[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Карусель (NC-17 - Tora/Saga, Tora/Shou [Alice Nine.])
Карусель
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:18 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Карусель

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: Alice Nine.
Пейринг: Tora/Saga, Tora/Shou
Рейтинг: NC-17 (NC-21 )
Жанр: драма, психология, darkfic
Предупреждения: иногда POV Saga, deathfic
Размер: миди
Статус: закончен

Описание:
Прости, любимый, так получилось…

Посвящение:
Боже упаси…

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Эпизод с гитарой взят из фанфика по Элисам, в свое время всколыхнувшем мое сознание (кажется, он назывался «Когда-нибудь»). Искренняя признательность его Автору.
Права принадлежат обладателям. Присутствуют временные и биографические неточности. Есть художественный вымысел. Много вымысла. Очень много вымысла. Заранее предупреждаю: это жуткая, «черная» история, так что за ваше самочувствие я никакой ответственности не несу.
...И мне тоже очень больно, ребята.

Отдельное примечание автора:

Shou в моих рассказах всегда будет Шё - не Шо и не как-то иначе, несмотря на мнение большинства: у меня есть свои причины личного толка. Претензии по этому поводу не принимаются. Простите.

 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:24 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
пролог


«...И как все, как во сне – я не я.
Не моя карусель, и мечта не моя».
(гр. «Тату», «Полчаса»)


Из черного, как дыра, ночного неба хлопьями сыплется густой снег. Гуще, чем ложка взбитых сливок, приторных до одури, на коктейле, что ты любил. Вот только обжигает иначе – ледяным холодом, а не жаром. Но теперь разницы нет. В морозном воздухе глупый снег кажется идеальным дополнением, жирной точкой в этой страшной истории. И, когда я наконец поднимаю голову, чтобы решиться взглянуть в глаза мгле, - колкие комочки на высоте сотворяют нечто вроде кольца – еще одна карусель. Горько усмехаюсь.
Месить грязь на тесном дворе совсем не уютно. Не то чтобы стало холодно, но вместо привычной за столько дней тишины в душе образовалось неприятная тяжесть. Сегодня ровно год, как я сказал тебе «прощай». Вернее, так и не сказал.
Эта ночь станет чертой – границей, за которой не останется ничего от прошлого. Все решено, и беспомощный страх от томительного ожидания больше не занимает мое существо. Я все спланировал – так долго я ждал этого часа, что теперь, когда он уже дышит в затылок, я не теряюсь в сомнениях. Но случилось то, что не входило в мои планы, и, возможно, поэтому на душе тяжело: сегодня идет снег, так, как в ту ночь, как в тот вечер, как любил ты. Как за окном северного кафе, где мы пили гремучую смесь из обжигающего кофе, приторных сливок и резких пряностей, называемую коктейлем. Снег, твой снег. И это неприятно. Но он больше ничего не изменит, ведь я знаю, что назад дороги нет... Прости меня, малыш Хирото, я не хочу, чтобы ты плакал. Прости меня, Нао, я верю: ты, как всегда, все поймешь. Прости меня, Шё, когда-нибудь мы умрем вместе.

Часть 1


Семь лет назад

- …Этот парень станет нашим басистом, - пухлая ручка лидера мягко похлопала костлявое плечо высокого нескладного типа. Раньше он его не встречал. – Вы подружитесь, не боись. А я пока сгоняю за пончиками.
- Захвати пива и чипсов, - ненароком бросил проходящий мимо вокалист, теребя в ладони грязную чашку. Вероятно, собираясь ее наконец-то помыть.
- Ладно, - отозвался Нао, уже направляясь к выходу.
- И надень что-нибудь потеплее: там жуткая холодина, - вставил Хирото. – Шё, я с тобой, тут еще посуда есть.
- Откуда ты ее только берешь? – промямлил Шё.
- Ясное дело: из вон того шкафа.
- Ну-ну, - и они оба исчезли в глубине коридора.
- Я скоро, не беситесь, - последние слова ударника завершились мощным хлопком двери. Стало тихо. Тора остался наедине с новеньким.
Молчание затягивалось. Гитаристу было не слишком уютно в обществе незнакомого человека. Он вообще не любил незнакомцев.
- Не стой, располагайся, - коротко бросил он, стараясь не смотреть в сторону новоиспеченного басиста, а сам подошел к подоконнику и окинул нетерпеливым взглядом пустынную улицу. Когда же вернуться эти, с крынками? Ему, что ли, его развлекать…
Парень тем временем осторожно прислонил к стене гитару и там же поставил увесистую спортивную сумку. Неслышно прошелся по комнате и присел на край дивана.
- Я Сага, - хрипло произнес он.
- Я знаю, - поставил точку Тора. Они уже представлялись. Парень, видно, со страха все забыл. Тора фыркнул: он ненавидел формальности.
- У вас есть кофе? – через несколько минут осведомился новенький, все-таки подавив смущение. Его голос звучал глухо и низко, на миг Торе померещилось, что у коллеги вообще нет голосовых связок, и звук исходит прямиком из груди. Тора отбросил глупые мысли.
- У Нао кофе есть всегда, - с умным видом изрек гитарист. – Мурай без него не работает. Нужно только убедиться, что он с утра все не угрохал.
С этими словами Тора оставил в покое окно и направился к тумбочке, где лидер обычно хранил съестные запасы.
- Кстати: внизу есть автомат, - вспомнил он.
- Я не пью из автомата, - смутился басист.
«Вот неженка», - грубо подумалось Торе. Кофе нашелся. Но только с молоком, «для полдника», как говорил хозяин пачки. Секунду поколебавшись, гитарист расковырял ее. Мурай будет ругаться. Ну и ладно.
Привычным жестом Тора включил чайник: половины должно хватить. Чистая кружка нашлась – плевать, что она тоже принадлежит Нао. Не надо было оставлять ее у всех на виду.
- Тебе полную? – заливая порошок кипятком.
- Да, спасибо.
Получив согласие, Тора сотворил два кофе и, вручив одну чашку в холодные руки Саги, устроился на диване напротив.
- Почему они так долго торчат в туалете? – глубокомысленно заметил гитарист, сделав приятный глоток. – Может, это пицца?.. Надо бы помочь…
Шутка удалась: новенький слегка улыбнулся и снова уткнулся в свой молочный кофе. Почему-то он больше не раздражал Тору, а скорее, наоборот – забавлял. Пьет, как ребенок: двумя руками удерживая мурайскую чашку в смайлики. Детский сад. Они молчали, но теперь тишина не была томительной. Для Торы, по крайней мере. Сам того не заметив, он стал, как кот, с интересом наблюдать за Сагой.
«Странный парень», - первая шальная мысль, посетившая голову гитариста. Немного нескладный, высокий, - казалось, в его внешности что-то не так. Скоро Тору осенило, что же именно: конечности непропорционально длинные, и пальцы тоже, от чего, совместно с худобой, создается стойкое ощущение чего-то потустороннего или инопланетного. Но лицо интересное: осветленные взлохмаченные волосы неаккуратно обрамляют его, черты тонкие и заостренные, и в темных глазах теряется отблеск кофе. Сага сделал очередной глоток и едва заметно облизал губы, от чего они приобрели какую-то несуразную на холодном лице нежность и пикантность. Гитарист словил себя на пошловатой мысли и отвел взгляд. Бредятина какая-то. Парень как парень. Но он не мог отрицать, что на мгновение ощутил искру, пронесшуюся между ними, искру, несущую в себе ни с чем не сравнимое возбуждение, страсть. И еще что-то. Что-то до боли знакомое и томящее, надоевшее, но прекрасное, то, что давно было так желанно, но – увы! – запретно… Не может быть. В комнату вернулись Шё и Хирото, раскрасневшиеся, наперебой верещащие что-то про холодную воду и с помытыми кружками. Мысли были прерваны.
- И пьют без нас, - заметил вокалист. – Засранцы. Хиро, сделай и нам молочные берега.
Через пару минут они оба сидели там же, улыбаясь и с комментами «ух, горячо!» попивая время от времени из дымящихся чашек. Стало теплее.
- Ну, за знакомство, что ли? - спохватился Шё. – Пока Нао не проспонсировал пиво, отметим горячим! За Сакамото!
И он сделал тостовый жест пузатой кружкой.
- За Такаши! – подхватил Хирото.
- За Сагу, - добавил Тора, с интересом отмечая очередное смущение виновника торжества.
Как обычно и бывает, именно в этот момент входная дверь с грохотом открылась, и в помещение ввалился Нао. С пакетом из ближнего супермаркета.
- Так. Не понял. Что это за нарушение субординации? – насмешливо сказал он.
- Это пьянка, - весело отозвался Шё. – Психологическим эффектом добираем отсутствие градусов. Твое молоко не вставляет, давай сюда пиво.
- Какое еще молоко, - проворчал лидер. – Шё, ты не набрался при случае?
- Где? в туалете? – вокалист сделал самое жалкое лицо, какое умел. Вышло потрясающе – и Тора от смеха едва не выронил чашку. – У меня есть свидетель, он докажет, что я чист!
Хиро закивал.
- Нао, мы твой кофе начали… - вставил Сага. «Зачем?..» - подумалось остальным.
- Ага, молочный, - отметил Нао, выкладывая на стол бутылки и пакет с пончиками. – Вот ослы. Шё, негодник, твоя работа? Я его на полдник берег.
- При чем тут Шё? – вступился Тора, немного успокоившись. – Это я распаковал. Угостить новенького, а то ты пошел и провалился.
- Я в очереди маялся. И чуть в лужу не свалился из-за вас, - недовольно бросил лидер, привычным жестом откупоривая бутылку о край стола. – В общем, каши с вами не сваришь, - подытожил он. И после глотка, улыбнувшись, добавил: - Твои пончики, Тора, теперь мои пончики. Шё, чипсов не получишь: ты тоже наказан.
- За что?! – вокалист чуть не подавился кофе.
- За все хорошее, - лидер загадочно просиял, с хрустом откупорив пачку снеков.
- Блин, ну ты и злопамятный, Мурай, - вокалист деланно обиделся.
- Я не злопамятный – я записываю, - отозвался Нао, наконец-то усевшись на край стола и запустив руку в пакет. – А пьянку, случайно, не Сакамото организовал?
Сага покраснел и потянулся за пивом.
- Давайте за знакомство, что ли, - пробормотал он.
- За знакомство! – снова сияющий Шё оставил чашку и поднял свое пиво. – Пусть мы умрем вместе!
- Что за черный юмор! – поморщился Тора, пихнув вокалиста в бок.
- Это просто поговорка такая! – возмутился Шё. – Ну, чтобы мы никогда не расстались!
- Ладно, парни, за нас, - подытожил Нао. – За Сагу.
Все выпили.

Зареветь. Убежать. Или дверь на замок.
И молчать, и лежать – изучать потолок...


Год спустя

Он знал, что никто и ничто не может ввести его в ступор. Сбить с ритма. Вырубить. Сейчас, спустя 20, нет, уже 30 минут после окончания концерта, сидя на корточках в гримерке, он не мог понять, что произошло. Голова шла кругом. Вот же бред, ей богу!.. Это все Сага, засранец, мать его!.. Зачем ему это было нужно? Ну зачем?!..
Тора не понимал. Вернее, не мог понять, насколько бывают точными совпадения. Как под копирку – но не специально же!.. В середине последнего трека, исполняемого на бис, басист как назло подошел к краю сцены и сделал тот же самый жест рукой, призывая зал поддержать группу. В ответ раздался оглушительный счастливый рев и овации, но для Торы это не имело никакого значения: весь концерт Сага точно умышленно прогонял те самые манеры, движения, взгляды, и теперь этот взмах стал последней каплей, достаточной, чтобы гитарист сбился с ритма и пропустил добрый кусок партии. Краем глаза Тора видел растерянный взгляд Хирото, но не мог ничем помочь: басист выбил ему почву из-под ног. По-свински.
Теперь Тора не понимал, зачем Сага так вел себя. Это не могло быть просто совпадением, просто расстройством уставшего воображения, просто результатом невыносимой тоски по запретному, далекому человеку… Но насколько же схоже…
- Эй, Тигр, как ты?.. – знакомая ладонь легла ему на плечо. Стряхнув, как снег, измышления, Тора обернулся. Шё сочувствующе смотрел на него, усевшись рядом.
- Что случилось? – тихо спросил.
- Ничего, - ответил гитарист, стараясь скрыть навалившееся забытое чувство. – Совсем ничего.
- Правда? – в широких глазах волнение и забота, и от этого Торе сделалось спокойнее. Он кивнул.
- Ты только не переживай, зрители в драйве ничего не заметили, а Хиро тебя уже простил, - проговорил он, делая попытку обнять друга, но тот отчего-то резко отстранился и поднялся на ноги.
- Не надо, Шё, - коротко бросил он, направившись к выходу. – Лучше уйди.
С непониманием вокалист уставился на закрывшуюся дверь. Тора не верил. Не мог поверить.

Сегодня он опоздает. Сага предупреждал, так что Нао не волновался. Несмотря на поздний час, репетиция должна была состояться. Басист сказал, что хочет постричься, и задержится в парикмахерской. Вечер постепенно погружался в тишину, через приоткрытое окно в комнату проникали городские звуки. Шё и Хирото о чем-то чуть слышно беседовали, а Тора старался делать вид, что смотрит в окно, но было ясно, что все это – фикция, ибо из-за включенного электричества он мог видеть только собственное отражение. Нао машинально повертел в руке палочку: на часах было без четверти девять.
Внезапно тишину разорвали – без тональности резко открылась дверь, и в помещение вошел пятый участник группы. На мгновение все застыли от удивления.
- …Теперь у нас два вокалиста, - наконец произнес лидер.
- Что, правда, так похоже? – Сага недовольно потеребил непослушную прядку. – Сначала я тоже растерялся: вот же настригли, блин…
- Прикольно, - Шё сглотнул и облизал пересохшие губы. – Мы прямо братья-близнецы.
- Нас будут фанаты путать, - грустно пробормотал Хиро, подперев ладонью щеку. – Вас и меня за одно…
- Ничего, по-моему, Саге очень даже идет, - возразил Нао. – Тора, что скажешь?
Но Тора ничего не сказал. Никто не заметил, что с появлением басиста он вдруг неестественно побледнел и застыл как пораженный. Когда до него дошли слова ударника, он вздрогнул и, стараясь не смотреть в сторону Сакамото, быстро вышел из комнаты.
Несколько минут он непонимающе смотрел на себя в зеркале. Старое чувство, давно забытое, давно похороненное в ненужных воспоминаниях, подавленное, пересмотренное и – казалось – потерянное, вернулось в его душу и теперь, точно издеваясь, прожигало плоть изнутри. Это невозможно. Это невыносимо… Его вырвало. Пару раз. Зажав ладонью рот, он старался сглотнуть подступивший ужин вперемешку с отчаянием. Получилось. Умылся, смыл остатки преступления с бортиков мойки, выключил воду. Это невозможно. Сага... он ведь Сага, так?..
Но он был так похож на него. На прежнего, дорогого, еще не сказавшего решительного «нет», еще не изменившегося, не отдалившегося. «Мы просто друзья», - так резануло, точно острой бритвой по горлу – не больно, но смертельно. Карусель, персиковый лосьон, кошачья шерсть, теплое одеяло, пахнущее тобой, и кофейно-сливочный пряный коктейль, горячий, обжигающий… Воспоминания, воспоминания, воспоминания… И повсюду, как красная черта – постыдное и греховное – желание. Желание овладеть тобой, желание подвергнуть тебя насилию, обрушить на тебя поток горячих чувств. Чтобы не скрывать, не мучиться, не страдать от тишины, от неизвестности, от одиночества. Но ты сказал «нет». Ты все перечеркнул. Ты все решил сам.
Так зачем же сейчас ты вернулся?.. Стоп. Сага – это просто Сага, это просто…

- …Можно, сегодня я провожу тебя? – мой голос кажется мне глухим и невзрачным. Наверное, я все-таки простыл с этим куревом на крыльце. Вот незадача. Тора молчит, смотрит куда-то в белое небо, со всех сторон, точно ватой, обложенное облаками. Зима в этом году определенно излишне снежная. Чувствую, что мои слова утонули в тишине. Вряд ли он согласиться: обычно Амано холоден со мной.
- Разве тебе в мою сторону? – вдруг вопрошает он, слегка наклонив голову. Сколько мужества в каждом движении… Дурацкие мысли.
- Мне некуда спешить и хочется пройтись, - пожимаю плечами. – Снег идет, так красиво.
Тора ежится. Не знаю, почему: может, я снова сказал что-то не то? Он так закрыт для меня, но – если б кто знал – как притягателен… Я давно заметил в нем родственную душу такого же мрачного типа, как я, с первого же дня знакомства, с первого взгляда. И мне не хочется думать, что он так и останется для меня закрытой книгой. Нам ведь есть что сказать друг другу, верно, Амано?..
- Ты любишь снег, – в его голосе едва заметный упрек. Он больше утверждает, чем спрашивает.
- Да, очень. Особенно когда хлопьями. А ты…
- Нет, - прервал он меня. – От снега холодно.
И решительно потопал в своем направлении. Я уже было вздохнул, развернувшись и собираясь поплестись, как всегда, к метро, как вдруг услышал знакомое:
- Эй, Сага! Ты идешь или как?
Нас разделяла снежная полоса. Шинджи нетерпеливо перебирал ручку чехла с гитарой и смотрел в мою сторону.
- Иду! – крикнул я, догоняя его. Как здорово, теперь мы можем хотя бы пройтись вместе. На большее я и не рассчитывал.
Шли молча. Месили ногами мокрый снег. Проходя мимо старого парка, Тора показал мне в сторону покосившейся карусели. Лошадки, укутанные в снежные попонки, грустно смотрели вниз. Наверное, им все еще снились голоса давно повзрослевших детей и огни теперь покинутых аттракционов… Печальная картина. Чье-то потерянное детство, чья-то исковерканная жизнь…
- Еще недавно она работала, - сказал Шинджи. – Ну, вернее, она не была перекошена, и можно было раскрутить. А теперь вот так – когда только уберут…
- Ты катался на ней, когда был маленьким?
Тора улыбнулся и кивнул:
- Да. И потом тоже, с ним… - он осекся, точно сболтнул лишнего. Но я не расслышал последних слов: карусель забавляла меня куда больше. Когда-то я тоже катался на такой вот карусели, но это было очень, очень давно. С отцом. Хотелось бы вспомнить детство.
- Давай подойдем поближе, - предложил я.
- Зачем? – лениво бросил Тора. – Там мокро, снег не расчищен…
Я нахмурился. Вот уж дались мне его кошачьи повадки!
- А я пойду, - и решительно потопал к карусели.
Она оказалась довольно большой. Как бы не грохнуться… Я аккуратно поставил гитару возле столба и, опершись на проржавевший поручень, влез-таки на помост. Подошел к одной из лошадок и бережно очистил перчаткой снег. Какая же она печальная!.. Сердце сжалось. Осторожно, чтобы не опрокинуть разбитую карусель, я присел на холодную спину забытой лошадки, руками обнял за шею, закрыл глаза. Кажется, уже через мгновение я видел перед собой стремительно меняющиеся кадры из детства: прогулки с семьей в парке, аттракционы, разлетающихся в панике голубей, покойною теперь бабушку… Десятки, сотни приятных воспоминаний, красивых, но ускользающих, как растаявший снег между пальцами. Тех, что уже никогда не вернутся… Прикосновение теплой руки к плечу прерывает мой радужный сон.
- Сакамото, не спи, а то замерзнешь, - голос Торы заботливый и мягкий.
Я нехотя открываю глаза, удивившись, что они полны слез. Шинджи тоже заметил это.
- Не плачь, Сага, - сказал он.
- Я не плачу, - но слезы уже не послушны мне.
Амано достает из кармана куртки салфетку, протягивает:
- Возьми: она без запаха.
Потом подходит ближе и зачем-то сжимает в объятьях. Крепко и уверенно. Так странно. Но слезы не дают мне поднять голову, чтобы увидеть его лицо.
- У каждого из нас есть, о чем поплакать. Но это нужно делать в одиночестве, Такаши, иначе все испортишь… Знаешь, я часто прихожу сюда. Воспоминания, дорогие мне, соединяются здесь воедино, но не ранят и не беспокоят, как в других местах, а приносят радость. Я не знаю, как это объяснить… Может, ты тоже попал под магию карусели. В конце концов, когда-то каждый из нас запускает свою карусель…
Интересно: он тоже плачет? Вытирая слезы, пытаюсь поднять голову. Похоже, я примерз, но, к счастью, Тора помогает мне слезть с лошадки. Теперь я наконец-то вижу его лицо. Он печально улыбается, но его глаза остались сухими. Значит, только я такой сентиментальный… Становится стыдно. Блин.
Вдруг он приближается вплотную, его ладонь касается моей щеки, другой он грубовато хватает меня за талию. Не говоря ни слова, целует в губы. Это не похоже на дружеский поцелуй, не похоже и на недружеский. Странное ощущение. С удивлением ощущаю приятный вкус его губ с нотками ванили и мяты: никогда бы не подумал, что целовать мужчину может быть так приятно… Путаясь в мыслях, невольно отдаюсь поцелую – и Тора, вложив в мои уста несколько мягких попыток, наконец охватывает мои губы своими и лишь затем, точно обжегшись, отстраняется. Тут же снова – уже по-дружески – обнимает.
- Ты удивительный человек, Сага, - чуть слышно шепчет на ухо. – Ты не представляешь, что сделал для меня только что… Ты освободил меня. Освободил от прошлого… Спасибо тебе, Такаши.
В недоумении смотрю на него. Тора, я решительно запутался, а от холода и воспоминаний мне вообще все кажется сном.
- Сакамото, - улыбается он. – Ты замерз: пойдем ко мне, погреешься. Только гитару не забудь, - и он кивнул в сторону одинокого баса, прислоненного к столбу. Мне стало стыдно перед гитарой: любимая моя, как я мог… Скоро мы уже шли в сторону дома Торы.

В его квартире на девятом этаже было тепло и уютно. Даже не скажешь, что холостятское жилище: прибрано и по-домашнему. Нас встретило «Альтер-эго» хозяина – кот Чикен, тут же потершийся у ног своего Шинджи и недовольно обнюхавший меня (видимо, почувствовал запах моего пса). Какое-то время, пока я был в ванной, хозяин что-то колдовал на кухне, а когда я вышел, меня ждал поистине прекрасный ужин.
- Ну, ты ешь, а я душ приму, - заметил Тора, как только я сел за стол.
- А ты разве не голоден? – удивился я.
Он отрицательно мотнул головой:
- Пока ты плавал, я уже напробовался.
Я не успел откомментировать подробности своего плавания – через секунду Амано исчез в темноте квартиры. Вернулся он очень быстро: я даже не успел окончить трапезу.
- Так медленно? – вопросил он, вытирая полотенцем намокшие края волос.
- Спасибо, очень вкусно, - поблагодарил я. – Ты отменно готовишь.
- У меня много талантов, - смеясь, отмахнулся он.
Тора бросил взгляд за окно: темнело, снег усиливался, начиналась метель.
- Тебе лучше переночевать здесь, - покачал он головой. – Будет буря. Ну и дурацкая же зима в этом году.
- Да, холодина страшная, - кивнул я.
- Если ты не против, я постелю тебе в зале. Там хороший диван, он раскладывается. Одеяло найду, подушку тоже… Может, даже две.
- Спасибо, Шин, ты так заботлив.
- Да ладно церемониться, - передразнил он. И, сделав паузу, уже серьезно добавил: - После того, что ты для меня сделал, ты имеешь право требовать что захочешь.
Я промолчал – не знал, что сказать. Я решительно не понимал, что именно такого сделал: плакал, сидел, как дурак, на карусельной лошадке, предавался детским воспоминаниям?.. А спросить не решался: боялся показаться еще большим придурком, чем есть на самом деле.
- Я все думал: почему ты такой, - вдруг проронил Тора, снова повернувшись в сторону окна. – Ты не представляешь, Сага, как волнуешь меня. В хорошем смысле. Сегодня я понял, о чем мечтал на самом деле.
- О чем же? – я встал из-за стола и подошел к нему.
- О тебе, - спокойно заметил он не поворачиваясь. – Ты тот, кого я искал. Тот, кто помог мне вырваться из карусельного круга, не дававшего покоя столько лет. Ты можешь запустить новую карусель…
С этими словами он повернулся и, резко схватив меня за талию и притянув к себе, снова подарил мне долгий поцелуй, до краев наполненный страстью.
- Если захочешь, - Амано тут же отпустил меня и театрально пожал плечами.
- Тора, ты серьезно? – наконец-то допетривая, о чем он, спросил я. – Брось говорить загадками.
Расстояние между нами опять сократилось до минимума. Казалось, я утону в черноте его блестящих глаз. Эта близость сводила с ума, но я старался подавить глупые порывы, спавшие в душе чуть ли не с первого дня встречи.
- Ты меня путаешь, - проронил я, машинально облизывая сухие губы.
- Прости, но это сложно объяснить, - начал он. – В любом случае, если ты против...
- Я не против, - перебил я его. Больше всего мне не хотелось терять подвернувшийся шанс. Шанс, которого так долго ждал, боясь признаться. И когда бессонными ночами я, бывало, просыпался от щемящего чувства одиночества, грубо смешанного с телесным голодом, - это было связано только с тобой. Когда впотьмах пробирался в ванную, чтобы дрожащими руками нащупать кран, пустить горячую воду и попытаться отдаться теплу собственных пальцев... А затем, добившись разрядки, открыть глаза и, увидев перед собой мутную пустоту, завыть от бесконечного одиночества. Когда приходилось врать самому себе, что не ревную тебя к каждому знакомому, к каждой знакомой... Ты был причиной всему. И молчаливых страданий моих, и окрыляющему счастью. Так что... Может, когда-то раньше я бы и послал тебя по направлению к рогатым, но теперь, спустя столько всего, мои чувства были сильнее разума.
- Я только за.
- Тогда пойдем, - Тора резко схватил меня за руку и хотел было уже потащить в комнату, но я вывернулся и, грубо повернув его, толкнул к стене.
- Что? – не ожидал он. Я усмехнулся:
- Думаешь, я сдамся так просто?
И, собравшись с духом, я тут же буквально впился в его губы. Поцелуй получился ярким и страстным. Я уже чувствовал, как знакомая волна возбуждения разливает по замороженному телу теплый поток, щекочущий изнутри. Неужели сегодня она дойдет до своего берега?.. Внезапно я ощутил сильный удар под дых – и, прервав поцелуй, едва не прикусил язык.
- Дрянь, чтоб тебя... – прохрипел я, согнувшись пополам. Тяжелая, но мягкая рука грубо схватила за плечо и потащила в спальню.
- Я тут главный, - бросил Амано деловито. – Не мешай, козел.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:25 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

И мечтать не как все, целовать небеса.
Потолок, карусель, полчаса…


В спальне было темно. Оставив в покое Сагу, хозяин принялся раскладывать постель, Сага же тем временем подошел к квадрату окна и, медленно избавившись от пиджака, отодвинул темно-синюю занавеску. Благодаря отсутствию света в комнате, он видел утопающий в темноте двор, припаркованные автомобили и редких прохожих. Из черного, как дыра, ночного неба хлопьями сыпался густой снег. Бури не было – была красота.
Он не заметил, как гитарист подошел к нему. Сильные руки обхватили торс, горячий поцелуй в шею на мгновение обжег кожу. Сакамото прикрыл глаза и склонил голову набок, давая возлюбленному шанс, и тот не пренебрег им: мелкими, едва уловимыми прикосновениями сухих губ он поднялся от самого основания шеи, где она плавно переходила в плечо, до мочки уха. Под тонкой кожей явственно прощупывался пульс. На мгновение Тора задержался, затем медленно отпустил.
- Иди сюда, Сага, - уронил он в тишину. Тот повернулся. Теплая ладонь гитариста легла на поясницу, ловкие пальцы моментально забрались под плотную ткань футболки, охлаждая бок. Находясь настолько близко, басист отчетливо различал аромат мяты и ванили – пьяняще-греющую смесь. Не хватало только гвоздики. Чуть-чуть.
Они слились в поцелуе. Начинали с медленного касания, но жар возбуждения возрастал по экспоненте – и с каждым мгновением движения обоих становились увереннее и ярче. Обхватывая влажные губы Саги своими, Тора придвинулся ближе и, на секунду оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, углубил поцелуй. Сага сопротивлялся недолго: пару раз подразнив Тору, все же впустил его язык в свой горячий рот. Возбуждение прокатилось по телу мощным потоком – поддавшись искушению, басист повторил движения партнера, затем отпрянул, тяжело дыша. Тора тут же притянул его к себе и с нескрываемым удовольствием зарылся во все еще пахнущие улицей волосы. Аккуратно поцеловал в лоб.
- Ты – чудо, - прошептал он, вдыхая тонкий аромат одеколона Саги и всем существом ощущая быстрое биение его сердца. – Тебе говорили это?
Вместо ответа Сага улыбнулся и, мягко, но настойчиво схватив гитариста за запястье, потянул в сторону кровати. Осторожно, точно ценную фарфоровую вазу, Амано положил Сагу на постель, медленно стащил с него футболку, обнажая тонкое точеное тело. Горячие поцелуи начинали сводить с ума, как и прикосновения сильных рук, поглаживающих плечи. Гитарист наклонился, спустился ниже, лаская полусухими губами грудь, обхватил поочередно каждый сосок. Сага застонал, выгнулся – на мгновение ему померещилось, что сейчас все закончится и окажется сном, но он постарался отогнать назойливые мысли. Тем временем партнер коснулся живота и с кратким «Позволишь?», не дожидаясь разрешения, медленно расстегнул парню джинсы.
Цепкие пальцы немедленно дотронулись до раскаленного тела, крепкого, идеально плоского пресса и нижележащей области. Щекотно. Мучительно. Желание стало невозможным.
- Тора… пожалуйста… быстрее… - выдохнул он между стонами.
- Потерпи немного, - по-маньячески ухмыльнулся тот, не прекращая ласк, постепенно заходя все дальше и активнее. Сладостные страдания стали нестерпимыми.
- Амано, быстрее… - почти прошипел Сага, явственно понимая, что еще минута – и его или прорвет прямо здесь, или он просто сдохнет, захлебнувшись страстью.
- Терпи, - отрезал тот, - знай свое место.
- Чтоб ты провалился, тварь!.. – простонал басист. И, выгнувшись сильнее, прошипел: - Если ты сейчас же не… я тебе… я тебя…
- Ничего ты мне не сделаешь, малыш, - страшно усмехнулся брюнет. - Кишка тонка.
- Сволочь… - успел вставить Сага прежде, чем партнер наконец-то стащил с него ненужные сейчас джинсы вместе с бельем.
В очередной раз с упоением прикоснувшись губами к горячей коже внизу живота замученного басиста, опустился ниже и мягко взяв двумя пальцами его возбужденный член, нежно обхватил губами и провел влажным языком вокруг вздутой головки. Сага застонал, отдаваясь партнеру целиком и, кажется, полностью. «Нет, не полностью: Сакамото не из тех, кто открывает всего себя», - философски подумал Тора, прежде чем отпустить его. Дальше нельзя было терять ни секунды, чтобы не упустить драгоценные мгновения страсти, осыпающейся, как песок в старинных часах. Наскоро освободившись от одежды, гитарист прильнул к тонкому горячему телу Саги, тот подался вперед, чтобы впиться губами в губы друга. Теперь поцелуи стали особенно жаркими: войдя во вкус, наконец-то отдавшись давно потаенным чувствам, оба не заметили, как нарушили целостность уголков рта, - и, наспех слизав круглые темно-рубиновые капли, завершили поцелуй мягким прикосновением. Пальцы гитариста при этом обхватывали член партнера, периодически сжимая его, от чего басист не переставал стонать. Тональность его стонов нравилась Торе. Красиво – думалось ему. В итоге, доведя парня до точки кипения, хозяин положения опять опустился ниже и снова обхватил губами его член, сделал несколько мощных движений, инстинктивно чувствуя, что конец скоро. И действительно: уже через пару секунд наступила разрядка – басист вздрогнул в сладостной конвульсии и стоны прекратились.
- Ну что, доволен? – улыбаясь, спросил Тора, вытираясь обратной стороной ладони и отбрасывая со лба непослушную прядь.
- Боже мой… - только смог выдавить Сага, тяжело дыша, словно после стометровки. – Боже мой… Тора… Ты супер…
- То-то же, - усмехнулся тот. - Сразу бы так, а то все «я тебя», «я тебя»…
И решительно добавил, бросив на басиста критичный взгляд:
- Продолжим. Повернись.
Бесцеремонно перевернул Сагу на живот. Тот возмутился:
- Эй, что ты задумал? Я не хочу!
- Зато я – хочу, - многозначительно заметил гитарист, по-свойски раздвинув ноги партнера.
- Че раскомандовался?! – с недовольством ответил Сага, делая тщетную попытку перевернуться.
- Ты же получил свой кайф, теперь моя очередь, - два пальца резко вонзились в Сагу, растягивая его. Острая боль пронзила все тело.
- Пусти, сволочь!.. – прохрипел несчастный, уткнувшись лицом в подушку.
Внезапно Тора наклонился к нему и, не вынимая пальцев, проговорил:
- Не бойся, тебе тоже понравится. Потерпи – и увидишь.
Эти слова немного утешили Сагу, но почти сразу же он ощутил, как – грубо и жутко болезненно – партнер вошел в него. От обиды и боли басист взвыл, понимая, что убьет Тору… Однако тот не отпускал его, наваливаясь сильнее и крепче прижимая к кровати. И когда уже Сага решил, что его разорвут, боль сменилась удовольствием, особым удовольствием, наполняющим ни с чем не сравнимым оргазмом. Тора подсунул руку под желанное тело и, нащупав член любовника, осторожно зажал в ладони. Басист снова застонал, умоляя партнера сделать ему жестче и глубже, и тот не разочаровал его. Кончили они почти вместе, а затем еще несколько счастливых минут лежали неподвижно, слушая сбивчивое дыхание друг друга, бешеный стук сердец и ночную тишину.
Немного оклемавшись и стряхнув с себя остатки эйфории, Сага многозначительно заметил:
- А ты ничего, крепко засадил. Уважаю.
- Мазохизничать любишь? – усмехнулся довольный Тора.
Тот кивнул, улыбаясь не хуже Джоконды, и пугающе добавить:
- Знаешь, а ведь я еще и садист.
- Ну прям, - не поверил Тора и уже хотел сползти с постели, чтобы пойти в ванную, как сильные руки обхватили его и вернули на место, по дороге перевернув. Мгновение – и Сага оказался сверху, стальной хваткой прижимая запястья гитариста к кровати.
- Что еще? – недовольно бросил привыкший жить по собственным правилам Амано.
- Не закончили, - голос Саги в тишине комнаты казался жутким: в нем сквозил холод и жесткость. Во взгляде – тоже. К чему бы?.. Торе стало не по себе.
- Сакамото, не наглей!.. – стараясь подавить растерянность.
Сага неприятно хмыкнул, прижав к постели гитариста, обнял его и по-змеиному прошептал в самое ухо:
- Малясь помучаю – и отпущу. Мой совет: веди себя хорошо…
Секундой позже Тора ощутил, как острые, точно бритва, ногти содрали кожу на спине…
Что было дальше, он запомнил плохо. Какая-то беспредельщина из побоев, ласк и жесткого секса. Но главным во всем блюде, безусловно, было удовольствие – высокое, сочное, нескрываемое удовольствие, от которого кружилась голова и хотелось утонуть в черноте красивых глаз – холодной и притягательной, как магнит. Хотелось растаять. Хотелось обнять этого странного, этого страшного человека – и молить его не отпускать, не уходить, молить со слезами, всем сердцем, всей душой. Даже если нельзя.
…Задыхаясь, гитарист откинулся на подушку. Раскрасневшийся, взлохмаченный и полупьяный от счастья Сага бесцеремонно повалился рядом, едва не заехав ему локтем в глаз.
- Эй! Поосторожнее! – толкнул его Тора. – Я не хочу еще и фингал на память получить!..
Басист благоразумно отодвинулся. Амано хотел было сказать ему что-то, но заметил, что тот уже отрубился.
«Во дает!» - удивляясь, подумал Тора, но тут же осекся, вспомнив все мучения Саги за этот вечер. Он не стал будить Такаши, осторожно укутал теплым одеялом и, наскоро натянув на себя хоть что-то и решив, что душ обождет до завтра, устроился рядом. Басист спал. «Наверное, ему снится снег», - улыбнувшись, подумал Тигр.

Отчего-то Тора проснулся рано: на прикроватных часах неоново светилось «07.23». Сага мирно сопел рядом. Решив, что хорошо бы помыться, Тора осторожно, стараясь не будить друга, вылез из-под одеяла и, подобрав по пути несколько вчерашних вещей, направился в душ. Уже натягивая джинсы перед зеркалом в ванной, он замер, потерев здоровенный синяк на правом бедре. «Боже, и тут такое… Ну и козел же Сага. Хотя у него, по ходу, еще круче должно быть», - пришло понимание. Вернувшись в спальню, Тора был удивлен увидеть Сагу сидящим на кровати.
- Ты чего не спишь? – спросил он, устроившись рядом. – Еще слишком рано.
- Не хочется, - Сакамото улыбнулся. Той же улыбкой, что и вчера. А потом зачем-то обнял Тору и уткнулся ему в грудь.
- Тора, я люблю тебя… - промямлил он, не открывая глаз. Слегка растерявшись, гитарист ласково потрепал его по голове.
- Я тоже тебя люблю, Сага, - проронил он. Он не врал. И был счастлив от того, что наконец-то можно было не врать.
Вдруг Такаши поднял голову и внимательно посмотрел на него. В его глазах снова появилось взрослое, осмысленное, серьезное.
- Пообещай, что никогда не бросишь меня, - глуховатый голос Саги, казалось, был даже ниже, чем обычно. – Что никогда не изменишь мне, не променяешь меня ни на кого.
- Обещаю, - ответил гитарист, немного смутившись этой серьезности.
- Если нарушишь обещание – убью, - в тоне читалось хладнокровие.
- Обещаю, что не нарушу, - искренне проговорил Тора, сжимая Сагу в теперь уже совсем дружеских объятьях. – А теперь иди в душ.
- Мы всегда будем вместе, - добавил он, когда Сакамото покинул комнату. – Пока один из нас не остановит эту карусель…
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:26 | Сообщение # 4
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть 2


Или дым, или грусть, или дождь по глазам.
Я вернусь в полчаса.


Пять лет спустя

- …Ну и где твоя красавица? Когда представишь? – в глазах лидера, торопливо застегивавшего куртку, читался нескрываемый интерес.
- Внизу ждет, - с улыбкой проронил Сага, у зеркала поправляя клетчатый шарф. К песочному укороченному пальто он подходил идеально.
- А чего к нам не поднимется?
- Стесняется, - бросил он, искоса наблюдая за реакцией Нао. Тот усмехнулся.
- Ну что, готов? – лидер нажал на ручку двери.
- Вполне. Как я выгляжу?
- Потрясно!
Сага удовлетворенно кивнул, и оба покинули студию.
Скоро они оказались на улице. Тут и там весна по-хозяйски размывала вчерашний снег, на деревьях и крышах щебетали птички, в воздухе уже носился особый дух перемен.
- Вот она. Знакомься, Нао: моя крошка. Любимая, это Наоюки Мурай, мой давний друг, - и Сакамото с нескрываемой гордостью погладил верх белоснежной BMW последней модели.
- Да… - только и сумел произнести барабанщик. – Красавица!.. И как ты, черт возьми, мог скрывать от нас это?!
И он дружелюбно пихнул Сагу в плечо.
- Боялся сглазить, - засмеялся Такаши. – Я только сегодня оформился. Так что, Пух-сан, - он галантно распахнул дверцу, - приглашаю на прогулку. Ты будешь первым, кто со мной прокатится.
- Супер! – глаза лидера радостно блестели. – Поедем прямо сейчас?
- Конечно! Трассы уже подсохли – самое время. Ты же никуда не спешишь?
- Нет, что ты! Ради твоей крошки я отменю все дела, - и Мурай уселся рядом с водителем.
Приятный звук заводящегося авто вызвал ощущение полного кайфа.
- Мощная штучка, - лидер жмурится, поправляя ремень безопасности.
Сакамото одобрительно кивает и, как пианист, уверенно кладет на руль свои красивые руки. Секунда – и машина плавно покидает внутренний дворик студии.
- Сага, ты – настоящий друг! – Нао закрывает глаза и откидывается в кресле.
- А то, - отвечает басист. И оба улыбаются.

- Интересно, куда подевался Сага? - подумал Тора, взглянув на часы. На днях басист успешно завершил важное дело последних месяцев – приобрел новую машину, сегодня собирался оформить, а затем (как предполагал и надеялся гитарист) – должен был заехать за ним и пригласить в первую поездку. Конечно, Сага ничего не обещал, но Тора отчего-то был почти уверен в том, что скоро услышит под окном нетерпеливый сигнал. За столько лет дружбы, совместной работы, почти совместного проживания (чтобы не вызывать подозрений у остальных, Сага отказывался переезжать к Торе и всего лишь отвез к нему самое необходимое), а также не затухающих, а наоборот, еще больше укрепившихся близких отношений Амано заслуженно считал, что у Сакамото нет другого выбора, нежели подарить ему сегодня поездку. Может, удастся упросить его уступить на время руль?.. От таких мыслей Тора облизнулся, как кот.
Однако было уже почти три, а Сага не появлялся. Решив, что у него могли возникнуть проблемы, Тора набрал знакомый номер. Сначала ответа не было.
- Сакамото слушает, - раздался в трубке знакомый недовольный голос.
- Даров, это я, - произнес Тора. – Ты где делся? Все еще в инспекции?
- Что? – удивилась трубка. – Да нет, я давно уже освободился. Я тут с Нао катаюсь.
- Где это вы катаетесь? – не понял гитарист.
- Да так, за городом, - голос Саги беспечен. Кажется, он улыбается.
И тут до Торы дошло. И он обиделся.
- Вы на крошке, что ли? – буркнул он.
- Ага, знаешь, она – зашибись!! – Сага чуть не ржал. – Слушай, Шин, я сегодня к тебе не успею, давай завтра днем встретимся? У нас как раз репетиция в два, помнишь? Я тебя тогда домой подброшу, да и вообще развезу всех, ОК?
- Ладно, веселитесь.
- Тебе привет от Нао. Покедова.
Отключился. Вот засранец. Сглотнув досаду, Тора нетерпеливо постучал костяшками по столу. Так, планы на вечер рассеялись, как утренний туман. Бесспорно, со стороны Саги забыть было жутко некрасиво, но что ж теперь сделаешь...
Внезапно его мысли прервал телефонный звонок. Звонил Шё. «Что ему нужно?» - мелькнула непрошенная мысль, прежде чем вызов был принят.
- Привет, Тигр, это Шё, - голос какой-то грустный. – Что делаешь?
- Да так, похоже, ничего, - устало.
- Ты сегодня вечером не занят?
Тора хмыкнул: неужели кто-то разбавит его одиночество?
- Нет, а что?
- Просто… - трубка на секунду замялась. – Я сейчас у твоего дома. Может, сходим куда погуляем? Я угощу.
Предложение было неожиданным: Кохара давно не уделял ему внимания. Возможно, именно поэтому (а может, и по причине совсем иного рода) голос Торы дрогнул, когда он выдохнул:
- Отлично, я сейчас.
- Жду тебя внизу, - неприятный щелчок обозначил конец разговора.

Совсем скоро Тора, напоследок проверив замок и спрятав ключи в карман, направлялся к лифту. Несколько недолгих секунд, проведенных у кабины, почему-то снова принесли с собой давние воспоминания – не самые приятные теперь. Прошло столько лет, а ничего не меняется: как только они остаются наедине и не по работе, сознанием тут же овладевает непонятно откуда взявшееся смущение. Хотя, впрочем, почему непонятно? Все оттуда же, из запутанного клубка снов, воспоминаний, мыслей, фантазий – где есть еще работающая старая карусель, персиковый лосьон, кошачья шерсть, теплое одеяло и – куда же без этого? – пряный кофейно-сливочный аромат; где ты еще не сказал решительного «нет», где они оба еще слишком молоды, чтобы не обидеть. «Глупые мысли», - подумал Тора. Со звоном открылся приехавший лифт.
Шё ожидал у подъезда, привалившись спиной к стене. Одну руку он засунул в карман; задумчиво изучая ногти другой, не сразу заметил появление Торы.
- Еще раз привет, Лис, - окликнул гитарист, подавая руку для пожатия.
- Привет, - быстро стряхнув задумчивость, улыбнулся Шё.
«Холодная, - заботливо подумал Амано, пожимая ладонь товарища. – Скажешь тоже: нашел, как одеться».
На Шё были клетчатые брюки и короткая легкая куртка, «для тепла» дополненная негреющим шарфом. Стильно, но абсолютно не по погоде: несмотря на весну, ветер еще не утратил колкости.
- Не замерзнешь? – насмешливо озвучил мысли Тора, но Шё отрицательно мотнул головой.
- Куда завалим? – спросил гитарист после молчаливого пересечения дворика.
- Да хотя бы в паб, - пожал плечами вокалист. – Возьмем кофе или чего покрепче.
Тора кивнул: от чашечки черного он бы не отказался, да и выпечка там всегда свежая.
Через минут десять они уже сидели за уютным столиком у окна с дымящимися кружками и в окружении теплых булочек.
- Ты ешь так много сладкого, - заметил внимательный Тора, привычным жестом поправляя очки, когда Кохара дожевывал четвертую. – У тебя будет передоза.
- Я слишком нуждаюсь в сахаре, чтобы думать об этом, - излишне серьезно отозвался Шё. – Сладкое стимулирует мозговую деятельность.
«И притупляет одиночество», - подумалось гитаристу. Странные мысли.
- Ты хотел о чем-то поговорить со мной? – наконец задал мучавший с самого начала вопрос Амано.
- Нет, - Шё сделал паузу и добавил: - Я хотел просто прогуляться. Мы так давно никуда не ходили вдвоем, - его тон сделался тусклым.
- Ты помнишь, почему, - подчеркнуто отметил Тора, не смотря на коллегу.
- Может… - вокалист запнулся. – Может, начнем все с начала?..
Тору точно прожгло – ему что, показалось?!..
- И это говоришь ты? – скрывая ощутимую дрожь в голосе, Тора переводит на друга удивленный и недоверчивый взгляд. Шё сидит, опустив голову и теребя на коленях чашку, светлые волосы красиво ниспадают со лба, скрывая лицо.
- Просто я… Просто сейчас… - промямлил под нос Кохара. – Столько лет прошло, как ты можешь так долго дуться?
- С чего ты взял, что я дуюсь? – фыркнул Тора, стараясь удержать предательски всплывающие воспоминания.
- С того! – Шё в негодовании взглянул на него. В голосе сквозила обида и горечь. – После того… ты стал вести себя со мной совсем иначе! И так вот уже бог весть сколько времени! А раньше ты был другим, искренним.
- Когда это – «раньше»? – слова Шё размораживают старые куски памяти – нет, только не сейчас…
- В Givuss.
- В Givuss, - передразнил гитарист. Ему хотелось завершить никчемный разговор, пока еще удавалось отметать мысли: напряженные, давно скрываемые, разъедающие…
Взгляд Шё вспыхнул недобрым светом:
- И немногим позже. Пока ты не…
Это переходило все границы. Дальнейшего давления Тора бы не выдержал. Он резко ударил кулаком по столу:
- Ты сам отказался, Лис. Это ты сказал «нет». А теперь…
- …А теперь я хочу тебя!! – внезапно в бешенстве крикнул Шё.
- Ты чего орешь: люди смотрят! – одернул его Тора. Однако в тот же момент, покраснев и опомнившись, вокалист рухнул на столик и разревелся. Амано бросился к нему, не зная, что делать, принялся гладить страдальца по спине.
- Тише, тише, успокойся, Кохара. Не надо, пойдем, - стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, гитарист помог Шё выйти из-за стола и повел в туалет.
Умывание прохладной водой сделало свое дело: истерика прошла, и теперь вокалист только иногда всхлипывал, усиленно вытираясь бумажным полотенцем. Тора усадил его на подоконник, сам устроился рядом.
- Что с тобой, Казумаса? Теряешь контроль, - в голосе гитариста легкий укор и слабая ирония. Его привычная манера. Но взгляд искренний, взволнованный. Не важно, что он говорит, главное – что в глазах.
- Прости, сорвался, - наконец промямлил Шё. И, окончательно приходя в себя, снова сделавшись деловитым и взрослым: - Пойдем. Мне надо свой мокачино допить, к тому же, я еще не расплатился.
Вернувшись в зал, Кохара сделал вид, что ничего не случилось. И хотя сначала Амано было не по себе смотреть на других посетителей, видя реакцию Шё, он тоже постарался расслабиться. Они посидели, затем вокалист, как и обещал, заплатил за обоих, и вскоре друзья уже шли по улице. Молчали. Сами не заметили, как дорога привела их к старому парку. Остановившись в безлюдном месте, Шё потянул Тору за рукав:
- Смотри, Тигр, - он указал на одинокую старую карусель, покосившуюся и наполовину прикрытую еще не растаявшим прошлогодним снегом. – Я думал, ее больше нет!
- Да что с ней будет, - отмахнулся Тора. – За это время она раза три приходила в полное запустение, затем ее восстанавливали, а недавно, когда появился новый хозяин, снова сломалась. Она всех нас переживет.
Шё улыбнулся:
- Подойдем? – и, не дожидаясь ответа, потопал по мокрому снегу. Легко забравшись на помост, присел к ближайшей лошадке, погладил влажную шею: - Здравствуй. Давно не виделись.
Сковырнув кусочек краски, Шё с интересом заметил:
- Надо же, под низом остался старый цвет. Удивительно – столько ж лет прошло!..
Тора остановился у столба и, подперев его, медленно закурил. В воздухе сгущались первые сумерки. Снова это спокойное, хорошее место. Здесь он впервые поцеловал Сагу. Здесь когда-то давно он катал своего друга Шё, и тот звонко, как ребенок, смеялся. Здесь он строил радужные планы на будущее с ним, смущая самого себя смелостью мыслей. И это не здесь, после первого выражения мучительных чувств в несмелом поцелуе, Кохара сказал ему «нет».
- Тора, - знакомый голос вырывает из воспоминаний. Шё боком присел на спину лошадки. – Покатай меня.
- Она не поедет, Шё, - лениво отозвался гитарист, стряхивая пепел в снег. – Там площадка скошена.
- Да ладно, - ухмыльнулся тот. – Попробуй толкнуть. Только один раз, помнишь?..
- Помню, - он грустно улыбнулся. Значит, Шё тоже помнит. Зашвырнул окурок в сугроб и, пробравшись к поручню, с силой пихнул старый аттракцион. На удивление, карусель жутко заскрипела и медленно поехала, царапая землю.
- Круто! – Шё громко расхохотался и чуть не свалился с лошадки. – Тигр, раскрути эту хрень и запрыгивай!!
- Держись, Лис! – довольно отозвался Тора, еще пару раз толкнул железного монстра и в следующую секунду запрыгнул на платформу.
Гремящий скрежет, радостные вопли и смех распугали тишину старого парка. Вдосталь навертевшись, ребята подождали, пока ржавая махина с шумом не остановилась, а затем, не переставая ржать и пихаться, спрыгнули вниз.
- О мама, - в эйфории ляпнул Шё, схватившись за голову и присев прямо на снег. – Усраться можно, - выдохнул он. – Зашибись развалюха!.. – и добавил: - Меня сейчас стошнит…
Тора ничего не ответил, а ухватился за столб, чтобы не упасть, и закрыл глаза, ожидая, когда вращение прекратится. Только через какое-то время ему удалось отдышаться и прийти в себя. Шё все так же валялся на снегу. Тора подал ему руку:
- Вставай, Лис, задницу отморозишь.
- Блин, да я весь мокрый!.. – возмутился вокалист, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Его стильные брюки после весеннего приключения выглядели не лучшим образом. – Вот черт!..
- Прям точно обоссцался, - хмыкнул Тора.
- Заткнись, урод, - рявкнул Шё, хлопая себя сзади, пытаясь хоть как-то вернуть штанам прежний вид.
- Зато покатались, - гитарист по-дружески потрепал его по плечу. Вокалист отряхнул куртку, поправил шарф и подул на красные ладони.
- Ага, - кажется, Шё уже не злился. – Хорошая каруселька.
Они помолчали. После нашествия двух идиотов аттракцион снова принял прежнюю печальную позу. Шё поежился: ему холодно. Стемнело.
- Лис, пойдем ко мне, - Тора обнял друга за плечи. – Обсохнешь и переночуешь.
И тут же осекся, вспомнив про Сагу: в квартире полно его шмоток, а вокалист не должен ничего узнать… Впрочем, Сага все равно сегодня не приедет: он, небось, до сих пор обкатывает тачку, однако… Додумать не успел.
- Давай лучше ко мне, а то у меня штаны грязные: переодеться надо, - заявил Шё.
- Не вопрос, - отозвался Тора, мысленно благодаря небо за вовремя оказанную помощь.
И они прямиком направились в сторону дома вокалиста.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:27 | Сообщение # 5
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Полчаса без тебя. Полчаса он и я…»


В темноте Тора едва не наступил на что-то мягкое.
- Осторожно!! – завопил Шё, закрывая за собой дверь и включая свет. Кошки окружили их и путались в ногах. Тора и забыл, что здесь проживает целый зверинец.
- Извиняюсь, - он погладил обиженного кота. Животное зажмурилось и замурчало – конфликт был исчерпан.
- Я в ванную, потом вас покормлю, - обратившись к питомцам, ласково произнес хозяин квартиры и исчез за дверью. Уходя, бросил Торе: - Тигр, поставь чайник!
- Ладно, - отозвался тот, снимая пальто. Так и быть, он окажет ему эту простую услугу. За ним на кухню дружно потащилась вся мохнатая компания.
Шё не задержался надолго: уже совсем скоро кошки за обе щеки уплетали ужин, а два представителя вида homo sapiens гоняли чаи.
- Хорошо, - выдохнул Кохара, отодвигая чашку. – Оставайся на ночь, Тора. Спать будешь со мной.
- Это как? – чуть не подавился гитарист.
- Ну, у меня дефицит с кроватями, - пояснил Шё. – Не хочешь вспомнить прошлое?
- По-моему, сегодня я его предостаточно вспомнил.
В кухне повисла тишина. Неприятная, тоскливая. Клубок воспоминаний, запутанный кошками, пахнущий персиковым лосьоном, кофе, сливками и снегом, снова закатился в душу гитариста.
- Спасибо тебе, Тора, - вдруг серьезно проронил Шё, бросив взгляд за окно. И прежде чем друг перебил его, продолжил: - Сегодня я как будто вернулся на шесть лет назад. Как будто ничего тогда не случилось, будто ты со мной…
Он запнулся, откашлялся, потер виски. Тора знал, зачем вокалист говорит все это. И не мог до конца поверить. Ведь он уже давно отчаялся что-то вернуть, ведь прошло столько лет, все заросло травой, занеслось снегопадами… И вдруг вернулось. И карусель, и кошачья шерсть. И кофе, и прежний тон голоса. И даже – если повезет – теплое одеяло… Не снится ли ему все?.. Вдруг Шё вздохнул и решительно подошел к нему. Шесть лет. Как долго. Гитарист смотрит на него через стекло очков. Все меняется: раньше он их не носил. И все же это он. Тот же взгляд…
- Тора, помоги мне, - мрачно произнес Шё. В широких глазах не осталось ни капли сомнения. – Скажи мне «нет». Откажи, чтобы я перестал надеяться и смог продолжать общаться с тобой, как прежде. Шесть лет я жил в неведении. Больше не хочу: устал.
Медленно поднявшись на ноги, Тора не спускал глаз с коллеги. Вот и наступил момент истины: всем существом погрузиться в тот самый аромат персикового лосьона, ощутить горячее дыхание совсем рядом с собой, получить давно желанное счастье. Он улыбнулся: вот она, его карусель…
- Я не скажу тебе «нет», Шё: я знаю, как больно может звучать «мы просто друзья». Не отпущу тебя больше.
И с этими словами двое слились в страстном поцелуе. Гитарист посильнее прижимает к себе давно желанное тело друга, его рука мягко сползает вниз, охватывая обтянутое плотной тканью джинсов бедро. Шё не отстает: его движения раскованны и пронизаны такой уверенностью, что сначала Тора даже поражается: никогда бы он не подумал, что Лис способен на такое. Поцелуи становятся все увлеченнее, глубже, упоительней. Шё то нежно касается губ любимого, то смело охватывает их. Завершается дело жарким проникновением. Отстранившись, чтобы отдышаться, Тора небрежно стирает мокрый след возле рта, Шё облизывает губы и, улыбаясь, нетерпеливо хватает Амано за руку и тащит в спальню.
- Э, не так быстро! – деланно возмущается гитарист.
- Я слишком долго ждал, - бросает Шё, по-свойски снимая с него очки и небрежно отложив их на тумбочку. Затем, грубо толкая его на постель, ловко забираясь сверху и запустив пальцы в волосы Торы, одаривает его очередной серией обжигающих поцелуев. – Слишком, слишком долго, - шепчет он в миллиметре от него в коротких промежутках между касаниями. Гитарист обнимает друга за пояс и с опьяняющей радостью ощущает, как тот дрожит от возбуждения, как горячо его стройное тело под тонкой оболочкой одежды, как болезненно-ярко его давнее, мучительное влечение. И понимает, что чувствует то же самое. «Неужели, неужели это ты…» - повторяет гитарист про себя, все еще до конца не веря своему счастью, буквально погружаясь в родного и близкого, жарко целуя его, упиваясь сладковатым запахом персикового лосьона, весны и одуряющим чувством свободы.
Терпеть нет сил – возбуждение достигло апогея, - да и не нужно: отныне они могут не скрывать. Переворачиваются – теперь сверху оказывается Тора. Он освобождает вокалиста от цветастой футболки и, не прекращая ласк, уверенным движением стягивает с любимого плотные джинсы, обнажая его красивое тело. «Как же долго я мечтал об этом… Как же долго…» - снова и снова готов повторять Амано, точно по давно спланированному сценарию, без стеснения и колебаний, сжимая руками мягкие округлости Шё. Тот, синхронизовавшись с движениями любимого, послушно раздвигает ноги в сладостном предчувствии наслаждения. Влажное прикосновение горячего языка к головке заставляет Шё выгнуться в экстазе и издать громкий стон. Напряжение растет с каждой секундой, действия Торы становятся активнее и мощнее – и вот, после длительных мучений, наступает долгожданная разрядка – ощущение жара сменяется холодом, заставляющим тело покрыться мурашками. Последнее вздрагивание – и вокалист, прекращая стонать, на время затихает. Усевшись, чтобы отдышаться, гитарист бросил взгляд на товарища и расплылся в улыбке: лицо Шё, взмокшее и окрашенное приятным румянцем, выражало полное блаженство, тонкие руки плавно отпускали сжатое одеяло, пропитанные влагой концы светлых волос напоминали перышки… Очаровательно.
- Тигр, сделай мне сзади… - не открывая глаз, промурлыкал вокалист.
- Зачем? – деланно удивился тот, избавляясь от одежды.
- Ну, тебе что, слабо? – ухмыльнувшись, вокалист перевернулся на живот.
- Размечтался, - внезапно гитарист всем телом навалился на него. Цепкая рука нащупала мокрый член друга. – Готовься, Лис…
Достаточно долго после в темной квартире раздавались только многозначительные стоны. Поглубже засадив любовнику несколько раз, Тора беззастенчиво перевернул его и снова принялся с упоением целовать родные руки, губы, плечи. Несмотря на тонкую конституцию, тело Шё нельзя было назвать слабым: как раз наоборот, он мог похвастаться максимальной в группе энергией и выносливостью, нередко работая по 12 часов в сутки и безвылазно перезаписывая вокальные партии. К тому же сейчас, спустя годы, Кохара сильно повзрослел, незаметно превратившись из тонкого юноши в красивого молодого мужчину. Сливаясь с ним в единое целое, Тора не мог не отметить приятного факта силы вокалиста, а еще особой гибкости, напрочь отсутствующей у угловатого Саги, в постели постоянно так и норовившего заехать то в нос, то в глаз… Внезапная мысль о Сакамото заставила его вздрогнуть, но благодаря стараниям Шё уже через секунду он отогнал ее прочь. Еще несколько объятий, ласк, офигительных прижиманий – и самая высокая волна оргазма захлестнула обоих. Некоторое время они просто лежали обнявшись, стараясь схватить побольше воздуха и прояснить опьяненное сознание. Наконец, Шё заворочался и выполз из рук любимого.
- Ты куда? – непонимающе вопросил Тора, усаживаясь на помятой постели.
- В душ, - улыбаясь, ответил тот; подобрав на ходу длинную майку, натянул ее, однако, проходя мимо окна, остановился и отодвинул занавеску. – Ух ты! Смотри, Тора: снег пошел!
И действительно: из черного, как дыра, ночного неба хлопьями сыпал густой снег. Гитарист улыбнулся: он знал, как Шё обожает снегопады, и отлично помнил, как раньше они часто гуляли по зимнему городу и вокалист радостно ловил холодный небесный пух, улыбаясь отчаянно и светло. Так, как сейчас. Как никто больше не умеет.
Полюбовавшись ночной красотой, Кохара неслышно вышел из комнаты. Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь в ванной. Потянувшись, Тора тоже сполз с кровати и, набросив рубашку, решил занять очередь в душевую. Подойдя к подоконнику, взглянул на снег. «Странно, - подумал вяло, - уже ж не зима»… И тут его точно огнем прожгло: Сага. Где он? что он делает сейчас?.. И главное: как же теперь Сага?.. Кажется, сегодня впервые за столько лет у Амано открылись глаза: вот она, его настоящая любовь – одна на всю жизнь, взаимная, серьезная. Все, что он делал раньше, было точно в тумане и сейчас должно быть оставлено. Это точно перешагнуть черту, границу, за которой не останется ничего от прошлого, - так страшно и нужно… И он сделает это. Ради Шё. Ради себя. Ради всех. Вот только Сага не вписывался в планы. Тора не мог отрицать, что любит Сакамото. Не так, конечно, как Шё, – иначе. Но любит и не может так просто предать. На секунду он задумался: почему же он потерял от басиста голову? Только ли потому, что Сага был так похож на Шё? Жесты, взгляды, любовь к снегу и даже внешность… Нет, похоже, не только поэтому. Сага, несомненно, был для него слишком важен, чтобы теперь так просто забыть его. К тому же, Такаши его друг. Такаши его любит…
Бывают проблемы, решение которых требует времени. Решив, что его случай именно такой, Амано горько вздохнул и пространно успокоил себя тем, что «подумает об этом завтра»…
«…Пообещай, что никогда не бросишь меня. Что никогда не изменишь мне, не променяешь меня ни на кого. Если нарушишь обещание – убью», - воспоминание разбилось о стекло и погасло, как гаснут снежинки в весенних лужах.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:30 | Сообщение # 6
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть 3


«Полчаса – поезда под откос...»


Около полугода спустя

После концерта в душ опять было не пробиться: если Нао занимал его первым, ожидание превращалось в вечность.
Это знали все. А поскольку Хирото возмущался громче всех, когда лидер не уступил ему путь, я оставил попытки попасть туда в ближайшие полчаса и решил разбавить время глотком хорошего пива. Пару бутылок желанного напитка еще до начала шоу Нао припрятал у охранников: я это точно видел, - так что, похоже, Мурая ожидает сегодня маленький сюрприз… Усмехаясь, я вышел в служебный коридор. Здесь было тихо и сумрачно: половина ламп почему-то не горела, - и безлюдно. В отдалении я слышал гул восторженных голосов расходившихся фанатов.
Единственным внятным звуком, сопровождающим меня, были собственные шаги – не слишком громкие благодаря мягкой подошве ботинок. Завернув за угол, прошелся по небольшому «аппендиксу», ведущему на заднюю лестницу, спустившись по которой можно было прямиком попасть в охранную комнату. Но внезапно я остановился: за еще одним поворотом, там, где выход к лифтам, явно происходила какая-то возня. Я не любопытный, но мне почему-то стало безумно интересно и, подкравшись, я заглянул туда. Картина, открывшаяся моим глазам, напрочь выбила из головы все мысли о пиве, охране, Нао и даже прошедшем шоу. Я просто застыл на месте, не веря увиденному, а потом, спохватившись, чтобы меня не заметили, зажал ладонью рот и поскорее слинял по задней лестнице вниз. Склонившись над мойкой в туалете, еще долго изучал убегающие в никуда потоки воды… Этого не могло быть. Не могло…
Дурацкая картина так и стояла перед глазами: там, в полумраке коридорчика, Тора целовался с Шё – целовался страстно, недвусмысленно, в неистовстве прижимая коллегу к стене и держа его за бедро… Дико и похабно. Шё. Почему? Почему Шё, черт возьми?! Тора, ублюдок, что за фуфло?!!..
Мыслей не было. Хотелось вернуться и замочить обоих. Но хуже всего добивала мысль: предали, предали, предали… В гневе я ударил кулаком по зеркалу – оно треснуло, по стеклу размазалось алое пятно. Не ощущая боли, машинально сунул пострадавшую конечность под холодную воду. Из треснутого квадрата на меня смотрело мое же бледное лицо. Что же мне делать? Как смотреть в глаза Торе? А Шё?.. Он мой друг. Тора, болван, что ж ты натворил…

На следующий день

Около двух часов дня в центре должна была состояться очередная репетиция. Сага думал, что приедет первый: почти всю ночь, проведенную у себя, а не у Торы, он не сомкнул глаз, а затем промаялся утро и потому прибыл пораньше. Однако вокалист – на его горе – уже был там. Увидев у басиста неловко перевязанную ладонь, Шё обеспокоенно тронул его за рукав:
- Сага, что это?..
- Что? – Сакамото вздрогнул. Он не хотел сейчас общаться с Кохарой. – Ах это... Не важно, - хотел отмахнуться.
- Еще как важно! – не вышло. – Где тебя угораздило?
- Да так… Порезался, когда струна лопнула, - басист не смотрел на коллегу и старательно делал вид, что очень занят.
- Кошмар!.. Как ты играть будешь? Тебе надо к врачу, - заботливость вокалиста раздражала. Тем более – сегодня.
- Брось, не страшно: я завязал, скоро заживет.
- Очень неумно! – возмутился Кохара. – Скажу Нао, пусть он тебя образумит.
Репетиция не состоялась: благодаря заботам Шё Сага был отвезен в больницу, где его правую руку осмотрели и грамотно перебинтовали. «Жить будет», - вынес вердикт доктор – человек резкий и слегка насмешливый. «Играть тоже», - добавил он, когда Нао напомнил про гитару. Все облегченно вздохнули.
На обратном пути Сага долго изучал проплывающий за окном пейзаж и старался на Казумасу не смотреть. Басист видел, что Шё заботится о нем, и от этого становилось еще больнее: ведь Шё не знал. Ничего не знал. Он все еще был ему другом.

Через несколько месяцев

Просыпаясь среди ночи, сажусь на постели. Амано сопит рядом, счастливый, как объевшийся кот. Сегодня мы снова занимались любовью. Я делаю вид, что не знаю, но ведь это не так: завтра он опять вернется поздно, напоет про дела… А на самом деле снова обманет Шё. Ведь Шё не знает про нас?.. Каждый раз, заползая в постель к гитаристу, я клянусь, что больше не пересплю с ним, - и ничего не могу изменить, все повторяется снова и снова… Как карусель. Ложь, все ложь. Я устал.
Я должен что-то изменить. Решено. Завтра я расскажу обо всем Кохаре. Пора кончать, Тора. Ты чудовище.
И я с ним сплю. Кто же тогда я?.. Все. Стоп. Завтра.

«Полчаса не твоя полоса...»


Завтра

В 9 часов 31 минуту я решился набрать Шё. Сначала тот не отвечал, и меня развлекала какая-то тупая мелодия, так что я уже почти отчаялся поговорить, когда знакомый голос заинтересованно произнес долгожданное «Да».
- Привет, это Сага, - представился я, стараясь не выдать волнения. – Слушай, ты сегодня не слишком занят?
- Ну, вроде нет… - протянул он. – Хотя дай-ка подумать: в банк я решил ехать завтра, менеджер документы мне еще не вернул, с Хиро договорились… Да, я свободен. А что?
- Давай вместе сходим куда-нибудь, - пока он говорил, я водил пальцем по холодной раме и отмечал, что снегопад сегодня сильный и, похоже, будет буря. – Поговорить надо.
- Ты серьезно? – в его голосе радость и удивление. – Знаешь, Такаши, мне ведь тоже надо с тобой поговорить. Где? Когда?
- У твоего дома через минут 20, - деловито произнес я. Интересно, а ему что нужно сказать мне? Шё, вроде, довольный… Не хотелось бы портить ему настрой, но что сделаешь... Я вздохнул. Я должен.
- Ты на крошке?
- Да.
- ОК.
Я завершил звонок.

Он встретил меня у подъезда, улыбающийся, смешной: крупные хлопья падали на его лохматую шевелюру, запутывались в ней, и оттого вокалист напоминал пирожное в сахарной пудре.
- Ты не заморозишься? – насмешливо окинул его взглядом, опуская стекло. Клетчатые штаны, короткое пальто и нетеплый, но объемный шарф. На улице, между прочим, минус. Куда выпендривается, спрашивается?..
- Неа, - бросил Шё, усаживаясь в машину. – Где посидим? Может, в северном?
- Давай, - неспеша выехали со двора. Я почти не удивился назначенному месту: сладостей там до фига, кофе тоже. Хорошее предложение.

Несколько минут Кохара молча ковырял трубочкой нечто в высоком бокале: какая-то гремучая смесь из насыщенного кофе, приторно-сладких сливок и целой горы всевозможных пряностей, носящее невыговариваемое название и обозванное вокалистом «его любимым коктейлем», почему-то на деле оказалась обжигающей горько-сладкой бредятиной. Больше сладкой, чем горькой, и больше горячим десертом, чем напитком. Но Шё от нее торчал – не знаю, почему. Не желая обижать друга, я сделал пару неприятных глотков, а затем все-таки отодвинул бокал: не мое. Абсолютно. Я вздохнул: большинство немногочисленных в сей утренний час посетителей северного кафе угощались куда более аппетитными яствами. Переведя взгляд за окно, погрузился в тысячи не самых приятных мыслей о предстоящем разговоре. Там крупными хлопьями шел снег. Белое небо, со всех сторон, точно ватой, обложено облаками. Зима в этом году определенно излишне снежная.
- Шё, знаешь… - начал я, облизав губы. Когда-то ж надо начинать. – Есть у меня для тебя одна новость.
- У меня тоже есть, - перебил он и покраснел. – Можно, я начну?
- Валяй, - кивнул я. Пусть порадуется в неведении, огорошить его я всегда успею.
- Только пообещай, что никому не расскажешь. Даже Нао и Хирото, - отметил он.
- Ладно, не скажу.
- Это важно. Я решил рассказать тебе, потому что знаю, что ты поймешь и не выдашь, - Шё серьезен.
- Можешь на меня рассчитывать. Будь я проклят, если проболтаюсь.
- Спасибо, я знал. Однажды вы все всё узнаете, но меня прет выговориться раньше… - с улыбкой произнес он и, немного помявшись, добавил: – В общем, вот: смотри.
И он зачем-то протянул мне свою руку. Сначала до меня не дошло.
- Ну? – непонимающе буркнул я.
- Кольцо, - пояснил он, обращая мое внимание на строгое золотистое украшение. Таких у него было полно. Мое удивление не закончилось. – Мне Тора подарил вчера. У нас с ним… Мы это… Уже давно… В общем, у нас с ним все серьезно.
Стоп. Мысли в моей голове точно перемешались. Первые минуты я не мог вымолвить ни слова, ибо не верил, не хотел поверить и не мог. Одновременно душу терзали разные чувства, набор разных чувств: гнев, обида, разочарование, ревность… Самым же неприятным из них было понимание того, что все закончилось. И дело не в кольце, и не в Шё, и даже не в том, что мой разговор я мог теперь засунуть в известное место. Дело в доверии: Шё настолько доверял мне, не зная, что происходит на самом деле. А я не мог поддержать его, не мог и быть искренним с ним. Тора выбрал не меня. Ну да, я же не такой, как Шё: я не обладаю богатой фантазией, не слишком люблю кошек и не закатываю истерики, а потом бросаюсь с извинениями на шею… Но если ему всегда был нужен только Шё, зачем же тогда… Я не находил ответа. Я не любил врать, а теперь мне приходилось только этим и заниматься.
- Вы правда… - сделал вид, что ничего не случилось.
- Да, - он кивнул и покраснел. – Мы сто лет мечтали о том, чтобы быть вместе. Теперь мечты сбылись.
- Вы что, женитесь? – ляпнул я, чувствуя, что сейчас упаду. Значит, все было ложью с самого начала...
- Нет, блин! - Шё звонко рассмеялся. – Мы ж оба парни. Просто несколько больше, чем друзья.
И он, убрав руку, сделал новый глоток кофейно-приторной смеси.
- Только ты ничего не говори пока нашим. Тора ведь тоже не знает, что я проболтался, - он снова покраснел и заулыбался.
- Можешь считать, что не проболтался, - я сделал очередную попытку скрыть волнение. – Поздравляю вас.
Мы посмеялись. Как-то натянуто.
- А что ты хотел мне сказать? – вдруг осведомился Кохара, не переставая ерзать.
- Я?.. Да так, ничего особенного – забыл уже, - промямлил, вздрогнув. – Если вспомню – расскажу.
Вокалист кивнул и снова уставился в свой коктейль. Я перевел ничего не выражающий, потерянный взгляд на окно, за которым снег опять превращал город в ледяное царство. Бури не было – была пустота.

«Полчаса, полчаса – не вопрос...»


Через неделю

Многое изменилось. Даже если не видно с первого взгляда, перемены коснулись нашей странной жизни и таких же странных отношений. С каждым днем я все отчетливей вижу, как Тора старается доказать себе и мне, что ничего не случилось, и как это все хуже получается у него. Я ничего не говорил ему, так что он вполне может и дальше вести двойную жизнь, вот только зачем ему это надо, я понять не могу, а спросить… Что спрашивать: мы с ним слишком разные, чтобы понять друг друга. Жаль, раньше мне казалось иначе.
Тора все больше отдаляется: чаще не ночует у себя, совершает поездки, не отвечает на звонки. Я уже не волнуюсь ни за него, ни за нас – я волнуюсь за Шё. Он ведь верит ему, верит мне. Это невыносимо.
Все, хватит. Теперь уже поздно что-то менять. Завтра я подойду к Кохаре и расскажу ему правду. Сроки вышли.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:31 | Сообщение # 7
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Не ответ – полчаса, полчаса».


Завтра

Репетиция закончилась около семи вечера: Торе нужно было встречать какого-то дальнего родственника, прибывающего восьмичасовым поездом, - так что мы решили закончить пораньше. Наскоро распростившись со всеми, гитарист собрал вещи и уехал. Почти сразу после того, как за ним захлопнулась дверь, Хирото также засобирался.
- Тоже спешишь? – вопросил Нао, приводя в порядок любимые барабаны.
- Типа того, - вяло улыбнулся Хирото. – Зайду в магазин, наверное. Подарки покупать надо: скоро же Новый год.
- Хиро, подари мне что-нибудь милое, как в прошлый раз, - с улыбкой предложил Шё, видимо, вспоминая ту самую приземистую кружку с котами.
- Белое и пушистое? – усмехнулся гитарист уже возле двери.
- Угу. Только ты умеешь хорошо выбирать презенты, - промурлыкал довольный вокалист.
- Ладно, я подумаю, - слегка смутился Хирото. – Всем пока!
Хлопнула дверь.
- Шё, ты уже уходишь? - спросил я, внутренне надеясь, что у меня появится шанс на серьезный разговор.
- Да не знаю, - пожал он плечами.
- Мне бы поговорить с тобой.
- Так давай.
- А я тогда не буду мешать, - вставил Нао.
- Зачем? У нас нет от тебя секретов, - Шё по-дружески похлопал лидера по плечу.
- Да ладно, мне тоже домой хочется, - засмеялся тот, потянувшись за курткой. – Сага, ты закроешь? Отдай ключи охране, лады?
- Конечно, - заверил я.
- До завтра, не опаздывайте, - бросил он напоследок и тоже ушел. Мы с Кохарой остались одни: точно так, как я и планировал. Отлично.
Однако с чего начать я не знал. Сегодняшняя репетиция оставила во мне кучу следов: Шё, как-то особенно веселый, почти все время крутился возле Торы, несколько раз даже откровенно мешая мне, многозначительно переглядывался с ним – и тот, на мое удивление, отвечал ему своей загадочной улыбкой, а на меня вообще не обращал внимания. Если они хотят скрывать свои чувства, они не должны позволять себе... А кто сказал, что они хотят скрывать?.. Мысль больно резанула: со мной Тора никогда не вел себя так. Значит... Нет, не думай! А в конце, после удачного прогона, вокалист полез ко всем обниматься и особенно долго сжимал в объятьях Тору с таким лицом, точно сейчас растает. И гитарист не отпихнул его, как всегда отталкивал меня. Значит... Нет, не думай! А ведь Шё явно демонстрирует неравнодушное отношение к Амано – в каждом незаметном жесте, в каждом движении, наклоне головы, брошенном взгляде... Почему он не скрывает? Потому что его любовь взаимна. Значит... Нет, Сакамото, не думай!!..
Невольно сжимаю виски – от дурацких мыслей в голове все мешается. Блин. Кажется, я не хочу, но понимаю: Тора не будет со мной. Тора – дрянь. А кто же я?..
Перевожу взгляд на беспечного Шё, сидящего на диване напротив и увлеченно заматывающего провод микрофона. На ничего не ведающего, светлого Шё, уверенного, что между ним и Торой нет никаких помех.... Верящего в свое глупое счастье, невозможное рядом с таким гнусным типом. Усмехаюсь. Нет, Кохара, наш умница-вокалист должен все знать. Иначе это будет просто нечестно: он же мой друг, я не могу ему врать. Но...
В мозг закрадывается страшная догадка: Шё не переживет правды, он слишком дорожит своими чувствами, возможно, для него они важнее всего на свете... Я прекрасно знал ранимость Казумасы. Боюсь представить, что он может отмочить, если узнает... А если не узнает? что тогда? Вдруг Тора предаст и его? Последствия могут быть еще хуже, гораздо хуже. Тогда...
Тогда я буду виноват. Вот черт. Засада. Хотя...
Я поднял голову, зацепившись за внезапное прояснение, точно ножницами, разрезавшее порочный круг. Кажется, я знаю, что делать. Теперь знаю!.. Тора не заслуживает такого человека, как Шё. И я спасу Шё от Торы. Освобожу его – тогда все будет хорошо.
Вокалист поворачивается в сторону темного окна – теперь он сидит ко мне спиной. Спокойный, расслабленный. Его стильная футболка уже совсем просохла, и даже концы светлых волос, красиво закрывающих затылок, больше не мокрые. Он смотрит на улицу: с высокого этажа хорошо просматривается панорама ночного проспекта. Тихо. Во всем центре остались только мы, да еще охрана на выходе, но она сидит слишком далеко, чтобы что-то услышать.
В помещении сумрачно и тепло. Поразмыслив, я уверенно беру в руки свою гитару. Любимую. И Шё она всегда нравилась. Сегодня все лучшее для тебя, друг. Я знаю, что делаю, и ничуть не жалею об этом, только чтобы тебе было хорошо. Гитара увесиста и прекрасна: звучание пятиструнного баса всегда особенно, так? Весит около четырех килограммов – вполне подходит, чтобы...
- Сага, смотри, так красиво!.. – не оборачиваясь произносит Шё. За окном, из черного, как дыра, ночного неба хлопьями сыплется густой снег.
- Ты прав, - тихо роняю в тишину.
Неспеша подхожу к дивану. Вокалист все так же сидит ко мне спиной, все такой же милый и смелый. Как и всегда. Шё, ты лучший, кого я знал. Мне бы очень хотелось встретиться снова, друг...
Неслышно замахиваюсь и наношу сильный удар по красивому взлохмаченному затылку. Раздается неприятный хруст, а затем парень мягко падает. Слышу второй звук – глухой и тяжелый – от падения на пол – и вокалист остается неподвижно лежать. Бережно прислоняю к дивану подпорченную гитару и наклоняюсь. Какой же ты красивый сейчас, если б ты только знал!.. Недолгая судорога, сводящая мышцы, отпускает тебя, твои тонкие запястья расслаблены, лицо светло и спокойно. Под бархатной кожей остывает горячая кровь. Нежные губы чуть-чуть приоткрыты, потухшие темные глаза – большие и мудрые – неподвижно смотрят в одну точку из-под полузакрытых век. На черных ресницах застыли пару случайных слезинок... Твоя жизнь оказалась так хрупка – и теперь это всего лишь пустая оболочка, расколотая скорлупа. А ты уже далеко.
Осторожно прикасаюсь к Шё, чтобы убедиться в отсутствии пульса: тяжелый бас должен был повредить дыхательный центр, сведя на нет все мучения. Замечательно – гитара справилась со своей миссией. Бережно прикрываю тебе глаза.
Наклоняюсь, чтобы слегка коснуться губами розоватой щеки – ощущаю легкий аромат персика. Сладкий. Теплый. Мне не впервой тебя целовать: приходилось делать это на сцене, даже в губы, так что все привычно, знакомо. Ничего не меняется. Аккуратно убираю с твоего лица упавшую прядь – и мои пальцы последний раз касаются тебя.
- До свиданья, Шё, - роняю в темноту. – Будь счастлив там, друг...
Красивый затылок вокалиста насквозь промокает темным, горячим, окрашивающим пол студии в алое. Я медленно поднимаюсь на ноги. Вот и все. Теперь Кохара сумеет обрести то, о чем всегда мечтал. А я просто поставил вещи на их места. Просто разорвал этот круг. Жаль, конечно, что именно так, но... Ты же простишь меня, я знаю, и все будет хорошо.
Неспеша достаю телефон и набираю известный номер. На другом конце равнодушные гудки. Наконец берут трубку.
- Это полиция?.. Говорит Такаши Сакамото. Приезжайте, пожалуйста, по адресу... Я убил своего коллегу.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:32 | Сообщение # 8
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Часть 4


«Каждый сам в полчаса по своим адресам».


Несколько дней спустя

- Сакамото, на выход! – резкий голос вырывает из размышлений. Гремят ключи – и тяжелая дверь открывается с шумным скрипом. Тянет сквозняком. – К тебе пришли.
В полутемной комнате за другим концом стола сидит Нао. Я не удивляюсь: я знал, что он придет. Сажусь – тень охранника за спиной кажется куском интерьера. Лицо Нао выражает плохо скрываемое волнение и усталость. Пальцы плотно сжаты, под глазами темные круги: он не спит уже несколько ночей.
Какое-то время мы молча изучаем друг друга.
- Как ты? – наконец нарушает тишину лидер. Его голос хриплый и негромкий.
- Нормально, - отмахиваюсь я. Нам незачем говорить обо мне. – Лучше скажи, как ты.
- Так себе, - он хмурится. Я сглатываю и стараюсь не смотреть на него.
- Как Хирото?
- Плохо, - в голосе лидера появляется едва уловимая жесткость. Ему тяжело говорить, и я это знаю. – Снова был срыв, но я упросил докторов отпустить его на завтра из больницы. Завтра похороны...
Он замялся, потер переносицу.
- Тора придет? – не смотря в глаза Нао.
- Не знаю. Боюсь, он не в состоянии.
Я чуть заметно киваю. Мы оба прекрасно понимаем, что это значит: из запоя так просто не выходят. От разъедающего стыда некуда деться: теперь все свалилось на Мурая, и никто из нас не помогает ему. Вот же...
- Я официально сообщил, что группа распадается, - мрачно произносит он после паузы.- «Alice Nine.» больше нет.
Я снова киваю: он прав. Снова виснет молчание.
- Сага, если тебе что нужно... Ну ты понял, - опять потирает переносицу. – В общем, можешь на меня рассчитывать, вот только...
Пауза. Сглатываю. Нао поднимает на меня глаза:
- Зачем, Сага?..
Резануло, как бритвой. Устало подношу к лицу руку – мой излюбленный жест. Начинается...
- Что Шё тебе сделал? – тихо и уверенно.
- Ничего, - сглатываю. Как же мне надоело объяснять тебе это, друг!.. Когда же ты поймешь... – Я освободил Шё.
- Ладно, - Мурай резко прерывает объяснения. – Может, потом поговорим.
Он встает из-за стола, готовясь уйти.
- Счастливо.
- Не вини меня, - пытаюсь задержать его хотя бы на секунду.
- Я тебя не виню, - серьезно замечает Нао. И я чувствую, что он не врет.
- Нао, ты самый лучший лидер.
Он не отвечает: лишь еле заметно тяжело улыбается и в сопровождении охраны покидает помещение. «Пух-сан, прости меня...» - в четырех гулких стенах мысль тает.

Шё хоронили в четверг. Почему-то снова стало холодно, и с самого утра под завывание метели снег валил не переставая. Здесь, на небольшом новом кладбище, собрались только самые близкие: родственники Кохары, да трое грустных друзей. Потом сюда обязательно придут фанаты, роняя слезы, будут читать свои и его стихи, завалят скромную могилу свежими цветами и игрушками... Но это потом – сейчас здесь была зима.
Тора молчал. Скрестив руки на груди, он стоял в стороне от других и, казалось, мечтал, чтобы к нему не приставали. Его глаза скрывали темные очки – странноватый аксессуар для декабрьской вьюги. И никто – даже при огромном желании – был не в силах догадаться, что творилось в душе гитариста. Его больше не было – и Тора знал, что значат эти слова: расширяющуюся пустоту. Тишину вместо взрыва.
Хирото плакал. Закрыв глаза тонкими руками, дрожа всем телом, он уткнулся в лидера и не скрывал своего горя. Сейчас, после нескольких срывов, введенных лекарств и полусна, в который они его погружали, он плохо понимал, что происходит, находясь точно в тумане и не желая верить в страшную реальность. В реальность, где их больше нет.
Нао мягко обнимал за плечи малыша Хиро, старался согреть. У него самого слез не было: все уже кончилось, осталась только горечь на дне опустошенной души. Дело сделано – ничего не изменишь. Он был реалистом. Хотя всегда ненавидел себя за это.
...Вздохнув, Мурай переводит взгляд на белое небо, со всех сторон, точно ватой, обложенное облаками.
- Ну и дурацкая же зима в этом году, - роняет он. Ответа не последовало: реплика «Да, холодина страшная» должна принадлежать Такаши, но его здесь нет. Колкий ветер образовывает льдинки в уголках глаз.
...«Нао, ты самый лучший лидер», - снова пронеслось в голове, заставляя Мурая лишь горько усмехнуться. Сага, как же ты не прав. Если бы он был хорошим лидером, он бы не позволил вам так бессовестно пользоваться его мягкосердечностью и сидеть у него на шее целых шесть лет. Тогда бы он сумел вовремя разглядеть, что точит душу басисту, и смог бы ему помочь. Или хотя бы не остался сейчас в одиночестве решать проблемы вместо того, чтобы, как все, уйти в себя, поддаться своему горю, свалить... Как будто ему не больно. Почему только он расхлебывает эту кашу? Хотя... Кто-то же должен... Но если бы он был хорошим лидером, он бы не позволил гитаристам так просто сдаться, и Шё был бы сейчас жив... Печально улыбнувшись, Нао покрепче обнимает несчастного Хирото: «Нет, Сага, я очень плохой лидер. Очень плохой».
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 14:33 | Сообщение # 9
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
эпилог


«...И как все, как во сне – я не я.
Не моя карусель, и мечта не моя».


Год спустя

Из черного, как дыра, ночного неба хлопьями сыплется густой снег. Гуще, чем ложка взбитых сливок, приторных до одури, на коктейле, что ты любил. Вот только обжигает иначе – ледяным холодом, а не жаром. Но теперь разницы нет. В морозном воздухе глупый снег кажется идеальным дополнением, жирной точкой в этой страшной истории. И, когда я наконец поднимаю голову, чтобы решиться взглянуть в глаза мгле, - колкие комочки на высоте сотворяют нечто вроде кольца – еще одна карусель. Горько усмехаюсь.
Месить грязь на тесном дворе совсем не уютно. Не то чтобы стало холодно, но вместо привычной за столько дней тишины в душе образовалось неприятная тяжесть. Сегодня ровно год, как я сказал тебе «прощай». Вернее, так и не сказал.
Эта ночь станет чертой – границей, за которой не останется ничего от прошлого. Все решено, и беспомощный страх от томительного ожидания больше не занимает мое существо. Я все спланировал – так долго я ждал этого часа, что теперь, когда он уже дышит в затылок, я не теряюсь в сомнениях. Но случилось то, что не входило в мои планы, и, возможно, поэтому на душе тяжело: сегодня идет снег, так, как в ту ночь, как в тот вечер, как любил ты. Как за окном северного кафе, где мы пили гремучую смесь из обжигающего кофе, приторных сливок и резких пряностей, называемую коктейлем. Снег, твой снег. И это неприятно. Но он больше ничего не изменит, ведь я знаю, что назад дороги нет.
Послушай, Тора, если ты, конечно, еще раз послушаешь меня: сегодня я сделаю то, что ты так и не сумел, - остановлю карусель. Помнишь, тогда, после первой ночи, когда я ушел в душ (а на самом деле я стоял за дверью и все слышал), ты сказал: «Мы всегда будем вместе. Пока один из нас не остановит эту карусель». Так что время пришло. Вот только кое в чем ты ошибался: ты думал, их несколько, но она была всего лишь одна. И сегодня я сумею ее остановить. Вот и все, Тора. Я отпускаю тебя.
Из тайника под плиткой извлекаю на свет Божий свой ключ к спасению: маленькое, но острозаточенное лезвие, доставшееся мне большим трудом. В пустой камере нет никого, кроме меня, охрана далеко, кругом ночь. Как же долго я ждал этого момента!.. Сага, тебе страшно?.. – Нет.
...Все быстро. Все легко. Мгновение – и бледную гладь кожи прорезает холодный металл. Границы расчерчены. Я садист, я не боюсь боли. Теперь нужно просто потерпеть. Некоторое время мои глаза еще различают темноту потолка, затем окружение тонет в снежной дымке. Слышу далекие голоса – уже не из этого мира – и еле заметный звон. Силы постепенно покидают меня, и когда их не остается даже на донышке давно опустевшей души, мне наконец-то удается расслабиться.
Я ни о чем не сожалею. Если бы я сожалел, все было бы совсем иначе. Единственное «но» – мои несчастные друзья. Зачем они встретили меня? Хотя теперь уже нет никакой разницы, так ведь?..
Там, за решеткой окна, сейчас снова идет все тот же снег. И в принципе, если хорошо подумать, ничего не меняется. Даже без Кохары. Даже без Сакамото. Даже без «Alice Nine». Так что... Прости меня, малыш Хирото, я не хочу, чтобы ты плакал. Прости меня, Нао, я верю: ты, как всегда, все поймешь. Прости меня, Шё, когда-нибудь мы умрем вместе.

The end
Написано и отредактировано: 6–13.12.2010 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Карусель (NC-17 - Tora/Saga, Tora/Shou [Alice Nine.])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz