[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Когда закончится дождь... (R - Byo/Yuto, Yuto/Byo [SCREW])
Когда закончится дождь...
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:41 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Когда закончится дождь...

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Byo/Yuto, Yuto/Byo
Рейтинг: R
Жанр: драма
Предупреждения: AU, POV Byo
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
«Только когда ты кого-то любишь так сильно, ты можешь его ненавидеть с такой же силой...» - эти слова больше не пригодятся. В общем, грустная история в стиле блюз о том, как может быть плохо, даже если никто никого и не убил...

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Все права у их владельцев, у меня лишь мысли, вокзал и стена из дождя, наигрывающего блюз... За вдохновение искреннее спасибо SCREW, особенно Byo.
Конечно, песня Ancient Rain вышла у SCREW уже после ухода Юто. Ее упоминание в тексте – дань совпадению настроений и элемент AU. Приятного прочтения.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:44 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
I


Если хочешь, возьми с собой
Мой усталый и неласковый взгляд,
Остатки тепла моих рук,
Мой надсаженный голос.
Если можешь, притворись, что так было всегда,
Что все эти годы, до последнего дня
Проскользнули на цыпочках мимо тебя.
Притворись, если сможешь.
И не ясно, откуда берутся слова,
Что доводят до слез и рождают мотив.
И я, возможно, пошел бы тебя проводить,
Жаль, не помню во сколько твой поезд.
(J:Mors, «Поезд»)



«Он сегодня уезжает, Бё. Он тебе не сказал?» - произнесенная вот уже более часа назад фраза Манабу навязчиво кружится у меня в голове, как поставленная на «повтор» запись. «Нет, не сказал. Нет, это не странно. Нет, я совершенно не удивлен», - мысленно прокручиваю снова и снова, стараясь поверить в искусственно созданную ложь, но не помогает. Сколько можно обманывать самого себя? Замкнутый круг вранья сжимает горло точно стальной ошейник – я перекатываюсь на спину, чтобы слезы, скопившиеся в уставших глазах, выкатились через внешние уголки, и ничего не выражающим взглядом упираюсь в потолок. В тишине темной комнаты, где гуляет сквозняк и осыпается время, не остается ни звука, и только резвый насмешливый дождь исполняет на карнизах моих приоткрытых окон издевательскую блюзовую мелодию. Я не знаю, что говорить теперь и что думать. Я – успешный и крутой тип, тот, кто всегда знает, как нужно поступить, – раздавлен здесь, в стенах собственной квартиры, отравлен пустотой, брошен умирать от равнодушия и причиненных душевных ран. Мое растерзанное тело валяется на кровати, глупо раскинув руки, не в силах противостоять давящему пласту сырого воздуха, проникающего под одежду, под кожу, в каждую клетку моего существа, несущего с собой беспросветное отчаяние. И дождливый блюз станет моим похоронным маршем. Я не знаю, что мне теперь делать, ведь ты так легко убил меня. Я тебя ненавижу.
Я выключил мобильный, выдернул чуть ли не с мясом провод домашнего телефона, чтобы никто не нашел меня. Здесь, сейчас... не хочу, чтобы кто-то видел меня таким: раздавленным, слабым, побежденным. Ты все решил сам, ты сделал свой выбор, и я знаю, что должен отпустить тебя. Но я не могу... Вбежав в квартиру, закрывшись на все замки, избавившись от звонков, я наконец-то зашвырнул в дальний угол прилипшую маску успешности, бросился не раздеваясь на кровать и отдался потоку чувств. Когда же их не осталось, в ментальной пустоте стала плестись нить рассуждений, но пока она так и не привела к ответу на главный вопрос: когда я ошибся?..
Когда в страшном порыве ревности, схватив тебя за руку и затащив после концерта в гримерку, сказал тебе, что люблю тебя? Что мне невыносимо больно смотреть, как ты даришь свое внимание кому-то другому?.. Ты тогда так страшно улыбнулся и, одним движением прижав меня к стене, тут же подарил мне первый поцелуй – яростный, безумный... А затем проронил: «Не говори так больше». В темных глазах плескалась угроза и (как мне показалось) обещание. Но мне, похоже, все-таки показалось. Я ответил что-то грубое, мы почему-то рассмеялись и, обнявшись, вернулись к остальным, уже делающим ставки, кто из нас кому набьет морду. У тебя на руке остался след, я заметил.
Так когда же? Когда отпускал в твой адрес колкости из зависти или злобы и не просил во время прощения? Когда не поверил твоим словам, что любовь может быть вечной?..
Когда не говорил тебе о том, почему мне не нравятся твои знакомые, когда задыхался от ревности, если ты не брал трубку или уезжал развлекаться без меня? Или наоборот – когда отмахивался, утверждая, что все в порядке? Что мне все равно... А ведь мне было не все равно. Не все равно, слышишь!!.. Ты так и не понял, Юто.
Или когда... Дождь прерывает мои мысли: он усилился и мелодия приобрела какой-то сумасшедший оттенок. Как будто невидимый музыкант по ту сторону стекла увлекся и перестал замечать, что он здесь не один. Так иногда бывало с тобой, наигрывающем в пустом зале басовые партии... Я заходил в помещение, садился на диван напротив, а ты не видел меня. Хотя... наверно, ты никогда меня не видел. Даже смотря в глаза, всего лишь изучал противоположную стену. Узоры на ней ведь куда интереснее моих странностей.
А может, это случилось, когда шел дождь?.. Тот день, такой же серый, как сегодня, но только совсем не пустой, я помню как сейчас, до мельчайших подробностей, как помнят фильм, пересмотренный десять раз. Разгар сезона дождей, тихий полдень выходного, проводимый в твоей квартире. Устроившись на большом ящике, накрытом плотной тканью с набивным рисунком, я устало наблюдаю за ливнем. Здесь, на балконе, можно вдоволь надышаться сыростью, покурить, глядя, как кружится дым и как резвые капли, срываясь с карниза, пляшут на полу возле открытой настежь створки. Там уже собралась нехилая лужа, но закрывать балкон желания нет: хочется дышать уличным воздухом, впитывать вкус свежести, свободы и защищенности.
- ...Опять накурился? – мягкий голос вливается в мое окружение, заставляя стряхнуть с себя обломки нирваны. Ты стоишь возле двери, слегка наклонив голову, смотришь на меня насмешливо и тепло. Подходишь к ящику, присаживаешься рядом, забирая из моих рук дотлевающую сигарету и выбрасывая ее за окно, где она с шипением гаснет.
- Такой кайф обломал, - буркнул я. Не то чтобы злился: на самом деле я уже успел в полной мере насладиться курением. Просто хотелось что-то сказать, а когда я не знаю, что сказать, из меня вечно вылетает нечто грубое. Но ты не обижаешься.
- Я сто раз говорил тебе, что здесь не курят, - легкий укор, но я читаю в твоем голосе теплую, дружескую улыбку. И не отвечаю.
Какое-то время мы сидим молча и только дождь барабанит по мокрым карнизам; постепенно его монотонный стук кажется мне музыкальнее, чем обычно. Я пытаюсь подобрать подходящую мелодию, доселе неизвестную и принадлежащую исключительно данному моменту, но ловлю себя на том, что начинаю чуть слышно напевать Ancient Rain. Замолкаю, слегка смутившись. Но ты улыбаешься, и мне кажется, что все это уже где-то было: что мы сидели вот так на балконе, шел дождь, я пел, ты слушал... Стало теплее.
- Я что-то сегодня не в голосе, - пробормотал я, откашлявшись.
- Курить надо меньше, - флегматично отмечаешь ты, но тут же становишься серьезнее: - Мне все равно нравится, как ты поешь, Бё. А ты не мог бы... – вдруг осекся на полуфразе.
- Что?
- Да так, ничего, не бери в голову, - натянуто смеешься ты, отмахиваясь от вопроса.
- А что? – мне уже стало интересно.
- Ну, просто... – замявшись, не глядя мне в глаза. – Ты не мог бы спеть для меня?
В шуме дождя зависла непонятная пауза. Наши глаза встретились и ты выиграл.
- Э... – перевожу взгляд на пляшущие капли. Сказать по правде, я даже растерялся. Возможно, это звучит глупо, но ты никогда не просил меня ни о чем подобном, так что я даже не представлял, как следует реагировать на подобные заявления. Спеть для человека, с которым ты работаешь столько лет, который уже должен был наизусть запомнить звучание твоего голоса... – Ты же прекрасно знаешь, как я пою.
- Нет, ты не понял. Я хочу, чтобы ты спел только для меня.
Смотришь мягко и интимно, сглатываешь, собираясь в очередной раз пойти на попятную. Кажется, я наконец понимаю смысл этого диалога и вместо ответа опять начинаю Ancient Rain. Если хочешь, Юто, я спою ее только для тебя: в принципе, это не трудно, особенно если не заострять внимания на той вещи, что здесь не студия и не зал, а ты – единственный зритель. Мой голос почти не дрожит, и капли, отбивающие ритм, вроде как солидарны с моим выбором. Ты дослушиваешь до логического завершения и чуть заметным кивком показываешь мне закончить.
- Ну как? – облизываю полусухие губы. Я немного волнуюсь, я вокалист и мне важно, что мои коллеги думают о моем исполнении. Тем более что думаешь ты.
- Красиво, - одобрительный кивок успокаивает меня. – Жаль, ливень не слушает.
В недоумении оборачиваюсь, чтобы узнать, к чему ты клонишь.
- Он играет совсем другое, как заведенный, вот уже второй день, - смеешься ты, чуть заметным жестом отбрасывая со лба непослушную прядь. – Что-то в стиле блюз.
- Да ну? – только и смог выдохнуть я, хлопнув ладонью по ящику. А мне казалось, он мне подыгрывал... или нет? Стоп. Кажется, теперь я тоже слышу блюзовый мотив в шумном потоке. Двенадцать тактов, пониженные ноты, диалог сыгранных фраз... Как же точно. Усмехаюсь.
Ты садишься ближе и по-дружески обнимаешь меня за плечи – окружающая сырость сменяется теплом и чувством невыразимого словами покоя. И мы умолкаем, чтобы просто слушать неровную мелодию ливня, вдыхать влажную прохладу и наслаждаться такими нечастыми минутами настоящего единения.
- ...Как же все-таки обидно, что все заканчивается... – зачем-то роняешь ты, не поднимая усталых век. Твоя сильная ладонь все так же лежит на моем плече и мне кажется, она ощутимо потяжелела. – Чувства, музыка, любовь... Ты говорил мне...
Вздыхаешь, по твоему телу проходит еле заметная дрожь.
- Я много чего говорил, - не хочу снова касаться надоевшей темы. Ну, ляпнул однажды, что когда-нибудь мы перестанем любить друг друга нашей странной, невыносимой любовью? Что с того, Юто? Я много чего говорил.
- Даже дождь однажды закончится, и все станет иначе, а мне так нравится сидеть здесь с тобой... – печально, слишком грустно даже для хмурого дня.
- Когда пройдет ливень, из-за туч выглянет солнце, - стараясь вывести из внезапной меланхолии, я посильней обнимаю тебя в ответ.
- Но мир уже не будет таким, как прежде... – тихо роняешь ты, убираешь руку и, повернувшись, с грустной улыбкой смотришь мне в глаза. – Я не хочу ничего менять.
Эта фраза отпечатается у меня в подсознании кровавым клеймом. Ты произнес ее слишком серьезно, чтобы она оказалась ложью. Но однажды ты сам перечеркнешь прошлое одним решительным росчерком, даже не спросив моего совета. Вот только почему?.. Я буду задавать себе этот вопрос снова и снова, мучительно и глупо, не находя ответа, страдая и злясь... но это будет потом. А тогда я просто улыбнулся и ответил:
- Я тоже.
Вместо того чтобы говорить, ты обнимаешь меня и лишь спустя время, отпустив, роняешь тихое «спасибо, Бё», прозвучавшее как-то особенно искренне и интимно. Наклоняешься и медленно целуешь меня, как будто хочешь задержать это мгновение, растянуть его, нажав «стоп-кадр». Твои губы мягкие и знакомые, таящие еле уловимый вкус ванили и кофе. Я отвечаю тебе, потому что не хочу превращать минуты нашей близости в банальное, будничное действо и потому что – к чему скрывать? – тоже отчаянно нуждаюсь сейчас в прикосновениях родного человека.
- Я бы отдал все на свете, чтобы этот дождь не заканчивался... – произносишь ты на фоне шелеста ливня, и мне кажется, что я тебе верю. Твои сильные руки заставляют меня поддаться невольной слабости и улечься прямо на ящике. В спину навязчиво впиваются края досок, которыми он обит; даже плотное покрывало и моя куртка не делают сие ложе мягче. Но мне теперь как-то все равно. Моя ладонь касается твоей щеки и сама по себе сползает вниз, впитывая тепло твоей кожи. Легкие, почти невесомые прикосновения цепких, красивых пальцев вызывают пьянящее ощущение вседозволенности, холодят открытые участки моего тела и оставляют приятный след только что свершившегося касания. Когда ты еле заметно проводишь по груди, ткань футболки между твоей рукой и моей плотью как будто испаряется, а от прокатившейся волны приятной истомы хочется по-настоящему сойти с ума.
- Ю...то... – роняю на выдохе, не выдержав нарастающего напряжения. Прости, я знаю, ты не любишь болтовню в такие минуты, но оно вырвалось само, я честно не хотел произносить твое имя... Напрасно оправдываюсь: ты не отвечаешь, только наклоняешься и жарко целуешь в шею, от чего по спине пробегают неудержимые мурашки. Тем временем твои пальцы с пристрастием музыканта изучают каждую впадину моего тела, не избавленного от одежды, но уже целиком и полностью отданного тебе. Стараясь не потерять ни капли нарастающего возбуждения, притягиваю тебя ближе, в конце концов ты просто ложишься на меня, не прекращая ласк, от которых я теряю остатки способности мыслить трезво. Мне хочется целовать тебя, дарить свои прикосновения и ловить теплое дыхание, глотая воздух, согревшийся в твоих легких. Мне хочется слушать дождливый блюз и упиваться нашей близостью, ощущать, как плавится плоть под касанием холодных пальцев и как тут же душа сливается с сыростью окружающего мира. Мне хочется, чтобы все это никогда не заканчивалось.
Внезапно ты отстраняешься и усаживаешься на неудобном ящике. Я приподнимаюсь на локтях и в недоумении смотрю на тебя.
- Что случилось?
- Ничего, - улыбаешься и машинально отбрасываешь упавшие на лицо волосы. – Пойдем в дом, Маса: здесь холодно, можно простыть.
И, решительно спрыгнув с несостоявшейся постели, скрываешься за дверью.
- Только ты это... – бросаю я, разминая все же успевшую затечь спину, - не закрывай балкон. Я хочу слышать дождь.
- Я тоже, - доносится из комнаты. Как же все-таки хорошо, если тебя понимают.
Когда, недолго постояв у открытой створки и полюбовавшись на падающие потоки воды, я вернулся в квартиру, ты уже успел расстелить постель, опустить жалюзи на окне и избавиться от пиджака. Мелодия дождя здесь не была так заметна, однако слышна неплохо. Я нетерпеливо снял куртку и, бросив ее на кресло, подошел к тебе, чтобы с упоением зарыться в твои объятия. Отдавшись обострившимся чувствам, плохо запомнил, что было дальше: смешение ласк, поцелуев, обжигающих прикосновений, избавление от ненужной сейчас одежды и постель... Помню только, как почти сразу же резко перевернул тебя, усевшись и грубо прижав к кровати.
- Прости, Юто, давай я буду сверху? – мой хрипловатый голос говорил не совсем то, что диктовало ему сознание: желание совершенно поработило его. – Вчера было чудовищно больно, мне удобней, когда ты...
- Ладно, - прервал ты мои откровения, притягивая ближе и целуя у основания шеи: именно в этот миг страсть оглушает, превращая дальнейшее в неконтролируемый поток событий... Мы занимались любовью под дождливый блюз, изнемогая от избытка счастья и незаметно для себя отдавая друг другу ровно половину собственной души... Мы были счастливы. Но если бы я не зацикливался на своей персоне, я бы заметил каплю разочарования в этом твоем ненароком брошенном «ладно». Всего лишь каплю, но бы заметил. Может, тогда я и ошибся?..
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:45 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Или нет. Все началось еще раньше, когда одним зимним днем я, заходя в центр, увидел, как в коридоре ты о чем-то мирно беседуешь с незнакомой мне девушкой. Вы тихо смеялись, она смотрела на тебя так... В общем, меня сразу же прожгло огнем ревности. Я даже не поздоровался с тобой, сделал вид, что тебя не знаю, и, нарочно задев плечом, потопал к лифту. Ты безуспешно окликнул меня, в твоем голосе сквозило смущение, но я в тот миг этого не заметил.
- ...Кто это? – резкий вопрос девчонки врезался мне в спину тупым копьем.
- Так... – помялся ты. – Мой коллега.
Дальше, на счастье, приехал лифт, я нетерпеливо шагнул в его темноватые недра и резко нажал на кнопку, умоляя машину работать быстрее, чтобы больше не слышать ничего из ваших речей. «Мой коллега», - брошенная с ощутимой растерянностью фраза резанула меня пополам, вызвав приступ гнева. Тоже мне, «сослуживец» нашелся!.. Как будто это обыденно: с тем, кто просто играет с тобой в одной группе, просто решает рабочие проблемы, ездит в туры и выступает на одной сцене, заводить близкие отношения. Признаваться в любви, строить планы, трахаться, в конце-то концов!!.. Вот кто я для него, значит, он стесняется меня и крутит романы, даже не скрывая... Не выдержав, со злости вмазал кулаком по стене кабины, от чего она подозрительно вздрогнула. Черт. Не хватало еще застрять здесь... Хорошо, что я один еду. На секунду захотелось вернуться и разрушить сложившуюся идиллию, открыв незнакомке страшную тайну о том, что ее ухажер – гей. Как было б круто понаблюдать за реакцией этой дуры, уж смачную пощечину ты точно бы заработал, а может (если она совсем идиотка), еще бы и мелкий скандал в придачу. Охрана бы лежала. Звон открывающихся дверей вырвал из фантазий.
И тут до меня дошло: не надо, Бё. Не надо возвращаться, видеть их снова, позорить басиста... Прими, что ты проиграл ей или все равно проиграешь, что бы ни делал. Просто потому что она – женщина. И точка. Тебе ведь тоже нравятся девушки, хотя ты и влюбился по уши в Юто. Но если он встретил ее, если она ответила ему, если она встала на вашем пути – у тебя нет шансов. Или меняй пол – или уходи. От подобных идей стало совсем тошно, и я, ввалившись в студию, бросив на ходу дежурное «здрассте» о чем-то беседующим гитаристам и хмурому барабанщику, тут же направился к кофе-машине, чтобы отвлечься и постараться забыть о случившемся. У меня даже почти получилось, благодаря в основном шуточкам Казу и последним новостям, рассказанным им же. А потом в помещение вернулся ты и все испортил!..
Всю репетицию я боролся со злостью, что постоянно уговаривала дать тебе в морду. Чтобы никто ничего не заметил, я без конца подкалывал тебя, начиная с вроде как невинных насмешек и заканчивая открытыми оскорблениями на тему «не умеешь играть», «выучил бы партию вместо того, чтобы ходить по бабам» и «тупизм басистов неизлечим». Дошло до того, что моя неконтролируемая желчь стала откровенно подозрительной и Джин, видимо, уставший наблюдать нашу семейную ссору, осадил меня резким «хватит».
- Сколько можно, Бё? У тебя с Юто что-то случилось?
- Нет, с чего бы, - ляпнул я, облизывая пересохшие губы. Какой же я все-таки кретин, теперь все догадаются... Вот же ж попал.
- А чего тогда ты на нем ездишь? – заинтересовался Казу, поправляя колышек.
- Ни хрена я не езжу! – отрезал я, сделав глоток из бутылки с минералкой. – Маразм некоторых просто достал уже.
- Как-то все это странно... – пробормотал Манабу, с опаской покосившись на молчаливого бас-гитариста, весь вид которого не внушал сейчас ничего хорошего. Юто терпел, но даже по легкому дрожанию пальцев было заметно, что его терпение на исходе.
- Тупорылый недоумок, ни одной ноты сыграть нормально не в состоянии, - пробурчал я, оставив в покое минералку и принявшись заматывать провод от микрофона. – Много чести повторять с таким все с начала по тыще раз... Одни телки на уме.
И тут я ощутил, как сильная рука схватила меня за воротник и заставила повернуться. В твоих глазах плескался гнев, но мне почему-то стало до ужаса смешно.
- Пойдем выйдем, Маса, - глухо прорычал ты.
- Зачем? Пусть все видят, как низко пал наш басист, - парировал я, собираясь сказать еще кое-что в том же духе, но невысказанная фраза вылетела из головы благодаря мощному удару в ухо. От неожиданности я грохнулся, но в ту же секунду вскочил и с яростью бросился на тебя, сбив с ног. Мы покатились по полу студии, рыча, матерясь и мутузя друг друга. Ты сильный, хотя и кажешься тонким, и как я ни старался выхватить инициативу, ты всегда находил, чем мне ответить.
- Разнимите, кто-нибудь, этих козлов!! – заорал Джин, схватившись за голову. – Они мне барабаны завалят!
Гитаристы, отбросив первый шок, поспешили выполнить его просьбу, а потом ударник сам оказал им помощь. Нас растащили по разные стороны студии, я еще долго не мог опомниться, вырывался и орал:
- Уберите от меня этого психа! Он хотел меня убить!! Отпусти, Казу, отпусти, черт возьми, больно же!!
- Бё, заткнись, - заметил Казуки. И надо сказать, это было самое мудрое решение. Тебя не держали, с мрачным видом ты отряхивал одежду и потирал ушибленную шею. Манабу заботливо протянул тебе бутылку воды, ты отпил из нее и, с коротким кивком вручив ее в руки гитариста, нагнулся за курткой. Подошел ко мне и коротко произнес прямо в лицо:
- Я ненавижу тебя.
- Что???!! – от шока я чуть не задохнулся. – Это я тебя ненавижу, мразь!!..
Но ты уже не слушал: отвернулся, пожал руку ошарашенному Джину и, хлопнув дверью, покинул помещение. Повисла неприятная тишина. Барабанщик, тяжело вздохнув, занялся своей установкой, которой очень повезло не пострадать. Мана грустно уставился за окно: о чем он думал, не представляю.
- Пусти, а? – жалобно попросил я Казуки, все еще не разжимавшего мертвой хватки.
- Кусаться не будешь? – хмыкнул тот. Я отрицательно мотнул головой и был освобожден. Гитарист, разминая руки, уселся на диван с недовольным:
- Чуть меня не затоптали, болваны. Чтоб я еще раз полез в ваши чертовы разборки...
- И тебе не стыдно, Бё? Перед молодежью-то... – Джин, вертевший в руках тарелку, укоризненно посмотрел в мою сторону. – Юто тоже молодец... Чему малышей-то учите?
- Ща за «малыша» кто-то ответит, - оборвал Казу, приподняв веки. – Разговорчики тут.
- Он сам виноват, - ляпнул я в свое оправдание, но тут же осекся, словив себя на том, что выгляжу сейчас как дите. Стараясь не смотреть в глаза коллегам, прошелся по студии в поисках своего недопитого кофе.
- К нему сестра приехала, ты слышал? – произнес Манабу, не сводя глаз с окна. – Погостить на два дня. Он так волновался, вот и путал ноты, хотел побыстрее закончить. Невысокая такая девушка... ты, наверно, видел, она его на работу провожала... А вот и она.
Мана прервал речь, потому что в дверях появилась... та самая незнакомка, что болтала с тобой до репетиции. Я чуть не ошизел и со стыда не знал, куда деться. В кофе, что ли, утонуть... Нет, маловат стаканчик...
- Мальчики, день добрый! Вы не видели Ю? Мы договорились, что я его встречу, - ее голос оказался куда мелодичней, чем в прежнем «кто это».
- Он на улице, у входа, - ответил Манабу, махнув в сторону окна. – Вон стоит.
- А, спасибо тогда! Надо же, не заметила, - улыбнулась она очаровательнейшей улыбкой. – До свидания!
- До свидания, - нестройно отозвались все, кроме меня, потому что мне показалось, она не просто запомнила мою физиономию, но и адресовала последнее «до свидания» больше мне, чем кому-либо еще в этой комнате. Стало совсем стыдно. Совсем-совсем. Особенно перед тобой. Приревновать к твоей же сестре, издеваться, учинить драку... Я идиот, форменный идиот, да меня за это мало приговорить к публичной порке... Нужно сейчас же извиниться.
- Дама в нашем гадюшнике, - барабанщик театрально закрыл лицо руками. – Позорники.
- О да, - подтвердил Казуки, точно слова ударника его лично не касались.
- Ребята, это... – промямлил я. – Мне что-то нездоровится, я поеду, ладно?..
- Езжай, отдохни, - разрешил Казу. Потрепал меня по плечу и с чуть заметной насмешкой отметил: - Ты сегодня явно не с той ноги.
- Не твой день, - хмыкнул Джин.
- Да, пожалуй... – смято улыбнулся я, пожимая его ладонь. – Простите меня.
- Ничего, - мягко ответил Мана. – Завтра помиритесь.
Мы попрощались, и я уехал домой. Больше всего мне хотелось, чтобы ты пришел ко мне и как следует наказал за мои грехи. Но ты был далеко, и поэтому оставалось просто лечь спать, чтобы окончательно не свихнуться от ненависти к самому себе.
На следующий день я сухо попросил у тебя прощения, и ты не менее сухо сказал, что все в порядке. Я знал, что ты еще вчера понял, почему я злился на самом деле. Но отчего-то признать свою ошибку я так и не сумел... А потом время стерло острые грани, все забылось, заросло другими проблемами... Но, может, ты-то и не забыл. И поэтому сейчас...
Или дело не только в том единичном случае? Я ведь правда ревновал тебя к каждому столбу, даже в наши джокерские времена*, когда мы еще не были вместе. Я уже страдал, уже боялся, что тебя заберут... А после признания стало еще хуже: мне везде мерещились соперники, даже порой в Казуки, когда он лез к тебе на концертах целоваться, хотя я и сам постоянно приставал к нему. Ну, мы же с ним такие друзья, он мне почти как брат, так что... Я не видел ничего крамольного в том, чтобы в шутку позаигрывать с ним, поскольку знал: он тоже в курсе, что это просто шутка. А вот тебе я почему-то не доверял... Может, слишком любил тебя, а потому, страшась потерять, не хотел позволять тебе ничего лишнего? Даже ненавидел порою, но лишь оттого что любил?.. А ты этого не понял.
И еще я как будто специально отдалял нас друг от друга, стараясь сохранить нашу свободу. Знаешь почему? Я банально боялся потеряться в тебе, в твоей сущности, сделать тебя единственным смыслом своего существования. Я ведь музыкант, Юто, моя работа должна оставаться для меня значимой... Поэтому так часто был груб с тобой и говорил, что наша любовь не так и важна, что для меня лучше быть тебе прежде всего верным другом, а уж потом – любовником. Возможно, ты обижался.
Я не забуду тот вечер, когда пришел к тебе мрачнее тучи из-за очередных личных проблем: я крепко поругался с братом и чувствовал, что снова не могу нормально попросить прощения. Тебя же занимали совершенно другие вещи, в частности – романтичные домыслы, от которых меня всегда тошнило, особенно если я был в плохом настроении, а я был.
- ...Как ты думаешь, Бё, это правда, что любовь однажды заканчивается? – задумчиво вопросил ты, допивая свой чай.
- Да, наверно, - буркнул я. Не знаю, как там по поводу любви, но вот братское терпение – несомненно.
- Значит, когда-нибудь и мы охладеем друг к другу, разбежимся, как галактики... – грустно проронил ты, изучая чашку.
- Да ладно, ты всегда сможешь забрать с собой мое тепло, мой голос, - пожал я плечами. – Мой образ, что ты так любишь. Он останется с тобой что бы ни случилось, нет смысла сокрушаться о том, что любовь пройдет.
- Но это будет уже не то, - ты покачал головой. – Если ты изменишься, если изменюсь я, лучше не продолжать, чтобы не питать иллюзий. Знаешь, Маса, мне так страшно об этом думать: не представляю даже, как смогу жить дальше без тебя...
- Сможешь, - ляпнул я, делая глоток горячего чая и морщась, обжегшись. – Черт... Просто представишь, что ничего не было, и пойдешь дальше. Как все.
Ты не ответил. Мои последние слова тебя задели, но свои измышления ты не высказывал, а мне (если честно) было не интересно, потому что я не придавал значения нашему разговору и обдумывал исключительно пути примирения с братом.
- Все это слишком грустно, - со стуком поставил на стол пустую чашку и, вздохнув, решительно поднялся на ноги. Наверно, ты хотел бы, чтобы я в тот момент пошел за тобой, сказал, как важна мне наша любовь и что тоже боюсь однажды потерять тебя... но я остался холоден. Я снова думал только о себе.
Наверно, тогда я и сжег мосты между нами. Как же обидно, что теперь я убит тобою, уничтожен, раздавлен, брошен в пустой квартире! Что больше ничего нельзя изменить!.. «Он сегодня уезжает, Бё. Он тебе не сказал?»..............................................................................
Мой взгляд падает на будильник на тумбочке. Стоп. Твой же поезд только через час. Ребята не будут провожать, ты сам просил их об этом. Может... может, я еще успею??!!..
Как ошпаренный вскакиваю на постели. Озираюсь. У меня есть 60 минут, чтобы все исправить. 59 минут.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:46 | Сообщение # 4
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
II


Чуть очерченный окрик и растерянный взгляд,
И потухший окурок в дрожащей руке,
Твои тонкие пальцы на оконном стекле...
И под грохот колес удаляется поезд.
(J:Mors, «Поезд»)


Плохо помню, как вылетел из квартиры, захлопнул дверь и оказался в машине. Не заводится. Не заводится, твою мать!!.. Грязно выругавшись, смотрю на время: так, 50 минут... Что делать, Боже, что делать... Утыкаюсь лбом в руль, еще никогда мне не было так тяжко. Внезапно проясняется: можно же словить такси, до вокзала тут с полчаса ехать. И почему я сразу не догадался, дурак недобитый?!.. Вот что значит паника...
Через десять минут я уже сидел в салоне такси, летящего в сторону той самой станции, откуда ты совсем скоро исчезнешь из моей жизни. Водитель согласился доставить меня как можно быстрее самыми короткими путями, решив, что я желаю остановить возлюбленную... Пусть думает что хочет.
Проскочив несколько поворотов, мы выехали на разъезд, где, на мое горе, уже успела скопиться пробка... Ну что за маразм!!..
- Давайте другой дорогой, - в волнении я вцепился рукой в сиденье.
- Поздно, - флегматично отозвался шофер. – Отсюда уже не выехать, придется ждать. Но не бойтесь, они тут не стоят долго, минут через десять рассосутся как миленькие.
Последние слова меня немного утешили, а еще больше утешил тон, с которым таксист произнес их. Казалось, он был на все сто двадцать уверен в своей правоте. Я не стал спорить и постарался избавиться от волнения, ведь главное не просто не опоздать, главное – найти что сказать тебе при встрече. Не буду скрывать, что мне было безумно страшно, но я знал, что другого шанса не будет.
- Здесь можно курить? – осведомился я у водителя, понимая, что пока все равно стоим в пробке, это лучший способ собраться с мыслями.
- Конечно, - ответил тот. И, опустив стекло, я окунулся в успокаивающий вкус любимых сигарет. Так, прежде всего мне нужно придумать, как заставить тебя не садиться в поезд.
Можно попросить прощения, броситься со слезами, наплевав на гордость, можно вцепиться в тебя и наобещать, что отныне и навсегда отдаю себя в жертву нашей любви, что буду сидеть дома, готовить тебе ужины, ждать с работы... Наврать, говоря другими словами. Ну уж нет, хватит с меня лжи – резко стряхиваю в окно сигаретный пепел и мысленно срываю с собственной шеи незримый ошейник. Как же я устал, Юто. Нет, нужно все-таки что-то решить.
Я ведь сам заварил кашу, сам стал отдаляться, говорить грубости, причинять тебе боль и не замечать этого из-за своих проблем. Я боялся потерять свободу, но не переставал ревновать тебя, не отпуская от себя ни на шаг. Я просто был не прав – и ты просто освободился.
Однажды утром пришел в студию и заявил, что больше не хочешь играть в группе. Все обалдели, особенно я, потому что ты сказал это при всех, не поставив меня в известность заранее. Ты даже не представляешь, как мне было больно, ведь именно тогда до меня вдруг дошла главная истина: несмотря на все старания ты никогда не был моим. Не понимал моих чувств, считая меня всего лишь тупым эгоистом. И ведь был прав. Ты сказал, что так будет лучше. Долгие уговоры и обсуждения не привели ни к чему, и вскоре нам пришлось согласиться с твоим решением. Расстаться с тобой.
И вот сегодня ты уезжаешь. И ты даже не сказал мне об этом, а всем сказал: Манабу сказал, Джину сказал, Казуки сказал, даже менеджменту сказал, а мне – нет. Это так больно, Юто!.. Неужели теперь я действительно для тебя ничего не значу? А как же...
Сигарета погасла, обожгла пальцы. И в этот момент мы наконец поехали. Как и говорил водитель, на месте были ровно за десять минут до отправления поезда. Таксист пожелал мне удачи, напомнив напоследок, что «все девчонки такие» и потрепав по плечу как старого знакомого. Идиот.
Оставшись в одиночестве, я тут же достал мобильный, включил его и нетерпеливо набрал твой номер. Гудки... Юто, прошу, возьми трубку...
- Да, - раздался в динамике знакомый бархатный голос. Хорошо, что не сбросил...
- Юто, это я, Масахито. То есть Маса. То есть Бё, - от волнения я даже сбился.
- Чего тебе? – равнодушие. За что?..
- Я на вокзале, - выдохнул я без дальнейших преамбул. – Ты же...
- Я сказал, чтобы меня не провожали, - холод металла в ничего не выражающем тоне.
- Пожалуйста, Юто... – пробормотал я, еле сдерживая предательские слезы.
- Второй вагон. Нумерация с головы, - щелчок, гудки. Ты что, даришь мне надежду?..
Глотаю глупые слезы, ошарашено смотрю по сторонам в поисках твоего поезда. Вот он, черт, где же голова? А, вот. Второй вагон... Где же... О нет.
Ты стоишь на перроне рядом с огромным чемоданом, за спиной виднеется чехол с гитарой. И мне кажется, я вижу перед собой ангела во плоти – сияющего, прекрасного, но невыносимо далекого, недоступного, как небесная высь.
- Ю...то... – пробормотал я, приблизившись. Какой же, верно, у меня сейчас глупый вид... – Я искал тебя.
- Зачем?
- Извиниться, - выдох. Сердце бешено колошматит где-то в голове.
- Мне не за что прощать тебя, - непонимание, граничащее с равнодушием.
- Ю... Я пришел сказать тебе, что все делал не так, - сглотнул, потер виски. – Я был эгоистом, прости меня и... не уезжай.
Минута тишины, растянувшаяся в вечность. Начинается дождь. Серебряные капли покрывают твои красивые волосы легкой похоронной вуалью. Ты подходишь и зачем-то заключаешь меня в привычные, но теперь такие чужие объятья.
- Это ты меня прости, Маса, - твой голос слегка теплеет. – Ты хороший парень и достоин большего. А я так и не смог стать тем, кто нужен тебе. И кто нужен группе.
- Неправда, ты ведь не знаешь, я врал тебе все эти годы, - пробормотал я, мысленно умоляя всех богов заставить тебя передумать. – Я ценил нашу любовь, я просто боялся потерять тебя...
- Но ты же говорил, что меня ненавидишь, - легкий укор или издевательство?..
- Я много чего говорил! – не выдержал я. – Да как ты не поймешь, что только когда ты кого-то любишь так сильно, ты можешь его ненавидеть с такой же силой!..
- Тогда отпусти меня, - и объятия разжались. Я больше не стараюсь скрыть свою беспомощность и слабость. Мне плевать, что сейчас ты видишь меня таким – раздавленным, побежденным... Если ты не уйдешь, ты сможешь меня простить, а если это наша последняя встреча, лучше всего тебе запомнить меня без наигранной маски успешности...
«Я бы отдал все на свете, чтобы этот дождь не заканчивался», - твоя фраза из далекого прошлого болезненно отзывается в сознании и разбивается на тысячи осколков вместе с каплями усиливающегося дождя. «Завершается посадка на рейс... Просьба провожающим освободить вагоны», - равнодушно-будничное объявление заставляет потерять остатки ускользающей надежды.
- Не бросай меня... – мой голос ломается, и я теряю контроль над слезами. Я не знаю, что делать, не знаю, как поступить, я больше ничего не значу для тебя, зачем тогда...
- Не надо так, Бё, - твоя сильная рука последний раз ложится мне на плечо, и ты, наклонившись, тихо роняешь возле самого уха: - Я позвоню.
Слышу быстрые удаляющиеся шаги, разговоры людей вокруг, шум отъезжающего состава. Я понимаю, что ничего не успел... И тут же волна невыносимого гнева накрывает меня с головой, заставив взвыть от распирающей боли.
- Ты не можешь так просто... – но поезд уже уезжал, унося с собой моего Ю, нашу любовь и наше глупое недолгое счастье. В последнюю секунду я увидел тебя стоящим у окна, запомнив легкую дрожь застывших на раме пальцев, слегка растерянный взгляд умных глаз цвета кофе и пару слезинок, скользнувших по щеке.
- Юто, это глупо, слышишь!!.. – проорал я в отчаянии, но грохот колес перекрыл мои вопли. Не в силах смириться, я безвольно грохнулся на колени прямо посреди мокрого перрона и дал волю раздирающим душу чувствам. – Чтоб ты сдох, дрянь!.. Тодака, я ненавижу тебя!!!...........
Мой крик оборвался – и я, наконец, задохнулся от горячих слез и разрывающих эмоций, напугав, наверное, немало людей вокруг, до которых мне не было никакого дела. Меня ведь больше не существовало, не существовало и моего Юто, как не существовало ничего из нашего общего прошлого. А вокруг меня куда-то спешили незнакомцы, стремительно менялась жизнь и шел дождь, как будто по заказу наигрывая все ту же блюзовую мелодию: двенадцать тактов, пониженные ноты, диалог сыгранных фраз.
 
JuliaSДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:47 | Сообщение # 5
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Эпилог


С того хмурого дня минуло уже немало времени, прошлое постепенно обросло настоящим и превратилось в незаживающую, но уже не слишком тревожную рану. Говорят же, что человек привыкает ко всему, вот и у меня та же история...
У нас появился новый басист – обаятельный Руи, хороший парень и настоящий друг. А также новые темы для творчества, новые гастрольные туры, релизы и концерты. Жизнь идет своим чередом, и я верю, что у тебя тоже все хорошо.
Ты позвонил. На следующий же день, сдержав слово. Вот только я не ответил на твой звонок, потому что просто испугался. Да, как бы смешно это ни прозвучало, но я снова боялся выглядеть идиотом. Мне было стыдно, потому что ты видел, как я плакал на перроне, и я не хотел опять чувствовать себя гадко. А еще я не знал, что сказать, поскольку правда причинила бы тебе ненужную боль, а пожелания удачи были бы ложью.
Потом прошли дни, недели, месяцы, годы... И все незаметно изменилось. Временами мы с тобой даже перебрасывались парой фраз в блоге, совершенно (как мне казалось) позабыв о прошлом. Хотя чаще всего ты пишешь все-таки не мне, а Казу или Манабу. Я думаю, это правильно.
И вроде все хорошо, небо не упало, никто никого на самом деле не убил, а когда прошел ливень, из-за туч действительно выглянуло солнце. Но иногда, особенно в дождливые ночи, когда капли играют все тот же блюз и я обнимаю рукой холодную подушку, где-то в глубине сердца открывается старая рана и мучительно ноет до самого утра, излечиваясь только под шум всепоглощающих будней.
В минуты болезненных воспоминаний я поддаюсь слабости, отбрасываю носимую теперь почти постоянно маску успешности и мечтаю, чтобы ты никогда не почувствовал того, что сейчас изводит меня. Чтобы ты действительно все забыл и жил дальше, поскольку так и должно быть... Вот только мне отчего-то не удается следовать сему правилу. Наверное, это мое наказание за всю боль, причиненную тебе. За все обиды, приступы гнева и ревности. Моя печать до скончания дней...
А еще иногда я думаю (от слабости, не иначе), что отдал бы все на свете, чтобы избавиться от мучительных воспоминаний, чтобы мое прошлое оказалось всего лишь дурным сном, чтобы я проснулся у себя дома и успокоился. Хотя и понимаю лучше всех простую истину: если б все это мне просто приснилось, то в моей жизни не осталось бы ничего из того, что ее, собственно, и составляет – ни группы, ни музыки, ни зрителей, ни меня... Но мне, наверное, слишком больно. Невыносимо больно, обидно и тяжело, поэтому...
Я бы очень хотел тебя не встретить, Юто. Чтобы тебя просто не было.

The end


* «Джокерские времена»: до SCREW Бё и Юто играли вместе в группе Joker (прим. автора).

Написано и отредактировано: 25–30.06.2012 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Когда закончится дождь... (R - Byo/Yuto, Yuto/Byo [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz