужно найти в себе силы и жить дальше. Жить ради тех, кому мы дороги. Понимаешь ты это, эгоист хренов? – в голосе Дая была строгость, возможно, упрёк, но никак не злоба и не грубость. Тошия кивнул и закрыл глаза. Из-под опущенных век солёными дорожками быстро скатились две слезы. Последний раз он вот так обнимает брата, ощущает его тепло, вдыхает его запах, наслаждается им, как прежде, в те счастливые моменты, пока они были вместе. Эти дни казались украденными у кого-то другого, вырванными из чужой жизни. Но он, Тошия, знал, что никогда не забудет это. Не забудет объятия и поцелуи, не забудет, как Дайске ласково перебирал прядки его волос, тихо рассказывая о чём-то, не забудет ровного глубокого дыхания рядом с собой, когда Дайске спал, а он сам ворочался на диване – заснуть не получалось. Он заменит этими счастливыми воспоминаниями мрачные моменты своей жизни: ночные клубы и кокаин, ночные холодные улицы, голод и ломку, притоны, зайдя в которые невозможно было определить, кто из людей здесь жив, а кто принял по ошибке смертельную дозу. Забудет весь мрак, всю гниль внутри себя, попробует впустить в себя свет. Болью утраты сожжёт яд внутри себя и очистится. То, что всегда хотел Дай. Чтобы его брат жил нормальной полноценной жизнью, без наркотиков и ломки.
- Я буду скучать по тебе, малыш, - шепнул Дайске, поцеловав брата в макушку.
Тошия открыл глаза, чтобы в последний раз посмотреть на любимого, но перед ним уже был не Дайске. Был белый потолок. Тело сразу же пронзило жуткой болью, отчего Тошия даже не смог приподняться и осмотреться. Был слышен лишь писк каких-то приборов и аппаратов.
- Что за… - пытался сказать парень, но вместо слов получился лишь протяжный хриплый стон.
- Тэрачи-сан, он пришёл в себя, - послышался женский голос где-то вдалеке.


//*
«Мой конец оправдывает мои средства
Везде где, я когда либо задерживался
Было моей попыткой уклониться
Конец моей дороги - мой конец»


III.

«This time I turn around
And things have changed
Now I don't feel the same
Start a fight
I can't defend
One more time
Dammit, I changed again»* (с)
The Offspring - Dammit, I Changed Again


Бывает, кажется, что время летит с дикой скоростью, дни очень быстро сменяют друг друга, а бывает и наоборот, когда стрелки часов лениво перебираются с цифры на цифру, когда минуты кажутся вечностью. Для каждого такие периоды сменяют друг друга в зависимости от ситуации, от настроения и обстановки. Так, например, Тошия, круглосуточно лежавший под действием лекарств, не в силах пошевелиться или сказать что-либо, даже не успевал определить время для себя. Сон казался ему кратковременным, но очень-очень частым; хотя на самом деле, пролежав несколько недель в больнице, проснулся парень всего лишь несколько раз. И то, первое время он чувствовал чудовищную боль, а уже по истечению двух недель ему казалось, будто он замурован в бетон или что-то подобное. И каждый раз, когда он открывал глаза, то видел Шинью, уставшего и измождённого, с мешками под глазами. Тошия и хотел было попросить врача немного отдохнуть, но что тут поделаешь, когда слова с трудом даются?
- Как себя чувствуешь? – спросила молоденькая медсестра. В ответ парень лишь несколько раз моргнул.
- Говорить ещё не можешь?
- Почти нет, - с трудом прохрипел Тошия.
- Ничего, пройдёт, - понимающе кивнула девушка. – Тебе хоть лучше становится?
- Да, - облизав потрескавшиеся губы, ответил Тошия.
- А, ещё… К тебе недавно приходил мужчина.
- Какой му… - удивлённо прохрипел парень, но вдруг закашлялся. – Мужчина.
- Невысокий такой, блондин крашеный. На музыканта похож. Сказал, что твой друг.
Услышав описание своего «друга», Тошия чуть было не сел в кровати, но запоздало вспомнил, что ни к чему хорошему этот жест не приведёт.
- Вы пускали его ко мне?
- Нет, не пускала, - покачала головой девушка. – В таком состоянии ты… А что, надо было пустить?
- Нет-нет-нет, - запротестовал Тошия. – Не надо… Если что, я всё ещё в плохом состоянии. Хорошо?
- Хорошо, - пообещала медсестра.

Свет фонаря проникал в комнату через мутное оконное стекло, слабо освещая унылую обстановку, состоящую лишь из полуразваленной двуспальной кровати, противно скрипящего шкафа и грязного, покрытого чёрными пятнышками зеркала, в котором отражался силуэт обнажённого по пояс парня, сидящего на холодном покрывале и обнимающего руками колени. Пальцами он сминал тонкую полиэтиленовую плёнку от сигаретной пачки, в которой практически ничего не было. Лишь одна слегка помятая сигарета, которую Каору не решался закуривать уже второй час, хотя курить хотелось очень и очень сильно. Но денег не было даже не то, что на пачку сигарет, но и элементарно на еду. Нормально парень не ел порядком неделю, хотя гастрит уже давно давал о себе знать и грозил перерасти в язву желудка, но разве его это волновало? Все деньги, которые Каору получал от своей бабушки, уходили на оплату квартиры и на наркотики.
Уже который год парень сидел у своей ничего не подозревающей бабушки на шее, каждый месяц получая деньги на оплату университета, в котором он не учился и в который даже никогда не подавал документы. Родители? А что ему родители, которые уже давным-давно спились? Каору даже не знал, живы ли они. Да и, честно говоря, не горел желанием узнать. Та жизнь, в которой он бегал на пару с Дайске по дворам спального района и не знал забот, уже давно прошла. Всё вокруг поменялось в корне. Родители стали выпивать намного больше и чаще, чем раньше, чета Хара погибла в автокатастрофе, лучшего друга вместе с его младшим братом отправили в приют, а он, Каору, переехал жить к бабушке. Именно тогда это всё и началось: вечеринки, выпивка, наркотики, ложь, боль, ломка… Шестнадцатилетний парень, оказавшись на развилке, просто выбрал неправильный путь. Такие моменты бывают у всех, но каждый сам выбирает себе дорогу, зачастую даже не подозревая о том, что это навсегда изменит их жизнь.
Каору, как и многие другие, не особенно об этом задумывался. И что в итоге?.. На его руках кровь друга детства, ломка не даёт жизни, денег, работы и образования нет, всех вокруг постоянно приходится обманывать и подставлять, а всё будущее составляет завтрашний день. «Где бы достать» - одна простая мысль, с которой он просыпается каждое утро. А зачем вообще стараться выкручиваться, извиваться и пытаться наладить жизнь, если завтра может и не наступить?..
Всё-таки решившись, Као достал из пачки последнюю сигарету, зажал губами фильтр и, чиркнув зажигалкой, глубоко затянулся. Marlboro… Повертев бесполезную пустую пачку в руке, парень бросил её на пол и лёг на кровать, выпуская едкий горьковатый дым. Подсознание подкинуло несколько картинок из прошлого. Он вспомнил свои тринадцать лет, когда они с Дайске, прячась где-то за гаражами, впервые попробовали на вкус сигаретный дым. И это как раз были две Marlboro, стащенные из пачки отчима Дая. Тогда мальчики давились и кашляли, но всё-таки докурили злосчастные сигареты, пообещав затем друг другу, что никогда больше не будут курить. «И как взрослые вообще могут это делать? Это же такая гадость!» - удивлялся тогда Каору. И он, и Дайске в итоге присоединились к числу курящих людей…
- Прости меня, друг, - хрипло прошептал Као, глядя на дым, расползающийся в темноте причудливыми узорами.
За что он просил прощения, было понятно, вроде бы, без объяснений. Вот только сам Каору сомневался на счёт того, за что он извиняется: за само убийство или же за предательство.
А по щеке парня в это время скатывалась скупая горькая слеза.

- Тэрачи-сан, он уже третий день не разговаривает, - обеспокоенно прошептала Мико.
- Хм… Странно. Ведь с голосовыми связки вроде бы не повреждены.
- Они и не повреждены, - девушка кивнула. – Он говорил со мной, когда очнулся. Просил не пускать к нему того блондина, что приходил недавно. И с тех пор ни словечка от него не услышала.
Врач, задумавшись, скрестил руки на груди, глядя на дверь в палату.
- Скорее всего это шок. Сама посуди, Мико… Смерть брата, попытка самоубийства… Признаться честно, я сам очень сильно вымотан последними событиями, а что уж говорить о подростковом организме Тошии. Я думаю, это правильно, что его не было на похоронах.
- Как прошло, кстати? – осторожно спросила медсестра.
- Народу много не было. Только отец его, бабушка с дедушкой, коллеги по работе… Тихо всё прошло.
- А что с… - Мико снова понизила голос до шёпота, - с убийцей. Его поймали?
- По официальной версии это было самоубийство, но я в это не верю. Он не был таким… - Шинья сглотнул. – Он не мог. Я это знаю.
- Думаете…
- Думаю, - прервал девушку Тэрачи, - что нужно работать.
- Простите, я не хотела… - начала было извиняться медсестра, но мужчина лишь покачал головой.
- Не извиняйся, всё нормально. Просто пациенты ждут.
С этими словами он толкнул дверь и вошёл в палату.
Тошия не спал. Он лежал на кровати, не в силах пошевелиться, с широко распахнутыми глазами. Изредка моргая.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил Шинья, присаживаясь на соседнюю кровать. Юноша ничего не ответил. Казалось, он даже не заметил прихода врача.
- Тошия, если не можешь говорить, то хотя бы кивай или моргай. Окей?
Парень медленно сомкнул и разомкнул веки.
- Так-то лучше. Болит что-нибудь?
Тошия моргнул.
- Что-то конкретное?
Юноша отрицательно покачал головой, а затем, подняв здоровую руку, нарисовал в воздухе иероглиф.
- Всё болит?
Кивок.
- А разговаривать почему не можешь?
Никакой реакции в ответ.
- Или всё-таки не хочешь?
Тошия медленно кивнул и отвернулся от врача, шморгнув носом.
- Ладно, - Шинья поднялся с кровати. – Отдыхай. Тебе что-нибудь нужно?
Юноша повернулся к врачу и снова поднял руку, выставив указательный и средний пальцы вперёд, поднёс ладонь к губам и снова отнял её от лица, изображая курение.
- Вообще не положено, но… - врач замялся, - как окрепнешь немного, я принесу сигарет.
Развернувшись, Шинья направился к выходу, но вдруг уже у самой двери его настиг хриплый шёпот: «Спасибо…».
- Не за что, - улыбнувшись, ответил Тэрачи и вышел из палаты.


//*
«На этот раз я обернусь,
Всё поменялось,
Теперь я не чувствую себя как тогда, да
Начинай бой, не могу защищаться.
Ещё раз,
Черт возьми, я изменился опять»
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 17:04 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
IV.

«Доза огня в ладонях мёртвой водой
День ото дня сквозь пальцы в землю дотла
Время находит рифму к слову «живой»
Пока висит в шальном полёте стрела…» (с)
Слот – Тик


Басы музыки били по барабанным перепонкам, кубики льда медленно таяли в стеклянном стакане с игриво переливающейся в свете прожекторов янтарной жидкостью, а то и дело подходящие весёлые клиенты растворялись в толпе танцующих. Тоору никогда не старался запоминать их, потому как они все казались одинаковыми: молодые парни и девушки, сливающие деньги богатеньких родителей на граммы кокаина. Зачем? Словить кайф, почувствовать себя всемогущим, расслабиться. Хотя, по сути дела, они в этом и не нуждаются – учёба оплачена, работать не нужно, заботиться о том, как заработать, чтобы поесть или купить хотя бы галимых рынковских шмоток – тоже. Их жизнь – сплошная весёлая тусовка, бесконечная эйфория в розовых очках. Так чего ради им задумываться вообще о чём-то? Незачем, просто незачем. Их жизнь уже устроена, всё оплачено и продумано родителями. Поэтому им не надо думать вообще в принципе.
Но это не единственная причина, почему дилер не запоминает своих покупателей, нет же. Бывают и совершенно иные люди: в серых байках с капюшонами, с кругами под глазами и с трясущимися руками, сжимающими с трудом добытые мятые купюры. У этих людей совершенно иное восприятие окружающего мира. Мира, в котором им приходится выживать, изворачиваться, решать кучу проблем изо дня в день. Так было всегда и всегда будет – у кого-то есть богатые родители или же какой-то свой капитал, а кому-то повезло меньше. Это как естественный отбор или что-то подобное.
Так почему же всё-таки Тоору не хотел запоминать клиентов? Да потому, что, хоть они и все разные, в них не было изюминки, чего-то интересного, особенного, необычного. Лишь однажды дилер обратил своё внимание на парнишку лет пятнадцати-шестнадцати, который сжимал чёрный плотный полиэтиленовый пакет длинными пальцами. Тоору сразу понял – этот мальчик не наркоман. Либо он пробовал наркотики не больше двух раз, либо, что вероятнее, вообще не загрязнял этой дрянью свой организм. Он выглядел каким-то загнанным, потерянным, испуганным…
- Как твоё имя? – невзначай поинтересовался Тоору, забирая у юноши деньги и протягивая ему свёрток.
- Т-тошия, - быстро ответил парень, забирая наркотики, и, развернувшись, ушёл.
В следующий раз Тоору встретил его чуть больше чем через полгода в одном из ночных клубов вроде того, в котором сам дилер находился сейчас. Юноша сильно изменился: будучи и без того довольно-таки высоким, он вытянулся ещё выше, в чёрных волосах проглядывали синие прядки, а кожа стала ещё бледнее, чем раньше. И лишь в его глазах осталось что-то узнаваемое, что-то неизменное, что было и раньше. Этим он и запомнился, этим и выделился из всех, из общей массы. И этот самый взгляд, эти еле заметные детские искорки до сих пор в памяти Тоору. Как и сам Тошия, который никак не желал покидать голову мужчины, заставляя постоянно вспоминать о нём.
- Хэй, Тоору-сан! – весело улыбнулся ему подошедший рыжий парень.
Сам же дилер не разделял его радости и просто кивнул в ответ. Затем стандартная процедура: сначала на столике появляется купюра, а затем маленький запаянный пакетик. Минута – и улыбчивого парня как ветром сдуло. Оставаться здесь особого желания не было, поэтому, залпом осушив свой стакан, Тоору поднялся со стула и направился к вип-комнатам, пробираясь в толпе танцующих и щёлкая по пути кнопками телефона, ища в списке контактов номер.
- Алло? – послышался в трубке тихий хрипловатый голос.
- Привет, Као. Дурь нужна?
- У меня ещё… есть немного.
- А деньги? – усмехнулся Тоору, показывая охраннику пропуск.
- Да, - сдавленно прошептал Каору.
- Тогда бегом в клуб. Ты знаешь, в котором я обычно зависаю…
- Знаю.
- Я буду в вип-комнатах. Скажешь, что ты ко мне, охранник тебя пропустит.
- Хорошо, но… Что мне надо будет сделать?
- Не волнуйся, - дилер рассмеялся. – Своё получишь уже сегодня.
- Скоро буду, - коротко сказал Ниикура и бросил трубку. Очевидно, догадался, что от него потребуется. Ну и пусть, какая разница-то? С ними по-другому нельзя. Они безвольные слабохарактерные идиоты, чего о них беспокоиться?
И снова знакомая обстановка: задрапированные чёрным бархатом стены, чёрный кожаный диван, стеклянный столик с зеркальной поверхностью и рассеянный приглушённый красный свет, который по идее должен создавать интимную атмосферу. Подойдя к дивану, Тоору легонько провёл ладонью по его слегка шероховатой обивке. Именно на этом диване месяц назад Тошия отдавался ему, до крови кусая губы от страсти и царапая чёрную кожу дивана. Сейчас те минуты казались такими далёкими, такими нереальными, что в них просто не получалось поверить. Ведь с тех пор столько всего произошло… Из-за смерти старшего брата Тоши пытался покончить жизнь самоубийством и его чудом удалось спасти. И что теперь? Он в больнице, а Тоору даже не пускают к нему посмотреть, жив ли он вообще. Хотя окружающий мир и без того высасывал капли жизни из этого юноши всё больше и больше с каждым днём. Всё быстрее и стремительнее с каждой секундой.
Минута – и по безупречно гладкой поверхности стола посыпалась белоснежная пыль. Выровняв дорожку кредиткой и свернув первую попавшуюся в бумажнике купюру воронкой, мужчина вдохнул белые крупинки и откинулся на спинку дивана.

Проходя мимо разодетых в пух и прах парней и девушек, с ног до головы обвешанных дорогими цацками, Каору чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Ведь он был не их контингента, не их уровня… Словом, не из их мира. Нет, конечно же, ему приходилось бывать в заведениях, подобных этому ночному клубу для «золотой молодёжи». Но сколько раз парень не зависал на подобных вечеринках, он всегда чувствовал себя не в своей колее. Не изгоем, не отбросом, просто каким-то… другим. Как и сейчас, проходя мимо охранника, стоящего у входа в чилл-ауты, Каору прятал глаза под фиолетовой чёлкой, а руки – в карманах чёрной байки. Возможно, он боялся. Чего именно? Презрительного взгляда? Скорее всего. Хотя не стоило бы, в принципе, ведь такими взглядами его награждают довольно-таки часто и нельзя даже сказать, что незаслуженно. Но какая разница, что думают все эти безымянные люди, которых Каору, скорее всего, никогда больше не увидит?
Толкнув дверь, парень вошёл в комнату, в которой царил полумрак. Дилер курил, развалившись на чёрном кожаном диване, а сигаретный дым повис в воздухе, создавая ощущение лёгкого тумана, усиливая и без того одурманивающую атмосферу.
- Чего-то хотел? – спросил Каору.
- Запри дверь, - хриплым голосом ответил Ниимура.
Щёлкнул замок, и парень подошёл ближе. Теперь их с дилером разделял только маленький стеклянный столик с зеркальной поверхностью, на которой тонкими полосками рассыпались две дорожки кокаина.
- Это тебе, - Тоору указал на одну дорожку, туша окурок в пепельнице.
- Мне? – удивился Каору.
- Тебе, - кивнул блондин. – Потому что тебе придётся сделать кое-что, о чём раньше я тебя никогда не просил.
- Ладно, - пожал плечами Као, а затем, присев на колени и зажав одну ноздрю пальцем, втянул в себя белую пыль. Без всяких воронок. Наркотик подействовал моментально: всё вокруг стало ярче, появилось приятное головокружение и ощущение эйфории. Он теперь мог сделать всё, что попросит Тоору. Ведь он был готов на всё.
- Ну и что теперь? – не вставая с колен, спросил Каору.
Тоору ничего не ответил, а просто подвинулся к краю дивана и расстегнул ремень.
- Работай.
Что он должен был сделать, Каору понял и без объяснений. Действительно, под действием наркотика было проще, ведь просто так, на трезвую голову он бы никогда такого не сделал. Даже сама мысль о том, чтобы делать минет дилеру, которого он по большей части ненавидел, была противна. С другой стороны, Као зависел от этого мужчины, и тут уж ничего не поделаешь. Теперь Тоору просто делает из него одноразовую шлюху. Ну и пусть.
Придвинувшись ближе, Каору расстегнул ширинку на джинсах дилера и, сомкнув пальцы, несколько раз провёл ими по напряжённому стволу члена. Сглотнув, парень прикрыл глаза и попытался отвлечься, ни о чём не думать, отдаться тем ощущениям, которые вызывал кокаин.
- Давай же, - поторопил Тоору.
Оказавшись ещё ближе, Као приоткрыл рот и медленно сомкнул губы на головке. На языке он почувствовал солоноватый привкус смазки и стал неторопливо погружать член в рот, насколько это возможно. Дилер протяжно вздохнул и откинулся на спинку дивана, одной рукой проведя по волосам Каору, откидывая чёрный капюшон. Не сказать, чтобы Ниикура был таким уж опытным в этом плане – раньше ему никогда не приходилось отсасывать у парня, даже за деньги или наркоту. Он всегда считал себя выше этого, имел при себе хоть какое-то мизерное чувство самообладания, чувство собственного достоинства. А что сейчас? Сейчас его буквально трахают в рот. И за что? За какую-то несчастную дорожку кокаина и за несколько купюр, которые, однако, сейчас бы очень даже не помешали. Он и без того на дне, так куда уже ниже падать-то?..
Ускоряя темп, Каору заглатывал всё глубже, доводя себя почти до тошноты. Челюсти устали, действие наркотика подавляли плохие мысли, а в голове крутилось только одно: скорее бы всё это закончилось. Губами парень чувствовал набухшие вены, а этот солёный привкус во рту уже порядком поднадоел.
«Скорее бы ты кончил» - удерживаясь на грани от того, чтобы расплакаться как девочка, думал Каору.
Минуты казались парню вечностью. Этой ужасной, преисполненной мучениями вечностью. Но судьба, видимо, решила не сводить его с ума до конца. Громко застонав, Тоору кончил в рот Каору, заставив того закашляться. Ниикура упал на пол, тяжело дыша, дрожащими пальцами смахивая слёзы и выплёвывая сперму на красный ковёр.
Воздух вновь наполнил сигаретный дым.
- Молодец, - хрипло сказал Ниимура и, поднявшись с дивана, бросил на стол несколько крупных купюр. А затем он ушёл, оставив Каору лежать на полу.
Парень не считал, сколько времени прошло с тех пор, как хлопнула дверь, с тех пор, как он остался наедине с отвращением к себе. Он просто лежал на полу всё это время, свернувшись калачиком и закрыв глаза. Где-то играла музыка, приглушённая стенами вип-комнаты. Где-то там танцевали люди, ничего не знающие о нём, о Каору, который только что убил в себе личность. Стал просто паразитом, живущим за счёт других людей и питающимся соками жизни.
Собравшись с силами, Каору поднялся с пола и посмотрел на столик. Вот она – плата за его личность. Пять тысяч йен и дорожка кокаина.
V.

«Как этот свет стрел рисует образ.
Рвёт цепь и слишком поздно.
Вопреки всем тёмным силам,
Не вернуть того, что было.
Время платить по счетам» (с)
Stigmata - Совершенный человек


Ледяная тишина, казалось, поставила себе одну простую цель – задушить юношу, греющего замёрзшие ладони о чашку горячего чая. И у этой самой тишины всё бы получилось, если бы не одно «но»: он привык. За те месяцы, проведённые в больнице, Тошимаса привык и к тишине, и к одиночеству и к тискам плохих мыслей и болезненных воспоминаний, которые сковывали его всякий раз, как очередная медсестра уходила из палаты. Но ведь сейчас он не один. Шинья мирно спит в соседней комнате, а Тошия просто сидит за столом на кухне, сжимая в руках чашку и глядя в окно на расцветающий алый солнечный диск. Когда-то, казалось бы, давно, примерно в это же время врачи боролись за жизнь Тошии, вытягивая его из цепких когтей смерти. Сейчас вся прошлая жизнь казалась просто каким-то страшным сном, кошмаром. Тошия не смирился с утратой, не смирился с потерей брата, с потерей самого дорогого на свете человека. Эта боль будет жить в нём до конца, но… Почему-то было такое ощущение, что она разграничивается с настоящим. Как будто Дайске остался с той жизнью, с прошлым. С ночными клубами и пьянками, с наркотиками и головной болью, с рвотой, которой Тоши готов был захлебнуться, лишь бы больше не видеть и не слышать ничего. Неужели брат, которого он любил больше жизни, остался там, в тёмном прошлом? Неужели слился с этим мраком, с этими ужасными воспоминаниями? Сама мысль об этом причиняла неимоверную боль, заставляла глотать горькие слёзы, скатывающиеся каждый день по щекам. И пусть больно, пусть тяжело, но вдруг это и есть та самая расплата за второй шанс, который подарила ему судьба? Шанс начать всё заново, исправить старые ошибки, стать совершенно другим человеком. Да, безусловно, это невероятно щедрый подарок, который Тошия, как ему казалось, никогда не заслуживал. Но стоил ли этот подарок смерти брата? Стоил ли поломанных костей и сил врачей?.. Неизвестно. Только лишь сам Тошия может оправдать ожидания, только он сможет собраться с силами и начать жить по-новому. Но вот сможет ли?..
- Чего не спишь? – Тошия вздрогнул от неожиданности. Он был настолько погружён в собственные мысли, что даже не заметил, как подошёл Шинья.
- Да что-то не хочется, - юноша пожал плечами. – А ты чего?
- На работу надо ехать.
- Так рано? – удивился Тошия.
- Шесть утра, Тоши, - сонно улыбнулся мужчина. – А к семи мне нужно уже быть на месте. Пока соберусь, пока машину прогрею, пока доеду… Я же всегда так просыпаюсь.
- Хм, - Тошимаса неопределённо кивнул. – Шинья, я хочу поговорить.
- О чём же? – поинтересовался Шинья, включая кофеварку.
- Ты знаешь.
Мужчина тяжело вздохнул. Снова они возвращаются к непростому вопросу о самостоятельности Тошии. Юноша хочет вернуться в квартиру, где раньше жили они с Дайске, аргументируя это тем, что не хочет «сидеть на шее у Шиньи». Тошия упрямо настаивал на своём, а Шинья уже устал повторять очевидное: денег у юноши нет, работы и образования тоже, да и физических нагрузок сейчас ему лучше избегать, ведь восстановившимся за несколько месяцев костям нужно полностью окрепнуть.
- Тоши, мы ведь уже сотню раз это обсуждали, - устало ответил врач. – Пока что ты не можешь жить самостоятельно…
- Через неделю мне будет уже восемнадцать, - перебил его Тошия. – Я не хочу у тебя на шее всю жизнь сидеть.
- Но иногда нужно и посидеть на шее. Тем более, что ты мне неудобств не доставляешь…
- А меня такая жизнь под чужим крылом не устраивает, - настаивал на своём Тошимаса. – Я уже буду совершеннолетним, я найду работу, обещаю.
- Тошия…
- Шинья, со мной всё будет хорошо. Просто отпусти меня.
- Одна неделя, - кивнул Шинья, присаживаясь за стол. – Просто подожди до своего дня рождения. Хорошо?
- Хорошо, - согласился Тошия.

- С каких это пор ты деньгами расплачиваешься? – гадко усмехнулся Тоору, поднимая взгляд от только что пересчитанных купюр на стоящего перед ним парня.
- Какая тебе разница? – огрызнулся Каору. – На работу устроился.
Дилер рассмеялся.
- Да? Тебе плохо у меня работалось?
- А ты не можешь просто взять деньги и отдать мне то, что я прошу? – еле сдерживаясь от того, что бы хорошенько не врезать наглому мужчине, прошипел Ниикура.
- Да на здоровье, - усмехнулся Тоору и протянул парню пакетик с порошком.
- Да уж как же, - буркнул Каору, спрятав его во внутреннем кармане куртки.
Хлопнув дверью, парень накинул на голову капюшон и пошёл прочь, опустив голову и засунув руки в карманы. Шёл быстро, проходил метр за метром, стараясь отогнать мысли и воспоминания о его «работе» у Тоору, которые крепко вцепились в него и не хотели отпускать. А он, Као, всеми силами пытался избавиться от них, забыть как дурной сон. Забыть тихие стоны Ниимуры, забыть собственное унижение, забыть сплюнутую на пол сперму, забыть, как его тошнило на холодном кафельном полу в ванной собственной убогой квартиры, забыть номер Тоору, высвечивающийся на дисплее телефона. Одним словом – забыть эти два месяца, за которые он упал ещё ниже, чем вообще было для него возможно. Хотя, по идее, возможно всё. И пусть Каору и без того знал, на каком он дне и в какой грязи, но даже для него были определённые рамки. Однако ломка разломала эти рамки и превратила их в пепел. Теперь же, устроившись курьером, Ниикура получал хоть какой-никакой доход вдобавок к ежемесячным выплатам от бабушки. Теперь ему хотя бы хватало на еду и… наркотики. Теперь ломка не сжигала его заживо. Теперь ему не приходилось отсасывать у своего дилера ради паршивой дорожки кокаина.
Зато прозрачные намёки Тоору не давали спокойно жить, заставляли каждый день вспоминать о тех моментах, когда он, Каору, готов был сгореть от стыда и от ненависти к себе. Но жалел ли он о том, что когда-то выбрал такую жизнь? Наверное, нет, потому что это не он выбрал. А она, жизнь, выбрала его. Каору просто однажды ошибся дорогой и попал в заросший терновником лабиринт, из которого уже нет выхода.

some time later

Мокрый асфальт блестел в тусклом оранжевом свете гаснущих фонарей. С затянутого ржавой пеленой дыма неба редкие маленькие капельки дождя падали на чёрные волосы парня, оставаясь на них мелкой росой. Машин уже практически не было в глухих дворах, а в домах почти не горел свет. Тошия шёл по холодной улице навстречу холодному ветру, тихо шаркая подошвами кед по потрескавшимся дорожкам и пряча трясущиеся руки в карманах. На плече болталась потёртая сумка. В заднем кармане джинсов лежал только что полученная зарплата.
Тошимаса не чувствовал рук, не чувствовал ног. Он чувствовал только боль. А болело всё: руки, ноги, а в особенности спина и плечи. Сердце с силой било по рёбрам, отчего тоже было невыносимо больно. Боль, боль, боль… Вот что он испытывал последние несколько месяцев. Но по сравнению с этой болью, то время, когда его вытаскивали из драк в ночных клубах, казалось детскими шуточками. Ведь теперь, вкалывая как проклятый для того, чтобы заработать элементарно на еду и на сигареты, Тошия понял, что такое настоящая боль. Когда падаешь спать, не раздеваясь, и просыпаешься утром, не в силах даже подняться с кровати. Когда готов умереть от тех нагрузок, которые получаешь каждый день. Со временем привыкаешь, но… Всё равно понимаешь, что дальше так жить просто не хватит сил. Сердце просто не выдержит, разорвётся.
Понимая, что дальше без отдыха идти просто невозможно, Тошия буквально повалился на первую попавшуюся лавочку и закрыл глаза, запрокинув голову. Нет. Так дальше продолжаться не может. Быть может, Шинья был прав, и Тошия рано подался во взрослую самостоятельную жизнь? Но ведь пока не попробуешь, не узнаешь. И не поверишь.
- Теперь поверил, - одними губами произнёс Тошия, дрожащими пальцами доставая из пачки сигарету. Но курить не хотелось. Как не хотелось и дышать вообще. Хотелось только одного – вернуть время назад.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 17:06 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VI.

«Oh my god have I done it again,
There's a pulse and it's deafening.
I can't help what I hear in my head,
It's the switch that I flick they said» (с)
Bullet for my valentine – Hand of blood


Яркие солнечные лучи слепили глаза, хоть воздух всё ещё был прохладный. Всё вокруг как будто весело говорило: «Ещё полтора месяца, и лето!». Город утопал в лужах солнечного света, на лазурном небе не было ни единого облачка, а ещё пару недель назад практически голые ветки деревьев уже покрылись нежными зелёными листочками. Скорее всего, и сакура уже готовилась зацветать в садах. Нет, ну никак не соответствовала погода настроению Каору, который уже отодвигал рукой чугунную калитку кладбища. Впервые за долгие месяцы решившись почтить память друга… Друга, которого он убил.
Трудно было представить, какие смешанные чувства испытывал Каору, проходя по дорожке среди могил, на которые падала его тень. Хотя в общем-то ясно можно было сказать одно: парню было явно не по себе, да и чувствовал он себя так, как будто его тело сжимали чьи-то огромные невидимые руки. Курить хотелось до невозможного, пальцы сами тянулись в карман за сигаретами, которых там на самом-то деле не было. Да и, к тому же, Каору казалось, что курить на кладбище - это как-то… некультурно что ли.
«Зато людей по собственной дурости убивать ой как культурно» - прозвучал ехидный голосок в голове парня. Но Каору лишь отмахнулся от него, с трудом сглатывая поднимающийся к горлу тугой ком.
Выходя из-под огромной плакучей ивы, парень взглянул на надгробье, которое, как будто специально, ярко-ярко освещал золотистый солнечный луч. Вот она, могила Андо Дайске. Фотография была сделана ещё, видимо, до того, как Дай выкрасил волосы: на ней был запечатлён черноволосый юноша с белоснежной улыбкой и радостными тёмно-карими глазами. Ниже под ней значилось «20.12.1974 – 29.09.2005». Тяжело вздохнув, Каору опустился рядом с надгробием и, прищурившись, взглянул на фотографию. Нет, ничего в застывших на веки смеющихся глазах Дайске не поменялось и поменяться не должно было. Он смотрел на Каору точно так же, как и в те времена, когда они были не разлей вода, когда вместе взрывали хлопушки на снежной улице или ловили рыбу в озере знойными летними днями.
- Прости меня, - тихо шепнул парень, опуская к подножию надгробия красивую белую лилию. Ясное дело, даже на приличный букет денег у Каору не хватало, но и приходить просто так, с пустыми руками, учитывая то, что во всём случившемся виноват он… Нет, даже для него, для Каору, который пал на самое дно, это было бы чересчур низким. Ведь после всего, что он натворил за всю свою жизнь, падать-то уже некуда. Всё. Финиш – пропасть глубока, но острые камни уже совсем близко. Пристрастие к алкоголю, а затем и к наркотикам, воровство, подставы, унизительные «подработки» блядью, убийство… Всё это рывками тянуло падающего молодого парня в пугающую темноту. И только теперь он понимал: назад уже дороги нет, нет и надежды на лучик света, который осветил бы ему дорогу, ускользающую из-под ног с каждым днём. Только вот что теперь-то уж сделать?..
- Вы знали его? – неожиданный голос из-за спины заставил Каору вздрогнуть и обернуться, поднимаясь на ноги. В трёх шагах от него стоял очень высокий худой и бледный парень с яркими блестящими глазами. Внимательно присмотревшись, Каору узнал в юноше брата Дайске, Тошию.
«Ну и изменился же ты» - разглядывая Тошию, удивлялся про себя Каору. Мальчика, изредка бегавшего вместе с ним и Дайске, Ниикура помнил смутно. Но он не особенно был похож на стоящего перед ним парня в чёрной олимпийке с капюшоном, из-под которого правый глаз слегка прикрывали прядки чёрных волос.
- Я дружил с ним раньше, ещё с детства, - тихо сказал Каору. Тошия прищурился, то ли из-за яркого солнца, то ли внимательно вглядываясь в лицо Ниикуры.
- Каору? – очевидно, узнав парня, спросил Тошимаса. В ответ Као кивнул.
- А ты изменился, - слабо улыбнулся Ниикура.
- Люди имеют свойство меняться, - пожал плечами Тошия.
- Это точно, - согласился Као. Неужели, это тот самый мальчик, про которого рассказывали Дайске и Тоору? Тот, который с пятнадцати лет сидит на героине и которому ломали кости в богом забытых притонах? Тот, который больше полугода назад пытался покончить с собой? В принципе, о том, что парнишка явно на «ты» с наркотиками, можно было судить по невероятно бледной коже, практически просвечивающей каждую вену, по тёмным кругам под глазами и по тому, как еле заметно подрагивали пальцы юноши, когда тот подносил к губам ещё незажжённую сигарету.
- На кладбище куришь? – усмехнулся Каору.
- А что, тут запрещено? – без единой эмоции спросил Тошия.
- Сигарета будет? – не ответив, поинтересовался Каору. Тошимаса молча кивнул и протянул ему пачку «Salem». Тихо щёлкнула зажигалка, в воздух поднялся ещё один клуб белого дыма.
Парни молча курили, думая, видимо, каждый о своём. Каору удивлялся тому, как же многие люди всё-таки меняются, а Тошия… О чём думал Тошия, Као было неизвестно. Но он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать, о чём же всё-таки.
- Как же всё-таки непредсказуема жизнь, - наконец нарушил молчание Тошимаса.
- Это точно, - согласился Каору.
- Ему ведь только двадцать было, - продолжал брюнет. – А его уже не стало. И какой же сволочи понадобилось убивать его? Зачем?
Голос Тошии дрожал, как и сигарета в его пальцах. Такое ощущение, что он вот-вот расплачется, будто маленький мальчик, неспособный скрывать свои эмоции. И отчего-то в Каору проснулось некое чувство, которое долгое время умирало в нём: жалость к этому мальчику, желание помочь поддержать, успокоить. А ещё чувство раскаяния ударило в полную силу, ещё больше расшатывая самовыстроенный барьер неприступности и непомерного эгоизма. До этой минуты, до встречи с братом своего погибшего друга, Каору было жаль только себя. Хотя, честно говоря, вообще невозможно было понять его чувства: он ненавидел себя всей душой, но одновременно ему было жаль самого себя, жаль то, что он «приобщился» к самым низким людям, к дну общества. А кто тогда, если подумать, вершина общества? Напыщенные жирные бизнесмены и олигархи, заплывающие в собственном жиру и снимающие дорогих шлюх в мажорных борделях? Люди, которые пьют, но не дешёвый портвейн, а какой-нибудь Джек Дениелз или Бейлис. Но ведь всё равно пьют, не так ли? Кокаин, дорогая качественная марихуана… Они ведь тоже не брезгуют этим. Так отчего же считать их лучше таких людей, как Каору или Тошия? Тем, что у них денег больше? Нет, не деньги делают человека. Вот только всем уже давным-давно на это наплевать…
- Тошия, я даже представить не могу, как тебе тяжело, - тихо сказал Каору. – Но иногда нужно отпускать тех, кого любишь.
Тошия просто затянулся и медленно выпустил дым, прикрыв глаза. Из-под опущенных век по белой щеке скатилась прозрачная слеза. Снова повисло молчание, которое уже порядком напрягало Каору. Но он терпеливо ждал, пока юноша совладает с собой. Снова нарушил молчание Тошия, когда огонёк на его сигарете уже почти дополз до фильтра. Отбросив окурок, он заговорил хриплым голосом:
- Я отпустил его. Давно отпустил. Но всё равно я не могу смириться с одним фактом.
- С каким же? – спросил Каору.
- Убийца до сих пор не найден. Дело закрыли.
- Так ведь по официальной версии это было самоубийство… - начал было Каору, но Тошия перебил его.
- Какое к чёрту самоубийство?! Он не такой был, понимаешь? Не такой!.. – парень запнулся и закусил губу, прикрыв лицо руками.
- Извини, - спустя минуту добавил Тошия, видно, придя в себя. – Просто мне сейчас тяжело очень. Работа тяжёлая, нервы, сам понимаешь.
- Понимаю, - кивнул Каору. Как же, понимает… Не каждый с ломкой справляется. А на Тошию и вовсе смотреть больно. Тем более, что теперь он совсем один, без поддержки. И виноват в этом только Каору. Ниикура понял, что не просто хочет, а даже обязан хоть чем-то помочь парню. Хоть чем-то восполнить его потерю. Хотя бы слегка заглушить ту боль, которую причинил этому парню с блестящими глазами и очень непростой жизнью.
- Тошия, скажи, а у тебя на сегодня какие планы? – всё-таки решившись, поинтересовался Каору.
- Да вроде бы никаких, - юноша пожал плечами.
- Тогда может сходим в бар, пивка попьём?
- Почему бы и нет, - согласился Тошия. – Пойдём.


//*
«Боже, я опять это сделал.
Пульс в висках раздаётся раскатами грома.
Эти слова преследуют меня,
Я щёлкаю выключатель туда и обратно»

VII.

«We stare at broken clocks,
The hands dont turn anymore.
The days turn into nights,
Empty hearts and empty places.
The day you lost him,
I slowly lost you too.
For when he died, he took a part of you»* (с)
Bring me the Horizon – Suicide season


Время раньше тянулось, как резина. Но ведь это было именно раньше, в те месяцы, когда Тошия только и делал, что работал, раздавливая все эмоции, чувства и воспоминания посредством физического труда. Да, было тяжело, невероятно тяжело. Но а что ещё оставалось? Ничего.
Теперь же, когда в его жизни появился человек, с которым можно было бы провести время, стало полегче. Раньше у него, у Тошии, не было никого, кроме брата. А сейчас… Сейчас Каору стал для него братом. Хотя, пусть и не заменил его, но помог ране на душе Тошии начать затягиваться. Всё-таки для своего возраста этому юноше пришлось пережить очень много страшных вещей. Пережить события, которые и у большинства людей в солидном возрасте случаются очень и очень редко. Потеря всех родственников, тяжёлое время в приюте и на улице, наркозависимость, практически удавшаяся попытка самоубийства… Да уж, не дай Бог кому-нибудь ещё такое перенести. Немудрено, что нервы Тошии уже давно должны были сдать, как делали это и раньше, когда Дайске был ещё жив. Вот только странно: всё свалившееся на его голову Тошия пережил относительно спокойно. По крайней мере, на данном этапе. На этапе, который подразумевает изнурительную работу, прежде всего. Да, парень вполне мог уволиться и найти что-нибудь более подходящее, но… он боялся. Боялся расслабиться, боялся снова приняться за старое, боялся снова почувствовать ломку, боялся захотеть героина. Но больше всего он боялся забыть о том, что наказал ему брат. Страх, страх… Да, возможно страх и был причиной теперешнему образу жизни Тошии. Образу, который уж точно сведёт его в могилу. Странно, ведь, получается, что какой бы путь Тошия не выбрал, итог один. Но ведь, по идее, путей ещё множество, так что выбор есть и он отнюдь не маленький. Осталось лишь совершить самое главное: попробовать, наконец-то, выбрать правильно.

some time later

- Нет, ну что за бред? – со времени выхода из кинотеатра уже прошло около получаса, а Тошия всё не унимался, «расхваливая» отечественный кинематограф. Дело в том, что они с Каору тёплым июньским вечером решили выбраться в кино на какой-то свежевышедший фильм. Как ни странно, Тошимаса охарактеризовал только что просмотренный фильм одной простой фразой «редкое дерьмище». Каору шёл рядом и смеялся, вспоминая самые идиотские моменты сего «шедевра кинематографа», что только подливало масла в огонь, ведь ощущение дежа-вю не покидало Тошию на протяжении всего вечера. Кино, оказавшееся ерундой, тёплый вечер, переходящий в ночь, узкие дорожки сквера… Ведь когда-то давно они с Даем вот так же шли по улице из кинотеатра, так же Тошия негодовал по поводу зря потраченного времени, а брат шутил и смеялся, пытаясь как-то подбодрить его. Смех Дайске, улыбка Дайске, его мягкий голос… Всё это как будто умирало вместе с ним, уходило в небытие. Нет, Тошия не забывал брата, ни на секунду не забывал, но… Он смирился. Принял смерть любимого человека и просто продолжил жить. Дай теперь как будто стал одним лишь воспоминанием длиною в жизнь. Прекрасным, но таким далёким и недосягаемым.
- Эй, Тоши, приём! – Ниикура щёлкнул пальцами прямо перед лицом Тошии.
- А, что? – юноша и не заметил, что слепо идёт вперёд, как зачарованный, уставившись остекленевшим взглядом перед собой.
- Я тебя уже минут пять как зову пиво пить, - ухмыльнулся Као.
- Прости, задумался, - Тошия пожал плечами. Всё-таки воспоминания о брате и о тех недолгих, но счастливых временах, когда они были вместе, слегка вывели его из строя. Сейчас Тошии больше всего захотелось очутиться в своей квартире, в одиночестве. А лучше всего, в компании дорожки-другой кокаина. Но нет, Тошия не может, ведь он обещал… Обещал Дайске, что завяжет с наркотиками и с прошлым образом жизни. Который месяц он уже держится, из всех сил держится, но не так-то просто выбраться из этой пропасти. Тяжело, действительно тяжело, даже на этом этапе, когда максимумом является дорожка кокаина раз в неделю-две. А ведь он только начал цепляться за острые камни, которые ведут к дороге наверх…
- Я, наверное, домой лучше пойду, что-то меня мутит, - запоздало ответил Тошия на предложение Каору. – Давай как-нибудь на неделе, окей?
- Хорошо… - начал было Каору, но тут же запнулся и, очевидно, вспомнив что-то, продолжил, уже более тихим и мрачным голосом: - Нет, на неделе никак. Я… уезжаю. К родственникам. Я перезвоню, как приеду.
- Как знаешь, - парень кивнул в знак согласия.

Медленно, наслаждаясь каждой крупицей, каждой частичкой белоснежной отравы, Тошия вдыхал неровную тонкую дорожку через свёрнутую трубочкой купюру. А затем, наслаждаясь накатывающей волнами эйфорией, облокотился на спинку дивана. Вот так он завязал и вот она - цена его обещаниям. Но сейчас Тошию меньше всего волновали барьеры, которые он пытался выстраивать. Ведь, как парень сам решил, они будут строиться до тех пор, пока Тошия вновь не возьмётся за запретное - за иглу. Но если так подумать, до иглы не так уж и далеко. Почему? Да потому, что в голове начали мелькать отголоски прошлой, казалось бы, так старательно забываемой жизни. Но от них никуда не спрячешься, не убежишь. А если попытаешься убежать, то они всё равно поймают, захватят в свою липкую паутину и уже не отпустят до конца, как ни старайся избавиться. Прошлое будет временно уходить, давать покой, но затем возвращаться, чтобы снова и снова причинять боль. С этим ничего нельзя поделать, так устроена жизнь. И все её тёмные стороны проявляют себя гораздо чаще, нежели светлые. Хотя, если так уж подумать… то кому как. Кто-то работает в поте лица, кто-то запирает свои миллиарды в сейфе и курит сигару, сидя в кожаном кресле, а кто-то ловит приходы.
А чем плохо? Ведь минуты истинного счастья случаются крайне редко, да и проходят быстро, пропадают, оставляя за собой лишь воспоминания и печальные вздохи о том, что «ведь когда-то давно было…». А иллюзорное счастье? Для него много не надо. Просто немного морфина в мышцу или пару таблеток в глотку. Каждый сам решает за себя, и многие, естественно, выбирают тот путь, который легче. Пусть и не все принимают наркотики, чтобы ненадолго почувствовать себя счастливым. У каждого свои причины. Какие причины были именно у него, Тошия не помнил. Он вообще многого на данный момент не помнил.
- Поздравляю, чувак, - хрипло рассмеялся парень, глядя на то и дело уплывающий из поля зрения потолок. – Ты добился своего.
О том, чего именно он добился, у самого Тошии были понятия смутные. Да и какая, к чёрту, разница? Он ведь никому ничего не должен. Вроде бы не должен. Что-то такое мелькало на краю затуманенного сознания, но за долгие годы Тошия уже научился очищать разум во время употребления наркотика. Иначе эффект будет уже не совсем таким, как нужно. Именно так и проходили многие вечера Тошии, впрочем, как и сейчас. Выбросив из головы все ненужные мысли, он просто наслаждался белоснежной пылью. В одиночестве, в прокуренной комнате своей квартиры, которая когда-то принадлежала Дайске.
Единственный источник освещения был телевизор со сведённой на нет громкостью, на столике стояла наполовину пустая стеклянная бутылка «Хайникена», а сам Тошия сидел, облокотившись на спинку дивана и бессмысленно глядя на беззвучные кадры на экране. Эти рожи, шевелящие губами, улыбающиеся, неумело пытающиеся отобразить какие-то подобия эмоций, выглядели ужасно нелепо, и Тошия смеялся каждый раз, когда тушил окурок в импровизированной пепельнице, а именно – в пустой банке из-под кофе. Так проходили минуты и часы, пока не отпускало. И тогда «барьеры для плохих мыслей» без предупреждения рушились, буквально взрывая мозг парня и наваливаясь всей своей тяжестью, которая измерялась, казалось бы, в тысячах и тысячах килотонн. Очередная сигарета дрожала, зажатая между тонкими пальцами, лёгкие сдавливало от недостатка кислорода, а слёзы стекали по щекам. Тогда, еле передвигая ноги, Тошия шёл к балкону, одёргивал плотно завешенные шторы и распахивал балконную дверь, впуская холодный ветер в комнату. Нередко он подходил к краю, перегибался через бортик и… Создавалось ощущение, что он вот-вот упадёт и разобьётся, что случится то, чему судьба помешала в прошлый раз. Но нет же, это просто ощущение, своего рода галлюцинации. Чаще всего его просто рвало на дорогу. Ветер трепал уже порядком отросшие волосы, а Тошия кашлял, задыхаясь и выплёвывая остатки ужина или обеда. А затем он шёл в ванную и криво улыбался своему отражению, у которого были красные опухшие глаза и мокрое от слёз и рвоты лицо.
- Красавчик, - вновь смеялся Тошия, шумно сплёвывая в раковину.


//*
«Мы уставились на сломанные часы,
Стрелки больше не двигаются.
Дни оборачиваются ночами.
Пустые сердца и пустые места.
Когда ты потерял его,
Я тоже начал медленно терять тебя.
Потому, что когда ты потерял его,
Он забрал часть тебя».
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 17:09 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
VIII.

«Just stand up and scream.
The tainted clock is counting down.
You gave in to me.
Would you say the nights are far too long now?» (с)
Asking Alexandria – The Final Episode


- Алло?
- Привет, Тошия, - по голосу Шиньи, как, впрочем, и всегда, было понятно, что врач очень сильно устал. Правильно, с его-то работой… Но всё-таки, каким бы загруженным и уставшим Тэрачи не был, он всегда находил время и силы хоть раз в неделю позвонить Тошии и поинтересоваться, как его дела. И всегда Тошимаса отвечал, что всё нормально, что помощи не нужно и что он сам справляется. Пусть Шинья и знал, что ничего не нормально и что брат его покойного друга регулярно получает кокаин через посредников Ниимуры Тоору, он всегда помалкивал об этом и говорил: «Если что будет нужно, ты говори, не стесняйся, я ведь всегда помогу, чем смогу». Тошия каждый раз отвечал: «Да, спасибо», даже не подозревая, что врачу известно довольно-таки многое о его теперешней жизни.
- Здравствуй, - на этот раз Тошии не приходилось стараться изо всех сил говорить внятно, чтобы язык не заплетался. Он только-только пришёл с работы. Работал он теперь, кстати говоря, курьером. Всё же полегче, чем грузчик…
- Как ты там?
- Справляюсь.
- Это хорошо, что справляешься, - вздохнул Шинья. – Нужно будет поговорить.
- Хорошо… - Тошия заметно напрягся. Вряд ли это будет непринуждённая беседа за кружкой пива. Вероятнее всего, Тэрачи собирается сказать ему что-то очень серьёзное, иначе стал бы он растрачивать на Тошию своё свободное время, которого очень и очень мало.
- Приезжай ко мне завтра ближе к восьми вечера. Тебе удобно будет?
- Завтра у меня выходной, так что… да, - согласился парень.
- Тогда жду тебя завтра.
- Хорошо, до завтра.
- Пока.
Шинья положил телефон на стол, и устало помассировал виски.
- Думаешь, мы правильно поступаем? – врач повернулся к кузену, сидящему в кресле, закинув ногу на ногу.
- Не сомневайся, - кивнул Тоору.

днём ранее

Ночной клуб, светомузыка, огромные колонки, мощные басы, из-за которых вибрировала грудная клетка… Чёрта с два, как же он отвык от этого. Тошия шёл серой тенью среди танцующих, высматривая Такаяру - одного из знакомых Тоору. Самого дилера Тошия старался избегать, причём очень даже успешно. А вот по какой причине, непонятно. В сущности, ничего, кроме отношений продавца и покупателя, их не связывало. Да, был один эпизод, который Тошия старался выкинуть из головы. Пусть это и было давным-давно, но всё-таки парень старался всячески избегать Тоору, что ему вполне даже удавалось. Не хотелось лишний раз лицом к лицу сталкиваться со своим прошлым, тем более, что именно с этим драг-дилером были связаны те воспоминания, которые лучше спрятать где-нибудь подальше и запереть на тысячу замков. Но самым позорным Тошия считал тот факт, что он ещё и умудрился сравнить Ниимуру и своего брата. И, как ни противно, но в постели Тоору был куда изобретательнее… Правда, в случае с Дайске роль играли именно сильные и сложные чувства, но никак не наркотики и сиюминутное желание под их действием.
- Привет, - Тошия поздоровался со знакомым. – Такаяру не видел?
- Час назад видел, а сейчас хрен его знает, - пожал плечами рыжеволосый парень, потягивающий коктейль кислотно-розового цвета через соломинку.
- Такаяру ищешь? А я-то думал, что меня, как в старые добрые времена, - до боли знакомый голос сзади как будто заглушил музыку вокруг. По крайней мере, для Тошии. Этот голос… Хорошо поставленный, звучный, с долей насмешки. Парень медленно повернулся и увидел того, кого меньше всего хотел увидеть. Ниимура Тоору стоял совсем близко, чуть прищурив глаза и, по обыкновению, растянув губы в презрительной ухмылке.
- Чего тебе? – стараясь не смотреть дилеру в глаза, грубо поинтересовался Тошия.
- Хотел задать тот же вопрос, - блондин рассмеялся. – Как обычно или ты уже на чём-то другом сидишь?
- Какое твоё дело? Мне нужен не ты, а Такаяру, - сдерживая эмоции, процедил Тошия.
- Если тебе он так нужен, могу проводить, - Тоору пожал плечами.
Тошия задумался. С одной стороны, кто знает, что может на сей раз вытворить этот человек. А с другой… Такаяру ведь работает на него. Следовательно, Тоору вполне может знать, где он и проводить к нему. Тогда Тошия просто купит немного дури и уйдёт домой, не оборачиваясь назад и снова пытаясь убрать подальше то и дело всплывающие перед глазами эпизоды из прошлого.
- Ладно, идём, - буркнул парень.
- «Ладно», - передразнил Тоору. – Как будто это ты мне одолжение делаешь. Малолетка.
Последнее слово разозлило Тошию не на шутку. Малолетка?! Ничего себе! Так его ещё никто не унижал. Тем более после того, что Ниимура вытворял с ним… Да как он вообще смеет говорить хоть что-то подобное?
Тем не менее, Тошия промолчал и просто следовал за Тоору, пробираясь через толпу танцующих, по-видимому, куда-то к вип-залам. И снова неприятные воспоминания зашевелились в голове. Приглушённая стенами музыка, полумрак, кожаный диван… После той ночи, бредя по пустым улицам домой, Тошия списывал всё на свою слабость, на наркотики, на то, что он просто-напросто не понимал, что творит. Но ведь, с другой стороны, он сам это затеял, пусть и был под кайфом. Вывод напрашивался сам собою, но Тошия просто не желал его принимать. Тогда, много месяцев назад, он даже не мог и подумать о каких-то чувствах к кому-либо, кроме брата. Пусть, по сути, это и было просто физическое влечение, но ведь оно должно было взяться на какой-то почве, так ведь? Возможно, подобные мысли и стали одной из причин, по которым Тошия старался избегать Тоору. Ведь, если так подумать, что сказал бы Каору, узнав о своём друге позорную правду?.. Наркотиками Ниикура, насколько знал Тошия, вроде бы не баловался. Поэтому, скорее всего, он бы даже приблизительно не понял парня. Хотя, кто знает?..
Распахнув одну из дверей, Тоору прошёл в приватную комнату, в которой на диване вальяжно развалился Такаяру, выдыхающий сигаретный дым. Вид у него был настолько довольным и расслабленным, что сразу становилось ясно – либо закинулся чем-то… либо ему профессионально отсосали. Тошия был знаком с парнем не один год, поэтому догадаться было нетрудно.
- Оу, Така, я смотрю, ты тут нехило отдыхаешь, - усмехнулся Тоору. – Даже шлюшку мою себе взял.
- Ещё бы, - хмыкнул парень, - работает профессионально. Привет, Тоши.
- Привет, - улыбнулся Тошимаса. Кто-кто, а Така ему вполне даже симпатизировал, возможно, из-за своей раздолбайской харизмы и прирождённого обаяния. Пусть этот дилер и был пофигистом, каких поискать, но всё-таки он отличался от лицемера Тоору.
Только Тошия собирался послать Тоору подальше и договориться о том, что ему нужно, как вдруг он замер как вкопанный. Прямо перед ним, рядом с диваном, стоял Каору, вытирающий губы. Излишне говорить, что удивлён Ниикура был не меньше своего друга. А Тошия просто не верил своим глазам… Нетрудно было догадаться, что тут было пару минут назад. Пусть Тошия и сам когда-то творил вещи и похуже, но сейчас он испытывал невыносимую жалость и в то же время какое-то дикое отвращение к Каору. Зачем? Зачем он это делал? Почему не рассказал Тошии, что он и сам наркотики принимает? Ведь Тошия бы помог ему! Морально, материально… Выходит, для Каору отсасывать у какого-то левого человека проще, чем элементарно попросить у друга денег?
- Тоши, я… - пытался что-то сказать Ниикура, но Тошия его не слушал. Развернувшись, он просто убежал, куда глаза глядят. Вот коридор, вот уже вход на танцпол, вот столики, барная стойка… Стоп. Тошия остановился и присел на высокий табурет, спрятав лицо в ладонях. Нет, так не годится. Нужно срочно успокаиваться.
- Я думал, ты знаешь, - рядом послышался знакомый голос. – Ещё и удивлялся, почему ты с этой мразью дружишь.
- Иди к чёрту, - не отнимая ладоней от лица, ответил Тошия.
- Хорошо. Пойдёшь со мной?
Парень всё-таки посмотрел на Тоору, который по обыкновению растянул губы в кривой ухмылке. И вдруг в голове прозвучало: «А тебе не похрен, Тоши?».
- Пойдём, - решился Тошия, слезая с табурета и сжимая пальцы Ниимуры в своих.

В этот раз всё было по-другому. Тошия не был накачан героином, осознавал всё происходящее и получал мучительное удовольствие, кусая губы Тоору и двигаясь ему в такт. Вздохи, стоны, вскрики, переплетающиеся пальцы, расцарапанная в кровь спина дилера и тихий скрежет ногтей по кожаной обивке дивана… Всё это походило на огонь, который сильно разгорается, но обречён быть потушенным. Пусть так. Пусть этот огонь превратится в ничто к утру. Но пока рассвет не начал зажигать свои первые лучи, это пламя будет полыхать.

//*
«Просто встать и кричать.
А грязные часы отсчитывают время.
Ты уступаешь мне.
Можешь ли ты сказать что ночи длятся слишком долго сейчас?»

VIX.

«А что уже миг ушел?
Что уже жизнь позади?
Никто не вспомнит потом
Что мы с тобой короли
А король - король до конца
А конец - всего лишь слово
Гильотина - начало сна
Другого, и снова, и снова» (с)
Глеб Самойлоff & The Matrixx – Мы будем жить всегда на сайте ФСБ


Солнце медленно тонуло в далёкой линии горизонта, угасающим пламенем окрашивая редкие облака в оранжевый и пурпурный цвета. Красиво. Но красота эта была скрыта за плотным квадратом старых обшарпанных домов, поэтому Каору вновь не видел заката. В сущности, плевать ему было на закат, как и на весь мир вокруг, да и на себя самого. Сигарета тлела в его пальцах, а пепел падал прямо на пол, потому как парень не потрудился сходить на кухню за старой банкой из-под кофе, служащей ему пепельницей. Ниикура просто медленно курил в открытую форточку, глядя на угнетающий и угрюмый пейзаж напротив: трещины в стёклах окон, заклеенные изолентой, ржавые прутья старых балконов, потрескавшаяся краска на рамах, кусками отваливающаяся мелкая плитка, которой были отделаны дома… Весёленький квартал, ничего не скажешь. Каору бы и возразил, что видал и похуже, да вот только куда уж? Ничего мрачнее одного из самых неблагополучных районов города, по идее, не было. Ниикура жил здесь по той простой причине, что цены на съём квартиры были просто до смешного низкими. Правильно – кто захочет жить в такой обстановке, да ещё и с такими соседями, которые поголовно являлись алкоголиками со стажем. А Каору привык. Просто-напросто привык. Привык вваливаться утром в пустую запущенную квартиру, привык к въевшемуся в мебель запаху сигарет, привык к шумным дебошам, звуки которых ежедневно раздавались у соседей, привык к вонючему заплёванному и загаженному подъезду, полному пьяных подростков. Привык ко всему вокруг. А может быть, он просто сам вписывался в атмосферу этого дома. Ведь, по сути своей, он сам был не лучше тех, кто просыпается по утрам под батареей в его подъезде, в луже собственной блевотины.
Раздалась противная трель дверного звонка. Скривившись от гадкого дребезжащего низкого звука, Каору выкинул окурок в форточку и пошёл открывать.
- Привет, Као, - на пороге оказался его сосед, Рюичи.
- Привет, - Каору даже не удивился визиту. Постоянные скандалы Рюичи с его строгой женой были слышны по крайней мере на всю лестничную клетку, если не на весь подъезд. Немудрено, что мужчина частенько «сбегает» из своей квартиры и сидит у кого-нибудь из соседей до самого вечера, пока, так сказать, буря не стихнет. Вообще Рюичи – хороший парень, хоть и заядлый алкоголик. Ну а что? Сейчас многие живут по принципу «В этом грёбаном мире лишь ленивый не пьёт»…
- Опять с женой поругался?
- Да не совсем, - виновато улыбаясь, ответил мужчина. – Не любит она, когда я дома пью. Мол, какой пример я детям подаю и всё такое. Так вот я подумал, зайду, посидим с тобой, может…
- А, ну, конечно, заходи, - Каору кивнул, отходя от двери и впуская соседа в квартиру. – У меня, правда, не прибрано, так что можешь не разуваться.
Когда Као закрыл дверь и прошёл на кухню, на столе уже стояли две бутылки дешёвого крепкого вина.

Внешне Тошия был спокоен, когда набирал на домофоне номер квартиры Шиньи. Но внутри его роились сомнения на счёт того, зачем же всё-таки Тэрачи позвал его. О чём же он хочет поговорить? Вряд ли просто спросить о том, как у Тошии дела, ведь об этом можно узнать и по телефону. А, может быть, он каким-то образом разузнал о том, что парень вновь взялся за старое?.. Именно этого Тошия и боялся. Боялся не скандала, которого уж явно не будет, учитывая неконфликтный характер Шиньи, но боялся увидеть разочарование в глазах врача. Ведь Шинья сделал для него больше, чем кто-либо другой: день и ночь боролся за его жизнь, терпел его, Тошии, несносный темперамент, не раз спасал его. Одним словом – тратил на него уйму времени и сил, а Тошия вот так вот по-свински поступает…
- Шинья, это я.
- Заходи, - короткая реплика, искажённая динамиком домофона, а затем писк, оповещающий о том, что дверь открыта. Глубоко вдохнув, Тошия вошёл в подъезд, а тяжёлая железная дверь с громким стуком захлопнулась за ним.

Прошло около двух часов с той минуты, когда в квартире Каору раздалось дребезжание дверного звонка. Последние стаканы гадкого приторного пойла были допиты, а Рюичи, чуть пошатываясь, ушёл к себе, получать нагоняй от жены. Као был пьян. Сознание куда-то стремительно уплывало от него, а во рту всё ещё оставался противный привкус гнилых яблок и горечь, оставленная дымом дешёвых сигарет. Туманное облако этого самого дыма застилало всю кухню, а в смеси с одурманивающей вонью оно только ещё сильнее заволакивало разум белой пеленой.
- Надо выпустить этот кумар, к чертям собачьим, - заплетающимся языком прохрипел Каору в пустоту.
Парень распахнул окно, скрипнув деревянной рамой. Дым медленно и лениво уплывал в ночь, контрастно выделяясь на тёмном фоне погруженных во мрак домов со светящимися квадратами окон.
Особо не соображая, что он, собственно, делает, Ниикура поднялся со стула и, шатаясь, прошёл в гостиную. Там его ждала ампула с «живительной» жидкостью – гидрохлоридом морфина. Каору упал на грязный пол, не сумев удержаться на ногах, и уронил только что распакованный шприц. Плевать – стерильность всегда не особенно заботила парня. Тихо матернувшись, он поднялся, опираясь на стену. Удивительно, как он ещё умудрился набрать полный шприц, не расплескав ни капли. Затянув под локтём ремень и нащупав слабо выступающую вену, Каору быстро ввёл иглу. Трясущимися руками он медленно спускал поршень, разливая отраву по сосудам. Много, слишком много… Нет-нет-нет, будь Каору трезвым, он бы обязательно рассчитал дозу, но сейчас… Шприц тихо упал на пол, туда же последовал и ремень. Из повреждённой вены бурыми каплями выступала кровь, но парень не видел этого, да и плевать ему было, он даже не помнил сейчас, есть ли у него дома вата. Последним, что он увидел – своё двоящееся отражение в зеркале, а затем сознание стремительно покинуло его. Каору мешком повалился на пол. Создавалось такое ощущение, что он спит - просто заснул от переизбытка алкоголя. Парень даже сам не понял, что умирает.

- Проходи, - Шинья жестом пригласил Тошию войти. Парень прошёл в квартиру, в которой сам жил какое-то время, но в которой не был уже давным-давно. Ничего, казалось бы, не изменилось здесь за долгие месяцы, вот только… Стоило ему войти в гостиную, как на него напало немое оцепенение: в кресле вальяжно развалился тот, кого Тошия меньше всего ожидал здесь увидеть.
- Что… ты тут делаешь? – удивлённо спросил парень.
- Не ожидал? – усмехнулся блондин.
- Честно? Не ожидал.
- Не знал, что твой дилер – мой двоюродный брат? – поинтересовался инья, устаиваясь на диване и жестом предлагая сесть рядом. – Присаживайся.
Тошия послушно сел рядом с Тэрачи, даже и не зная, что сказать от удивления. Он уже начинал понимать, о чём будет сегодняшний разговор. Его страхи подтвердились. Внутри него едкой кислотой разливалось чувство стыда. Он боялся смотреть Шинье в глаза, боялся разочарованного и осуждающего взгляда. Раньше, с Дайске, всё было совсем не так. Ему никогда не было стыдно, ведь он знал, что всё «наказание» за неподобающий образ жизни будет состоять из удара по морде. А тут… Тошия ведь знал, что Шинья не будет кричать, и уж тем более не станет бить его. Да и лучше бы был скандал или даже побои, чем это убивающее тяжёлое чувство, которое сейчас его поглощало.
- Тоши, я не собираюсь ругать тебя за то, что ты снова принимаешь наркотики, - предупредил врач, - если бы я хотел это сделать, сделал бы уже давно. Речь пойдёт не об этом.

Хлопнула дверь машины, и прохладный ветерок подул в лицо юноши. Узнав страшную и горькую правду, он был спокоен, что весьма странно. Тошия принял это как должное, ведь сейчас его уже трудно чем-нибудь удивить. Даже тем, что его друг оказался убийцей его брата. Зачем он приехал к Каору, Тошия не знал. Что делать теперь – тоже. Сдавать его полиции или же просто поговорить? Нет, ни того ни другого делать он не станет. Сначала он просто посмотрит в глаза этому человеку, который столько времени обманывал его. Странным было и то, что сердце Тошии не болело от предательства, что не проснулась в нём только начавшая утихать скорбь по брату. Просто внутри него образовалась огромная, тёмная удушающая пустота. И с этой пустотой он подходил к подъезду, в котором жил человек, притворявшийся его другом.
У дома было странное оживление: стояли машины скорой помощи, окружённые толпой народу. Видимо, что-то случилось? Подойдя поближе, Тошия обомлел: из подъезда двое мужчин на носилках транспортировали парня с фиолетовыми волосами. Рядом стоял худощавый мужчина лет тридцати, что-то нервно объясняющий врачу:
- Я вернулся, зажигалку забыл… Дверь была не заперта. Захожу – а там он… Я думал, он от вина так свалился, а потом гляжу – не дышит…
- Судзуки-сан, смерть наступила примерно полтора часа назад. Передозировка морфием…
Тошия не мог поверить. Нет, теперь он уже точно не посмотрит в глаза убийце своего брата, потому как он отправился туда же, где и Дайске. Нет, Тошии не было жаль его. За свои грехи Каору получил по заслугам. Повернувшись, парень направился прочь, к машине, где его ждал Тоору.
- Я так понимаю… - начал блондин, когда Тошия опустился на сиденье рядом с ним.
- Он мёртв, - тихо сказал парень.
- За всё рано или поздно приходится платить, - задумчиво произнёс Тоору.
- Я бы не сказал, что он был таким уж хорошим человеком…
- Днищем он был, Тоши, честно тебе скажу.
- Нельзя быть уверенным, что и я таким не стану, что не закончу, как он. Мы ведь на одну дрянь попались. Никто от этого не застрахован…
- Не станешь ты таким, - прервал его блондин. – Я не позволю, ясно?
- Ясно, - согласился Тошия. – Я так устал…
- Иди ко мне, - тихо сказал Тоору, заключая парня в объятия. – Сейчас отвезу тебя домой и ты отдохнёшь, хорошо?
- Хорошо, - Тошия уткнулся носом в плечо мужчины. Показушно сопротивляться у него сейчас не было ни сил, ни желания. Тоору обнимает его, успокаивающе гладит по спине и говорит о том, что всё будет хорошо. Это главное.
А больше сейчас ничего и не надо.

The End.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » The Rise and Fall (R - Kyo/Toshiya, Shinya, Kaoru [Dir en Grey])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz