[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 4«1234
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Уроды
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 15:57 | Сообщение # 46
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Хорошо… - выдохнул Казуки, и его влажные от волнения ладони сильнее сжали руки Манабу, чтобы тут же отпустить.
А в следующее мгновение Манабу просто задохнулся от нахлынувших ощущений, потому что слишком быстро Казуки сместился ниже и коснулся языком его члена. Манабу пришлось зажать рукой рот, чтобы удержать стон. Это было слишком неожиданно, слишком приятно, и трудно было поверить, что Казуки мог сделать для него такое.
Манабу вздрагивал, чувствуя, как тело немеет от удовольствия, и не понимая уже, где он находится, и не сон ли все это. Одной рукой он зарылся в волосы Казуки, но притянуть его ближе не осмеливался, просто поглаживал по затылку. А опираясь на локоть второй, Манабу приподнялся немного, желая наблюдать, что Казуки вытворяет своим языком. Это было безумно смущающе, но Манабу желал видеть, чтобы каждую секунду осознавать, с кем он, да и просто хотелось смотреть на него, такого красивого и уверенного в своих действиях.
А Казуки будто дразнил, издевался, почти невесомо лаская его, будто хотел заставить просить, умолять о большем. Но Манабу понимал, что пусть лучше он сквозь землю провалится, чем попросит о таком. Правда, когда Казуки поднимал взгляд, глядя из-под спадавшей на глаза отросшей челки, чтобы убедиться, что Манабу смотрит, и так показательно проводил языком по всей длине члена, тот уже не был в этом уверен.
Он искусал губы, стараясь выровнять дыхание, но все равно иногда срывался на тихие, едва слышные стоны, а когда Казуки вдруг взял его в рот так глубоко, почти до упора, вскрикнул, сильно дернув его за волосы. Теснота горячего рта сводила с ума, как и все, что он делал.
- Казуки, хватит... Все, остановись... - кажется, последние силы ушли на то, чтобы сказать это, хотя прекращать мучительное наслаждение не хотелось ни в коем случае.
- В чем дело? - Казуки успокаивающе погладил его по бедру, с беспокойством заглядывая в глаза, а Манабу захотелось зажмуриться, как всегда, когда он боялся. - Тебе не нравится? Или больно?
- Нет, просто... – он запрещал себе закрывать глаза, важно было смотреть на Казуки, показывать, что доверяет, что позволит все. Вот только как долго Манабу смог бы терпеть, когда наконец-то оказался в его руках? – Просто я не могу больше сдерживаться.
В то же мгновение в лице Казуки переменилось что-то, будто он сам до последнего не верил в то, насколько сильно Манабу желает его. Порывисто он подался вперед и поцеловал в уголок губ, чтобы тут же немного отстраниться и всмотреться в лицо Манабу с необъяснимой и такой неуместной сейчас тревогой.
- Я как-то не ожидал, что проведу эту ночь с тобой, поэтому смазки у меня нет, - выдохнул Казуки и тихо пояснил. – Я не хочу причинить тебе боль.
Манабу обеспокоенно посмотрел на него, не понимая, почему Казуки это так волнует. Он же хочет, он тоже хочет, так что значит какая-то боль?
- Я так долго тебя ждал, что могу и потерпеть, - прошептал он, наклоняя голову набок, потому что Казуки стал спускаться легкими поцелуями от виска вниз. Это было слишком приятно, безумно волнительно, и так хотелось, чтобы не прекращалось никогда.
- Ты не представляешь, как я боюсь тебе навредить, - выдохнул куда-то в изгиб его шеи Казуки, легко прихватил зубами тонкую кожу и сразу же провел языком по месту укуса.
Казуки о нем беспокоился, и Манабу отрешенно отмечал, что с него станется остановиться, если не убедить в том, что он не навредит, в том, что Манабу не настолько хрупкий. Как было сказать ему об этом, ведь просить о большем было мучительно стыдно.
- Не навредишь, - выговорил он с трудом. Во рту пересохло, опять пропадал голос, - Казуки, ты только не останавливайся.
Наконец получилось выговорить то, что Манабу так хотел. А Казуки посмотрел на него таким взглядом, от которого захотелось спрятаться. Он будто пытался удостовериться, правда ли то, о чем его просят, или это секундная слабость.
- Пожалуйста.
Казуки кивнул, получив разрешение, и вновь поцеловал, затем отодвинулся, нависая над Манабу. В следующее мгновение тот ощутил, как по всему телу прошла волной дрожь, потому что Казуки, не отрывая взгляда, облизал пальцы.
Манабу понимал, какие действия последуют за этим, он только не знал, будет ли это больно или как-то неприятно. В любом случае, он готов был вытерпеть что угодно, лишь бы это было с Казуки.
Конечно, Манабу из любопытства включал порно, чтобы иметь представление о том, как это происходит у парней, но он прекрасно понимал: действие на экране не всегда полностью соответствует действительности, и то, что актеры с такой легкостью делали уже не однократно, у него, никогда прежде такого не практиковавшего, не получится вынести настолько спокойно. И все же он постарался успокоиться и максимально расслабиться, ведь Казуки тоже должен был получить удовольствие. А если Манабу стал бы паниковать и нервничать, то все его терпение ушло бы лишь на успокоение неожиданно навязавшегося любовника.
Все-таки он дернулся, когда влажные пальцы скользнули между его бедер, и постарался не выглядеть испуганно, когда Казуки, уловив это движение, остановился.
- Все нормально.
- Точно?
Манабу лишь кивнул, надеясь, что не придется каждую секунду просить его не останавливаться и уверять, чтобы он не передумал. Казуки не торопился, мягко поглаживая по бедру одной рукой, а потом склонился к шее.
- Я остановлюсь, если захочешь, - его голос уже явно дрожал, выдавая желание и волнение.
"Не захочу", - сказал бы Манабу, но уже в следующую секунду почувствовал проникновение.
Это не было неприятно или больно, скорее странно и необычно. Он прислушивался к своим ощущениям и понимал, что может не только быстро привыкнуть к движению пальцев внутри, но и получить от этих действий некоторое удовольствие.
Казуки растягивал его осторожно и медленно. Казалось, что это длилось долго, Манабу, сам того не осознавая, подавался навстречу, насаживаясь на пальцы, и подозревал, что долго не выдержит и снова придется просить, практически умолять, чтобы Казуки не останавливался на этом.
А потом ему показалось, что тот будто мысли прочитал, когда он отстранился, стягивая с себя джинсы и отбрасывая в сторону.
Если до этого Манабу испытывал смущение оттого, что только он был полностью раздет, то сейчас это чувство лишь усилилось, но он не мог заставить себя не смотреть. Отвести взгляд попросту не получалось.
Казуки сильно похудел, и хотя Манабу прежде не видел его обнаженным, почему-то ему все равно показалось, что это так. Но от этого он не перестал быть таким же потрясающе притягательным, сводящим с ума своей привлекательностью. Манабу жадно, сантиметр за сантиметром изучал каждую клеточку его тела, каждую линию, прослеживал взглядом путь от очерченных ключиц к солнечному сплетению, отмечал, как напряжены мышцы его рук. Кожа Казуки в полумраке казалась немного смуглой и от того еще более красивой – хотелось прикоснуться к чуть выступающим ребрам и плоскому животу, провести пальцами от пупка к тазовым косточкам, а потом к паху, где кожа должна быть самой нежной, самой чувствительной…
От этих мыслей Манабу зажмурился и сглотнул.
- Ты уверен? – с тревогой спросил Казуки, неверно растолковав его поведение.
Манабу был более чем уверен, сколько же можно было спрашивать?
- Если бы я не был уверен, меня бы уже здесь не было.
Кажется, такой ответ устроил Казуки, он даже улыбнулся, а затем подтянул Манабу к себе за бедра.
- Если будет больно...
- Казу, ты со всеми своими любовниками так осторожничаешь? - перебил Манабу. Ему казалось, что если Казуки промедлит еще хоть полминуты, то вся решительность точно испарится, и он просто сбежит.
Легкий поцелуй в лоб и нежная улыбка лишь больше раздразнили, хотелось прижаться сильнее, почувствовать его в себе так сильно, насколько вообще возможно.
- У меня таких, как ты, никогда не было, - выдохнул Казуки и осторожно толкнулся вперед.
Проникновение было болезненным, но не настолько, чтобы нельзя было терпеть или чтобы захотелось вырываться. Манабу представлял, как много прилагает усилий Казуки, чтобы сдерживать себя, не торопиться и не причинять дискомфорт. Его забота была так приятна, что хотелось позволить ему делать, что он захочет, двигаться так, как пожелает, хоть в бешеном ритме, и черт с ними, с болью и прочими неудобствами. Но все же, здравый смысл возобладал. Манабу не торопил его, когда Казуки замер, позволяя привыкнуть, когда почему-то заинтересовался его челкой, отбрасывая ее со лба, потому что эта передышка на самом деле была очень кстати.
Пробное движение не причинило особой боли, а потом еще одно, и еще, Казуки входил неглубоко, но и этого хватало, чтобы заставить Манабу судорожно сжимать простынь пальцами от новых ощущений, чтобы хотелось продолжать. Манабу кусал губы, стараясь не издавать ни звука, лишь бы Казуки не подумал, что ему неприятно, но с каждым толчком становилось все труднее сдерживаться.
Тяжелое дыхание вырывалось из приоткрытых губ, а длинные пальцы судорожно стискивали плечи Казуки, и хорошо, что ему не пришло в голову царапаться, потому что он уже совсем не контролировал себя. Почему-то именно сейчас так неуместно захотелось рассказать, как давно Манабу хотел стать ближе к нему, как спать не мог из-за дурацкой ревности, и как не хотелось жить, когда решил, что он мертв. Но вместо слов с губ сорвался лишь стон, и Манабу был рад этому, потому что сказать такое вслух было еще страшнее, чем просить о ласках.
Вскоре толчки стали более резкими и менее сдержанными, духота будто сгущалась вокруг них, и дышать становилось все труднее. Манабу закрыл глаза и от этого лишь острее чувствовал каждое движение, ярче осознавал, что сейчас он принадлежит Казуки, но эта мысль не пугала, а наоборот увлекала в безумный водоворот эмоций. Манабу совершенно забылся и даже не сразу понял, что эти низкие беспорядочные стоны издает он сам. И... как давно? Как давно он перестал соображать, как давно Казуки сжимал его член, стараясь попадать в такт, впрочем, не особо успешно? Как давно он бессвязно шептал на ухо Манабу что-то, что разобрать совершенно не хватало сил? И даже на мгновение показалось, будто в этом шепоте прозвучало имя Манабу, спрашивать было не время, и просто хотелось верить ему, хотя бы пока это не прекратилось.
Казуки сделал еще пару сильных толчков и с глухим стоном кончил, прижимаясь губами к его щеке, вдавливая всем своим весом в постель, чтобы через секунду немного отстраниться и продолжить ласкать его.
Манабу всегда казался отвратительным вид тонких ломких пальцев на собственном члене, но когда они накрывали ладонь Казуки, то выглядели... не так ужасно? А может быть, после того, что только что произошло, он немного больше начал нравиться сам себе? Ведь Манабу не думал никогда, что увидит Казуки таким рядом с собой: с растрепанными волосами, сбившимся дыханием и таким счастливым, что непроизвольно захотелось улыбнуться в ответ.
Нескольких резких движений хватило, чтобы Манабу едва не задохнулся от ощущений, а через пару мгновений захотелось провалиться сквозь землю, потому что Казуки, как довольный жизнью кошак, слизывал его сперму со своих пальцев, глядя прямо в глаза, и едва ли не урчал от удовольствия. Манабу был уверен, что если бы мог, от такого зрелища кончил бы во второй раз.
Казуки лег рядом, обнял, уткнулся лицом в его шею и негромко сообщил:
- Это было... Если бы я раньше знал, что ты такой...
- То что, трахнул бы меня еще тогда, в гостинице? - грубовато спросил Манабу, скорее из привычки пререкаться, и тут же испугался, что Казуки неправильно поймет его, ведь он не хотел обидеть.
- Эй, ты злишься? – Казуки приподнялся, опираясь на локоть, и внимательно посмотрел на него.
- Нет, конечно. Я же сам пришел.
Отдышавшись, Манабу нехотя сел. Двигаться было немного больно, но на душе было куда паршивее. Теперь ему следовало уйти, потому что смотреть в глаза снова стало невыносимо трудно. Зачем он это сделал? Сам пришел, сам напросился в его постель. Конечно, Казуки был рад этому, если действительно хотел, но вот Манабу отдался, а что дальше? Что Казуки сделает теперь?
Что ж, свою радость от его возвращения он выразил, и теперь лучше было вернуться к себе. В конце концов, Манабу действительно и предположить не мог, что этот вечер закончится вот так.
- Куда ты? - Казуки перехватил его запястье и потянул назад.
- Мне нужно в душ...
Главным теперь было не смотреть больше в его глаза. Манабу уже заметил, что стоит ему это сделать, как он тут же превращается в полного идиота, совершающего безрассудные поступки.
- И потом вернешься?
- Вернусь... - солгал Манабу.
- Ты врешь, - спокойно сообщил Казуки, дернул к себе, обнимая, и укрыл одеялом. - К черту душ. Давай спать.
- Я не буду спать здесь! - в привычной грубой манере ответил Манабу, но отстраниться не попытался. Слишком хорошо было лежать вот так. С другой стороны, раньше, стоило ему позволить Казуки стать чуть ближе, как непременно происходила какая-нибудь подлянка. А сегодня они, по его мнению, сблизились достаточно, чтобы случилось что-то совсем скверное.
- Почему? Здесь хватит места для двоих. Или ты боишься ночевать на чердаках? Так я буду обнимать тебя...
- Вот именно! Я сроду не усну, если ты будешь прижиматься ко мне, - Манабу снова сел, соображая, как бы ему перебраться через Казуки и рвануть к выходу. И пусть снова привычно думает, что Манабу злится на него. Злобой проще объяснить нежелание остаться, нежели банальным страхом, что к утру все окажется лишь его минутным желанием. В самом деле, не думает же Казуки о чем-то большем? - К тому же, я Джину сказал, что вернусь. Что он подумает...
- Джин уже спит, не будет же он ждать тебя всю ночь, - Казуки продолжал уговаривать, даже когда Манабу все-таки перелез через него и принялся искать в полутьме свои джинсы. В его голосе звучало уже неприкрытое беспокойство. - Эй, не все ли равно, что он подумает?
- Тебе, может, и все равно... - пробормотал Манабу, подбирая с пола вещи.
Наверное, Казуки понял, насколько решительно он настроен, поэтому тоже сел, сосредоточенно глядя на него. Манабу не оборачивался, но чувствовал, как этот взгляд сверлит его затылок, а еще снова накатил стыд от мысли, что Казуки видит его сейчас абсолютно голым.
- Послушай... Пока я добирался сюда, я тоже боялся. Что с тобой что-нибудь случится, что ты просто не придешь сюда, что ребята не позволят тебе остаться, - тихо принялся объяснять Казуки и, замешкавшись на секунду, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, добавил. – Или что ты вообще останешься с Рэем.
Манабу замер, глядя перед собой ничего не видящим взглядом. Почему Казуки такое думал? Разве он хоть на мгновение дал повод подозревать, что желает остаться с Рэем?
- Я хотел идти за тобой, - спокойным голосом пояснил Манабу, хотя хотелось снова ударить его и обозвать идиотом. - Я сейчас здесь потому, что хочу продолжать следовать за тобой.
- Но ты думал, что я мертв.
- И эта мысль меня убивала, - Манабу повернул голову и, глядя на Казуки, понял, что снова попался: в самой позе Казуки, в его глазах, даже в том, как он немного наклонил голову, читалось столько всего, что сама идея уйти теперь показалась абсурдной.
- Иди ко мне, - негромко попросил он.
Манабу откуда-то знал, что если он сейчас откажет, тот отпустит, не станет больше удерживать, а значит, можно будет сбежать снова и спокойно подумать о том, что произошло сейчас между ними и как с этим жить.
Но тело будто решило все за него: руки сами выпустили джинсы, ноги шагнули к футону, и вот он снова опустился на постель рядом с Казуки. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, Манабу снова отмечал, насколько Казуки красив, хотя и выглядит усталым и больным.
- Тебе нужно отдохнуть. Давай спать, - наконец произнес он.
- Я не смогу, буду бояться. Вдруг проснусь, а это был сон, ты не приходил ко мне и все еще злишься, - улыбнулся Казуки, проводя кончиками пальцев по косым шрамам на груди Манабу.
- И я не смогу уснуть. Вдруг это и правда сон, а ты так и не вернулся. Что же нам делать?
- Мы с тобой, как две школьницы, - Казуки фыркнул от смеха и потянул его на постель, устраиваясь рядом, но не обнимая, видимо, принимая слова Манабу о том, что так он не уснет, за правду. Пусть это было непривычно, но приятно, да и усталость брала свое, а сказал так Манабу, просто ища повод не оставаться.
Казуки потянулся рукой к ночнику, и комната погрузилась во тьму, успокаивающую и умиротворяющую. Наконец-то, спустя долгое время, Манабу мог заснуть спокойно.
- Спокойной ночи. Напомни мне завтра позвонить Рэю, хорошо? А то он, наверное, тоже волнуется.
- Хорошо... - медленно произнес он. Почему-то стало страшно, будто в гибели друга Казуки был виноват именно Манабу. Как рассказать правду? - Казу...
- Что?
- Если я замерзну, обними меня, хорошо?
- И когда ты планируешь замерзнуть? - в темноте не было видно его лица, но и так было понятно, что он улыбается. Правда, Манабу сейчас было не до смеха.
- Прямо сейчас.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 15:58 | Сообщение # 47
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -02-

Манабу проснулся рано, но все равно чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. От воспоминаний о вчерашнем тут же стало жарко, а пальцы непроизвольно стиснули одеяло. Нет, это не было сном, потому что Манабу все еще находился на чердаке, был раздет, а тело реагировало на каждое резкое движение саднящей болью. И все-таки он постарался поскорее подняться, одеться и сбежать из этой комнаты под горячий душ. Казуки нигде не было, и от этого Манабу почувствовал необъяснимую пустоту, о которой, впрочем, постарался не задумываться. Он даже проснуться рядом не позволил...
Джина в их комнате тоже не обнаружилось, поэтому соврать, будто ночевал здесь, не удалось бы. Манабу уже представлял, как тот будет понимающе на него поглядывать. А может, Казуки уже поделился с другом впечатлениями, кто знает.
Наверное, теперь стоило никуда не выходить, сидеть безвылазно в комнате, как и раньше, пока кто-нибудь не придет и не скажет ему убираться из дома, но Манабу, сам не зная почему, направился к кухне. Чем объяснялась такая решительность, он не знал, но убеждал себя, что ему нужно непременно хотя бы позавтракать, прежде чем его вышвырнут, ведь неизвестно, когда снова удастся поесть. А может быть, он просто хотел поскорее снова увидеть Казуки, который наверняка был там. И хорошо бы не сгореть со стыда при виде него, вспоминая, что он вчера вытворял.
Но стоило услышать с кухни радостный смех Юмико, как вся решительность мигом испарилась.
- Ну, Казу-тян, я же умру от любопытства!
- Нет, вот все проснутся, тогда и расскажу. Я с ума сойду, если придется повторять это несколько раз.
- Ах, я верила, верила, что ты жив! Даже когда все уже потеряли надежду...
- Спасибо, Юмико, я знал, что могу на тебя положиться.
- Эй, но ведь это не значит, что мы меньше рады твоему возвращению! - раздался возмущенный голос Джина и общий смех, в котором Манабу распознал еще и Сана.
Отличная компания собралась.
Он уже подумывал тихонько уйти, пока его не обнаружили, как позади раздался сонный голос:
- Чего встал в проходе? Давай или вперед, или назад.
Обернувшись, Манабу увидел заспанного и растрепанного Агги. Выглядел он просто отвратительно: бледный, уставший, будто не спал всю ночь, что подтверждали и покрасневшие глаза, и бледные тени под ними. И все-таки усталость вряд ли сделала его менее агрессивным. Памятуя о том, что теперь он выходит из себя едва ли не каждый день, а устраивать ругань с ним и тем более приближаться Манабу не хотел, он на автомате сделал шаг назад, к кухне.
- О, Манабу! - Джин первым заметил его и улыбнулся, без всякого "понимания" во взгляде, без каких-то намеков или язвительности.
Он и Казуки сидели за столом, Сан метался между холодильником и плитой, пытаясь готовить что-то, выглядящее почти как древесные грибы, только угольно-черное и воняющее гарью, а Юмико...
- Приперся! - фыркнула она, тоже заметив Манабу.
Юмико стояла в опасной близости от сидящего за столом Казуки, даже не думая соблюдать личное пространство, почти нависая над ним. Хотя для друзей это было нормально, и если бы на ее месте был кто угодно другой, даже Юу, черт с ним, Манабу не стал бы ревновать. Скорее всего, не стал бы.
- Доброе утро, Манабу, - улыбнулся Казуки. - Доброе утро, Агги.
- Привет, Казу... - медленно и заторможено, зевая во всю пасть, Агги прошел к холодильнику, достал оттуда пакет молока и принялся шумно пить.
- Возьми кружку, Агги, это некультурно! - возмутилась тут же Юмико. - Ты же не один тут живешь!
Тот даже не оторвался от пакета, только протянул руку, показывая всем присутствующим средний палец. А потом внезапно подавился и выплюнул молоко, фонтаном окатывая стоявшего у холодильника Сана.
- Казуки?!
- Ага, - довольно ухмыльнулся тот.
- Ох, Сан, милый... - Юмико наконец-то отпрянула от стола, хватая полотенце и кидаясь с ним к Сану, с лица которого капало молоко.
- Я тебя убью когда-нибудь, - прошипел тот, но Агги не обратил на него внимания, во все глаза уставившись на сидящего за столом Казуки. Видимо, вчера, когда Сойк вернулся в комнату, Агги уже спал, и тот ничего не успел рассказать ему, а сейчас еще спал сам.
- Ты... как тут вообще?..
- О, даже после смерти мысли о вашей судьбе не оставляли меня, я скорбел, ужасно скорбел и не мог бросить вас на этом трудном пути, - замогильным голосом сообщил Казуки. – Поэтому подобно ангелу смерти явился, чтобы сопровождать вас, направлять в трудную минуту, бесполезно ныть и всячески действовать вам на нервы.
- Спасибо, друг, но не нужно отбирать хлеб у Юуто, у нас уже есть один ангел смерти, - захихикал Джин.
А Манабу вдруг понял, что тоже улыбается.
- Охренеть, - заключил Агги. - Что с тобой случилось?
- Попозже расскажу, когда все проснутся.
Вздохнув, Манабу двинулся вдоль стола к свободному месту. Стоять в проходе, подпирая косяк, было глупо, а уходить сейчас – и того хуже. Казуки, очевидно, решил притвориться, что ничего не произошло, и это было просто прекрасно, потому что объясняться с ним Манабу больше не желал. Вчера от шока он наговорил столько всего и наделал таких дел, что сейчас лучше было действительно не думать. Хотя радости такая мысль не доставляла, потому что вчерашней ночи Манабу было совсем недостаточно. Сердце замирало, а низ живота тянуло приятной тяжестью от одного воспоминания о вчерашних ласках, и потому Манабу намеренно, хотя и без особого результата, гнал от себя эти мысли.
Но когда он проходил мимо Казуки, тот вдруг перехватил его за талию и потянул к себе. От неожиданности Манабу не успел вовремя вырваться, а через мгновение уже сидел на его коленях. Поражен был не только он: Сан и Юмико нахмурились, а Агги картинно приподнял одну бровь.
- Я что-то пропустил в этой жизни, - фыркнул он, и Джин снова рассмеялся, ничуть не удивленный.
- Похоже, мы все что-то пропустили, - недовольно хмыкнул Сан, снова отворачиваясь к плите.
- Да ничего вы такого не пропустили, - отмахнулся Казуки, прижимая Манабу к себе сильнее.
Тот уже слегка отошел от удивления, вызванного столь внезапными действиями, и хотел было возмутиться, подняться с его колен, наорать, чтобы не распускал руки, коль уж решил, что для него это несерьезно. Но замер, когда в голову пришла мысль: действительно ли Казуки решил все забыть? Ведь и раньше его действия не были направлены на то, чтобы просто посмеяться. Может быть, такими глупыми методами он пытается узнать, что думает об этом сам Манабу? Если сейчас превратить все в шутку или с воплями оттолкнуть его, Манабу покажет, что он и сам готов забыть о произошедшем. А если остаться сидеть так... Тогда он даст понять, что согласен принадлежать Казуки, быть с ним, что не убежит больше.
Но почему именно так? Почему он просто не спросил?
Причина была простой и крылась, скорее, в самом Манабу. Казуки, наверное, боялся, что тот не сможет сказать этого, снова начнет притворяться равнодушным и сбегать. А так не нужно было ничего говорить, вообще ни слова. И за это Манабу был благодарен ему.
Слабо улыбнувшись, он накрыл руки Казуки своими и тут же почувствовал, как тот уткнулся носом в его плечо.
У Юмико задрожали губы, она замерла на месте, прямая, будто палку проглотила, нервно комкая в руках полотенце, которым недавно вытирала обрызганного молоком Сана. Это заметили все, и Агги, в кои-то веки решивший блеснуть деликатностью, сменил тему, заглядывая Сану через плечо:
- Что это ты такое готовишь? Эй, это тебе пофиг, что в свою топку закидывать, а я такое жрать не буду!
- Я тебе и не предлагаю! Готовь сам!
Однако попытка отвлечь внимание от Манабу и Казуки не возымела успеха.
- Что... Что это значит?! - вдруг взвизгнула Юмико, заставив всех присутствующих удивленно на нее посмотреть. В ее глазах стояли слезы, а многострадальное полотенце уже трещало в пальцах. - Этот... подлый человек пытался убить тебя, он ударил тебя вчера, а ты...
- Я не пытался его убить! - тут же зашипел Манабу, дернувшись с колен Казуки, но тот его удержал.
- Успокойся, Юмико, - ледяным голосом произнес он. - Манабу не сделал ничего плохого ни мне, ни кому-либо из вас. Поэтому никогда не смей так говорить. И не тебе называть его подлым, ведь это ты подсунула стекляшку в его обувь.
- Юмико? - в один голос удивились Джин и Агги, а Сан резко произнес:
- Не смей ее обвинять!
- Я не на пустом месте обвиняю, к тому же, она сама созналась.
- Это правда? - спросил Сан, но Юмико не ответила. Отшвырнув полотенце, она кинулась прочь из кухни.
- Во дела, - невесело усмехнулся Агги, устало прикрыл глаза и провел по ним рукой. - Прям мелодрама какая-то.
- Это было жестоко, Казуки. А такого придурка и убить не жалко, - с отвращением поглядев на Манабу, Сан пошел следом за Юмико.
- Эй, а хрень эту неведомую я должен дожаривать? - возмутился Агги ему вслед, но тот не обратил внимания.
- Лучше бы здесь был Юу... - спустя почти минуту повисшего молчания грустно произнес Джин, нарушив тишину. - Давно я его не видел.
- Мы все давно не видели, - Агги пожал плечами. - В последнее время я сомневаюсь, что он вернется хоть когда-нибудь вообще.
- Это было бы печально... – начал Джин, но его тут же прервали.
- О, я бы спросил, почему Юмико рыдает, но теперь вижу. А можно мне к вам третьим этажом? - раздался спокойный голос Бё.
Он стоял в проходе, а позади маячили Сойк и Юуто. Бё не выглядел удивленным, впрочем, как и всегда.
- Нет, нельзя, - Казуки снова расслабился и даже язык ему показал, хотя мгновением раньше Манабу практически кожей ощущал его злость.
- Доброе утро, Сойк, - Агги тут же переключился на своего любимого, неодобрительно поглядывая на слишком близко стоявшего к нему Юуто.
- Доброе. Что у нас на завтрак?
- Э-э-э... Что-то черное, - ответил тот, заглядывая в сковороду. - Сан говорит, что это очень питательно.
- Вот Сан пусть это и жрет, - Бё скривился бы презрительно, если бы мог, но вместо этого он подошел к Казуки и несильно ткнул в него пальцем. - Хм, надо же, настоящий.
- Ты мертв? - поинтересовался Юуто и тоже потянулся к нему рукой.
- Эй, хватит в меня тыкать! - возмутился Казуки и плаксивым голосом заканючил. - Манабу, скажи им!
- Убери руки, иначе я тебе их сломаю, - угрожающе пригрозил тот, нисколько не шутя.
Теперь, чтобы с Казуки ничего больше не произошло, он готов был трястись над ним, как Агги над Сойком. Юуто тут же спрятал руки за спину и отступил на шаг.
- Правильно, Казуки беречь надо, - рассмеялся Джин.
Тем временем Бё уселся на свободный стул и, потянувшись, произнес:
- Ладно, с вами двумя все давно ясно. Как всегда, находишь там, где и не думал. Это как с носками. Но, может, Казуки поведает нам свою захватывающую историю? А то мы уже на венок скинулись.
- Да не такая уж она захватывающая, - махнул рукой Казуки. - Я же сказал, что расскажу, когда все проснутся.
- Ну, Юмико и Сан, наверное, пока не готовы слушать, а мы тут из-за них от любопытства умрем, - Джин отставил в сторону кружку с чаем и добавил, глядя на Агги, озадаченно скребущего сковороду, пытаясь отодрать кулинарный шедевр Сана. - Да оставь ты, сейчас Казуки что-нибудь обалденное приготовит…
Однако договорить Джину не дал мрачный повар Сан, в этот момент вернувшийся на кухню.
- Рассказывай уже, - буркнул он, проходя вперед и намеренно не глядя ни на Манабу, ни на самого Казуки.
- А Леда и Джури? Почему они так долго спят? – поинтересовался Казуки и оглядел присутствующих, которые дружно, все как один, отвели глаза.
Ответом было молчание, никто не желал смотреть на Казуки, и Манабу был рад, что тот не видит его лица. Конечно, он не страдал по Леде и его слабоумному другу, да и вообще был непричастен к тому, что с ними произошло, но знал, что переживать будет Казуки.
- Сам-то чего так рано вскочил? - Агги снова взял пакет молока и щедро отхлебнул, должно быть, для того, чтобы скрыть эмоции.
- Да ужас какой-то, Манабу меня своими костями чуть не заколол, - пожаловался Казуки.
- Пф-ф-ф!
- Блядь, Агги! Опять?!
- Прости, Сан!
- Ты не мог бы фонтанировать в другую сторону?!
Возмущения Сана потонули во всеобщем оглушительном хохоте. Манабу показалось, что все были рады отвлечься от воспоминаний о том, что они натворили. И вдруг он понял, что именно сказал сейчас Казуки.
Он... открыто заявил о том, что между ними произошло? Значило ли это, что он действительно настроен серьезно?
- Ну ты и придурок, - пробормотал Манабу, однако не был уверен, что рыдающий от смеха Казуки его услышал.
***
- Я... Я просто поверить не могу, что вы так поступили, - пробормотал Казуки, глядя в одну точку, в которую таращился на протяжении всего рассказа. - То, что произошло с Ледой - ужасно, и я могу понять, что в тот момент вы не могли присмотреть за каждым, но Джури... Он даже не понимал, что происходит, а вы оставили его, как ненужного домашнего зверька в парке. Вы считаете, это нормально вообще?
- Вот только не надо читать нам нотации! - резко сказал Агги. - Будь ты с нами в тот момент, ты бы тоже...
- Да неужели? – со злостью прервал его Казуки. - Вот и хреново, что меня не было с вами.
- Мы не хотели, - виновато произнес Сан и, наверное, собирался добавить что-то еще, но Юуто его перебил:
- Нет, хотели на самом деле. Нам неудобно было тащить его с собой, поэтому мы его и бросили. Но живых мучает что-то вроде совести, поэтому они притворяются, что сожалеют. На самом деле никто из нас не думает о том, чтобы вернуться за ним.
- Говори за себя, - вздохнул Сойк, и Манабу заметил, как он нахмурился при этом. В его мимике, как показалось, скрывалось не только сожаление, но Манабу не смог догадаться, о чем он думал в этот момент.
- Что сделано, то сделано… Наверное, просто невозможно спасти всех… Мы должны были знать... – наперебой начали все присутствующие, но Манабу уже не хотелось слушать этот разговор, однако и уйти он не мог, чувствуя, что сейчас Казуки нуждается в нем, просто в его присутствии. Это было понятно по взглядам, которые он бросал на Манабу, поэтому сидел рядом, прижимаясь к нему плечом.
Закончив с завтраком, вся компания передислоцировалась из кухни в гостиную для серьезного разговора, который неминуемо должен был произойти. Казуки, Джин и Манабу устроились на диване, Юмико и Сойк в креслах, остальные прямо на полу.
Рассказ об их приключениях вышел коротким, но тяжелым, говорили по очереди, сбиваясь и путаясь, но общую суть Казуки уловил, и теперь расстроено таращился в ковер на полу. Манабу в очередной раз порадовался тому, что не участвовал в этой истории, потому что был уверен: он тоже ничего не предпринял бы ради спасения Джури и Леды. Среди пациентов у него не было друзей.
- Сейчас уже без толку об этом говорить, - вздохнул Джин. - Даже если мы захотим, мы не сможем найти Джури...
- А мы не захотим, - кивнул Юуто, за что Бё отвесил ему подзатыльник:
- Молчать, мертвячина.
- Ну а с тобой что случилось, Казу? - решил сменить тему Сан.
Казуки ответил не сразу, помолчал несколько секунд, вздохнул, и Манабу решил уже, что нужно отложить этот разговор, отправить его еще немного отдохнуть и вообще не заставлять лишний раз вспоминать о том, что произошло, но тот заговорил, причем довольно бодро, правда, при этом он как-то зловеще улыбался.
- В том, что произошло, исключительно моя вина, - начал свой рассказ Казуки. - Мы были на заправке. Я вышел из машины вместе с Рэем, но потом решил, что лучше не светиться лишний раз и вернулся. Но когда направился к машине, я увидел человека возле нее. Он стоял ко мне спиной, на голове у него был капюшон...
Манабу сам не мог объяснить почему, но в этот миг он невольно напрягся. Безусловно, он уже догадался, что этим человеком был не кто иной, как Таа, Рэй ведь говорил, что именно с ним они столкнулись на заправке. Но отчего-то слышать теперь о старом друге, виновнике всех их бед, Манабу было неприятно.
- В общем, я даже не заподозрил ничего и подошел вплотную, но когда он повернулся, оказалось, что это, мать его, Таа, - продолжал тем временем Казуки. - Понятия не имею, как он узнал, что мы были там. Я просто к месту прирос от неожиданности, а он сказал: "Привет, Гемофилия. Я собираюсь вернуть тебя и Манабу обратно". Я еще удивился тогда, что он про Джина не знает, а потом подумал, что он, может, просто имени его не помнит...
- И что ты тогда сделал? - резко перебил Джин, и Манабу почудилась злость в его голосе.
"Странно, разве кого-то еще задевает то, что Таа не запоминает имен?" - подумал он, но вслух сказать ничего не успел.
- Я ему врезал, - хихикнул Казуки. - От души так врезал кулаком в лицо.
- Ты ударил Таа?! - в один голос ужаснулись Манабу и Сан, и тут же недовольно переглянулись.
- Охренеть, - мрачно засмеялся Агги. - Да Казуки у нас супермен. А ты в курсе, что помимо широких познаний в медицине, наш доктор Джекил отличился и в других областях?
- В каких еще... – удивился Казуки.
- В школьные годы Таа овладел борьбой нанайских мальчиков и гурьбой нанайских девочек, а если серьезно, он весьма недурно дерется, - перебил Манабу, чувствуя, что сейчас рассмеется. Несмотря на всю их скверную ситуацию, Таа стало жаль.
- Ну, у меня же гемофилия, он не стал бы меня бить, - пожал плечами Казуки.
- Только это тебя и спасло, - обрадовал его Бё. - Врежь ему кто-то из нас, он бы добавил в свою лечебную практику пару десятков экзотических переломов.
- Казу-тян такой смелый... - вздохнула из своего кресла Юмико.
- Перестаньте, я же не знал, что Таа крут, - смутился Казуки.
- Ну ладно, ты ему врезал, - нетерпеливо махнул рукой Сан. - А он что?
- Он? Ничего. Притворился испуганным гражданином.
- Зачем?
Казуки обвел взглядом всех присутствующих, а затем поведал несчастным голосом:
- Я сперва врезал ему, а потом обнаружил, что рядом заправляются две полицейские машины.
- Молодец! - Агги показал ему большой палец, а Бё закашлялся от с трудом сдерживаемого смеха.
- Казу, ты идиот, - засмеялся Джин, утыкаясь носом в его плечо.
- Спасибо друг, подбодрил, - деланно печально вздохнул Казуки и продолжил. - В общем, несколько полицейских двинулись нашим курсом, я подумал, что путешествие окончено. Но тут появился Рэй, почти насильно запихал меня в тачку, и мы погнали... Как мы оказались в порту, не знаю. Помню только, что там мы зацепили погрузчик, и машину развернуло. Полицейские этого не ожидали и затормозить не успели. Потом.... было страшно. Вода была повсюду. Я услышал только, как Рэй крикнул, что нужно вылезать, а потом я, кажется, оглох, ослеп и черт знает что еще.
На этих словах Казуки замолчал и призадумался на мгновение, видимо, заново переживая события того злополучного дня. Но тут же взял себя в руки и продолжил:
- Мне казалось, что я вот-вот умру, но этого почему-то не произошло. Не помню, как я выбрался на берег, это было в стороне от того места. Рэя я не видел, только Таа и то издали. Я не знаю, как он оказался в порту, не с полицией же поехал... Было так больно, будто внутренности все в узел завязались, так что мне не до него было. Кажется, на берег я вылез сам, а что было потом, не помню. Очнулся в больнице. На одном из стульев аккуратно сложенная, лежала моя одежда. В общем, я понял, что оставаться там нельзя, быстро оделся и свалил. Ведь где Таа искал бы в первую очередь? Конечно, в больнице. Наверное, я там и так около суток провалялся, потому что дома у Рэя никого не застал.
- Мы ушли утром, - пояснил Джин, грустно вздыхая. - Ты сказал, что тебе было больно. Сейчас все в порядке?
- Да, я сам удивился. Мне казалось, в тот день я точно умру.
Что-то дрогнуло в голосе Казуки, и если бы все не таращились на него с сочувствием, Манабу прикоснулся бы к его руке, сказал что-нибудь успокаивающее, если, конечно, смог бы подобрать нужные слова. Но на самом деле рано было начинать подбадривать его, он еще не все рассказал.
- В любом случае, прошло несколько дней, а я так и не умер, хоть и чувствовал себя препаршиво. Сейчас мне действительно лучше, - добавил Казуки и сам накрыл пальцы Манабу своими, несмотря на неодобрительные взгляды некоторых присутствующих.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 15:58 | Сообщение # 48
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Манабу не очень понимал, зачем он это делает, но был не против. По крайней мере, не настолько, чтобы вырываться или отталкивать его.
- Кстати, Рэй в порядке? Я так и не видел его с тех пор. Это он привез вас сюда? - поинтересовался Казуки, глядя то на Джина, то на Манабу, но оба не проронили ни слова. Остальные молчали тоже, и Казуки заподозрил неладное.
- Эй! Что с Рэем? – обеспокоено спросил он.
- Он не вернулся, - наконец заговорил Манабу, понимая, что Джин не скажет ни слова. Осторожно отняв свою руку, он натянул на нее рукав. - Вы оба не вернулись, мы прождали до утра, а потом уехали.
- Но... Но Рэй ведь...
- Рэя, наверное, поймала полиция, а Джин и Манабу вас бросили, - подала голос Юмико. - Поэтому когда ты пришел, там никого не оказалось. Они просто не стали вас ждать!
- И правильно сделали, - слова Казуки заставили всех удивленно перевести взгляд на него. - Вдруг бы их тоже поймали?
Бё едва слышно хмыкнул, а Юуто вздохнул. В этом вздохе было столько вселенской скорби, что сразу стало понятно: сейчас он выдаст очередную мудрость. Но, как ни странно, он не стал философствовать.
- Казуки будет защищать своих друзей, даже если окажется, что это они дали знать Таа о вашем местоположении, или что столкнуть машину в воду было их идеей, - вместо этого заявил он.
- Ты что несешь? - возмутился Джин, подскакивая на месте. - Мы бы никогда...
- Никто тебя не обвиняет, - перебил Бё. - По-моему, наша добрая живая мертвячина говорит о том, что это мог быть Манабу. Они все же с Таа друзья.
- Я этого не делал! - резко сказал Манабу, а Казуки перевел тяжелый взгляд на Бё.
- Это не он, ясно? – глухо произнес Казуки.
- А откуда же тогда Джин и Манабу знают, что с вами случилось, если никто из вас не вернулся? - вдруг спросил Агги.
- Все в городе об этом говорили, - хмуро проворчал Манабу. - Нам не сразу удалось уехать, мы же там ничего не знаем.
- Да! – с готовностью поддержал ложь Манабу Джин. - Мы слышали, как об этом говорили!
- Свежо предание, - хмыкнул Сан.
- Ты что, нас обвиняешь?!
- Не вас, а его!
- Сан, перестань!
- Казу, ты рядом с ним гвоздя в косяке не видишь, думаешь, сможешь вовремя заметить, если он тебя предаст?! – веско бросил Сан и перевел на Манабу пылающий взгляд.
А у самого Манабу заболела голова. Этот бессмысленный спор можно было вести еще долго, но он просто не мог слушать, как его обвиняют в подобном. Он стерпел бы любые сплетни о себе, но обвинять его в том, что он хотел причинить вред Казуки...
- Хватит. Я ухожу, - сказал он, резко поднимаясь с дивана.
- Вот правильное решение. Убирайся, - обрадовался Сан.
- Стой, не уходи, - Казуки рванул за ним, перехватывая почти у лестницы на второй этаж. В этот момент Манабу подумал, что вещи, которые остались в комнате, можно и не забирать. Уйти бы побыстрее из этого дома, подальше от этих людей.
- Отпусти меня, - Манабу дернулся из его рук, но Казуки только крепче прижал к себе.
- Никуда я тебя не отпущу. Сан, он останется!
- Я не желаю видеть его в своем доме!
- И что, нам теперь бояться тебе слово лишнее сказать, вдруг ты обидишься и выгонишь! - тоже вспылил Джин. - Манабу не сделал ничего плохого!
- Пусть убирается!
- Вы с ума посходили? – неожиданно пришел им на помощь Сойк, переводя строгий взгляд с Сана на Казуки и обратно. - Нельзя просто выгнать его!
- Сойк прав, - кивнул его возлюбленный.
- Ну, для Агги-то, конечно, Сойк всегда прав... – язвительно вставила Юмико.
- Если мы его вышвырнем, он пойдет к Таа и сдаст нас! - прервал Агги.
- Я не об этом говорил, - возмутился Сойк.
- А о чем еще?
- О том, что мы делаем! О том, что мы с Джури сделали! – в этот момент Манабу показалось, что всегда спокойный Сойк с трудом сдерживает себя. - Мы сбежали все вместе, а теперь...
- Вот именно! Вы и так дров наломали, хватит. Не трогайте Манабу. Он никуда не уйдет, - Казуки оглядел всех присутствующих, ожидая возражений, но все молчали.
Манабу было неуютно под этими взглядами, молчание давило сильнее слов, потому что сейчас они все лишь пытались оправдать себя за то, что оставили Джури. Никто на самом деле не думал о Манабу, а значит, ничего в их отношении к нему не изменилось.
- Мне вот интересно, чего это Казуки явился и сразу принялся командовать, - проворчал Сан. - Здесь никто не доверяет Манабу.
- Очнись, Сан, мы не можем его отпустить после того, как он побывал в нашем убежище, - напомнил Агги.
- И что ты предлагаешь, убить его и закопать на заднем дворике? - фыркнул Бё.
- Это неплохая идея, если только Манабу действительно в чем-то виноват, - задумчиво сообщил Юуто.
- Конечно, виноват! - тут же взвизгнула Юмико.
- Да что он вам сделал? Почему вы рассуждаете о его убийстве так, будто это нормально? Он вообще-то слышит вас! - возмутился Джин, на что Сан гневно выкрикнул:
- Он убил Сабуро!
На мгновение повисла тишина, но ее почти сразу прервал Бё:
- Нашел что вспомнить...
- Он был моим лучшим другом!
Манабу больше не желал этого слышать. Перспектива быть закопанным на заднем дворе радовала его куда больше, чем выслушивать обвинения от людей, которые наверняка втайне были благодарны ему за это убийство. Лишь Сан ненавидел его за тот поступок, он так и не простил, а значит, никогда больше и не простит. Если бы его отношение хоть каплю волновало Манабу, он бы попытался убедить его в том, что ему можно доверять, но Манабу было плевать. И если бы не руки Казуки, сжимающие его плечи, он давно ушел бы.
- Джури тоже был для кого-то лучшим другом, - медленно процедил Казуки, и угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила всех невольно напрячься. - Если бы Леда узнал, ему бы это здорово не понравилось. Поэтому не тебе говорить о подобном.
- Ты можешь сейчас что угодно заявлять, Казу. Но я не позволю Манабу остаться с нами только потому, что ты его пялишь!
Манабу замер с приоткрытым от удивления ртом, и даже грубый ответ застрял в горле. Пальцы Казуки чуть сильнее стиснули его плечи, и захотелось немедленно провалиться сквозь землю, исчезнуть и никогда больше не видеть этих лиц.
- Кхм... Это было грубо, Сан, - усмехнулся Агги.
- Да, грубо, - согласился Бё. - Но это, в общем-то, правда. Мне глубоко пофиг, с кем спит Казуки, лишь бы не со мной, но проникаться доверием к Манабу только поэтому...
- Какой кошмар, - Юмико закрыла лицо руками и трагично всхлипнула.
- Прекрасно, - вдруг спокойно сказал Казуки. - Тогда мы уходим.
- Мы? - Манабу повернулся к нему, но Казуки не смотрел на него.
В очередной раз Манабу поразился, насколько жутким может быть взгляд этого милого, доброго человека. Казалось, Казуки не столько злился на них, сколько испытывал презрение, будто он был глубоко разочарован в этих людях. Вздохнув, Манабу подумал о том, что он ничуть не лучше и заслуживает такого же отвращения. И непонятно, почему Казуки не замечает этого.
- Казу-тян, нет! Не уходи! - вскрикнула Юмико, вскакивая на ноги.
- Ты с ума сошел? - поинтересовался Агги, а Сойк рядом с ним устало потер глаза, но промолчал.
- Даже если бы я не думал о Манабу каждую минуту, я просто не желаю оставаться в доме, откуда меня и моих друзей в любой момент могут вышвырнуть. Мы сейчас заберем свои немногочисленные пожитки и уйдем, - в голосе Казуки слышались стальные нотки.
Манабу не знал, что ответить на это, понимал только, что Казуки нужно остановить. Он задумал какую-то глупость, зачем ему уходить вместе с Манабу? Куда они пойдут?
Но вместе с этим в душе разливалась благодарность. Может, это и минутный порыв, может, Казуки просто злился на них, но он защищал Манабу, он ведь и раньше это делал. Никто никогда не пытался его оберегать, даже Таа. Никто не принимал его сторону, а Казуки так легко решил уйти от своих друзей ради него. Манабу почувствовал себя виноватым, все-таки, нужно было остановить его.
- Казу, не надо... - начал он, но тот даже слушать не стал, взял за руку и потащил наверх. - Казуки, стой...
- Подождите, я с вами! - крикнул вдруг Джин, вскакивая с места и бросаясь за ними по лестнице.
- И ты туда же? - возмутился Сан, чем только разозлил его.
- Ну, должен же кто-то проследить, чтобы он не сдал вас Таа! - не скрывая раздражения, рявкнул тот, оборачиваясь на ходу.
- Ты уверен? - поинтересовался Казуки.
Джин только рукой махнул.
- Любой из них на моем месте сделал бы так же. Беда в том, что они не на моем месте.
- Вы психи, - проворчал Манабу.
- Ты спас меня, ты нас обоих спас, а они просто придурки, - объявил Джин. - Не слушай их. Мы-то с Казуки знаем, что ты никого не предал бы.
- Ой, Джин, давай без этого...
- Спас? - Казуки непонимающе перевел взгляд с одного на другого, но оба синхронно отвернулись в разные стороны.
- Ничего такого, - Джин толкнул дверь своей комнаты и обернулся. - Помоги Казу собраться, я прихвачу твои вещи.
Дверь захлопнулась перед носом Манабу, а Казуки негромко рассмеялся.
- Я рад, что у меня такой понимающий друг. Пойдем, - Манабу не сопротивлялся, когда тот потащил его на чердак. У него был к Казуки разговор, который не хотелось бы вести при посторонних.
Едва за ними закрылась чердачная дверь, Казуки повернулся к нему лицом и внезапно сказал:
- Прости. То, что Сан сказал... Он не прав. Ты же понимаешь, дело не в том...
- Зачем ты сказал им? - перебил Манабу, пока Казуки не догадался повторить то, в чем был не прав Сан. - Что мы... Что мы провели ночь вместе.
Вздохнув, Казуки положил руки на талию Манабу и потянул его на себя, вынуждая встать ближе, почти прижаться к нему. Уткнувшись носом куда-то в его шею, Казуки тихо произнес:
- Прости меня.
- Я не злюсь... – поспешил ответить Манабу, но тут же сам запутался. - Наверное. Не знаю.
- Я не хотел, чтобы они думали, что могут решать за тебя, а никто и слова не скажет. Я хотел, чтобы они знали: я всегда буду на твоей стороне. Что все, что касается тебя, отныне касается нас обоих.
Несмотря на невеселую ситуацию, чувство вины и черт знает что еще, Манабу улыбался. Казуки не видел этого, виновато вздыхал и молчал, а Манабу стоял и улыбался как дурак. Если раньше он не верил в происходящее, каждую секунду боялся проснуться и обнаружить, что Казуки рядом нет и не будет, то теперь, кажется, в полной мере осознал, насколько реален он, обнимающий его сейчас.
- Ты неплохо объяснил им это, когда сказал, что уходишь со мной.
- Они идиоты, - нахмурился Казуки. - Прости их. Они полные придурки.
И сразу улыбнулся, глядя с такой нежностью, что даже вздох сделать стало трудно и моргнуть страшно. Пальцы Казуки почти невесомо погладили по щеке, спустились на шею, а потом он поцеловал, без всякой страсти или торопливости. Целовал, отстраняясь каждую секунду, чтобы улыбнуться, посмотреть в глаза, убеждаясь, что Манабу больше не против и не злится совсем.
Наверное, если бы Манабу посмотрел на него со стороны, то сказал бы, что Казуки похож на влюбленного дурака. На самом деле ему даже задумываться было страшно, что на самом деле тот чувствовал сейчас, а спрашивать и подавно. Но если бы тот спросил, вряд ли Манабу сам смог бы объяснить, насколько счастлив. Однако сейчас нужно было заставить Казуки раз и навсегда определиться в отношении к Манабу, чтобы потом он не пожалел, что ушел с ним.
Решительно Манабу уперся ладонями в грудь Казуки, мягко отталкивая, хотя делать это совсем не хотелось.
- Стой, стой, послушай... Я должен тебе кое-что сказать. Может быть, после этого ты не захочешь уходить.
- Манабу, я пришел сюда ради тебя, как я могу передумать?
- Рэй никуда не пропал. Он мертв.
- Что?
Удивление, граничащее с шоком, и самый настоящий страх в глазах Казуки заставили Манабу тут же передумать рассказывать об этом, но было поздно.
- Он умер пару дней назад на вокзале Ямагаты, - выдохнул он и поспешно добавил. - Прости. Мы не могли помочь.
- Это... - нервно отбросив челку со лба, Казуки повернулся к Манабу спиной. – Это Таа его?..
- Нет, - Манабу замотал головой, будто тот мог видеть.
Но даже мысли не хотелось допускать, что Таа станет убивать кого-то за пределами "Тсубаки". Как бы Манабу не желал держаться сейчас подальше от него, много лет дружбы сделали свое дело. Он волновался за Таа и очень хотел, чтобы тот не наделал глупостей в погоне за ними. - Какие-то парни... Они искали вас. Тебя и его.
Казуки медленно обернулся, глядя на Манабу с таким видом, будто тот сейчас раскрыл его страшную тайну. Странно было видеть его испуганным, а продолжать говорить попросту тяжело, но Манабу заставил себя.
- Рэй сказал, что ты мертв, но они, кажется, не очень-то поверили. И убили его. Мы соврали, прости. Рэй проводил нас до Ямагаты и...
- И умер?
- Да.
"Но это не все", - хотел сказать Манабу, но понимал, что Казуки сейчас немного не до того. Больно осознавать, что твой друг мертв, даже такой придурок, как Рэй. Манабу тоже расстроился бы, если с Таа вдруг что-то случилось.
- Среди этих парней был такой... высокий, белобрысый, с родинкой на подбородке?
- Был.
"Я вогнал ему нож в шею", - едва не произнес вслух Манабу.
Казуки резко выдохнул и потер лицо руками. Его взгляд из растерянного стал совсем обреченным, и Манабу непроизвольно, не понимая, что делает, протянул руку и прикоснулся к его щеке.
- Послушай, Казу...
- Если они начали убивать, то хрен теперь остановятся. Бежать еще и от них - это уже слишком... И самое хреновое то, что мы с Рэем здорово заслужили эту месть. Прости, я не смогу пойти с тобой. Они убьют и тебя, и...
- Нет, - Манабу отвел взгляд и поджал губы. Какое-то дурацкое утро. Сначала его выгнали из убежища, а теперь предстояло признаться в убийстве. Определенно, не задался день. - Они не будут больше преследовать тебя. Никогда.
- Почему? - осторожно спросил Казуки.
Манабу перевел на него пустой, ничего не выражающий взгляд.
- Потому что мы с Джином их убили.
Может быть, Казуки разозлился бы, почувствовал бы к нему отвращение и ушел бы, но Манабу, возможно сам того не осознавая, сделал все, чтобы защитить его. Если у Казуки были какие-то проблемы, Манабу их решил. Ну, или удвоил, зависит от того, будет ли кто-то еще искать его.
- Убили? – Казуки, казалось, не верил собственным ушам.
- Да, убили. Это оказалось не так уж сложно. Мы нашли канцелярский нож, а еще у них был пистолет... Джин классно стреляет, - смелость быстро куда-то подевалась, и Манабу отвернулся, но тут же вздрогнул удивленно, когда Казуки обнял его со спины, крепко прижимая к себе. Что это значило, Манабу не знал, но явно не злость или отвращение.
- Прости меня. Представляю, как вы испугались. Это моя вина, прости.
- Нет, это вина Рэя, - холодно произнес Манабу. - Если бы он не поперся с нами, мы бы не были втянуты в это. Но теперь все закончилось. Ведь закончилось же?
- Я надеюсь, - дыхание Казуки обожгло шею, и Манабу почувствовал, что успокаивается.
- Почему они хотели убить вас? – спросил он.
- Потому что мы с Рэем два долбоклюя. Он точно мертв?
- Да. Совершенно точно.
- Мы... заслужили это. Мы всех вокруг с ума сводили своей игрой. Рушить отношения, вмешиваться в них, даже если это серьезно... Никто не понимал, почему мы остаемся друзьями. Нас просто несло. Остановиться значило проиграть.
Казуки замолчал, коснулся губами шеи Манабу и едва слышно прошептал:
- Ты ему понравился, а я чуть не свихнулся от ревности. Конечно, он не знал всего о тебе, но ему достаточно было заставить тебя... Он не слишком интересовался парнями.
- Это произошло из-за девушки? - Манабу не позволил сменить тему, тем более, она была ему неприятна.
- Ее звали Идзанами. Милая, добрая, скромная. Она могла стать идеальной матерью и женой для Рэя. Он этого и хотел, наверное. Только...
- Ты вмешался.
- Да. Если честно, я не верил в успех, она не была распущенной, не верила тому, что о нас говорили. Но мне хватило месяца, чтобы сломать ее, влюбить в себя так, как никого прежде. Ну что тут сказать, Рэй был в ярости, он просил меня не трогать ее, говорил, что это серьезно. Я не слушал, конечно же.
Казуки тяжело вздохнул, и Манабу понял, что эта исповедь дается ему нелегко, но прерывать не стал. Быть может, Казуки следовало выговориться, да и Манабу, в свою очередь, желал знать о нем все.
- Мне казалось, когда я брошу Идзанами, она вернется к Рэю, и он ее утешит, - продолжал Казуки. - Все будут довольны. Но она не вернулась. Точнее, она пыталась, Рэй не позволил. Все могло на том и закончиться, но Идзанами оказалась беременной. Она прибегала то к нему, то ко мне, клялась, что отец ребенка он, потом говорила, что точно знает, что это я... Мы сами едва не спятили с ней. Ее родители заставили сделать аборт, потом у нее начались проблемы со здоровьем...
Манабу замер на месте и почти не дышал, позабыв в этот момент обо всем. Он и предположить не мог, что у такого, как Казуки, найдутся подобные истории в прошлом.
- В конце концов, она возомнила, что я и Рэй - один и тот же человек. Совсем спятила, - Казуки усмехнулся и невесело продолжил. - Тот белобрысый придурок, Акио, ее брат. Он был в ярости и поклялся убить нас. Я как-то не думал, что он исполнит это обещание.
Развернув Манабу лицом к себе, Казуки несильно встряхнул его за плечи.
- Вот видишь, я не такой уж замечательный. Я разрушил жизнь Идзанами, а Рэй и остальные, они погибли из-за меня.
- Ты не прав... – тихо произнес Манабу, прикрывая глаза.
- Если бы я поговорил с ней хотя бы... Не говоря уже о том, что я вообще не должен был вмешиваться в их с Рэем отношения. Я отвратительный человек и погубил гораздо больше людей, чем ты. Поэтому несправедливо, что они не доверяют только тебе.
- Идеальных людей нет. Кто-то тебя любит, кто-то ненавидит, - пожал плечами Манабу. - Не обязательно обращать на них внимание. Все люди те еще уроды, а мы, больные и неполноценные, уродливы вдвойне. Так какой с нас спрос?
- Никакого, - улыбнулся Казуки. - И все же, давай постараемся быть паиньками.
Когда он прижал Манабу к двери и поцеловал, тот больше и не думал сопротивляться. Он сказал все, что хотел, но Казуки не стал относиться к нему хуже. И хотя этот поцелуй отличался от прошлого страстью и несдержанностью, он все равно чувствовал нежность и заботу. Правда, когда Казуки начал стягивать с него свитер, Манабу засомневался, обойдется ли здесь поцелуями. Но их прервал стук в дверь.
Казуки раздраженно зарычал, но через мгновение забыл обо всем, впиваясь в шею Манабу поцелуем, заставляя его застонать громче, чем хотелось бы.
- Казу, Манабу, чего вы там застряли, мы уходим или нет? - раздался нетерпеливый голос Джина из-за двери.
- Иди к черту, Джин, - пробормотал Казуки.
- Тише, - улыбнулся Манабу, пытаясь выбраться из объятий. - Давай сначала уйдем отсюда.
- Ребята! Эй, я все понимаю, но...
- Ничего ты не понимаешь! - рявкнул Казуки, пытаясь помешать Манабу натянуть свитер. - Ты рушишь нашу личную жизнь!
- Ох, ну простите! Нас вообще-то выгоняют, сомневаюсь, что Сану понравится, что напоследок вы устроили разврат на его чердаке.
Вздохнув, Казуки оставил свои попытки и, наблюдая за тем, как Манабу приводит себя в порядок, сообщил:
- Мне плевать, но мы уже выходим. Давайте поскорее отправимся туда, где никто не помешает нам устроить разврат.
- Придурок, - хмыкнул Манабу, но все равно не смог сдержать улыбки.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:01 | Сообщение # 49
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -03-

Манабу был бы благодарен обитателям дома, если бы они не толпились у дверей, а просто позволили им уйти, но тем, видимо, не терпелось устроить прощание. Не с ним, разумеется, с Казуки и Джином.
Юмико тихонько всхлипывала, Сан недовольно бормотал что-то себе под нос, Агги отчего-то веселился, а Сойк недовольно тыкал его локтем в бок. Бё мрачно подкалывал Юуто, который грустно вздыхал и бросал на уходящих печальные взгляды.
- Ну, всем спасибо, - весело произнес Джин, однако Манабу заметил, что он нервничает. И было от чего, ведь он понятия не имел, куда им сейчас идти. - Надеюсь, свидимся еще.
Казуки только кивнул, он явно злился на них и трогательных прощаний затевать не желал.
- Может, хоть вечера дождетесь? - угрюмо спросил Сойк. - Выходить такой группой средь бела дня из заброшенного дома - не самая лучшая идея, правда.
- Боюсь, если мы останемся еще хоть на час, Сана просто порвет от злости, - улыбка Казуки была насквозь фальшивой, но он и не пытался скрыть это.
- Давай ты только язвить напоследок не будешь, - разозлился хозяин дома. - Решил уйти - ради бога, катись куда хочешь, только урода своего с собой забери.
Смерив его ледяным взглядом, Казуки произнес тихо и угрожающе:
- В чем дело, Сан, ты бессмертием разжился или думаешь, что моя гемофилия как-то помешает выбить тебе зубы?
- Попробуй!
- Эй, тише, бойцы, - Агги ухватил за плечо дернувшегося вперед Сана и оттащил немного назад. - Зубы выбивать в другой раз будете. Вам, правда, лучше пересидеть до вечера.
- Пожалуй, нам всем придется сейчас уйти, - вдруг произнес Юуто, меланхолично глядя в окно.
- Что там? - Бё оттолкнул его, осторожно выглянул из-за занавески и тут же так мудрено и витиевато выругался, что стало мгновенно понятно: случилось нечто крайне скверное. - Полиция!
- Откуда здесь... - испуганно пробормотал Сан, попятившись к лестнице.
- Наверное, соседи что-то заметили, - напряженно произнес Джин. - Здесь ведь есть задняя дверь? Можно уйти через нее?
- Есть, - закивала Юмико.
- Их двое, - сообщил Бё. - Давайте живее, пока они не успели обойти дом!
- Наши документы в комнате, - обреченно произнес Сойк, и Агги тут же осторожно обнял его, что-то негромко говоря на ухо.
- Мы не можем оставить документы здесь, - кивнул Бё. - Так все узнают не только наши морды, но и имена. Может быть, нам даже будут улыбаться на улицах, узнавая.
Раздался стук в дверь, и все тут же, как по команде, замолчали на несколько секунд.
- Давайте уйдем, - жалобно попросила Юмико. - Они же поймают нас!
Взяв с кофейного столика тяжелую статуэтку, изображавшую женщину с кувшином, Юуто как-то мрачно усмехнулся:
- Хороший полицейский - мертвый полицейский.
- У тебя совсем мозги сгнили? - разозлился Бё, пытаясь отнять предмет интерьера, но самопровозглашенный мертвец вцепился в статуэтку, как в родную. - Отдай немедленно, глупая падаль!
- Это единственный шанс уйти с документами! Нам нужно время!
- Меньше бы трепались, уже ушли бы, - нервно произнес Сан.
- Не орите, - зашипел Агги. - От двоих отобьемся.
А Сойк тут же добавил:
- Только не убивайте их.
- Так, план такой, - быстро заговорил Казуки. - Бё и Агги встанут у той двери, Юуто и я у этой. Остальные кыш за паспортами. Мы впустим одного полицейского, Сан откроет ему и попытается убедить уехать. Если не выйдет...
- Агги не в том состоянии, чтобы драться, - прервал Сойк.
- Я в порядке.
- Нет, не в порядке.
- Я могу помочь, - вдруг сказала Юмико, и все с удивлением поняли, что это Юу вернулся. Но радоваться этому факту было некогда.
- Отлично, - схватив Агги за руку, Сойк потащил его на второй этаж. Джин толкнул Манабу в ту же сторону, предлагая спрятаться у лестницы и не мозолить глаза полицейским. Разумеется, Манабу не нравилось все происходящее: Казуки опасно было ввязываться в драку. Он все еще выглядел неважно, не говоря уже о том, что потасовка опасна для человека, больного гемофилией. Но возражать и спорить было некогда, сейчас стоило просто послушаться.
Разумеется, все пошло не так, как они планировали. Прежде, чем Сан успел открыть настойчиво барабанящему в дверь стражу порядка, задняя дверь распахнулась, хотя ни Юу, ни Бё не успели занять своих позиций, и испуганно замерли на пути к ним, когда на пороге возник высокий плечистый полицейский. Он первым опомнился и громко рявкнул в переговорное устройство:
- Да их тут целая толпа! Вызывай еще два патруля!
Больше он ничего сказать не успел, потому что на него налетел Юу. Его веса было мало, чтобы сбить мужчину с ног, но тут опомнился Бё, сорвался с места и Джин.
Дальнейшее развитие событий Манабу наблюдать не стал, рванул в другую сторону. Там творились дела поинтереснее.
Прежде, чем второй полицейский успел вызвать подкрепление, Сан распахнул дверь, и раньше, чем он или Казуки опомнились, Юуто, не глядя, наотмашь ударил его статуэткой по лицу. Видимо, удар оказался недостаточно сильным, он не вырубил мужчину, но тот был дезориентирован. Прикрыв разбитое лицо рукой, он сделал неуверенный шаг в сторону. Едва брызнула кровь, Казуки попятился, остекленевшим взглядом уставившись на красные дорожки, бегущие сквозь пальцы полицейского.
Не растерявшись, Сан сцапал полицейского за воротник и втащил в дом, захлопывая дверь. Вид крови, которой оказалось внезапно много, ввел Казуки в состояние ступора. На ходу толкнув его в удачно подвернувшееся плетеное кресло у входа, Манабу почти повис на Юуто, отводя в сторону его руку со статуэткой, которую тот собирался повторно опустить на голову полицейского.
- Стой! Подожди, не надо! - Манабу не хотел, чтобы этот человек умер прямо сейчас. В сущности, ему было плевать на него, было все равно, что будет с ним после, но сейчас он должен был узнать кое-что. Прежде, чем они убили бы этого человека или просто оставили здесь, он должен был спросить, обратился ли Таа за помощью к полиции. Как он ищет их, как находит?
Конечно, патрульный полицейский вряд ли что-то знал, но может, он слышал что-то? Почему они вообще приехали сюда?
Манабу хотел знать это, поэтому предпринял попытку остановить Юуто.
- Отпусти! - крикнул тот, но сам же первый выпустил статуэтку из рук и прислонился к стене, тяжело дыша. Зато вместо него разозлился Сан.
- Ты что творишь? - заорал он. - Хочешь, чтобы нас всех тут убили? Или ты, и правда, за них? Это ты их вызвал? Ты позвонил в полицию?! Решил сдать нас всех, прежде чем сбежать?!
- Я? Ты в своем уме? Если ты думаешь, что я только сплю и вижу, как вас всех перерезать, ты очень сильно заблуждаешься! – рявкнул в ответ Манабу, чувствуя, что еще одно слово, и он врежет Сану этой самой статуэткой. Ему так надоели их обвинения, сколько можно его подозревать?
На всякий случай он отбросил в сторону тяжелый предмет, опасаясь, что и правда не сможет сдержаться, и статуэтку тут же снова подхватил Юуто.
На заднем плане что-то крикнул Джин, и Манабу перевел взгляд на них, убеждаясь, что и их противник повержен, поэтому не заметил, как Сан сделал шаг вперед, замахиваясь кулаком.
Удар отозвался короткой вспышкой в голове, а затем в глазах потемнело. Он был такой силы, что голова мотнулась в сторону, и, ударившись скулой о дверной косяк, Манабу медленно опустился на колени. Пальцы безуспешно цеплялись за стену, но подняться не получалось, в ушах звенело, а рот медленно заполнялся кровью. Почувствовав, что лишился одного зуба, Манабу мысленно выругался, потому что вслух просто не получилось бы.
- Ненавижу тебя, почему ты до сих пор не сдох? - голос Сана достигал слуха, будто сквозь подушку, но вот боль от прицельного пинка в бок он ощутил в полной мере.
- Сан! Сан, блять, хватит!
Кажется, это был голос Казуки. В любом случае, больше ударов не последовало, и Манабу поднял взгляд, пытаясь хоть как-то оценить обстановку, и...
- Эй... - только и смог выговорить он, чтобы хоть как-то привлечь внимание Казуки и безуспешно рвущегося из его рук Сана.
Поверженный полицейский все еще был в сознании, о чем они с успехом забыли. Теперь он все еще лежал на полу, опираясь на одну руку, а второй сжимал свой пистолет, направив его на Юуто, застывшего над ним.
- Это бесполезно, - улыбнулся тот, глядя на полицейского без тени страха. - Я уже мертв. Никому не удастся убить меня снова.
- Юуто!
Казуки резко обернулся, выпуская запястья Сана, и в ту же секунду раздался оглушительный выстрел.
Почему-то в этот момент Манабу смотрел не на разом побледневшего Казуки, не на Юуто, который что-то удивленно пробормотав, завалился на пол, и не на замерших на лестнице Агги и Сойка. Почему-то в тот момент он смотрел на Бё, который уже сидел верхом на своем противнике, занося кулак для удара. Манабу смотрел, как тот вздрогнул от громкого выстрела, медленно повернул голову и, кажется, совсем чуть-чуть, почти незаметно, нахмурился. Или Манабу просто показалось из-за точек, все еще плавающих перед глазами?
Дальнейшие события развивались очень быстро, но Манабу все равно успел задаться вопросом, почему они все такие бестолковые. Почему Юуто так хотел убить этого полицейского, почему Сан полез в драку, почему Бё сейчас отвлекся, ведь...
- Бё! - крик Джина раздался слишком поздно, и быстро пришедший в себя полицейский, сбросил его с себя, изо всех сил ударив кулаком в лицо. Затем, выхватив пистолет, он направил его на Джина, но тот не успел даже испугаться: Юу огрел полицейского подвернувшимся под руку светильником по затылку, и враг, покачнувшись, сполз на пол.
Бё выхватил пистолет из его безвольной руки и двинулся ко второму полицейскому, которому Агги уже объяснял сильными точными ударами, в кого здесь стрелять не следует.
- Отойди! - рявкнул Бё.
Агги почему-то сразу послушался. Или просто нельзя было не послушаться, когда на тебя смотрит человек с совершенно неподвижным лицом, размахивая при этом пистолетом.
- Стой! - в один голос крикнули Манабу и Сойк, а Сан зажал уши ладонями.
Выстрелив полицейскому прямо в лицо, Бё выдохнул и повернулся в сторону Юуто. Конечно же, его лицо ничего не выражало, но Манабу сейчас был даже рад этому. И почему-то только теперь он задумался о том, какие на самом деле отношения могут связывать соседей по комнате? Любовь, как у Агги и Сойка, или крепкая дружба, как у Казуки и Джина... Может ли быть что-то еще, скрытое от посторонних? На людях Бё всегда был недоволен своим соседом, а Юуто обижен на него, но при этом Манабу не мог вспомнить, чтобы Бё и Юуто когда-нибудь всерьез жаловались друг на друга.
Юуто лежал на ковре, а вокруг расплывалось кровавое пятно, длинные пряди волос скрыли лицо, а расслабленные пальцы больше не сжимали статуэтку. Бё присел рядом, так ничего и не произнося вслух, и погладил его по голове, негромко вздохнув.
- Надо уходить, - нарушил тишину Сойк. - Выстрелы могли услышать, к тому же, Агги, кажется, становится хуже.
- С Джином тоже плохо, - подал голос Юу, усаживая того у стены. - Ничего страшного, приступ. А Юуто...
- Мертв, - наконец-то произнес Бё, глухо, почти беззвучно. - На этот раз окончательно. Уходим.
Сбросив оцепенение, Манабу поднялся на ноги, шагнув к Казуки, который продолжал неподвижно стоять, не моргая, глядя на расползающиеся пятна крови. Ее было слишком много для человека, который впадает в ступор от вида пары капель. Тут и дураку становилось понятно, что прямо сейчас они бежать не могут: Агги дрожал и сжимал пальцы в кулаки, Джин и Казуки были не в состоянии никуда идти.
Погладив Казуки по щекам, Манабу негромко позвал его:
- Казу, эй... Посмотри на меня, ну? Мы должны уйти, пожалуйста.
Тот не реагировал, а Манабу понятия не имел, что сказать еще, да и не хотелось при остальных что-то говорить.
Челюсть и скула здорово болели, и очень хотелось врезать Сану в ответ, а лучше придушить его, но время для выяснения отношений было явно неудачное.
- Пойдемте уже, - с нажимом повторил Сойк, беспокойно поглядывая то на Агги, то на Юуто.
Последнего было даже немного жаль, он до самого конца верил в то, что выстрел не причинит ему вреда. В конце концов, это болезнь убила его, а не полицейский.
- Казуки, очнись! - Юу подтолкнул его к двери, придерживая за плечи, и Манабу захотелось попросить того убрать руки и вообще отойти от Казуки подальше.
Юу, Юмико - какая разница, если Манабу хотел, чтобы к нему вообще никто не прикасался, чтобы их оставили в покое и не тревожили больше никогда.
Но вспомнив, что понятия не имеет, куда идти, Манабу растерянно отошел от Казуки, позволяя Юу увести его. Он просто не представлял, как может следовать дальше их плану покинуть эту компанию, если Казуки не в себе, а Джин все еще сидит у стены. Быстро оглядевшись по сторонам, Манабу заметил, что почти все вышли, только Бё все еще неуверенно топтался у тела друга.
А про Джина они забыли? Или намеренно оставили его здесь, чтобы не тащить лишний груз?
"Оставили, как Джури..." - мрачно подумал Манабу и решительно шагнул в его сторону.
Нет уж, они начали этот путь втроем, они и продолжат его втроем. Только бы выбраться из этого дома, а потом, когда Казуки и Джин оклемаются, они уйдут. Все вместе уйдут в новую жизнь с кино и пивом на крыше.
- Юуто жив? - жалобно спросил Джин, когда Манабу кое-как поднял его на ноги, едва удерживая в вертикальном положении.
- Нет, - коротко ответил он и тут же с удивлением заметил, как по щеке Джина покатилась слезинка.
- Я не хотел, чтобы кто-то умер... Почему все получается вот так?..
- Брось, ну в чем ты виноват, - пробормотал Манабу. - Ты предложил бежать, но не твоя вина в том, что не все могут уйти далеко.
Джин только всхлипнул в ответ. Они вышли из дома и медленно зашагали к калитке, оглядываясь по сторонам. Бё шел вслед за ними. Сейчас Манабу хотелось поскорее оказаться рядом с Казуки, но Джин все еще едва переставлял ноги, а уверенности в том, что Бё ему поможет, не было.
Выйдя на улицу, Манабу понял, что замешкались они достаточно и отстали от остальных. Впереди всей процессии лидировал Сойк, тащивший за руку Агги и как раз в этот момент поворачивавший в ближайший переулок. Манабу решил, что время задаваться вопросом, по какому принципу выбирается направление, не лучшее, и поспешил следом, поддерживая Джина.
Хотя они старались не бежать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, передвигались все равно достаточно быстро, и нагнать всю остальную компанию, существенно вырвавшуюся вперед, Манабу, Джин и Бё смогли лишь через несколько минут. И если Манабу приходилось идти медленно потому, что Джин еле ноги переставлял, Бё, казалось, было просто плевать. Он уныло вышагивал вслед за ними, не поднимая головы, не обгонял, но и не отставал.
Остановиться для обсуждения дальнейших планов беглецы решили в какой-то темной подворотне. Здесь они не рисковали быть замеченными, по крайней мере, быть замеченными сразу, и от злополучного дома, в котором находилось как минимум два трупа, они отошли достаточно далеко.
Первое, что отметил Манабу, это состояние Казуки: ему определенно становилось лучше. Бледность никуда не девалась, но он тер ладонями лицо и переводил несчастный взгляд с одного присутствующего на другого. Агги хмуро глядел исподлобья, и Сойк успокаивающе гладил его по руке.
- Что же это за говно такое? Что же это?.. – как-то совсем немужественно запричитал Сан, прислонился спиной к стене дома и съехал по ней на землю.
Глядя на него, Манабу поморщился от неприязни, и, словно в подкрепление его эмоций, Сан схватил с земли валяющий окурок и засунул в рот. Стоящий рядом Юу сделал резкое движение в его сторону, явно желая остановить, но на мгновение словно завис, потом тряхнул головой и удивленно огляделся.
- Ой… Казу-тян, милый… Ты почему такой бледный? Тебе нехорошо? – запричитала явившаяся ему на смену Юмико, и хотя Казуки не ответил, Манабу все равно невольно сжал кулаки.
- Недолго музыка играла, - прокомментировал ситуацию Бё, но почему-то показалось, что привычной веселой иронии в его словах не прозвучало, и острил он больше по привычке.
Манабу прислушался к ощущениям собственного тела. Прицельный пинок под ребра, от которого в первый момент посыпались искры из глаз, на деле оказался не особо сильным. По крайней мере, Манабу был уверен, что ребра остались целы. А вот потеря зуба причиняла настоящие мучения, и он догадывался, что дальше станет только хуже. Челюсть невыносимо ныла, а в месте ранки вообще горела огнем. Непроизвольно Манабу постоянно прикасался к больному месту языком и в тоске думал о том, что если срочно не разжиться обезболивающим, в скором времени он взвоет от боли.
В это время Джин, видимо, наконец почувствовавший себя лучше, отпустил плечо Манабу, сделал шаг в сторону, растерянно огляделся и закрыл лицо руками.
- Надо думать, как быть дальше, - решил вернуть всех в реальность Сойк. – Куда теперь идти?
- Куда не иди, везде нас пиздец догоняет, - жалобно прошептал Сан, обнимая себя руками, и Манабу отметил, что он дрожит. – Откуда там взялись полицейские? Откуда?..
- Ясно откуда, - негромко произнес Казуки. Его губы все еще оставались бледными, но он явно приходил в себя. – Вызвал кто-то. Соседи нас заметили.
- Как они могли заметить? – возмутился Сан и, по-прежнему не вставая с земли, поднял на Казуки несчастные глаза. – Как? Именно в это время никто не входил и не выходил!
- Ну мало ли… - от его ответа Казуки растерялся. – Может, увидели движение в окне?..
- Окна плотно зашторены, - напомнил Сойк, не прекращая гладить Агги по голове. – Все.
- Тогда… Наверное… - призадумался Казуки, но его перебил Сан:
- Это все он, - с ненавистью он уставился на Манабу. – Это все он, тварь! Он вызывал полицию!
- Я не вызывал! – от возмущения Манабу на мгновение и о боли думать забыл, подскакивая на месте.
- Это не он! – сразу рассердился Казуки.
- А кто еще? Кто? – вскочил на ноги Сан.
- Зачем Манабу вызывать полицию? – удивился Сойк.
- Затем, что он говно! – рявкнул Сан.
- Да, говно! – в унисон подхватила Юмико, которая определенно еще не успела разобраться, что произошло и почему они здесь оказались, но не могла отказать себе в удовольствии оскорбить Манабу.
- Я не вызывал полицию, - с угрозой прорычал Манабу, делая шаг в сторону своих обидчиков.
- Уймитесь, кретины. Манабу не делал этого, - внезапно подал голос молчавший до этого Бё. – Никто из нас ее не вызывал. В доме даже телефона не было. Как ее было вызвать? Азбукой Морзе? Дебилы…
Произнеся свою речь, Бё отвернулся и скрестил руки на груди, а Манабу подумал, что если бы Бё мог, то обязательно досадливо поморщился бы.
Ответом Бё стала тишина, возразить на это было нечего: желая найти виноватого, они забыли о здравом смысле. Действительно, вызвать полицию никто из них не мог. А через секунду повисшее молчание нарушил громкий всхлип Джина.
Он все так же стоял, не отнимая от лица рук, плечи его дрожали, а сам он всхлипывал так горько, словно ребенок. Утешать Джина Манабу не нанимался, тем более он вообще не переносил проявлений слабости, зато смотреть на него молча не смог Казуки.
- Джин, ну не надо… - сделал неуверенный шаг в сторону друга он и обнял за плечи. – Не плачь…
- Отчего же? Пусть плачет, - не оборачиваясь, флегматично заметил Бё. – Это же он во всем виноват.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:01 | Сообщение # 50
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Остальные изумленно уставились в спину Бё, и только Джин еще сильнее затрясся от несдерживаемых рыданий.
- Что ты несешь? – возмутился Казуки.
- А что я несу? – Бё резко развернулся и уставился на Казуки таким взглядом, что даже Манабу, всегда считавший себя невпечатлительным, поежился. – Это ведь Джин затеял побег. И что мы имеем?
- Тебя никто не заставлял идти с нами, - холодно произнес Казуки.
- Да уж конечно! – кивнул Бё. – Никто не заставлял. И Юуто никто не заставлял, только вот теперь его нет.
- Никто не виноват, - снова начал Казуки, однако голос его звучал настолько неуверенно, что Манабу вздохнул, понимая: никого так убедить не удастся. Впрочем, сам Казуки тут же поправился. - Мы все одинаково в этом виноваты. Во всей этой истории, в том, что произошло с Ледой, Джури и Юуто тоже…
- Давай без пафосных речей, - огрызнулся Бё, дернув подбородком, и можно было только догадываться, какая гамма чувств сейчас могла бы отразиться на его лице. – Затеял все это Джин. Мы дураки, что согласились, но…
- Может, хватит, а? – жалобным голосом начал Сан, и Юмико тут же поддержала его:
- Бё, милый, ну что теперь спорить?..
- Слушай, Джин, а кто из врачей тебя надоумил бежать? – проигнорировал их попытки отвлечь внимание Бё. – С кем ты там трахался? С Саюки? Или Рюуске? Я запамятовал…
- Прекрати, Бё, - ледяным голосом попытался пресечь поток его вопросов Казуки.
- Слушай, Джин, а был ли вообще эксперимент?
От этого вопроса все замерли на месте, включая Манабу, который перевел пораженный взгляд с Бё на Казуки, а потом на самого Джина, который наконец отнял руки от лица и растерянно уставился на Бё. Судя по реакции, такое предположение поразило и его.
- Я просто сказал вам, что узнал, - глухо произнес он. – Любой мог остаться в "Тсубаки" и разбираться по обстоятельствам. Может, эксперимент наоборот пошел бы всем на пользу, откуда мне знать…
- Тут нечего обсуждать, - пресек его слабые попытки оправдаться Казуки. – Каждый из нас знал, какова вероятность правдивости полученной информации, и чему равны риски. Любой мог остаться, но все предпочти бежать. А значит, в наших бедах надо винить в первую очередь себя.
Бё открыл рот, явно намереваясь возразить что-то, но в этот момент в разговор решил вмешаться Сойк.
- Я, конечно, извиняюсь, что отвлекаю вас от охоты на ведьм, - язвительно произнес он. – Но позвольте напомнить, что скоро нас будет искать вся полиция страны, в доме, в котором мы жили, лежат трупы, а мы не знаем, где прятаться. Может, кто-то предложит что-то по делу?
Переведя взгляд на Сойка, а потом на его возлюбленного, Манабу понял, что Агги снова становится хуже. Обычно приступами его накрывало по ночам, но сейчас, видимо, под впечатлением от всех произошедших событий, ему стало плохо с самого утра: он угрюмо смотрел в землю и нервно теребил пряжку ремня, не особо реагируя на ласковые поглаживания Неудивительно, что Сойк нервничал.
- Нам некуда идти, - шмыгнула носом Юмико. – Мы никому не нужны.
- Отчего же? Мы нужны Таа, - съязвил Бё. – Он всегда будет рад нас видеть.
- Вот и вали к нему, - огрызнулся Сан.
- Да все лучше, чем смотреть на твою рожу, - парировал Бё, но в их спор вмешался Казуки.
- Можно поехать ко мне, - решительно объявил он и тут же, будто смешавшись, неуверенно добавил. – Переждать какое-то время…
На несколько секунд воцарилось молчание, беглецы неуверенно переглянулись, и тогда заговорил Манабу, молчавший все это время:
- Плохая идея. Таа в первую очередь будет искать по адресу проживания.
- Может… Может, он уже искал? – неуверенно предположил Сойк, напряженно думая и наматывая на палец прядь волос. – Искал, никого не нашел и ушел. А теперь там, и правда, можно укрыться на время?
- А если он оставил кого-то караулить квартиру? – предположил Сан.
- Люди, да не сходите вы с ума! – возмутился Казуки. – Вы так рассуждаете, будто Таа у нас ЦРУ и ФБР два в одном, а мы – международные преступники! Кого он там оставил караулить? Санитаров, что ли?
- А хоть бы и санитаров, - пожал плечами Бё, и Джин тихо проговорил:
- Иногда мне кажется, что Таа хуже и ЦРУ, и ФБР, и чего только…
- Ладно, - словно сдаваясь, Казуки поднял руки и отступил на шаг назад. – Я не настаиваю и согласен на любое ваше предложение.
И снова воцарилось молчание. Манабу подумал в этот момент о том, что если у Казуки был хотя бы дом, то остальные не могли похвастать и этим. Куда идти, куда бежать, они не знали. И в ближайшее время их действительно объявят в розыск. Кто может сильнее привлечь внимание, чем достаточно большая группа молодых людей, половина из которых необычно выглядит, а вторая половина – столь же необычно себя ведет?
- А где твой дом? – решил все же выяснить Манабу и перевел на Казуки вопросительный взгляд.
На секунду их глаза встретились, и Манабу показалось, что в глубине его души замерло что-то. На долю секунды на лице Казуки отразилась тень нежности, как будто он хотел одним взглядом выразить нечто необъяснимое, попросить Манабу не бояться, потому что вместе они справятся в любом случае. Впрочем, возможно, это ему только почудилось.
- Моя квартира в Сендае, - сообщил Казуки. – Это совсем недалеко. Если поторопимся, вечером уже будем у меня дома.
- Ой, а на чем же мы доедем? – спохватилась Юмико. – И где взять деньги?
- У нас есть немного, - успокоил ее Сойк. – Когда мы с Агги забирали документы, деньги тоже прихватили. Если Казуки говорит, что это недалеко, думаю, нам хватит. Кроме того, нас все… Нас все меньше.
Последнюю фразу Сойк явно не хотел произносить, она сама сорвалась, и ему уже ничего не оставалось, как просто договорить до конца. На этих словах все поглядели в разные стороны, и каждый подумал о своем. Должно быть, Бё вспомнил Юуто, а Казуки – Леду и его друга Джури, но Манабу не горевал о погибших пациентах "Тсубаки". Вместо этого он с дрожью признался себе: больше всего на свете он боится, что Казуки пополнит список потерянных беглецов.
***
До железнодорожного вокзала они добрались быстро и без происшествий, а перед тем, как подойти к зданию, решили разделиться на пары: большая толпа точно привлекла бы к себе лишнее внимание, а на отдельных прохожих вряд ли бы кто-то даже взглянул.
Едва было принято это решение, и Манабу не успел даже глазом моргнуть, как Казуки некрепко сжал его руку, давая понять, что к кассе, а потом к поезду они пойдут вместе. Ехать решили тоже все порознь, лишь устроиться в одном вагоне, чтобы быть на виду друг у друга, а снова объединиться уже в Сендае.
Идти по улице до здания вокзала, понимая, что Казуки сжимает его ладонь в своей, Манабу было до невозможности мучительно и стыдно. Казалось, что все вокруг только то и делают, что оборачиваются, сверлят их нескромными взглядами и сочувствуют красавцу Казуки из-за того, что ему досталась такая бледная моль.
- Отпусти, - не вытерпев и полминуты, Манабу дернул рукой, но тут же поспешил объяснить, лишь бы Казуки не растолковал неправильно его жест. – На нас смотрят все. А надо, чтоб не замечали.
- Да кто смотрит-то? – удивился Казуки и огляделся, но наставить не стал.
В вагоне они расположились тоже вместе: Манабу сел у окна, а Казуки рядом. Даже сквозь плотную ткань джинсов Манабу чувствовал тепло его тела, а еще слышал запах, не парфюма, а едва уловимый от кожи и волос Казуки. Тут же он поймал себя на желании повернуться к нему, прикоснуться, и сказать что-нибудь, чтобы Казуки обязательно улыбнулся, но оправдывая себя тем, что в результате таких действий взгляды всех пассажиров будут прикованы к ним, Манабу уставился за окно и поджал губы.
В голове он прокручивал события последних дней и отказывался верить, что все это произошло с ним. Складывалось впечатление, что за эту неделю Манабу успел больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но почему-то убийства, тяготы побега и физическая боль – все меркло на фоне понимания, что неожиданно он сблизился с Казуки, с человеком, о котором грезил не один месяц. Манабу не был романтически настроенной барышней и не питал иллюзий относительно их будущего. Также он не считал, что обладает какими-то качествами, которые действительно могли бы серьезно заинтересовать Казуки, зацепить и заставить хотеть долго оставаться рядом с ним. И потому он приказывал себе не задумываться о том, что будет, а радоваться тому малому, что уже есть. Казуки был жив, а ведь еще сутки назад Манабу отдал бы за это все на свете.
Глядя на пейзажи за окном, Манабу безрадостно отметил, что если все раскроется, если полиция выйдет на след его и Джина и установит, что именно они убили тех троих на вокзале в Ямагате, сам Манабу всерьез и надолго угодит за решетку. О чем тогда вообще рассуждать, что можно планировать при такой-то угрозе? Наверняка на вокзале имелась масса видеокамер, которые зафиксировали их, и Манабу мог надеяться только на то, что на низкокачественном видео нельзя будет толком рассмотреть их лиц, как это часто бывает. А еще он припоминал, что слышал когда-то, будто видео сохраняется какое-то время, а потом стирается, чтобы записывалось новое. Стало быть, существовала маленькая надежда, что трупы обнаружат не сразу, а на момент находки видео уже будет автоматически уничтожено. Ведь на самом деле, подсобное помещение, в котором все произошло, было в состоянии ремонта, и вряд ли туда заходили часто. Разве что такие, как Рэй, по ошибке перепутавшие его с туалетом. Или работники.
Мрачно усмехнувшись, Манабу посмеялся сам над собой. Что толку придумывать утешения, когда, быть может, уже вся полиция страны охотится на них с Джином, а каждый страж порядка старательно изучил черты их лиц на нечетких снимках и теперь узнает даже в темноте? Паниковать раньше времени определенно не стоило, но и надеяться на лучшее тоже.
- Ты расстроен? – вывел его из горьких размышлений встревоженный голос Казуки.
Только теперь Манабу понял, что тот наверняка уже не первую минуту серьезно вглядывается в его лицо и смотрит обеспокоенно.
- Да как тебе сказать, - невесело улыбнулся Манабу. – Я, видишь ли, всего несколько дней в большом мире, но уже успел оставить за спиной дорожку из трупов. Вокруг неуравновешенные больные люди, которые меня ненавидят, а еще впереди нет цели, и скоро закончатся деньги… И да, мой лучший друг охотится за мной наравне с полицией. Но, в целом, все отлично. Нет, я не расстроен.
Сарказм Казуки не оценил, и выражение его лица ни на секунду не изменилось. Но вместо каких-то утешительных слов или возражений он осторожно взял Манабу за запястье и потянул за краешек рукава свитера, чтобы переплести его пальцы со своими и с силой сжать.
- Что ты делаешь? – прошипел Манабу и попытался вырваться, что, впрочем, не вышло: несмотря на то, что ладонь Казуки была теплой и мягкой, а прикосновение почти нежным, держал он крепко. – Ты забыл, какие у меня руки? Хочешь, чтобы все нас запомнили?!
- Эти все, которых ты так боишься, - тихо произнес Казуки и придвинулся чуть ближе, – скорее запомнят, как один очень симпатичный, но вредный парень ругался и выкручивался без видимой причины.
На сообщение о том, что он симпатичный, Манабу раскрыл рот и замер на секунду, но Казуки так умильно и лучезарно улыбнулся, что он тут же поспешил отвернуться. Однако вырываться Манабу действительно перестал, решив, что так будет только хуже.
- Очень больно? – униматься и сидеть молча Казуки больше не желал, потому не нашел ничего лучше, чем расспросить о самочувствии Манабу. – Ну, после удара?
- Нет, не очень, - честно признался Манабу.
По сравнению с тем, что ему приходилось переживать порой, боль от пары несильных ударов не шла ни в какое сравнение. Но проведя кончиком языка по раненой десне, прикоснувшись к открытой ранке, Манабу невольно поморщился. Хотя зубная боль обычно не являлась по-настоящему мучительной, все же она всегда оставалась одной из самых неприятных.
- А зуб? – правильно разгадал выражение его лица Казуки.
- Ничего страшного, - Манабу пожал плечами. – Главное, не улыбаться широко…
- Ну-ка, покажи.
Сжав пальцами подбородок, Казуки повернул его лицо к себе, желая осмотреть рану, но Манабу не позволил, решительно сжав губы.
- Ну же, я только гляну. Сильно десну разворотило?
- Да отстань ты от моей… - начал было Манабу, но этой короткой фразы хватило, чтобы Казуки увидел все масштабы повреждения.
Как и следовало ожидать, прямо на глазах он побледнел и сразу отпустил упирающегося Манабу.
- Ничего себе… - с шумом выдохнул он. – Сан, ублюдок…
Сжав кулаки, Казуки уставился в ту часть вагона, где устроились Юмико и Сан, которые, разумеется, на них даже не смотрели.
- Вот только не надо психовать, - устало попросил Манабу. – Хватит с нас буйного Агги.
О том, что Казуки мог, и правда, пойти из-за него с кем-то драться, защищая и оберегая, Манабу предпочитал не думать. Умом он понимал, что это глупо – верить в подобное, а еще глупее испытывать какую-то необъяснимую девчачью радость от осознания этой истины, но против воли все равно ловил себя на этих детских чувствах.
- Разберемся, - угрюмо кивнул Казуки, явно прикидывая что-то в уме, и тут же спросил. – Почему он так ненавидит тебя?
- Потому же, что и все остальные, - огрызнулся Манабу.
- Ты не прав, - покачал головой Казуки. – Сан испытывает к тебе особенную неприязнь. Как и Юмико, конечно, но тут можно предположить, в чем причина, а Сан…
- Я прибил его лучшего друга. Что, не слышал? – резко прервал его Манабу.
Отчего-то слушать о том, почему именно Юмико возненавидела его, было неприятно. Конечно, и Казуки, и сам Манабу, да и все вокруг знали об истинных причинах ее поведения, но обсуждать это вслух не хотелось.
- Ты не рассказывал, как добрался до Ямагаты, - поспешно сменил тему разговора Манабу. – После того, как сбежал из больницы. У тебя ведь не было денег…
- Ой, отсутствие денег такая мелочь, если воображение богатое, - весело рассмеялся Казуки, тоже, видимо, не пожелавший дальше обсуждать тему причин неприязни окружающих к Манабу. - В свое время я неоднократно оказывался в ситуациях, когда не имел ни гроша. Но ничего, выживал как-то.
- Это как же? – удивился Манабу и во все глаза поглядел на Казуки.
Будучи за стенами "Тсубаки", наблюдая за жизнью нормальных людей через экран телевизора и страницы книг, Манабу убедил себя в том, что без денег в современном мире делать нечего, пропадешь на второй день. Но Казуки, очевидно, придерживался иного мнения, и более того – он на себе самом испытал, как можно обойтись без лишних материальных благ.
- Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу, - заявил Казуки и обнял Манабу за плечи. – Как иногда весело мы с друзьями бедствовали. Как пробирались под видом гостей на чужие свадьбы просто чтобы наесться до отвала. Или как изображали перед арендодателями смертельно-больных, чтобы вызвать жалость и отсрочить квартплату… Просто таких историй у меня очень много.
- Ну и ну, - изумленно покачал головой Манабу, позабыв даже возмутиться из-за объятий Казуки. – А доехал все же как?
- А доехал где-то зайцем, где-то своровать пришлось, - весело объяснил Казуки. – На какой-то маленькой станции меня, как безбилетника, высадили и хотели сдать полиции. Еле ноги унес. В общем, приятного мало.
На этих словах Казуки прижался на мгновение к виску Манабу губами, правда, тут же отстраняясь, но этого короткого и достаточно невинного жеста хватило, чтобы тот замер и пропустил вдох.
- Но все позади, мы снова вместе. А значит, разберемся, и все будет в порядке, - резюмировал свой рассказ Казуки.
Манабу только заторможено кивнул, все еще не веря в то, что его только что поцеловали прямо в общественном месте – пусть и не совсем по-настоящему, но поцеловали же. А сам Казуки взлохматил его волосы и вновь улыбнулся.
***
- Вот и мой дом, - объявил Казуки, когда цель наконец была достигнута.
Уже несколько минут они вышагивали по какому-то непрезентабельному на вид району где-то явно на окраине города. Манабу не мог знать наверняка, но из фильмов помнил, что именно в таких домах, как тот, на который указывал Казуки, живут не самые обеспеченные слои населения.
- Так себе райончик у тебя, - заметил Бё, оглядываясь по сторонам и оценивая окружающие пейзажи. – Бабуля Сана козырней жила.
- Вот и шуруй к ней, - объявил Агги. – Там тебе и место. И компания, как ты любишь, из трупов…
- Агги!
Сойк несильно дернул своего возлюбленного за руку, и тот сразу послушно замолчал, а Бё, уставившись на него неморгающими глазами, процедил:
- Отличную компанию из трупов я могу организовать и здесь. Чтобы не ходить далеко.
- Прекратить ссоры! – намеренно жизнерадостным и беззаботным голосом потребовал Казуки. – Бё, не обижайся на Агги, он ничего плохого не имел в виду. А район и правда, средненький, да откуда ж у меня деньги на приличное жилье?
- Казу, дорогой, так даже романтичней, - защебетала Юмико. – Зачем такому, как ты, хоромы? Даже в самом унылом шалаше ты бы выглядел прекрасно. Как рыцарь, без страха и упрека…
На этих словах Агги закашлялся от смеха, засмеялся молчавший всю дорогу Джин, и даже, как показалось Манабу, взгляд Бё стал не таким хмурым.
- Рыцарь… - давился от хохота Агги. – Без страха и укропа…
- Угу, - поддакнул ему Бё. – Просто герой. С дырой.
- Я не понимаю, почему вы смеетесь над Казу-тяном! – возмутилась Юмико, а Сан снисходительно похлопал ее по плечу:
- Милая, они над тобой смеются.
- А надо мной с чего вдруг? – взмахнула руками та. – Что я такого сказала? Только правду о Казуки, который благородно согласился нам помочь, предоставил свое жилье в наше распоряжение.
- Ладно-ладно, не так уж велики мои заслуги, - протестующе поднял руку Казуки, призывая прекратить сыпать комплиментами. – И кстати, квартира у меня не такая уж убогая, там аж три комнаты. Правда, мебели мало…
- Ого, три, - протянул Джин, - Так это мы еще устроимся с комфортом.
- Чур, я первая в душ!
- Почему это ты?
- Потому что даму надо пропускать!
- Ты не дама!
- А кто же я, по-твоему?
Так тяжелое молчание сменилось непринужденной болтовней, и вся компания даже не заметила, как добралась до нужного подъезда.
- А ключи? – опомнился Манабу, когда они зашли внутрь.
- У меня нычка возле двери, - подмигнул ему Казуки. – Не бойся.
- Чего у тебя? – не понял Джин.
- Ну, тайничок. Ключ под ковриком.
- А-а-а, - понимающе протянула Юмико. – Я такое видела в кино.
- Да, все примерно, как в кино, - кивнул Казуки.
- Ой, а что это? – заинтересованно спросил Сойк, и все дружно уставились на него, чтобы тут же повернуть головы в направлении, куда он указывал пальцем.
Под лестницей в полумраке улавливалось движение, но Манабу не испугался: однозначно было ясно, что там шевелилось какое-то маленькое животное, человек там точно не смог бы укрыться. И в подтверждение его мыслей, неторопливо на свет вышел черный кот. Сперва он потянул передние лапы, потом задние, а после, задрав хвост, гордо прошествовал в сторону Сойка, который стоял ближе всех.
- А, это Вачча, - сообщил Казуки и сразу пояснил. – Наш местный всеобщий любимец. Он всем нравится, потому в питомник никто не отдает. Вроде как питомец всего дома.
- Какой классный, - восхищенно сообщил Сойк и присел на корточки, чтобы погладить животное между ушей.
К рукам кот был явно привыкший, он не испугался, а тут же потерся мордочкой о колено Сойка и громко замурлыкал. Картина выглядела в целом умилительно, и Манабу поймал себя на желании тоже погладить гладкую блестящую шерстку, но в этот момент к Сойку резко рванул Агги.
- Ты что?! Совсем рехнулся?! – не своим голосом заорал он и достаточно резко дернул Сойка за плечо вверх и назад.
Юмико сдавленно охнула, стоящий рядом с Манабу Казуки шумно выдохнул, а сам Манабу замер на месте, отказываясь верить очевидному.
Впрочем, верить, похоже, отказывался и сам Сойк. Глядя широко раскрытыми глазами на своего любимого, он неуверенно прикоснулся к своему плечу, куда пришелся захват Агги, и слабо поморщился.
- Ты спятил, да? Спятил?! А если он поцарапает тебя? А если укусит?! – заходился в воплях Агги.
"Если он даже полдня будет кусаться и царапаться, это все равно причинит меньше вреда, чем то, что ты только что сделал", - подумал Манабу, но вслух, конечно, ничего не сказал.
А Сойк в очередной раз поразил всех выдержкой. Он сильно побледнел, а на одежде, куда пришелся захват Агги, моментально проступила кровь, но Сойк не произнес ни слова упрека. Взяв Агги за руку, он погладил его по тыльной стороне ладони и, прерываясь, борясь с болью, попросил:
- Тише, тише. Ну чего ты?.. Я больше не буду.
Паника Агги прекратилась так же внезапно, как и началась. Он сразу замолчал и уставился во все глаза на своего любимого, чтобы тут же моргнуть и несильно сжать его руку.
- Сойк, я… - начал Агги, но тот пресек любые попытки оправдаться.
- Ничего страшного. Идем.
Общее оцепенение спало. Кто-то облегченно вздохнул, кто-то даже улыбнулся, а Казуки попросил:
- Давайте поторопимся. Нечего здесь стоять, сейчас еще соседи на шум выйдут.
Все поспешили к лифту: Казуки впереди, следом Агги и Сойк, за ними остальные. А до слуха Манабу донеслась тихая реплика Юмико:
- Ну надо же. Так распсиховался из-за кота. Будто он и правда может причинить серьезный вред.
- Он не из-за этого сорвался, - еле слышно возразил Сан. – Он просто ревнует. Что его личный персональный Сойк будет добр к кому-то, кроме него. И не хочет делиться даже с котом.
В этот момент Манабу с некоторым досадным удивлением отметил, что в кои-то веки он согласен с Саном, и оглянулся через плечо, чтобы еще раз взглянуть на пушистого виновника инцидента. Однако того и след простыл.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:02 | Сообщение # 51
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -04-

Квартира у Казуки оказалась явно лучше, чем у Рэя, но хуже, чем палаты в "Тсубаки". Обещанные три комнаты были не очень просторными, но все же ненадолго разместиться в них с комфортом вполне было можно. Из-за задернутых штор в помещении царил полумрак, но Казуки щелкнул выключателем, и вспыхнувший свет позволил рассмотреть их временное жилище. Повсюду лежала пыль, но в целом квартира выглядела так, будто ее хозяин не в медицинский центр на длительное лечение уезжал, а выходил в магазин за хлебом. Повсюду валялись вещи, мелкие монетки, ключи, будто бы брошенные наспех.
Мебели и правда оказалось немного: в гостиной, например, был только диван, кофейный столик, кресло и телевизор с подключенной к нему приставкой.
- Ну вот, - объявил Казуки, когда все разулись и прошли. - Располагайтесь. Это гостиная, там еще две комнаты... Кухня в конце коридора. Здесь бы прибраться немного, и все, жить можно. Вот здесь я обычно сплю.
Казуки толкнул одну из дверей, демонстрируя свою спальню, в которой были только шкаф, тумбочка и огромная кровать, которая занимала почти все свободное пространство.
"Зачем Казуки одному такая здоровая кровать?" - мысленно удивился Манабу, но тут же с каким-то неприятным чувством внутри подумал о том, что вряд ли он спал здесь один.
- Ух ты, ну и траходром, - озвучил его невеселые мысли Агги.
- Да, неплохо, - хмыкнул в ответ Казуки. - Думаю, здесь будут спать Сан, Юу и Бё. Втроем вполне поместятся.
- Ой, я не могу спать с парнями! - испугалась Юмико. - Я приличная девушка!
- Куда бы делось твое приличие, если бы Казуки предложил тебе спать тут вдвоем? - фыркнул Бё, и та тут же покраснела.
- Что ты такое говоришь! - вскрикнула Юмико. - Разумеется, оно никуда не денется! Да я... Я... Казу-тян, я не буду здесь спать!
Казуки обреченно вздохнул, а Манабу только мрачно перевел взгляд с него на Юмико и обратно, решив, что если она сейчас попросит одну постель на двоих с Казуки, то он ее просто придушит.
Положение спас Бё, равнодушно хмыкнув:
- Лапушка моя, у тебя разве есть что-то, чего нет у нас с Саном, а? К тому же, я еще не совсем рехнулся, чтобы приставать к тебе.
- Грубиян! - взвизгнула Юмико, а Казуки весело рассмеялся и сообщил:
- Агги и Сойк будут спать в гостиной на диване, а я, Джин и Манабу пойдем в третью комнату. Расстелем там футоны и устроимся в лучшем виде. Сейчас здесь приберемся, а потом... - он подошел к окну и хотел было раздвинуть шторы, но Сан вцепился в его запястье.
- Не надо!
- Успокойся, параноик, - недовольно рыкнул Агги, раздраженный его резким криком. - Думаешь, на хрен знает каком этаже нас кто-нибудь заметит?
- Лучше живой параноик, чем мертвый оптимист! - огрызнулся тот. - Я не хочу закончить так же, как Юуто!
Повисла тишина, наверное, на несколько секунд каждый задумался о том, что теперь ничто не поможет исправить ошибку, которую они допустили.
- Сан прав, - вздохнула Юмико. - Мы потеряли Юуто, потому что были беспечны. Нужно быть осторожнее...
- Ну... хорошо, - растерянно ответил Казуки и оставил шторы в покое, а Манабу в этом момент подумал о том, что, вряд ли кроме Бё и чувствующего свою вину Джина, кому-то действительно не наплевать. Не стало всем докучающего своей загробной философией мертвеца, ну и ладно.
- Это Манабу виноват, что мы его потеряли! - снова завелся Сан.
- Тебе не надоело? - мрачно спросил Казуки прежде, чем сам Манабу успел среагировать.
- Если бы он не влез, Юуто бы не умер!
- А где ты был в это время? Ах да, кажется, ты был занят избиением Манабу. Все хороши! Хватит обвинять во всем его!
- Когда-нибудь он и тебя убьет! – с ненавистью прошептал Сан.
- Ты в своем уме?! - рявкнул Манабу.
- Перестаньте ссориться! - Сойк вовремя влез спор, пока Сан не выдал очередную обвиняющую тираду. - Во-первых, спорами мы ничего не решим, а во-вторых, Агги станет хуже из-за ваших криков! Хотите поорать, выйдите во двор! Сейчас не время ругаться, мы не в том положении! Лучше подумать, как быть дальше.
- Пожалуйста... - жалобно пробормотала Юмико. - У меня уже голова болит от ваших криков.
В очередной раз установившейся тишине скорбно вздохнул молчавший все это время Джин, и Бё холодно и равнодушно произнес:
- Давайте займемся уборкой. И кому-то нужно сходить в магазин за продуктами. А судя по тому, как периодически морщатся Манабу и Сойк, то и за медикаментами. От ваших криков ни хрена не изменится. Казуки, раз ты хозяин, ты и командуй.
Спорить с ним никто не стал. Прикинув что-то в уме, Казуки быстро распорядился:
- План такой: я рассовываю вещи по углам, потом Сан, Джин и Агги готовят спальные места, Юмико протирает пыль, а Сойк и Манабу, как раненные и вообще пострадавшие, сидят и ничего не делают. Места здесь мало, поэтому не толпимся и не пытаемся все действовать одновременно. Пока кто-то работает, остальные наслаждаются отдыхом.
- А мне что делать? - все так же мрачно напомнил о себе Бё.
Смерив его задумчивым взглядом, Казуки сообщил:
- А с тобой мы прогуляемся до магазина. Кстати, накидайте-ка мне списочек, за чем сходить в аптеку.
Бё обреченно вздохнул, и Манабу подумал о том, что психотерапии тому не избежать. Но, наверное, Казуки был прав, нужно было поговорить с ним. После того, как Джин убил человека, он был гораздо более неадекватен, чем Бё сейчас.
Однако вспомнив, что и сам ни разу не пожалел о том, что натворил, Манабу криво усмехнулся и тут же поморщился от боли.
Несмотря на то, что Казуки призывал всех действовать по очереди, они все равно натыкались друг на друга в небольшой квартире и путались под ногами. Манабу забрался в кресло, чтобы никому не мешать, и оттуда наблюдал за Казуки. Со своей задачей тот справился довольно быстро и, проконтролировав всеобщий рабочий процесс, подошел к Бё. Они о чем-то тихо переговаривались, наверное, не делая из этого тайны, но слышно все равно ничего не было: Юмико, бесцельно возившая тряпкой по телевизору, принялась громко всхлипывать.
- Что случилось? - обеспокоенно спросил Сан, тут же оказавшись рядом.
- Юуто... Так жаль... - принялась объяснять она, возя тряпкой еще активнее. Сан печально вздохнул, но ничего не сказал.
"Началось", - подумал Манабу. - "Осознали все-таки..."
Чувство страха снова немного притупилось, уступая место глухой тоске. Даже Манабу стало не по себе. И все же, у него не было повода печалиться, ведь с Казуки все было в порядке.
- Чего задумался?
И правда, отключившись от происходящего, Манабу не заметил, как Казуки оказался рядом с ним.
- Болит, да? - он не стал ждать ответа от Манабу, только сочувственно вздохнул и продолжил: - Мы сходим в магазин и купим обезболивающее. Подожди, это ненадолго.
Манабу рассеянно кивнул, но как только Казуки сделал шаг в сторону прихожей, вдруг осознал: он снова уходит, снова обещает скоро вернуться, но вернется ли?..
- Казу, стой, - успев вцепиться в его ладонь, он потянул его назад.
Удивленно посмотрев на него, Казуки опустился на пол рядом с креслом, с тревогой заглядывая в глаза.
- Что? Не бойся, я не буду задерживаться. Никто ничего тебе не сделает...
- Причем тут я? - удивился Манабу. - Мне все равно, что они там хотят со мной сделать, пусть попробуют. Я за тебя беспокоюсь, не хочу как в прошлый раз...
- Как в прошлый не будет, - улыбнулся Казуки, накрывая его ладонь своей, но Манабу только нахмурился:
- Я с вами пойду.
- Не нужно, тебе больно до сих пор, и...
- И ты хотел поговорить с Бё, да. Но я не хочу снова ждать, гадая, вернешься ты или нет.
- Я в этом районе полжизни прожил, каждый закоулок знаю. Если что-то случится... - Казуки вздохнул, когда Манабу выдернул ладонь и отвел взгляд.
- Он просто ревнует к Бё, - усмехнулся Агги, проходя мимо. Впрочем, ухмылка вышла какой-то безжизненной: он выглядел уставшим и бледным. Видимо, сам переживал из-за того, как недавно обошелся с Сойком. Да и смерть Юуто ни в кого не вселила оптимизма.
- Вот оно что, - грустно усмехнулся Казуки.
- Ничего подобного! - разозлился Манабу, едва не подскочив в кресле от возмущения. Почему-то только сейчас в голову пришла мысль, что это вроде бы как действительно повод для ревности. Но не хотелось, чтобы Казуки заметил.
- Ну хорошо, пойдем с нами, - согласился тот, поднимаясь на ноги. - Лично убедишься, что ничего страшного не происходит.
- Я не ревную!
- Совсем-совсем? - смешно оттопырив нижнюю губу, Казуки жалобно посмотрел на Манабу. - Я так расстроен...
- Долго вы там будете херней страдать? - раздался недовольный голос Бё из прихожей.
- Пойдем, - обрадовавшись, что на вопрос отвечать уже не обязательно, Манабу встал с кресла и подтолкнул Казуки в сторону выхода.
***
Видимо, лекарство начинало действовать, потому что боль уже не казалась такой мучительной, или Манабу просто привык к ней.
Пока они ходили за покупками, совсем стемнело: Казуки вел своих друзей какими-то тайными тропами, поэтому шли долго. Манабу видел по пути подходящие им магазины, но Казуки не останавливался, уверенно проходя мимо. Лишь один раз они зашли в аптеку. Казуки сказал, что его там уже знают, поэтому Бё и Манабу лучше пока подождать на улице. Вышел он оттуда почти через пятнадцать минут с небольшим пакетом в руках. За это время Манабу успел совсем изнервничаться, но виду не подал. Не хватало, чтобы Бё начал его подкалывать. Дальнейший путь до магазина они проделали в тишине, хоть Манабу и подозревал, что Казуки готов ответить на любой его вопрос, спрашивать ничего не стал. Возможно, когда-нибудь в другой раз.
- Какого хрена мы так далеко перлись? - раздраженно поинтересовался Бё на обратном пути.
- Нам лучше не появляться в местах, близко расположенных к нашему убежищу. Думаю, теперь нас не только Таа ищет, но и полиция. Нужно быть осторожнее.
- А, так это в целях крайней предосторожности мы втроем потащились? - язвительность в голосе Бё разозлила Манабу куда сильнее слов, но в очередной раз он не успел ничего сказать: Казуки остановился и резко произнес:
- Мне надоела ваша неприязнь к нему. Если мы не можем решить это дело по-хорошему, дорога в большой мир открыта для каждого из вас. Манабу останется с нами в любом случае, а если кого-то это не устраивает, я никого не держу.
Казуки выглядел действительно злым, во взгляде Бё, кажется, даже мелькнуло удивление, когда он остановился и обернулся. Манабу осторожно прикоснулся к плечу Казуки и тихо попросил:
- Не надо, Казу, не нужно ссориться из-за меня.
- Да ничего я против него не имею, - Бё пнул камень, попавшийся под ноги, и полез в карман за каплями для глаз. - Просто не доверяю ему, вот и все. Мне кажется, я имею на это право: мы даже приятелями никогда не были.
- И, разумеется, в случае опасности никто из вас ему не поможет, а если со мной что-то случится, вы без раздумий оставите его, да и Джина тоже, если он пожелает остаться с Манабу.
- Ты нам случай с Джури будешь всю жизнь припоминать?!
- Не беспокойся, если мы будем бросать и избивать друг друга на каждом шагу, наша жизнь будет не очень длинной!
- Я что, избил кого-то? Что ты ко мне прицепился?! Я просто имел в виду, что ходить толпой глупо!
- Три человека - не толпа, особенно в большом городе! Просто пялься на прохожих поменьше!
- Есть предложение не орать на улице, - устало напомнил Манабу.
Этот разговор казался совершенно бессмысленным. Ему никто не доверял, и он никому не доверял тоже, кроме Казуки и, разве что, теперь и Джина. Манабу понятия не имел, почему они все до сих пор не разбежались в разные стороны с таким отношением к остальным беглецам. Конечно, все нервничали и срывались друг на друге, этого было не избежать.
Казуки и Бё притихли, огляделись по сторонам, убеждаясь, что никто на них не смотрит, и только тогда Бё устало сказал:
- Мы хотели помогать друг другу, но что мы можем сделать для всех остальных, если даже своего соседа по комнате защитить не в состоянии...
- Ты не должен винить себя, - вздохнул Казуки.
- А кого мне винить?! - снова завелся Бё, и Манабу молча покачал головой.
Пакет с едой оттягивал ему руку, стоять на месте и ругаться было еще глупее, чем ходить по городу толпой, но, кажется, напряжение достигло своего предела. Оставалось либо смириться, либо действительно разойтись в разные стороны. Но он собирался остаться с Казуки в любом случае.
- Кого прикажешь мне винить? – огрызнулся Бё. - Манабу и Сана? Тебя? За то, что не присмотрели за этим идиотом! Ну хочешь, я тебе врежу? Ты же у нас нынче как терминатор, сколько ни бей тебя, все не мрешь!
- Заткнись, Бё! - буркнул Манабу.
- Вы поглядите, кто меня затыкает! В чем дело, Манабу, челюсть уже не болит?
- А ну, молчать оба! - прикрикнул Казуки, но с удивительным единодушием Бё и Манабу повернулись к нему и в один голос рявкнули:
- Сам заткнись!
С полминуты все трое буравили друг друга мрачными взглядами, пока Казуки не сдался первый:
- Ладно, проехали. Манабу, прости.
- Да не злюсь я...
- Бё, тоже прости.
- Да никогда в жизни.
- Ты охренел? – возмутился Казуки.
- Шучу, бля.
- Тебе бы в юмористы. О... - Казуки уверенно зашагал в сторону, отклоняясь от обратного маршрута. Прямо по курсу была детская площадка, и Манабу даже предположить не мог, что Казуки там понадобилось.
- Эй, за мной, че встали-то? - крикнул он, бросая пакеты на землю и присаживаясь на качели.
Манабу и Бё подошли к нему и остановились рядом, не зная, что Казуки задумал, и что, собственно, должны делать они сами. Похожая площадка была и в Тсубаки, правда на той поиграть разрешено было далеко не каждому маленькому пациенту. Манабу вообще там не был ни разу: одному делать на детской площадке было нечего, а Таа такими играми не интересовался.
- Я здесь часто в детстве зависал, - Казуки оттолкнулся ногами от земли, и качели, подозрительно скрипнув, пришли в движение. - Правда, в основном один. Мне долго запрещали играть вместе с другими детьми, да они и не хотели. Поэтому я сюда приходить стал, когда уже постарше был. Здесь и с Рэем познакомился.
Резко затормозив, Казуки задумчиво глядел прямо перед собой почти минуту, прежде, чем снова улыбнулся.
- Мы тогда чуть не подрались. А теперь он мертв по моей вине. Так что не думай, что я тебя не понимаю, Бё. Если хочешь что-то рассказать, мы тебя выслушаем. Уверен, станет легче.
- Кому? - с непривычной для него горечью в голосе поинтересовался Бё. - Ни для него, ни для меня теперь уже ничего не изменится. И вообще, с чего ты взял, что мне это нужно?
- Ты убил полицейского. Не говоря уж о том, что теперь нас будут искать. Бё, ты убил человека.
Молча порадовавшись, что избежал очищающей душу беседы на подобную тему, Манабу присел на лавочку, поставив пакет с продуктами рядом, а Бё опустился на вторые качели.
- Я плохо помню тот момент, - пожал плечами Бё. - Это не значит, что мне все равно, если ты об этом. Но тогда я разозлился и... Не знаю, как это вышло. А теперь, святой отец, можно я пойду домой, замаливать свои грехи в тишине и одиночестве?
- Не получится, - улыбнулся Казуки. - В такой маленькой квартире в тишине не помолишься.
- Я запрусь в туалете, - на полном серьезе сказал Бё. - Там моей беседе с богом никто не помешает.
- Боюсь, к алтарю будут слишком часто прорываться и помешают твоему уединению.
- Что за невезуха...
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:07 | Сообщение # 52
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Наступила тишина. Не полная, разумеется, нарушаемая вполне естественными для города звуками: где-то проехала машина, вдалеке веселилась подвыпившая компания, радостно лаяли выгуливаемые собаки... Для Манабу слышать все это было непривычно и даже немного пугающе. В тот раз, когда они с Джином остались вдвоем среди этого шума, он даже внимания на него не обращал, поглощенный своим горем, а теперь...
И он был не единственным, кто испытывал страх, каждый из беглецов подвергался стрессу. В конце концов, глупо было надеяться, что общие беды сплотят всех, они только стали злее и раздражительнее.
Отчего-то в этот миг Манабу вспомнил давний разговор с Таа:
- Ты знаешь, какие вещества выделяет организм, подвергаясь стрессу, страху, риску?
- Если ты о том, что, испугавшись, можно обделаться, то...
- Какой ты ограниченный!
- Я не ограниченный, просто не такой умный, как ты. Расскажи мне, и я точно стану умнее. Только давай сперва поедим, ты с утра весь в работе.
- Но мне ведь нужно поступить в университет.
- Да ты и так туда поступишь. Пойдем уже...
К тому разговору они так и не вернулись, о чем Манабу теперь пожалел. Кто знает, может, Таа сказал бы ему, что нужно сделать, чтобы все успокоились и перестали друг на друга рычать?
А еще он подумал, что на самом деле, решение гораздо ближе, чем кажется. Например, сам Манабу не нервничал из-за их побега и не волновался, пока рядом был Казуки. Правда, он бы точно не хотел, чтобы Казуки становился таким успокоительным средством для всех остальных.
- Мы были соседями по комнате почти десять лет, - вдруг нарушил молчание Бё.
Его голос звучал не очень уверенно, видимо, чтобы начать говорить о личном с не самыми близкими людьми, ему пришлось долго собираться с мыслями, и он все еще не знал, стоит ли рассказывать.
Манабу думал, что дело не в нем, не в недоверии Бё к нему и не в том, что ему просто нечего сказать. Скорее всего, Бё просто никогда не приходилось изливать кому-то душу, да и вообще так волноваться. Ну какие у них в "Тсубаки" были переживания? Кроме терзаний о собственных болезнях, пациенты могли грустить об отсутствии родителей и о невозможности путешествовать по стране или миру. Иногда о смерти друзей, которые порой умирали слишком часто. Но, насколько Манабу помнил по обрывкам разговоров, Бё был беспризорником, и от родителей-алкоголиков ушел сам, а до того, как попал в "Тсубаки", напутешествовался так, что и рад был оказаться в медцентре с постоянным питанием и крышей над головой. А если он и дружил с кем-то, то только с Юуто да Ледой, который тоже, кстати...
- Десять лет, - Бё хмыкнул и стал неторопливо раскачиваться на качелях. - Надо же, как быстро время летит. Он успел взбесить меня в первую минуту, после того, как его ко мне подселили. Я был подростком, только что пришел с улицы и физически не мог слышать это нудное нытье. К тому же, Юуто был младше, пусть и на год, но в то время это казалось достаточным, чтобы считать его глупой изнеженной малолеткой, вечно ноющей о своей нелегкой судьбе. Я просил Оми-сама отселить его, но он сказал мне тогда, что Юуто возненавидят больше, чем остальных доставучих пациентов, ведь он всегда будет напоминать всем вокруг о смерти. А рядом со мной он будет в безопасности. Я тогда только разозлился и пообещал ему, что первым размажу придурка по стене.
Бё снова надолго замолчал, но никто не стал его торопить, хотя уже стемнело, и дома, наверное, волновались. Казуки зябко передернул плечами, наверное, замерз. Стащив с шеи подаренный ему шарф, Манабу поднялся с места и набросил его на плечи Казуки. Тот хотел что-то сказать, может быть, соврать, что ему не холодно или еще что, но Манабу приложил палец к губам, и тот промолчал. Бё даже не заметил их манипуляций. Шумно вздохнув, он продолжил:
- Для всех он был просто очередным пациентом с синдромом Котарда, никем не любимым и непонятным. Не первым за существование "Тсубаки", кстати, поэтому все знали уже, что он действительно едва не умер, и причина, по которой у него настолько поехала крыша, должна быть ужасной. Официальной версией стала авария, но на деле все было не так. Днем Юуто нудел и раздражал всех вокруг, а ночью во сне плакал и разговаривал. Я никогда не расспрашивал его, о таком не спрашивают, понимаете?
Манабу не был уверен, требуется ли Бё ответ на его вопрос, потому лишь неопределенно пожал плечами, и точно так же промолчал Казуки. А Бё, вздохнув и даже не взглянув на них, продолжил:
- Из того, что он говорил, я понимал немногое, но за годы картинка постепенно складывалась. У Юуто была только мать, когда он родился, она была ненамного старше меня в те годы. Конечно, для школьницы ребенок был совсем нежеланным. Отец, видимо, сразу потерялся где-то в крыжовниках. Что с родителями этой девицы стало, понятия не имею, но у Юуто никого не было кроме нее, человека, который презирал его и ненавидел еще до того, как он появился на свет. Она много пила и, наверное, бухая была, не иначе, когда изрезала его ножом. Знаете, его тело... Зрелище не для слабонервных, в общем. Увидев впервые, я чуть не зажмурился, а вы помните, я жмуриться не умею, - Бё рассмеялся бы невесело, если бы мог, а Казуки вздрогнул, видимо, представив, сколько крови там было.
Манабу как-то неосознанно снова сделал шаг к нему, чтобы попытаться успокоить хотя бы прикосновением, но тот резко потянул его на себя и обнял, уткнувшись лицом в живот. Стоять так было бы очень приятно, если бы не гнетущая атмосфера самого рассказа. Манабу даже представлять не брался, что чувствовал Юуто, вспоминая свое детство.
- Днем Юуто показывал мне свои шрамы и говорил: "Смотри, видишь эти раны? Они гниют". Тогда я готов был удавить его, а по ночам ревел в подушку, потому что не мог найти в себе силы подняться, разбудить его... Он кричал то "Мамочка, остановись, не бей меня!", то "Мам, у меня кровь. Я умираю, мама, где ты?" После того, что он пережил, неудивительно, что Юуто считал себя мертвым. Мать бросила его и ушла, думая, что он умер. И сколько бы он не звал ее, она так и не вернулась. Думаю, она угодила за решетку или...
В этот момент в голосе Бё послышалось неподдельное раздражение. Наверняка, за долгие годы он успел накрутить себя и искренне ненавидел виновницу неприятностей своего друга. Манабу ждал, что сейчас Бё выругается, добавит пару нелестных словечек в адрес матери Юуто, но Бё будто одернул себя и продолжил уже спокойней:
- В любом случае, Юуто оказался в "Тсубаки". Еще один пациент без прошлого, но с новой интересной болячкой. Только года через три я спросил, не задевают ли его мои шутки, а он ответил, что они помогают ему чувствовать себя живым. В ту ночь он выл особенно печально, я даже осмелился разбудить его. Я пролежал рядом с ним до рассвета, и он спокойно спал, в первый раз он спал так спокойно. С тех пор мы всегда спали вместе, каждую ночь. Может быть, это не моя заслуга, и смысла в таких ночевках уже не было, но он почти перестал видеть кошмары и все равно забирался вечером в мою постель. "Я буду охранять твой сон, хоть будет чем заняться холодными долгими ночами", говорил он, - Бё на несколько секунд замер, глядя в пустоту, а потом перевел мрачный взгляд на Казуки и Манабу. - Этот осел засыпал еще раньше меня, хранитель хренов. Но он был прав, теперь я уже не знаю, как буду спать без него. Знаете... Знаете что... Я примерзну сейчас к этим качелям! Ай-да домой уже, там, наверное, все на ушах стоят. Или с голоду окочурились.
Бё вскочил на ноги, подхватывая свой пакет, и огляделся.
- И в какую нам сторону?
- Туда, - Казуки тоже поднялся, но руку Манабу из своей так и не выпустил. - Ну как, тебе стало легче?
- Да ни фига, - мотнул головой Бё, но Манабу почудилось облегчение в его голосе.
***
После принятия душа Манабу долго рассматривал себя в зеркале и сам не мог объяснить, почему улыбается. Отчего-то он чувствовал себя спокойно, удовлетворенно – так, как прежде не бывало даже в "Тсубаки". О причинах своей эйфории он даже не задумывался, они были и так ясны. И Манабу даже сердился на себя немного из-за того, что радуется таким пустякам, как…
В этот момент он одернул себя и приказал не думать и не давать названия тому, что происходит между ним и Казуки. Наверное, в глубине души он по-прежнему боялся разочароваться. Или спугнуть и нарушить пока некрепкую связь между ними.
…Из их комнаты доносился дружный смех. Вопреки всем тяготам этого дня Казуки и Джин на ночь глядя успели развеселиться. Точно так же, проходя мимо двери в их комнату еще будучи в "Тсубаки", Манабу вздыхал и не находил в себе смелости постучаться. Теперь он понимал, что его обществу еще тогда обрадовались бы, но прежде было очень сложно убедить себя в этом. А от одной мысли, что он присоединится к ним, становилось страшно до дрожи в коленках.
Но теперь все было иначе, и без раздумий Манабу толкнул дверь. Смех не оборвался, казалось, его появления даже не заметили. Хотя Сан и требовал во избежание неприятностей не трогать шторы, длинная гардина была сдвинута в сторону, а Казуки, широко улыбаясь поглядывал то на ночной пейзаж за окном, то на вытянувшегося на футоне Джина, который буквально хрюкал в подушку.
Спрашивать о причинах веселья Манабу не стал. И так было ясно, что друзья веселились из-за какой-то глупости, озвучь которую вновь и сам поразишься, до чего же беспричинным был собственный смех. Потому Манабу уселся на противоположный застеленный футон и с удовольствием прислонился к стене.
- О, Манабу! – только теперь заметил его Джин, принимая вертикальное положение и вытирая выступившие слезы. – Уже пришел.
- Угу, - кивнул Манабу и добавил. – Ты бы не увлекался весельем. Опять приступ получишь.
- Ой, да ладно, живем один раз, - легкомысленно махнул рукой Джин и поднялся на ноги. – Я пойду в душ, раз освободилось наконец. Ты, Манабу, хуже утки.
- Ничего подобного, я быстро справился, - возмутился Манабу, старательно отгоняя прочь мысли о том, как долго он любовался собою в зеркале и думал невесть о чем.
- Ну и я быстро, - кивнул Джин, хитро улыбаясь, и добавил уже из-за двери. – Полчаса вам хватит?
Манабу запустил в дверь первым, что подвернулось под руку, а именно подушкой. Однако снаряд не достиг цели, а из коридора снова донесся смех.
Едва за Джином закрылась дверь, Казуки перевел взгляд на Манабу. Его улыбка как будто померкла из-за того, что моментально изменилось выражение глаз: Казуки смотрел с необъяснимой нежностью и как будто волнением. Манабу тут же почувствовал внутреннюю дрожь и невольно немного отодвинулся в сторону, но уже через секунду Казуки оказался рядом, присел на краешек постели и обнял его за плечи.
- Джин скоро вернется, - на всякий случай предупредил Манабу, чувствуя, что во рту пересохло.
Он сам не понимал, из-за чего так разволновался, теперь казалось, что прошлой ночью он и то чувствовал себя спокойнее. Но поделать с собой ничего не мог.
- Через полчаса, - напомнил Казуки и поцеловал: осторожно и почти невинно прикоснулся к его губам, а Манабу даже ответил не сразу, понимая, что перестал дышать.
Терять время Казуки не стал, не разрывая поцелуя, потянул за край свитера Манабу, и тот послушно поднял руки вверх. Однако когда Казуки отстранился на секунду, чтобы стащить с него одежду, Манабу попросил:
- Выключи свет.
Казуки в ответ только улыбнулся и как будто устало закатил глаза, явно собираясь в очередной раз сообщить, что ему все нравится в Манабу, но тот тихо настойчиво попросил:
- Пожалуйста.
Умом он понимал, что Казуки точно не увидит ничего нового, ведь вчера его пальцы и губы прикоснулись к каждому шраму, каждой выступающей косточке. Но, видимо, накануне Манабу был настолько взволнован и поражен внезапным возвращением Казуки, что просто позабыл бояться и стесняться. Теперь же, когда осознание того, что Казуки жив и будет с ним опять этой ночью, заставляло Манабу не на шутку переживать: не разочаровать бы.
Казуки спорить не стал, встал с постели и, в два шага преодолев расстояние до стены, щелкнул выключателем. Только Манабу тут же осознал, что толку от этого никакого: несмотря на поздний час за окном было светло от городского освещения, неоновых вывесок, фар проезжающих мимо машин. Глаза быстро привыкали к темноте, и вскоре Манабу понял, что отсутствие электрического света не поможет, Казуки рассмотрит абсолютно все.
- Ты почему такой перепуганный? – тихо засмеявшись, Казуки опустился перед Манабу на колени и положил руки на его обнаженные плечи. – Еще чуть-чуть, и я поверю, что вчерашняя ночь мне приснилась.
- Я просто не привык, - огрызнулся Манабу.
Хотя он и понимал, что для грубости нет ни малейшего повода, а Казуки шутил и улыбался лишь для того, чтобы он расслабился, справиться с собой у него не получалось.
- Значит, начинай привыкать, - проигнорировал резкие слова Казуки.
Он внимательно вглядывался в глаза Манабу, но не спешил переходить к действиям, наверное, понимая, что Манабу надо собраться с силами.
- Откуда у тебя столько шрамов? - вдруг спросил Казуки, и Манабу от неожиданности не сразу нашелся, что ответить.
Когда-то он мог по привычке грубо огрызнуться, притвориться равнодушным, но теперь внезапно для себя и в правду почувствовал какое-то необъяснимое безразличие.
- Понимаешь... Я ведь не всегда был таким, - начал он неуверенно, не особо задумываясь, к чему Казуки завел такой неуместный разговор. - Раньше я вообще мало был похож на человека. Позвоночник пришлось выправлять, а некоторые кости просто ломали, вытаскивали и заменяли искусственными. Например, вот здесь...
Манабу провел пальцами по груди, ребрам, дотягиваясь до лопаток. Почему-то собственный рассказ не вызывал никаких неприятных эмоций, хотя прежде Манабу был уверен, что не смог бы без содрогания делиться с кем бы то ни было подробностями своей болезни. Впервые он говорил об этом с кем-то, кроме врачей.
- Вот здесь пластинка, в вот тут вообще целиком искусственный участок. Там где больше всего шрамов, у меня чувствительнее кожа, но если ударить, то не так больно, как если вот с этой стороны... Казу?
Только сейчас заметив, что тот смотрит на него, широко раскрыв глаза и совсем не моргая, Манабу замолчал, сообразив, что, наверное, лишнее нагородил, и рассказывать об этом не стоило. Отведя взгляд в сторону, он тихо попросил:
- Не смотри больше.
Но Казуки пропустил его просьбу мимо ушей, вдруг наклонившись вперед, прикоснувшись губами к его лбу, и прошептал:
- Ты потрясающий. Помни об этом всегда.
Манабу замер, чувствуя, как сердце щемит от нежности. Таких людей просто не бывает, и как ему повезло в своей никчемной жизни наткнуться на Казуки? Что бы было с ним, если бы тот однажды не обратил внимания на такого неприметного пациента, как Манабу?
Отстранившись, Казуки вдруг нахмурился.
- Подожди-ка, разве так бывает? Я читал, что ученые изобрели какой-то материал, не вызывающий отторжения, но его только на животных пока пробуют...
В ответ на это Манабу улыбнулся:
- Говорят одно, а в "Тсубаки" происходит совсем другое. Пока ученые ставят опыты на мышах, Оми-сама и Таа делали это с людьми. Я был первым подопытным, поэтому все вышло, как попало, из второго пациента просто красавчика сделали, но последней операции он почему-то не пережил, и Оми-сама бросил это дело. Вроде бы Таа собирался дорабатывать его проект.
- Но ведь это было опасно для тебя! - неподдельно возмутился Казуки и торопливо обнял его. - Теперь все хорошо будет. Никаких опытов, никаких экспериментов. Совершенно обычная, скучная жизнь. Вот только разберемся со всем этим…
- Хорошо бы, - слабо улыбнулся Манабу, обнимая Казуки в ответ.
Не самый приятный разговор помог отвлечься, и когда Манабу почувствовал, что Казуки прижимается губами к его шее, прежнего волнения не ощутил и расслабился в его руках. А Казуки, на мгновение отстранившись, стащил через голову свою футболку и подался вперед, обнимая крепче и целуя по-настоящему, настойчиво и почти властно.
От прикосновений губ, от того, что Казуки почти царапал его спину, Манабу забывался. Казуки был уже возбужден, Манабу чувствовал это даже через плотную ткань джинсов, и у него самого приятно тянуло внизу живота от сладкого предвкушения.
- Сегодня ничего не будет, - вдруг объявил Казуки, разрывая поцелуй и серьезно глядя Манабу в глаза, а тот лишь удивленно моргнул, не сразу соображая, что ему сейчас сообщили.
Рука Казуки скользнула по его спине ниже, к пояснице, и он провел пальцами вдоль линии ремня.
- Еще со вчера болит, наверное? - то ли спросил, то ли сообщил он с какими-то виноватыми нотками в голосе, и до Манабу только теперь дошло, что остановило Казуки.
- Да плевать… - поспешил заявить Манабу, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и не желая отказываться от ласк и тепла Казуки просто из-за боли, которая для него вообще ничего не значила в этот момент.
- Нет, - твердо возразил Казуки и отрицательно мотнул головой. – Сегодня по-другому.
Щелкнула пряжка ремня, и Манабу приподнял бедра, позволяя стащить с себя джинсы. Происходящее было настолько удивительным, что ему самому не верилось в это: мало того, что Казуки был с ним, он еще и заботился, настолько трепетно относился к нему, словно и правда мог причинить какой-то серьезный вред своими действиями. И хотя за все время, что они были знакомы, Казуки вел себя только так, а не иначе, Манабу лишь теперь начинал привыкать и верить в искренность его поступков.
Он даже не заметил, как Казуки стащил себя последнюю одежду, а опомнился, когда тот несильно подтолкнул его, призывая откинуться на спину. В эту минуту Казуки видел его всего, и отсутствие света точно не мешало ему: Манабу раскинулся на постели, абсолютно обнаженный и разведенными в стороны ногами. Представив на секунду, как выглядит сейчас, он едва ли не застонал и зажмурился. Но зажиматься и прикрываться было бы глупо и по-детски, а Манабу совсем не хотелось, чтобы Казуки увидел, как сильно ему не по себе от нескромного изучающего взгляда.
Самого Казуки явно ничего не смущало, он словно и не замечал ни болезненной худобы Манабу, ни всех остальных недостатков. Что-то неразборчиво прошептав, он склонился над ним и провел ладонью по груди, отчего по телу побежали мурашки: руки Казуки показались Манабу нетерпимо горячими.
Торопливыми поцелуями Казуки спустился от самой шеи до живота Манабу, несильно прихватывая кожу, и завозился, явно выбирая удобное положение, чтобы продолжить удовольствие более интимными прикосновениями. Но в этот момент Манабу подумал, что так будет неправильно. В прошлую ночь Казуки и так ласкал его, дарил наслаждение, а Манабу, перепуганный и зажатый, только принимал все это, как подарок. Показалось несправедливым, что теперь все повторится снова. Манабу считал, что ничем не заслужил это, и беззастенчиво пользоваться трепетным отношением Казуки тем более не имел права.
Решительно сев, он несильно толкнул Казуки в плечо, заставляя приподняться. Недоумение в его взгляде Манабу проигнорировал, вместо этого подался вперед и прижался своими губами к его. Казуки ответил на поцелуй, но в каждом неуверенном движении Манабу чувствовал, что тот не понимает его задумки.
- Ложись… - единственное, что смог выдавить из себя Манабу.
Объяснить, что он планировал сделать, Манабу просто физически не мог, а без слов Казуки не понимал. Однако тот послушался и медленно опустился на постель.
В его глаза Манабу намеренно не смотрел, понимая, что под внимательным взглядом смутится и растеряется окончательно. Вместо этого он устроился между согнутых ног Казуки, неуверенно раздвинул их шире и тут же услышал, как Казуки едва ли не задохнулся от этого движения.
На соответствующих сайтах Манабу неоднократно видел, как делают минет, но то, что вытворяли актеры в коротких роликах, он совершенно точно не смог бы воспроизвести. Кроме того, по-прежнему мучительно ныла челюсть, и Манабу понимал, что при таких обстоятельствах тем более ничего не получится. Но как иначе сделать Казуки приятно, он не знал, и решил действовать интуитивно.
Казуки был удивительно красивым, просто потрясающим. Манабу жадно рассматривал его, скользил взглядом по всему телу, будто желая запомнить. У Казуки были широкие плечи и четко очерченные ключицы. А еще Манабу до безумия, наверное, с самой первой встречи нравились руки Казуки, которые почему-то казались очень сильными. Он не мог поверить в то, что все это принадлежало сейчас ему, и не понимал, за что досталось такое счастье.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:08 | Сообщение # 53
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

- Манабу… - тихо позвал его Казуки, отвлекая от созерцания, и тот наконец посмотрел в его глаза.
Казуки чуть приподнялся на локтях и внимательно глядел на него, собираясь, видимо, сказать еще что-то. Но Манабу тряхнул головой, рассудив, что медлить больше нельзя, пока не пропала решимость.
Казуки был возбужден до предела, и когда Манабу прикоснулся губами к головке его члена, шумно выдохнул и приподнялся еще выше, видимо, желая видеть все и не пропустить ни одного его движения. Такое пристальное внимание смущало Манабу, хотелось сразу попросить прощения за свою неопытность и то, что, наверное, ничего и не получится. Но подобные слова прозвучали бы неуместно и глупо, а Казуки – Манабу был уверен в этом – и сам прекрасно понимал, что ему достался неопытный партнер.
Неуверенно он провел языком по головке, потом еще раз и еще, пробуя на вкус и отмечая, что ему это почти нравится: полным удовольствие не было лишь оттого, что Манабу мучительно переживал, чтобы не сделать что-то не так. Еще он понимал, что со своей травмой он просто физически не сможет взять в рот полностью – так, как вчера делал Казуки, и потому решил помочь себе рукой, смыкая пальцы на члене.
Прежде чем задать быстрый ритм, Манабу медленно водил рукой вверх-вниз, сжимая пока некрепко, и уже увереннее ласкал губами головку члена Казуки. Сам же Казуки неровно дышал и путался пальцами в волосах Манабу. Он не дергал и не прижимал к себе, как будто просто гладил его по голове, не имея возможности как-то иначе выразить нежность. Но то, как подрагивала при этом его рука, выдавало крайнее напряжение.
Наконец Манабу выдохнул, словно решив для себя что-то, и принялся ритмично водить кистью, сильнее сжав пальцы. При этом он не прекращал прикасаться губами и кончиком языка, дразня чувствительную тонкую кожу, и прислушивался к дыханию Казуки, стараясь угадать его реакцию на свои действия.
Видимо, то, что делал Манабу, нравилось Казуки даже больше, чем он мог надеяться. Уже через несколько минут таких ласк дыхание его стало совсем поверхностным и очень частым, а руку, которой поглаживал Манабу по затылку, он и вовсе убрал, с силой вцепившись в простыню. Такое поведение и отзывчивость позволили Манабу немного расслабиться, и почти сразу он почувствовал, что тоже заводится. Отчего-то было особенно приятно и волнующе понимать, что это именно из-за него, из-за его ласк Казуки прерывисто дышит и ерзает на постели, получая удовольствие.
Манабу остро хотелось прикоснуться к себе, потому что напряжение становилось почти невыносимым, а еще лучше было бы, если бы Казуки сделал это. Но в такой позе подобное представлялось невозможным, да и сам Казуки был не в том состоянии, чтобы соображать и осознавать до конца происходящее. Чувствуя, что он уже устал от этих движений, от того, что мучительно сводило всю челюсть, будто ему не один зуб выбили, а несколько, понимая, что собственное возбуждение становится просто болезненным, Манабу все равно не останавливался: в этот момент не было ничего важнее, чем доставить удовольствие Казуки.
Когда Казуки неожиданно с силой дернул его за волосы, заставляя остановиться и отстраниться, Манабу не сразу сообразил, зачем он это сделал. А через секунду Казуки вцепился своей рукой в пальцы Манабу, сжимая еще сильнее, двигая быстрее. Смотреть на то, как Казуки кончает, Манабу не стал. В этот момент он не чувствовал стыда, просто почему-то захотелось ощущать только горячую влагу на своих пальцах, а не смотреть, и не думать ни о чем. Наслаждаться пониманием того, что это он доставил Казуки наивысшее наслаждение.
Отпустив его руку, Казуки откинулся на спину и шумно выдохнул, и Манабу только теперь открыл глаза и посмотрел на свою перепачканную ладонь. Не особо задумываясь, он поднес ее к губам и провел языком, неожиданно понимая, что улыбается, и замечая, что Казуки смотрит на него непривычным нечитаемым взглядом. Только теперь Манабу представил, как он выглядит, сидящий на коленях, возбужденный, абсолютно голый и облизывающий свои безобразные пальцы.
Однако смутиться он не успел: Казуки резко сел, крепко прижимая его к себе и заглядывая в глаза. От этого взгляда стало не по себе, Манабу даже забыл о собственном желании и привычно зажмурился.
- Ты точно делал это впервые? – прошептал Казуки и на мгновение прикоснулся губами к его шее, но тут же добавил с фальшивым весельем в голосе. – А то я, знаешь ли, ревную…
Теперь Казуки смотрел в его лицо, Манабу все еще не открывал глаз и не мог видеть, но чувствовал это. В голове крутились суматошные вопросы, хотел ли Казуки своими словами подбодрить его, похвалить так, или и правда подозревал, что у Манабу кто-то мог быть прежде?
- Точно? – настойчиво повторил Казуки, а Манабу открыл глаза.
В такое было поверить еще сложнее, чем в сам факт того, что Казуки с ним рядом, хочет его, заботится и оберегает. Казуки действительно допускал мысль, что у Манабу уже был кто-то, и более того – ему это не нравилось. Впервые в жизни Манабу ревновали, и он с удивлением понял, что осознавать это необъяснимо приятно.
Не сдержав улыбки, Манабу утвердительно кивнул, а Казуки сердито прошептал:
- Ничего смешного.
При этом ответить он не позволил, подаваясь вперед и снова целуя. Манабу отстраненно отметил, что его собственные губы будто стали более чувствительными и, наверное, уже припухли от частых поцелуев. А еще через мгновение сердце заколотилось, как заведенное, когда рукой Казуки скользнул между его ног.
- А Джин… - только и успел произнести Манабу, хватаясь за ускользающую трезвую мысль, но Казуки не пожелал слушать, заставляя лечь его на спину.
- Джин подождет, - прошептал он, и после Манабу позабыл обо всем.
***
Когда, открыв глаза, Манабу не сразу сориентировался, где находится, он тут же безрадостно отметил, что подобное утреннее состояние становится привычным: место ночевки менялось практически ежедневно. Как и накануне, Казуки рядом не обнаружилось, впрочем, и Джина тоже. Решив, что остальные уже встали, Манабу потянулся и выбрался из-под одеяла.
С кухни доносились приглушенные голоса, определенно, там уже собралась небольшая компания и обсуждала что-то, но прежде чем присоединиться, Манабу решил умыться.
Глядя, как из крана бежит вода, и флегматично болтая под струей рукой, он прокручивал в памяти разговор, который вчера начал Казуки перед тем, как уснуть. Вернувшись из душа, Джин отключился почти сразу, а Манабу медленно засыпал в объятиях Казуки, который ни в какую не пожелал спать отдельно. И когда сон почти одолел его, Манабу услышал, как Казуки негромко сообщил:
- У меня из головы не идут слова Бё.
- Какие именно? – сонным голосом спросил Манабу.
- О том, что, может, и не было никакого эксперимента.
На мгновение Манабу замер, а потом вздохнул и чуть приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза Казуки.
- Я сам об этом думал, - честно признался он. – Причем неоднократно. И я не могу утверждать точно… Но зная Таа, все же склонен думать, что эксперимент он планировал. А может, даже начал его.
- Только у нас нет ни малейшей уверенности, - заметил Казуки.
- Конечно, нет, - кивнул Манабу. – Но я точно знаю, что нечто подобное хотел сделать еще Оми-сама. И вполне может быть, что Таа продолжил его начинания.
- Ну да, скорее всего, - вздохнул Казуки и прижал Манабу к себе, а сам Манабу непроизвольно потерся лбом о его плечо. – А Рюуске, стало быть, проведал об этом и поделился с Джином.
- Похоже на то, - согласился Манабу.
- Наверное, хотел предупредить. Все же их что-то связывало… Рюуске не хотел, чтобы Таа так просто пустил Джина в расход. А Джин поделился с нами.
…При свете дня обдумывая вчерашнюю беседу, Манабу мысленно соглашался с Казуки. Если бы сейчас его спросили, как было дело, имел ли место эксперимент, что именно думал Таа, когда затевал все это, Манабу склонен был оценить ситуацию следующим образом. Он считал, что эксперимент все же планировался, что Рюуске узнал о нем, так как не могли лечащие врачи быть в неведении. А потом Рюуске рассказал все Джину.
В "Тсубаки" Манабу никогда не интересовался личной жизнью других пациентов и даже предположить не мог, какие чувства связывали Джина с врачом. Одно он помнил точно: слухи о них ходили долго, как бы даже не два-три года. Промежуток времени достаточный, чтобы привыкнуть к человеку, привязаться, может, даже полюбить.
А потом, по мнению Манабу, Рюуске поступил очень удобно для себя, если так можно говорить о поступках. Узнав, что его пассии грозит опасность, он очистил свою совесть, действуя за спиной у Таа: рассказал Джину об эксперименте. А после оставил его наедине с этой проблемой. Рюуске был спокоен, он не повел себя, как урод, он честно предупредил любовника об опасности, посчитав, что дальнейшие действия Джина – не его головная боль. Вот только сбежав, Джин неоднократно мог погибнуть, прыгая по крышам, например, или на вокзале в Ямагате. Но его смерть в этом случае не была бы на совести Рюуске. По крайней мере, он мог так думать.
Вздохнув от этих невеселых раздумий, Манабу закрутил воду и потянулся к полотенцу.
Неожиданно он поймал себя на понимании, что совершенно не хочется облачаться в свитер, когда так тепло, а еще, что ему абсолютно плевать на то, что окружающие увидят его во всей красе, с тонкими руками и кажущимися огромными из-за пальцев кистями. Почему вдруг Манабу стало совершенно неважно, что подумают остальные и как на него посмотрят.
Решив проанализировать причину таких изменений в собственном поведении позже, Манабу натянул футболку и вышел из ванной, направляясь в сторону кухни.
Агги и Сойк, по-видимому, еще спали, а вот остальные были в сборе. Невольно Манабу отметил, что их осталось совсем мало: Бё почему-то стоял у окна, прислонившись к стене и глядя на улицу, Сан задумчиво болтал ложкой в чашке, рядом с ним сидела Юмико и старательно строила глазки Казуки. А сам Казуки размешивал в глубокой миске что-то, на первый взгляд напоминающее будущий омлет, и с опаской поглядывал на Джина, который, должно быть, желая немного развеселись всю компанию, рассказывал о чем-то и эмоционально размахивал рукой. При этом в пальцах он сжимал здоровый кухонный нож – наверняка, прежде чем увлечься своим рассказом, он помогал Казуки готовить завтрак.
- И тогда я ему сказал, - воодушевленно продолжал свою историю Джин, когда Манабу переступил порог кухни. – Если ты немедленно не оставишь нас в покое, я…
- Слушай, положи нож. А то я нервничаю, - жизнерадостным голосом прервал его Казуки, хотя на деле ничего веселого в происходящем он точно не видел: как любой больной гемофилией, Казуки до смерти боялся острых предметов.
Джин тут же послушно отложил нож в сторону и хотел ответить что-то, когда Казуки заметил Манабу.
- Доброе утро, - поприветствовал он, разом забывая о Джине и о ноже, отставил в сторону миску и сделал шаг в его сторону.
Манабу застыл на месте, позволив Казуки некрепко обнять себя. Этого Казуки показалось мало: он легко коснулся губ Манабу своими губами, быстро и невесомо, но этого хватило, чтобы Манабу растерялся и смутился, кожей почувствовав на себе прожигающие взгляды присутствующих.
- Меня сейчас стошнит, - хмуро сообщил Сан, а Юмико, плотно сжав губы, кивнула, соглашаясь.
- Тогда выйди. Не порти нам аппетит, - весело ответил на это Казуки, выпуская Манабу из объятий и возвращаясь к кухонному столу, чтобы продолжить приготовление завтрака.
Он явно пребывал в это утро в приподнятом настроении и не желал начинать новые ссоры. А Манабу медленно опустился на стоящий рядом табурет и подумал о том, что даже если еще долго не надоест Казуки, и тот будет продолжать вести себя в том же духе, он все равно никогда не привыкнет.
- Кто бы о моем аппетите позаботился, - проворчал Сан, но с места не сдвинулся, а Юмико тяжело вздохнула и бросила на Манабу исподлобья злобный взгляд.
- Казуки и заботится, - решил поучаствовать в разговоре Джин. – Он готовит вкуснейший завтрак.
- Откуда ты знаешь, что он вкуснейший? – хмыкнул Бё.
- Казуки иначе не может приготовить, - заверил его Джин.
- Можно подумать, он тебя всю жизнь кормит, - со скептическими нотками в голосе возразил Бё, но Джин только рукой махнул, не желая спорить
А Манабу прикоснулся языком к тому месту, где еще вчера был зуб, и уныло констатировал, что завтрак ему не светит. От одной мысли, что он потревожит ранку, становилось дурно.
- На самом деле, разное бывало, - тем временем подхватил Казуки. – Был вот у меня один приятель, и решили мы с ним как-то обжарить кольца кальмаров. Ну, под пиво. И вот отправился он в супермаркет, а я…
- Все это очень интересно, конечно, - раздраженным голосом прервал его Сан. – Но я предлагаю обсудить более важные проблемы. Или только меня волнует вопрос, что делать дальше?
- Так давайте дождемся Агги и Сойка, - предложил Джин. – Зачем потом все снова повторять?
- Так давайте их разбудим, - в тон ему съязвил Сан. – Взяли моду дрыхнуть по полдня.
- Не надо, пусть отдыхают, - возразил Казуки. – В последнее время все сильно устали.
- На том свете отдохнут, - мрачно вставил Бё, но его комментарий остался без внимания, потому что снова заговорил Сан.
- Я считаю, нам надо бежать за границу, - безапелляционно заявил он.
Вся компания замерла на месте, уставившись на него во все глаза.
- Отличный план, - похвалил Бё после нескольких секунд молчания. – Простой и ясный. Одно плохо. Он невыполнимый.
- Как вы не понимаете! – тут же вскинулся Сан. – Таа нас кругом достанет, пока мы в этой стране. Но как только мы окажемся за ее пределами, есть шанс…
- А как ты собираешься попасть за ее пределы? – задал вопрос молчавший до этого Манабу.
- Заткнись! Тебе слова не давали! – Сан подскочил на месте, вставая и сжимая кулаки, и грозно уставился на Манабу.
- А тем не менее вопрос хороший, - подхватил Бё. – Как ты собираешься пересечь границу, когда нас ищет вся полиция страны и весь "Тсубаки"?
- Полиция не знает, кого искать, - казалось, Сан почти рычал от злости из-за того, что его идея не встретила дружного одобрения. – А Таа что, в международный розыск нас подал?
- Сан, милый, не волнуйся так… - жалобно попросила Юмико, однако Сан не пожелал слушать.
- Делайте, что хотите, - отрезал он и решительно шагнул в сторону выхода. – А я сваливаю отсюда. Хватит с меня.
Манабу успел заметить, как Джин открыл рот, явно желая возразить что-то, а Казуки дернулся с места, видимо, чтобы остановить Сана. Но в следующее мгновение всех отвлек шум.
Из комнаты, где ночевали Агги и Сойк, донеслась невнятная возня, а потом все услышали крик:
- Агги! Нет!
"Только не это…" – мелькнуло на периферии сознания Манабу, а глаза распахнулись в ужасе, когда он увидел, что Казуки, позабыв об опасности, бросился в коридор.
Тело среагировало быстрее разума. Опасаясь за Казуки, испугавшись, что сейчас он попадет под горячую руку Агги, Манабу рванул с места следом за ним. И как раз вовремя: Казуки уже достиг двери в нужную комнату и потянулся к ручке, когда Манабу, повинуясь какому-то шестому чувству, с силой дернул его за край футболки назад. Кажется, ткань затрещала, но это было уже неважно, потому что в ту же секунду дверь распахнулась, чудом не зацепив Казуки.
В коридор Сойк не выбежал, а вылетел, врезавшись в противоположную стену. Манабу успел отметить, что он, наверное, опять ударился, но не это напугало больше. Сойк обернулся, и в его глазах Манабу увидел такой неподдельный ужас, что невольно сглотнул и отступил на шаг назад, потянув за собой Казуки, край футболки которого по-прежнему сжимал в руке.
- Спокойно… - зачем-то произнес Казуки, но его никто не услышал.
Голос охрип от волнения, и сам он непроизвольно пятился, оттесняя Манабу к кухне, в дверях которой столпились остальные перепуганные беглецы.
Сойк медленно по стенке отступал к входной двери, неотрывно глядя расширенными глазами на Агги, который так же неторопливо вышел из комнаты и двинулся в его направлении. Одного взгляда на Агги Манабу хватило, чтобы понять: он не соображал, что делал. Сжимая кулаки, он исподлобья глядел на Сойка, и с перепугу Манабу показалось, что даже глаза его светятся.
- Тише, Агги. Это же я… Я… - жалобно уговаривал его Сойк, но слова не достигали больного сознания его возлюбленного.
Манабу казалось, что секунды тянутся мучительно долго, как в замедленной съемке. Он заметил, что Сойк, достигнув входной двери, пошарил рукой и на ощупь открыл замок, продолжая увещевать Агги. Но Агги будто не слышал, постепенно сокращая расстояние между ними.
- Господи, он же убьет его, - выдохнула за спиной Манабу Юмико, и ее слова были последним, что запомнил Манабу, когда события закружились водоворотом, увлекая за собой всех участников этой сцены.
Сойк с силой подался назад, толкая дверь, и Агги тут же сорвался с места. Почему-то дверь не поддалась сразу, и Агги, одним прыжком добравшись до Сойка, схватил его за воротник, отрывая от земли, и с силой приложил о дверь. От такого удара даже здоровый человек испытал бы боль, поэтому, глядя на слабого уязвимого Сойка, Манабу вздрогнул.
В то же мгновение Казуки закричал что-то и рванул вперед. Манабу не смог его удержать, но бросился следом. А Агги, не разжимая рук, снова приложил Сойк спиной о дверь. От сильного удара та наконец поддалась и распахнулась, и Агги, не ожидавший этого, покачнулся и разжал руки, падая вперед и толкая Сойка.
В три шага преодолев расстояние до двери, Казуки бросился на лестничную площадку, а Манабу замер на пороге, вцепившись в дверной косяк. Он почувствовал, как на него навалились сзади: видимо, кто-то тоже кинулся вперед, чтобы увидеть дальнейшее развитие событий. Но Манабу даже не обратил на это внимания, остекленевшими глазами глядя на происходящее.
Сойк повалился на пол, и Агги придавил его своим телом. Наверное, боль была невероятной, потому что никогда прежде Манабу не слышал, чтобы люди кричали так, как заорал Сойк в этот момент. Казуки беспомощно застыл в полушаге от них, желая помочь и одновременно не зная, как это сделать. И только Агги не дезориентировало это падение. Вскочив на ноги, он рывком поднял безвольного и несопротивляющегося Сойка и с силой врезал ему по лицу.
Манабу не сразу понял, как неосознанно умудрился сделать несколько шагов вперед, хотя ноги настолько ослабели, что, казалось, еще немного, и он просто осядет на пол.
От удара Сойк покачнулся и снова упал. Только теперь прямо за его спиной начиналась лестница, и Манабу с каким-то истеричным весельем поймал себя на том, что мысленно отсчитывает ступеньки.
Вторая, третья, пятая… На седьмой ступеньке Манабу четко услышал, как глухо ударилась голова Сойка о холодный бетон, и пожелал, чтобы это стало его концом, финалом мучений, чтобы не видеть дальше его агонию.
Прежде Манабу видел такое только в кино: чтобы тело катилось с самого верха до самого низа, и всегда искренне считал, что если человек пребывает в сознании, подобное невозможно – он обязательно зацепиться за что-то и остановит падение. Но теперь получалась, что фильмы не врали. Тело Сойка, распластавшееся на нижнем пролете, было тому подтверждением.
Кто-то снова закричал, судя по высоким ноткам в голосе, это была Юмико. Что-то произнес Казуки, а Агги почему-то не бросился больше ни на кого. Манабу пребывал в непонятной прострации, будто завис на месте и не мог сдвинуться. Его взгляд зацепился за одну из ступенек, на которой лежало длинное серое перо.
"Откуда оно здесь?" – вяло задал сам себе вопрос Манабу и отметил, что почему-то точно помнит: пока Сойк падал, пера на лестнице не было. Выходит, оно выпало из кармана Сойка?..
- Очнись! – Казуки тряхнул его за плечо и рывком дернул на себя, чтобы тут же заслонить спиной от Агги.
Но это было уже и не нужно, Агги больше не бросался ни на кого. Стоя на верхней ступеньке, он смотрел вниз, и Манабу обрадовался, что не видит его лица. Судя по позе, приступ закончился, напряжение спало, и сам Агги мелко дрожал.
Нетвердой походкой он сделал шаг вперед: показалось, что сейчас его ноги подкосятся, и он упадет. Однако этого не произошло. Агги спустился еще на одну ступеньку, и еще. С каждым шагом он двигался все быстрее, последние пару метров преодолев почти одним прыжком, чтобы тут же упасть на колени перед Сойком.
Сойк был еще жив. Наверное, без сознания, потому что глаза его оставались закрытыми, но Манабу видел, как вздымается и опускается его грудь.
- Нет… - Агги не прошептал это, а прохрипел, протянув вперед руки, чтобы прикоснуться к своему любимому, но тут же отнял их. – Нет!
Его крик больше походил на вой, Манабу почудилось, что по этажам пронеслось эхо, а еще через секунду услышал:
- О, боже мой! Что это? Что?!
На пороге одной из квартир этажом ниже стояла пожилая женщина и, глядя широко раскрытыми глазами на открывшуюся сцену, прижимала руки к груди.
Оцепенение тут же спало. Казуки выругался сквозь сжатые зубы и бросился вниз.
- Вызовите скорую! – рявкнул он оторопевшей женщине, а Манабу только теперь заметил, что из других квартир тоже выглядывают перепуганные соседи.
"Попались. Через пять минут тут будет полиция", - обреченно подумал он, но почему-то не испытал страха, только лишь какое-то безысходное облегчение, идиотскую радость, что вот так все и закончится наконец, больше не придется бегать.
- Живо! Помоги мне! – командовал Казуки, толкая Агги в плечо и возвращая в действительность. – Надо перенести его в квартиру.
Агги ничего не ответил, но на ноги поднялся, и когда Казуки подхватил Сойка за плечи, послушно взял его за ноги под коленями.
То, что уже ничем не помочь, Манабу понял, едва взглянув на Сойка, когда дверь квартиры захлопнулась за ними, а Казуки и Агги опустили его прямо на пол. Сойк еле слышно застонал, кожа его лица и рук, не скрытая бинтами в результате прошлых повреждений, на глазах покрывалась небольшими волдырями, которые тут же лопались. Под одеждой происходило то же, в этом можно было даже не сомневаться, учитывая падение с лестницы, а также то, что Агги успел избить его перед этим.
- Сойк… Сойк… - беззвучно шептал Агги, снова падая на колени рядом со своим любимым и сжимая его ладонь в своих руках.
- Сейчас приедет скорая. Он поправится, - Казуки лихорадочно ходил вокруг них, сжимая и разжимая кулаки, а замерший рядом Бё только головой покачал:
- Уже нет.
Но Агги не слышал их, он все повторял имя Сойка и гладил его кончиками пальцев по лбу. На щеке Сойка, куда пришелся удар Агги, выступила кровь, глядя на это, Манабу прислонился спиной к стене и медленно опустился, закрывая глаза. Если даже Сойк не умрет прямо сейчас от болевого шока, в скором времени его ждет конец от потери крови. И никакая скорая уже не успеет помочь.
- Лучше бы он шею свернул, - прошептал Сан, и Манабу кивнул зачем-то, будто эта фраза была адресована ему. Действительно, лучше бы. Хотя бы не мучился так.
Открыв глаза, Манабу поднял голову и уперся взглядом в замершего перед ним Джина. Тот стоял рядом, тоже глядя на ужасную сцену. В глазах Джина Манабу не увидел горечи или страха, Джин не выглядел, как человек, который собирается вот-вот свалиться с приступом. Наоборот, на его лице застыла холодная решимость, губы были плотно сжаты, а сам Джин глядел исподлобья и словно обдумывал что-то. Или ждал. А в ладони он сжимал телефон.
Из-за всего случившегося сознание Манабу было словно в тумане, он удивленно моргнул, а потом еще раз, толком не понимая, что его смутило.
"Но откуда у Джина телефон?.." – наконец осенило его, однако додумать мысль до конца он не успел.
- Агги… - еле слышно прошептал Сойк, однако одно единственное слово, произнесенное им, показалось оглушительнее предшествовавших громких криков.
Агги в ответ только жалобно заскулил, как животное, склонился еще ниже и прижался к своему любимому. А Манабу непостижимым образом понял, что мучения Сойка закончились.
- Вот и все, - в унисон с его мыслями произнес Бё и отвернулся.
Побледневший Казуки закрыл лицо руками и обессилено привалился к стене. Тихо заплакала Юмико, а Манабу вновь прикрыл глаза, чувствуя, как в голове невыносимо стреляет болью.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:10 | Сообщение # 54
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -05-

Сколько они так стояли вокруг неподвижно лежавшего Сойка и тоскливо всхлипывающего над им Агги, Манабу не знал, казалось, что очень долго, хотя на деле, наверное, и пары минут не прошло.
Не хотелось думать о последствиях того, что произошло, и даже неудобное положение сменить не было сил. Сбегая из "Тсубаки", каждый из них осознавал всю опасность этой авантюры, но только сейчас Манабу вдруг подумал о том, что все идет немного не так, как они хотели. И даже равнодушие к остальным пациентам не спасало от тяжелого ощущения беспокойства. Если смерть Леды он не наблюдал, а потому и впечатления она на него не произвела, то после гибели Юуто и Сойка в душе появился страх. Впервые ему хотелось жить, и совершенно, просто панически не хотелось умирать. Только не теперь, когда у него есть Казуки.
Агги перестал выть и всхлипывать, но Манабу заметил это не сразу. Остальные вообще не обращали на него внимания, каждый из них был в шоке. То, что Агги замолчал и уставился перед собой ничего не выражающим взглядом, насторожило Манабу, но было уже поздно, раньше нужно было отреагировать на приближение новых вспышек ярости. Хотя, кроме Сойка, никто не умел предупреждать их. Как так быстро Агги оказался на ногах, никто не понял, потому и не спохватился вовремя, момент, когда еще можно было хотя бы сбежать, был упущен. И по своей силе этот новый приступ не походил ни на один из прежних.
Когда Агги швырнул Сана в сторону, и тот врезался в подоконник, здорово приложившись затылком, он не остановился и не отправился крушить все вокруг дальше, как делал это раньше. Совершенно спокойно он двинулся в сторону потерявшего сознание Сана, будто хотел добить его.
"Наверное, так и есть", - подумал Манабу, медленно поднимаясь на ноги. - "Сейчас он убьет нас всех..."
- Нет, не надо! - взвизгнула Юмико.
Манабу никогда бы не подумал, что она кинется защищать Сана от Агги. Но она внезапно выскочила перед ним, выставив вперед руки, и чуть дрогнувшим голосом произнесла:
- Пожалуйста, Агги, не трогай его больше!
Разумеется, тот слушать ничего не стал, да и слышал ли он вообще что-нибудь? Ухватив Юмико за запястье, Агги резко дернул ее на себя. Что-то громко хрустнуло, Манабу вздрогнул, понимая, что это была кость, и зажмурился. Что произошло дальше с Юмико, он уже не увидел и видеть не желал.
- Мы не этого хотели, - тихонько заскулил рядом Джин, и вдруг кто-то решительно подтолкнул Манабу к выходу.
- Так, вы двое, посидите пока на кухне, - хрипло произнес Казуки, выталкивая Джина из гостиной.
- Нет, тебе нельзя, - попытался возразить Манабу, но едва ли не впервые Казуки смотрел на него без капли нежности.
- Даже не вздумай соваться, - жестко сказал он. - На кухонной двери есть щеколда, запритесь.
- Казуки... - неуверенно позвал Джин, выглядывая из-за плеча Манабу, но тот не отозвался, уже повернувшись к ним спиной и рванув к Бё, который как раз замахивался подвернувшейся под руку табуреткой.
- Стой, это бесполезно!
- А что прикажешь делать?!
- Джин, иди на кухню, - скомандовал Манабу, понимая, что тот еще топчется за его спиной.
- А ты? - испуганно спросил тот.
- Я хоть от приступа не свалюсь. Живо ушел! Я не потащу тебя на себе!
Джин попятился к кухне, а Манабу, даже не думая следовать приказу сидеть и не высовываться, замер на месте, испуганно следя за стремительно развивающимися событиями, понимая, что даже если вмешается, то все равно ничем помочь не сможет, а в такой неразберихе можно будет и себе навредить, и вообще всем вокруг. Сердце больно колотилось о ребра, и кровь стучала в висках так, что уши закладывало. То, что Агги не остановить, стало понятно сразу, нужно было просто уйти, сбежать, ведь даже у Бё против него шансов не было, что уж говорить о Казуки, который сильного удара точно не пережил бы.
Бё все-таки опустил табуретку на голову Агги, но тот даже не вздрогнул. По разбитого лбу потекла кровь, но Агги, не обращая на это внимания, одним сильным рывком вырвал у Бё его импровизированное оружие и швырнул в него же. Оглушенный, тот не удержался на ногах, рухнул в так удачно стоявшее рядом кресло и тяжело выдохнул, так страшно, будто этот вздох был последним.
Они все были так слабы, большинству чтобы умереть хватило бы одного удара, и Манабу не удивился бы, если бы неподвижные Сан и Юу оказались мертвы. Возможно, Бё был еще в сознании, а может, и нет, этого Манабу определить не успел: дальше события развивались еще стремительнее.
- Агги, хватит! - крикнул Казуки и толкнул его к стене, крепко удерживая за плечи. - Остановись уже, хватит, слышишь?
Сам Казуки дрожал, казалось, что кровь, текущая по лицу Агги, гипнотизирует его, заставляя смотреть только на эту алую дорожку, забывая о том, что он хотел сделать, что хотел сказать.
- Казуки... - почти беззвучно позвал Манабу, чувствуя, как от страха за него немеют кончики пальцев и мелко дрожат колени. Что сделать, чтобы Агги не тронул его? Что? Что вообще можно сделать для Казуки, если Агги уже так близко? И смотрит так, будто... Будто он в сознании, будто это не приступ вовсе, а вполне осознанное желание причинить боль, убить, уничтожить.
И почему-то именно Агги первым услышал этот хриплый шепот и повернулся к нему, не моргая, глядя жутким взглядом, словно обещающим долгую мучительную смерть.
"Он сошел с ума", - отстраненно подумал Манабу. - "Убил любимого человека и сошел с ума. А теперь хочет убить нас всех".
Казуки тоже обернулся, бросив на него испуганный взгляд, в котором явно читалось паническое: "Что ты здесь делаешь?!"
Агги легко сбросил его руки со своих плеч и шагнул в сторону Манабу, будто совсем позабыв про Казуки.
- А теперь медленно отходи к кухне, - раздался тихий голос Бё. Он был в сознании, и почему-то закрыл лицо руками, хотя удар пришелся по голове. - В трех шагах позади тебя на полу пузырек с моими каплями, пнешь его в мою сторону...
- От резкого движения Агги точно взбесится и нападет, - так же тихо произнес Казуки, не сводя напряженного взгляда с его спины. - Манабу, пожалуйста... Не делай ничего такого. Просто уйди на кухню. Ты только выйди в коридор, а дальше я сам.
Манабу и сам бы не стал озадачиваться проблемами Бё в такой момент. Они все могли умереть, тут уж не до капель. Выдохнув, он сделал первый шаг, второй...
Он не смотрел под ноги, только на Агги, который почему-то медлил, будто ждал повода, одного резкого движения, чтобы, как хищник, напасть и одним сильным ударом выбить из него жизнь. Было страшно, так страшно, как редко бывало, но только одна мысль мешала ногам подкоситься, а сердцу отказать окончательно: Агги не тронет Казуки, пока не разберется с ним. Если Казуки не будет дураком и не вмешается.
Еще шаг назад, и под ногой звякнул пузырек с каплями. Бросив быстрый взгляд на Бё, Манабу вдруг понял, что придется выполнить его просьбу. Сейчас Агги свернет ему самому шею, и никто, кроме Бё, не сможет помочь Казуки. Вот только Бё сидел в кресле почти неподвижно, а по щекам бежали две кровавые дорожки, только не из рассеченного лба, как у Агги. Манабу даже представить не мог, как давно он не закапывал в глаза.
Оказавшись в коридоре, Манабу уперся спиной в стену, слева из кухни выглянул Джин, распахивая для него дверь... Казуки больше не собирался ждать, и это было совсем скверно, очередного вмешательства Агги ему точно не простил бы.
Решение пришло быстро, оформилось в голове, в которой больше не осталось других мыслей. Манабу осторожно пнул пузырек с каплями и сразу метнулся в сторону, а за ним резко сорвался Агги. Что-то крикнул Казуки и, кажется, кинулся за ними.
По пути Агги перевернул стол с чашками, из которых все мирно пили чай за завтраком, со звоном они разбились, рассыпавшись осколками по всей кухне, как и сахарница, тарелочка с печеньем...
"И какой смысл был сюда бежать?" - раздраженно подумал Манабу, внезапно понимая: все, смерть. Еще недавно казалось, что Агги неплохой парень, в принципе, и что, наверное, они смогли бы как-то общаться, а теперь, стоя лицом к лицу и глядя в его глаза, Манабу прекрасно понимал, что миром дело не закончится, и если ему и повезет выжить, к прежнему они не вернутся. После того, что он натворил, Агги вообще никогда не станет таким, как был.
Манабу ожидал удара и даже к боли приготовился, но Джин швырнул в Агги тарелкой и отвлек его внимание на себя.
Такого удара Джин точно не пережил бы: Агги разбил кулак о стену, и пусть боли он не почувствовал, рукой в скором времени двигать точно не смог бы. Манабу не сразу понял, как это Агги ухитрился промахнуться, но когда он, едва не рыча от ярости, снова попытался врезать ему, Джин ловко увернулся во второй раз, не сводя с Агги напряженного взгляда. Манабу удивленно моргнул и боковым зрением увидел, что Казуки тоже замер, непонимающе глядя на происходящее.
"Пусть смотрит, лишь бы не вмешивался", - подумал Манабу, панически решая, чем можно вырубить Агги, пока тот отвлекся.
Как найти безопасный способ прекратить это?
Из ступора вывел Казуки, схвативший его за руку.
- Не стой, надо уходить!
- А Джин? - только и успел произнести Манабу, чувствуя, что во рту пересохло. Он ничего не понимал и уже начал сомневаться, что происходящее не сон.
Но в этот момент Агги, кажется, разозлился еще больше, если такое вообще возможно, и особенно быстрый удар достиг цели.
Манабу едва удержал вскрик, вцепившись в руку Казуки, когда Джин врезался в холодильник, ударившись затылком, и совершенно безжизненно сполз на пол. Казалось, будто он непременно умер, и почему-то стало безумно жаль, то ли из-за глухого звука, с которым затылок Джина повстречал дверцу холодильника, то ли из-за его испуганно распахнутых глаз, то ли из-за мокрых от слез щек. Происходящее походило на интересный фильм, и Манабу не удивился бы уже ничему, даже если бы внезапно кто-то явился и спас их. Все вокруг воспринималось иначе, будто он не участвовал в этом и лишь смотрел со стороны, никак ни в силах помочь, повлиять на страшные события. Все, с того момента, как он согласился бежать из "Тсубаки", и заканчивая последним взглядом Агги в его сторону. Манабу никогда не считал себя особенным, поэтому и не надеялся, что может сделать что-то с тем, что происходит. Он такой же, как и все остальные, и так же упадет от одного сильного удара. В "Тсубаки" их не учили переносить боль, их только учили не относиться к смерти серьезно. И он прекрасно с этим справлялся, пока однажды утром один новичок не уселся за его столик с целью познакомиться.
С тех пор многое произошло, многое изменилось, но Манабу по-прежнему не считал себя тем, ради кого яркий, любимый всеми вокруг человек, больной гемофилией, будет так упорно рисковать жизнью. Но Агги не дал ему времени подумать об этом, вспомнить, что, в общем-то, Манабу многое смог изменить. Когда избавил "Тсубаки" от Сабуро, когда спас их с Джином на вокзале в Ямагате, когда пришел к Казуки, чтобы извиниться за пощечину...
Поэтому когда Казуки оттеснил его назад, прижимая к мойке и загораживая собой, он только и успел толкнуть его в сторону без всяких лишних мыслей.
Все же раненая рука Агги отказалась повиноваться, поэтому сложить ее снова в кулак оказалось затруднительно. Вряд ли он понял, что произошло, но вполне осознал тот факт, что лишен возможности ударить кулаком. То, что Агги не ожидал, что вместо Казуки перед ним вдруг окажется другой человек, нисколько его не остановило. Агги стремился уничтожить все вокруг, кого-то раньше, кого-то позже, для него не было никакой разницы.
Его пальцы сомкнулись на горле Манабу не слишком сильно, но от толчка назад потемнело в глазах, когда он ударился спиной о край стола. Казалось, будто позвоночник переломился надвое, и если бы Манабу не знал, что его кости сломать не так-то просто, точно запаниковал бы. Сделать вдох оказалось невозможно, руки рефлекторно дернулись вверх, чтобы отвести сжимающиеся пальцы, но так и не прикоснулись к тонкому запястью Агги: пришлось ухватиться за край стола, потому что ноги внезапно отказали, а грудную клетку так не вовремя обожгло болью.
Когда в глазах потемнело, Манабу вдруг почувствовал сожаление. Умирать решительно не хотелось, но о чем Манабу точно не жалел в тот момент, так это о побеге.
"Мы должны были попробовать", - мелькнула мысль, как он думал, последняя, но в следующий момент будто бы очнулся, и даже чернота перед глазами расползлась. Стоило Агги отпустить его горло, как ноги тут же подвели, и Манабу рухнул на пол, больно ударившись коленями, но даже не обратил на это внимания.
- Хватит, - единственное слово Казуки, заставившее Манабу очнуться и отвлекшее Агги от своей жертвы.
Или это был его собственный голос, немного испуганный, но уверенный, такой непривычный именно для него? Или паническое движение, едва уловимое боковым зрением? Или новое чувство, такое, которое Агги никогда не испытывал прежде. Что он чувствовал? Холод? Боль? Или просто удивление?
Манабу медленно перевел жалобный взгляд с Агги, изумленно застывшего с ножом, вогнанным в его бок по самую рукоять, на Казуки, судорожно вцепившегося в стол одной рукой. Вторую ладонь он прижал к лицу, сквозь пальцы глядя на Агги, и, кажется, совершенно не дышал. Завороженным взглядом Манабу снова уставился на нож и неуместно отметил, как не далее, чем полчаса назад им размахивал Джин, рассказывая какую-то забавную историю. Манабу показалось, что это происходило вообще в другой жизни.
Кровь тяжелыми каплями падала на пол, и Манабу понял, что четко слышит этот звук, единственный, нарушавший повисшую тишину. А потом Агги усмехнулся.
- Что... Что это ты сделал? - поинтересовался он, и Манабу понял: Агги очнулся, пришел в себя, но совершенно не помнит, что творил еще минуту назад. - Что ты сделал, Казуки?..
Подрагивающими пальцами выдернув нож, он отбросил его в сторону, но это лишь ухудшило ситуацию: кровь заливала ладони, прижатые к ране, и Агги моментально побледнел, но во взгляде снова вспыхнула ярость.
"Только не опять", - обреченно подумал Манабу, а тот уже вцепился перепачканными красным руками в запястья Казуки.
- Нет... - пробормотал тот, пытаясь отодвинуться, но ему мешал стол. Казуки ничего не видел, кроме окровавленных пальцев Агги, и совершенно ничего не слышал, кроме его голоса:
- Что ты сделал? Что ты сделал? Что...
- Нет, не надо, не трогай, - бормотал Казуки почти беззвучно, так же быстро бледнея. Крови было много, больше, чем в прошлые разы, ее было слишком много для него.
Манабу зажмурился, понимая, что это не сон, и он не проснется сейчас, если сильно захочет, но и сделать ничего не мог. Грудную клетку снова обожгло болью, но едва слышный шепот Казуки удерживал на грани сознания, Манабу не мог оставить его одного и уйти в спасительное забытье или и вовсе умереть.
"Что мы делаем, Таа?"
- Что ты сделал?!
- Я не хотел...
"Что же мы делаем? Только ты знаешь..."
- Кровь... Сколько крови...
- И это твоя вина!
- Я не хотел...
- Агги... - Манабу протянул руку и дернул его за штанину, пытаясь сообразить, как ему подняться на ноги. - Прекрати. Нужно остановить кровь.
"Иначе Казуки тоже умрет", - пришла мысль, которую он не озвучил.
Агги отшатнулся в сторону, но ноги уже не держали его. Тяжело опустившись на пол, он снова зажал рану рукой и глухо рассмеялся. Смех перешел в хрип, а затем он и вовсе упал в лужу собственной крови.
Манабу чувствовал тошноту, но пересилил себя, подобрался поближе к Агги и накрыл его руки своими, зажимая рану.
- Казуки! - позвал он, но тот сполз на пол, подтягивая колени к себе, и застыл, глядя в одну точку. - Казуки, очнись, ну же! Он умрет, если ты не поможешь! Казуки! Джин!
Но ни тот, ни другой не реагировали.
Манабу и сам не знал, почему пытается спасти Агги. Есть ли смысл, если Сойка уже нет? Но это было то, что, наверное, Манабу способен был сделать. Если бы только ноги предательски не сводило, если бы сердце билось ровнее, если бы страх за Казуки не мешал дышать.
- Эй... Тощий... Манабу... - Агги вымученно усмехнулся, рвано дыша и глядя на него. - Чего это ты так испугался?
- Заткнись, - сквозь зубы процедил Манабу, кое-как дотянувшись до лежащего на полу полотенца. Впрочем, толку от него было ноль, Манабу и сам уже весь был в крови, и срочно нужно было вызвать скорую.
- Казуки... – Манабу предпринял еще одну попытку найти помощь. - Джин...
- Манабу, а что это такое? - Агги закашлялся и вцепился в его руку, напряженно глядя в глаза.
Он выглядел удивленным и немного напуганным. Впервые он показался совершенно обычным человеком, а не тем Агги, которого все боялись. Может быть, именно таким, какого так любил Сойк, и кого не видел, кроме него, никто другой прежде.
Манабу хотел вырваться, но что-то его остановило, заставив замереть на месте, не отводя взгляда.
- Это что... боль?
- Молчи, пожалуйста, не разговаривай, - голос срывался, будто Манабу едва сдерживал слезы, но это было не так, совсем не так.
- Охренеть... Мне больно. Представляешь? Нужно Сойку сказать, вон он удивится...
- Обязательно, - лихорадочно закивал Манабу, чувствуя, как начинает кружиться голова, а в затылок будто бы вбили гвоздь шляпкой вперед.
- Присмотри за ним, пока я не оклемаюсь... Но если хоть волос с его головы упадет... убью, - голос Агги стал почти неслышим, но все и без того стало понятно. Он дрожал и был так неестественно бледен от потери крови, что Манабу становилось не по себе рядом с ним, но отпустить его руку и уйти он почему-то не мог. Не мог заставить себя даже взгляд отвести.
"Мы должны были попробовать... Но не все могут уйти далеко... Никто не виноват..."
Манабу срочно требовалось достать свои таблетки, каждый удар сердца провоцировал острую боль, но Агги вцепился во вторую руку, впрочем, только на мгновение, а потом выпустил обе, прикрывая глаза.
- Скоро все будет хорошо, - выдохнул он напоследок, слова можно было лишь прочесть по губам, но не услышать, и Манабу снова зажмурился.
Хотелось завыть в голос. Этот день, доконал его окончательно, или нервы просто сдали, раз смерть чужого человека, к которому Манабу никогда не испытывал симпатии, так сильно зацепила его.
Он просидел так несколько минут, еще не осознавая до конца, что произошло, пока не услышал судорожный вздох Казуки. Обернувшись, он встретился с ним взглядом и будто бы очнулся.
- Казу! Эй... - позвал он и хотел было дотронуться до него, но понял, что весь в крови, а значит, вряд ли Казуки захочет с ним обниматься. - Я сейчас...
Поднявшись на негнущихся ногах, Манабу добрался до мойки и включил воду. Его подташнивало, и, наверное, точно бы вывернуло, но он постарался сдержаться. Из-за крепкого захвата Агги горло саднило, даже дышать было больно.
Тупо глядя на кровь, смешивающуюся с водой, Манабу думал о том, что это должен быть конец их путешествия. На этот раз точно. Он устал куда-то бежать, чего-то бояться, он не хотел больше видеть Казуки в таком состоянии.
Слабо застонал Джин, приходя в себя, в коридоре послышались неуверенные шаги.
Манабу даже оборачиваться боялся, чтобы не видеть, что они тут устроили. Небольшая кухня была разгромлена, пол покрывали пятна крови.
- Все живы? - раздался слабый голос Бё.
"Вот и зачем он спрашивает, неужели не видно?!" – раздраженно подумал Манабу и обернулся, чтобы рявкнуть на него, а лучше выгнать из кухни и сказать, чтобы другие не заходили, незачем им смотреть на такое, но не смог и слова произнести.
Бё стоял, цепляясь за косяк, и глядел прямо перед собой. Глаза сильно слезились, а белки так покраснели, что на него было жутко смотреть. Слезы смешивались с капельками крови, выступающими в уголках глаз, и катились по щекам – в этот момент Бё представлял собой действительно страшное зрелище. А еще Манабу понял, что тот ничего не видит. По крайней мере, не так хорошо, чтобы разглядеть, живы ли они.
- Нет, не все...
- Но… - хотел что-то спросить Бё, однако ноги больше не держали его, и он медленно опустился на пол прямо у двери, скользнув ослабевшей рукой по косяку. – Но как же так…
Казуки жалобно застонал, Манабу увидел, что он во все глаза смотрит на лежавшего на полу Агги, и, позабыв о Бё, хотел сделать шаг в его сторону, обнять, успокоить как-то. Только предпринять Манабу ничего не успел: в коридоре раздался грохот, будто и без того не запертую дверь снесли с петель, а следом топот и крик:
- Оставаться на местах! Не двигаться!
Позже, вспоминая происходящее, Манабу не мог восстановить цепочку событий, закруживших их с момента приезда полиции. Соседи все же вызвали ее, наверное, даже преувеличили, рассказав, какая ужасная драка развернулась в квартире Казуки, потому что людей в форме оказалось много, даже слишком много. Шум отдавался болью в голове, в груди резало, и Манабу отстраненно отметил, что ему срочно надо принять лекарство, пока относительно безопасный приступ не обернулся бедой.
Кажется, ноги Манабу подкосились, и он чуть было не опустился на пол, когда его с силой дернули за плечо, резко разворачивая и заставляя склониться над столом. Манабу очнулся, только когда на его руках, заведенных за спину, лязгнули наручники, и мутная пелена перед глазами спала. Сбивчивые мысли закружились каруселью, набирая все новые и новые обороты, Манабу попытался дернуть руками, но понял, что не в состоянии это сделать – кроме наручников, сковавших их, его еще и крепко удерживал на месте кто-то из полицейских.
Однако чуть повернув голову, он увидел, что Казуки, видимо так же, как и его, заставили резко встать и с силой приложили о стену, чтобы тоже надеть наручники. От этого зрелища перед глазами Манабу потемнело, и он ощутил, как сердце ухнуло куда-то вниз.
- Нет! – он сам не понял, что этот сорванный хриплый голос принадлежал ему. – Не трогайте его!
От отчаяния и страха за Казуки, от понимания, что ему не хватит имеющихся в распоряжении долей секунд, чтобы донести до полицейских, что Казуки нельзя бить, хватать и с силой дергать, что от любого даже самого маленького синяка может случиться несчастье, у Манабу прибавилось сил. Не ожидавший такой прыти полицейский на мгновение разжал хватку, и Манабу хватило этого: он рванул в сторону Казуки, на ходу освобождаясь от наручников. Благодаря гибкости собственных костей, он мог вывернуться и из более тугих пут, а избавится от наручников, которые даже к коже не прилегали вплотную, вообще не представляло труда.
Манабу сам не знал, что собирался делать. Желание заслонить собой Казуки было интуитивным, на уровне рефлекса, он даже не успел подумать, что это бесполезно, и один против толпы патрульных он ничего не сможет сделать. Замешательство полицейских не продлилось долго: Манабу не сделал и пары шагов в сторону Казуки, как его грубо схватили и оттащили назад, с силой скручивая запястья.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:10 | Сообщение # 55
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Держи крепче!
- Как он вырвался?
- Сопротивление при аресте является отягчающим обстоятельством…
- В той комнате еще двое. Без сознания…
- Два трупа. Один здесь, второй в коридоре.
Обрывки фраз долетали до сознания Манабу, но он не сосредотачивался на них, только во все глаза следил за Казуки, на запястьях которого тоже защелкнули наручники. Видимо, грубое обращение не причинило ему вреда, удар о стену был не слишком сильным. По крайней мере, Казуки не падал и не кричал. Впрочем, на Манабу он тоже не смотрел. Удерживаемый полицейским и не имеющий возможности развернуться всем корпусом, Казуки, повернув голову, неотрывно глядел на тело Агги, по-прежнему лежавшее на полу в луже крови. Глаза Казуки показались Манабу остекленевшими, как у восковой фигуры или у куклы, а лицо – застывшим и неживым. От этого зрелища Манабу стало страшно, никогда прежде он не видел, чтобы Казуки выглядел так жутко.
- Казу… - еле слышно позвал он, понимая, что голос почти пропал.
Манабу позабыл обо всем: и о смерти Агги, и боли в груди, и о том, что они попались, и их путешествие, наконец, окончено. В этот миг он отдал бы все на свете, лишь бы исчезло это непонятное отрешенное выражение в глубине глаз Казуки, лишь бы хоть какие-то эмоции отразились на его лице. Манабу даже обрадовала бы истерика со слезами и криками, только бы не видеть пугающую пустоту во взгляде Казуки, немое отчаяние, с которым тот смотрел на человека, которого только что убил.
Наверное, именно поэтому Манабу пропустил тот момент, когда ситуация изменилась. До его слуха доносились непонятные звуки в коридоре, видимо, полицейские и скорая выносили из квартиры остававшихся без сознания Сана и Юу, а может, и тело Сойка, но все это не волновало Манабу. Однако когда он услышал знакомый голос, потребовавший ответить, кто здесь главный, Манабу вздрогнул, не сразу понимая, что именно его настолько испугало.
- Немедленно остановите операцию. Эти люди являются пациентами медицинского центра "Тсубаки".
Голос принадлежал Манами, Манабу слышал его сотни раз и совершенно точно не спутал бы ни с каким другим. Только теперь складывалось впечатление, что доносится он из далекого прошлого, а то и вообще из другой жизни: казалось, что много лет прошло с того момента, когда он жил в "Тсубаки".
Манами громко и четко объяснял полицейским и врачам скорой помощи, по какой причине они не санкционированы задержать преступников, и почему врачи "Тсубаки" имеют на это право. Вроде бы, он предъявлял какие-то бумаги, и спор улаживался, но Манабу уже не прислушивался. На кухню, где по-прежнему находились он, Казуки и Джин, а также тело Агги, быстрыми шагами вошел Рюуске, а за ним двое санитаров, которых Манабу точно видел прежде в медцентре, и пара полицейских, ничем не отличавшихся от тех, которых вызывали соседи.
Окинув быстрым взглядом всю кухню, Рюуске лишь на секунду задержал его на распластавшемся на полу теле Агги, чтобы тут же покачать головой в ничего не выражающем жесте. Конечно, врачу хватило одного взгляда, чтобы понять: Агги уже ничем нельзя было помочь.
- Что здесь? – следом появился Саюки, и несмотря на то, что маленькая кухня была переполнена народом, обратился он только к своему коллеге.
- Один мертв, остальные в порядке, - сухо проинформировал его Рюуске и так же быстро, как появился, вышел за дверь.
Растерянный и сбитый с толку Манабу не сразу понял, что именно его смутило в этой сцене, и только через пару секунд задался вопросом: почему Рюуске никак не отреагировал на Джина? Почему даже не взглянул на него толком, удостоив вниманием не больше, чем его или Казуки? Даже тело Агги вызвало в нем больше интереса, чем состояние любовника. Удивленно моргнув, Манабу посмотрел на Джина и отметил, что выглядит тот не лучше Казуки: его удерживал за плечи санитар, но Джин и не пытался вырваться, смотрел застывшим взглядом перед собой, а на щеках были видны высохшие дорожки от слез. Похоже, появление Рюуске произвело на него не больше впечатления, чем вторжение Саюки и санитаров.
- Эй, Манабу? – Саюки не сильно встряхнул его за плечо, и Манабу медленно перевел взгляд на него. – Ты в порядке? До машины дойдешь?
Вопрос не сразу достиг сознания Манабу, а когда он понял, о чем его спрашивают, в душе всколыхнулась паника. Машиной их должны были доставить обратно в медцентр, откуда уже точно никогда не удалось бы сбежать: второй раз Таа не допустил бы такой оплошности. И единственной возможностью, последним шансом оставалась попытка вырваться сейчас, пока за спиной не захлопнулась дверца автомобиля, который отвез бы их в стены "Тсубаки". Остальные пациенты были ранены и обессилены, но сам Манабу и Казуки фактически не пострадали и могли попытаться.
Однако Манабу хватило одного быстрого взгляда в сторону Казуки, чтобы понять бессмысленность этой затеи. Опустив голову, он медленно брел в сторону выхода, а за локти его придерживали двое санитаров. Казуки был по-прежнему в шоке от всего произошедшего, и даже речи быть не могло о том, чтобы попытаться сбежать.
- Манабу? – повторил Саюки и чуть сильнее сжал его плечо.
Отвечать Манабу не стал, только кивнул, давая понять, что справится, и его волочь никуда не нужно. Шагнув к выходу из кухни, он пошевелил правой кистью и освободился от наручников, которые на него снова надели, а он и не заметил.
В коридоре было пусто, тело Сойка уже вынесли. Бросив быстрый взгляд в комнату, где не так давно произошла настоящая драка, Сана и Юу он тоже не увидел. Также успели увести и Бё. Впрочем, Манабу не был уверен, что у того получилось самостоятельно идти.
Неожиданно Манабу понял, что так спокойно он не чувствовал себя никогда в жизни. Больше не нужно было бежать и бороться, оставалось только сдаться и положиться на волю судьбы. Манабу стало совершенно безразлично, что будет дальше, что его ждет в "Тсубаки", и что им всем уготовил Таа. Беспокойство за Казуки отступило, хотя Манабу и понимал, что временно, но, по крайней мере, он мог быть уверен, что знакомые врачи отнесутся к нему бережно, и в ближайшее время опасность Казуки не грозит. Только сейчас Манабу осознал, насколько тяжело ему было все это время, насколько непросто постоянно, двадцать четыре часа в сутки, думать об одном человеке и переживать за него. Связь с Казуки – другими словами называть их отношения Манабу просто боялся – перевернула всю его жизнь, раскрасила ее яркими цветами, но и привнесла новые, не всегда приятные эмоции, прежде незнакомые Манабу: ревность, болезненное обожание, беспокойство и тревогу.
Уже в дверях Манабу столкнулся нос к носу с Юки, тот кивнул в знак приветствия и вошел в квартиру, перед этим посторонившись и пропустив Манабу на лестничную площадку. Манабу отвечать на это условное приветствие не стал, но только теперь подумал о том, что Таа, похоже, среди подоспевших на помощь врачей не оказалось. Это открытие не вызвало в Манабу никаких эмоций, встречи со старым другом он не страшился и не ждал.
"Интересно, куда подевались все врачи перед побегом?" – задал сам себе вопрос Манабу, неуместно вспомнив о том, что одной из причин, склонивших их к радикальным действиям, стало именно исчезновение части персонала медицинского центра. Тогда эта внезапная перемена посеяла настоящую панику среди пациентов, никто даже не попытался разобраться, что происходит.
Медленно спускаясь по лестнице, Манабу смотрел под ноги и отсчитывал ступеньки, а в голове, как сонные мухи, вяло крутились вопросы, обрывки фраз и воспоминаний. Манабу думал о том, что каким бы ужасным не был запланированный Таа эксперимент, он все равно не привел бы к таким страшным последствиям, как те, что обрушились на головы несчастных беглецов. Таа не допустил бы абсурдной гибели своих подопечных с такими редкими заболеваниями.
И действительно, а был ли эксперимент? Может, Таа тоже одурачили? Может, он и не планировал ничего, и сообщение об эксперименте было чьей-то провокацией? Вот только разве существовал человек, который настолько ненавидел Таа и пациентов "Тсубаки", чтобы поступить так жестоко…
"Леда просил не бросать Джури…"
"Мы всегда уводили друг у друга девчонок. Игра для интереса…"
"Я уже мертв, я не могу умереть дважды, мертвецам не свойственны слабости смертных…"
"Это тебе подарок, Манабу. Возьмешь?.."
В голове Манабу крутились обрывочные фразы и воспоминания, но он не сосредотачивался на них.
Пятая, шестая ступенька… Манабу крепче сжал перила, потому что ноги подкашивались. Не смотря на ранее утро, усталость, внезапно навалившаяся на него, была просто невыносимой.
"Этот эксперимент планировал еще Оми-сама. Нужны были взрослые пациенты…"
"Привет, меня зовут Джури…"
"Мертвые никому не приносят пользы…"
"Мы – уроды. Мы все уроды…"
Вздохнув, Манабу тряхнул головой, приказывая успокоиться пустившимся в пляс мыслям, но тут же замер на месте, увидев прямо под ногами перышко, которое случайно заметил во время страшного падения Сойка с лестницы. Сам не понимая, зачем делает это, он наклонился и поднял его, чтобы тут же продолжить спускаться.
На улице было пасмурно и прохладно, ветер мгновенно растрепал волосы Манабу, но он не обратил на это внимания. У подъезда стояли три белых минивена, на каждом из которых был изображен алый цветок и подпись "Тсубаки". Вокруг машин суетились люди, видимо, пострадавшим оказывали первую помощь, и в подтверждение его мыслей из одной машины послышался громкий стон, однако Манабу не стал задаваться вопросом, кому он принадлежал – от Агги досталось всем, и они еще легко отделаются, если дело обойдется только одними переломами и ушибами, а не серьезными увечьями.
- Это перышко Сойка, - раздался за плечом голос Джина, и Манабу искоса взглянул на него.
Джин был бледен, его лицо казалось даже серым, глаза – потухшими, да и сам голос каким-то безжизненным. Прежде Манабу не видел его в таком состоянии, но тут же отметил, что не знает, как сам выглядит в этот момент. Определенно, после всего случившегося уже никто из них не станет прежним.
- Я видел, как он его крутил в руках. Пару дней назад, - не дождавшись ответа, продолжил Джин.
На Манабу он не глядел, как, впрочем, и не смотрел вообще ни на кого, взгляд его был неосмысленным, словно направленным в пустоту.
- Интересно, зачем оно ему? – спросил Манабу, не особо рассчитывая на ответ, да и не слишком желая знать.
Пальцем он водил по мягкому краю перышка и задумчиво кусал губы. Все последние события сменяли друг друга с невероятной скоростью, кружились хороводом перед глазами: побег, бесконечная погоня, попытки спастись… Просыпаясь по утрам, они не знали, где окажутся вечером, доживут ли вообще, их постоянно будто злой рок преследовал, неприятности и злоключения сопровождали любой их шаг. И ни разу не было возможности остановиться и призадуматься.
Теперь Манабу казалось, что все случившееся было не таким уж абсурдным и бессмысленным, и что-то он упустил, не досмотрел. Все его мысли были посвящены одному Казуки, но если бы он хоть раз попытался оценить трезво то, что происходило с ними со всеми…
"Да не нервничай ты так. Я просто никогда не был в аптеке, мне стало интересно…"
"Все должно было быть не так. Все должно было быть благополучно, никто не должен был пострадать…"
"Отчего же? Пусть плачет. Это же он во всем виноват…"
"Кто нас здесь искать будет? Я уже не могу сидеть взаперти…"
"В доме даже телефона не было. Как ее было вызвать? Азбукой Морзе? Дебилы…"
От внезапного воспоминания Манабу с силой сжал в руке перо и резко обернулся, уставившись на Джина во все глаза. Сам Джин на это никак не отреагировал, продолжая отрешенно глядеть куда-то в сторону, а его волосы трепал ветер.
- У тебя был телефон, - произнес Манабу и сам удивился тому, насколько глухо прозвучал собственный голос. – Я видел. Когда Сойк умер. У тебя был телефон.
Джин перевел равнодушный взгляд на Манабу, но понять, о чем он думал в этот момент, не представлялось возможным. Складывалось впечатление, что ему было наплевать на все, или что он до сих пор не отошел от шока.
А Манабу чувствовал, как холодеет внутри от собственных мыслей и подозрений. Кусочки головоломки складывались в логичную картинку, но Манабу не был уверен, что желает видеть ее. Многие вопросы, ответы на которые они не могли найти, теперь казались простыми и даже глупыми, если только предположить, что Джин…
- Как врачи обнаружили нас сейчас? – тихо спросил Манабу, неотрывно глядя на Джина. - Как вышло, что когда опасность стала действительно смертельной, подоспела помощь?
Джин молчал, но даже без его ответов, все причины и следствия становились до того очевидными, что Манабу почувствовал себя последним идиотом, которого долго дурачили самым примитивным образом.
- Ты позвонил Рюуске, - даже не спросил, выдохнул Манабу, чувствуя, как болезненно заныло сердце.
Манабу думал, что Джин снова не ответит, но тот не оправдал его ожидания. Отрицательно мотнув головой, он тихо произнес:
- Нет. Рюуске я не звонил.
Как завороженный, Манабу смотрел в лицо Джина и почему-то думал не о сказанных им словах, а о том, до чего же бледные у него губы. А Джин медленно повернулся и побрел к одной из машин. Он заметно прихрамывал и даже шатался немного, видимо, последствия удара Агги были сильнее, чем казалось на первый взгляд. А Манабу смотрел в его спину и не думал ни о чем, будто все мысли из головы разом выбила страшная догадка.
Непроизвольно Манабу разжал пальцы, и перо, которое он держал в руке, подхватил ветер, закружил и понес прочь. Но Манабу этого даже не заметил.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:12 | Сообщение # 56
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -06-

Поездка до "Тсубаки" почти не запомнилась Манабу: все время ему хотелось уснуть, забыться, не видеть и не чувствовать. Шея все еще болела, но дышать стало легче. Манабу был уверен, что остались синяки, но сейчас его это волновало меньше всего.
Внезапно открывшая истина, догадка, какую именно роль во всех случившихся с ними событиях сыграл Джин, ошеломила Манабу, но он настойчиво приказал себе не думать об этом, логично рассудив, что со всем разберется позже, уже в медцентре. А сейчас были дела важнее. Сразу, только увидев, в какую машину усадили Казуки, он рванул к нему. Хотелось просто быть рядом, чтобы знать, что все хорошо и не мучиться догадками, как он и что с ним. Пусть Казуки не пострадал физически, психологическая травма была ему обеспечена. Он с самого начала был слишком уж человечен, несмотря на то, что так долго прожил в столь жестоком мире. Конечно, Казуки не был белым и пушистым, чего только стоила история с брошенной девушкой, но Казуки оставался Казуки, человеком, который никогда не стал бы убивать людей.
По другую сторону от Манабу сидел Бё. На глаза ему наложили повязку, пахнущую какой-то мазью, и теперь он замер, запрокинув голову вверх и дыша сквозь сжатые зубы.
Манабу не хотел думать о происходящем, но само собой в голове вертелось одно слово: "Доигрались". Будто малые дети выбежали на улицу, ничего о ней не зная и понятия не имея, что их там ждет. Сами виноваты.
Бросив взгляд на Казуки, Манабу подумал о том, что он бы точно справился, если бы был один, если бы с ним не было такой толпы других больных людей. Определенно, пациентам с такими диагнозами не стоило оставаться вместе без присмотра. Не зря же Оми-сама их запер в "Тсубаки", не разрешая даже посещений.
Хотя какой вред мог принести окружающим тот же Бё? Или даже сам Манабу? Разве они стали бы убивать кого-то, если бы рядом не было тех, за кем нужно было присмотреть, кого нужно было оберегать и защищать? С другой стороны, Манабу начал не с этого, а Сабуро убил просто потому, что тот его достал. И в большом мире таких, как Сабуро, было слишком много. Таких, которые захотели бы посмеяться над ним. И как же ему тогда быть? Навсегда спрятаться от всех, чтобы не видели и не донимали? Людям с редкими болезнями нет места ни среди своих, ни среди чужих. Так куда же им идти?
Внезапно Казуки крепко сжал его ладонь, и Манабу невольно улыбнулся. Были ведь еще такие люди, как Казуки, которые не стали бы смеяться, издеваться, которые могли любить даже таких уродов, как Манабу. Агги и Сойк ведь тоже нашли друг друга, правда... Правда, им не повезло. Но Манабу собирался сделать все, чтобы их с Казуки история не закончилась так же печально.
- Ты как? - тихо спросил он, когда Казуки прижался к его плечу, мелко вздрагивая всем телом.
Вопрос был глупым, и так не составляло труда догадаться, что плохо, но хотелось, чтобы Казуки говорил что угодно, лишь бы не молчал. Отвлечь бы его разговором, любым, неважно о чем. Но ничего оригинальнее не приходило в голову, а самому Манабу хотелось лишь забыться.
Он особо и не ждал ответа от Казуки, точнее, просто не думал, что тот пустится рассказывать о своем состоянии, поэтому не стал переспрашивать, когда тот промолчал. То, что Казуки вдруг обнял его и почти невесомо поцеловал в висок, стало неожиданностью, ведь адекватнее выглядеть он не стал, и даже дрожь не унялась. Сидеть вот так в обнимку было не очень удобно, но Манабу даже в голову не пришло отстраниться, он и пошевелиться боялся.
- Люблю тебя, - шепот был таким тихим, что Манабу не был уверен, не показалось ли ему, не разыгралась ли фантазия, и не подсунуло ли его воображение то, что он хотел услышать, но чего не было в действительности. Но уже через мгновение Казуки повторил: - Я так тебя люблю...
И даже сердце, казалось, перестало биться, а может, просто отпустила боль, но в груди стало сразу легко, но вовсе не пусто, как когда-то.
Слова Казуки, может быть, донеслись до слуха Бё, как и до Саюки, который был за рулем. Но Манабу было все равно, пусть знают: то, что он не надеялся услышать никогда, было произнесено, и уже неважно стало, куда они едут, и что там с ними будет дальше. Наверное, нужно было ответить что-то вроде: "Я тебя тоже", но Казуки вовсе не ждал сейчас никаких взаимных признаний, а у Манабу то ли от радости, то ли от удивления так перехватило дыхание, что сил не было даже на какой-нибудь сдавленный хрип, прозвучавший бы, как некое согласие. Все стало неважным, он объяснит потом.
Нечто, происходящее между ними, начало обретать форму, и пусть Манабу не обманывался этим чувством, понимая, что только одна любовь не способна спасти их, он знал: теперь ему будет гораздо легче.
Быстро поцеловав Казуки в губы, он пристроил голову на его плече, замечая, что тот перестал дрожать и даже дышать стал ровнее. Казуки тоже станет легче, обязательно.
***
Манабу почти заснул, пока они ехали. По прибытию всех по очереди выдернули из машин, повели куда-то, но он не особо следил за дорогой. Когда его заставили отцепиться от Казуки и войти в какую-то комнату для осмотра, он даже не сопротивлялся: Манабу верил, что хуже, чем сейчас, им уже не сделают. Теперь хотелось встретиться с Таа, но тот не желал показываться. Манабу наскоро осмотрели и оставили одного, видимо решив, что его состояние вполне стабильно.
Сколько он так просидел, бессмысленно сверля взглядом стену, он не знал. Ему даже показалось, что о нем забыли, поэтому, еще немного подождав, Манабу решил отыскать Таа сам.
В кабинете того не оказалось, а где он еще мог быть, Манабу понятия не имел. Возможно, осматривал беглецов, а может, еще кого, пациентов у него всегда было больше, чем у других врачей, и все требовали максимум внимания. Среди них было столько детей... В их годы Манабу даже злился на всех остальных, ведь из-за них он не мог часто видеться с другом. Но вскоре привык.
Шататься по медцентру не было смысла, за несколько дней их неудачного побега здесь мало что изменилось, поэтому Манабу побрел в свою комнату, надеясь, что туда никого не успели подселить.
Но волновался он зря: комната выглядела так же, как и в день побега, казалось, будто там вообще никто не был за все это время. Привычная обстановка вызвала приступ какой-то ностальгии, а еще чувство беспросветной тоски от мысли, что снова потянутся эти однообразные будни, скучные дни его бессмысленного существования. И ничего не изменится, все их планы сорвались.
"Нет, не так", - подумал Манабу, опускаясь на кровать. - "Теперь все будет немного иначе. Я больше не один".
Эта мысль слегка приободрила, но тоска не отступала. Манабу не хотелось видеть эти стены больше никогда, но он все равно вернулся сюда. Он готов был разнести эту комнату, представляя, что снова будет засыпать и просыпаться в ней. Его убежище, которое он ненавидел.
"Может быть, уговорить Казуки перебраться сюда?" – задался вопросом Манабу. – "Согласится ли он? Не будет ли наглостью просить о таком?"
Манабу еще о многом мог бы подумать, например, о том, что он всю дорогу откладывал на потом: об эксперименте и роли всех его участников в нем, но в этот момент в дверь постучали.
- Манабу, ты здесь? - в комнату заглянул Манами и улыбнулся, как ни в чем не бывало. - Приходи в комнату отдыха, пожалуйста. Таа хочет с вами поговорить.
На мгновение Манабу даже испугался, будто ребенок, которого сейчас отругают, как-то мигом позабыв, что совсем недавно сам искал этой встречи. То, что Таа будет злиться, сомнений не возникало: неважно, какова причина, но если погибают его пациенты, он в ярости всегда. А уж этот побег...
- Сейчас приду, - прошептал Манабу, совершенно не испытывая желания куда-либо идти. Единственное, что заставило его подняться с места и шагнуть за дверь вслед за Манами, это мысль, что Казуки тоже будет там.
Как оказалось, он пришел последним из пациентов. Все остальные уже расселись по местам и молча ждали. На их лицах отражалось легкое волнение, иногда они морщились от боли, но ничего не говорили. Местные врачи, как обычно, творили чудеса. Беглецы выглядели слегка помятыми, но не умирающими: Юмико успели наложить гипс, и теперь она грустно вздыхала, бросая на него печальные взгляды, у Сана была перебинтована голова, а глаза Бё скрывала новая повязка. Все врачи, кроме Таа, тоже были в сборе.
Манабу сел рядом с Казуки, и тот тут же обеспокоенно спросил:
- Ты в порядке?
- Лучше всех, - кивнул Манабу, удивляясь, как быстро его привели в нормальное состояние. Казуки хмурился, но больше не казался потерянным, хотя нездоровая бледность и темные круги под глазами подчеркивали, насколько он измучен.
Кто здесь выглядел жалким, так это Джин. Он вцепился пальцами в обивку своего кресла, закусив губу, наверное, до крови, слушая, как Рюуске, склонившись, что-то говорит ему на ухо. Видимо, это совсем не нравилось Джину, потому что он нервничал все больше и больше.
- Ого, вы вернулись, - раздавшийся голос показался знакомым, и Манабу даже замер, обернувшись, сомневаясь, не кажется ли ему.
В дверях стоял Джури, неуверенно улыбаясь. Увидев его, Джин сразу воспрял духом, у него даже глаза заблестели от радости, а Юмико вскочила с места, кинулась к нему, цепляясь за руки, и тут же разревелась:
- Джури-и... Прости нас... Прости...
Джури удивленно и непонимающе смотрел на нее, видимо, совершенно не помня, за что она извиняется.
- Тише, тише, - Юки погладил ее по волосам, и усадил на место. Юмико тут же уткнулась в плечо Сана, громко всхлипывая.
Манабу особых эмоций не испытал от факта того, что Джури не только выжил, но и вернулся каким-то образом обратно, но все равно почувствовал какую-то легкость. Чем меньше их пострадало от этого побега, тем лучше. Тем меньше Таа будет злиться на них.
Джури быстро пробежал взглядом по присутствующим и нахмурился.
- Но не все... Сколько же не хватает... Сколько же...
- Джури, кыш отсюда! - прикрикнул на него Саюки. - Потом посчитаешь и отчитаешься, понял?
- Понял, понял, - еще раз робко улыбнувшись, он скрылся за дверью, и тут же в комнату отдыха, не торопясь, вплыл Таа.
Если никто не умирал, или никакие результаты анализов не нужно было срочно забрать из лаборатории, он всегда ходил медленно и как-то лениво, задерживаясь у каждого столба и поворота, что-то задумчиво рассматривая, а иногда и вовсе мог в обратную сторону рвануть, напрочь позабыв о том, что только что хотел сделать. Может, потому и сейчас он пришел последним? Таа не выглядел особо взволнованным, скорее уж расстроенным и злым.
Звеня цепочками на рваных джинсах, он добрался до середины комнаты, обвел всех тяжелым взглядом и уставился на Джина. Тот даже сжался как-то, будто надеясь врасти в кресло, но это, конечно же, не уберегло бы его от праведного гнева главврача.
Манабу казалось, что он ожидал чего-то в этом духе, но все же звонкая пощечина оказалась неожиданностью для всех. Казуки напрягся, готовый вскочить с места, если будет нужно защищать друга, но Манабу вцепился в его руку, удерживая на месте. Не хватало, чтобы Таа в порыве чувств врезал еще и ему.
Джин горестно всхлипнул и закрыл лицо руками:
- Прости...
- И как это понимать? - холодно поинтересовался Таа. - Куда ты вообще смотрел?!
Вцепившись в край его халата, Джин опустил голову, что-то бормоча, но Таа повысил голос, и расслышать что-либо не удалось. Манабу знал, что когда его друг в таком состоянии, он просто жаждет все разворотить: странно, как он до сих пор держался. А вот Джина было откровенно жаль.
- Сложный региональный синдром боли!
- Прости...
- Синдром Котарда!
- Прости меня...
- Буллезный эпидермолиз!
- Таа...
- Синдром Смита-Маггениса!
- Я не хотел...
- Я не говорю уже о том, что Антероградную амнезию вы просто вышвырнули!
- Прости, прости, Таа, я... - Джин жалобно бормотал, цепляясь за его халат, но Таа будто бы говорил в пустоту, стене или креслу, даже не глядя на него. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство, возможно, он вспоминал, как выглядели погибшие пациенты.
- Ты должен был быть внимательнее! Какого хрена вы теряли именно тех, ради кого эксперимент затевался?! Все, кроме Буллезного эпидермолиза, были важны для этого эксперимента, а ты их прошляпил!
Джин замолчал, видимо, поняв, что оправдания тут излишни, и думая, что действительно виноват в чем-то. Манабу уже даже догадывался, в чем именно его вина, но оглядев лица остальных, он понял, что вот они как раз ни о чем не подозревают. Неужели не понимают?
- Ты меня ужасно разочаровал, я так на тебя надеялся! - Таа выдернул полу халата из пальцев Джина и отвернулся, сложив руки на груди.
Прикрыв глаза, он продолжил, как-то обиженно и даже немного жалобно:
- Все испортилось еще в самом начале. Зачем ты потащил с собой Манабу? Я не планировал включать его в эксперимент.
- Это из-за Казуки, - всхлипнул Джин, не поднимая взгляда. - Он бы не пошел без него, я же тебе говорил.
- Ну и прекрасно же! - обернувшись, Таа бросил на него злой взгляд и картинно прикрыл лицо ладонями. - Боже, какой же ты тупой... Я же сказал, Гемофилию брать не обязательно, он все равно принимал испытуемый образец только полгода...
- Но его состояние улучшилось, я же видел! - Джин бросил на врача жалобный взгляд, а Казуки вдруг до боли сжал ладонь Манабу и дрогнувшим голосом поинтересовался:
- Что это значит? Джин? Какого хрена?
Тот даже глаз на него не поднял, лишь снова прикусил губу и вздохнул, а Таа раздраженно ответил:
- А то я не знаю... Почти сутки скакал вокруг него после купания в порту, но никаких кровотечений не нашел, вообще все в порядке... Потому и позволил сбежать снова. Но это было необязательно. Ты не должен был брать с собой Манабу. А если бы с ним что-нибудь случилось? После того, как ты рассказал мне о потасовке в Ямагате, я спать не мог от волнения!
- Ты только за него волновался? - с горечью спросил Джин, и Таа, не раздумывая ни секунды, снова повернулся к нему и рявкнул:
- Да! Потому что, если бы тебя там пришибли, мне было бы гораздо спокойнее! Идиот!
- Вы... Вы сволочи! - взвизгнула Юмико. Кажется, она еще что-то прокричала о том, что на живых людях ставить эксперименты нельзя, что это бесчеловечно...
Манабу не слушал ее. Перед глазами все плыло, хоть он и ожидал от Таа какой-то подлянки, но чтобы все настолько далеко зашло...
Что-то резко сказал Бё, Казуки ответил, а Таа покачал головой, Джин шмыгал носом и просил прощения. Картинка сложилась, и все сразу стало так понятно и ясно, что было даже смешно. Как они сразу не поняли?
Беглецы беспокоились, можно ли пить новые таблетки, даже понятия не имея, что они как раз совершенно безопасны. Все старые лекарства, которые они принимали уже черт знает сколько времени и которым вполне доверяли, содержали в себе какую-то дрянь, которую еще Оми-сама изобрел.
Таа пояснял что-то, активно жестикулируя, расхаживая туда-сюда по комнате, а Манабу просто не верил в абсурдность происходящего. Только сумасшедший мог такое придумать.
- ...накапливались в организме несколько лет... вступали во взаимодействие... стресс...
"Это все было спланировано с самого начала?.." – то ли спросил сам себя Манабу, то ли просто утвердился в закравшейся догадке.
- При стрессе происходит адаптация к сильным раздражителям… - голос Таа доносился до Манабу словно сквозь вату. - Концепция адаптационной энергии позволяет описывать индивидуальные адаптационные различия… Стресс – это не просто нервное напряжение, благодаря стрессу в организме могут открыться некоторые резервы, которые…
"Что может быть страшнее для нескольких перепуганных пациентов, которые всю жизнь прожили в медцентре, как в тепличных условиях, чем оказаться в жестоком мире, который почти никто из них прежде не видел?" – задался вопросом Манабу. – "Большего стресса, чем этот, придумать нельзя".
У него даже голова закружилась, когда он вспоминал все произошедшие события. Это Джин рассказал им об эксперименте, Джин предложил сбежать.
- Я специально заменил врачей, чтобы усилить панику, - пояснил Таа.
- Ты перестарался, - ехидно заметил Бё. – Запаниковал даже твой друг Манабу.
И то, как легко они смогли покинуть территорию центра... Все было спланировано, от открытой двери кладовки до поддельных справок о том, что они все – сбежавшие психи, предъявленных полиции.
"Мы и есть психи", - обреченно подумал Манабу. Радовались, что легко отделались, сбежали. Удивлялись, как Таа удалось их найти в Асахикаве и Саппоро. Это ведь Джин их сдал, у него все это время был телефон, и он регулярно докладывал обстановку Таа. Почему они не заметили? Когда он успел позвонить?
Манабу поморщился, удивляясь, как можно было не догадаться сразу.
"Я просто никогда не был в аптеке, мне стало интересно", - всплыла в памяти сцена, когда он выбирал очки, а Джин куда-то потерялся и нашелся не сразу.
И потом, когда Рэй и Казуки нарвались на Таа на заправке, Джин выходил на улицу не для того, чтобы ждать их там: он звонил Таа. Все это время, пока был с ними, наблюдал и отчитывался: кому становится лучше, кому хуже. Наверное, Джина заранее готовили, не зря он так часто на "процедуры" ходил к Рюуске. Конечно же, он с ним не спал, а то, что Джин с перепугу так здорово стрелять научился, думать было вообще глупо.
- Как вы нашли нас в Такикаве? – мрачно поинтересовался Бё. – Джин был не с нами, он не мог настучать.
- Это вообще было делом техники, - махнул рукой Таа. – Два ближайших города, куда можно было податься из "Тсубаки", Такикава и Асахикава. Логично было предположить, что вы будете искать возможность сбежать дальше. А так как города совсем маленькие, мы разделились и дежурили на вокзалах и в одном, и в другом. Там мы и встретились.
- А на хрена было встречаться? – удивленно моргнул Сан. – Вы же не собирались нас ловить…
- Но вы не знали об этом! – победным голосом объявил Таа. – Боялись, убегали и испытывали еще больший стресс.
Манабу только головой покачал, убеждаясь в очередной раз, до чего прозрачны и предсказуемы оказались все их поступки. Даже если бы все это время с ними не было стукача, Таа и так легко нашел бы их, просто потому что не так уж много было вариантов, куда бежать. И, разумеется, в полицию об их побеге никто не сообщал, по крайней мере, до самого последнего момента. Врачи сами следили за ними, иногда появлялись в поле зрения и тем больше пугали их. А если бы в действительности искала полиция, их поймали бы уже давно.
- Какого хрена ты вызвал полицию? – кипятился Таа. – Какого, я тебя спрашиваю?! Вам что, мало приключений было?!
- Но они опять хотели разделиться… - жалобно причитал Джин.
- И ты не придумал ничего лучше, чем угробить ценнейший синдром Котарда?!
Никто ничего им не объяснял, но по обрывочным репликам Манабу все равно собирал целостную картинку. То, как полиция оказалась в доме Сана, теперь стало ясно. Манабу и Казуки решили уйти, оторваться от общей группы, и Джин должен был остановить их любым способом. Наверное, пока они на чердаке разговаривали, он позвонил, представившись соседом, соврал, что видел подозрительных людей у заброшенного дома. Скорее всего, он надеялся на то, что они просто сбегут снова все вместе и уже не будут расходиться в разные стороны. Собственно, так и вышло, вот только в потасовке они потеряли Юуто, на что Джин точно не рассчитывал.
Голос Таа долетал будто бы издалека, а то, что он говорил, уже даже не воспринималось как шок. Видимо, Манабу исчерпал лимит потрясений на сегодня.
- Но ведь результаты есть. Несмотря на то, что половина подопытных погибла... – будто успокаивая самого себя, произнес Таа. – Ваше состояние должно было улучшиться, но испытуемый образец не всегда действовал как надо... Синдром Смита-Маггениса - полный провал. Пациенту стало настолько плохо, что в результате его пришлось умертвить. А жаль, я с ним еще не закончил.
При упоминании об Агги, Казуки вздрогнул, и Манабу успокаивающе погладил его по плечу. Как долго он еще будет дергаться вот так, просыпаться среди ночи от кошмаров и мучиться чувством вины? А то, что он будет, Манабу ни на секунду не сомневался.
- Диссоциативное расстройство идентичности - частичный успех. Одна личность все-таки взяла верх над другой, вот только не совсем та, которая была нужна...
- Что значит "не совсем та"?! - взвизгнула Юмико, вскакивая на ноги. - Ты убить меня хотел?! Ты хотел меня убить!
Но Таа не обратил внимания на ее вопли.
- Джин, мне нужен подробный отчет о ее состоянии. Думаю, более подробный, чем о других пациентах. Займешься сразу, как закончим.
- Хорошо... - пробормотал тот, но Таа и не нужно было его подтверждение.
- Антероградная амнезия - просто превосходно. Пациент не только сам добрался до "Тсубаки", но и рассказал нам, что потерялся и хочет возобновить лечение. С каждым днем он запоминает все больше событий, думаю, скоро его можно будет выписывать, - главврач засиял, будто начищенный пятак, а Манабу впервые в жизни испытал желание избить своего друга. Он вылечил Джури, частично вылечил Юу, но стоило ли это жизней других пациентов?
"Возможно, Казуки стало лучше именно из-за этого", - напомнил себе Манабу, но тут же отмахнулся от этой мысли: вряд ли, ведь Казуки даже не был включен в группу подопытных, его заболевание не вылечить тем же способом, что болезни Юу или Джури. Некоторым из них позволили сбежать только потому, что было понятно: Агги никуда не пойдет без Сойка, а значит, нужно отпустить их обоих. Бё наверняка не отпустит Юуто одного, так почему бы и его не выпустить из центра? Заболевание у него совсем не смертельное, лишь бы капли вовремя использовал... Правда, с каплями все равно вышла беда.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:13 | Сообщение # 57
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
А еще Джин очень хотел взять с собой Казуки. Может, верил в то, что тому это как-то поможет, или просто нуждался в поддержке, ведь Казуки - единственный, кто с ним действительно дружил. Поэтому и Манабу пришлось прихватить.
"У него хоть есть возможность вернуться! Да Таа бы никогда его на эксперимент не пустил…" – вспомнил Манабу ядовитую фразу, брошенную в его адрес. И правда, глупо так оказалось, Таа ведь действительно волновался о нем.
- Чудовище, - выдохнул рядом Казуки. - Ты настоящее чудовище, Таа.
- Я ученый, - спокойно пояснил тот. - Ты знаешь, сколько людей с самыми различными психическими заболеваниями можно вылечить одним не слишком затратным способом? Сколько из них не покончат с собой от отчаянья и безнадежности, сколько перестанут страдать? Иногда кому-то нужно умереть, чтобы другие жили счастливо.
- Сойку не обязательно было умирать.
- Я не собирался никого убивать. Я или другие врачи постоянно были где-то поблизости, - Таа нахмурился. - Только Ямагату мы проморгали. Почему ты не позвонил?
Он обернулся к Джину, и тот мрачно ответил:
- Испугался. Я тоже человек, если ты забыл. И тоже болен. Твой экспериментальный образец на меня не действует.
- Нужно было выбрать кого-нибудь другого, - обреченно вздохнул Таа. - Единственный, на кого я мог положиться, это Манабу, но его бы сразу заподозрили.
- Манабу не стал бы такого делать! - может, Казуки по привычке его защищал, или действительно так думал, но сам Манабу в этот момент вдруг замер. Действительно, не стал бы?..
Таа будто мысли его читал и усмехнулся:
- Ты, правда, так думаешь? И что бы его остановило? Может быть, ты? Того, что ты не включен в эксперимент вполне хватило бы, чтобы Манабу согласился наблюдать за подопытными.
- Заткнись, - произнес Манабу, но Таа его не услышал, спокойно продолжив:
- И он бы уж точно придумал, как сделать так, чтобы ты не пошел. На крайний случай, всегда можно было бы снова воспользоваться гвоздем... Правда, Парорексия?
В наступившей тишине Манабу практически слышал, как каждый повернулся к Сану, а тот даже дышать перестал.
- Ты... Ты просто воспользовался моим отношением... - прошептал он, с ненавистью глядя на Таа. - Ты сказал, что... Что свернешь Манабу шею, если Казуки пострадает! Ты же обещал, что убьешь его, в расход пустишь, а ты...
Дрожа от ярости, Сан вскочил с места, никем не удерживаемый, но Таа так резко рявкнул: "Сядь!", что тот непроизвольно опустился обратно. Юмико смотрела на него широко раскрытыми глазами, видимо, не веря своим ушам. Впрочем, как и Манабу.
- Таа! - вскрикнул он, переводя взгляд с Сана на своего друга. - Зачем?!
- Я просто хотел, чтобы ты окончательно потерял их доверие, и тебя гарантированно не взяли с собой. Честно говоря, я надеялся, что Гемофилия тебя тоже возненавидит, но... Это было не столь важно. Наверное, нужно было спровоцировать.... - задумчиво произнес тот. - Да, так было бы лучше...
- Но ты же орал на меня! – отказывался верить своим ушам Манабу. – Зачем?! Ты тогда полвечера орал, как больной, на меня за то, что я пытался убить Казуки! Весь "Тсубаки" слышал…
- Вот затем и орал, - миролюбиво развел руками Таа, явно довольный собой. – Чтобы весь "Тсубаки" слышал. Было бы странно, согласись, если бы ты подсунул гвоздь Гемофилии, а я тебе слова не сказал.
- Это не просто подло, - хрипло выдохнул Казуки, будто бы намеренно не глядя на Сана. - Это отвратительно. Манабу твой друг, и... Джин, ты знал?!
Тот помотал головой и снова спрятал лицо в ладонях.
- Я потом уже узнал, когда все случилось, - глухо произнес он. - Прости, Казу... Таа обещал, что ты не умрешь.
- Неужели? - холод в голосе Казуки пугал как и в тот раз, когда он хотел уйти из дома Сана вместе с Манабу. - И то, что во время побега мы не станем погибать, Таа тоже обещал?
- Я должен был проследить. Но...
- Но ты ухитрился угробить почти всех, кто несколько долбанных лет жрал испытуемый образец, - меланхолично перебил Таа. Будто бы и не злился больше. Теперь он выглядел уставшим и совершенно равнодушным к происходящему.
Сан, ни на кого не глядя, пробормотал из своего угла:
- Не так уж я был неправ. Манабу все равно нас предал бы, если бы Таа попросил. И то, что Таа выбрал Джина, еще ни о чем не говорит. Манипулятор хренов, ты подкинул мне эту идею. Я не желал зла Казуки, я просто хотел, чтобы Манабу сдох.
- Да-а? - Таа даже улыбнулся, с интересом его разглядывая. - Тогда почему ты поддался на провокацию и решил подставить Манабу вместо того, чтобы заняться им самим? Зачем было рисковать жизнью Казуки?
- Потому что я не такой, как он! - заорал Сан, едва удержавшись, чтобы снова не вскочить с места. - Я не убийца, тем более, я никогда не буду поступать так подло, как он поступил с Сабуро!
- Ну да, а гвоздь подлостью не был, - хмыкнул Бё. - Матерь божья, я живу с дебилами. Кто бы мог подумать, что мои друзья на самом деле такое говно. Сан подсовывает гвозди, Юмико стекляшки, а Джин вообще нехило отличился. И на фоне этого всего манипулятор Таа и Манабу, обожающий убивать людей, пока они спят. Сволочи и предатели. Знаете, вы меня достали. Что, уже можно начинать жить с мыслью: "В один прекрасный день твой друг убьет тебя"?
Бё резко поднялся с места, слегка покачнувшись, и его тут же поймал Юки:
- Прекрати. Сядь на место.
- Пусть идет, - махнул рукой Таа. - Он не был важен для эксперимента, так что осматривать его больше нет нужды. Лучше позаботьтесь о его глазах, не хочу, чтобы он ослеп.
- О, это так трогательно, - съязвил Бё. – Можно, я обниму тебя?
- Я забочусь о всех вас, - торжественно произнес Таа, вызвав у того лишь приступ смеха.
- Это звучит так же глупо, как танцы с феями.
- Пойдем, - Юки подтолкнул Бё в спину, видимо надеясь, что им удастся уйти прежде, чем тот окончательно достанет главврача.
- Ну ладненько, - едва за ними закрылась дверь, Таа потер руки, плотоядно оглядывая притихших пациентов. Наверное, слова Бё заставили их задуматься о чем-то, но на Манабу очередные обвинения не произвели впечатления. - А теперь я хочу осмотреть...
- Нет, теперь ты хочешь поужинать, - перебил его Саюки.
- Я уже ужинал!
- Не ври, ты даже не обедал!
- Ладно! Но после ужина...
- После ужина ты отправишься спать, - поддержал Манами. - И дашь ребятам отдохнуть.
Главврач хотел возмущенно возразить что-то, но тут, видимо осененный какой-то новой мыслью, замер. А еще через секунду задумчиво побрел к выходу. Манабу просто не верил, что разговор завершится вот так. Неужели это было все, что он мог сказать им? После всего, что они пережили...
- Манабу... - обернувшись, Таа улыбнулся, как ни в чем не бывало. - Обязательно зайди ко мне сегодня. Расскажешь все.
Возможно, кому-то эти слова могли показаться неслыханной наглостью, но Манабу за годы дружбы привык к тому, что Таа никогда не обращает внимания на кажущиеся ему неинтересными вещи. И ему определенно было все равно, что Манабу думает по поводу произошедших событий, поэтому оставалось лишь кивнуть. Не почувствовать ненавидящие взгляды Сана и Юмико было невозможно, а еще Казуки удивленно посмотрел на него, будто бы не ожидал. Нет, конечно же, Манабу выскажет Таа все, что о нем думает, но не сейчас и не при всех. Только бы Казуки понял, только бы не посчитал его предателем. Теперь уже было непонятно, кому можно верить, кому нет, если даже Джин, который стал Манабу хорошим другом, оказался совсем не тем, кого видели окружающие.
- Таа! - несколько последних минут Джин молчал, а теперь, когда Таа собирался уйти в сопровождении других врачей, сорвался с места, вцепившись в его руку. - Ты... Ты злишься на меня? Прости, пожалуйста... Пожалуйста...
Такого Джина, дрожащего, глядящего с надеждой, невозможно было не простить, но Манабу слишком хорошо знал Таа, чтобы ничуть не удивиться, когда тот выдернул ладонь, раздраженно цыкнув:
- Ты меня достал. Займись отчетом, пожалуйста.
- Эй... - Джин дрожал, кусая губы и глядя в пол, и Манабу не знал уже, жаль ему его или нет. Наверное, он совершенно точно пожалел бы человека, ставшего почти другом, вопреки своим обычным принципам, не позволяющим подпускать кого-то к себе и проявлять сочувствие к другим. Он пожалел бы его, если бы не его страшный поступок. - Это ведь ради тебя... Ради тебя я обманул их, это ведь из-за тебя я так с ними, а ты... Что же ты делаешь?
- Свою работу, - отозвался Таа, даже не оборачиваясь. - А ты займись своей, ээээ... Как там тебя...
Манабу показалось, что Джин сейчас сорвется, ударит Таа, закричит, но тот, только нервно всхлипнув, сделал шаг назад и вдруг медленно сполз в свое кресло.
Приступ случился очень вовремя, иначе Таа точно сломал бы ему что-нибудь.
За врачами захлопнулась дверь, и в комнате отдыха повисла тишина, нарушаемая лишь сдерживаемыми всхлипами Юмико. Казуки молча и потерянно глядел перед собой, а Манабу сжимал его руку и смотрел на Джина.
Как теперь с ним быть? Почему-то он не сомневался, что кое-кто захочет шею Джину свернуть за то, что он делал. Но в какой-то степени его можно было понять, ведь если Таа просит о чем-то, разве можно ему отказать? Особенно, если ты влюблен в него по уши. Кто знает, сколько времени Джин тихо и безответно любил самого яркого и необычного врача во всем медцентре, пока тот не заметил, не выделил его из толпы пациентов, выбрав для достижения своей цели. Все это время Джин надеялся, что, выполнив свою задачу, он сможет угодить Таа, сблизиться с ним, а тот даже имени его не помнил. И насколько тяжело ему было все это время подставлять своих друзей ради своей мечты?
Как бы то ни было, Джин заботился о них, решил Манабу. И даже эксперимент прервал, когда Агги слетел с катушек. А ведь мог бы и не звонить Таа с просьбой приехать и забрать их, мог бы переждать и продолжить наблюдать за тем, как они, покалеченные и перепуганные, продолжают прятаться. Прятаться на виду у Таа, как и все это время.
- Вот оказывается, кто любовник Таа, - хмыкнул Сан и подтянул колени к груди, утыкаясь в них лицом. - А мы такие дураки... Как же я ненавижу вас всех...
- Сан, - Юмико погладила его по плечу здоровой рукой. - Не говори так...
- Отвали, - стряхнув ее ладонь, он посмотрел с такой нескрываемой ненавистью, что та отпрянула. - Я ненавижу тебя! Верни мне Юу! Верни мне моего друга, тупая идиотка!
- Ты... Ты... – тут же захныкала она, нервно сжимая пальцами обивку дивана. - Я поверить не могу, что ты так со мной! И с Казу-тяном!. Это ты сделал... Как ты мо-ог?
- Не смей об этом говорить! - разошелся тот. - Все мои друзья исчезли: Сабуро, Юу, где они теперь?! И не смей меня судить!
- Отстань от нее, - резко сказал Казуки, поднимаясь с места.
Сан бросил на него взгляд, но тут же отвел глаза.
- Казуки... - пробормотал он. - Я... это... Я не хотел, чтобы так...
- Хватит. Не приближайся больше ни ко мне, ни, тем более, к Манабу. Никогда, понял?
- Нужны вы мне... Уроды...
- Манабу, пойдем, - взгляд Казуки сразу смягчился, стоило ему обернуться, но сейчас это не могло унять внутреннюю дрожь. Манабу посмотрел на Джина, будто спрашивая: "А как же он?", но Казуки подошел, взял его за руку и повторил: - Пойдем.
Сопротивляться этой просьбе не хотелось, и, наверное, Казуки был прав: о Джине нужно было забыть и так же попросить его никогда не приближаться к ним. Здесь никому больше нельзя было доверять.
***
Через несколько дней, когда оцепенение отпустило, Манабу понял, что все вернулось к тому, с чего началось. Или почти все. Его жизнь определенно изменилась и даже наполнилась смыслом, но в остальном они по-прежнему жили в "Тсубаки", влачили свое тихое размеренное существование. Экспериментальная группа молча и покорно продолжала принимать неизвестное лекарство, у всех беглецов по нескольку раз в день брали анализы, заставляли их совершать непонятные действия, впрочем, как и всегда.
Нормально поговорить с Таа так и не удалось: он отказывался отвечать на вопросы или вовсе игнорировал их, расспрашивал о том, что происходило во время побега, и сосредоточенно конспектировал. Он даже предложил каждому вести дневник, в котором следовало подробно расписать свое состояние, мысли и чувства, но Бё быстро пресек эту идею коротким и ясным: "Иди на хер!". И Таа не стал настаивать. Все, что ему было нужно, он мог узнать и так.
Порой Манабу казалось, что за те несколько дней свободы и страха для каждого из них прошла целая жизнь. Но, несмотря на то, что все они изменились, для "Тсубаки" это ровным счетом ничего не значило. Вместо Агги и Сойка появилась новая странная отчужденная ото всех парочка: Казуки и Манабу. Они почти ни с кем не общались и все время проводили вместе. К ним никто не лез, и особой разницы между ними и теми, кто бесследно пропал, не видели.
В свою очередь, вместо нелюбимого всеми Манабу ненависть и неприязнь обрушились на Джина, который теперь почти не покидал своей комнаты. И несмотря на то, что между ним и Таа больше ничего не было, именно Джина теперь называли шлюхой главврача и не желали разговаривать с ним, пугая новичков историями о том, как он убил несколько пациентов во время побега.
А однажды Манабу шел по коридору и столкнулся с одним новеньким. Мельком удивившись, что он, как и Казуки, довольно взрослый для того, чтобы только-только оказаться в "Тубаки", Манабу собирался пройти мимо, но тот остановил его, вцепившись в рукав.
- Послушай, я... - таинственным шепотом произнес парень. - Я мертв. Умер, понимаешь? Чувствуешь этот запах? Это запах разложения. Мое тело гниет, понимаешь?
- О господи.... - обреченно вздохнул Манабу. - Свято место пусто не бывает.
- Меня Руи зовут, - сообщил самопровозглашенный мертвец. - Я живу вон в той комнате. А моего соседа зовут Бё.
- Сочувствую вам обоим, - выдернув свой рукав из цепких пальцев новенького, Манабу быстрым шагом направился в свою комнату.
Бё действительно можно было посочувствовать, ведь если с Юуто он жил с детства, еще не значило, что он проникнется любовью к новичку с таким же диагнозом. К человеку, который всегда своим существованием будет напоминать ему, что он не смог позаботиться о том, кого должен был защищать.
А еще Бё ослеп на один глаз. Впрочем, дата операции уже была назначена, и Манабу не сомневался, что Таа и Юки смогут вернуть ему зрение.
Сан и Юмико больше не жили вместе, и хотя о том, что они сделали, никто не упоминал, друзей у них не прибавилось, оба отдалились ото всех. Юмико днями напролет писала в библиотеке свои картины, а чем занимался Сан, никто не знал, его вообще редко удавалось встретить.
В тот день, когда их вернули, после разговора в комнате отдыха, Казуки увел Манабу оттуда, направляясь куда-то без всякой цели. Манабу пришлось почти насильно тащить его в свою комнату, потому что Казуки категорически не желал вообще появляться в жилом крыле.
Когда Манабу захлопнул дверь, впервые после приезда он почувствовал себя в безопасности в своем убежище, но лишь потому, что теперь он был здесь вместе с Казуки.
"Можно ли попросить его переехать сюда, не покажется ли ему это наглостью, захочет ли он?" – снова задавался вопросом Манабу, нервно кусая губы. – "Как предложить, как попросить его? Что, если откажет?.."
Манабу не знал, куда деваться от таких мыслей, и все никак не мог придумать, что сказать, когда Казуки первый нарушил тишину:
- Манабу, можно я у тебя поживу? - тихо спросил он, не поднимая головы, глядя только в пол. - Я не смогу жить с Джином больше. По крайней мере, не сейчас.
Казалось, нужно было радоваться, что он сам предложил, но понимая, как это прозвучало, Манабу не испытывал ничего, кроме пустоты. "Не смогу жить с Джином. Не сейчас". А что будет потом? Что делать с этим Манабу? Ждать, пока Таа выделит Казуки другую комнату, нового соседа?
Должно быть, молчание Манабу Казуки расценил как несогласие или сомнение, потому что поднял глаза и неожиданно улыбнулся вполне искренне.
- Но это не единственная причина, по которой я хочу жить с тобой. Ты ведь знаешь это?
Конечно, Манабу знал, хотя и боялся верить. Боялся, но очень хотел поверить в то, что Казуки сказал ему по дороге в "Тсубаки".
- Тебе помочь вещи перенести? - совсем тихо спросил он, стараясь не выдать, насколько счастлив был услышать это.
- Да, пожалуйста. У меня их немного, управимся в один заход.
...Джина в комнате не оказалось, что не могло не радовать. Вещей и правда было немного: побросав их в сумку, Казуки попросил только прихватить его гитару и кое-что по мелочи. Остановившись на пороге, Манабу обернулся, задумавшись о том, что почувствует Джин, когда вернется и увидит полупустую комнату. Когда поймет, что не нужен не только любимому человеку, но и единственному другу.
- Манабу, чего ты? - позвал Казуки, хотя по взгляду было ясно: он догадывался, о чем тот думает, и его это тоже беспокоило.
Молча помотав головой, Манабу направился в сторону своей комнаты. Не он был виноват в том, что Казуки решил оставить Джина. Может быть, когда-нибудь что-то изменится, но сейчас всем им нужно было подумать.
Едва вещи Казуки были разложены, Манабу сразу понял, что именно этого не хватало его комнате, чтобы казаться уютной. Там никогда не хватало Казуки, его гитары, его черно-белого шарфа на спинке стула, его самого, сидящего на краю их общей теперь уже кровати.
Манабу прислонился спиной к двери, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Что-то должно было измениться в его жизни, нужно было лишь подождать. И он ждал достаточно долго.
- Поцелуй меня, - попросил он, чувствуя, как сердце все еще замирает от этих простых слов, но без страха, что Казуки откажет. Потому что знал точно: этого не произойдет.
Тихонько скрипнула кровать, когда Казуки поднялся с нее, и Манабу захотелось сказать что-то, чтобы он тоже знал, что его любят. Но осторожный поцелуй отвлек от всех других мыслей, кроме одной: он и так это понимает.
***
Ни для кого из прочих пациентов ничего не изменилось, и разницы они действительно не видели, но для беглецов, казалось, "Тсубаки" совершенно опустел без Леды, без Агги и Сойка, без Юуто. Не было веселого смеха Джина, не было больше серьезного умного Юу. Манабу не мог сказать, что ему не хватало всего этого, но глядя на Казуки, он понимал, что лучше бы все оставалось как прежде. Веселая компания, горланившая песни под гитару и шумной толпой веселившаяся в парке, навсегда и безвозвратно осталась в прошлом.
А Казуки держался изо всех сил, чтобы не показать Манабу, что ему здесь плохо, что хочется обратно, в большой мир, в обычную жизнь. Должно быть, сами стены "Тсубаки" напоминали ему о найденных и так быстро потерянных друзьях, о печальных событиях и страшном горе, к которому привел их необдуманный поступок.
Но сколько бы Казуки не прикладывал усилий, все равно было видно, что в "Тсубаки", взаперти, он просто угасал. Может быть, так повлиял побег и все последовавшие за ним ужасы, а может, ему просто надоело здесь, но Казуки изменился, стал молчаливым и тихим, и от прежней яркой улыбки ничего не осталось. Единственным, кто помогал ему держаться, был Манабу. Только он знал, что Казуки плохо спал, по несколько раз за ночь просыпаясь и дрожа, успокаиваясь лишь от ласкового шепота и легких поцелуев, только он видел, сколько усилий Казуки прилагал, чтобы притворяться прежним. И чем больше Манабу наблюдал за ним, тем больше понимал: Казуки здесь не место.
Вспоминая, каким он был тогда, во время побега, как блестели его глаза, как свободно он чувствовал себя, Манабу становилось не по себе. Казуки хотелось защищать и оберегать, сделать ему хорошо, вернуть его прежнего даже вопреки собственным желаниям и потребностям. Манабу думал о Казуки больше, чем о самом себе. Новое чувство было непривычным, но он старался не анализировать лишний раз, лишь с каждым днем все больше утверждаясь в мысли: он должен был сделать все, чтобы Казуки вырвался из "Тсубаки".
И так как Таа никогда не позволил бы им больше сбежать, не оставалось ничего, кроме как попросить. Простое до невозможности и абсурдное по сути своей решение пришло к Манабу внезапно, и сперва он отказался от него, как от нереального. Но через какое-то время Манабу снова призадумался: а если попробовать попросить Таа отпустить Казуки?
В успех мероприятия Манабу не верил, слишком уж сильно Таа ценил каждого пациента. А еще он страшился думать о том, что произойдет, если Таа неожиданно согласиться отпустить Казуки. Поэтому, чтобы не поддаться собственным эгоистичным чувствам, Манабу решил действовать. В конце концов, он должен был хотя бы попытаться.
Рано утром, когда Казуки еще спал, он встал, быстро оделся и выскользнул за дверь. В такое время Таа либо уже не спал, либо еще не спал и находился, скорее всего, в своем кабинете, куда Манабу и направился.
Таа там не оказалось, зато рядом с кабинетом ошивался Джури. Возможно, он потерялся, хотя Манабу сомневался в этом: в последнее время дела у него шли на лад.
- Привет!
"Я - Джури", - продолжил мысленно Манабу радостное восклицание, но тот произнес совершенно другое:
- Манабу, мне кажется, или раньше ты носил водолазки с длинным рукавом?
Непроизвольно спрятав руки за спину, Манабу нахмурился и пробормотал:
- Носил...
"Перестань прятать пальцы! Неважно, что остальные думают, я люблю твои руки", - сказал однажды Казуки, и Манабу стал закатывать рукава. Так было, безусловно, удобнее, и что самое удивительное, Манабу понял, что его больше не волнуют любопытные взгляды.
- Значит, я снова не ошибся. Нужно рассказать Саюки, - улыбнулся Джури. - Знаешь, я уже очень много запоминаю.
- Рад за тебя, - Манабу тоже улыбнулся, но как-то нервно. В этот момент он думал только о том, что если Таа не было в кабинете, значит, он мог находиться где угодно. Возможно, у себя в комнате? Нет, там он почти не появлялся...
- Больше, конечно, я прошлое помню, но если о чем-то забываю, со временем всплывает в памяти. Чего я никак не могу вспомнить, так это как Леда умер, - Джури печально улыбнулся стене, будто бы не решаясь взглянуть на своего собеседника. - Наверное, к лучшему, как думаешь?
- Наверное, - пожал плечами Манабу. – Меня там не было, и я не знаю, как все произошло.
Джури только покачал головой, потом внимательно поглядел на Манабу и произнес:
- Знаешь, Леда был таким человеком… Он бы сказал, что ему жизни не жалко, чтобы я выздоровел.
- Угу… - от таких откровений Манабу растерялся и нашелся, что ответить, уставившись в пол.
- Вот только меня самого не радует такое выздоровление, - с нетипичной для него горечью в голосе добавил Джури и хотел было уйти, но Манабу резко обернулся и неожиданно для самого себя произнес:
- Ну и дебил!
Джури оглянулся, ошарашено уставившись на него, а потом осторожно спросил:
- В смысле?..
- В смысле, твой друг погиб, и быть может, твое выздоровление – это всего лишь результат его смерти. Может, от шока ты снова стал нормальным. Но вместо благодарности ты ходишь и ноешь.
- Я не ною… - совсем растерялся Джури.
- Так радуйся, идиот, - огрызнулся Манабу. – Радуйся и не мели всякую хрень, что тебе такое выздоровление не нужно.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:14 | Сообщение # 58
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Манабу сам не знал, отчего настолько сильно рассердился, но в памяти настойчиво всплывали мысли, посетившие его, когда Рэй сообщил, будто Казуки умер. Манабу сам не хотел жить, но от понимания того, как разозлился бы Казуки, узнай он о его слабости, Манабу держался. А до придурка Джури почему-то не доходило, что пусть и неосознанно, но Леда жизнь отдал за его выздоровление. Вот только Джури теперь решил, что ему это не нужно.
- Я понял, что ты хочешь сказать, - задумчиво произнес Джури и внимательно поглядел на Манабу.
А тот хотел ответить что-то язвительное, когда его окликнули:
- Манабу! Что это ты в такую рань заявился?
По коридору, навстречу ему и прямо к своему кабинету, шел Таа, казавшийся особенно довольным. В руках он держал полупрозрачный пакет и, приблизившись, потряс им перед носом своего друга:
- Вот в этом пакетике бубонная чума!
Манабу невольно отпрянул, но Таа даже не заметил этого.
- Многие считают, что образцов уже не осталось, - гордо объявил он. – Однако это не так. Если смешать немного того лекарства, которое Саюки…
- Таа, я хотел поговорить с тобой, - прервал его монолог Манабу, понимая, что просто не вклинится в этот поток, если Таа увлечется своим рассказом.
- А, да, пожалуйста, говори, - дружелюбно предложил Таа, но Манабу только головой покачал:
- Не здесь.
В кабинете главврача царил привычный беспорядок: на столе перемешались бумаги, таблетки, остатки завтрака, пол выглядел не лучше, кипы документов громоздились на подоконниках. Однако такой хаос абсолютно не смущал Таа и, смахнув с одного из кресел весь хлам прямо на ковер, он сделал Манабу приглашающий жест. Сам Таа присесть в собственное кресло не пожелал, и расположился на краешке стола почти вплотную к Манабу, болтая в воздухе ногами.
- А где моя чума? – внезапно всполошился он, однако заветный пакет обнаружился рядом, даже еще не полностью заваленный бумагами, и Таа успокоился также быстро, как перед этим подскочил.
- Ты слышал об африканской сонной болезни? – с горящими глазами спросил он у Манабу и, не дожидаясь ответа, да и не особо нуждаясь в нем, продолжил: – Это потрясающая и очень редкая штука! Буквально через пару дней он приедет в "Тсубаки", и тогда я…
- Таа, я не об этом хотел поговорить, - прервал его Манабу.
- А о чем же? – так искренне удивился его друг, что Манабу задался вопросом, действительно ли Таа считал, что для него не может быть вопроса занимательнее.
- О Казуки, - коротко ответил Манабу, внутренне собираясь и готовясь к непростому бою.
- Гемофилия, что ли? – обеспокоился Таа. – Что с ним?
- Плохо с ним, - честно ответил Манабу и тут же пожалел о своих словах, потому что Таа сразу сорвался с места в порыве броситься на помощь своему пациенту.
- Опять Парорексия?! – со злостью выпалил он, но Манабу схватил его за рукав и потянул назад.
- Успокойся, это не срочно, - устало произнес он. – Я хотел сказать, что Казуки очень плохо.
- Но что с ним?!. – снова заволновался Таа, и Манабу поспешил сказать все, как есть, пока его друг не кинулся спасать любимую Гемофилию.
- У него депрессия! Тоска и уныние… - голос Манабу стал тише, а выносить пытливый взгляд Таа он больше не смог, потому опустил глаза. – Ему плохо здесь, в медцентре, понимаешь?..
- Понимаю, - Таа хмыкнул и закивал, тут же успокоившись и снова принимаясь болтать ногами в воздухе. – Что тут непонятного. Конечно, депрессия не производит такого эффекта, как стресс, но, в принципе, по-своему это тоже занимательно. Сегодня же скажу, чтобы его подключили к аппарату и замеряли…
- Таа! – откуда взялась решимость, Манабу сам не знал, но конец реплики он выпалил как на духу. – Я не прошу тебя исследовать его депрессию. Я хочу… Я прошу, чтобы ты его отпустил.
Никогда прежде Манабу не видел такого выражения лица у своего друга. Таа смотрел на него настолько изумленно, словно увидел доисторическую рептилию в центре города в погожий зимний день. Пару раз он ошеломленно моргнул, словно пытался обработать полученную информацию, а потом озадаченно спросил:
- Это как… отпустить?
- Очень просто, - Манабу с трудом подавил вздох и принялся объяснять, как маленькому ребенку, ведь Таа вполне искренне не понимал, чего от него хотят. – Казуки всю жизнь прожил в обычном мире, среди нормальных людей. А здесь ему плохо, особенно после всего, что произошло. После того, как он убил Агги…
- Об этом не стоит беспокоиться, - отмахнулся Таа. – Я все уладил. Вас всех считают психопатами, вышедшими из-под контроля, и…
- Дело не в этом! – в отчаянии прервал его Манабу. – Ему морально плохо, понимаешь? Ему… Ему надо уйти отсюда, от всего, что напоминает о тех, кто погиб.
- Манабу, - вкрадчиво произнес Таа и поглядел на него с хитрым прищуром, хотя о чем думал его друг, представить было сложно. – За всю историю "Тсубаки" никогда такого не было, чтобы пациенты покидали его стены. Живыми, по крайней мере.
- Я знаю, - Манабу старался говорить максимально спокойно, чтобы голос не предал его и не дрогнул. – И все же я прошу тебя об этом. Ты – главврач, и ты можешь устроить здесь все, что угодно. А еще ты мой друг.
Последнюю фразу Манабу произнес особенно твердо, и хотя на лице Таа ничего не отразилось, глаза он отвел и уставился за окно. Манабу невольно поглядел туда же. Осень уже заканчивалась, с деревьев облетали последние листья, накрапывал унылый дождик, и глядя на такую тоскливую погоду, не хотелось абсолютно ничего. Манабу подумал о том, что попытка освободить Казуки была провальной изначально, но, по крайне мере, он попытался. И ни на что особо не надеясь, он произнес:
- За все годы, что мы знакомы, я никогда ни о чем тебя не просил. А теперь прошу в первый и последний раз. Отпусти Казуки.
Таа молчал, сидел совершенно неподвижно и смотрел в одну точку. Манабу даже показалось, будто он улыбается самыми уголками губ, и от этого стало немного жутко. Почему-то показалось, что произнесенных слов Таа даже не услышал, потому Манабу настойчиво повторил:
- Таа.
- А? Что?.. – встрепенулся главврач, вырванный из каких-то своих размышлений, и Манабу едва не застонал в голос, понимая, что его просьбу, видимо, просто прослушали.
- Я просил тебя отпустить Казуки, - с завидной настойчивостью повторил он, но внезапно Таа пожал плечами и спрыгнул со стола.
- Хорошо. Идите.
- К-куда идти? – не понял Манабу и пораженно уставился на своего друга, а Таа, тем временем, обошел стол и уселся в кресло, предварительно сбросив и с него какие-то вещи на пол.
- Откуда я знаю, куда? Это вы должны знать. В нормальную жизнь, или куда вы там хотели?
На этих словах Таа вытащил из большой кипы отдельный конкретный листок и принялся старательно изучать его, что-то черкая огрызком карандаша.
- Ты шутишь? – Манабу понял, что голос все же дрогнул, но не придал этому значения, до того сильно поразили его слова друга. И когда тот лишь плечами передернул, Манабу осторожно уточнил. – И что значит "вы"?
На этот раз Таа соблаговолил отреагировать: поднял голову и не моргающим взглядом уставился на Манабу.
- А что, ты хочешь Гемофилию отправить, а сам остаться тут? – не без сарказма спросил он. – Или ты веришь в то, что он согласится уехать без тебя?
- Но… - суматошные мысли и невероятные эмоции накрыли Манабу, и почувствовав, что ноги его ослабели, он медленно опустился в кресло. – И ты отпустишь? Меня?..
Некоторое время Таа смотрел на него молча, потом снова пожал плечами и спросил:
- А почему нет?
- Просто… Просто ты всегда… - начал было Манабу, но Таа прервал его:
- Был твоим другом. А ты – моим. Знаешь, Манабу, а ты ведь мой единственный друг.
На этих словах он чуть наклонился вперед и улыбнулся так искренне, что Манабу показалось, будто стрелки часов отмотали лет на пятнадцать назад в те времена, когда они были детьми, и Таа улыбался вот так же.
- И если ты просишь, я, конечно, не могу отказать. Идите, куда хотите, вас никто не держит.
Откинувшись на спинку кресла, Таа потянулся и невпопад заметил:
- Спать хочется.
- Таа… - Манабу все еще не верил в произошедшее, но переспрашивать и уточнять боялся, чтобы Таа не передумал, или чтобы не проснуться внезапно и не узнать, что ему почудилось, и свободу уже никто не обещает.
- Не веришь, да? – Таа будто мысли его прочитал и равнодушно покачал головой. – Ну и ладно. Тем не менее, можете уходить, куда хотите.
- Когда? – спросил Манабу, чувствуя, как во рту пересохло.
- Когда вам надо.
- Тогда завтра, - произнес Манабу, понимая, что голос его совсем сел. – Надо собраться и попрощаться со всеми. Может, завтра утром?..
- Как угодно, - не стал спорить Таа. – И помни, что если захочешь вернуться, я всегда рад тебя видеть. Правда, ты не захочешь.
- Я буду заходить в гости, - пообещал Манабу, в этот момент сам веря в свои слова, но Таа только отрицательно покачал головой:
- Нет, не будешь.
В эту минуту Манабу разглядывал своего друга, убеждался в том, что тот не обманывает и не хитрит, что действительно не держит Манабу и Казуки, и поражался, сколько все же неизвестных сторон можно со временем рассмотреть даже в знакомом до последней черточки человеке. Манабу верил, что Таа пустит его на эксперимент вместе со всеми, но Таа беспокоился о нем. Манабу думал, что Таа станет держать его на привязи, но Таа это было не нужно. Быть может, потому что Манабу был его другом, единственным другом. А может, по каким-то иным, неизвестным причинам.
- Я буду скучать по тебе, - голос Таа вывел Манабу из размышлений. – Таких, как ты, больше нет.
Встав из-за стола, Таа медленно приблизился к нему и посмотрел сверху вниз, а Манабу, подняв голову, слабо улыбнулся:
- Таких, как ты, тоже.
Таа вернул ему улыбку, и Манабу подумал о том, что прекрасно понимает людей, которых от одного ее вида бросает в дрожь. Таа смотрел так, как хищники глядят на своих жертв, но за много лет Манабу привык к этому взгляду и не видел в нем ничего пугающего.
- А давай… - начал Таа, но фразу отчего-то не закончил. – В последний раз.
Манабу понял его без лишних слов, просто потому что существовала одна единственная вещь, о которой Таа просил его едва ли не с первого дня знакомства, и в которой Манабу никогда ему не отказывал. Этот день не стал исключением, и он лишь кивнул утвердительно, а Таа поспешно шагнул к двери, чтобы запереть ее.
Манабу раздевался медленно, не потому, что это выглядело как-то особенно привлекательно, а просто оттого, что спешить было некуда. А Таа, прислонившись к стене, жадно наблюдал за ним, словно пытался запомнить каждое движение. Они проделывали это сотни раз, и Манабу ничуть не стеснялся своего друга, зная, что следует делать, и помнил до последнего движения, что сделает сам Таа. А делал он всегда одно и то же.
Когда на Манабу не осталось совсем ничего, он повернулся к Таа спиной и тут же услышал тихий вздох: друг подошел вплотную и опустил руки на его плечи. Таа рассматривал его, Таа любовался, глядел с таким неприкрытым восхищением, что Манабу чувствовал это, даже не видя – взгляд Таа словно жег его между лопаток.
А через пару минут такого молчаливого созерцания Таа провел пальцами по его спине, медленно, очерчивая каждый выступающий позвонок, от шеи до копчика, потом погладил по чувствительной коже в местах шрамов и опустился на колени, потянув за руку, заставляя Манабу повернуться.
Со стороны представить более пошлое зрелище было просто невозможно. Отстраненно Манабу подумал, что если бы сейчас их увидел Казуки, без скандала не обошлось бы. Но Манабу знал, что ревновать Казуки точно не стоило: Таа испытывал к нему совсем иную страсть.
Притянув к себе ладонь Манабу, Таа сжал ее на секунду, а потом принялся сгибать и разгибать пальцы, любуясь своими незамысловатыми действиями.
- Ты самый красивый, Манабу, - прошептал Таа и вновь поглядел на него исподлобья. – Самый прекрасный на свете. И я не видел никого красивее. Совершенство…
Манабу только улыбнулся и покачал головой. Каждый раз, рассматривая его, Таа повторял одни и те же слова.
***
- Что значит, можем уйти? – Казуки смотрел на Манабу, как на умалишенного, и потому не оставалось ничего, как повторить:
- Таа разрешил нам уйти. Я попросил, и он разрешил.
На этих словах Казуки нахмурился и теперь глядел совсем мрачно.
- Отпустил просто так своих любимых пациентов? – хмуро спросил он. – Особенно тебя. Вот так взял и отпустил?
Манабу только кивнул и опустил глаза, уставившись в собственную тарелку с нетронутым завтраком. Но Казуки тут же сжал его ладонь и заставил посмотреть ему в лицо.
- Что ты сделал за это? – строго спросил он.
- Ничего… - от этого вопроса Манабу растерялся и потянул руку на себя, но Казуки держал крепко.
- Пообещал что-то? – не сдавался он. – Ты можешь мне рассказать. Все, что угодно…
- Да нет же! – Манабу не знал, что именно предположил Казуки, но явно ничего хорошего, и это рассердило. – Я ничего не обещал и не делал ему. Просто… Просто он мой друг, и когда я попросил, он не отказал.
Казуки, казалось, по-прежнему не верил, и Манабу то ли для того, чтобы убедить, то ли просто потому, что хотел поделиться, добавил:
- Я просил только за тебя. Но он сказал, что мы можем уйти оба, если захотим.
Услышав это, Казуки уставился на Манабу во все глаза и даже задохнулся на мгновение от негодования. Но не сообщение о широте души Таа поразило его, а совсем другое.
- Ты рехнулся, Манабу! – повысил голос он, и люди за соседними столиками оглянулись. – Я никуда не пошел бы без тебя!
Манабу хотел ответить, что он нашел бы способ убедить Казуки, но спорить не хотелось. Потому, слабо улыбнувшись, он накрыл ладонью его руку и негромко произнес:
- Мы можем уйти. В любой момент.
- Тогда предлагаю прямо сейчас, - Казуки преисполнился мрачной решимости. – Какие бы нежные отношения не связывали тебя с твоим дорогим другом, я ни на минуту не доверяю ему. Так что надо сматываться, пока он не передумал.
- Он не передумает, - заверил его Манабу, и когда Казуки хотел возразить что-то, добавил: - Надо собраться, попрощаться со всеми. Можно уехать завтра…
- Да с кем тут прощаться? – сердито спросил Казуки, но тут же отвел глаза и замолчал, словно вспомнив о чем-то.
- Я думаю, с кем-то попрощаться все же стоит, - заметил Манабу, и Казуки взглянул на него встревожено, видимо, понимая намек. – Только аккуратно. Не стоит говорить, что мы уходим. Кому-то это может не понравиться: почему одних отпускают, а других нет?
Казуки только согласно кивнул и нехотя принялся ковыряться палочками в еде.
…Говоря о прощании, Манабу, конечно, имел ввиду Казуки. Он сам ни по кому в "Тсубаки" скучать не стал бы, да и вообще ни с кем не общался, как и прежде, до побега. Однако обойти напоследок медцентр, бывший много лет его домом и тюрьмой, Манабу все же захотел.
К обеду немного распогодилось, осеннее тусклое солнце выглядывало из-за рваных серых туч. В старом парке было сыро и пусто, потому Манабу в одиночестве прошел по гравиевым дорожкам к маленькому пруду, вода которого казалась непроницаемо черной. Стоя у самого берега, он вспоминал, как часто в детстве уходил сюда и часами плакал, когда в очередной раз его обижал кто-то. Потом у него появился друг, и немало времени они проводили здесь вместе, когда Манабу с раскрытым ртом слушал Таа и поражался, до чего умным тот был. А на лавочках, стоявших вдоль чистеньких аллей, Манабу часто читал замечательные романы об удивительной жизни, которую, как тогда казалось, судьба украла у него, сделав таким уродом.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:15 | Сообщение # 59
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Глубоко вздохнув, Манабу подумал о том, что он глубоко ошибался. Теперь все должно было перемениться… Все уже менялось, стремительно и необратимо. Мир перевернулся, а Манабу и не заметил, в тот самый день, когда Казуки переступил порог "Тсубаки". И несмотря на все беды, обрушившиеся на их головы, если бы Манабу обладал властью изменить что-либо, он не стал бы.
Манабу не сразу заметил, что недалеко от него у самой кромки воды на корточках сидит Бё и не моргая глядит на воду. Таа говорил, что восстановить зрение полностью так и не удалось, но вроде бы одним глазом Бё видел нормально, потому можно было смело считать, что для него побег из медцентра обошелся малой кровью.
- Привет, - поприветствовал его Манабу, и Бё медленно повернул голову.
Так ничего и не сказав, он поднялся и пошел в сторону здания по аллее, не удостоив Манабу даже лишним взглядом.
- Вот и попрощались, - пробормотал Манабу, но особо разочарования не почувствовал.
Бё стал совсем нелюдимым и молчаливым в последнее время, и принимать его дурное настроение на свой счет не стоило.
Казуки Манабу обнаружил в их общей комнате: развалившись на кровати, он закинул руки за голову и задумчиво смотрел в потолок. Почему-то Манабу не захотелось нарушать молчание, показалось, что Казуки не настроен разговаривать, потому он просто подошел к компьютеру и молча включил его.
Однако он ошибся. Казуки, даже не взглянув на него, произнес:
- Я был у Джина.
Сообщение Манабу не удивило, он и так не сомневался, что Казуки, немного успокоившийся за последнее время и всегда проявлявший сострадание ко всем вокруг, не сможет уйти, не сказав ни слова человеку, с которым его связывало столько хорошего.
- Он почти не разговаривает и в глаза не смотрит, - продолжал тем временем Казуки. – Я сказал, что не сержусь, что понимаю. Что трудно отказать человеку, которого любишь…
На этих словах Казуки осекся и замолчал, а Манабу вопросительно поднял брови:
- И?..
- И у него тут же случился приступ.
- Прямо так? – растерялся Манабу. – На ровном месте?
- Ну да, - обескуражено пожал плечами Казуки. – Я уложил его в постель и подождал, пока он очнется. Но он, как пришел в себя, отвернулся к стенке и не сказал мне ни слова.
Манабу только покачал головой и подумал о том, что если кто и пострадал из-за побега, так это Джин. Он действительно был наказан: любимому человеку, ради которого он был готов на все, Джин оказался не нужен, Таа просто использовал его, друзья отвернулись, а состояние здоровья, видимо, ухудшилось. И, наверное, уже не стоило на него злиться, ведь многие поступили бы так же на его месте. Манабу ловил себя на том, что он не зол на Джина, а вот остальные, видимо, не желали прощать. Но с другой стороны, кто остальные? Сан и Юмико, тоже ставшие изгоями? Бё, который сам не желал ни с кем общаться? Или Джури, Казуки и Манабу, которые вот-вот должны были покинуть стены "Тсубаки"? В любом случае, Джин оставался практически один.
- Ты правильно сделал, что сходил к нему, - ободрил Манабу Казуки, но тот в сомнении покачал головой:
- Не знаю. По-моему, он даже не совсем понимал, что я говорю. Кажется, он немного не в себе.
- Думаю, не кажется, - вздохнул Манабу и посчитал разговор закрытым.
…В этот раз они собирались дольше, чем перед побегом. Можно было брать все свои вещи, в этот раз никто их не ограничивал. Когда все уже было упаковано, комната стала совсем пустой и неуютной. Манабу никогда прежде не приходилось никуда уезжать, зато переезд оказался прекрасным поводом выкинуть гору ненужного хлама.
- Комп медцентру пожертвую, - задумчиво произнес Манабу, разглядывая своего "монстра". - Все равно железо обновлять пора.
- Хорошо, - согласился Казуки, задумчиво оглядываясь по сторонам, а Манабу, помолчав немного, спросил:
- Казу, а что мы будем там делать?
- Ну... Осуществлять наши планы, - Казуки мечтательно улыбнулся и, сперва присев на край кровати, тут же развалился на ней с гитарой в руках. - Работу нужно будет найти, конечно. Ты можешь продолжать делать свою. Нужно будет тебя с моими друзьями познакомить...
- Может, не надо? - испугался Манабу и не сразу понял, что произнес малодушную реплику вслух.
- Обязательно надо, - возразил Казуки. - Ты им понравишься.
- Что-то сомневаюсь, - пробормотал он и, вспомнив слова Рэя, произнесенные им, казалось, в прошлой жизни, спросил. - Или они все, как Рэй, только на мордашку смотрят?
Казуки нахмурился, и Манабу тут же пожалел, что упомянул его погибшего друга.
- Прости.
- Никто из них не будет вести себя по отношению к тебе так, как он, - пообещал Казуки. - Не беспокойся.
- Я беспокоюсь не поэтому, - Манабу вздохнул и бросил взгляд на свои руки. - Мне кажется… Они…
Найти в себе силы договорить Манабу не смог и осекся, а Казуки поглядел на него почему-то сердито.
- Знаешь что? – хмуро спросил он. – Я разве что еще сальто назад не делал, чтобы завоевать тебя. И если хоть кто-то скажет мне, что…
- Ладно, ладно. Я понял, - Манабу сдержанно улыбнулся, надеясь, что Казуки не поймет, о чем он думает.
Его слова вовсе не утешили Манабу, ведь по-прежнему было страшно от одной мысли о предстоящих знакомствах, о том, как он действительно войдет в жизнь Казуки. И он не хотел, чтобы Казуки ссорился с друзьями из-за него.
- Ну же, расслабься. Иди лучше сюда, показывай, что запомнил, - Казуки сел и протянул ему гитару.
Каждый из них, и Казуки, и Манабу, простились с тем, что еще было дорого им в "Тсубаки", но никто не испытывал сожаления: Манабу старался не думать о том, что ждет его за стенами медцентра, но верил, что уже с завтрашнего дня все станет лучше.
***
Проснулся Манабу от неясного шума в коридоре. Бросив взгляд на часы, он выругался сквозь зубы: четыре утра. Кому пришло в голову в такое время бегать и кричать?
Казуки, тоже проснувшись, пробормотал что-то нецензурное и перевернулся на другой бок. Манабу прикрыл глаза и попытался снова уснуть, но когда за дверью заревел ребенок, не выдержал.
- Бля, да откуда в нашем крыле дети? - спросил он, неизвестно у кого. Казуки вряд ли мог ответить.
- Пойду гляну, что происходит, - вздохнул тот. - Может, пожар, или еще что.
- Лучше бы им предоставить тебе внятные объяснения.
Когда Казуки, быстро одевшись, скрылся за дверью, Манабу сел на постели, запуская пальцы в растрепанные волосы. На самом деле он не был так уж зол оттого, что их разбудили, просто в первые секунды своего пробуждения ему показалось, что они снова в бегах, и опять произошло что-то скверное. Это напугало его, хотя он никому ни за что не сознался бы.
Дверь распахнулась, и Манабу перевел взгляд на совершенно растерянного Казуки.
- Что там? – взволнованно спросил он.
- Не знаю... Ничего не понимаю... Говорят, Джин кого-то убил.
- Джин? - переспросил Манабу, и только хотел было поинтересоваться, кого Джин вообще способен убить, как вдруг страшная догадка заставила его вскочить с кровати и начать торопливо натягивать на себя одежду.
Кажется, ему попалась футболка Казуки, но это не было важно, сейчас надо было только убедиться, что он не прав, что происходит совсем не то, о чем он подумал.
- Ты что делаешь? - спросил Казуки, растерявшись еще больше, но времени объяснять что-либо не было.
- Отойди, - пробормотал Манабу и выскочил в коридор.
По пути ему постоянно попадались разбуженные и ничего не понимающие пациенты. Впрочем, некоторые из них уже успели наслушаться слухов и реагировали на это по-разному. Кто-то ошарашено смотрел перед собой, не веря в происходящее, кто-то тихо плакал или ревел в голос.
На лестнице Манабу чуть было не столкнулся с Саном, тот вовремя отскочил, но Манабу все равно запнулся и точно бы пересчитал носом ступеньки, если бы Казуки не подхватил.
Сан даже ругаться не стал. Размазывая по щекам слезы, он выкрикнул:
- Так ему и надо! Он заслужил!
Манабу некогда было разбираться, плачет ли Сан от горя или от радости, едва лишь он поймал равновесие, как тут же продолжил бег.
Первый этаж был заполнен какими-то людьми: мрачными и серьезными в костюмах, врачами и даже полицейскими.
- Манабу, подожди! - Казуки снова нагнал его, но тот и не думал останавливаться.
- Лучше бы это был очередной эксперимент! - сердито выкрикнул он, будто бы Казуки был виноват в ночном переполохе.
Казалось, что не спит уже весь "Тсубаки": пациенты, которых не свалило приступами и которые смогли добраться сюда самостоятельно, жались к стенам, испуганно поглядывая на людей, толпящихся в холле.
Врачи стояли в стороне и, наверное, они бы сказали Манабу, что происходит, но он, не обращая на них никакого внимания, рванул сразу в боковой коридор. Внезапно одна из дверей распахнулась, пропуская несколько человек в строгих костюмах. Следом за ними вывели Джина в наручниках, одежда которого была перепачкана подсохшей кровью. Джин не выглядел расстроенным или испуганным, наоборот, на его лице была отрешенная улыбка, будто он вообще не понимал, что происходит, и куда его ведут. Вполне возможно, так оно и было.
- Что вы делаете? - Казуки остановился, явно потеряв интерес ко всему остальному. - Куда вы его ведете?
Дальше слушать Манабу не стал. У кабинета Таа тоже толпился народ, и он направился прямо туда. Но в этот раз его остановил Саюки. Неизвестно, откуда он выскочил, но, вцепившись в Манабу мертвой хваткой, врач потянул его обратно.
- Отпусти! - зарычал тот, пытаясь вырваться, но Саюки не слушал.
- Не надо, лучше тебе не ходить туда.
- Пусти, мне нужно!
- Не нужно. Уже все.
- Все?..
Где-то на заднем плане фоном звучал чуть подрагивающий голос Манами:
- ...решил проверить, не уснул ли он снова в своем кабинете. Когда пришел... Джин был рядом с ним, а ножницы он держал в руке. Я не был уверен, сколько времени назад наступила смерть, и...
- Пусти, Саюки… - всхлипнул Манабу, тут же чувствуя, как на его плечи ложатся теплые ладони.
- Отпусти его, дальше я сам, - услышал он голос Казуки.
- Уведи его в комнату, потому что сейчас...
Наверное, "сейчас", о котором говорил Саюки, наступило именно в этот момент, потому что он резко обернулся и выругался.
С щелчком открылась дверь в кабинет Таа, и двое санитаров вынесли оттуда носилки, прикрытые белой простыней, на которой начали проступать красные, будто цветы камелии, пятна.
Манабу дернулся вперед, чувствуя, как пальцы Казуки почти до боли впиваются в его плечи. Он и сам не знал, что еще хочет увидеть, чтобы убедиться, что там, под белой простыней лежит тело его друга.
Один из санитаров остановился, чтобы перехватить носилки поудобнее, и едва не выпустил их. Когда они слегка наклонились, из-под простыни свесилась бледная рука. Манабу застыл на месте, не отрывая взгляда от пальцев, перепачканных кровью, тех самых пальцев, которые еще вчера прикасались к нему. А теперь...
Юки быстро оказался рядом, чтобы поправить руку, вернуть на место, но, вздрогнув, обернулся, когда Манабу снова бросился вперед, отчаянно выкрикнув:
- Таа!
Он как будто не понимал, куда уносят его друга.
Когда ему сказали, что Казуки мертв, он, не видя тела, не зная еще, как это произошло, не мог поверить, осознать до конца. И даже позже, через пару дней, почти смирившись с тем, что внезапно появившийся в его жизни человек, так же неожиданно пропал из нее, Манабу мог понять: люди умирают иногда, особенно те, которые лечились в "Тсубаки".
Но смерть Таа, странная, вовсе не такая, какой можно было ожидать для него, по-настоящему не укладывалась в голове. Манабу казалось, что без него, без человека, которого он знал почти всю жизнь, мироздание вообще должно было рухнуть, да и весь его мир: он просто не мог существовать без Таа. Потому что в его мире такого не может быть, чтобы Таа не было. Чтобы его, неживого, окровавленного несли куда-то, прикрыв белой тряпкой от любопытных взглядов.
- Таа...
- Остановись, хватит, - Казуки вцепился в него, не пуская дальше, изо всех сил прижимая к себе. И только благодаря ему, его голосу, обнимающим рукам, Манабу понимал, что это не сон, не кошмар, проснуться нельзя. Наверное, именно поэтому снова, как когда-то, хотелось оттолкнуть его, но одновременно и прижаться еще сильнее, чтобы почувствовать хоть какую-то защиту от того, что происходило.
"Да я никогда не умру", - сказал однажды Таа. - "Смерти нужно сменить оператора. Линия все время занята".
Действительно ли он верил, что смерть не властна над ним? Впрочем, разве его достижения в области медицины не сделали Таа по-настоящему бессмертным?
Осознав вдруг, что стоит напротив кабинета, Манабу повернул голову для того, чтобы убедиться: это все шутка, а Таа по-прежнему жив и сидит сейчас за своим заваленным хламом столом, сцепив пальцы вместе и с любопытством поглядывая на них всех из-за стекол очков.
Но за столом никто не сидел. Стопки бумаги были залиты кровью, ее было так много, что она даже капала с края стола, собираясь темной лужей на полу.
Это действительно был конец.
- Ему ножницы в шею вогнали. Наверное, пока он спал... - раздался чей-то голос будто бы совсем далеко. – Как обычно, уснул прямо за столом…
Манабу смотрел, как медленно капли срываются с края, и внезапно понял, что его сердце просто не бьется. Долгие секунды он ждал хоть одного удара, но его все не было, а боль не приходила, пустота не приходила, забытье...
- Манабу! Манабу! Блять, ну что вы встали, кто из нас врач, вы или я?! Помогите ему!
Он попытался раскрыть рот, чтобы хоть что-то сказать, но даже этого не смог. Неслышно было даже голосов, тишина накрыла с головой, но Манабу продолжал смотреть на кровь Таа на полу, на то, как падали капли.
Одна, вторая, третья, четвертая... Почему же ничего не слышно? Что же сердце замерло так надолго?
Манабу показалось, что где-то близко-близко он все же услышал кое-что. Вроде бы это был голос Юуто:
- Таа ушел в мир теней. Теперь там точно будет нескучно.
А в следующий миг ноги подкосились, и наконец стало темно.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 16:19 | Сообщение # 60
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Эпилог

Через два месяца после смерти главврача "Тсубаки" закрыли. По официальной версии содержать настолько дорогой экспериментальный медицинский центр посчитали не рентабельным, но ходили слухи, что на самом деле вновь прибывшее руководство обнаружило в лабораториях нечто такое, что грозило грандиозным скандалом едва ли не в мировом масштабе.
Какой бы ни была истинная причина, "Тсубаки" был закрыт, пациенты определены в другие больницы, а все документы покойного главного врача отправлены в архив. Поговаривали, что их даже уничтожили, но достоверно этого не знал никто.
Специальная медкомиссия установила у пациента, убившего главврача, серьезные психические отклонения, в результате чего он не смог предстать перед судом и был отправлен на лечение в психиатрическую больницу.
Джури полностью поправился: медики, наблюдавшие его, утверждали, что такое исцеление – своего рода чудо, и сетовали, что врач, нашедший способ вылечить его, уже не может рассказать, как ему это удалось. Через год после закрытия "Тсубаки" Джури был признан полностью здоровым, после чего он поступил в медицинский университет и дальнейшую деятельность посвятил изучению психических расстройств. Особенно значительными его достижения были в области исследования регионального синдрома боли.
Юмико стала известной художницей, ее выставки собирали тысячи посетителей, и со временем картины стали продаваться на аукционах за баснословные деньги. Личность экстравагантной художницы интриговала публику и прессу. Папарацци писали, что на самом деле она была мужчиной, другие говорили, что сменила пол. Однако доподлинно никто ничего не знал, а сама Юмико лишь смеялась и отмахивалась от слухов.
Достаточно популярным в своих кругах стал и Бё. Мрачный и замкнутый, он долгое время не мог найти себе место в жизни, и однажды написал в бульварной газете изобличающую рецензию на один популярный роман. Неожиданно ядовитая заметка, полная уместных колких замечаний, получила успех, на Бё посыпались заказы выразить мнение по поводу того или иного литературного произведения. Не прошло и пары лет, как Бё стал известным литературным критиком, которого боялись все начинающие писатели. А сам Бё, глядя застывшими неморгающими глазами на журналистов, убеждал, что скоро возьмется за кинематограф. Слова его были больше похожи на угрозу.
О судьбе Сана мало что было известно. Вроде бы сразу после закрытия "Тсубаки" он покинул страну, денег ему на это хватило от продажи дома бабушки. Дальним родственникам он сообщил, что хочет отправиться в Тибет, постигать мудрость восточных монахов. Но было ли так в действительности, никто не знал.
Спустя несколько лет после страшных событий, перевернувших жизнь всех пациентов необычного медцентра, Юмико, движимая непонятными ей самой чувствами, захотела встретиться с Казуки, по собственным словам вдохновившим ее на многие шедевры.
Однако найти его оказалось непросто. В квартире, где трагически погибли Агги и Сойк, жили уже совсем другие люди, о бывших хозяевах они не знали ничего.
Единственный след удалось найти в психиатрической больнице, где лечился Джин. Посетив ее, Юмико узнала, что по недосмотру персонала Джин покончил с собой через три года после того, как поступил на лечение. Однако на протяжении всего времени, пока он находился там, регулярно его навещали два друга, один из которых по описанию был похож на Казуки. Вместе с ним постоянно приходил невысокий худощавый парень, имени которого в больнице не знали.
После смерти Джина след его друзей терялся, и сколько Юмико не пыталась, она так и не смогла узнать, как дальше сложилась их жизнь.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Страница 4 из 4«1234
Поиск:

Хостинг от uCoz