[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Уроды
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:01 | Сообщение # 31
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
После лечения Сойка и вынужденной разлуки больше чем на месяц, жизнь их существенно переменилась. Агги сдержал свое слово и впредь никого не подпускал к своему другу, кроме, разве что, врачей. Впрочем, после внезапной гибели Кайто желающих завести с ним знакомство и не находилось, однако Сойка это не расстраивало. Он сам не понял, в какой момент все перевернулось с ног на голову, и Агги из друга стал кем-то намного более важным и единственно нужным.
На тот момент Агги было всего пятнадцать лет, и Сойк, который был старше, поначалу пытался одернуть себя, сдержать чувства, напоминая, что его друг даже несовершеннолетний еще. Но получалось плохо: Агги смотрел на него с таким нескрываемым обожанием, что все здравые рассуждения как ветром сдувало, стоило Сойку взглянуть в его глаза.
Агги целовал и обнимал его настолько трепетно и нежно, что Сойку порой такая обходительность казалась какой-то чересчур преувеличенной. Однако стоило ему увлечься и проявить чуть больше настойчивости, как Агги хмурился и требовал не забывать об осторожности. И, конечно, ничего большего, чем неуверенные ласки, они себе не позволяли. Агги боялся навредить здоровью своего друга, вскоре ставшего любимым, а Сойк считал, что Агги должен морально созреть для следующего шага.
Однажды ночью Сойк проснулся, почувствовав какое-то движение рядом, и, открыв глаза, увидел, что Агги сидит на краю его постели и внимательно смотрит на него непроницаемо-черными глазами. Сойк не произнес ни слова, лишь ободряюще улыбнулся, и Агги, потянув за краешек одеяла, осторожно прикоснулся кончиками пальцев к его голой груди и провел от горла до солнечного сплетения. Безусловно, он мог позволить себе большее, не настолько уж тяжелой была форма заболевания Сойка, но трепет, с которым он относился к своему любимому, не позволял сразу перейти к более решительным действиям.
- Иди сюда, - прошептал Сойк и подвинулся, освобождая место для Агги на неширокой постели.
В глазах его друга на мгновение вспыхнуло сомнение, но тут же он мотнул головой, словно отгоняя его, и забрался под одеяло. В ту ночь ничего больше не произошло, Агги устроился рядом, обнял Сойка за пояс и, зарывшись носом в его волосы, так и уснул. Но с этого дня спать вместе стало для них таким же правилом, как завтракать, гулять и проводить все свободное от процедур время.
Легкие, почти невесомые ласки, которые дарил Агги, сводили Сойка с ума, однако любой его слишком шумный вздох или резкое движение пугали Агги, который больше всего на свете боялся причинить боль. При этом медленно, но верно, его любимый убеждался, что не настолько Сойк уязвим, насколько тот опасался, становился смелее и раскованнее.
Когда в очередной раз Сойк уже не мог сдерживаться, он взял инициативу в свои руки. Нежно расцеловывая кожу на груди Агги, несильно прихватывая губами, он прислушивался к его дыханию и спускался все ниже. На секунду взглянув на своего любимого, Сойк в очередной раз поразился, до чего же Агги красив с его чуть смуглой кожей и удивительно длинными угольно-черными ресницами. Последние сомнения отступили, и Сойк решительно потянул за край белья Агги, который на секунду замер и перестал дышать, но тут же, будто опомнившись, приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на своего любимого.
Познания относительно того, что делать дальше, у Сойка были чисто теоретическими, но его это не особо смущало, он решил больше полагаться на интуицию, а также на реакцию своего любимого.
Когда его пальцы сомкнулись на члене Агги, тот зажмурился, откинулся на спину с тихим стоном и, должно быть, непроизвольно развел шире ноги. Сойк только улыбнулся такой отзывчивости и улегся на живот, устраиваясь удобнее. Едва его губы коснулись члена, а язык скользнул по головке, он боковым зрением заметил, как Агги что есть силы сжал пальцами простыню. При этом сам он замер и как будто дышать забыл.
Вряд ли так сразу Сойк мог продемонстрировать какое-то особенное умение, но, наверное, из-за того, что происходило это впервые, а Агги безумно любил и желал его, он, не выдержав и нескольких минут, сорвался и кончил.
Сойк облизывал губы и отрешенно улыбался, привыкая к новым, незнакомым прежде ощущениям, а его любимый, быстро опомнившись, сел и притянул его к себе. Сердце Агги билось так быстро и часто, что Сойку казалось, будто он слышит его стук. А еще он был уверен, что его любимый с трудом сдерживается, чтобы не сжать его крепко в объятиях.
- Я тоже хочу, - хриплым от волнения голосом произнес Агги и несмело спросил. – Мне можно?
- Можно, если осторожно, - в рифму ответил Сойк и снова улыбнулся, но Агги юмор не оценил.
- Конечно… Конечно, я очень осторожно, - сбивчиво шептал он и заглядывал в глаза, словно так Сойк быстрее поверил бы.
Агги не мог себе позволить сильно прижиматься к телу Сойка, не мог позволить резких неловких движений, но даже почти неощутимые для кого-то другого ласки доставляли Сойку столько наслаждения, сколько мало кто испытывал. Губы Агги на собственной коже казались ему горячими, а легкие касания невыносимо щемящими и нежными. В ту их первую ночь Сойк понял, что хочет большего.
Однако на следующий шаг Агги долго не мог решиться, и когда Сойк прямо предложил, изо всех сил воспротивился.
- Тебе будет больно, - сбивчиво шептал Агги, обнимая Сойка и лихорадочно, но нежно, гладя его по спине. – Это очень, очень опасно. Мне ничего другого не надо, правда…
- Зато мне надо, - уговаривал его Сойк, проводя ногтями по обнаженной коже Агги и чувствуя, как тот возбуждается еще больше.
- Я боюсь, - честно признался его любимый.
- А я нет, - настаивал Сойк. – Рано или поздно мы все равно это сделаем.
- Тогда… - дыхание Агги сбивалось, и нетрудно было догадаться, как он разрывается между желанием и страхом. – Тогда ты сверху. Так будет безопасней…
- Агги, - вкрадчиво возразил Сойк, с трудом удерживая улыбку. – Ну подумай сам. Как оно может быть безопасней? Какая моему телу, в конце концов, разница?
И, конечно, Агги сдался. Что надо делать, оба представляли достаточно смутно, однако общих познаний хватило для того, чтобы не навредить. При первом проникновении Сойк с трудом сдержался, чтобы не взвыть в голос, но при этом он чувствовал, что боль была исключительно мышечной и, стало быть, не опасной. Хотя Агги двигался медленно и осторожно, Сойку все равно не удалось сдержать слезы боли, и он от души порадовался, что в этот момент любимый не видит его лица.
- Все в порядке? – встревожено спросил Агги, заподозрив неладное, когда Сойк притянул к себе подушку и, крепко сжав, зарылся в нее лицом.
- Все хорошо, - глухо ответил Сойк. – Продолжай.
В тот первый раз оргазма он так и не достиг, непрерывно чувствуя саднящую боль, и Агги потом долго нежно ласкал его, доводя до разрядки.
- Тебе точно было хорошо? – несколько раз переспросил он. – Если нет, мы больше никогда…
- Точно, - уверял его Сойк. – Мне было очень хорошо, честно.
И говоря это, он не врал, потому что истинное наслаждение доставляла сама близость. Сойку казалось, что от Агги он смог бы принять любую боль.
***
Неизвестно, как долго могло длиться их счастье. Однажды Сойк прочитал роман "Любовь во время холеры", и потом он часто думал, что такое определение подходит их отношениям. На фоне частых смертей, боли и страданий они умудрялись быть счастливыми и не замечать горя вокруг, не видеть ничего за пределами их маленького, но прекрасного мира.
Хрупкое благополучие дало трещину лишь через несколько лет, когда Агги в очередном припадке запустил в Сойка подвернувшейся под руку чашкой. Это было настолько неожиданно, что от растерянности он даже не испугался, больше удивился и обомлел. Чашка ударилась о стену, и стекла посыпались на пол, а Сойк смотрел на них, как на что-то невиданное и поразительное. А еще через некоторое время, уже когда было решено бежать из "Тсубаки", Агги впервые его ударил. Точнее, то был не совсем удар, он просто толкнул, но Сойку хватило и этого. Почему-то обреченно он подумал тогда, что это начало конца, хотя Агги, безусловно, не хотел причинять ему боль.
Перед побегом Сойк крутил в руках серое перышко, которое так давно подарил ему нелюдимый и никем не любимый мальчик. Он отрешенно думал о том, что кто бы мог тогда подумать, как все обернется. Что тот мальчик вырастет таким красавцем, что покорит его сердце, что вместе они решат отправиться в большой мир… И кто мог предсказать теперь, что ждет их впереди?
Спрятав перо во внутренний карман куртки, Сойк подумал о том, что у них все будет хорошо, не может быть иначе. Ведь на их долю и так выпало слишком много тягот и бед, и теперь жизнь наверняка вознаградит их за все страдания.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:02 | Сообщение # 32
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part3. Sed pereundi mille figurae -02-



Из всех пациентов Сойк какое-то время общался лишь с Джином, да и то в первую свою неделю в "Тсубаки". Потом пришлось перестать: из-за Агги. Но Сойк особо не жалел: если ему и было поначалу чуточку одиноко, вскоре он настолько привык к присутствию рядом только самого близкого и дорогого человека, что никто другой уже не был ему нужен.
Хотя пациентов и объединяло общее горе, они никогда не были сплоченной компанией или семьей, и несмотря на то, что практически выросли вместе, всегда были разделены на какие-то группы, которые пусть и общались между собой, все равно держали определенную дистанцию.
Даже если Леда стремился поддерживать отношения со всеми, большую часть времени он проводил рядом с Джури, которого все терпеть не могли из-за его болезни и в свою компанию не принимали. Даже если Джин, казалось бы, был всеобщим другом, он все равно оставался один. Повсюду и нигде – так о нем говорили. Неудивительно, что в итоге он сблизился с одним из врачей.
Наверное, даже Манабу, и близко не подпускавший к себе кого бы то ни было кроме Таа, чувствовал иногда что-то вроде одиночества и обиды. Одинок был и Юуто, осознанно не пытаясь ни с кем сблизиться, считая себя мертвым и независимым от окружающих. Одинок был Бё, отчего-то не нуждающийся в других людях. А может, в том, что о нем так думали, было виновато навсегда застывшее на его лице выражение холодного равнодушия? Никто никогда не видел печали в его глазах, и судить о том, что он чувствует на самом деле, было никак нельзя. Как и по вечно грустному лицу Юуто. И по болезненной улыбке Леды.
Но Сойк не был уверен, что все они не были одиноки. Ведь про Агги тоже никто бы не подумал, что ему бывало грустно, когда он сидел по вечерам в своей комнате совсем один.
Однако появление Казуки в центре как-то сплотило народ. Сойк не мог сказать почему, но и не мог скрывать собственного интереса к этому человеку. Казуки дольше их всех прожил обычной жизнью и будто явился к ним с другой планеты. Он вырос в условиях, где о себе нужно заботиться самому, он выжил за пределами медцентра, а значит, вышел на какой-то новый уровень сосуществования со своей болезнью. Определенно, Казуки вызывал любопытство, и Агги не мог не заметить этого.
- Хочешь присоединиться к ним? - мрачно спросил он однажды, уловив, как Сойк прислушивается к недовольному голосу Рюуске в коридоре и веселому смеху остальных пациентов.
- Не особо.
- А я хочу.
Слова Агги удивили Сойка, ведь раньше он не стремился к общению. Но он был рад, что его друг и любимый начал выбираться из своего закрытого одинокого мира.
- Мне кажется, тебе это тоже пойдет на пользу. Только я не знаю... Смогу ли я держать себя в руках, если кто-нибудь...
Сомнения и опасения эти были вполне понятны, и Сойк решил, что приложит все усилия к тому, чтобы Агги чувствовал себя комфортно в компании других людей, которые были так же опасны для него, как и он для них. Сойку нужно было стать его ходячим спокойствием, рассудком, здравым смыслом: теперь просто сдерживать его ярость было мало.
И как же вовремя Сойк за это взялся...
***
Сердце заходилось, как безумное, но внешне Сойк не проявлял ни грамма беспокойства. Глядя на него, Агги тоже успокаивался, и это было той целью, которую нужно было достичь. Если Агги сорвался бы, им двоим пришлось бы забыть о побеге. Сойк никуда не ушел бы без него – это было и так ясно.
В последний момент решив, что бежать через главный ход полная дурость, Бё скомандовал идти к боковой двери. Ею пользовался персонал, поэтому обычно она была заперта. Сойк был уверен, что им придется возвращаться назад, но когда Бё уверенно толкнул ее и выскочил на улицу, страшно удивился.
- Я еще вечером заметил, что она открыта, - пояснил Бё. Кажется, кто-то высказал мысли Сойка вслух.
Почему дверь не закрыли? Может, кто-то понял, что они готовят побег, и это ловушка?
У Сойка не было времени как следует разобраться с этой мыслью: Агги потянул его за руку вперед, и он решил прорываться. Если кто-то знает, что происходит, если Таа все понял, то единственный выход – попытаться. В любом случае, пока Агги был с ним, ему не было страшно.
Пациенты рванули через сад к северной стене, как и запланировали. Джин все время сверялся на бегу с наручными часами, бросая обеспокоенные взгляды вперед. А впереди их ожидала стена, камеры и кто-нибудь из охраны.
- Стойте! - Джин вдруг резко затормозил и огляделся. Их скрывали плотные кусты, и в темноте сложно было понять, где они вообще находятся. Кажется, беглецы слегка отклонились от маршрута.
- Ну что еще? - Бё раздраженно дернул плечом, оборачиваясь. - Ты передумал бежать? Все, возвращаемся?
- Время! - зашипел Джин. - Мы здорово срезали, когда пошли через другую дверь! У камер окажемся раньше, чем они отрубятся, и нас заметят! К тому же, я не могу понять, где мы!
Все тут же погрузились в состояние легкого замешательства. Сойк тоже огляделся, понимая тщетность этих действий. Их никто не видел, но и они ни черта разглядеть не могли.
- Нужно пройти чуть дальше, - спокойно произнес он. - Ближе к забору, чтобы не терять время, когда можно будет стартовать.
Все согласно закивали, но никто не рискнул идти первым.
- Ну что, Юуто, ты все равно уже мертв, бояться нечего, - Бё подтолкнул парня в спину. - Ну же, сходи, прозондируй почву.
- Я бы с радостью, вот только неохота, - сообщил тот, отшатнувшись в сторону.
- Поскакало очко по закоулочкам, - фыркнул Бё, презрительно отворачиваясь, будто Юуто что-то был ему должен.
Джури удивленно оглядывался по сторонам, вопросительно поглядывая на бледного Леду: тому побег явно давался хуже других. Возможно, даже хуже, чем он думал.
- Давай мы посмотрим? - предложил Сойк, глядя на Агги. - Тут же ничего страшного, просто пройдем на пару метров вперед.
- Стой тут, я сам... - начал Агги, но договорить не успел. Фонари вспыхнули внезапно, рассеивая тьму и, хотя и не выдавая их убежище, делая пациентов уязвимыми и беспомощными.
Как было передвигаться дальше, если теперь они оказались, как на ладони?
- Какого хрена? - возмутился Агги.
- Ребята возвращаются. И их заметили, - догадался Леда.
- Надо встретить, - решил Джин и первым рванул назад.
- Стой! - Леда попытался остановить его, но бесполезно, Джин уже удрал.
Сойк хотел было двинуться за ним, но Агги потянул в сторону.
- Пойдем.
- Но...
- Пойдем к стене, камеры уже выключены.
- А как же...
- Ты загораживаешь мне дорогу, - флегматично сообщил Бё Сойку, и тот, вздохнув, пошел за Агги. Ведь ничего страшного не случится, если они подождут остальных у стены?
Как Сойк и предполагал, из кустов они вылезли гораздо восточнее того места, к которому направлялись. Дальше нужно было бежать по открытому пространству под ослепляющим светом фонарей. Сойку казалось, что никогда они не горели так ярко. Может быть, потому что их редко зажигали сразу все? Тем более, этот участок сада был вообще никому неинтересен.
Агги бесстрашно рванул прямиком к стене, видимо, полагая, что раз уж побег больше ни для кого не секрет, то прятаться и скрываться - пустая трата времени. Даже если бы Сойк захотел сейчас, он не смог бы отстать от него: Агги так крепко сжимал пальцы его здоровой руки, что он начал опасаться, не слезет ли кожа еще и с них.
На бегу Сойк отметил, что рядом бегут только Юуто и Бё. Джури и Леда либо отстали, либо намеренно остались вместе с Джином. Первое было куда вероятнее: чтобы успевать за Агги, нужно было развить приличную скорость. Когда они остановились у дерева, которое могло бы помочь им перебраться на другую сторону забора, Сойк, Бё и Юуто уже едва могли переставлять ноги.
- Так, лезь по дереву на забор! - скомандовал Агги, обращаясь к Бё. - Потом поможешь забраться Сойку.
- А может, мне еще полаять, стоя на одной ноге? - огрызнулся тот, но, впрочем, больше спорить не стал.
- Ты ведь залезешь следом? - обеспокоенно спросил Сойк.
- Конечно. Только придурка этого подсажу, - Агги кивнул на нервно озирающегося по сторонам Юуто.
- Леда и Джури пропали, - сообщил тот.
- А то мы без тебя не заметили, - Агги хмыкнул и запрокинул голову, силясь разглядеть Бё в ветвях дерева, но поблизости не было ни одного фонаря, чтобы высветить его фигуру. Однако его присутствие там можно было вычислить иначе: дерево ощутимо тряхнуло, и с него посыпались обломанные веточки и листья.
- Гребанные зеленые насаждения! - раздалось сверху. - Ебал я такие прогулки!
- Ты какого лешего там творишь? - злобно зашипел Агги.
- Я уже слишком стар для таких игр! - едва не свалившись обратно, Бё кое-как перебрался на забор и присел на корточки. - Ух, высоко тут! Подавай своего Сойка!
Однако никого подать Агги не успел.
- Джури, - равнодушно сообщил Юуто, глядя куда-то в темноту.
И правда, через пару секунд из тьмы парка выскочил, отдуваясь, как древний паровой локомотив, Джури, почему-то один.
- Вернитесь! - крикнул он.
В голосе так явно звучала паника, что в голове Сойка мгновенно закружился целый рой вопросов: "Неужели он понимает, что происходит? Ему, и правда, стало легче? Лечение действует? Нас могут вылечить? Или он просто боится? Что произошло там, в темноте? Что с Ледой, в конце концов?.."
Логично было ждать, что Джури сейчас все расскажет, пояснит, что его так напугало, но он лишь еще больше запутал их.
- Он остался с ним, а они... и пришли... он сказал... а он... у них эти! Как их...
- Я тебе сейчас врежу! - рявкнул Агги. - Где Леда? Где Джин?
Жалобно посмотрев на него, Джури обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы, и дрожащим голосом спросил:
- А где Леда?
- Он забыл, - вздохнул Юуто, будто это не было очевидно. Будто все и так не поняли, что больше ничего, проясняющего ситуацию, не услышат.
Агги раздраженно фыркнул и ощутимо толкнул Джури в сторону. Тот, не удержавшись на ногах, упал в траву, испуганно вскрикнув.
- Агги, не надо! - Сойк опустился рядом, быстро оглядев Джури и установив, что повреждений нет, лишь после вспомнив, что Джури не такой хрупкий как он. - Давай лучше вернемся и...
- Поднимайся, - слова Агги звучали как приказ, и это Сойку очень не понравилось. Близился приступ, и если Агги сейчас накроет, им двоим точно придется остаться.
Почти насильно он поволок Сойка к стене.
- Бё! Помогай!
- Погоди, - остановил его Сойк. - Нужно помочь. Что-то случилось.
- Сперва ты залезешь на стену, а потом разберемся.
- Я тебя никуда не пущу в одиночку!
- Значит, я никуда не пойду.
- Но, Агги!
- Долго еще вы будете спорить? - разозлился Бё. - Я не буду сидеть здесь всю ночь!
Когда Сойку не удалось забраться на стену во второй раз, он начал подозревать, что это какой-то знак.
Из-за дерева так внезапно, что Юуто шарахнулся в сторону, выскочили Леда, Джин, Сан и Юу.
- Ну наконец-то... - начал Агги, однако Джин его прервал паническим:
- За нами охрана!
- Ну это охеренно, - хмыкнул Бё, поднимаясь на ноги и вставая во весь рост.
- Только попробуй свалить, - пригрозил ему Агги, не обращая внимания на Леду, отряхивающего Джури и осыпающего его проклятиями.
- А где Казуки? - вдруг спохватился Сойк.
- Остался, - недовольно бросил Сан. - Манабу пришло в голову умереть именно сейчас, и Казуки остался с ним.
Больше ничего выяснить они не успели: следом за новоприбывшей четверкой выскочил охранник.
Странно, но Сойк все еще не ощущал страха. Волнение – да, но не страх. Жаль было Казуки, побаливала рука и отчего-то жал левый ботинок, но внутри было спокойно, и даже сердце унялось. Легкий азарт: смогут ли они сбежать? На что способна кучка больных неполноценных людей?
Страшно стало лишь в тот момент, когда он разглядел, что охранник держал в руках. Сойку и раньше приходилось видеть такое ружье, и он прекрасно знал, чем именно в них собираются стрелять.
- Транквилизаторы... Нет... Только не опять... - жалобно пробормотал Агги, который уже успел загородить собой Сойка и теперь, попятившись, рисковал оттоптать ему ноги.
Сойк знал, что если его любимый чего-то и боялся, так это получить очередную дозу.
- Не смей нам мешать! - вдруг крикнул Джин, цепляясь за ружье. - Мы должны уйти!
Разумеется, его сил не хватило на то, чтобы отнять его, но безумная, бестолковая попытка обескуражила охранника. Он отвлекся лишь на секунду, прежде чем толкнул Джина к забору. Цепкие пальцы этого безликого человека вцепились в руку Джина, когда тот от души приложил его о каменную преграду, которую они так стремились преодолеть. Раздался негромкий треск, и Сойку на мгновение показалось, что это сломалась кость, но пострадали лишь часы, болтающиеся на запястье самого активного из пациентов, с которого уже пора было брать пример, иначе не выбраться.
Агги первым шагнул к отвлекшемуся охраннику и, оттащив его в сторону, с силой врезал ему в живот, однако силы все равно были неравны. Сойк понял это раньше остальных, ведь он прекрасно знал, что хоть Агги из-за своей нечувствительности продержался бы против сильного соперника дольше других, он все равно оставался всего лишь пациентом.
Идеи со страшной скоростью генерировались в его голове, пока остальные, оцепенев, наблюдали, как охранник пришел в себя, очевидно, вспоминая, кто он и зачем он здесь. На таком расстоянии от ружья не было никакого проку, по крайней мере, так казалось им всем, поэтому, когда Агги схлопотал им по лицу, Сойк даже испугался на мгновение. Из рассеченной брови обильно потекла кровь, заливая глаз, и оценить степень повреждения было сложно. Агги даже не поморщился, только выругался и, не обращая внимания на ограниченный обзор, снова полез в драку.
Теперь все могло закончиться хуже, чем планировалось. Их тут могли попросту убить, что Сойка совершенно не радовало.
- Эй! - подтолкнув Джури к стене, он обернулся к Леде. - Забирайтесь!
Убедившись, что Бё все еще терпеливо ждет их наверху, Сойк добавил:
- Помоги им забраться. Сан, Юу, не тормозим!
- Но... - неуверенно начал Леда.
- Живо! Помоги хотя бы Джури!
- А зачем мы... - начал было тот, но Леда, теперь уже не сомневающийся ни в чем, молча шагнул к забору.
"Тут разобрались", - кивнул своим мыслям Сойк, краем глаза наблюдая за тем, как Юуто помогает Джину подняться. Теперь можно было заняться спасением Агги, потому что наблюдать, как его любимого избивают, не было никаких сил. Агги понятия не имел, какой удар опасен для жизни, а какой нет, он не чувствовал ни одного. Из-за своей псевдо-неуязвимости он и сам был чертовски опасен для каждого, ведь совершенно не беспокоился о себе, кидаясь в драку. И Сойк был уверен: вот сейчас занесенный кулак охранника просто вышибет дух из его друга.
Как помешать этому, не рискуя остаться без клочка кожи на теле, Сойк не знал, но был готов в любой момент влезть и плевать, что с ним потом будет. Только бы Агги не навредили. Но пафосно рискнуть жизнью Сойк не успел. Под вопль: "Ах ты, засранец!" Сан кинулся на охранника и повис у него на спине.
- Мы должны уйти, неужели не ясно?! - вопил он, пока обескураженный мужчина пытался стряхнуть его, не упуская Агги из поля зрения. Впрочем, бесполезно.
Рядом тут же оказался Джин. Коварно пнув охранника под колено, он все-таки отвоевал ружье себе. Следом за Саном на подвиг кинулся Юу, и вчетвером они легко повалили его на землю. Опасаясь, что Агги сейчас просто замесит его до смерти, Сойк оттащил друга в сторону, позволяя Сану и Юу от души оторваться на несчастном мужчине. Джин, победно усмехаясь, вогнал транквилизатор в его шею, заставляя уснуть надолго. По крайней мере, им точно хватило бы времени перебраться через стену и отойти подальше от центра.
- Получай! - подбежав к неподвижному уже мужчине, Юуто от души пнул его в бок и удовлетворенно кивнул сам себе, будто самолично поверг сильного противника.
Никто не стал бы возражать, если бы он врезал ему еще пару раз.
- Надо сваливать! - опомнился Юу, сгреб Сана в охапку и поволок к стене, на которой уже сидел Джури, свесив ноги вниз.
- Почему вы бросили Казуки?! - заорал на них Джин. - Мы не можем уйти без него! А ну, слезай! Сан! Слезай немедленно!
Сан, который совместными усилиями Юу и Бё уже почти забрался на стену, только фыркнул раздраженно:
- Он сам захотел остаться. Манабу для него, видимо, важнее, чем собственная жизнь. Идиот.
- Значит, нужно было помочь им обоим, - Джин надул губы и отвернулся, угрюмо глядя в темноту сада.
Но все эти споры были лишь фоном, на который Сойк почти не обращал внимания: так, посторонний шум.
- Ты как? - обеспокоенно спросил он, силясь разглядеть в темноте разбитую бровь и припухшую нижнюю губу Агги.
Тот увернулся, что-то бормоча, пока Сойк крепко не ухватил за подбородок, разворачивая к себе.
- Не веди себя как ребенок!
- Да ничего страшного.
- Но кровь!
- Да мне даже не больно.
- Тебе не будет больно, даже если у тебя из головы будет торчать топор! - заорал сверху Бё. - Давайте живее, или мы без вас уходим!
Обернувшись, Сойк обнаружил, что внизу, кроме них остались только Леда и Джин. Последний так и стоял, прижав к себе ружье и обиженно глядя перед собой. Еще один ребенок.
Агги помог забраться Сойку и Леде и повернулся к Джину.
- Ну? Бросай эту гадость, пошли.
Все уже спрыгнули со стены с другой стороны и топтались внизу, а наверху остались только Сойк и Юуто.
- Ау, Джин!
- Я подожду, - глухо отозвался тот.
- Чего? - не понял Агги, а Юуто печально вздохнул:
- Ты решил ждать смерти?
- Нет, я решил ждать Казуки. Должны уйти все.
- Он не придет! - возмутился Агги.
- Долго вы там? - позвал с другой стороны Юу.
- Джин не хочет идти, - сообщил Сойк.
- Скажи Джину, что он мудак! - раздался в темноте голос Бё и тут же болезненное шипение, будто кто-то ткнул его в бок. Сойк подозревал, что это был Леда, поскольку тот тут же произнес:
- Пусть Агги прет его насильно! Мы не можем ждать! Мне тоже жаль, что с Казу так вышло, но...
Сойк неуверенно кивнул, а когда повернулся, обнаружил внизу лишь одного Джина. Не успел он раскрыть рта, чтобы поинтересовался, куда пропал его любимый, как тот перескочил с ветки на забор.
- Вот и все, - Агги улыбнулся. - Подожди, сейчас я слезу и помогу спуститься тебе.
- А Джин?
- Мне его в зубах нести? - искренне удивился Агги. - Не хочет, не надо.
Он спрыгнул вниз и, проигнорировав не слишком грациозное приземление Юуто, протянул вверх руки, все еще улыбаясь.
- Ловлю.
Вздохнув, Сойк еще раз обернулся. Джин помахал ему рукой и натянуто улыбнулся:
- Удачи.
- Тебе тоже, - шепотом произнес Сойк и, зажмурившись, прыгнул вниз.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:03 | Сообщение # 33
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
На дорогу они вышли только к обеду. К этому времени на ногах не держался уже никто. Первым, конечно, пал Леда. Он шел довольно бодро, никак не показывая, что ему тяжело, пока просто не рухнул на землю.
С трудом сев, он сообщил обернувшимся Сойку и Джури.
- Не могу больше. Мне так больно...
- Тебе нужно отдохнуть, - обеспокоенно произнес Джури, опускаясь рядом. - Идите, мы догоним!
Разумеется, он не помнил, ни куда они идут, ни зачем. Конечно, он не понимал, что если они сейчас отстанут, то, возможно, не встретятся с ними никогда.
Вздохнув, Сойк крикнул ушедшим вперед:
- Стойте! Привал!
- Наконец-то! - Сан тоже с наслаждением растянулся в траве, Юу присел рядом, обняв колени. Остальные с сомнением принялись топтаться рядом.
- Может, не стоит останавливаться, пока не уйдем достаточно далеко? - осторожно предложил Агги.
- Но...
- Он прав, - мертвым голосом поддержал Леда. - Останавливаться нельзя.
- Джин сказал, что уйти должны все, - упрямо произнес Сойк.
Он и сам не знал, откуда у него взялось это стремление выбраться и вытащить за собой остальных. Просто не так он представлял себе их побег, они не должны были разделяться.
- Джин не догнал нас, - меланхолично заметил Юуто, глядя в светлеющее небо. - И Казуки тоже. Все, кто отстают, теряются. Они пропадают навсегда.
- Закрой пасть, очень тебя прошу, - беззлобно фыркнул Бё, усаживаясь рядом с Юу.
- Раз уж у нас выдалась свободная минутка... - задумчиво произнес Сан. - Итак, Казуки, который мог помочь нам освоиться в современном мире, пропал, Джин, который все это затеял, тоже остался позади... Вы хоть примерно знаете, куда мы идем? Что мы будем там делать?
- Мы идем в домик бабушки, дорогая моя Красная Шапочка, - проворчал Бё. - Или ты забыл?
Бросив на него злой взгляд, Сан продолжил:
- Мы не знаем точной дороги, и денег у нас не так уж много.
- Но Манабу ведь стер базу данных о наших счетах, - напомнил Юу. - Мы можем заглянуть в банк. Будут деньги - получим все.
- Тогда пойдемте быстрее! - Агги нетерпеливо подскочил на месте.
- Да куда ты так спешишь? - жалобно протянул Сан, потягиваясь. - В этом месте нас в жизни не найдут.
- Я уже есть хочу! Это тебе легко: нажрался листьев, веточек вон, червячков... Слушай, может, ты тут и жить останешься? А мы дальше пойдем?
- Отвали от него, Агги. Жри своих червячков сам, - зарычал Юу, видимо, совершенно забыв, с кем разговаривает.
Заметив угрожающий блеск в глазах любимого, Сойк толкнул его к дереву, упираясь руками в грудь и обернулся к Юу.
- Прекратите оба! Заткнитесь нахрен!
- Сойк... - удивленно начал Агги, но тот прервал его, резко повернувшись.
- Я тебя очень прошу. Не надо ни с кем ссориться. И вы... - он обвел взглядом притихших товарищей по несчастью. - Ему ведь хуже в последнее время, не провоцируйте.
- Пора двигаться дальше, - прервал повисшую неприятную тишину Юуто.
Кажется, в отсутствие Джина, он решил разряжать обстановку. Сойку даже показалось, что за его торжественно-трагичным видом скрывается нечто большее, нежели обычное психическое отклонение. В конце концов, если бы не его нытье, сбегать пришлось бы из-под носа у Таа, а это сильно урезало бы их шансы на удачный побег. Если бы он не довел девушек до самоубийства... Намеренно ли он сделал это? Никто никогда не воспринимал Юуто всерьез, но, если подумать, Бё ни разу не пытался отказаться от такого соседа, никогда не жаловался на него. Может, Бё в курсе, что за человек на самом деле этот Юуто? Может, они оба что-то скрывают?
Пообещав себе непременно приглядеться к ним обоим позднее, Сойк произнес:
- Да, отдохнули немного, пора идти.
С молчаливой обреченностью все принялись подниматься. Сойк прекрасно понимал их: ему и самому хотелось есть и спать, он устал и достаточно перенервничал. Но если их сейчас поймают, все будет зря, и побег этот станет напрасным.
Леда встать так и не смог. Растерянно глядя перед собой, он остался сидеть на месте. Вздохнув, Джури сел обратно, рядом с ним, и прислонился головой к его плечу.
- Ничего страшного, - прошептал он и, больше не найдя слов утешения, подавленно замолчал.
- Заберите Джури с собой, - тихо попросил Леда. - Только не бросайте. Очень вас прошу, не бросайте его.
- Я никуда без тебя не пойду, - возмутился тот. - Ты немного отдохнешь и снова сможешь встать на ноги!
- Агги... Может, ты понесешь его? - предложил Сойк. - Хотя бы какое-то время?
- Я почему-то так и знал, - проворчал тот, но послушно двинулся к неподвижной парочке.
- Ты что это удумал? - прищурившись, спросил Леда, поднимая на него взгляд.
Сойк подозревал, что ни ему, ни Агги тут не доверяют, только вот другого выбора у них все равно не было. Если подумать, всем тут было наплевать на остальных: если это не твой сосед по комнате, тебе насрать, умрет он или нет. Кажется, без Казуки все возвращалось на свои места, ничего так и не изменилось.
- Что, что... Буду влачить твое жалкое существование на себе. Если вы не против, принцесса.
- Не надо меня никуда влачить!
- Бля, Леда, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, - разозлился Бё. - Хотя, если он не хочет, то, Агги, может, ты меня понесешь? Что-то мне тоже тяжело.
- Я сейчас вас обоих придушу и тут оставлю, - сквозь зубы произнес тот.
Сойк был уже готов зарычать от злости, но привычка выглядеть спокойным взяла верх. Правда, он сомневался в том, что сможет продержаться долго. Этот побег разбивал в прах его железный самоконтроль.
В конце концов, Сойк был рад, что до шоссе они добрались к полудню, а не глубокой ночью.
"Такими темпами мы будем идти всю жизнь", - мрачно думал он, пока, едва волоча ноги, они двигались вдоль дороги предположительно в сторону города.
Им сроду не приходилось столько ходить, но то и дело поступающие предложения остановиться передохнуть сурово отклонялись.
Мимо проезжали редкие машины, но пытаться остановить попутку было глупо. Даже если кто-то рискнул бы притормозить, такая толпа точно не влезла бы ни в одну машину. Впрочем, у Сойка была одна идея, которую он высказать так и не решился, зато ее озвучил, как ни странно, Джури.
А началось все с обычного нытья:
- Куда мы идем?
- В город, - устало ответил Леда.
Он снова шел сам, но гораздо медленнее, чем раньше, поэтому они с Джури сильно отстали от основной процессии.
- В какой? Зачем?
- Я тебе потом все расскажу.
- Ты никогда ничего мне не рассказываешь.
- Но ведь... - озадачился Леда, и Сойк подумал, что Джури действительно стало гораздо лучше в последнее время. Он почти не задавал вопросов и очень много молчал, что было для него совсем несвойственно. И вот только теперь все будто бы вернулось.
- Никогда не отвечаешь на мои вопросы. Не обращаешь на меня внимания. Зачем ты меня держишь рядом с собой?
- Джури, но ты... Ты...
- Пойдем быстрее, - шепнул Агги и потянул Сойка за руку вперед. - Не хочу я это слушать.
- Погоди, мне кажется...
- Почему все вокруг считают, что я болен?
- Потому что ты болен, Джури.
- Это не так.
- Ты не способен запоминать новую информацию. В последнее время тебе лучше, но все равно... Не знаю, поймешь ли ты, - Леда вздохнул так грустно, что Сойк решил все же ускорить шаг.
Он не хотел вникать в чужие проблемы, ведь и своих хватало, а его дурацкая неспособность закрыть глаза на чужое горе определенно мешала жить. Если бы он только не захотел сблизиться с ними, то не стал бы жалеть об оставленном по ту сторону забора Джине, не волновался бы о Казуки и даже немного о Манабу.
- Это все так трудно объяснить. Я бы многое отдал, чтобы с тобой все было нормально, чтобы все как раньше... Ты ведь помнишь, какими мы были раньше, правда? Это забыть ты не сможешь никогда, но у тебя нет будущего. Ты просто не видишь его, живя лишь прошлым...
- Леда... Леда, а куда мы идем?
Нервный всхлип, раздавшийся позади, заставил Сойка крепко зажмурить глаза. Будь он на месте Леды, уже свихнулся бы.
- В город, Джури, - прозвучал обреченный ответ.
- В какой?
- Я не знаю...
- А почему бы нам не поймать попутку?
- Мы не влезем в одну машину.
- Тогда давайте разделимся. Можно ведь спросить у водителя, какое место в городе самое заметное, и там встретиться.
Агги резко затормозил и обернулся.
- Слушай, мелочь, ты гений.
- Как ты его назвал? - вспылил Леда, но, на его счастье, Агги не обратил внимания на злобное шипение.
- И как мы сами не додумались?
- Что вы там еще решили? - жалобно застонал Сан.
- Разделяться опасно, лишь в мире мертвых скользят одинокие никому ненужные тени, а живым надо держаться рядом. Вы ведь живы пока… - подпел ему Юуто, но Агги уже загорелся идеей. Позади как раз появилась машина, и он, недолго думая, выскочил на дорогу.
- Стой, дурак! - выдернув буквально из-под колес, Сойк сильно встряхнул его за плечи и зашипел:
- Ты с ума сошел? Кто так тормозит попутку?
- А чего? А как? Он должен был остановиться, если не хотел меня сбить!
- Скорее, он подумал, что ты псих. Видал, как он газанул? - Бё зевнул и пожал плечами. - Все нормальные люди будут нас за версту объезжать.
- Если не кидаться под колеса, - Леда фыркнул и махнул рукой проезжающей мимо машине. Через несколько метров водитель притормозил и дал задний ход.
- А если он не согласится подвезти одного мертвеца и горстку живых? - неэмоционально поинтересовался Юуто.
- Сейчас я его уболтаю, - заявил Агги, но не успел сделать и шага к машине, как Сойк снова дернул его на себя.
- Я сам!
Склонившись к приоткрывшемуся окну, он вымученно улыбнулся, надеясь, что вышло, по крайней мере, дружелюбно.
- Добрый день. Не подкинете нас до ближайшего города? Хотя бы некоторых из нас.
- Что ж вы пешком... - озадаченно начал пожилой водитель, но Сойк перебил, чувствуя, как от улыбки сводит скулы.
- Мы путешествуем автостопом с друзьями.
- О! Я в молодости тоже отправлялся в путешествия. Правда, на велосипеде. С одного края Японии в другой! Вот это были годы...
Агги нетерпеливо переминался с ноги на ногу позади, а Сойк почувствовал, что у него сейчас задергается глаз.
- Так вы нас подвезете? - нервно спросил он.
- А вам куда?
- Какой город самый ближайший? Вот нам туда.
- Такикава. Как раз туда я и еду. Там живет моя внучка...
- Отлично! - распахнув заднюю дверцу, Сойк скомандовал:
- Леда, Джури, забирайтесь! И Сан, давай тоже. Юу, иди вперед. Мы поедем второй порцией. Есть в Такикаве какие-нибудь заметные места? Чтобы мы могли там встретиться?
- Ну... Скай Парк...
- Замечательно, везите их туда. Они вам заплатят. Спасибо огромное, - захлопнув дверцу, он перевел дух.
Несмотря на его внезапную инициативу, никто не стал спорить, все, кому было велено, безропотно погрузились и отбыли в сторону города.
- Неплохо, - усмехнулся Агги. - Чего-то я о тебе определенно не знал.
- А... - отмахнулся тот. - Просто перенервничал. Многовато стресса в последнее время, не находишь?
Он снова вымученно улыбнулся, но на этот раз испытывая облегчение: еще немного, и они тоже уедут отсюда, подальше от Таа и от своего прежнего дома.
Прислонившись лбом к плечу Агги, Сойк устало вздохнул и прикрыл глаза, предоставляя Бё и Юуто разбираться с попутками и надеясь, что они не сведут с ума и не испугают водителей загробными размышлениями и ехидным юморком. Больше всего он сейчас хотел отдохнуть, и даже спасение своей жизни не было такой приоритетной задачей, как выспаться где-нибудь вместе с Агги. И, желательно, подальше от всех остальных.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:03 | Сообщение # 34
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- А ты знаешь, что в Тибете мертвых разрезают на куски и разбрасывает по горам, чтобы их унесли грифы? Если бы ты родился там, то не был таким симпатичным трупом, Юуто.
- Твои слова гнусны и непочтительны. Как давно умерший, я не желаю их слушать.
- А в Индии трупы топят в Миссисипи, и потом они гниют, а рыбы их жрут, и…
- Бё, заткнись, умоляю.
- Дубина, в Индии не Миссисипи, а Амазонка.
- Вообще, если быть точным, трупы топят в Ганге…
Сойк устало прикрыл глаза и подумал о том, что от таких разговоров у него медленно, но верно едет крыша. Но небольшая часть их компании, вынужденная отделиться ради того, чтобы поймать машину, слишком долго сидела в тишине, чтобы теперь молчать.
…Со следующей попуткой им повезло нескоро. Но неизвестным причинам редкие проезжающие мимо машины не останавливались, и прошло добрых минут сорок, прежде чем возле них притормозил тип неприятной наружности в таком же, как и он сам, грязном автомобиле.
За свои услуги он потребовал неимоверную сумму, почти все деньги, что имелись у них в наличии, но измученные беглецы уже не стали торговаться, более того, выбирать было не из чего. Прежде чем усесться в машину, Сойк строго-настрого запретил остальным открывать рот, болтать между собой и встревать в дискуссии с водителем. К счастью, тот и сам не спешил общаться, лишь врубил погромче невнятную музыку и нажал на газ.
Довезти их до самого Скай Парка он в последний момент отказался и когда объявил об этом, Сойк лихорадочно вцепился в руку моментально разъярившегося Агги.
- Далеко тут пешком? – поспешно спросил он, а водитель только хмыкнул.
- Минут десять. Не калеки, добредете.
Как и следовало ожидать, их обманули. Уже почти час они шли к своей цели, скорее интуитивно, чем осознанно, прижимаясь к стенам домов и изредка спрашивая дорогу у прохожих. Однако это не помешало Бё начать ехидно подкалывать Юуто, а тому, в свою очередь, стенать загробным голосом о неуважении к друзьям умершим. Сойк не заметил, как и Агги, и он сам оказались втянуты в эту глупую бессмысленную дискуссию.
- Стойте, - в какой-то момент он одернул Юуто, когда тот приготовился вновь то ли запричитать, то ли выдать очередную скорбную мудрость. – Кажется, мы пришли.
Действительно, завернув за угол, прямо перед собой они увидели высокие белые колонны, а уходившая вдаль аллея с маленькими уютными лавочками по бокам свидетельствовала о том, что они добрались.
- Чё-то не видать никого, - хмуро оповестил их Бё, и Сойк подумал, что эти слова он как с языка снял: сердце подпрыгнуло от тревоги при мысли, что остальные уже давно должны были добраться, но почему-то в толпе шнырявших у входа в парк прохожих не удавалось разглядеть ни одной знакомой фигуры.
- Давайте подойдем, а там разберемся, - вынес предложение Агги, и остальные согласно закивали.
Однако опасения оказались напрасными. Едва они подошли к колоннам, из-за ближайших деревьев появился Юу и поспешил к ним, возбужденно размахивая руками:
- Ой, ну наконец! Я так волновалась, так волновалась! Вас не было долго.
- Здравствуй, красавица, - поприветствовал Юмико Бё, безошибочно определив, кто сейчас перед ним, а заодно доставая из кармана маленький флакончик и неторопливо закапывая в глаза. - Прости, что без цветов.
- Ой, Бё, милый, ну что ты… Я и так рада тебя видеть, - Юу сразу опустил ресницы и, кажется, даже немного покраснел, а Сойк едва ли не застонал от идиотизма ситуации.
Сейчас он чувствовал себя настолько вымотанным и уставшим, что даже понять не мог, откуда у Бё берутся силы развлекаться, как дурочка Юмико успевает кокетничать, и почему никто не понимает всей серьезности и опасности ситуации, в которую они угодили. Или просто не хотят понимать? Впрочем, Агги веселья других тоже не разделял.
- Где все? – мрачно поинтересовался он.
- Мы вас больше часа ждали, - принялась объяснять Юмико. – А потом увидели, что все в этом парке сидят и отдыхают прямо на траве. Вот мы тоже укрылись на газончике за теми кустами. А почему вы так долго?
Однако ответом ее никто не удостоил, все поспешили в указанном направлении.
Сперва открывавшаяся картина показалась Сойку умиротворяющей, но впечатление это было мимолетным. Джури сидел на траве, а Леда расположился рядом, положив голову ему на колени. Сан вытянулся тут же, подперев щеку рукой, и задумчиво жевал травинку. И лишь при ближайшем рассмотрении Сойк увидел, насколько бледен Леда, разглядел, что лоб его покрыт испариной, ресницы слабо дрожат, а Джури, нахмурившись, гладит его по щеке. С Саном тоже оказалось не все благополучно: губы его были перемазаны землей, видимо, пожевывая травку, он и не заметил, как захватил лишнего. Это не укрылось и от глаз Юмико.
- Сан, негодяй! Ты что творишь! – заголосила она и бросилась отбирать незапланированное лакомство.
- С прибытием, - проигнорировал ее возгласы Сан и приветственно махнул рукой Сойку и компании.
Остальные, казалось, даже не обратили на них внимание. Леде, судя по всему, было настолько плохо, что он даже глаз не открыл, а Джури хмуро глядел в одну точку и о чем-то напряженно размышлял. Сойк подумал о том, что еще не так давно он поднял бы голову, заулыбался и обязательно представился. И трудно было сказать, хороши эти перемены для Джури или не очень. В любом случае, они были не самыми приятными.
- Не будем долго рассиживаться, - зачастила Юмико, когда вновь прибывшие расположились на газоне. – Нам надо торопиться: достать денег и уезжать из этого города.
- Дорогая, ты часом не обалдела? – возмутился Бё. Хотя лицо его оставалось безучастным, взгляд, которым он уставился на Юу, был более чем красноречив. – Мы только пришли, дай передохнуть.
- Где вы были так долго? – поинтересовался Сан.
- Нам попался вероломный живой водитель, - посетовал Юуто.
- Да, к сожалению, живой, - кивнул Агги и недобро улыбнулся.
- Мир теней будет не рад принять такого…
- Эх, а я придал бы ему ускорения в этом направлении, если б Сойк в меня не вцепился.
- Не хватало еще устраивать драки со случайными встречными, - вздохнул в свою очередь Сойк. – Нам вообще надо быть тише воды и не привлекать к себе внимание.
- Толпа из восьми человек не может не привлекать его, - резонно возразил Джури, и Сойк заметил, что, несмотря на то, что впопад он в последнее время отвечал часто, все равно вся компания синхронно повернула головы в его сторону.
От этих взглядов Джури не смутился, лишь моргнул и испортил все впечатление, поинтересовавшись:
- А что мы здесь делаем?
- Вот именно, что! - подхватила Юмико. – Пора уже отправляться в банк.
- В банк нельзя, - словно с трудом разомкнув веки, произнес Леда и сел.
Сойк поразился, что всего за несколько часов под его глазами залегли серые тени, а черты лица заострились. Должно быть, Леде было невыносимо, мучительно больно, и с этим страданием ему никак не удавалось сладить.
- Почему нельзя? – глаза Юмико широко округлились.
- Потому что там нас точно поймают, - пояснил Леда. – В банках всегда много охраны, да и вообще народу. Это только в фильмах бандиты вбегают, все ложатся на пол и сдаются. А на деле от подобных учреждений нам следует держаться подальше.
- Но как же тогда быть? – растеряно спросил Сойк, которому почему-то не пришла в голову такая простая истина. – И вообще… У кого из нас есть деньги в банке, кроме Леды?
Все переглянулись, Бё пожал плечами, а Леда произнес надтреснутым голосом:
- Еще у Джури есть. И, кстати, он должен помнить номер счета, но у него нет карточки. А у меня есть. Снимем в любом банкомате. У меня там прилично наберется…
- То есть в любом магазине, - подхватил обрадованный Сойк. – Отличный план.
В этот момент он с грустью подумал о том, что хотя большая часть его жизни прошла за стенами "Тсубаки", он настолько привык к тепличной жизни, что уже не мог вспомнить, как все происходит в мире. А вот Леда еще помнил. Хотя в медцентр он угодил будучи уже взрослым, это многое меняло.
- Вот и договорились, - удовлетворенно кивнул Бё и поднялся на ноги. - Отдохнули и вперед. Хватит рассиживаться.
- Лучше не ходить толпой, - предупредил Джури, но никто даже не успел отреагировать на очередной проблеск здравого смысла.
- Джури, ты гений, - хлопнул его по плечу Сан. – Толпа будет привлекать внимание, Леда еле ползает, а на пару человек никто и не глянет.
- Леда не ползает, - возмутился Джури, но ему не дала договорить Юмико, которая радостно захлопала в ладоши:
- Замечательно! Предлагаю, чтобы пошли мы с Саном. Мне так хочется посмотреть, что тут вокруг!
- Чего это вы? – не согласился Бё. – За деньгами отправимся мы с Юуто. Я – потому что самый адекватный, а Юуто – потому что мертвый, его не жалко, если что.
- Не хочу никуда идти, - встрепенулся упомянутый Юуто, а Агги грозно уставился на Бё:
- Ты такой адекватный, что прохожие пугаются, как на рожу твою глянут.
- А твоя рожа… - начал Бё.
- Да хватит уже, - в голосе Леды слышалась такая усталость, что Сойк почувствовал, как в душе поднимается сочувствие. Он боялся даже представить, каково сейчас было Леде, если даже он, не испытывавший в данный момент физической боли, ощущал себя выжатым и подавленным.
- Пусть и правда Юу и Сан идут, - встрял в дискуссию он, желая поскорее прийти к какому-то решению. – Они дольше всех отдыхали, и у них ничего не болит. Если хочешь, Бё, ты тоже можешь сходить, одним больше, одним меньше, какая разница…
- Да ладно, я лучше тут посижу, - пожал плечами Бё, снова устраиваясь на траве, пока Сан забирал кредитку у Леды и запоминал нехитрые инструкции по ее использованию, а Юмико в нетерпении пританцовывала рядом. – Только пожрать принесите чего-нибудь. Иначе я рискую присоединиться к Юуто в результате голодной смерти.
- Да, вам, живым, трудно, - осуждающе покачал головой его сосед. – Столько неудовлетворенных желаний, столько потребностей… Другое дело быть мертвецом…
- Я замечал, что наш мертвец лопает больше некоторых живых, - с веселым ехидством заметил Агги, Сойк фыркнул от смеха, и даже Джури слабо улыбнулся и украдкой поглядел на Юуто. Хотя, скорей всего, он не понимал, в чем заключалась шутка, и почему Юуто считает себя трупом.
- Меня постоянно Бё заставляет, - надул губы обиженный Юуто. – Я ем только ради его успокоения. Пища не является для меня потребностью.
- Душ тоже не является, но я не могу жить в одной комнате с гниющим не моющимся трупом, - хмуро заметил Бё.
- Слушай, Юуто… - начал Агги и даже придвинулся к нему чуть ближе, а Сойк по веселым огонькам в глазах любимого и жизнерадостному тону догадался, что сейчас Агги составит Бё компанию в измывательствах над Юуто. – А сексом трупы тоже не занимаются?
- Фр-р-р, нет, конечно! – от негодования самопровозглашенный мертвец подскочил на месте.
- Они только дрочат, - согласился с ним Бё.
- Что, правда? – вопросительно поднял брови Агги.
- Да никогда в жизни!
- Дрочат, еще как дрочат.
Слабо улыбнувшись, Сойк подумал, что в их компании шутки какие-то не слишком приличные и добрые, но отчего-то все равно было смешно. Решив оставить остальных развлекаться, он подсел чуть ближе к Леде и осторожно прикоснулся к его плечу.
Теперь Леда лежал на боку, подтянув колени к груди и вновь зажмурившись. Но когда Сойк дотронулся, глаза его медленно открылись.
- Ты только не умирай прямо тут, ладно? – неуверенно улыбнулся он, не зная, что еще сказать и как поддержать. Но неожиданно Леда вернул улыбку.
- Я не могу от этого умереть. Мне ведь только кажется, ничего ж не болит.
- Но выглядишь ты неважно, - с сомнением покачал головой Сойк.
- Это потому что он очень долго шел, - встрял в разговор Джури. – Ему кажется, что раны на его ногах еще сильней растревожило.
- Да, так и есть, - согласился Леда и сел. – Пытаюсь себя убедить, что это глюк, но чертов мозг не верит, и от боли аж сводит. Такое чувство, что даже в зубы отдает.
- Ты, главное, сейчас отдыхай, – попросил его Джури и обнял за плечи. – Потом предстоит долгий путь.
Леда молча слушал его, уставившись в землю, а Сойк почувствовал, что, наверное, надо оставить этих двоих наедине.
- А если тебе будет совсем больно, я понесу тебя на спине. Как рюкзак, - добавил Джури. – Помнишь, как в детстве я тебя таскал?
Дальше слушать Сойк не пожелал и, встав, потеребил за плечо Агги, который на пару с Бё продолжал изощряться в шутках над Юуто. Последний, вопреки своему якобы мертвому состоянию, даже покраснел и расшумелся, размахивая руками и доказывая что-то.
- Давай прогуляемся немного, - тихо произнес Сойк, когда Агги поднял голову и посмотрел на него вопросительно.
- Конечно, давай, - с готовностью заявил он и тут же поднялся, а Сойк невольно улыбнулся, подумав о том, что одна вещь осталась неизменной с первого дня их знакомства: Агги все так же был готов следовать за ним куда угодно.
- Тебе повезло, Юуто, я ухожу, - объявил Агги, направляясь за Сойком в сторону центральной аллеи. – Но мы еще вернемся к вопросу мертвецкой контрацепции.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:05 | Сообщение # 35
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part3. Sed pereundi mille figurae -03-

Сан и Юу вернулись почти через час. За это время Леда, тихо о чем-то переговаривавшийся с Джури, немного взбодрился, Сойк и Агги успели намотать три круга по парку, оказавшемуся не таким уж большим, Бё с десяток раз пожаловался на голод, а всеми обиженный Юуто нахохлился и принял вид оскорбленного достоинства.
- Так удивительно! – тут же поделилась впечатлениями от прогулки Юмико, пока остальные набросились на пакеты с продуктами. – Мир совсем не такой, каким кажется на экране телевизора. Столько красивых мальчиков вокруг, а я не одета прилично.
- Слава богу, - пробормотал Бё, и Сойк не смог с ним не согласиться: наряженный и расфуфыренный Юу стал бы для них красным знаменем, привлекающим внимание даже сторонних наблюдателей, не то что полиции.
- Знали бы вы, чего мне стоило оттащить его от бутиков с цветными тряпками, - пожаловался Сан.
- Ты отобрал все деньги! Но ты пообещал, что мы потом зайдем туда, - хитро прищурилась Юмико.
- Ага, как же, - мрачно передернул плечами Сан. – Вот Казуки вернется, тогда и зайдем. Здесь тебе не перед кем красоваться.
- Я вообще не понимаю, как можно было бросить милого Казу в "Тсубаки"! – тут же переключилась на другую тему Юмико и грозно нахмурилась.
- Позволь заметить, солнце, что ты его первая и бросила, - с набитым ртом произнес Бё. – Ты и твой дружок Сан.
- Я попрошу не перекладывать на меня ответственность, - взвизгнула в негодовании Юмико. – Все хороши были, все рванули прочь, а Казу остался там с этим… С этим отвратительным человеком.
- Джин не так уж плох, как для живого, - флегматично заметил Юуто, лениво пережевывая булочку, которую ему в руки предусмотрительно сунул Бё.
- Я не о Джине! Я об этой устрице Манабу! – почти прошипела Юмико.
- Что это за устрица такая? – недоуменно поинтересовался Джури у Леды.
- Да успокойся ты, - хлопнул ее по плечу Сан. – Может, он там и сдох, в том коридоре.
- Хорошо бы, - сердито прошептала Юмико.
Когда с едой было покончено, беглецы решили обсудить план действий.
- А что тут думать? – спросил повеселевший после еды Агги. – На вокзал нам надо. Садимся на поезд, едем в Ямагату, ищем дом.
Все согласно закивали и засобирались. Все еще насупленная Юмико, как истинная девушка, взяла под руку Сана. Леда точно так же оперся на плечо Джури, несильно морщась от боли. Широко зевая, побрел к аллее и Юуто.
- Держись ко мне поближе, - прошептал Агги Сойку. – А лучше вообще не отходи ни на шаг. Мне все время не по себе, как представлю, что мы окажемся в людном месте, где тебя могут толкнуть или зацепить.
Сойк покорно кивнул и заверил, что будет очень осмотрителен и осторожен. Пока все остальные выбирались с лужайки на аллею, он потянул Агги за рукав, и когда тот обернулся, посмотрев удивленно и встревоженно, Сойк легко прикоснулся губами к его щеке.
- Все будет хорошо, не переживай, - прошептал он, и его любимый согласно кивнул.
…На этот раз с транспортом им повезло, а если точнее – повезло с тем, что он просто не понадобился. До вокзала оказалось совсем недалеко, как объяснил им первый попавшийся прохожий, и было принято решение пройти пешком.
- Ты как? Сможешь? – встревоженно спросил Сойк у Леды.
- Да. Надеюсь, да, - неуверенно произнес тот.
- Лучше нам все же подъехать, - робко предложил Джури, но Леда лишь провел ладонью по его волосам.
- Ничего, справляюсь. Если что, понесешь меня, как обещал.
- Ага, как рюкзак, - с готовностью подтвердил Джури. – Помнишь, я в детстве таскал тебя так?
- Конечно, помню, - заверил его Леда.
Недолгая прогулка через два квартала не доставила Сойку приятных эмоций. Он волновался за Леду, которому путешествие давалось так нелегко, переживал, не слишком ли шумит Юмико, размахивая руками и голося во всю: "Посмотрите туда! Ой, а посмотрите сюда! Ах, какая машинка! Ох, какое дерево!" Беспокоился, не бросается ли в глаза прохожим застывшее, как маска, выражение лица Бё. Но больше всего Сойка тревожил Агги. От недавней веселости не осталось и следа, теперь его любимый хмуро поглядывал исподлобья и неодобрительно косился на остальных. Это было недобрым знаком, обычно именно такое поведение свидетельствовало о возможном приступе, и Сойк думал, что даже в самый первый раз не настолько страшился его приближения. Если Агги сорвется просто так, на улице или в каком-то людном месте, без жертв не обойдется, и это будет конец их путешествию.
Однако до чистенького беленького здания небольшого вокзала они добрались без происшествий и когда переступили его порог, Сойк вдохнул прохладный от многочисленных кондиционеров воздух и умиротворенно выдохнул: почему-то ему подумалось, что худшая часть их путешествия осталась позади.
- Мне срочно надо присесть, - глухо произнес Леда. – Я больше не могу.
- Пусть все располагаются на скамейках, а кто-нибудь сходит разведает, как тут покупать билеты, - предложил Бё.
- Леда, есть какие-то особенности в том, как покупать билеты на вокзале? – поинтересовался Сан, и бледный, как смерть, по-прежнему опирающийся на руку Джури Леда лишь плечами пожал:
- Никаких особенностей. Говорите, куда и когда вам надо, а еще сколько билетов.
- Хорошо, тогда давайте решим, кто пойдет… - начал Агги, и тут Сойк почувствовал, как что-то обрывается у него внутри: глаза Агги распахнулись, а сам он осекся на полуслове, глядя куда-то за его плечо.
Сойк обернулся. Ему казалось, что это происходит, как в замедленной съемке, хотя на деле не прошло и доли секунды. Позади него, всего в паре десятков метров от их компании стоял Саюки и смотрел на них. На мгновение Сойку показалось, что тот злорадно улыбается, хотя на деле, наверное, это была просто улыбка торжествующего победителя.
"Вот и все. Быстро мы попались", - отрешенно подумал Сойк и в тот же миг почувствовал, как его дергают за рукав.
- Бежим! – Сойк так и не понял, кто из них произнес это, как и не сообразил, было ли это криком или шепотом. Казалось, что от страха отключились чувства и мозг, и, повинуясь лишь какому-то неведомому порыву, он смог развернуться и броситься прочь, вон из здания вокзала, ставшего для них ловушкой.
Агги несся вперед, волоча его за руку. Сам по себе Сойк никогда не смог бы бежать настолько быстро. За спиной он слышал топот ног и почему-то думал, что это преследователи, не соображая в этот момент, что следом бегут всего лишь их товарищи по несчастью.
На привокзальной площади было множество людей, но все они разбегались в стороны, а может, это Агги умудрялся так лавировать в толпе, что они ни разу ни с кем не столкнулись. Сойку почудилось, что широкую площадь они преодолели в несколько прыжков, но по времени это тянулось бесконечно долго, словно даже секунды загустели и ползли медленно, как мед с ложки.
Сразу за площадью начиналась дорога, и Агги, даже не оглянувшись по сторонам, опрометью бросился через нее. Раздался визг тормозов, машины сигналили, краем уха Сойк услышал какую-то ругань, но все это не имело значения, лишь бесконечный бег стал смыслом существования. Поразительно, но в этот момент Сойк не думал о том, какой опасности они подвергаются, о том, что с той секунды, как увидел Саюки, он забыл, как дышать. Имело значение только движение, непрерывное безостановочное движение вперед, иначе все, конец.
Дорога осталась позади, и когда они преодолели с десяток метров, снова раздался визг тормозов и страшный, пронизительный крик.
- Стой! – этот душераздирающий вопль отрезвил Сойка, он остановился, как вкопанный, и чуть не упал, потому что его любимый продолжал тянуть его вперед, не реагируя ни на что. – Остановись, Агги!
Опять все происходило стремительно, но Сойк осознавал действительность четко и откуда-то совершенно точно знал, что запомнит эту сцену до мельчайших подробностей если не на всю жизнь, то надолго.
Рядом с ним и Агги, совсем близко, только чуть позади, были остальные беглецы – вроде бы все, но Сойк не пересчитывал, конечно. Они тоже остановились и обернулись. С другой стороны дороги, через площадь бежало несколько человек в полицейской форме. Сойк не заметил, был ли среди них Саюки, да это и не волновало его, потому что происходило словно на периферии. А все внимание сосредоточилось в одной точке, на одном единственном человеке.
Само столкновение Сойк не увидел, ему открылся только результат. Леда лежал прямо на асфальте возле колес ярко-красного автомобиля, который, видимо, и сбил его. Одна рука была вывернута под каким-то неестественным углом, как у резиновой куклы. Сойк неуместно вспомнил, что точно так же мог выкручивать свои конечности Манабу, как-то раз ему довелось даже увидеть это. Но не сломанная рука была самым страшным – Сойк скорее догадался, чем в самом деле видел, как от головы Леды медленно, миллиметр за миллиметром расползается темное пятно, и в голове мелькнул глупый вопрос: "Интересно, а можно выжить, если потерять столько крови?.."
Вся эта сцена не длилась и мгновения. Сойк услышал, как за его плечом тихо выругался Агги, и сразу почувствовал, что его снова тянут в сторону.
- Но Леда… - начал было он, ни в силах оторвать взгляд от жуткого зрелища.
- Ему уже не помочь.
- Но если…
- Он мертв, Сойк. Уже мертв. Бежим.
Несмотря на то, что со смертью все обитатели "Тсубаки" сталкивались регулярно и почти что были "на ты", почему-то это "мертв", произнесенное применительно к Леде, всегда улыбавшемуся и неунывающему, показалось Сойку ударом хлыста по больному месту. И тут же он приказал себе не думать, оставить размышления на потом: горевать можно будет, когда они окажутся в безопасности.
- Не-е-ет!.. Ле-е-еда!.. Не-е-ет…
Только теперь Сойк понял, что дикие вопли, остановившие его, принадлежали не погибшему, а Джури. Он орал, как ненормальный, и уже давно бросился бы к своему уже мертвому другу, но за руки его удерживали Бё и Сан.
- Уймись, идиот! – гаркнул Бё. – Бежим!
С силой он дернул его на себя, и Джури, который был много слабее, покачнулся и упал на колени, но сзади его подхватил Сан, рывком помогая подняться и сразу толкая в спину.
Что происходило дальше, Сойк не видел: Агги рванул вперед и потянул его следом. И Сойк снова бежал, так быстро и так отчаянно, как не бегал никогда в жизни. Только теперь он не слышал топота позади, не чувствовал, как горят легкие, как гулко стучит в ушах кровь, и не видел ничего: перед глазами медленно растекалась красная лужа, но Сойку почему-то не было ни страшно, ни противно. Сойку было никак.
***
- Стойте, я больше не могу… - послышалось сзади, но Агги не отреагировал, продолжая бежать, да и сам Сойк не воспринял произнесенные слова.
- Да остановитесь вы! Мы, кажется, оторвались…
Пробежав по инерции еще немного, Агги все же притормозил и развернулся, а Сойк повалился ему на руки.
- Что с тобой? Тебе плохо? Плохо? – спрашивал Агги с паническими нотками в голосе и несильно тряс его за плечи, но Сойк был ни в силах ответить.
У него было чувство, что легкие раскромсали на тонкие тряпочки, и именно поэтому во рту ощущался привкус крови. Перед глазами потемнело, и в этой черноте плыли разноцветные кляксы. Зато теперь он не видел темного пятна вокруг светловолосой головы, и Сойк был несказанно рад даже этому факту.
- Сойк! – гаркнул перепуганный Агги, и наконец ему хватило сил поднять голову и прошептать.
- Все нормально…
"Да, все нормально", - с какой-то идиотской веселостью подумал Сойк. – "Все нормально, кроме того, что толпа больных людей оказалась впервые в большом мире, один из них погиб, а следом несется вся полиция страны. Все нормально, Агги, у нас все нормально".
Оглядевшись, он увидел, что они забежали в какой-то маленький унылый дворик, узкий проход впереди вел в такой же запущенный сквер. Судя по всему, район, в котором они оказались, не относился к респектабельным: покосившиеся невысокие домики казались заброшенными и нежилыми, их стены украшали надписи не самого приличного содержания, а дворники до этого места, похоже, не добирались уже давно.
- Господи, как же это получилось? – Юу присел на корточки у ближайшей стены и обхватил голову руками. Непонятно было, кто сейчас правит в его теле, но судя по относительно спокойному поведению без рыданий и визга, Юмико на время удалилась, уступив место своей более рассудительной уравновешенной половине.
- Леда… - раздался тихий всхлип, и Сойк зажмурился, не желая смотреть на Джури. – А где Леда?..
- Леда отправился… в мир… теней… - дыхание Юуто было сбившимся после долгой пробежки, и от этого зловещая фраза могла показаться комичной, если бы не обстоятельства, при которых она прозвучала.
В ответ на это Сан расхохотался, и Сойк уставился на него в недоумении. Однако то, как он смеялся, непрерывно и до выступивших слез, говорило не о веселости, а о самой настоящей истерике.
- Хорошо малому, да? – выдавил он через перемежающиеся смешки и всхлипы. – Забыл все на хер… Где Леда? Действительно, а где Леда, блять?..
Звук пощечины прервал этот поток неосознанных слов: Сан прижал ладонь к щеке, а врезавший ему Бё, как ни в чем не бывало, полез в карман за своими каплями, но так и не произнес ни слова.
- Надо было подъехать… - продолжал всхлипывать Джури, сидя на корточках и обнимая себя руками. – Так долго шел… Неудивительно, что он упал. Ноги подкосились…
Сойк почувствовал, как к горлу подкатывает солоноватая горечь, и как невыносимо щиплет глаза. Он сжал зубы и приказал себе быть сильным, думать о чем-то другом, а не о том, как все они бросились вперед, спасая собственные шкуры, и ни на мгновение не задумались о Леде, который был слабее и нуждался в помощи.
- Надо собраться, - холодно произнес Бё. – Сделанного не воротишь. Надо думать, как быть дальше.
- Как ты можешь оставаться таким бесчувственным пнем? – поразился Юу.
- Вот-вот, не прошло и часа, как мозги Леды украсили асфальт, а Бё и забыл, - снова истерично захихикал Сан, но, оценив грозный взгляд Юу, осекся.
- А где Леда? – жалобным голосом спросил Джури. – Куда вы дели Леду?
Сойк наконец заставил себя посмотреть на него и сразу пожалел об этом: глядя на Джури, от жалости становилось больно дышать. В его глазах застыли слезы, и он переводил непонимающий взгляд с одного беглеца на другого, наверняка никого не узнавая и не понимая, где он и с кем.
- Тише, тише, - ласково произнес Сойк и сделал шаг в его сторону, чтобы присесть рядом и погладить по голове, как делал когда-то Леда. – Он скоро придет. Не бойся.
- Когда придет? – недоверчиво спросил Джури.
- Совсем скоро, - увещевал Сойк. – Через десять минут.
- А куда он ушел?
Пока Сойк успокаивал Джури, Сан болезненно дрожал, а Юуто равнодушно пялился в серое небо, разглядывая дождевые тучи. Юу и Бё тихо переговаривались, однако Сойк улавливал каждое слово.
- Из города не уехать. Нас пасут на железнодорожном вокзале, и на автовокзале, скорей всего, тоже, - рассуждал Юу.
- Интересно, как они догадались? – хмуро поинтересовался Бё.
- А что тут догадываться? Предположили, что мы добрались до ближайшего города, и теперь следят за выходами из этой ловушки.
- И что будем делать? – лицо Бё оставалось традиционно безучастным, но голос выдавал крайнюю степень волнения и беспокойства.
- Да вечер близится, надо ночлег искать…
От ласковых прикосновений и добрых слов Джури немного успокоился, и Сойк мысленно согласился с Юу и Бё, что утро вечера мудренее, и надо решить, где остановиться, а там уже думать, как быть дальше. Все устали, даже Агги, который удивительно вынослив и никогда вида не подаст, что еле держится…
Подумав о своем любимом, Сойк обернулся в его сторону и тут же похолодел.
Побледневший насупленный Агги хмурился и смотрел на собственные пальцы, которые нервно теребили пряжку ремня. Сам Агги закусил губу, сильно, наверняка до крови, и Сойк, конечно, сразу узнал все признаки неотвратимо приближающегося приступа.
- Нужно срочно искать какую-то дешевую гостиницу, - сообщил он, быстро поднимаясь на ноги, а на недоуменные взгляды все остальных добавил: – И нам с Агги нужен отдельный номер.
- Да что за говно опять случилось? – возмутился Бё, но, переведя взгляд на Агги, сразу понял, что происходило именно в этот момент, и испугано замолчал.
- Надо торопиться, - решительно произнес Юу, а Юуто прошелестел в ответ:
- Живые вечно куда-то бегут…
***
Если бы не сбережения, снятые со счета Леды, им бы ни за что не хватило на три комнаты даже в убогой гостинице. На самом деле, никто из них не знал, дорого это или нет, но бегать по всему городу, рискуя нарваться на Саюки или, не дай бог, на Таа, в поисках чего-то более дешевого, никто не хотел. Все были измучены и порядком устали, а Джури вдобавок постоянно спрашивал, где он находится. Про Леду он благополучно забыл, полагая, видимо, что тот все еще лечится в "Тсубаки". Если бы Сан и Юу не тащили его за руки, Джури непременно потерялся бы, ведь он не узнавал никого из своих спутников. Именно это стало проблемой при распределении комнат.
- Мы его к себе не возьмем, - сразу предупредил Сойк. - Если у Агги случится приступ, меня он, может, и не тронет, а вот Джури...
- Что значит "может", - проворчал Агги, но больше спорить не стал.
- Я тоже не желаю с ним ночевать, - сообщил Бё. - Мне нытья Юуто за глаза хватает.
- Да почему мы с Юу всегда должны присматривать за кем-то? - возмутился Сан, пытаясь сгрызть собственный палец.
Юу перехватил его за запястье, не позволяя откусить очередной кусок кожи, и невозмутимо произнес:
- Сан прав. Мы и так уже рисковали собой, сопровождая Манабу, теперь ваша очередь работать няньками.
- Мы не можем, - отрезал Сойк, начиная злиться. Еще немного, и он начал бы крушить все на пару с Агги.
- Хорошо, - фыркнул Бё. - Но если утром вы найдете в нашей комнате два трупа, вместо одного, не вините меня ни в чем. Юуто, возьми его за руку и пошли. Я спать хочу.
Юуто послушно вцепился в Джури и внимательно посмотрел на него.
- А тебе не будет неприятно, если тебя поведет мертвец? - поинтересовался он.
- Мертвец? Где? - округлил глаза Джури.
- Это зомбиапокалипсис, детка, - хмыкнул Бё и угрожающе добавил. - Шевелите колготками, безмозглые создания. Кто последний, тот спит на коврике.
Они ушли, Сан и Юу тоже двинулись к своей комнате, и Сойк, устало вздохнув, обернулся к Агги.
- Как ты?
- Нормально, - буркнул тот, и по его тону Сойк понял, что все плохо. Агги был зол и мог сорваться в любой момент.
Только теперь Сойк заметил, насколько сильно хочет спать. Он даже сомневался, что, если Агги начнет крушить комнату, он проснется и успокоит его. Скорее, Сойк даже не услышит никаких посторонних звуков.
- Давай ты сегодня попытаешься успокоиться, - мягко сказал он, поглаживая Агги по плечу. - Приступ отнимет у тебя последние силы, а нам нужно выспаться.
- Да знаю я! Я спокоен, - проворчал в ответ Агги и, не оборачиваясь, стал подниматься по лестнице. Вздохнув снова, Сойк последовал за ним, думая о том, что приступа уже не избежать, но нужно хотя бы попытаться сохранить в целости имущество гостиницы. Иначе, им вовек не расплатиться.
Обстановка комнаты, которая им досталась, была до того похожа на детскую комнату Сойка из той жизни, когда еще была жива его мать, а он сам и знать не знал ни о каких лечебных центрах для пациентов с редкими болезнями, что у него защемило в груди. Конечно, в доме Сойка мебель была подешевле, но двуспальная кровать тоже стояла точно посередине, между двумя торшерами, а на окнах висели шторы того же цвета, пусть и оборванные снизу. И в углу тоже было кресло, в котором мать уютно устраивалась по вечерам и читала сыну книги. Теперь Сойк стоял, бессмысленно таращась на него, будто ожидая, что там сейчас проступят очертания его матери, что вот-вот раздастся ее родной голос, зовущий ужинать.
Как здорово было бы познакомить Агги с ней! И она непременно поняла бы, почему ее сын привел в дом не милую скромную девушку, а агрессивного, грубого парня. И никогда бы не осудила, на то она и мать...
Тяжело выдохнув, Сойк прикрыл глаза. Пожалуй, он мог перенести и факт своей болезни, и трудности побега, ведь в его жизни были такие замечательные люди, рядом с которыми все тяготы кажутся не такими уж суровыми.
- Эй, ты как? - обеспокоенно спросил Агги, останавливаясь позади. Он все еще дрожал, но пока еще достаточно владел собой, чтобы заметить подавленное состояние Сойка.
- Нормально... Устал просто.
- Тогда иди в душ и спать.
- А ты? - Сойк обернулся, с тревогой всматриваясь в его лицо, ища признаки зарождающейся ярости в любимых глазах, но пока все было спокойно. Агги лишь вздрагивал едва заметно, но Сойк слишком хорошо успел изучить его, лучше, чем любой врач.
- Я... пойду пройдусь... К ребятам схожу, посмотрю, как они там устроились... - говоря это, Агги не смотрел Сойку в глаза, его пальцы нервно теребили ремень и будто бы жили своей жизнью.
Он развернулся и сделал шаг к выходу, но Сойк успел схватить его за рукав. Как бы Агги не было сложно сдерживаться, Сойк был единственным, кто мог остановить его. Поэтому и сейчас лишь взгляда хватило, чтобы Агги начал сомневаться.
- Мне страшно оставаться одному.
Конечно, Сойк бессовестно врал. Он готов был уснуть даже стоя, и неважно, был ли кто-нибудь рядом или нет. Но отпускать Агги в таком состоянии куда-то было безумием. Угрызений совести Сойк не испытывал, в конце концов, Агги тоже соврал. Ребята его волновали сейчас меньше всего.
Осторожно погладив волосы Сойка, тот выдохнул сквозь зубы.
- Ну что ты...
Хоть Агги и старался говорить ласково, голос все равно звучал нервно.
- Я боюсь, Агги... Этот мир стал для меня таким чужим... Мне страшно здесь.
Сойк готов был нести любую чушь, только бы его послушали сейчас. Если нужно было пустить слезу, чтобы остановить Агги, он готов был и на это, но тот уже замер, несчастными глазами глядя на своего любимого.
- Я тоже боюсь, - хрипло произнес он. - Ты всегда был светом для меня во тьме моего безумия, моей ярости. Если вокруг вдруг становилось темно, я всегда шел на твой свет и выбирался из этого ужаса. Но в последнее время я будто стал слепнуть. Вокруг один только мрак, и я больше не могу разглядеть в нем тебя. Я боюсь, что снова причиню тебе боль. Поэтому мне лучше уйти, пока это не пройдет.
- Ты не причинишь мне боли! Если мы оба будем помнить об этом, все будет хорошо!
- Но как же твоя рука? Она что, уже зажила? - Агги повысил голос, отходя на шаг. Глаза загорелись яростью, и Сойку вдруг стало страшно.
Действительно ли Агги сможет сдержаться?
- Нет, но...
- Вот именно!
Сойк не сразу осознал, что Агги уже не стоит рядом, что это дверь так громко хлопнула, и что он остался один.
С запозданием он метнулся за ним, надеясь, что Агги не наткнется на кого-нибудь в коридоре. Когда Сойк выскочил из комнаты, тот еще не успел уйти слишком далеко, поэтому догнать его оказалось не проблемой. Вот только взгляд Агги уже был устремлен в какую-то видимую лишь ему точку, руки непроизвольно сжимались в кулаки, а дыхание вырывалось из легких с каким-то зловещим хрипом. Он прислонился лбом к стене, будто все еще надеясь успокоиться, остановить рвущуюся из глубины души ярость, но Сойку уже было понятно, что не получится. По крайней мере, если его не будет рядом.
Разворачивая его к себе, Сойк уже понимал, что именно его ждет, поэтому легко увернулся от удара, который вполне мог стать для него смертельным. Агги замер на мгновение, понимая, кого чуть было не ударил, но Сойку хватило этого времени, чтобы прижать его к стене, полностью обездвиживая. Ведь чтобы сдвинуться с места, Агги пришлось бы оттолкнуть Сойка, а в таком состоянии рассчитать силу попросту невозможно, и неизвестно, чем бы это для него закончилось.
Сердце колотилось, как от быстрого бега, и казалось, будто каждый миллиметр кожи ноет в предчувствии удара. Нужно было делать что-то, ведь стоять вот так Агги долго не сможет, толкнет, и хорошо, если не сильно, а сам Сойк не отпустит, ведь это не "Тсубаки", здесь ему не позволят творить бесчинства, и если заберут, то уже не вернут обратно.
Поэтому он поцеловал Агги, зная, что если это не успокоит его совсем, то хотя бы немного приведет в чувство. А там можно утащить его в комнату, запереть дверь и быть уверенным, что он никому не причинит вреда.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:05 | Сообщение # 36
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Что за блядство в коридоре, вы еще на улицу выйдите и там целуйтесь! Это мы так прячемся, называется!
Возмущенный голос совсем рядом заставил обоих вздрогнуть, вот только Агги дернулся не испуганно, а нервно, сразу разворачиваясь к не понять откуда взявшемуся здесь Бё. И зачем ему понадобилось куда-то идти? В его руках была бутылка минеральной воды, наверное, он спускался вниз за ней, догадался Сойк.
- Иди в комнату, - бросил он, вцепляясь в рукав Агги. - Быстро иди в комнату, Бё!
Но уже было поздно. Так и не произнеся ни слова, Агги медленно двинулся в сторону опешившего Бё, игнорирую отчаянные попытки Сойка остановить его.
Словно очнувшись, Бё отступил на шаг назад, потом еще и толкнул плечом дверь в свою комнату, которая оказалась незапертой. Бутылка выпала из разжавшихся пальцев, с глухим стуком ударилась о пол, и в то же мгновение Агги рванул вперед, выбрасывая руку, сжатую в кулак. От сильного удара в лицо Бё упал на спину, Агги кинулся к нему с явным намерением врезать снова, а следом за ним в номер ввалился Сойк.
Вроде бы Джури испугано вскрикнул, вскакивая с постели, а Юуто не проронил ни слова, шарахаясь куда-то вбок, но Сойк отмечал это отстраненно, с ужасом думая в этот миг о том, что приступ начался, Агги принялся крушить все вокруг, и ничем теперь не поможешь.
- Нет! Остановись! – выкрикнул он, хватая своего обезумевшего любимого за руку, но тот лишь нетерпеливо вырвался и с силой засадил ногой под ребра упавшего на ковер Бё.
Но внезапно в потасовку вмешался Юуто. Наверняка просто по привычке, следуя еще в "Тсубаки" установленному правилу помогать и защищать своего соседа, он неожиданно высоким голосом взвизгнул: "Отвали от него!" и бросился на Агги.
Эффекта эта жалкая атака не возымела, Агги отразил нападение одним быстрым тяжелым ударом в челюсть. Юуто удалось не упасть, но голова его мотнулась в сторону, он покачнулся и зацепился рукой за край спинки кровати, однако этой секунды Сойку хватило, чтобы броситься вперед в попытке загородить Бё собой.
А дальше случилось то, чего всегда тайно опасался Сойк, не желая даже самому себе признаваться в этом подспудном ужасе, и больше всего страшился сам Агги. Замутненным, явно неосознанным взглядом он уставился на своего любимого, и прежде чем Сойк успел сказать что-либо, замахнулся. Он не вскрикнул и не отскочил, только мгновенно заслонил лицо здоровой рукой, и тяжелый кулак Агги опустился не на его голову, а между локтем и кистью. Яркая вспышка острой боли на миг ослепила Сойка, у него потемнело перед глазами, но тут же физическое страдание уступило месту непередаваемому ужасу – Сойк неожиданно четко осознал, что смерть, от которой он столько лет успешно бегал, наконец пришла за ним.
Почему-то Агги больше не бил его. Сойк так и простоял с закинутой рукой несколько секунд, но новых ударов не последовало. Тогда он открыл глаза и уставился на свой локоть. Кожа покрывалась волдырями, они росли, становились все больше, диаметр некоторых моментально достигал сантиметра, и Сойк прекрасно знал, что будет дальше: вот-вот они лопнут, нежная кожица будет облазить рваными клочками, потом начнет сочиться сукровица… Сойк приказал себе встряхнуться и прекратить созерцать, как расползается кожа на собственном теле. Ему срочно нужна была медицинская помощь или, учитывая условия, минимальный набор медикаментов, чтобы перевязать рану, которая с минуты на минуту должна была украсить его локоть.
И только теперь он заметил, что в комнате царит гробовая тишина. Подняв глаза, он увидел, как на него смотрит Агги: его зрачки расширились, а во взгляде читалось такое непередаваемое отчаяние, что при других обстоятельствах у Сойка защемило бы сердце. Но сейчас он лишь с облегчением подумал о том, что приступ отступил. В принципе, все припадки его любимого были недолгоиграющими, но в этот раз он пришел в себя действительно быстро, не успев ничего уничтожить.
- О боже… - прошептал Агги и тут же зажал рот рукой, словно боялся дать волю чувствам и то ли заорать, то ли зарыдать.
Его слова стали толчком к тому, что все присутствующие тоже очнулись. Забившийся в угол Джури жалобно заскулил, словно маленький напуганный зверек: он не понимал, ни где находится, ни что происходит, зато прекрасно оценил опасность ситуации. Юуто выдохнул с явным облегчением и неуверенно пощупал свою челюсть, куда пришелся удар. Бё тихо выматерился и чуть отполз в сторону, чтобы подняться на ноги.
- Тихо. Я в порядке, - медленно произнес Сойк, с трудом борясь с дрожью в голосе.
На самом деле, он прекрасно понимал, что от так называемого порядка они далеки, как никогда. Даже в самый первый свой приступ, когда они с Агги не были толком знакомы, тот не поднял на него руку. Не поднимал никогда прежде. А что же теперь? За последние несколько дней это был уже второй случай, невольно Сойку приходилось признавать, что как раньше уже никогда не будет, потому что он боится Агги, боится своего любимого и единственного близкого человека. Разве может быть что-то страшнее?
- Я не… Я… - сбивчиво пролепетал Агги, но так и не договорил, закрывая лицо руками и медленно оседая на пол.
Сойк хотел присесть рядом, привычно погладить его по щеке и заверить, что все будет хорошо, но почему-то не нашел в себе сил – только стоял рядом и смотрел, как его любимого трясет от беззвучных рыданий. Но тут в дело вмешался Бё.
- Охренеть! Дожили, бля! – мрачно заявил он. – Сойк, у тебя кровь. Надо перебинтовать.
Сойк перевел взгляд на свою руку и с каким-то нездоровым спокойствием кивнул: да, действительно, кровь, надо перебинтовать.
- Что здесь… происходит? – на пороге комнаты появился Сан и неверящими глазами уставился на открывшуюся картину. – Сойк… Сойк, у тебя кровь…
В ответ на это заявление все так же сидящий на полу Агги всхлипнул, а Юуто многозначительно отметил:
- Живые такие хрупкие.
Однако Сойк наконец очнулся, словно стряхнул с себя неуместное оцепенение.
- Сходите кто-нибудь за лекарствами, пожалуйста, - глухо попросил он и присел на корточки рядом с Агги.
- Он что? Он ударил его? – раздался голос Юу из коридора, судя по всему он выглядывал из-за плеча своего друга, но Сан тут же цыкнул на него, призывая молчать.
- Я схожу в аптеку, - вызвался Бё и неловко поднялся, чтобы тут же согнуться от боли, держась за живот. – За моими малохольными присмотрите только.
- Бё, дорогой, ну куда же ты пойдешь? – заголосил Юу, в теле которого теперь явно правила Юмико. – Тебе ж тоже досталось…
- Мы сходим, - решил за всех Сан. – Сойк, что именно надо купить?
Пока Бё, постанывая, приходил в себя и отдавал Юуто распоряжения принести ему из ванной полотенце, намоченное холодной водой, а сам Юуто бесполезно метался вокруг него, пока Джури крутил головой и переводил испуганный взгляд с одного из присутствующих на другого, а Юмико несмело заглядывала из коридора, прижав руки к груди, наконец пришедший в себя Сойк быстро проинструктировал Сана, что ему нужно для первой помощи.
Боль была адской – Сойку казалось, что к руке приложили раскаленный утюг. Но позволить себе причитания и стенания он не мог, надо было успокоить Агги.
- Нестрашно. Ты не виноват. Слышишь? Ни в чем не виноват, это все болезнь, - шептал он и гладил своего любимого по плечу, чувствуя при этом, как на лбу выступает холодный пот от физического мучения. – Сейчас ребята принесут бинты. Все будет хорошо. Скоро все закончится.
Что именно должно закончиться, Сойк сам не знал. Более того, чем дальше, тем больше он сомневался, что вообще что-то хорошее еще случится в его жизни. С момента известия об эксперименте все покатилось под откос: Агги стало хуже, приступы участились, он начал поднимать руку на единственного человека, которого любил. Успокаивая Агги, который все равно оставался безутешным и даже головы не поднимал, Сойк внезапно подумал о том, что его смерть от рук любимого еще не самое страшное. Он представил на секунду, что случится с самим Агги, если однажды в припадке он действительно забьет его, а потом придет в себя и осознает содеянное. От этой мысли Сойку показалось, что земля уходит из-под ног, к горлу подступила липкая тошнота, голова закружилась.
Словно почувствовав, что ему становится совсем плохо, Агги наконец отнял руки от лица и взглянул в его глаза. Сойк увидел, что вопреки сухим всхлипам его любимый не плакал, но от вида его бесслезных рыданий Сойку стало только хуже.
- Агги… - прошептал он и протянул перебинтованную руку, чтобы погладить кончиками пальцев его щеку. Второй рукой Сойк сейчас не рискнул бы лишний раз шевелить.
- Я чудовище.
В тишине комнаты глухой голос Агги прозвучал зловеще, Сойка пробрал озноб, но неожиданно он нашел в себе силы ответить правильно.
- Ты не чудовище, - тихо произнес он. – Чудовище тот, кто тебя довел до такого состояния.
Агги от его слов не стало легче, но его отрешенный потерянный взгляд немного прояснился. Заверения в его невиновности не подействовали бы, Сойк понимал это, как и убеждения, что во всем виновата болезнь. По большому счету хвори пациентов "Тсубаки" являлись неотъемлемой частью их самих, и винить в приступах Агги синдром Смита-Магениса было равносильно тому, как винить самого Агги, потому Сойк спонтанно решил перевести ненависть любимого на Таа. Впрочем, в эту минуту Сойк понял, что сам презирает главврача, который своими научными исследованиями разрушил их недолгое и без того хрупкое счастье.
- Я убью его, - ледяным тоном пообещал Агги, осмыслив произнесенные слова. – Нам не стоило бежать. Нам надо было просто удавить его и все.
Юуто на это протяжно застонал, как будто услышал нечто крайне скорбное, а Бё только криво ухмыльнулся:
- Гениальная идея. Что ж она тебя раньше не посетила-то?
- Не стоит торопить кончину своих врагов, - заныл Юуто. – Быть может, их бренное существование мучительнее любой даже самой жестокой смерти.
- Не сомневайся, у этого говнюка Таа существование счастливое и безоблачное, - хмуро заметил Бё. – Каждый день новые эксперименты и открытия.
- Где же они? – Агги нервно оглянулся на дверь. – Тебе нужна помощь…
- Может, водой промыть? – предложил Джури, пялясь во все глаза на кровоточащую рану Сойка.
Он больше не выглядел испуганным: наверняка уже не помнил, откуда она появилась, и что вообще произошло.
- Ни в коем случае, - отрицательно покачал Сойк, вставая на ноги и бережно придерживая раненую руку второй. – Дождемся лекарств.
…Сан и Юмико вернулись через пятнадцать минут и вручили ему купленные медикаменты. Закрывшись в своем номере, Агги сперва бережно промыл, потом приложил остро пахнущую травами мазь к ране Сойка, а после аккуратно перебинтовал, постоянно переспрашивая, не крепко ли он затягивает повязку. Сойк только слабо улыбался и заверял, что все в порядке, не стоит беспокоиться.
В это время он думал о том, что если бы не болезнь, Агги стал бы удивительным, неповторимым человеком. На людях он всегда оставался немного язвительным, веселым и порой чуть-чуть хамоватым. Но стоило им остаться наедине, не было никого более нежного и чуткого, настолько тонко чувствующего и любящего. Впрочем, болезнь не портила Агги, не стирала все эти качества, сам для себя уточнил Сойк. Просто из-за нее их любовь оказалась в подвешенном состоянии, как будто зафиксированной на лезвии бритвы – одно неверное движение, и любой миг мог стать для нее последним. И Сойк не сожалел ни о чем, не горевал и даже не слишком задумывался о своей жизни, которой угрожала опасность, пока поблизости был Агги. Сойку было только до боли обидно, что судьба обошлась с ними настолько несправедливо. И он отказывался понимать, о чем печалятся обычные люди, ведь здоровье – это, на самом деле, единственная ценность, которую они с Агги не смогли бы себе позволить ни при каких обстоятельствах. Завоюй они все богатства мира, так и не смогли его приобрести. И потому, кроме обиды, Сойк чувствовал жгучую зависть ко всем тем, кто мог позволить себе не бояться умереть от рук любимого человека, не ужасаться от мысли, как любимый переживет их смерть.
- Нам нельзя быть вместе, - голос Агги вырвал из раздумий до того неожиданно, что Сойк вздрогнул.
- Что… Что ты несешь? – тихо произнес он, не сразу понимая смысл произнесенных слов.
- Нам нельзя быть вместе, - повторил Агги.
Он стоял у окна, скрестив руки на груди и вглядываясь в темноту за окном, и Сойку от его слов стало неожиданно холодно, а еще – горько.
- Нам нельзя быть не вместе, - с нажимом произнес Сойк. – Во всем этом потеряется смысл.
Слова его прозвучали уверенно, хотя и не совсем внятно, но Агги, безусловно, понял, о чем говорит его любимый. Тяжело вздохнув, он наконец оторвал взгляд от окна и медленно подошел к постели, тут же присаживаясь рядом с Сойком.
- Ты, конечно, болен, и болезнь твоя страшная, - тихо произнес он. – Но у тебя есть шанс прожить долгую счастливую жизнь, если никто не будет тебя лишний раз подвергать опасности.
- У меня ни одного шанса жить счастливо, если ты меня бросишь, - с видимым спокойствием прошептал Сойк, но от этих страшных слов сердце подскочило куда-то к горлу.
- Я не брошу! – Агги самого испугало такое заявление, он едва ли не подскочил на месте. – Просто…
- Просто что? – хмуро поглядел на него исподлобья Сойк. – Или что ты мне предлагаешь, когда заявляешь, что нам нельзя быть вместе?
Агги огорченно уставился на свои руки, сложенные на коленях, и Сойк увидел, как он нервно кусает губы.
- Я ничего не предлагаю. Мне просто очень страшно, - наконец выдал его любимый.
- Мне тоже, - кивнул Сойк. – Но это не впервые с нами, бояться – вообще нормальное состояние для пациентов "Тсубаки". Справлялись раньше, справимся и теперь.
За его уверенным тоном не было никакого подкрепления. Сойк сам не верил в то, что говорил, но старался быть убедительным, чтобы и Агги собрался и успокоился. Однако сам он старался не задумываться о завтрашнем дне.
- Раньше ведь раз в две, а то и три недели случалось, - несчастным голосом начал Агги, и Сойк сразу понял, о чем идет речь. – А теперь постоянно, почти каждый день. И знаешь… Я вот раньше, даже когда были приступы, как будто различал тебя, узнавал, а теперь все как в дымке, я как в себя прихожу, даже вспомнить ничего не могу. А когда оно только начинается, я как подумаю, что очнусь, а ты уже будешь…
- Не надо о таком думать, - прервал его Сойк. – Чем меньше думаешь, тем лучше.
- Я понимаю, но… - Агги в отчаянии махнул рукой. – Может, меня как-то связывать, что ли? Ну, перед приступом?
- Агги… - глаза Сойка округлились, он лишь пораженно подумал, что сама мысль о том, чтобы скручивать Агги по рукам и ногам, как какое-то животное, кажется ему кощунственной, но Агги его мнения явно не разделял: в его глазах загорелось что-то похожее на надежду.
- Пообещай мне, - горячечно прошептал он. – Пообещай мне, что когда в следующий раз будет приближаться приступ, ты меня свяжешь. И не будешь близко подходить. Пусть остальные тебе помогут.
- Но…
- Пообещай мне.
Сойк вздохнул, отвел глаза, но после покорно кивнул:
- Ладно. Но это только на ближайшее время. Пока тебе не станет лучше, пока мы не поймем, что делать, и пока за нами не наблюдает никакой врач. Никакой нормальный врач, - уточнил Сойк.
- Спасибо, - от души поблагодарил Агги, и даже какое-то подобие улыбки озарило его лицо. – Мне так будет намного спокойней. А еще надо подумать, как дальше принимать лекарства. Ты же взял мои таблетки из "Тсубаки"?
Сойк согласно кивнул, и Агги продолжил:
- Может, мне вообще не принимать их? Они, наверное, экспериментальные…
- Это старые таблетки, - возразил Сойк. – Тебе их давали еще месяц назад. Потом их заменили на новые, и эти новые я не взял.
- А вдруг эксперимент давно тянется? – неуверенно протянул Агги.
- В том-то и дело, что мы это никак не узнаем и не проверим, - снова вздохнул Сойк. - И я даже не знаю, что лучше, принимать их тебе или не принимать. Сегодня со всей это беготней ты забыл их выпить, но, видишь, приступ все равно случился.
- Давай тогда завтра я приму. Как обычно, в обычной дозировке, - Агги старательно тер лоб, словно взвешивая все за и против такого решения.
- Давай подумаем об этом завтра, - Сойк чувствовал такую неописуемую усталость, что голова не соображала совсем, и принимать важные решения в таком состоянии определенно не стоило.
- Хорошо, конечно, - поспешно кивнул Агги. – Ты очень устал, давай завтра.
Уже засыпая, Сойк чувствовал, как Агги перебирал его волосы, ощущал теплое дыхание на своей щеке, но эти привычные, казалось бы, вещи не приносили умиротворения, как случалось прежде. Сойк приказал себе не думать перед сном ни о Таа, ни о погибшем Леде, ни о болезни Агги. Но все равно понимание того, насколько теперь все стало непросто в его жизни, тяжелым грузом лежало на сердце и не давало уснуть вопреки смертельной усталости.
Однако вскоре сон все же сморил его, Сойк провалился в тяжелое забытье без сновидений и даже не почувствовал, как Агги гладил его по голове, как целовал его виски, и не услышал сбивчивый шепот – слова о том, насколько безумно, безоглядно его любят.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:14 | Сообщение # 37
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part3. Sed pereundi mille figurae -04-

Утром беглецы из "Тсубаки" собрались на совет в номере Юу и Сана.
- Можно было сперва сходить позавтракать, - проворчал Агги, когда на пороге их комнаты появился хмурый и раздраженный Бё с требованием немедленно явиться на обсуждение их дальнейших действий.
- Тебе лишь бы жрать, Агги, - мрачно бросил Бё и, развернувшись, пошел прочь по коридору, давая понять, что о завтраке он и слышать не желает.
- Какая муха его укусила? – задумчиво потер лоб Сойк и выбрался из-под одеяла.
В этот момент он подумал о том, что хотя Бё был лишен мимики, свои эмоции он выражал лучше их всех вместе взятых. По крайней мере, если эти эмоции были негативными.
- Понятия не имею, - пожал плечами его любимый. – Но за едой, похоже, придется идти позже.
Сам Агги выглядел неважно. Вчерашний приступ отнял слишком много сил, Сойк понимал это, и неизвестно, как его любимому спалось этой ночью из-за всех бед и переживаний. Что касалось самого Сойка, он отключился, едва голова коснулась подушки, но этим утром все равно чувствовал себя вымотанным и не отдохнувшим. Тяжелым грузом на сердце лежали мысли об их дальнейшей судьбе, о прогрессирующей болезни Агги, кроме того саднящей болью тянула рука. А еще он думал о смерти Леды. Воспоминание о кровавом пятне, медленно расползающемся вокруг его головы, встало перед глазами, и Сойк сглотнул, борясь с подступающей тошнотой.
- Ладно, пойдем, - он потянул Агги за рукав к выходу из номера. – А то Бё будет злиться еще больше.
На самом деле, волнения и страдания их товарищей по несчастью интересовали Сойка меньше всего, но любой ценой он хотел отвлечься от неприятных горьких мыслей.
- А где Джури? – поинтересовался Агги, когда они переступили порог комнаты Юу и Сана.
Все уже были в сборе, кроме упомянутого Джури. Сан сидел на постели, скрестив по-турецки ноги, Бё нервно расхаживал из угла в угол, Юуто, устроившись прямо на полу, безучастно поглядывал на присутствующих и с периодичностью три раза в минуту сладко зевал, а Юу, который определенно был сегодня Юмико, крутился перед зеркалом, пытаясь пригладить торчащие волосы, и строил сам себе глазки.
- Вот о Джури сейчас и будем говорить, - раздраженно заявил Бё, не потрудившись ответить на поставленный вопрос, за него это сделал Юуто.
- Джури очень утомительный живой, - пояснил он. – Всю ночь плакал и скорбел…
- Он не только скорбел, - вспылил Бё и даже руками взмахнул. – Манал я такие ночевки!
- Да что случилось-то? – непонимающе уставился на него Сан.
- А случилось то, что после дебильного, высосавшего из меня все силы дня, даже глаз не удалось сомкнуть из-за этого идиота! – рявкнул Бё.
- Ты не можешь смыкать глаза, Бё-тян, - промурлыкала Юмико и звонко рассмеялась собственной шутке, но Бё бросил на нее взгляд, полный такой неприкрытой ярости, что она сразу осеклась.
- Давай по порядку, - терпеливо попросил его Сойк, усаживаясь на одном из стульев, а Агги встал за его спиной, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.
Бё выдохнул сквозь сжатые зубы, но, видимо, смог взять в себя в руки, подавил хлещущее раздражение и принялся рассказывать.
- Ночка у нас была веселая. Мы с Юуто не спали вообще.
- Мне не нужно спать, мертвые не нуждаются во сне, - флегматично вставил Юуто, но вопреки своим словам снова зевнул.
- Наш милый идиот Джури всю ночь играл нам концерт, - продолжал тем временем Бё. – Основной темой программы стало причитание о преждевременной кончине Леды, перемежаемое вопросами, а где, собственно, виновник торжества – сам Леда.
- Ничего себе, - протянул Сан, а Агги присвистнул:
- Ему действительно становится лучше, раз он помнит, что Леда погиб.
- Он не особо помнит, его клинит периодически, - вставил Юуто и печально вздохнул. – То помнит, то не помнит. Живые такие непостоянные, лишь после смерти память умершего кристально чиста, но не приносит мучений…
- Меня к утру уже трясло, - прервал его причитания Бё, сейчас он уже почти рычал, и Сойк отметил, что не отдохнувший и раздраженный, он определенно опасен для общества, того и гляди начнет махать кулаками. – Я десять раз выслушал, почему погиб Леда, что ему нельзя было так долго ходить. Это все сопровождалось соплями и слезами. Потом я двадцать раз ответил на вопрос, где Леда…
- Ты сам виноват, что под утро Джури стало совсем худо, - снова встрял в его повествование Юуто. – Зачем ты орал "сдох твой Леда"?
- Ты правда такое сказал? – неверящими глазами уставился на Бё Сойк. – Зачем? Он же каждый раз узнает об этом как впервые, какой же это удар для него! Это же мучает его…
- А как он меня мучил полночи?! – огрызнулся Бё. – У меня не хватало никаких сил! Помимо обсуждения Леды он успел с нами поздороваться и познакомиться вообще не знаю сколько раз. Понятия не имею, как Леда не свихнулся с ним за все эти годы! Наверное, он был святым!
Злой на весь мир Бё уже срывался на вопли, а Сойк слушал его и думал о том, что прекрасно понимает его раздражение. А еще понимает, как смог так долго терпеть Леда.
"Он не был святым, просто любил его", - вздохнул Сойк. – "Его или того, каким он был до аварии, но в любом случае любил. Когда люди любят искренне и всем сердцем, они готовы и на большие подвиги. Если бы с Агги случилась подобная беда, я поступал бы так же, как Леда".
Переведя взгляд на своего любимого, который поглядывал на Бё и задумчиво кусал губы, Сойк внезапно почувствовал озноб. От одной мысли, что с ним могло случиться подобное, становилось страшно. Агги словно мысли прочитал, повернулся к нему и ободряюще улыбнулся, но Сойк не смог вернуть улыбку, только покачал головой.
- Короче, как хотите, но его надо оставить, - вынес свой вердикт Бё.
- Где оставить? – уставилась на него в изумлении Юмико, а Сойк почувствовал, как округляются его собственные глаза.
- Да хоть где! Хоть здесь! Больше я его с собой не попру.
Повисшая тишина длилась всего секунду, но почему-то показалась Сойку очень долгой. А потом все заговорили хором.
- Мне кажется, это не очень хорошая идея… - пробормотал Сан.
- Живые всегда предают друг друга…
- Джури лапушка, ну кто же виноват, что он такой дурачок, - запричитала Юмико.
- Если бросить, его ограбит и прибьет первый попавшийся урод, - заметил Агги.
- Мы никого не будем бросать, - твердо произнес Сойк, стараясь остановить начинающийся балаган.
- Какой ты умный! – взбеленился Бё. – Сам мирно дрых всю ночь, а теперь рассказываешь, как нам поступать.
- У Агги был приступ, мы не могли взять его к себе, - с трудом сдерживая раздражение, процедил Сойк. – Для Джури ночевка в нашей комнате могла стать опасной.
- У твоего Агги припадок начался и закончился, - веско ответил на это Бё. – Когда вы шли спать, он уже успокоился, могли и забрать нашего имбецила.
- Джури не имбецил, - робко вставила Юмико.
- Поговори мне еще! – рявкнул на нее Бё.
- Леда просил нас не бросать его, - тихо, но строго напомнил Сойк. – Он умолял нас не бросать Джури. Вчера мы фактически предали самого Леду, когда надо было помочь ему. Теперь ты предлагаешь оставить и Джури. Вам не кажется, что это слишком?
- Позволь тебе напомнить, Сойк, ибо память живых слишком коротка, - прошелестел Юуто. – Что вчера вы с Агги бежали первыми, аж пятки сверкали, а о Леде вспомнили, только когда его душа покинула тело.
- Захлопнись, мертвец засранский, - угрожающе прорычал Агги. – Иначе сейчас тебе придется пятками сверкать…
- Прекратите ругань! – капризно потребовала Юмико.
- Нельзя бросать друг друга, - смущенно пробормотал Сан. – У нас есть какие-то шансы, пока мы вместе. Леда погиб, если Джури сейчас бросим… Просто, чем нас меньше, тем мы слабее…
- Я тебя умоляю, Сан, - Сойку показалось, что на этой реплике глаза Бё недобро сверкнули. – С Джури мы не сильнее. Он будет только мешать, как балласт. Если мы хотим выжить, его как раз надо бросить где-нибудь здесь.
Все замолчали, не находя, что можно сказать. Сойк понимал, что всем им претила мысль о таком поступке, ведь каким бы ни был Джури, он в любом случае оставался одним из них, и оставить его сейчас фактически означало расписаться в том, что кто угодно может быть предан и покинут. Джури нельзя было бросать, Сойк знал это совершенно точно, нельзя и все тут. Сделать это – означало признаться в своем моральном уродстве. Уродстве, которое намного безобразнее внешнего.
- Значит, так, - произнес Бё, видимо, понимая, что консенсуса они так не достигнут, и неторопливо полез за каплями, своими действиями демонстрируя ледяное спокойствие. – Если хотите его тащить за собой, следить за ним двадцать четыре часа в сутки, милости прошу. Я умываю руки и присматривать за ним не буду.
- Ну и ладно, - неожиданно обрадовался такому решению Сойк. – А мы присмотрим.
- Кто – мы? – хмуро поинтересовался Сан. – Лично я не буду. Он меня еще в "Тсубаки" бесил. Я согласен с Бё: хотя вместе мы сильнее, но в случае опасности от Джури не будет помощи.
- Но, Сан, он ведь не виноват в том, что такой, - снова захныкала Юмико, однако тот прервал ее строгим голосом:
- Хочешь за ним ухаживать, пожалуйста! А я не буду. Мне и так нелегко, - отрезал он.
- Я тоже не могу, - пожаловалась Юмико. – Я не умею присматривать за больными.
- Никто не умеет, - возмутился Сойк. – Дело не в умении, а в желании.
- Дело в возможности, в первую очередь, - уставился на него немигающим взглядом Бё. – Джури – обуза для нас. Я вижу, что ты единственный тут не хочешь его бросать. Но скажи мне, когда Агги начнет снова крушить все вокруг, за кем ты станешь присматривать: за ним или за Джури?
- Я не стану ничего крушить… - неуверенно пробормотал Агги.
- Конечно, за Агги, - ответил вместо Сойка Юуто. – С Агги его связывают сексуальные отношения, а с Джури – только жалость.
- Сейчас сексуальные отношения свяжут тебя и ножку стула! – гаркнул Агги, дергаясь и сжимая кулаки, а Сойк успокаивающе схватил его за запястье.
- Тише, не надо… - умоляющее попросил он.
- Вот видишь, - медленно произнес Сан, пристально посмотрев на Сойка и красноречиво переведя взгляд на Агги. – Ты не сможешь ухаживать за Джури, тебе с Агги справиться бы…
- Я сам могу с собой справиться! – свирепо уставился теперь на Сана любимый Сойка, но тот оставил его гнев без внимания.
- От Юуто тоже вряд ли будет польза, - продолжал рассуждать Сан.
- Мертвые никому не приносят пользы, - философски заметил самопровозглашенный труп. – Лишь светлые воспоминания о них могут быть утешением в трудный час.
- И вывод из этого всего какой? – подытожил дискуссию Бё. – Правильно. От Джури надо избавиться. Оставим его в гостинице.
- В гостинице нельзя, - замахала руками Юмико. – Мы же давали документы при заселении. Когда местный персонал обнаружит, что им подсунули идиота, они сразу кинутся искать тех, кто это сделал.
- Давайте тогда отведем его в какой-нибудь парк, - предложил Сан.
- Вот это хорошая идея, - поддержал его Бё. – Через пять минут он нас забудет, и пусть ищут, где хотят, тех, кто его бросил.
Сойк почувствовал, что его мутит. Слова, которые с такой легкостью произносили окружающие его люди, сводили с ума. Это было ненормально, нездорово, ведь Джури, каким бы он ни был, оставался человеком, наверняка неплохим парнем, со своим прошлым, мечтами, надеждами. Кто-то ведь его любил, кто-то радовался ему, в чьей-то жизни он играл важную роль. Разве можно просто взять и оставить его, слабого, беспомощного, в этом страшном мире, где есть такие люди, как Таа? Где опасность постоянно грозит даже сильным и здоровым?
- Тебе плохо? – на плечо опустилась рука Агги, и Сойк медленно поднял на него тяжелый взгляд.
Казалось, что любимый прекрасно понимал все его чувства, однако помочь ничем не мог, только смотрел сочувственно. Но Сойку впервые в жизни от его присутствия не стало легче.
- Может, в приют какой-то его? – звучал где-то на периферии голос Юмико.
- В какой приют? Что, уже изобрели приюты для больных антероградной амнезией?
- Ну, а в психушку какую-то?
- Где искать эту психушку? В Такикаве вообще есть такая роскошь, как дурдом? По-моему, этот город слишком мал для подобного…
Прикрыв глаза, Сойк тяжело вздохнул. Окружающие его люди говорили страшные вещи, но он был ни в силах помешать им. Он действительно не смог бы присматривать за Джури: Агги требовал сто процентов его внимания: гасить вспышки ярости, предвидеть приступы, защищать окружающих от него, беречь себя, чтобы не накликать новый припадок… Он действительно не мог, никак не мог помочь.
Перед глазами возникло бледное лицо Леды, который бескровными губами шептал еле слышную просьбу не бросать Джури. Сойк приказал себе не думать, выкинуть эти мысли из головы, но следом ему вспомнилась мать. Когда-то давно, незадолго до ее смерти, Сойк впервые решил попробовать покурить, но в самый первый раз попался матери за этим занятием. К его удивлению она не стала ругать, лишь пожала плечами и сказала фразу, которую он запомнил на всю жизнь:
- Портят людей не сигареты, не алкоголь и не образ жизни. Это все мелочи по сравнению с тем, как портят людей люди.
И сейчас Сойк понял, насколько его мать была права. Наверное, если бы она увидела его сейчас, она опечалилась бы, понимая, в кого превратился ее единственный любимый сын. Прошло не так много времени после ее смерти, а некогда добрый, отзывчивый Сойк уже был способен оставить больного беззащитного человека на улице, бросить на произвол судьбы. И бездействуя теперь, не борясь и не настаивая, Сойк понимал, что все хорошее, с такой любовью выращенное в его душе матерью, безнадежно сгнило. И кого винить в этом – Таа, "Тсубаки", других пациентов, его болезненную любовь к Агги – он не знал.
***
Запертый в номере на время разговора Джури встретил Сойка и Агги улыбкой, и только чуть опухшие веки свидетельствовали о том, что таким радужным его настроение было далеко не всю ночь.
- Привет, меня зовут Джури, - представился он, и Сойк тоже вымученно улыбнулся.
- Привет, а я Сойк. Пойдем с нами.
- Куда? – удивился Джури, добродушно поглядывая на нового знакомого.
- Завтракать, - честно ответил Сойк.
Прежде чем оставить его, было решено все же поесть в небольшом кафе на первом этаже гостиницы, а самому Джури дать немного денег.
- Да зачем? – недоумевал Сан. – Все равно пропадет…
- Ну почему же? – оптимистично возразила Юмико. – Может, он поедет к своему старому дому, о котором помнит…
- Или в "Тсубаки" к Леде, о смерти которого забыл, - добавил Бё.
- Вероятно, "Тсубаки" не худший вариант для него, - пробормотал Юуто. – Там его, по крайней мере, не ждет одна из самых мучительных кончин – смерть от голода.
- Она и так его не ждет, дурень, - огрызнулся Агги, тревожно поглядывая на Сойка, на лице которого отражалось все, что он думает о перспективе бросить одного из них. – Вероятнее всего его подберет полиция, когда увидит, что он слоняется без дела, и определит в какую-то клинику.
- Более ожидаемой мне кажется перспектива, когда на Джури нападут любители легкой наживы, - вздохнул Юуто. – И отберут те жалкие гроши, которые ему оставят живые.
- Заткнитесь все, - не выдержал наконец Сойк и, если бы мог, стукнул бы кулаком по столу.
- Мы и так ничего такого не сказали, - обиделась Юмико, однако разговоры на этом прекратились.
Ели в молчании, только Джури, с любопытством поглядывал на всех и сперва попытался познакомиться, но никто ему не отвечал. Пожав плечами, он тоже принялся за еду.
- Вот зря мы ходим все вместе, - запричитал Юуто. – Ох, зря! Шестеро живых, да еще и в компании мертвеца ой как бросаются в глаза. А учитывая, что Джури уже тоже почти мертвец…
- Это я-то? – удивленно уставился на него Джури, а Бё толкнул своего соседа локтем в бок.
- Жри уже, - огрызнулся он, и хотевший было возразить Юуто промолчал и с тяжким вздохом принялся ковыряться в тарелке.
Оставлять Джури возле гостиницы посчитали опасным: такую большую компанию наверняка запомнили работники отеля и дали бы наводку полиции, где искать спутников странного парня с выпадениями в памяти. В обсуждении дальнейшей судьбы Джури Сойк уже не принимал участия: не потому, что считал, будто так освобождает себя от ответственности за его жизнь, а оттого, что чувствовал, стоит ему ввязаться в дискуссию, как его вывернет от отвращения к самому себе. Агги, осознававший, насколько любимому плохо от происходящего, все время держал его за руку и легонько поглаживал кончиками пальцев тыльную сторону ладони, но даже эти прикосновения почему-то казались Сойку раздражающими. С усилием он не отдергивал руку, просто понимая, что подобное поведение может взволновать Агги, и чем это обернется, одному богу известно.
В итоге они прошли не один квартал, прежде чем добрались до небольшого скверика, в центре которого красовался аккуратный фонтанчик. Его прозрачные струи сияли на солнце, а вокруг среди еще по-летнему зеленых лужаек стояло несколько лавочек.
- Ой, какое милое местечко, - защебетала Юмико, но Сан дернул ее за руку, призывая к молчанию: даже он, первым заявивший, что Джури его бесил, заметно помрачнел, когда пришло время воплощать в жизнь не самый лицеприятный план.
- Предлагаю здесь его и оставить, - произнес Бё, и Сойку показалось, что голос его так же холоден, как и равнодушное выражение навсегда застывшего лица.
На самого Джури они старались не смотреть, и когда раздался тихий всхлип, все дружно обернулись. Его губы заметно дрожали, а сам Джури озирался по сторонам, словно ища защиты у кого-то.
- Ой, он что? Понимает? – испуганно прошептала Юмико, и Сойк в этот момент подумал о том же.
Однако все оказалось проще – Джури лишь снова вспомнил о своем друге.
- Леда… - сдавленно произнес он, глотая рыдания. – Как же… Как же я теперь… Мы же всегда вместе, а тут…
- И вот это мы слушали всю прошлую ночь, - печальным голосом отметил Юуто.
- Его болезнь была неопасна для жизни… Он должен был жить долго… И не так… Но… - Джури уже ревел в голос, по щекам текли слезы, и глядя на него Сойк думал, что сейчас сам разрыдается впервые за неизвестно сколько лет.
- Пиздец выздоровление, - хмуро произнес Бё. – Лучше бы он вспомнил, как они с Ледой в инвалидных креслах наперегонки носились…
- Лучше бы он вообще не вспоминал ничего! – резко бросил Сойк.
В настоящий момент именно Бё, первым предложивший оставить Джури, вызывал у него наибольшее раздражение. Умом Сойк понимал, что во всех бедах, случающихся в жизни, винить надо в первую очередь себя, но все равно ничего не мог поделать.
- Давайте уже покончим с этим, - негромко пробормотал Сан.
Однако никто не двинулся с места, все молча разглядывали асфальт, а Джури всхлипывал и как заклинание повторял имя своего друга.
Как ни странно, первым справился с собой Юуто. А быть может, ему и справляться не надо было, ведь Сойк не знал, что именно думал о происходящем человек, считавший себя мертвым и смотревший на мир через непонятную им призму.
- Не плачь, все будет хорошо, - доверительно сообщил он Джури, и тот поднял на него заплаканные глаза.
- Ничего уже никогда не будет. Леда… умер… - от произнесенных слов Джури затрясло, а Юуто обнял его за плечи.
- Подумай о том, что он больше не страдает, - увещевал он, а сам неторопливо вел Джури к ближайшей скамейке. И тот, скорее всего, неосознанно следовал за ним.
- Тебе не понять… - прошептал Джури и, на долю секунды замешкавшись, добавил. – Юуто.
Стоявшие в стороне беглецы из "Тсубаки" как по команде подняли головы. Бё еле слышно выматерился, Юмико ахнула, Агги прошептал:
- Да он его по имени назвал…
А Сойк только головой покачал и с горечью подумал о том, что не брось они Джури сейчас, быть может, в скором будущем, он поправился бы и зажил полноценной жизнью нормального человека.
Сам же Юуто никак не показал своего удивления, лишь усадил Джури на скамейку и погладил по голове.
- А теперь жди, - сказал он.
- Чего ждать? – не понял Джури.
Он больше не плакал, в глазах не было отчаяния, лишь удивление и любопытство человека, видящего мир вокруг впервые, которое все привыкли видеть на его лице. Временное просветление закончилось, и Сойк понял, что несказанно рад этому.
- Не чего, а кого, - сладким голосом доброго волшебника подсказал Джури Юуто.
- Леду? – догадался тот, и лицо его озарила улыбка.
- Да, конечно, Леду, - кивнул Юуто.
- А ты?
- А я скоро приду. Ты, главное, жди.
На этих словах Юуто начал отступать спиной вперед, словно Джури был животным, способным наброситься, стоит только отвернуться, а сам Джури с гордостью сообщил:
- Леда – мой друг.
- Я в курсе, - кивнул Юуто.
- Самый лучший. Он вообще замечательный, таких еще поискать надо.
- Да, я знаю. Посмотри, там в фонтане можно увидеть радугу.
- Правда?
- Да, смотри внимательно.
Джури стал приглядываться к струям фонтана, поднимавшимся то выше, то ниже, к водяным брызгам, силясь разглядеть обещанную радугу, а Юуто тем временем вернулся к остальным.
- Теперь надо убираться, пока этот глупый живой не опомнился, - заявил он и потянул Бё за рукав.
- Он не опомнится. Он вообще не поймет, кто мы, если сейчас на нас посмотрит, - голос Сана звучал слабо, а сам он выглядел больным и уставшим.
- Но уходить все равно надо, - заявила Юмико. – Пойдемте уже.
Все решительно зашагали прочь по улице, и никто даже не задался вопросом, в какую сторону они шли. А Сойк задержался на мгновение и вопреки здравому смыслу еще раз посмотрел на Джури, который улыбался своим мыслям и задумчиво рассматривал фонтан.
И в этот миг Сойк понял, что за всю свою далеко не безоблачную жизнь он не видел картины страшнее, чем этот парень на лавочке, со счастливой улыбкой дожидающийся своего самого лучшего, замечательного друга. Такого друга, какого еще поискать надо. Друга, который никогда не придет.
Меньше всего он хотел думать о том, что станет с Джури, когда через некоторое время он опять вспомнит все, и будет вынужден заново пережить смерть самого дорогого человека.
Сойк почувствовал, что его покидают последние силы, и, еле держась на ослабевших ногах, он шагнул к ближайшему дереву, желая опереться хоть на что-то. Он не слышал оклика Агги, не видел ничего перед собой, кроме цветных пятен, лишь подумал о том, как перед смертью, настань она хоть через пятьдесят лет, он вспомнит одинокого, брошенного Джури, сидящего на скамейке и ждущего своего Леду, который умер днем раньше.
А еще через секунду Сойка вырвало прямо на газон.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:16 | Сообщение # 38
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
В гробовом молчании они шли по городу, избегая людных улиц, пока не добрели до какого-то маленького дворика, где было решено остановиться и обсудить план дальнейших действий. О Джури больше никто не сказал ни слова, и Сойк подумал, что все негласно зареклись вообще вспоминать о нем. Почему-то теперь он думал о себе и о других беглецах, как об убийцах, хотя никто ничем тяжелым не приложил Джури по затылку и не выбросил его в окно. Сойк даже с каким-то истеричным весельем подумал о том, что такая участь, возможно, была бы милосерднее, чем скитания одинокого и покинутого Джури по чужому незнакомому городу с периодическими воспоминаниями о смерти друга.
- Пора решать, что делать дальше, - заявил Бё, когда они устроились, наконец, в небольшой беседке пустынного двора. – Мы не можем дальше бродить бесцельно.
- Что делать – извечный вопрос, не дающий покоя живым, - заговорил Юуто. – А ведь порой благоразумнее просто созерцать, а не действовать.
- Пока мы будем созерцать, нас отыщет Таа, вернет в "Тсубаки" и запытает насмерть, - проворчал Сан и, отковыряв щепку от лавочки, потянул ее в рот. Впрочем, его руку в то же мгновение перехватила Юмико.
"Так нам и надо", - про себя подумал Сойк, но вслух ничего не произнес. Зато неожиданно его посетила странная мысль. Пока Юуто увещевал Джури, успокаивал и уговаривал рассматривать в фонтане радугу, его слова были речью вполне адекватного человека, а не бредом ожившего трупа. И снова у Сойка закралось подозрение, как ли прост Юуто, как кажется. Может, не так уж глубоко пустила корни его болезнь? Вдруг за унылыми причитаниями кроется что-то совсем иное?
Однако долго размышлять ему не дал Агги, импульсивно подскочивший на месте:
- Да что думать? Валить надо из этого гиблого места к чертовой матери. Наши врачи в городе, как мы могли вчера убедиться. За нами погоня!
- Погоня и отечество, - передразнил его Бё, но так как кривляться он не мог, дурацкая фразочка прозвучала внезапно торжественно. – Как валить, если на вокзале нас пасут? Я уверен, что на всех выходах из этой ловушки нас ждет приятная встреча.
- Но мы же не можем остаться здесь! – в отчаянии заломила руки Юмико.
- Не можем, - кивнул Сан. – Потому предлагаю выбираться так же, как мы сюда попали. Автостопом.
Несколько секунд все обдумывали услышанное, после чего Бё произнес:
- А что? Не такая уж плохая идея. Если даже когда нас было больше, нашлись водители, готовые везти такую толпу, теперь и подавно мы встретим таких. Да и денег теперь у нас не в пример больше.
- А где ловить-то попутки? – вздохнул Юуто и понурил голову. – Не посреди же города…
- Не посреди, - согласился Агги. – Нам надо выбраться на окраину.
- А где эта окраина? – пуще прежнего опечалился Юуто, словно ему предлагали пешком пройтись на край света.
- А черт его знает, - пожал плечами Бё. – Но вообще мы можем купить старую добрую карту и…
- Где ты ее купишь? – прервал Сан. – Проще найти где-нибудь интернет…
- Проще всего спросить у прохожих, - устало произнес Сойк.
До этого к разговору он особо не прислушивался, опустив голову на плечо Агги и прикрыв глаза. Он все так же чувствовал слабость и моральное истощение, и если бы его любимый не тянул его за руку всю дорогу, устроился бы на какой-нибудь лавочке и так и остался сидеть. Дальнейшая их участь в этот момент была ему глубоко безразлична, и что самое удивительное – желание спасти Агги тоже не придавало сил продолжать борьбу.
- А что спрашивать? – удивился Агги. – Как свалить из этого города пешком?
- Спрашивать, в какой стороне трасса на Отару, - пояснил Сойк. – Если я ничего не путаю, и если я не зря ходил на уроки географии, это ближайший крупный город к югу отсюда. Если мы доберемся до этой трассы, там можно будет ловить попутки. А если доедем до Отару, там, быть может, удастся снова встретиться и поехать уже нормальным поездом или автобусом до Ямагаты.
План Сойка показался всем до того логичным и простым, что никто даже не подумал спорить. Правда, для его выполнения надо было еще выбраться из Такикавы, где теперь перепуганным и переутомленным беглецам за каждым углом мерещились преследователи, но иного пути все равно не было.
- Тогда чего мы ждем? Вперед! – снова хотел было подскочить Агги, но Бё сделал предупреждающий жест, призывая не спешить.
- Я хотел еще поговорить насчет наших лекарств, - произнес он и, как будто демонстрируя предмет обсуждения, достал из кармана капли. – Кто что прихватил с собой при побеге, и что еще надо докупить?
От этого вопроса Сойк тяжело вздохнул, тяжелые раздумия не давали покоя и ему самому. Сойку удалось унести с собой немного пилюль, которые были своего рода витаминами, подпитывавшими его больную кожу, но в свете того, что Таа начал какой-то загадочный эксперимент, он не знал, насколько безопасно употреблять их. Однако несравнимо сильнее его волновал Агги: последствия неправильного лечения его болезни были чреваты куда большими проблемами, чем шелушащаяся покрывающаяся волдырями кожа – в припадке Агги мог убить кого-то из них, и меньше всего Сойку хотелось, чтобы список мертвецов пополнился. Джури он уже тоже считал погибшим.
- Мы взяли свои таблетки, - ответил за себя и за Юу Сан. – У Юмико еще какой-то сиропчик был, она его тоже захватила. Это все нам выдали еще за неделю до побега с предписанием принимать, пока не закончится, но если Таа на тот момент уже начал эксперимент, я даже не знаю, можно ли продолжать…
- У нас та же ситуация, - кивнул Сойк. – Правда, для Агги я взял старые таблетки. Он принимал их раньше, потом их заменили, а старые почему-то не забрали.
- А вдруг это все специально подстроено? – округлила глаза Юмико, как будто смертельно перепугалась. – Вдруг наоборот старые таблетки как раз и опасны?
- А Таа предполагал, что мы убежим, потому тасовал таблетки с хитрым умыслом, - с насмешкой в голосе произнес Бё. – Не выдумывай, девочка. Главврача удар бы хватил от одного такого предположения. Поди, рыдает вторые сутки в своем "Тсубаки" о безвременной кончине любимого Регионального Синдрома Боли.
- Давайте не будем об этом, - поморщился Сан, видимо, вспомнив подробности вчерашних событий, и обратился к Бё. – Что у вас по лекарствам?
- Единственным лекарством для мертвого может быть формалин, - пояснил всем присутствующим Юуто. – Он хорошо сохраняет мертвую плоть, предотвращает разложение и удерживает запахи.
- Не знаю, не знаю, - покачал головой Бё. – По-моему, мертвяки и в формалине так себе благоухают.
- Я бы сказал, какие запахи порой источают живые, - возмутился Юуто.
- С таблетками у вас что? – прервал недовольным голосом содержательную дискуссию Агги, а Сойк про себя отметил, что его любимый снова раздражен.
"Все чаще и чаще", - сделал неутешительный вывод он.
- С таблетками у нас все просто, - пожал плечами Бё. – Я взял только глазные капли. А для Юуто, как и у вас, то, что было на руках.
- Это лишнее, мне не нужно… - хотел было встрять со своими заунывными речами его сосед, но бессмысленные причитания предупредил Сан:
- Ну и что нам со всем этим делать теперь? Принимать, не принимать? Купить новые в первой попавшейся аптеке?
- Последний вариант точно не подходит, - ответил Сойк. – Мы не врачи, даже близко в медицине не разбираемся, и самолечением можем только навредить.
- Ну, я вообще-то читал в интернете про парорексию и помню название некоторых препаратов, - робко начал Сан, но его прервала Юмико:
- Нет, не пойдет. Ты не знаешь, что у тебя с анализами, на какой стадии твоя болезнь, в какой пропорции принимать…
- Дозировка, допустим, указывается в инструкции, а стадия, насколько я помню, у парорексии всего одна…
- А если ты неправильно помнишь?
- Юмико права, - скорбно покачал головой Юуто. – Живым опасно употреблять лекарства без разбору.
- Особенно если живые хотят оставаться живыми, - согласился Бё. – Да, что попало глотать не стоит.
- А что это ты о нас так печешься? - сердито спросил Сойк. – У тебя вообще выбора нет, ты в принципе ничего не можешь принимать, у тебя нет лекарств.
- Видишь ли, Сойк-сан, мне глобально плевать, если кто-то из вас захочет врезать дуба, но как-то не улыбается снова получить по почкам от Агги или потерять Сана до того, как мы доберемся до его недвижимости. Потому я прямо заинтересован, чтобы вы оставались живы и во вменяемом состоянии. По крайней мере, некоторые из вас.
- Бё, ну как же нехорошо ты говоришь, - возмутилось Юмико. – Тебе не помешало бы немного человечности.
- Милая моя, человечности у меня не больше и не меньше, чем у вас, просто в отличие от некоторых я не делаю вид, будто мне есть дело до остальных.
- Давайте не будем ругаться, - взмолился Сан. – Только этого нам не хватало.
- Как говорят в мире живых, в споре рождается истина…
- Да это не спор, это бесполезная мышиная возня! Бё, зачем ты всех нервируешь?
- Да перестаньте вы, - вымучено попросил Сойк. – Мы хотели обсудить наше лечение и отправляться в путь. Решили, что покупать лекарства не будем. Давайте поймем тогда, пьем ли мы то, что осталось у нас, или вообще отказываемся от медикаментов.
После недолгого молчания, пока каждый думал о том, как лучше поступить, голос подал Сан:
- Мне кажется, - осторожно начал он. – Это личное дело каждого. Бё уже отказался от лечения, не взяв таблетки с собой. Остальные взяли, но принимать их или нет… Не можем мы знать, как поступить правильно, если вообще ничего не понимаем в этом.
Юмико согласно кивнула, и Сойк тоже невольно согласился. Каковым бы ни было общее решение, за его и Агги жизни отвечали только они сами, следовательно, никто не мог им указывать. Но стоит ли пить дальше то, что прописал Таа, Сойк не знал.
"Хоть монетку бросай", - с горечью подумал он.
- Сойк, а ты что скажешь? – поинтересовался его любимый, и все присутствующие посмотрели на него, словно Сойк был истиной в последней инстанции.
- Я скажу, - задумчиво протянул он. – Что вчера со всей этой суматохой Агги не принял лекарства, а вечером его накрыло. Стало быть, сегодня надо попробовать принимать, а потом посмотреть, что из этого выйдет.
- Хорошая идея, - заулыбалась Юмико. – Надо попробовать так и эдак, а потом определить, когда себя чувствуешь лучше – с лекарствами или без.
- А если что так, что эдак один хрен? – пожал плечами Сан.
- Тогда один хрен, принимать или нет, - сделал умозаключение Бё.
- Короче, ни до чего мы не договорились, только время потратили, - недовольно скривился Агги. – Я предлагаю прекращать переливать из пустого в порожнее и отправляться в путь.
- Пожалуй, Агги прав, - воодушевилась Юмико. – Я мечтаю добраться до домика сегодня, не хотелось бы ночевать под мостом или в очередном клоповнике.
- Если ты думаешь, что дом лучше клоповника, боюсь тебя разочаровать, - хмуро заверил ее Сан. – Бабушка умерла несколько лет назад, и по идее в доме с тех пор никто не жил.
- Вот тут точно перетирать нечего, - прервал его Сойк. – Доберемся и посмотрим, что там. Смысл обсуждать дом, который, не факт, что по-прежнему стоит там, где его оставили.
- Верно, - согласился с ним Сан. – Давайте уже выдвигаться.
***
Идея Сойка оказалась жизнеспособной. Первый же встречный старичок объяснил им, в каком направлении надо идти, и так как город был невелик, вскоре они выбрались на широкую многолюдную улицу, которая, по идее, вела к окружной дороге, а та, в свою очередь, на трассу.
Там они снова спросили дорогу и выяснили, что на самом выезде находится еще один автовокзал, с которого легко можно было добраться до любого города к югу от Такикавы. Заходить туда после встречи с Саюки накануне было верхом абсурда, но зато было найдено хотя бы направление, куда следовало двигаться. На городском автобусе они подъехали к окраине города и вышли за одну остановку до вокзала, а потом, миновав его окольными путями, добрались до окружной.
- Ну что ж, - резюмировал результаты их недолгого путешествия Сан. – Теперь уже легче, я себя в этом городе, как в мышеловке чувствовал.
- Легче только морально, - вздохнула Юмико. – У меня вот уже ноги болят.
- Идти долго нет смысла, - заметил Бё. – Доберемся до трассы и будем ловить попутку. Давайте решим, куда едем и где там встретимся.
- Давайте тогда до Отару, - предложил Агги. – Раз Сойк говорит, что это ближайший большой город.
Он поглядел на своего любимого, который был непривычно молчалив сегодня, словно ища поддержки, но Сойк лишь плечами пожал, словно давая безмолвное согласие: Отару, так Отару.
- А что есть в Отару выдающегося? – спросила Юмико.
- Да откуда ж мне знать, - развел руками Сойк.
- В любом городе есть центральная площадь, - решил за всех Сан. – Там и встретимся. А если не встретимся, адрес дома, думаю, все помнят.
Однако, должно быть, в награду за все предыдущие неприятности, им повезло. Первым же транспортным средством, остановившимся возле них, оказался небольшой междугородний автобус. Пассажиров в нем почти не было, а улыбчивый водитель заговорщицки подмигнул, когда они забирались внутрь и рассаживались на свободных местах:
- Вообще я не имею права останавливаться посреди трассы, но что-то мне вас жалко стало, вы такие измученные…
- Мы путешествуем автостопом, - повторил предыдущую легенду Сойк.
- Оно и видно, - отзывчивый водитель, удовлетворенный таким пояснением, кивнул. – Купите тогда билеты на ближайшей остановке.
- А далеко вы едете? – спросил Сан и непроизвольно принялся жевать кончик носового платка, которым перед этим вытирал взмокший лоб.
- Конечная остановка в Мацумаэ, - ответил водитель. – А вам куда?
- А нам как раз туда и надо, - заявил Бё, не дав заголосить открывшему было рот Юуто.
- Мацумаэ далеко отсюда? – шепотом спросил Агги Сойка, но тот лишь плечами пожал:
- Понятия не имею.
- Ну и ладно, главное, чтобы подальше от Такикавы, - решил его любимый и некрепко сжал ладонь Сойка в своей руке.
Сойк на это вымучено улыбнулся и прикрыл глаза, когда неожиданно почувствовал губы Агги на своей щеке.
- Что ты делаешь… Не надо, - прошептал он. – Нас могут увидеть, зачем привлекать лишнее внимание.
- Я понимаю, просто… - Агги вздохнул и отвел глаза.
- Ну что такое? – спросил Сойк, понимая, что его любимый сейчас чем-то озадачен или огорчен.
Подумав немного, словно взвешивая, стоит ли загружать Сойка, Агги наконец произнес:
- Я хотел попросить тебя не грустить, - наконец произнес он и посмотрел исподлобья.
- Да я и не грущу, что ты, - попытался ответить бодрым голосом Сойк, но Агги отрицательно покачал головой.
- Я знаю, тебя подкосила смерть Леды и то, что мы бросили Джури, но ведь, правда, другого выхода не было.
- Выход был, - холодно ответил Сойк. – Из любой ситуации есть выход, и всегда, заметь, абсолютно всегда, он не один. Мы поступили так, потому что нам было удобнее отказаться от Джури, чем заниматься им: через раз то знакомиться, то утешать.
Агги помолчал немного и неожиданно прошептал:
- Если бы не я, ты бы смог его оставить под своим присмотром.
- Ничего подобного, - поспешно возразил Сойк.
- Именно так все было, - упрямо тряхнул волосами Агги. – Ты сам чуть в обморок не упал возле того фонтана…
- Ты и Джури для меня и рядом не стоите, тут нечего обсуждать, - попытался объяснить Сойк, но без особого энтузиазма: хотя до вечера было далеко, он чувствовал себя вымотанным, как после тяжелого дня и бессонной ночи.
Агги кивнул. В принципе, он и так знал о том, что говорил Сойк, а сам Сойк помолчал немного, а потом повернулся к своему любимому и шепотом произнес:
- Просто теперь я точно знаю, что если со мной случится что-то, тебя они бросят точно так же.
- В смысле? – удивленно уставился на него Агги. – Я же не…
- Тебя не оставишь возле фонтанчика, заговорив зубы, - предупредил его вопрос Сойк. – Но тебя можно бросить в гостинице, например, уйти чуть раньше, пока ты не проснулся. Они ведь боятся тебя, Агги, боятся твоих приступов, но пока мы вместе, они верят, что в случае чего я смогу тебя успокоить.
Агги мрачнел на глазах, но Сойк решил, что сейчас не время щадить его чувства.
- Ничего не напоминает? Точно так же, пока Леда был с нами, все снисходительно терпели Джури. Но Леда погиб, и не прошло и суток, как Джури бросили.
Его любимый молчал, внимательно слушая, и казалось, даже не дышал почти, а Сойк со вздохом закончил свой монолог:
- И знаешь, что самое худшее, Агги? То, что мы не лучше их. Мне уже кажется, что мы даже не лучше Таа.
"Мы – уроды", - чуть не добавил он, но промолчал, подумав, что уже сказал достаточно.
Агги ничего не ответил на это, только отвернулся к окну и будто залюбовался проносящимися мимо пейзажами, но Сойк откуда-то знал, что мысли его далеки от красот природы.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:20 | Сообщение # 39
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part3. Sed pereundi mille figurae -05-

До Мацумаэ они добрались без приключений.
На остановке в Якумо Сан сбегал за булочками, сладкими и такими воздушными, словно они были сделаны не из теста, а из облака, и еда немного подняла настроение приунывшим после утренних событий беглецам. Уже через некоторое время Юмико весело щебетала, делясь впечатлениями с Саном о том, что видела за окном, а Юуто что-то заунывно и монотонно вещал Бё, не обращая внимания на его ехидные комментарии.
Сойк же успел вздремнуть на плече у Агги и, когда проснулся уже в Мацумаэ, понял, что чувствует себя несколько лучше. Правда, снова ныла раненная накануне рука, но обезболивающее, которое Сан и Юмико купили еще вчера, быстро подействовало, и Сойку стало легче.
- Куда теперь? – спросил Агги, оглядываясь по сторонам, когда они выбрались из автобуса.
Часы показывали начало четвертого, и времени, чтобы до ночи добраться до дома, оставалось предостаточно. Солнце неторопливо катилось к горизонту, и скоро беглецы смогли бы полюбоваться закатом, если бы сейчас это интересовало хоть кого-то из них.
- Наверное, нужен поезд, - предположил Сан. – Нам же пролив Цугару надо преодолеть. Я читал, что вроде бы на поезде это можно сделать, там есть переправа какая-то…
- Переправа – это, кажется, для кораблей, - задумчиво произнесла Юмико.
- Нет, для машин, - возразил Бё.
- Да какая разница, - махнул рукой Сойк. – Поездом в любом случае быстрее всего. Давайте двигать на железнодорожный вокзал.
Благодаря деньгам Леды они смогли позволить себе такси и, рассевшись по двум машинам, отправились к цели.
На входе в здание вокзала Сойк замешкался на секунду. Слишком свежо было воспоминание о западне, в которую они угодили вчера в схожих обстоятельствах, и, судя по всему, тревожно было не ему одному. Юмико замерла рядом с несчастным выражением лица, а Юуто принялся вздыхать и стонать с удвоенной силой.
- Соберитесь, тряпки, - одернул их Бё. – Таа не мог разослать своих людей по всем вокзалам страны. С ума хоть не сходите.
И, конечно, он был прав. В здании царили суета и шум, однако сколько не озирались запуганные беглецы, ничего подозрительного не заметили. Даже полицейские, мимо которых им пришлось пройти, смотрели словно сквозь них и никак не реагировали.
- Нас, что ли, не заявили в розыск? – удивилась Юмико.
- Может, и нет, - пожал плечами Сан. – С чего бы, мы же не преступники.
- Да и вообще, я никогда не понимал, как по одной фотографии можно найти кого-то, - заметил Бё.
Сойк был с ним согласен: даже однажды увиденного в жизни человека порой было сложно узнать при следующей встрече. Что уж говорить о фото? Затеряться в толпе в большинстве случаев не представляется сложным тому, кто не привлекает к себе внимание специально.
- Так, сейчас я спрошу про билеты, - бросился к кассе, игнорируя небольшую очередь, Агги.
- Куда? – схватил его за рукав Сойк. – А очередь?
- Ну… - его любимый на мгновение растерялся.
- Агги, даже то, что ты всю жизнь жил в "Тсубаки", не заставит меня поверить, будто ты не знаешь о необходимости пропускать тех, кто занял очередь раньше тебя.
- Извини, я просто не подумал, - виновато опустил глаза Агги.
- А зачем думать, действительно? – ехидно вставил Бё.
- Соберись и будь внимателен, - строго потребовал Сойк, игнорируя заявление Бё.
- Иначе умрешь, - зловещим голосом заметил Юуто.
- Не зли меня, труп, - огрызнулся Агги. – Иначе сейчас кто-то умрет дважды. А если понадобится, то и трижды.
- Ой, мальчики, ну не ссорьтесь, пожалуйста, - захныкала Юмико. – Давайте уже встанем в очередь, купим билеты и уедем отсюда поскорей.
Спор прекратился, и Сойк скомандовал:
- Мы с Агги покупаем билеты, а вы пока посидите там и подождите. Нечего ходить всей кучей.
- От кучи слышу, - огрызнулся Бё, но послушно отошел в сторону вместе с остальными.
С билетами им повезло: ближайший поезд, проходящий через Ямагату, отправлялся через полчаса, и потому оставалось еще немного времени выпить кофе из обнаруженного рядом автомата, а также не спеша определить, куда им следует идти дальше.
- Я никогда не ездила на поезде, - волновалась Юмико. – Вот никогда-преникогда. Скажите, а поезда часто попадают в аварии?
- Часто, - мрачно заверил ее Бё. – По статистике в девяти случаях из десяти.
- По какой такой статистике? – испугалась Юмико.
- По статистике подлости, - пояснил довольный собственной шуткой Бё.
- У подлости не статистика, а закон, - встрял в разговор Сан. – И поезда не попадают в аварии, они сходят с рельсов.
- Ой, - Сойку показалась, что Юмико действительно побледнела от этого известия, но сразу решительно заявила. – А плевать! Я все равно должна хоть раз в жизни проехаться в поезде!
- Даже если этот первый раз станет последним? – прошелестел Юуто.
- Не пугай девочку, засранец, - одернул его Бё. – Глядя на то, какой ты унылый мертвец, живые начинают бояться смерти еще больше.
Обиженный Юуто надулся, а Сойк вдруг подумал о Юу. Как так вышло, что Юмико была такой недалекой импульсивной дурочкой, а умудрявшийся во всех ситуациях сохранять спокойствие Юу отличался рассудительностью и эрудицией? Теперь Сойк с подозрением покосился на Юмико.
"А как, собственно, определить, что в этот конкретный момент в теле Юу правит именно та или иная душа?" – задался вопросом Сойк. – "Ведь на самом деле мы всю жизнь верим только внешним проявлениям. Фактически, верим на слово".
Но тут же он одернул себя. Нельзя было во всех своих товарищах по несчастью искать потенциальных обманщиков и врагов. В конце концов, Таа точно определил бы симулянта и не стал бы держать здорового человека в "Тсубаки" просто потому, что ничем не больные люди были ему неинтересны. По мнению Сойка, связь Таа с Манабу много говорила о том, что крылось в голове главврача. Не важно, спали они вместе, как думали все вокруг, или просто близко дружили, одно можно было сказать точно: Таа восхищало уродство Манабу, и это больное, ненормальное восхищение читалось в его глазах. Сойк заметил это нездоровое обожание еще давно, когда Таа был для них всего лишь сыном Оми-сама. А, стало быть, все, кто окружал Сойка, были обычными больными уродцами, и не стоило искать предателей там, где их не было. Кроме того, неудивительно, что в стрессовой ситуации после тепличной жизни открылись новые черты характеров пациентов "Тсубаки".
- Не зевай, Сойк, - потеребил его за плечо Агги. – Вот и наш поезд. Кажется.
И Агги не ошибся: новенький и блестящий, его уже подали на посадку. Юмико подпрыгивала от нетерпения, и будь ее тело женским, это выглядело бы мило – Сойк подумал, что ее можно было бы сравнить с маленькой птичкой. Но так как, несмотря на всю изящность и худощавость, тело Юу оставалось мужским, все последнее время мрачный Сойк вдруг поймал себя на том, что от открывшегося зрелища готов расхохотаться в голос.
- Мне тоже нравится, - прошептал Агги, чутко следивший за ним и неверно растолковавший наконец радостное выражение его лица. – Такой красивый!
Разумеется, Агги говорил о поезде. В голосе любимого слышалось неприкрытое восхищение, и Сойк, поглядев на него снизу вверх, заметив, как сияют глаза Агги, не смог сдержать улыбку. Именно таким Сойк всегда видел его, даже когда тот крушил мебель, даже когда огрызался, угрожал и был мрачен. В глубине души Сойк верил, что именно такое его истинное лицо, и если бы не болезнь, его любимый всегда был бы веселым, улыбчивым, немного язвительным и доверчивым.
- Слушайте, влюбленные, сейчас без вас уедем, - отвлек Сойка голос Бё. – Сдается мне, вы не из императорской семьи, и вас поезд ждать не станет.
Улыбка тут же сошла с лица Сойка: возвращение в реальность из приятных размышлений, как бы все сложилось, если бы не страшные болезни, доставшиеся ему и его любимому, всегда было горестным, а в нынешних условиях, когда их жизням угрожала опасность, особенно.
- Пойдем, - Агги потянул его за руку, и Сойк поспешил за ним.
Сан нервно ерзал на месте и кусал пуговицу на манжете своей куртки, пока не получил по рукам от Юмико. Впрочем, она переживала не меньше, крутилась и вертелась, рассматривая все вокруг.
- Да что вы так волнуетесь, - не выдержал наконец Сойк. – Это же обычная поездка, даже не очень долгая. В автобусе вы так не дергались.
- То был автобус, а это по-о-оезд, - объяснила ему Юмико и с любопытством потрогала кончиками пальцев кожаную обивку сидения.
Устало вздохнув, Сойк порадовался, что никто еще не обратил внимания на компанию взрослых людей, которые вели себя хуже детей. Чтобы самому не волноваться за своих друзей по несчастью, он коротко объяснил всем, что надо себя вести потише, если они не хотят привлечь к себе любопытные взгляды, и решил еще немного подремать.
Дорога от Мацумаэ до Ямагаты пролетела для него еще быстрее. Наверное, из-за долгих мучительных переживаний сил почти не осталось, Сойк засыпал сидя, а заботливый Агги был всегда рад подставить плечо и обнять его самого, лишь бы Сойку даже в таких условиях было максимально комфортно и уютно.
Сквозь сон Сойк чувствовал, как Агги зарывается носом в волосы на его макушке, и, должно быть, улыбался от этих прикосновений, потом услышал, как Юмико прошипела что-то. Слов Сойк не расслышал, но понял, что она требует от Агги прекратить немедленно, потому что на них уже пялятся. Сойк от души пожелал Юмико подавиться или прищемить палец за такое свинское вмешательство, потом подумал, что на самом деле она права. Но все эти мысли как будто кружились вокруг Сойка, не принадлежали ему, а еще через мгновение он провалился в глубокий сон.
- А я же вас просил… - Сойк поднял глаза и оторопел: перед ним стоял Леда.
Теперь он находился не в вагоне, а в каком-то странном просторном и пустом помещении, похожем на заброшенный склад. По крайней мере, заброшенные склады именно так выглядели в кино.
- Я же просил вас не бросать его, - медленно повторил Леда.
Рядом никого больше не было, и Сойк с испугом уставился на Леду. Тот выглядел, как обычно, в тех же светлых джинсах и бордовой куртке, в которых он был в день своей гибели, и только ухмылка его показалась Сойку зловещей, Леда никогда не улыбался так при жизни. Почему-то то, что уже умерший знакомый стоит перед ним, Сойка не смутило, в этот миг он чувствовал только пожирающее чувство стыда за то, как они обошлись с Джури, а еще невыносимо болела рука. Взглянув на нее, он ужаснулся: кожа облезла от запястья до самого локтя, вся его конечность представляла собой кровавую рану, и откуда-то Сойк точно знал, что это дело рук Леды, именно он ранил его.
- Я просил только об одном, - почти шипел раздраженный Леда, но по неизвестной причине Сойк не мог вымолвить ни слова в ответ. – Не бросать моего Джури. Больше ни о чем.
Порывом ветра чуть не сбило с ног, и Сойк повернул голову. Одна стена склада исчезла, и он понял, что стоит на самом краю, а внизу увидел стройку – торчащие балки и арматуру, куски недостроенных стен…
- Ну же, взгляни, - со злым весельем потребовал Леда.
Сойк повиновался – несмело сделав шаг к краю, он посмотрел вниз, и тут же от ужаса подкосились ноги. Метрах в шести внизу из земли торчали длинные металлические штыри, а на них…
Сойк попытался зажмуриться, но понял, что не получается, словно лицо его стало застывшей маской, как у Бё. Отвернуться он тоже не мог, и потому заворожено продолжал глядеть на острия, проткнувшие насквозь тело Агги. Один штырь торчал из его грудной клетки, второй – из живота. Голова Агги была откинута, и сверху Сойк не видел, закрыты ли его глаза или открыты, и в них навсегда застыла смерть. Крови было немного, но не возникало сомнений, что его любимый мертв.
- Это тебе за Джури. Не надо было оставлять его.
Голос Леды словно вывел из оцепенения, и Сойк обернулся. Весь страх, испытанный ранее, померк на фоне того, что он пережил в этот момент. Леда был все такой же, лишь изменились его глаза: Сойк не увидел ни белков, ни радужки, они были просто черными, полностью. Когда-то Сойк смотрел фильм об акулах-людоедах, и вот у них он видел такие же глаза, только тогда они не напугали его. Но теперь черные и блестящие, как агат, они показались Сойку самым жутким зрелищем на свете. Леда улыбнулся еще шире и сделал шаг вперед…
Проснулся Сойк едва ли не с криком, подскочив на месте и напугав Агги.
- Что? Что с тобой? – успокаивающе шептал его любимый и гладил по волосам, а Сойк дрожал и нервно сглатывал.
- Кошмар приснился? – сочувственно протянула Юмико.
Но Сойк не ответил, в голове стучало набатом: "Нельзя. Нельзя. Нельзя было бросать Джури. Мы еще пожалеем об этом. Нельзя было…" Умом он понимал, что это простая паника после страшного сна, однако ничего не мог с собой поделать.
- Мне надо принять обезболивающе, - только и прошептал он. – Рука болит сильно.
На самом деле, его рука не то, что болела, она горела огнем, и только теперь Сойк понял, что это жжение сводит его с ума.
***
Легче Сойку стало, только когда они почти добрались до заветного дома. Часть пути от вокзала до него Сойк запомнил плохо: голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, и всю дорогу он еле переставлял ноги, цепляясь за Агги. То ли боль была слишком сильной, то ли шли они достаточно быстро, но когда таблетки начали действовать, а Сойк – воспринимать окружающую реальность, Сан неуверенно произнес:
- Вот, вроде бы, и он…
- Вроде бы? – удивилась Юмико. – Ты не уверен?
- Конечно, не уверен, я тут бывал в глубоком детстве.
Сойк присмотрелся к дому, перед которым они остановились. Солнце давно село, однако было достаточно светло, и фонари еще не зажгли. В сером свете сумерек дом казался мрачным и даже каким-то неприступным. Двухэтажный, из красного кирпича, он ничем не отличался от остальных на этой безлюдной улице. Впрочем, относительная тишина вокруг не означала, что улица была необитаемой: в некоторых окошках уже горел свет, и, стало быть, они рисковали быть замеченными соседями, у которых могли возникнуть вопросы насчет того, что понадобилось такой большой компании у заброшенного дома.
Сойк уже открыл рот, чтобы поделиться своими соображениями с остальными и призвать их не медлить, когда, взглянув на Агги, понял, что у них есть еще одна причина торопиться. Его любимый смотрел неосмысленным взглядом в одну точку и, казалось, не замечал ничего вокруг. С тоской Сойк подумал, что уже перестает пугаться из-за настолько частых приступов, теперь он понимал, что чувствует лишь безграничную усталость.
- Не нравится мне тут, - пожаловался Юуто. – Живые, обитающие в таких тихих районах, любопытны до неприличия. Кроме того, они знают в лицо всех своих соседей. Сейчас еще спросят вас, что вы делаете тут и зачем приволокли с собой мертвеца.
- Хоронить приволокли, - с готовностью пояснил Бё. – Зачем еще нужны мертвецы?
- Хватит веселиться, - потребовал Сойк, чувствуя, как с приближением припадка Агги, растет и его тревога. – Агги нехорошо.
- Опять? – ужаснулась Юмико и прижала к груди руки.
- Опять, - кивнул Сойк. – Надо торопиться.
- Окей, так в чем проблема? Заходим, - Бё решительно толкнул калитку, которая не была заперта и имела, скорее, декоративное назначение, и быстро зашагал по заросшей дорожке к двери. – Сан, у тебя случайно не завалялся ключ?
- Стой, идиот! Куда? – бросился следом Сан. – А если тут есть кто-то?
- По-моему, десятилетиями обитал здесь только ветер да воспоминания, - заметил Юуто и поковылял следом за остальными.
- Бабушка умерла не настолько давно, - отмахнулся от него Сан.
Неухоженная разросшаяся растительность у входа скрывала их от глаз возможных прохожих, и Сойк сразу почувствовал себя спокойнее. По крайней мере, теперь задержек из-за постороннего вмешательства не должно было возникнуть. Однако осталась еще одна проблема: как проникнуть в дом, не имея ключа?
- А почему ты думаешь, что Таа не знает об этом доме? – поинтересовалась Юмико, зябко растирая плечи и оглядываясь по сторонам.
Сойк догадался, что в отличие от него, Юмико чувствовала себя неуютно в этом покинутом, казавшемся мертвом месте, но больше идти было некуда, и выбирать не приходилось.
- Мои родители давно умерли, оставалась только бабушка. А еще троюродный дядя, которого я даже не помню, - пояснил Сан. – Несколько лет назад мне пришло письмо, не электронное, бумажное. Дядя писал, что бабушка умерла, и когда я выйду из больницы, могу получить в наследство дом, а пока дядя готов оплачивать счета. Он пояснил, что раз в доме жить никто не будет, это не так-то много…
- Разве бывает так, что после благостной смерти наследство ждет своего живого, и никто не вступает в право обладать им? - пришептывание Юуто в тишине темного сада показалось Сойку шуршанием.
- Да откуда я знаю? – возмутился Сан. – Я вообще не думал, что выйду когда-то из "Тсубаки", плевать я тогда хотел на этот дом.
- А все равно, откуда тогда такая уверенность, что Таа ни сном, ни духом и искать нас тут не станет? – уставился на него застывшими глазами Бё.
- Оттуда! Много чести, чтобы персонал читал любое приходящее нам сообщение от знакомых, - процедил Сан, с трудом сдерживая раздражение. – Значит, письмо это, кроме меня, никто не видел. Я дяде не ответил, а его само выбросил.
- Не выбросил, а съел, - уточнила Юмико. – Я помню, ты тогда так удивился, что тебе написал кто-то, что пока читал, от волнения слопал конверт, а потом начал и сам листок жевать, и тогда я…
- Слушайте, какое это теперь имеет значение? – не выдержал Сойк, чаша терпения которого грозила в любой момент переполниться. – Давайте ломать дверь и устраиваться на ночь.
- Я есть хочу, - пожаловалась Юмико.
- И я, - кивнул Сан.
- Пожри гравия с дорожки, - услужливо подсказал Бё.
- Ох уж эти живые с их постоянными потребностями, - затянул Юуто.
Сойк закрыл глаза, мысленно сосчитал до трех, вдохнул и выдохнул, и только после этого обратился Агги, который, как обычно перед началом приступа, хмуро молчал и никого не слушал.
- Ты можешь выбить дверь? – Сойк ласково погладил его по руке и почувствовал, насколько напряжены бицепсы под тонкой тканью куртки. – Она, мне кажется, не особо добротная.
- Могу, - медленно произнес Агги. – Попытаюсь, по крайней мере.
Разговор мгновенно оборвался, и все расступились в стороны, пропуская Агги к двери. Сперва он, чуть разогнавшись, ударил плечом, но дверь даже не шелохнулась. Тогда Агги попробовал выбить ногой, но тоже не получил желаемого результата.
- Вы не смотрите, что дверь выглядит невзрачно, - подал голос Сан. – Она, может, старая, но все еще очень крепкая…
Словно в подтверждение его слов от очередного удара Агги не удержался на ногах и чуть было не упал, а на двери по-прежнему не было заметно ни одного повреждения.
Сойк начал волноваться. От своих физических упражнений Агги тяжело дышал и уже злился. Не возникало ни малейших сомнений, что все опять закончится приступом, и случится он скоро, но как проникнуть в дом они до сих пор не знали.
- Давайте попробуем через окно, - предложил Сан.
- А действительно, - согласился с ним Бё. – Выбить стекло намного проще. Проберемся внутрь и откроем с той стороны. Иначе сейчас на шум, который Агги поднял, сбежится весь город.
- Я не поднимал шума, - злобно уставился на него Агги, и Сойк поспешно шагнул вперед, хватая его за руку и отвлекая на себя внимание.
Окна были расположены достаточно высоко от земли, но забраться через них внутрь не было проблемой. Сперва они хотели обойти дом по периметру и попробовать разбить стекло со стороны небольшого сада, подальше от проезжей части, но Сан возразил:
- В доме не так много комнат, кроме того, может, Казуки и Джин все же догонят нас…
- Что значит "может"?- неподдельно рассердилась Юмико. – Казу-тян обязательно придет ко мне… к нам… И тогда…
- И чтобы никому не пришлось спать на сквозняке и в битом стекле, - продолжил Сан, не удостоив гневную отповедь своего соседа вниманием. –
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:21 | Сообщение # 40
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Лучше разбивать в коридоре, у входной двери.
На том и порешили. Бё нырнул в ближайшие кусты, чтобы через полминуты появиться с внушительных размеров палкой в руках, и без предупреждения засадил ею в окно. Звон показался Сойку удивительно громким: осколки сыпались пару секунд, не дольше, однако ему почудилось, что слышит этот неприятный звук вся улица, и толпы любопытных уже спешат к покинутому много лет назад дому.
- Ну что, Юуто, откроешь нам дверь? – поинтересовался у своего соседа Бё. – Я тебя подсажу.
- А почему это я? – встрепенулся тот.
- Потому что ты и так труп, и если в доме призраки, они тебя не тронут.
- Никуда я не пойду, - дернул подбородком Юуто.
- Я пойду, - шагнул вперед Сан. – Это мой дом, я и пойду. Только действительно подсадите. Тут высоко.
Перебираясь через раму, в которой еще местами торчали стекла, Сан порезался и негромко выругался. Потом какое-то время раздавалось невнятное шуршание: Сан пытался справиться с замками, и со стороны это было похоже, будто кто-то скребется изнутри и просится наружу. Видимо, такие же мысли посетили и Юмико.
- Интересно, а в этом доме не ночевали… бродяги?
- Не думаю, - пожал плечами Бё. – Это хоть и окраина, но райончик респектабельный. Да и не кажется мне, что туда кто-то проникал извне…
Он хотел добавить еще что-то, когда раздался щелчок, и дверь медленно, словно нехотя приоткрылась.
- Милости прошу, - произнес Сан.
Его самого в темноте не было видно, и из-за этого голос прозвучал зловеще. Но у Сойка не было права поддаваться суеверным страхам: драгоценное время утекало, как вода сквозь неплотно сжатые пальцы, потому он первым шагнул вперед, потянув за руку Агги.
- Может, свет зажжем? – жалобно попросила Юмико. – Это возможно?
- Может быть, электричество тут есть, - ответил ей Сан. – Но включать мы ничего не будем. Не дай бог, кто-то увидит, что в заброшенном доме появились жильцы, и придет знакомиться.
- Угу, или еще лучше, заподозрит, что тут устроились упомянутые Юмико бродяги, - поддакнул Бё. – Ни в коем случае ничего не включаем.
Однако совсем без света было нелегко. В темноте все сталкивались друг с другом, спотыкались, не видимые им вещи с грохотом сыпались на пол, и Сойк только крепче сжимал ладонь Агги в своей руке, боясь пропустить начало приступа и опасаясь, что темнота и переполох лишь ускорят его.
- Так, все остановились, где стоят, - потребовал Сан. – Не толкайтесь, не суетитесь.
- Я пропустил момент, когда мы назначали Сана главным живым, - в повисшей тишине прокомментировал Юуто.
- Я не главный, - огрызнулся Сан. – Я просто единственный, кто имеет хотя бы малейшее представление, что здесь где находится.
На это никто ничего не ответил, потом раздались тихие шаги Сана по ковру, он шарил по стенам, словно искал что-то, а через мгновение глаза Сойка резанул свет, показавшийся ослепительно ярким.
- Эй, мы же договорились! – возмутился Бё, но вместо ответа Сан метнулся к выбитому окну и задернул плотную штору.
- Мы в коридоре, это окно единственное, и от прохожих его скрывает живая изгородь. Надеюсь, никто не заметит, - пояснил Сан. – Сейчас попытаемся быстро устроиться и все выключим. Может, соседи не увидят свет раньше, чем мы устроимся.
Идея была здравой, потому как тыкаться друг в друга во мраке, как слепые котята, можно было до самого утра, и Сойк понимал, что они не располагают таким количеством времени.
- Нам с Агги нужно уединиться, - потребовал он. – Где это можно сделать?
- Какие шалуны, - фыркнул Бё, но остальные веселья не разделили.
Юуто скорбно покачал головой, разглядывая Агги и оценивая его состояние, Юмико ойкнула и прикрыла рот ладошкой, а Сан, почувствовавший себя хозяином, призадумался и тут же кивнул.
- Одна жилая комната на первом этаже и еще три наверху. Я не знаю, куда вам лучше.
- Нам туда, где вещей поменьше, - решил Сойк. – Не хватало еще, чтобы Агги что-то ценное сломал или сам покалечился.
- Да откуда ж я знаю, где сколько вещей, - пожал плечами Сан, нервно кусая губы.
- В подвал его, - предложил Бё.
- Никаких подвалов, - прищурился Сойк, чувствуя, как в этот момент в душе поднимается самая настоящая ярость.
- Да нет, подвал не подойдет… - заверил его Сан, напряженно думая и потирая лоб. Но внезапно его осенило. – Слушайте! Тут же есть чердак! Я когда был совсем маленьким, когда еще родители были живы, часто забирался туда и воображал себя рыцарем, который…
- Давай отложим вечер воспоминаний на завтра, - грубовато прервал его Сойк. – Показывай, где этот чердак.
Вся процессия с Саном во главе двинулась вверх по лестнице, которая жалобно скрипела под ногами незваных гостей. Дом был настолько старым и давно необитаемым, что не было даже запаха затхлости. В непроветриваемых помещениях было душно, но Сойку казалось, что в отсутствие людей дом как будто лишился своей души, стал просто пустой коробкой. Однако долго отвлекаться на лирические размышления он не мог.
На втором этаже они постояли немного, пока глаза привыкали к темноте. Слабый свет проникал через маленькое окошко, также они не выключили электрический светильник на первом этаже, и вскоре Сойк разглядел три закрытые двери, а также узкую лесенку, ведущую куда-то вверх.
- Нам туда, - махнул рукой в ее сторону Сан. – Надеюсь, чердак не заперт.
Сойк ожидал увидеть проем в потолке, ведущий на чердак, как чаще всего это изображают в кино, но у последних ступенек лесенки они обнаружили обычную деревянную дверь. На этот раз им повезло: от легкого толчка она со скрипом отворилась, и Сан первым переступил порог. Сойк последовал за ним, потянув за руку Агги. Его любимый неосознанно все крепче сжимал кисть Сойка в ладони, и Сойк начинал опасаться за сохранность кожи на своей конечности, но дергаться и требовать отпустить он просто не мог – это привело бы к мгновенному срыву, и кому, как ни ему, было знать, чем это чревато.
- Ни хрена не видно, - пожаловался Сан и остановился, и Сойк тут же врезался в его спину.
- Ты у нас просто воплощенная очевидность, - съязвил Бё, судя по всему шедший следом за Агги.
- Тут нет окон, - вздохнул Сан. – Но, кажется, был проведен свет. Сейчас я поищу…
Раздался невнятный шорох, потом звук глухого удара – Сан, должно быть, споткнулся и зашипел от боли – потом он принялся шарить по стене.
- Слушайте, ведь не всем нужно идти на чердак? – раздался снизу жалобный голос Юмико. – Может… Может, я пойду?
- Я те пойду! – рявкнул Бё. – Стой, где стоишь. Сейчас, может, помощь понадобится.
- Чем может помочь слабая девушка… - начала Юмико, но в этот момент Сойк услышал, как щелкнул выключатель, потом еще раз, и еще.
- Бесполезно, - объявил Сан. – Электричество тут есть, но, видно, лампочка перегорела.
- Вот и задание для слабой девушки, - тут же нашелся Бё и потребовал. – Юмико, сгоняй на кухню. Может, у бабули спички завалялись или еще что…
- Я боюсь! – возмущено заявила Юмико.
- Пусть труп с тобой пойдет, он не боится, - не растерялся Бё.
Снизу послышалось недовольное роптание, потом звук шагов, но Сойк не прислушивался. Вместо этого он отметил, до чего тяжело дышит Агги.
- Времени нет, - встревожено произнес он. – Вам надо уходить. Ничего, мы посидим в темноте…
- Не нравится мне такая идея, - с сомнением протянул Сан, и Бё, видимо, согласился с ним:
- Давайте еще подождем немного. Глядишь, наши сирые и убогие не долго возиться будут.
Сойк лишь сжал зубы. Он сам не знал, как следует поступить: Агги мог сорваться в любой момент, и тогда Бё и Сану не поздоровилось бы, но с другой стороны – неизвестно, как он отреагировал бы на непроглядную темень вокруг… И не навредил бы самому Сойку.
Но в этот раз удача была на их стороне. Прошло не так много времени, как раздались торопливые шаги, и Юмико взбежала по ступенькам.
- Нашли! – радостно объявила она. – В первом же ящике и спички, и даже свечка. А с улицы проникает свет, потому в кухне все и так видно…
- Скорее… - сдавленным шепотом взмолился Сойк, чувствуя, как все крепче Агги сжимает его руку.
Чиркнула спичка, и еще несколько мучительно долгих секунд отказывался загораться фитиль. Наконец чердак озарило слабым желтым светом, но привыкшими к темноте глазами Сойк почти сразу разглядел обстановку вплоть до самого дальнего угла.
- Ни фига себе чердак, - восхитился Бё. – Да он за целую комнату сойдет.
- Вот и живи здесь, - обрадовался Юуто. – А я наконец обоснуюсь в гордом одиночестве, чтобы размышлять о бытие без раздражающих факторов.
- Раздражающий фактор – ты сам, - парировал Бё. – Поразмышляй о том, что от себя не убежишь, и один фактор в виде тебя самого всегда будет рядом.
Сойк огляделся по сторонам, хотя рассматривать было особо нечего. Чердак действительно оказался относительно просторным и сошел бы за полноценную комнату, если бы не скаты крыши, из-за которых стены помещения образовывали острый угол с полом. Никакой мебели или привычного для чердаков беспорядка Сойк не увидел, лишь в дальнем углу располагалась пара сундуков и какой-то старый чемодан, наверняка с бесполезным, но горячо любимым бывшими жильцами хламом, с которым им так и не удалось расстаться. Решив, что за неимением лучшего это помещение им вполне подойдет, Сойк кивнул, словно соглашаясь со своими собственными мыслями, и скомандовал:
- А теперь уходите все. Как приступ закончится, мы спустимся.
- Как скажешь, босс, - не стал спорить Бё и первым шагнул к выходу, когда неожиданно подал голос Агги.
- Ты обещал… связать меня… - медленно, срывающимся голосом произнес он.
Видно было, что слова уже даются ему с трудом, и Сойк понял, что остальным надо поторопиться и поскорее ретироваться, чтобы не попасть в мясорубку, которую может устроить не контролирующий себя Агги.
- Какие интересные у вас игрища, - насмешливо произнес Бё.
- Не до шуток, идиоты, - огрызнулся Сойк. – Убирайтесь все! Агги, уже нет времени тебя связывать…
- Ты обещал…
- Слушайте, может, все же свяжем его, а? – пролепетал Юмико. – А то еще пришибет Сойка, и что тогда?
От этого предположения Агги всего передернуло, словно судорога свела его тело. Сойк похолодел от мысли, что толпа придурков, которая медлит по неизвестным причинам и не уходит, попадет под горячую руку, но в этот момент первым отреагировал, как ни странно, оживший мертвец.
- Пойду, подумаю о вечном, - заявил он и с невиданной для трупа скоростью скрылся за дверью.
- Шустро бегает наш мертвяк, - отметил Бё, но вместо того, чтобы последовать за ним, решительно шагнул к сундукам и распахнул крышку одного из них. – Сан, помоги мне. Юмико, брысь от сюда.
Если вторую просить дважды не пришлось, Сан помедлил, явно разрываемый желанием сбежать поскорей или все же ответить на требование Бё.
- Ну же! – почти закричал тот. – Помоги мне связать его!
Окрик подействовал: Сан тут же бросился на помощь, выхватив из сундука какую-то тряпку и оторвав от нее полосу ткани.
- Не надо связывать, - почему-то шепотом произнес Сойк и посмотрел на своего любимого, которого трясло от дрожи. Сейчас он чувствовал непередаваемую жалость, и горло от нее сжимало настолько, что не получалось дышать.
- Надо, - твердо возразил Бё. – Хватит с нас одного ноющего трупа, чтобы рисковать заполучить второго.
- Он мне ничего… - начал Сойк, но Бё не пожелал слушать и осторожно шагнул к Агги.
- У тебя на руках живого места нет, - резонно заметил Сан. – За что он схватится в следующий раз, даже думать не хочется.
И Бё, и Сан опасались приближаться к Агги и замерли в нерешительности в нескольких шагах поодаль. Сойк и сам понимал, насколько это рискованно, когда Агги в таком состоянии, потому первым приблизился к своему любимому и прикоснулся кончиками пальцев к его щеке.
- Агги, любимый мой… - прошептал он, и тот взглянул на него исподлобья.
Сойк не брался оценить, насколько Агги вменяем, и позволит ли он еще себя связать. Но в это время Бё, набравшись смелости, зашел со спины и натянул в руках полоску ткани.
- Сойк, давай сюда его руки, - потребовал он. – Я один не рискну.
Сам процесс связывания его любимого, его Агги, казался Сойку отвратительным по сути своей, и лишь здравый смысл помешал плюнуть на все и потребовать от Сана и Бё убираться к черту. Ведь если приступ окажется слишком страшным, он не сможет удержать Агги, и в результате пострадать может кто угодно из них.
Потому после секундных раздумий он некрепко сжал запястья Агги и завел его руки за спину. Как ни странно, Агги не воспротивился, даже не попытался вырваться, только чуть вздрогнул, когда Бё затянул тугой узел.
- Теперь ноги, - скомандовал он.
- А ноги-то зачем? – возмутился Сойк.
- А ногами, можно подумать, бить нельзя, – ехидно заметил Бё. – Давай, усади его куда-то, а Сан пусть завязывает. И пошевелись, мне в глаза закапать надо!
- Угу, - кивнул Сан, с волнением глядевший на все происходящее и жевавший край ленты, предназначенной для того, чтобы связать Агги.
Когда с неприятной, казавшейся Сойку такой унизительной процедурой было покончено, а за Саном и Бё закрылась дверь на второй этаж, он медленно опустился на пол рядом со своим любимым и провел рукой по его волосам.
Агги никак не отреагировал на прикосновение. Дрожь в его теле стала настолько сильной, что больше напоминала конвульсивное дергание. Приступ уже начинался, Сойк все так же гладил Агги по голове, мысленно прося у него прощения за надежные узлы на его руках и ногах. Ему казалось, что, согласившись на это, он как будто подвел черту под очередным этапом их отношений. Позволив связать своего любимого, он расписался в том, что тоже боится его, что больше не доверяет. Теперь он верит в то, что Агги способен причинить ему боль. Но, переведя взгляд на свои забинтованные руки, Сойк горько усмехнулся: а разве Агги сам не доказал ему это?
Сперва Агги тихо заскулил, потом жалобный звук стал похож на злое рычание, и Сойк напрягся, готовый в любой момент отскочить в сторону. А еще он неуместно подумал о том, что если припадки будут повторяться, надо принести сюда диван или хотя бы какой-то футон, чтобы Агги не валялся и не барахтался на полу, как какое-то обезумевшее животное.
- Я люблю тебя, - прошептал Сойк, хотя и понимал, что его слова не достигнут сознания Агги. – Я так тебя люблю…
Он повторял свое признание, как заклинание, ни на секунду не веря, что оно сможет вырвать его любимого из лап безумия, но все равно почему-то твердил снова и снова.
А еще Сойк думал о том, что так, как раньше, уже никогда не будет, и несмело спрашивал себя: может, не такой уж и хорошей была эта идея – бежать из "Тсубаки"?..
***
Когда приступ закончился, Агги немного отошел от него и пришел в себя, Сойк принял решение спускаться вниз. Его любимого шатало – припадок отнял все силы. Казалось, что Агги был не в состоянии даже разговаривать: на вопросы отвечал односложно и тихо, а сам норовил прикоснуться к Сойку, словно прося помощи и защиты. Нежность вытеснила из головы Сойка все печальные мысли и о недоверии, и о страхе перед своим любимым. Сойк почувствовал себя безгранично виноватым за все: что позволил связать, что поверил, будто Агги действительно мог причинить ему вред, что посмел признаться в усталости от этого побега и от людей, которые их окружали. Разве можно было думать о подобном, пока его Агги с ним и любит его?
- Все будет хорошо, - заверил его Сойк, пока они, предварительно задув свечу, опасаясь привлечь внимание соседей светом в окнах, впотьмах спускались по лестнице на первый этаж. – Только не переживай ни о чем, я с тобой.
Агги только кивнул в ответ, Сойк не мог видеть этого, но понял как-то. Почти на ощупь они добрались до комнаты на первом этаже, через открытую дверь которой лился слабый свет из незашторенных окон, и слышались тихие голоса. Переступив порог, привыкшими к темноте глазами Сойк рассмотрел всю их компанию, расположившуюся вокруг низкого столика. Разговор мгновенно стих, все настороженно уставились на вновь прибывших, и спустя секунду Юмико приветливо взмахнула рукой.
- О, ребята! Вы снова с нами! Присаживайтесь!
Только теперь Сойк разглядел, что на столе были расставлены тарелки, и мгновенно понял, насколько он голоден – вспомнить, когда ел в последний раз, Сойк не смог.
- Давайте-давайте, - Сан даже подвинулся, словно уступая место, хотя стол был достаточно велик, чтобы Агги и Сойк расположились, никого не стесняя.
Пока Сойк жадно наедался, а Агги неуверенно ковырялся в тарелке, как будто сил ему не хватало даже на то, чтобы просто употреблять пищу, их товарищи по побегу рассказали, что они успели предпринять, пока у Агги был приступ.
Оказалось, что в доме бабушки Сана на первом этаже располагалась большая кухня, которая заодно выполняла функции гостиной, одна комната, бывшая при жизни дедушки его кабинетом, и санузел. На втором этаже были три жилые комнаты, и для чего они использовались предыдущими жильцами, не представлялось возможным определить, потому как выглядели примерно одинаково.
- Сан и Юмико пожелали жить на первом этаже, - доложил Юуто. – Они в комнату перетащили футоны, и будут спать в кабинете.
- Это чтобы поближе к кухне и жрачке, - съехидничал Бё.
- Это чтобы подальше от остальных идиотов, - огрызнулся Сан.
- Ну а мы будем спать наверху, - нисколько не обиделся на это заявление Бё. – Выбирайте себе любую комнату из двух на втором этаже, мы с Юуто забили себе ту, что первая от лестницы налево.
- Хорошо, - Сойк пожал плечами. – Нам все равно, где спать.
Также им рассказали, как в процессе исследования дома установили, что водопровод и канализация были в полном порядке. Изрядно повозившись, Бё и Сан нашли, как открыть перекрытую воду. Электрическая проводка тоже не испортилась, но включать лишний раз свет никто не рисковал. Зато это давало возможность пользоваться такими благами цивилизации, как холодильник и микроволновка, что было весьма актуально: они решили на следующий день основательно затовариться продуктами, чтобы долго не покидать убежище и не привлекать к себе ненужного внимания.
Если не считать того, что дом был давно заброшен, а мебель и полы изрядно покрылись пылью, во всем остальном он был пригоден для жизни. В шкафах было найдено постельное белье, полотенца, даже какая-то одежда. А за едой к ближайшему супермаркету предприняли вылазку Бё и Юуто, купив в том числе самое необходимое, вроде спичек и мыла. Сойк мысленно уповал на то, что никто из прохожих или соседей не заметил движения вокруг заброшенного дома.
В итоге было решено наведением порядка заняться утром, когда все отдохнут, и когда не нужен будет электрический свет, чтобы рассмотреть хоть что-то. Этот дом должен был стать их прибежищем на ближайшее время, поэтому не мешало обустроиться в нем по возможности комфортнее. Кроме того, никто не терял надежды, что Казуки и Джин все же смогли выбраться и через день-другой присоединяться к ним.
О том, что будет дальше, никто не заговорил, хотя Сойк не сомневался, эти мысли терзали каждого. Как жить потом, если им удастся воплотить свой план? Что они будут делать, если их все же не поймают? Как им выжить, когда закончатся деньги? Сойк приказал себе отмахнуться от всех опасений по этому поводу: в их положении было бы большим достижением пережить неделю-другую, куда уж строить долгоиграющие планы на всю оставшуюся жизнь.
Подкрепившись и взбодрившись, беглецы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам, благоразумно решив, что утро вечера мудренее.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:22 | Сообщение # 41
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part3. Sed pereundi mille figurae -06-

Сойк не сразу понял, от чего проснулся, то ли от солнца, светившего в лицо, то ли от нежных ласк Агги, который почти невесомо целовал его плечи. Но пробуждение было в любом случае приятным, и даже глаза открывать не хотелось, он лишь улыбался и никак не выдавал, что уже не спит.
- Соня, - прошептал Агги, прижимаясь к нему всем телом. – Я уже целый час к тебе пристаю, а ты не реагируешь.
Сойк в ответ с удовольствием потянулся и лишь после разомкнул веки. Волшебство утра моментально закончилось. Он увидел незнакомую комнату, и за секунду перед глазами Сойка промелькнули картинки недавних событий: побег, смерть Леды, покинутый Джури и повторяющиеся приступы Агги. Настроение резко упало, и Сойк зябко потянул на себя одеяло, хотя в комнате было отнюдь не холодно.
- Ты чего? – спросил Агги, всегда остро чувствовавший каждую перемену в поведении любимого, и обнял его рукой за пояс. – Что-то не так?
- Все так, - тихо произнес Сойк, наблюдая за пляской пылинок в воздухе в свете утренних лучей.
Он отрешенно подумал о том, что в доме очень грязно, что даже стекла в окнах залапанные и пыльные, и что им придется потратить немало сил, прежде чем удастся все вычистить. За эти спасительные мысли Сойк и уцепился, не желая думать обо всем остальном, что уже случилось и что еще ждало их впереди.
- Это из-за меня? – обреченным голос спросил Агги, заставив Сойка тут же вывернуться в объятиях и посмотреть в его глаза.
- Не говори глупости, - прошептал Сойк и провел кончиком пальца по переносице Агги.
Его любимый выглядел не слишком хорошо, вчерашний приступ, как и все предыдущие, оставил отпечаток на его лице, и Сойку казалось, что даже волосы и кожа Агги потускнели.
- Ты всегда был оптимистом, всегда верил в лучшее. И улыбался, - сбивчиво принялся объяснять Агги причину своего странного вопроса, хотя Сойк и не просил об этом. – А теперь ты не улыбаешься совсем, даже вот с утра пораньше… Но ведь все хорошо, мы в безопасности.
"Нельзя быть в безопасности среди людей, где один может покалечить, другой считает нормальным бросить беспомощного парня на улице, а третий ничего не предпринимает для его спасения", - подумал Сойк и с трудом подавил вздох. Не хотелось тревожить лишний раз Агги своими мрачными рассуждениями. Вместо этого он нашел единственный верный способ отвлечь и своего любимого, и себя самого от неприятной темы.
Сойк слышал, что долго живущие вместе пары со временем перестают целоваться, потому как не получают удовольствия от процесса. Отчасти Сойк соглашался, что эта тенденция коснулась и их с Агги – целовались они нечасто. Но со второй частью утверждения он был готов поспорить: поцелуи Агги всегда были волнительными, и казалось, что в глубине души замирало что-то, когда их губы соприкасались.
Он сам не заметил, как увлекся этим поцелуем, как приподнялся на локте, уже прижимаясь всем телом к Агги, а опомнился, только когда его любимый обнял за шею, притягивая ближе к себе.
В этот момент Сойк подумал о том, что они давно не занимались любовью, недели две, а то и три. В последние дни их жизни в "Тсубаки" Агги было нехорошо, да и напряжение с волнением, сопутствовавшие всем произошедшим событиям, не располагали к интимной близости. Должно быть, из-за столь долгого перерыва, а может, просто потому что Сойк в принципе реагировал так на прикосновения Агги, он почти сразу почувствовал приятную тянущую тяжесть внизу живота и шумно выдохнул, когда рука Агги скользнула по его груди и ниже.
С усилием разорвав нежные, но от того не менее крепкие объятия, Сойк сел на постели, потянув с себя футболку, оставаясь в одном нижнем белье, чтобы потом оглянуться через плечо и улыбнуться Агги, который смотрел на него неожиданно серьезными глазами.
- Что? – спросил Сойк, разворачиваясь и отдергивая в сторону одеяло.
Агги был в одних лишь боксерах, и Сойк, хотя сто раз уже видел своего возлюбленного обнаженным, все равно залюбовался на мгновение. Как будто увидев впервые, он осторожно провел рукой по его бедру, ниже к колену, словно изучая, а потом быстро и без предупреждения перекинул через его пояс ногу и по-хозяйски расположился на бедрах.
- Попался, - самодовольно объявил он, с улыбкой вглядываясь в глаза своего любимого.
- Вот что ты со мной делаешь? – деланно печальным голосом спросил Агги и уже в свою очередь провел раскрытыми ладонями по бедрам Сойка. Руки у Агги были теплыми, а прикосновения, как обычно, очень нежными.
- Не знаю. Что? – изобразил непонимание он, проведя кончиками пальцев по животу и погладив Агги сквозь белье, даже так чувствуя все его напряжение и желание.
Его любимый был уже готов к дальнейшим действиям, но Сойку всегда доставляло удовольствие дразнить его. Всю жизнь Агги относился к нему преувеличенно бережно, потому не мог позволить грубо прижать, вцепиться, расцеловать до умопомрачения. Порой Сойка даже огорчало это, но несомненный плюс был в том, что Агги можно было долго и сладко мучить, слушать его сбившееся дыхание и срывающиеся стоны, зная при этом, что любимый в полной его власти, и Сойк может позволить себе вытворять все, что угодно, и так долго, как ему заблагорассудится.
- Сегодня осторожно, - прошептал Агги и сглотнул, когда Сойк потянул вниз его белье, стаскивая до самых щиколоток. – У нас нет ничего, поэтому придется очень нежно.
С огорчением Сойк понял, что Агги прав. Само собой разумеется, что во время спонтанного побега никто и не подумал бы брать с собой смазку: это было бы так же абсурдно, как если бы Казуки решил захватить гитару. Но в момент, когда кровь вскипала в венах, а голова кружилась от острого желания, Сойк малодушно подумал о том, что маленький тюбик занял бы не так-то много места в кармане его куртки.
"Это ж надо придумать такой бред", - от этих мыслей он улыбнулся, но его тут же отвлек Агги, нетерпеливо заерзавший на постели.
- Сойк… - голос был больше похож на жалобный сип.
Агги приподнялся на локте, а вторую руку протянул вперед, ласково прикоснулся к щеке Сойка. Его любимый уже изнемогал, и во всей его позе, в жестах было столько трогательной щемящей нежности, что заходилось сердце. Но отказывать себе в удовольствии немного поиграть Сойк не стал.
- Да? – вопросительно поднял брови он, склоняясь чуть ниже, но при этом не предпринимая ничего, что так желал Агги. – Что ты хочешь?
Его любимый в ответ только отвел глаза и сжал краешек одеяла рукой. В такие моменты Агги казался ему все тем же нескладным, влюбленным в него подростком, каким Сойк видел его очень-очень давно. Почему-то даже страсть не стирала для него рамки, он все равно умудрялся теряться, когда Сойк провоцировал его говорить смущающие вещи или делать какие-то развратные жесты.
- Ну же, скажи, - подзадоривал Сойк, опускаясь на локти и почти прикасаясь губами к головке его члена: безусловно в этот момент Агги чувствовал горячее дыхание своего любимого и не мог не заводиться все больше и больше.
Однако Агги только смотрел на него во все глаза, замерев, закусив губу, и как будто даже не дышал.
- Раз так, тогда сам, - Сойк резко отстранился, а его любимый шумно выдохнул, но, видимо, доведенный до самого края, не стал спорить, а поспешно протянул руку, сжал свой член в плотное кольцо, сразу задавая быстрый темп, двигаясь все быстрее и чуть ли не подаваясь бедрами в собственную руку.
Не контролирующий себя, дошедший почти до самого предела Агги всегда сводил Сойка с ума. За те годы, что они были вместе, наверное, не осталось ничего, чем они еще могли бы удивить друг друга в постели. Но порой даже уже сто раз увиденное зрелище лишало рассудка. Так случилось и в этот раз: Сойк жадно смотрел, как его любимый ласкает себя, следил за его рукой, двигавшейся в сумасшедшем ритме, и сам не сообразил, как стащил с себя нижнее белье и подался всем телом к Агги, заставляя лечь на спину.
"Какой же ты красивый", - хотелось сказать Сойку, но во рту пересохло, а еще через секунду Агги прижался к его губам нежно, но властно, заставляя разомкнуть их. И Сойку не оставалось ничего, кроме как закрыть глаза и потеряться в наслаждении, растаять в собственных эмоциях.
Он даже не стал сопротивляться, когда Агги легко отстранил его, а потом заставил лечь на живот. Сейчас Сойку хотелось почувствовать себя во власти своего любимого, отдаться ему и позабыть себя. Почему-то именно в это утро Сойк чувствовал все особенно остро, а когда на самом краю сознания мелькнула страшная мысль, что в их случае любая близость, поцелуй или объятие могут стать последними, он поспешно приказал себе не думать о подобном и радоваться тому, что у них есть здесь и сейчас.
Агги почти накрыл его своим телом, опираясь на локти, и мягко терся животом о его ягодицы. То есть, точнее это было бы назвать легкими и невесомыми касаниями, иного он не мог себе позволить, но Сойк все равно чувствовал, что в этот момент они были как единое целое, не физически, но эмоционально.
Через несколько минут Агги прекратил свои трогательные ласки, чуть приподнялся и потянул своего любимого за бедра, заставляя встать на колени. У Сойка уже дрожали руки, как которые он опирался, казалось, что и сама душа трепетала от понимания, как же отчаянно, до чего же сильно он сейчас хочет Агги. При прочих равных Сойк даже был готов рискнуть попробовать, пусть и без смазки, быть может, это и не обернулось бы слишком мучительной болью – ради того, чтобы быть рядом с Агги, быть как можно ближе к нему даже просто телом, он был согласен и не на такое.
Однако его любимый никогда не допустил бы подобное, потому Сойк даже не сомневался, что Агги задумал что-то необычное, но все равно невольно вздрогнул, когда тот провел пальцами в ложбинке между ягодицами и тут же прикоснулся губами к пока еще плотно сжатому кольцу мышц. Конечно, за все время вместе Агги делал подобное не впервые, но все равно ласка была до того интимной и волнительной, что Сойк едва не задохнулся от нехватки кислорода, а потом подумал, что сейчас кончит просто от этих касаний.
Он выгибался в спине и стонал в голос, специально не прикасаясь к себе, чтобы чувствовать только горячий язык Агги, его дыхание на своей коже и растворятся в своих ощущениях.
Пробормотав что-то неразборчиво, Агги провел губами по его пояснице и выше, к лопаткам, потом обнял за пояс и заставил встать на коленях. Сойк уже плохо понимал, что творит его любимый, доверчиво позволяя ему делать со своим телом что угодно.
Теперь Агги дышал в его затылок, одно рукой некрепко придерживая за талию, а второй водил по его члену, несильно сжимая ладонь. В то же время Сойк чувствовал напряженную плоть Агги, пока тот скользил своим членом по влажной коже между его бедер. И хотя это не было сексом в том значении, которое обычно вкладывают в это слово, впоследствии Сойк думал, что в то утро они были так близки и так безрассудно развратны, как никогда прежде.
Застонав в голос, Сойк кончил, а чуть придя в себя, отметил, что сам не знает, от чего получил больше наслаждения: от долгожданной разрядки или от самого процесса. Агги еще какое-то время двигал бедрами, прижимаясь и отстраняясь, дышал все быстрее и прерывистее, прежде чем последовал за своим любимым.
Повалившись снова на постель, они еще долго лежали без движения. Агги обнимал его, а Сойк думал о том, что все слова в такие моменты лишние. А еще он решил, что даже если природа, бог или кто там в мире ответственен за все, обделили его здоровьем, в компенсацию он получил такой подарок, с каким вряд ли что-то сравнится. Если бы Сойку предложили быть здоровым, не попадать в "Тсубаки" и никогда не встретить Агги, он бы отказался без раздумий.
***
- Я сказал, что я не буду! – раздался визг на первом этаже, а следом послышался грохот, словно завалился посудный шкаф.
Услышав это, Сойк ускорил шаг, спускаясь по лестнице, и Агги поспешил следом.
Картина, открывшаяся им на кухне – именно оттуда доносились крики и шум – оказалась более чем занимательной. Юуто, забившись в дальний угол, с неподдельной яростью пялился на Бё, а тот, в свою очередь, медленно приближался к нему, сжимая кулаки. На полу валялись какие-то склянки и столовые приборы, не иначе, в процессе разборок кто-то из участников столкнул их с кухонного стола. При этом за всем происходящим наблюдали скучающий расположившийся за столом Сан, и Юмико, украдкой поглядывавшая то на Бё, то на пилочку, которой старательно полировала ногти.
- Что случилось? – спросил Сойк, мгновенно успокаиваясь: то, с каким флегматичным интересом следили за Бё и Юуто остальные, свидетельствовало о том, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.
- Много шума из ничего, - махнула рукой Юмико и заправила прядь волос за ухо. – Бё хочет заставить Юуто убирать в доме вместе со всеми, а Юуто говорит, что для мертвых это чуждо.
- Жрать не чуждо! Срать не чуждо! А убирать, стало быть… - заорал в голос Бё, но в этот миг Юуто, явно оценивший, что силы не равны, прошмыгнул мимо и скрылся за дверью.
- Стой, говнюк! – Бё припустил следом, едва не сбив с ног Агги, который замешкался в дверном проеме.
- Если бы Юуто не убежал, а наоборот остался в комнате, он бы сказал, что живые на редкость шумные и утомительные, - Сан зевнул и подпер щеку рукой, чтобы тут же пожаловаться вновь пришедшим. – Они почти час обсуждали роль гигиены в жизни мертвецов, и хочу вам сказать, что у меня уже башка раскалывается.
- Ой, не говори, Сан, милый, - зачастила Юмико. – У меня тоже! Так это ведь я еще не сказала, что тоже не могу участвовать в уборке! У меня же маникюр!
В подтверждение они сунула свою руку под нос Сану, но тот лишь скептически поднял брови.
- Когда Бё пойдет окунать тебя головой в унитаз, я не заступлюсь, - сообщил он.
- Бё никогда не позволит подобное отношение к кому бы то ни было! – неподдельно возмутилось Юмико, но тут в опровержение ее слов за дверью раздался грохот, жалобное верещание Юуто и грозные маты Бё.
- Кто знает, - философски заметил Сан и зевнул.
- Какие у нас планы? – решил перейти к делу Сойк, открывая холодильник и высматривая, чем они с Агги могут подкрепиться этим утром.
- А какие могут быть? – пожал плечами Сан. – Бё, безусловно, прав, надо тут все вымыть и выдраить, а то срач страшный. Кроме того, надо послать кого-то за продуктами…
- Я пойду! – тут же всполошилась Юмико. – Ходить за покупками женская обязанность. Я хочу пойти в магазин.
- А переть тяжеленные сумки чья обязанность? – хмуро поинтересовался Сан.
- Носить тяжести – мужская, но выбирать продукты должна женщина, - логично рассудила Юмико.
- Женская обязанность носить сиськи, но ты ее почему-то не выполняешь, - раздалось от двери, и все дружно повернули головы.
Когда успел вернуться Бё, никто не заметил. Вид он имел несколько растрепанный и взмокший, но, судя по ноткам удовлетворения в голосе, своей цели он добился.
- А Юуто где? – поинтересовался Агги.
- Юуто моет ванную саваном, как он сам сказал, - объявил довольный собой Бё, доставая капли и запрокидывая голову. – А то заладил: не хочу, не буду, не должен…
- Саваном… Бр… - передернула плечами Юмико.
- Вот-вот, - строго уставился на нее Бё. – У нас такое положение, что никто не будет сидеть без дела. Даже мертвые и женщины.
- Но… - начала было Юмико, однако Бё не дал ей закончить.
- Там еще унитаз нечищеный, - предупредил он, и Юмико поспешно закивала головой, словно соглашаясь: конечно, нечищеный, чему уж тут удивляться.
- Сейчас я поем, прорвусь в душ, а потом готов приступать к работе, - сообщил Сойк, желая прекратить ненужные распри.
- Вот это правильно, - провозгласил Бё. – Все берем пример с нашего многослойного друга.
- Как ты его назвал?! – тут же подскочил на месте Агги, но Сойк накрыл своей рукой его ладонь:
- Тише, Бё шутит.
- Ни хуя себе шутки, - со злобой процедил его любимый, и Сойк поспешно придвинулся к нему поближе, обнимая за плечи.
"Не забывай, с кем имеешь дело", - если бы одним взглядом можно было закричать, Сойк сейчас, глядя на Бё, орал бы. Но тот только головой мотнул и отвернулся.
…Наведение порядка в доме заняло весь день и отняло все силы у сбежавших пациентов "Тсубаки", но Сойк был склонен думать, что проблема была не в объеме работ, а в плохой организованности и отсутствия у них опыта: с удивлением он констатировал, что для банальной уборки тоже нужен навык.
Полдня творилось что-то невообразимое: все бегали вверх и вниз по лестнице, не зная, за что хвататься. Юмико смахивала пыль сухой тряпкой, и та сразу оседала туда же, где была прежде. Юуто больше причитал и мешался под ногами, чем помогал. Какие-то соринки попали в глаза Бё, и он больше часа промывал их. Сан нашел в шкафу и сжевал полподушечки засохшей лаванды, прежде чем остальные заметили, что он вытворяет. К обеду у Сойка уже пухла голова, и он решил брать все в свои руки, потому как у него единственного имелся маломальский опыт уборки в квартире.
В итоге все разделились на пары, каждый мог следить за своим соседом, чтобы никто не отлынивал от работы и не вляпался в какие-то неприятности. Во избежание привлечения внимания посторонних окна решили не мыть и даже плотно зашторили их, чтобы, если какой-то прохожий окажется особенно любопытным и поинтересуется заброшенным домой, он увидел лишь плотные слои старой ткани или же аккуратненькие полоски жалюзи.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:23 | Сообщение # 42
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Желающих пойти в магазин оказалось предостаточно: усыпленная относительным спокойствием последнего дня бдительность позволила всем расслабиться и снова проявить интерес окружающему миру, который совсем недавно казался полным опасностей. Агги был слишком слаб после приступа, чтобы идти куда-то, кроме того, Сойк не исключал, что вскоре все может повториться, потому твердо заявил, что его любимому следует поберечь силы. Остальным пришлось тянуть жребий, и в итоге отправиться к ближайшему супермаркету выпала честь Сану и Юуто.
- Это нечестно, - причитала Юмико. – Я тоже хочу…
- Честности нет места в мире, где царит анархия и беспредел… - принялся втолковывать Юуто, но она лишь сердито уставилась на него.
- Ты труп, тебе все равно! Мог бы и уступить даме.
- А ты не дама, - флегматично заметил Юуто.
- А ты не мертвый!
- Вот я-то как раз мертвый, а ты…
- Слушай, мертвый, проваливай отсюда поскорей, а? – потребовал Бё. – Исчезни на пару часов, а то я уже отвык от тишины.
- Вот придет за тобой смерть, будет тебе вечная тишина, - злорадно сообщил Юуто и поскорей улизнул, пока Бё не успел опомниться.
Так как готовить никто не умел, было решено закупить побольше полуфабрикатов, чтобы потом ограничиться простым разогревом пищи в микроволновке.
- От такого можно поправиться, - надулась Юмико. – Я должна есть салаты и зелень.
- Слушай, ну ты ведь первая за пивом потянешься, - весело заявил ей Сан, за что тут же схлопотал несильный подзатыльник.
- Пиво?! – неподдельно ужаснулась Юмико. – Фи, какая гадость! Прекрасные нежные девушки не пьют пиво. А особенно, если они люди искусства. Я не должна употреблять вредную пищу, алкоголь, не должна курить, чтобы моя карма оставалась незамутненной…
- О боже… - закатил глаза Сан, а Сойк покачал головой: разглагольствования их общей дурочки его самого изрядно напрягали.
- И вообще, я должна рисовать! Писать пейзажи, чтобы выплескивать эмоции на холст! Я уже чувствую, как схожу с ума от отсутствия самореализации.
- Я чувствую, как схожу с ума от отсутствия револьвера с одной пулей, - встрял в поток причитаний Бё.
- А я – от количества живых вокруг, - согласился с ним Юуто. – Впрочем, мертвые не подвластны сумасшествию.
- Ах, как жаль, что недописанный портрет прекрасного Казу-тяна остался в "Тсубаки"! Сейчас меня бы утешило созерцать его удивительное лицо хотя бы на холсте…
- Что ж ты не взяла его? Портрет-то? – невозмутимо поинтересовался Бё.
- Ага, действительно, - подпел ему Сан. – Ты бы мило смотрелась, когда лезла бы с ним через забор.
- Вы жестокие и бессердечные, - надулась Юмико.
"А еще мы очень терпеливые", - про себя продолжил Сойк и опустил голову на плечо своего любимого. Бесконечные дрязги и распри его утомляли.
Единственный маленький телевизор, который нашелся в кабинете покойного дедушки Сана, было решено перетащить в общую кухню. Разумеется, никакого спутникового телевидения в доме не было, но поймать пару основных национальных каналов получилось.
- Будем следить, может, про нас что скажут, - сообщил довольный Бё.
- Ох, лучше бы не говорили, - испугалась Юмико.
- Слушайте, а куда мы мусор девать будем? – поинтересовался Сан. – Нам же его и выносить некуда…
- Съедать? – предложил Бё.
- Может, будем собирать пакеты, а потом по ночам предпринимать вылазки к каким-нибудь бакам отсюда подальше? – неуверенно предложил Сойк.
- А что, отличный план, - согласился с ним Бё. – Ну что, Юмико, ты хотела выходить в мир, вот у тебя отличный шанс – до помойки и обратно.
- Отстань от меня, Бё! – вспылила она. – Пока мы жили в "Тсубаки", я и подумать не могла, что ты… что ты такой…
- Засранец? – подсказал Бё.
- Нехороший человек! – резко поднявшись, Юмико вышла из кухни, хлопнув дверью, а Сойк проводил ее взглядом и подумал, что пока были в "Тсубаки", они много друг о друге не знали.
***
Во вторую ночь, которую они провели в доме, у Агги снова случился приступ.
Предусмотрительный Сойк еще днем проследил, чтобы на чердак был перетащен футон, а еще он обнаружил, что хотя верхний свет там не работал, розетка оказалось исправной. Позаимствовав из кабинета дедушки Сана настольную лампу, которая с натяжкой могла сойти за ночник, он так же заранее притащил ее на чердак. Электрический свет все же был лучше неверного пламени свечи.
Едва Сойк заметил приближение приступа, Бё и Сан уже отлаженными движениями связали его любимого по рукам и ногам. Ударить или зацепить Сойка Агги не мог, но наутро он выглядел еще хуже, чем вчера, до обеда бессильно пролежал в постели, а Сойк, изводя себя сочувствием, граничащим с жалостью, всячески пытался взбодрить своего любимого. Хотя физической боли он не чувствовал, что такое слабость и тошнота знал не понаслышке, и Сойк с тоской думал о том, что если так и дальше пойдет, даже сильный физически Агги ослабнет настолько, что и на ноги подняться не сможет.
День прошел уныло. За окном было пасмурно, по подоконникам барабанил затяжной слабый дождик, а из-за того, что окна были плотно зашторены, в комнатах было почти темно. Сойк пытался себя развлечь чтением, благо библиотека у бабушки Сана оказалась богатой, некоторое время вместе с Юмико смотрел телевизор, по которому все равно не показывали ничего интересного, послушал пререкания Юуто и Бё…
Несколько раз за едой и не только они вспоминали о Казуки и Джине, гадая, как сложилась их судьба, и стоит ли их ждать. В любом случае, спешить им было некуда, и если у их друзей все прошло благополучно, вскоре они должны были появиться на пороге дома.
- Даже речи быть не может, что с Казу-тяном произошло что-то! – негодовала Юмико, когда Бё посмел предположить, что остальные участники побега не смогли даже стены "Тсубаки" покинуть. – Он точно сбежал!
- Вместе с Манабу, не иначе, - заметил Сан. – Вцепился в него тогда мертвой хваткой.
- Надеюсь, Манабу навсегда остался висеть на заборе, - прошипела Юмико.
- Главное, чтобы Казуки не остался, - пожал плечами Бё. – Для него любая травма чревата глобальными последствиями.
- Да как ты можешь даже думать о таком! – снова зашлась в гневе Юмико. – Казу-тян обязательно придет, вот увидите.
Сойк слушал эти разговоры и флегматично думал о том, что ему безразлично, спаслись Казуки и Джин или так и остались в медцентре. Но равнодушие его было вызвано не наплевательским отношением, просто Сойк уже не знал, какой вариант развития событий стал бы для них более благополучным – сбежать или остаться.
А к вечеру, едва стемнело, у Агги снова начался приступ, причем внезапно. Впервые в жизни Сойк не разгадал первые признаки его приближения: его любимый вроде бы спокойно сидел на постели и смотрел застывшим взглядом в пол, а через миг большая фарфоровая ваза полетела в стену. Сойк даже не успел проследить траекторию ее полета, как Агги запустил в него самого тяжелую книгу в плотном переплете, которую Сойк читал не далее, как пару часов назад.
На раздумья Сойк потратил долю секунды, прежде чем метнуться к выходу и захлопнуть дверь с обратной стороны. Но через мгновение с почти нечеловеческим рычанием Агги бросился на дверь, и Сойк с ужасом понял, что следующего такого удара не выдержит: хлипкая условная перегородка слетит с петель, наверняка прибьет его, а что будет потом, когда Агги вырвется, и подумать было страшно.
- А в чем, собственно, дело? – из соседней комнаты высунул нос Юуто и без особого интереса уставился на Сойка.
- Помоги мне! – выпалил он, а дверь сотряслась от нового удара.
- Живым свойственно безумие… - закатил глаза Юуто, и Сойку на мгновение показалось, что происходящее сейчас с ним не реальность, а наркотический дурман: его любимый готов перебить всех и вся, а перед ним стоит человек, считающий себя трупом, и почесывает макушку.
Но на счастье на шум прибежал Бё, возникший позади Юуто и сразу сообразивший, что происходит. Оттолкнув своего соседа, он бросился на помощь Сойку, всем телом приваливаясь к тонкой, казавшейся сейчас такой ненадежной двери.
- А ты говорил, у него сил нет… - выдохнул Бё, когда Агги нанес очередной удар. – Чем он лупит там? Стулом, что ли?
Сойк мог бы ответить, что в этом и заключается особенность припадков Агги: в момент приступа он был необычайно силен, но болезнь как будто пожирала резервы его организма, и стоило приступу отступить, обессиленный Агги едва держался на ногах. Однако сейчас было не до пространных объяснений.
Бегом вверх по лестнице взбежал на второй этаж Сан, а следом Юмико.
- Ой, мамочки! Что делается! Что делается-то! – заломила руки она, а Сан только рот раскрыл от испуга.
- Держите крепче, - одними губами произнес он.
Шум и грохот прекратились так же неожиданно, как и начались. За дверью стихло, и Сойк тут же оттолкнул все еще прижимающегося к ней Бё. Тот хотел возразить что-то, наверное, предложить переждать немного, но не успел. Неизвестно откуда у Сойка взялись силы, но уже через мгновение он стоял на коленях возле своего любимого, который упал прямо на пол.
- Ну и ну… - прокомментировал Сан, заглядывая в их комнату, и почему-то обнял себя руками, а на фоне жалобно всхлипывала Юмико.
Однако Сойк не обращал ни на кого внимания, сейчас Агги стал для него центром всего мира, и он с ужасом вглядывался в его лицо, в дрожащие смеженные веки. Внезапно Сойк подумал, что вот так однажды Агги может просто умереть, погибнуть. Бросаясь на стены, швыряя все, что под руку подвернется, он мог покалечить себя, мог нанести травмы, несовместимые с жизнью. Или, другой вариант, после очередного приступа упасть и больше не встать, потому что просто не выдержит сердце.
Сойка пробрал озноб, но он нашел в себе силы срывающимся голосом попросить:
- Помогите мне уложить его в постель…
Никто не шелохнулся. Юмико замолчала на секунду, чтобы продолжить свои причитания с удвоенной силой, Сан нервно грыз ноготь и смотрел расширенными глазами на Сойка, и казалось, что мыслями он сейчас далеко. Только Бё, тяжело вздохнув, шагнул в комнату.
- Десять нянек вам нужно, - проворчал он, подхватывая Агги подмышки. – Держи за ноги своего болезного. Сейчас уложим в лучшем виде.
Когда все вышли, Сойк дрожащими руками принялся раздевать своего любимого, потом потеплее укутал в одеяло и даже попытался настроить себя на позитивный лад: приступ миновал, с Агги все в порядке, никто не пострадал…
А потом его неожиданно прорвало. Сойк закрыл лицо руками и медленно сполз на пол. Все его тело дергало, сотрясало от рыданий, однако прошло еще несколько долгих мучительных минут, прежде чем хлынули слезы. Сойк не знал, когда он плакал в последний раз, и вообще не помнил, чтобы когда-то плакал так, настолько горько, безудержно и отчаянно. Он не жалел себя и не горевал ни о чем, просто думал о том, что не хочет жизни без Агги, не сможет пережить его смерть, которая, казалось, уже топталась за плечом любимого, чтобы навсегда отобрать его у Сойка.
…После приступа Агги провалился в такой глубокий сон, что Сойк с тревогой прислушивался, дышит ли он вообще. А потом он почувствовал острую необходимость выйти, подышать воздухом, лишь бы не сидеть в четырех стенах. За Агги он мог пока не волноваться: вряд ли до утра тот не то, что веки разомкнул, а вообще пошевелился бы. Потому Сойк тенью выскользнул за дверь и неслышно спустился по ступенькам на первый этаж.
Изначально было оговорено, что никто из них не станет покидать дом без крайней нужды, вроде необходимости сходить за продуктами. Однако Сойк подумал, что беды не будет, если он глубокой ночью постоит на крыльце и просто подышит воздухом. Вряд ли его кто-то заметит.
Ночь встретила сыростью и прохладой, Сойк поежился, запоздало вспоминая, что на дворе уже осень, а он вышел без куртки и без свитера. Но возвращаться не хотелось, тем более Сойк не планировал гулять долго. Задрав голову, он уставился в звездное небо и подумал о вечности, как это делает большинство людей в мире, глядя на ночной небосвод. Сойк попытался убедить себя, что все их беды, лечение, любовь, побег незначительны, что мелкие страсти человеческие время перемолотит и не заметит, как огромные мельничные жернова давят крохотные зернышки.
"А значит, и печалится не о чем. Всех в итоге ждет одно – холмик и оградка", - с мрачным весельем заявил сам себе Сойк, однако легче ему не стало.
А в следующую секунду он подскочил, как ошпаренный. В ближайших кусках зашевелилось что-то огромное и двинулось на него. Парализованный от страха, Сойк замер на месте, а сердце болезненно дернулось. Он не смог даже закричать, когда…
- Тихо, это я, - раздался шепот.
- Сан! – Сойк выдохнул с облегчением и почувствовал, как тиски, сжавшие горло, отпускают. – Твою мать! Ты какого хера шаришься ночью по саду?!
- А ты какого? – с тон ему спросил Сан и, подойдя поближе, присел на ступеньку.
Сойк потоптался немного и после недолгих раздумий устроился рядом.
- Я вышел подышать, мне уже нехорошо в этом доме, - признался Сойк.
- Вот и мне так же, - понимающе кивнул Сан. – Я уже вторую ночь выхожу ночью погулять немного. Устал находиться… рядом с ней.
Во все глаза уставившись на Сана, Сойк даже рот приоткрыл от изумления. В полутьме он четко видел профиль своего приятеля, который, не моргая, смотрел в одну точку перед собой.
- Но как же?.. – наконец выдавил он. – Юу ведь твой друг, вы уже много лет вместе…
- Вот именно, - горько усмехнулся Сан. – С Юу вместе, а не с Юмико. Юу серьезный, умный и спокойный, с ним и правда было хорошо и комфортно жить.
- Но Юмико ведь тоже часто появлялась, - нерешительно заметил Сойк.
- Если принять, что время бодрствования моего соседа равно ста процентам, то пока мы были в "Тсубаки", Юу преобладал в его теле примерно в семидесяти процентах общей продолжительности времени, - немного коряво пояснил Сан, но Сойк понял, о чем он. – А теперь… С тех пор, как мы сбежали, Юу появлялся хорошо, если на пару часов. Всего, в общей сумме.
Сойк не знал, что ответить на это, только вздохнул и отвел взгляд.
- Юмико неплохая. Но она слишком глупа и непосредственна, не умеет сдерживать эмоции, а болтает больше, чем успевает думать… - словно оправдываясь, сообщил Сан и после небольшой паузы с горечью добавил. – Понимаешь… Юу становится хуже. Он все реже появляется, и я боюсь… Что он исчезнет совсем.
Последнюю фразу Сан произнес шепотом, а по спине Сойка пробежал холодок. Прежде о необычной двойственной натуре Юу-Юмико Сойк никогда не думал в таком ключе, но ведь правда, может такое случиться, что один из них пропадет безвозвратно. И это тоже будет своего рода смертью, потерей, такой же, как смерть Леды. Или Джури, который, вероятно, уже тоже был мертв.
- Не надо было бежать из "Тсубаки", - выдохнул Сойк, и только тут понял, что произнес эти страшные слова вслух.
Однако Сан не удивился и не возмутился, а вместо этого неожиданно жалобно спросил:
- Слушай, может, вернемся? Может, Юу еще можно помочь?
Сойк поднял на него изумленный взгляд и моргнул, а Сан продолжил:
- Подумай сам. Леда погиб, Джури неизвестно где теперь, а твоему Агги все хуже и хуже… Вдруг Таа смог бы исправить что-то?..
Однако упоминание о главвраче отрезвило Сойка. Если сперва он слушал Сана, открыв рот, то теперь очнулся и отрицательно замотал головой.
- Нет, это не вариант. Мы не знаем, что нам уготовил Таа изначально, но теперь наш побег чреват его гневом. Мало ли, что он придумает теперь. И в любом случае усилит охрану настолько, что сбежать точно не получится.
- Но он бережет пациентов, он не допустит нашей смерти… - начал было Сан, но Сойк прервал его.
- Не тешь себя иллюзиями, - жестко произнес он. – Таа никого из нас не пожалеет, если речь будет идти об интересном эксперименте. Подумай о том, что вскрывать тела ему тоже доставляет удовольствие.
Сан только тяжело вздохнули, то ли не найдя, что ответить, то ли просто не желая продолжать спор. Некоторое время они сидели молча, а потом Сойк неожиданно улыбнулся и озвучил мысли, которые крутились у него в голове уже не первый день:
- Знаешь, если бы мне предложили сделать выбор и переиграть свою жизнь, я бы не попросил иную. Потому что у меня есть Агги, и именно в этой убогой реальности мы нашли друг друга.
Сан перевел на него взгляд, Сойк не столько увидел это, сколько почувствовал, а потом понял, что тот улыбается.
- Ну что еще? – как будто недовольно спросил Сойк.
- Мы всегда думали, что это Агги нашел. А тебе просто некуда было деваться.
Сан тихо рассмеялся, и Сойк неожиданно понял, что настроение немного поднимается по каким-то неизвестным никому причинам.
- Нет, все не так, - покачал головой он. – Я люблю его.
- Я вижу, - кивнул Сан, а потом неожиданно серьезно добавил. – И я тебе искренне сочувствую. Потому что из-за этого вам с Агги хуже, чем нам всем вместе взятым.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 12:23 | Сообщение # 43
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
- Возле дома кто-то ходит, - угрожающим шепотом произнес Юуто, и непринужденная болтовня сразу стихла.
Время было не позднее, и все обитатели некогда заброшенного дома решили собраться на маленький полдник. Юмико, как истинная хозяйка, намазывала тосты маслом, а все остальные с удовольствием уплетали их. Сойк с тревогой поглядывал на Агги, но тому, казалось, сегодня было лучше: он с аппетитом ел уже четвертый по счету тост и даже почти улыбался.
Но идиллия была нарушена, едва прозвучали зловещие слова Юуто. Сан подавился кусочком хлеба и закашлялся, остальные замерли, а Сойк почувствовал, как под сердцем зашевелился неприятным липкий страх.
- Давайте затаимся, - шепотом предложила Юмико. – Может, прохожий какой…
- Может, - согласился Бё. – Бродяга, например. Сейчас он полезет в дом, а тут и мы, вот он обделается тогда…
- Заткнись, я тебя умоляю, - выдохнул Сан.
Сойк не столько увидел, сколько почувствовал, что его любимый придвинулся ближе и опустил ладонь на его колено.
- Что бы ни случилось, держись поближе ко мне, - прошептал Агги, и Сойк лихорадочно кивнул.
Несколько минут они так и сидели, замерев, напряженно вслушиваясь, однако не могли расслышать ничего угрожающего – в саду за окном пели птицы, еще доносился шум изредка проезжавших мимо машин. Тогда Бё медленно поднялся на ноги и шагнул в сторону коридора, где маячил силуэт Юуто, в полумраке больше похожий на приведение, чем на человека из плоти и крови.
Остальные так и не сдвинулись с места, ожидая известий. В этот миг Сойк подумал о том, что дом лишь казался им крепостью, а на деле разве могли защитить эти стены, если пришел бы Таа с полицией? Разве они спасут их вообще от кого бы то ни было?..
Звук открывающейся двери напугал и оглушил их, Сойк с опозданием понял, что Бё сам распахнул ее, и, стало быть, у него были на это причины…
- Ну здравствуй, мелочь. А мы заждались.
Наверное, такого внезапного облегчения Сойк не испытывал никогда прежде. Он сам не понял, как вскочил с места и бросился в коридор, а следом поспешили все остальные.
- А мы думали, что вы умерли, - сообщил Юуто смущенно улыбающемуся Джину, который несмело переступил порог.
- Джин! – взвизгнула Юмико и бросилась душить его в объятиях.
- А Казуки?.. – произнес Сойк и заглянул за спину Джина, тут же понимая, как от удивления распахиваются глаза. – Ты?..
Сойку показалось, что в тот же миг замолчали все, уставившись на вновь прибывших. Почему-то за все это время никто даже не допустил мысли, что Казуки, оставшийся с Манабу, приведет его с собой, ведь изначально обсуждалось, что его не зовут со всеми. В принципе, Сойк ничего не имел против него, Манабу ни ему, ни Агги никогда не делал никаких гадостей, однако, похоже, он был в меньшинстве.
- Что ты делаешь здесь? Откуда ты взялся? – взвилась Юмико.
- Какого хрена, Джин! – Сан, кажется, побледнел от гнева. – Мы же договаривалось, что этой твари здесь не будет!
- Не орите, ради бога, - промямлил Юуто.
- Хоть бы дверь закрыли, - ехидно вставил Агги. – Развели балаган, сейчас вся улица сбежится.
Последняя реплика, как ни странно, была услышана, и Бё с силой захлопнул дверь.
- Объясните, что происходит, - холодно потребовал Сан.
- А где… Где Казуки? – только теперь опомнилась Юмико.
Сойк заметил, как Манабу, сохранявший до этого на лице выражение холодной брезгливости, сглотнул и отвернулся, а Джин опустил глаза.
- Нам надо о многом вам рассказать, - тихо произнес он.
- О господи, что с ним? – перепугалась Юмико, картинно хватаясь за сердце. – Что с Казу? Он не сбежал? Он остался в "Тсубаки"?
- Хватит голосить! – одернул ее крайне раздраженный Сан. – Дай ему хоть в себя прийти, потом выясним все. Проходи, Джин.
Сан сделал приглашающий жест в стону гостиной, но Джин оглянулся через плечо, а потом решительно поглядел на Сана.
- Манабу тоже останется.
- Нет!
- Это не обсуждается!
Юмико и Сан ответили в один голос, и Сойк подумал о том, что как бы не горевал Сан о медленном исчезновении Юу, как бы не тяготился обществом дурочки Юмико, все же в определенных вопросах они были единогласны. Например, в вопросе ненависти к Манабу.
- Имейте совесть! – возмутился Джин и, расправив плечи, сделал шаг вперед. – Мы добирались с такими трудностями, столько натерпелись, без денег, без помощи, ночевали на улице, а вы теперь хотите выгнать нас?
- Не вас. Его, - хмуро возразил Сан, скрещивая руки на груди.
- Какая разница! Да если бы не Манабу… - начал запальчиво Джин, но в разговор вмешался Бё.
- Заткнитесь на хрен. Мы так и будем стоять, как сборище идиотов, под дверью? – и, повернувшись к Сану, он добавил. – Уймись уже! Не убудет от твоей кухни, если там посидит Манабу!
- А я не хочу, чтобы в моем доме находился этот! – огрызнулся Сан.
- Ой-ой-ой, - передразнил его Бё. – Кажется, кто-то почувствовал себя большим хозяином.
- И чтобы он ел нашу еду! – подлила масла в огонь Юмико. – Купленную за наши деньги!
- Это не твои деньги, это деньги Леды, - заметил Агги.
- Пожалуй, я пойду.
Все дружно замолчали и посмотрели на Манабу. До этого момента он не проронил ни слова, и Сойку даже показалось, что спорщики слишком увлеклись друг другом и позабыли о том, из-за кого началась распря.
Только теперь Сойк отметил, до чего паршиво выглядел Манабу. Джин тоже был не в лучшей форме, но складывалось впечатление, что его товарищ по несчастью натерпелся больше его. Кожа Манабу посерела, под глазами залегли тени, плечи ссутулились даже больше, чем прежде, но отчего-то Сойк был уверен, что причина не в том, как его встретили – жестокое отношение других беглецов из медцентра, казалось, Манабу даже не волновало.
- Никуда ты не пойдешь, - вступил дискуссию Сойк и, предвидя очередной поток яда от Сана и Юмико, сердито посмотрел на них. – Хватит с нас потерь! И так дел наделали. Хотите еще и его бросить на улице?
Все присутствующие, словно сговорившись, уставились в пол, а Джин изумленно перевел взгляд с одного на другого.
- Это вы о чем? – наконец спросил он, нахмурившись.
- О том, чего мы натворили за эти дни, - устало произнес Сойк. – Давайте вы зайдете, умоетесь, поедите, а потом все обсудим. И ты, Манабу, тоже заходи.
На лице Манабу отразилось сомнение, он украдкой взглянул на входную дверь, явно подумывая сбежать, но в его руку вцепился Джин.
- Не бросай меня, - жалобно попросил он, и Сойк только удивленно покачал головой, задаваясь вопросом, что же произошло с ними за эти дни.
…Юмико громко всхлипывала, уже почти ревела в голос, остальные сидели пораженные, позабыв о чае, за которым они хотели поделиться друг с другом новостями. Джин, который совсем недавно отошел от приступа, накрывшего его после известия о судьбе Леды и Джури, тоже шмыгал носом.
- Поверить не могу, что вы оставили его, - тихо произнес он, вытирая рукавом глаза.
- Нам ничего не оставалось, - строго одернул его Бё.
- Но Казуки… Казуки… - пролепетала Юмико и снова затряслась от рыданий.
У Сойка не было сил даже удивляться или расстраиваться. С тоской он думал о том, что в результате их побега они имеют еще один труп, а сколько их будет всего, одному богу известно.
- Может, он все же спасся?.. – несмело спросила Юмико, подняв на Джина затравленный взгляд.
- Вряд ли, - пожал плечами тот и добавил. – Рэй, его друг, тоже не выплыл, а он ведь был здоров, в отличие от Казуки…
На этих словах он и Манабу украдкой, едва заметно переглянулись, и Джин добавил обреченным голосом:
- Они оба мертвы.
На этих словах Юмико почти завыла в голос, и Сойк обреченно подумал, что такое бурное, картинное страдание начинает его раздражать.
- Короче, теперь все ясно, - подытожил Бё. – Список трупов пополняется.
- Бесконечны толпы мертвецов… - покачал головой Юуто.
- А еще за нами по пятам идет Таа, - пошептал Сан и передернул плечами. – Как он попал в Саппоро? Откуда он догадался, что вы там?
- Да откуда ж нам знать? – пожал плечами Джин. – Может, следил за нами еще от Асахикавы…
- Это он настучал! – ядовито прошипела Юмико и с яростью уставилась на Манабу. – Он во всем виноват! В смерти… Казу…
На этих словах она завыла в голос, а Манабу мрачно поглядел на нее исподлобья, но снова ничего не ответил – он вообще был особенно молчалив, даже больше, чем обычно.
- Не говори глупости, - отмахнулся от нее Джин. – Манабу никогда не поступил бы так.
- Живые порой бывают непредсказуемы, они могут удивить даже близких людей своими поступками, - пробормотал Юуто, но никто не обратил на него внимание.
- Что делать будем, сирые и убогие? – мрачно спросил Бё. – Джин и Манабу могли привести за собой хвост.
- Не было за нами хвоста, - огрызнулся Манабу, а Бё уставился на него застывшими глазами.
- Ой ли? – с сомнением протянул он. – В Саппоро, когда Казуки отправили в плавание, я так понимаю, хвоста тоже никто не заметил.
Манабу только пожал плечами и уставился на свою так и нетронутую чашку с чаем.
- А что делать? – устало произнес Сойк. – То же, что и делали. Сидим в доме, пережидаем. Давайте пересидим еще несколько дней, и если будет все тихо и благополучно, зададимся вопросом, кто куда дальше. А сейчас, по-моему, выбор небольшой.
- Манабу тоже остается, - Джин выпрямил спину и с вызовом поглядел на Сана, как на хозяина этого дома.
- Ни за что, - отрезал тот.
- Мне это и не нужно, - криво усмехнулся Манабу, вставая с места, но Джин вцепился в его локоть, потянув назад.
- Остаются все, - холодно произнес Сойк, и все взгляды тут же обратились на него.
- А кто назначил тебя боссом, а? – ехидно поинтересовался Бё.
- Никто. Боссов у нас нет, - вздохнул Сойк и медленно произнес. – Мы и так кругом виноваты перед теми, кто бежал с нами…
- Никто не обязывался никого спасать! – запальчиво перебил его Сан, но Сойк, смерив его красноречивым взглядом, продолжил:
- С нас не убудет, если Манабу тоже останется, ему все равно идти некуда. День-другой пересидим вместе, а дальше видно будет.
- А если он опять кому-нибудь гвоздь подсунет? – подскочила Юмико.
- Я не подсовывал ему этот гвоздь! – неожиданно завелся Манабу.
- В мире живых не существует телепортации, - вздохнул Юуто. – Если что-то где-то появилось, значит, это что-то кто-то принес.
- Это был не я, - почти прорычал Манабу, а Сойк отметил, что вот и нашлась причина, которая смогла вывести его из равновесия.
- Закройте хлебала все! – рявкнул Агги. – Мне надоело слушать этот бред! У нас есть еще одна комната, Манабу и Джин могут спать там. В любом случае им надо отдохнуть и поесть. А через пару дней решим, что делать!
Агги был уже не в себе, чем моментально обеспокоил Сойка, но на остальных вспышка его гнева возымела нужный эффект. Юмико принялась снова всхлипывать, Бё пожал плечами, а Сан, смерив Манабу яростным взглядом, процедил:
- Хорошо. Но только на пару дней. И потрудись не попадаться мне на глаза.
***
В ту ночь приступ у Агги так и не случился, и Сойк, с неописуемой тревогой прождавший его весь вечер, уснул почти счастливым. Наутро его любимый выглядел и чувствовал себя значительно лучше, и они долго обнимались и целовались в постели, прежде чем встать.
Манабу и Джин проспали до самого обеда, а может, просто не выходили из комнаты. Появились на пороге кухни они вместе, и Джин тянул Манабу за руку, будто тот не желал идти сам.
- Не хочу есть, - упрямо заявил он, но Джин уставился на него сердито.
- С ума сошел? Ты скоро будешь падать от бессилия. Надо обязательно!
День прошел относительно спокойно. Манабу предусмотрительно не попадался на глаза не то, что Сану или Юмико, а вообще никому. Сойк предположил, что, быть может, он читал или отдыхал в своей комнате, но проверять не стал, да и общаться с ним ему не хотелось. Вместо этого Сойк провел весь день вместе с Агги, понимая, насколько сильно его может осчастливить простое осознание того, что его любимому стало немного лучше.
Только радость длилась недолго: к вечеру Агги снова помрачнел, уставился в одну точку и принялся кусать губы. Вовремя сориентировавшийся Сойк потащил его на чердак, где Бё и Сан опять связали его. В таком положении Агги не мог причинить никому вреда, но теперь произошла другая беда: вместо привычных нескольких минут дикой ярости, его любимый метался на футоне не менее четверти часа. Таких долгих приступов у него никогда не случалось, и Сойк, забившись в угол и наблюдая за ним, грыз ногти и молил об одном: лишь бы его организм выдержал, лишь бы Агги хватило сил пережить это.
Его мольбы были услышаны, Агги действительно все вынес, однако по окончанию припадка потерял сознание. Общими усилиями его перетащили в комнату, где Сойк уложил любимого в постель, а сам устроился рядом и закрыл глаза.
Сколько он так лежал, Сойк не знал, но вопреки всему, что он пережил недавно, сон не шел, и Сойк понял, что ему просто физически необходимо пройтись, размяться и развеяться. Выбравшись из постели, он тихонько вышел из комнаты и направился вниз, думая снова постоять на улице и, может, пообщаться с Саном, если тот тоже вышел подышать воздухом.
Только дойдя до первого этажа, Сойк понял, что не ему одному не спиться. В гостиной кто-то негромко переговаривался, и он заглянул туда, чтобы узнать, кто именно.
- О, Сойк, заходи… - без особого энтузиазма поприветствовала его Юмико, а сам Сойк привыкшими к темноте глазами рассмотрел, что за столом собралась почти вся их компания, включая Манабу и Джина, не хватало только Бё и Юуто, которые, должно быть, мирно спали в своей комнате.
Пожав плечами, словно отвечая так на приглашение, Сойк шагнул вперед и тоже уселся за стол. О чем общались присутствующие до его появления, Сойк не знал, но по всеобщему немного подавленному состоянию предположил, что большей частью они сидели молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими репликами.
- У него участилось, да? – спросил Джин у Сойка, и тот сразу понял, о ком идет речь.
- Не то слово, - с горечью улыбнулся он.
- Мне жаль, - ответил на это Джин стандартной для таких ситуаций фразой, и Сойк подумал, что больше тут и не скажешь ничего, никак не поможешь и не утешишь.
Внезапно Сойку захотелось, пользуясь тем, что все собрались вместе, попросить не бросать Агги, если с ним случится что-то, но он осекся, даже не успев начать реплику: перед глазами встало измученное лицо Леды, произносившего те же самые слова. Вздохнув, Сойк проглотил так и не произнесенную просьбу: надеяться здесь было не на кого, просить – бессмысленно. А через долю секунды Сойк и думать забыл о своих переживаниях.
Во входную дверь кто-то постучал.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 15:56 | Сообщение # 44
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part4. Abyssus abyssum invocat -01-

От раздавшегося внезапно стука в дверь все вздрогнули и одновременно вскинули головы, уставившись в сторону прихожей. Наверное, каждый в тайне надеялся, что это лишь галлюцинация, игра воображения или что-то вроде того, но стук повторился, и во второй раз он прозвучал гораздо увереннее.
Кто это мог быть? Кому могло что-то понадобиться в такое время, да еще и в заброшенном доме?
- Кто это? - испуганно спросила Юмико, прижимаясь к Сану.
- Я откуда знаю? - напряженно ответил тот, кусая палец. Похоже, ему самому очень хотелось спрятаться за своего друга.
А вот Манабу не было страшно. Ну, в самом деле, что теперь могло напугать его? Даже если бы сюда заявился сам Таа. Даже это не могло быть страшнее, чем то, что ему светило в ближайшее время. Остаться в одиночестве на улице, без денег и без цели, не зная, как быть дальше, остаться одному с разбитыми надеждами на лучшую жизнь - это было куда хуже, чем какой-то таинственный гость, который столь нагло ломился в двери заброшенного дома. И все же даже Манабу стало как-то не по себе. Вряд ли это была соседка, которая в половине первого ночи пришла попросить соли. Но, может быть, кто-то спьяну ошибся домом, просто попал не туда? Хорошо бы, иначе происходящее начало бы грозить очередными переменами в жизни, а так как пока положительных изменений не произошло, ничего хорошего от них Манабу не ждал.
- Открывать будем? - поинтересовался он.
- Совсем охренел? - возмутился Сан. - Мало ли, кто это!
Все замолчали, даже не дыша, продолжая молча глядеть в сторону двери. Снова раздался нетерпеливый стук. Кажется, он был таким громким, что его было слышно на весь дом. Странно, что остальные не сбежались до сих пор...
- А у нас дверь вообще закрыта? - вдруг озарило Сойка. - Ее кто-нибудь запирал?
- Я не знаю... - шепотом сказала Юмико. - Мне страшно, Са-ан...
- Мне тоже...
- Давайте просто посмо... - Джин не успел договорить, резко замолчав.
Казалось, еще громче, чем стук, стал скрип распахивающейся двери. Кто бы ни пришел к ним в такое время, сейчас он был в доме. Манабу даже не сразу понял, что это не шаги были настолько оглушающе громкими, а его сердце колотилось так, что в ушах шумело. И по-прежнему не было страха, лишь какое-то волнение, от которого непроизвольно поджимались пальцы на ногах.
Скрип половиц от шагов неожиданного гостя был единственным звуком, нарушающим тишину, но и он стих, когда человек остановился. Слишком темно было, чтобы разглядеть его, да и он, должно быть, не видел их отчетливо, однако силуэты в темноте угадать было можно.
- Почему никто не встречает усталого путника?
Веселый голос нарушил напряженную тишину, но спокойствие не пришло, скорее наоборот. Манабу резко стало холодно, а пол будто бы ушел из-под ног, позволяя сорваться в воображаемую бездну. Отчего-то стало трудно сделать вдох, грудную клетку сдавило резкой болью, которая, казалось бы, слегка улеглась уже, притупилась. Поэтому из ступора он вышел последним, когда остальные уже смогли преодолеть безмерное удивление.
- Казуки?
- Казу?
- Казу-тян!
Юмико и Джин первыми бросились вперед, желая удостовериться в том, что им не показалось, что это действительно был голос Казуки.
Где-то справа с облегчением выдохнул Сойк, и только тогда Манабу вспомнил, что и сам забыл, как дышать. Глаза резануло светом: это Сан, вопреки всем их предосторожностям, дернул выключатель, чтобы убедиться наверняка. Удостовериться, что слух не подвел, что человек, которого все уже успели похоронить, стоит сейчас в гостиной и улыбается довольно, потому что знал, как удивит их.
- Казуки-и! - Джин радостно повис на его шее, и Юмико обняла с другой стороны, причитая и всхлипывая. - Ты живой, живой, я так и знал!
Сойк и Сан подошли поближе, чтобы тоже поздороваться, обнять, выразить радость от его возвращения. И только Манабу остался стоять на месте на слабеющих ногах, боясь поверить в то, что видит, уверенный: если это всего лишь галлюцинация, то, вернувшись в суровую реальность, он просто не выдержит.
Казуки говорил что-то, но Манабу не слышал, лишь отмечал, насколько он стал хуже выглядеть: лицо было бледным, взгляд уставшим, а под глазами залегали даже не тени, а почти синяки.
Хотелось спросить, как он себя чувствует, а лучше отправить отдыхать, но сейчас это выглядело бы неуместно, ведь в общей атмосфере радости не было места даже его голосу, наверняка прозвучавшему бы сейчас хрипло и глухо.
- Джин, Джин, не души меня, я тоже рад тебя видеть, очень рад, правда. И то, что ты добрался сюда, просто замечательно. А где... - взгляд Казуки скользнул по присутствующим и остановился на Манабу.
А тот уже чувствовал, как его начинает мелко трясти. Этот человек заставил Манабу поверить в его смерть и самого почти до смерти перепугал, а теперь возвращается так просто и... улыбается ему?
- Манабу, здравствуй... - веселье исчезло из голоса, и, наверное, только последний дурак из всех присутствующих не заметил, с какой нежностью Казуки произнес это, делая шаг к нему.
Отстранив вцепившуюся, как клещ, Юмико, он оказался рядом и, должно быть, хотел обнять... Манабу сам не понял, как так вышло, но тело среагировало быстрее. Звук звонкой пощечины показался неожиданно громким. Пронзительно вскрикнула Юмико, удивленно охнул Джин, но в этот момент Манабу плевать было на их пораженные и осуждающие взгляды. Резко сорвавшись с места, он почти бегом рванул в их с Джином комнату, даже не взглянув на Казуки. Он и сам не смог бы объяснить, почему ударил, ведь был же рад, что Казуки вернулся, что он жив, что пришел сюда. Рад, но выразить свою радость не получилось, наоборот, теперь, наверное, Казуки решит, что Манабу расстроен его приходом.
Снова все шло наперекосяк, и поделать что-то с чувством, будто над ним просто издеваются, Манабу не мог. А если бы он не пережил его "смерть"? Оказался слишком слабым, чтобы существовать дальше, сердце подвело бы, или его попросту пристрелили в том туалете на вокзале? Что, если бы Казуки вернулся, а его уже не было? И он никогда не узнал бы, что с Казуки все в порядке, и даже умирая, верил бы в его гибель.
От этих мыслей в груди стало еще больнее, и как Манабу ухитрился все-таки добраться до комнаты, он сам не понял. Лишь когда дверь за ним захлопнулась, ноги отказали, и он просто сполз на пол. Запустив пальцы в свои растрепанные волосы, он тихонько засмеялся. Руки уже заметно дрожали, и самого его колотило, а из груди рвался истеричный смех.
- Все хорошо... - пробормотал Манабу вслух, и от того, как жалобно прозвучал его голос, стало еще смешнее. - Он живой, все хорошо...
Облегчение пополам с болью, чувство, что он снова испортил отношения с таким важным, дорогим человеком, безумная радость от возвращения Казуки и непередаваемая нежность от его улыбки и от того, как он смотрел на Манабу, как произносил его имя - столько противоречивых чувств нахлынуло сразу, что он не смог сдержать их все. Страх и боль последних дней вырывались наружу, и хорошо, что рядом никого не было. Манабу не хотел, чтобы кто-то видел его таким.
По щекам катились слезы, а худенькое тело вздрагивало от смеха и рыданий. Манабу вытирал лицо рукавами своего свитера, путался пальцами в волосах, вжимаясь спиной в дверь, смеялся, как безумный, и бормотал, будто убеждая себя в реальности происходящего:
- Вернулся, вернулся же...
В какой-то момент этот неконтролируемый смех отпустил, и поток истеричных слез тоже прекратился. Посидев с минуту в полной неподвижности, будто ожидая, не накроет ли его опять, Манабу тяжело вздохнул, вытер лицо и с трудом поднялся на ноги. Во всем теле чувствовалась непередаваемая слабость, короткая истерика вытянула из него последние силы. Сейчас бы упасть на кровать и проспать до обеда, а проснувшись, взять свои немногочисленные вещи и незаметно исчезнуть из этого дома, так незаметно, чтобы не пришлось объяснять Казуки, почему ударил его, когда так сильно хотелось обнять. А раньше стыдиться своей трусости Манабу не стал бы, ведь это еще не самая отвратительная черта его характера, и для человека, погрязшего в своем моральном уродстве, просто еще один пунктик в общей копилке грехов.
Но сейчас почему-то стало стыдно. С появлением в его жизни Казуки куда-то ушло равнодушие, так помогавшее жить прежде, и новые чувства, прежде им никогда не испытываемые, вытеснили если не все безобразное из его души, то хотя бы какую-то часть.
Теперь Манабу как-то запоздало задумался о том, не надоело ли Казуки его отвратительное отношение? Не умерли ли его светлые чувства после столь холодного приема, не стала ли эта пощечина последней каплей? И вообще, не устроил ли Манабу ему случайно кровоизлияние в мозг своим внезапным ударом?! Хотя, если бы Казуки вдруг умер, сюда бы уже пришли разгневанные домочадцы, чтобы отправить Манабу вслед за ним.
И все-таки, было страшно. Казуки так плохо выглядел...
Когда распахнулась дверь в комнату, Манабу вздрогнул. На пороге стоял Джин, обеспокоенно глядя на него.
- Манабу... В чем дело? Эй, у тебя глаза красные, ты что, плакал? Ох, ну что за дурак… Зачем ты так с ним? Он ведь живой, он пришел к тебе... - в голосе Джина не было ни намека на обвинение, только что-то похожее на жалость к ним обоим.
- Я не знаю, - слабым голосом ответил Манабу. - Я просто... Как он?
- Очень устал, - Джин пожал плечами и улыбнулся. - Он обещал рассказать завтра, что произошло с ним, а сейчас мы отправили его спать. И еще... Мы не сказали про Рэя, про Леду с Джури. Ему и без того сейчас тяжело. Да еще и ты такой безрадостный прием ему оказал...
- Что мне делать, Джин? - голос совсем скатился в шепот, а руки снова начали подрагивать.
- Ну, для начала извиниться, - широко улыбнулся тот. - Думаю, он рад будет услышать от тебя хоть что-то доброе. Он просто будет рад тебя видеть.
- Но...
- Да, уже поздно, поэтому давай скорее, пока он не лег спать.
- Может быть, завтра? - неуверенно спросил Манабу. Вопреки словам Джина Казуки мог бы не захотеть разговаривать с ним или принимать извинения с таким кислым видом, что Манабу захотелось бы сквозь землю провалиться. - Он, наверное, отдохнуть захочет, а не выслушивать мои оправдания.
- Нет, давай сейчас! - заявил Джин, выталкивая его за дверь.
Раньше Манабу никогда не позволил бы такого обращения с собой. Схватить за локоть и выставить вон: да что этот Джин вообще о себе возомнил?! Но то было раньше, а теперь все переменилось. Манабу хотелось пойти, но и было очень страшно: что если Казуки вообще не захочет с ним разговаривать?
- Он еле уговорил Сана и Юу не вышвыривать тебя прямо сейчас из дома. Разумеется, он не держит на тебя зла.
- Может, он уже спит?
- Манабу, - Джин попытался говорить серьезно и не улыбаться, но получалось плохо, - скажи мне одну вещь. Ты скучал по нему? Ты рад, что он вернулся? Ты вообще хочешь быть рядом с ним?
- Это три вещи, Джин, - голос прозвучал обманчиво спокойно, хотя внутренне Манабу вздрагивал от каждого вопроса, ответы на которые однозначно были одинаковыми.
- Да какая разница! - отмахнулся тот. - Иди и извинись! Чтобы когда я утром проснусь, вы снова были добрыми друзьями!
- Мы никогда не были добрыми друзьями.
- Да что ты все время пререкаешься! Его отправили спать на чердак, туда, где запирают Агги. Пошел!
И прежде чем закрыть за Манабу дверь, Джин озадаченно подергал прядь своих волос и уточнил:
- Ты ночевать сегодня где будешь?
- Ну, разумеется, здесь! - возмутился тот. - Я иду просто извиниться!
- Ну ладно... Но я на всякий случай не буду тебя ждать. Спокойной ночи.
- Угу...
Манабу поднимался на чердак, едва переставляя ноги. Хотелось растянуть время, и дело было даже не в том, что ему сроду не приходилось извиняться. Просто он боялся снова оказаться рядом с ним. Снова начать привыкать к его улыбке, к его голосу, когда только-только поверил, что всего этого уже никогда не будет... А ведь и правда не будет. Завтра Манабу придется уйти из этого дома, и Казуки вряд ли пойдет за ним. Та жизнь, которую они нафантазировали вместе, останется лишь красивой сказкой.
Остановившись у двери, ведущей на чердак, Манабу испуганно замер. Решительности в нем и без того было немного, а теперь она и вовсе испарилась. Что если Казуки и правда уже спит? Стоит ли его будить? А что если он не один? Может быть, он с Юмико, она бы не упустила шанс приглядеть за бедным усталым другом. Впрочем, вспомнив, что Казуки не слишком-то много внимания ей уделил при встрече, по крайней мере, не больше, чем всем остальным, Манабу немного приободрился.
"А с чего я вообще взял, что между ними есть что-то?" - подумал он, злясь на самого себя. Если вспомнить, это Юмико всегда висела на Казуки, а тот относился к ней так же, как и ко всем остальным. А вот эти самые остальные как раз были уверены, что Казуки испытывает некие теплые чувства к Манабу. И Рэй говорил, и Джин... И даже сама Юмико.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Манабу решительно постучал.
"Будь что будет", - решил он. Все лучше, чем просто топтаться под дверью, как он делал раньше. Только в прошлый раз последствия этого были не слишком-то хорошими.
- Заходите, - голос Казуки прозвучал устало и тихо, и Манабу тут же снова захотелось сбежать. Но было поздно, к тому же, он действительно был виноват. Да и сколько можно бегать, когда он так соскучился?
Манабу вошел, плотно прикрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Глубоко вздохнул, мысленно досчитал до трех и только тогда осмелился посмотреть на Казуки. Тот сидел на футоне в одних только джинсах и, видимо, только что вернулся из душа, потому что на его плечах лежало полотенце, а с кончиков волос срывались капли воды. Проследив взглядом путь одной такой капельки по его груди до живота и с трудом сглотнув, снова перевел взгляд на лицо. Свет ночника был неярким и отбрасывал причудливые тени, но Манабу понял, что Казуки смотрел на него так обеспокоенно, будто ожидал, что тот сейчас снова полезет в драку. Возможно, такое впечатление сложилось у него оттого, что Манабу был очень напряжен, поэтому он постарался расслабиться, но в присутствии внезапно ожившего, да еще и полуголого Казуки это было не так-то просто.
Тот очнулся первым, торопливо поднялся с места и даже сделал шаг в направлении неожиданного гостя.
- Манабу?.. - Казуки был удивлен, и следовало срочно говорить все, что Манабу собирался, а потом бежать отсюда обратно в свою безопасную комнату.
Но когда Казуки встал, его джинсы без ремня сползли совсем низко, а Манабу заподозрил, что под ними нет белья. Все дельные мысли в один момент вылетели из головы, и хотя Манабу заставил себя смотреть только в глаза Казуки, вспомнить, зачем пришел и что нужно сказать, не получалось.
- Что случилось? - с тревогой спросил Казуки, очевидно, принимая его ступор за какой-то непонятный приступ.
"Штаны подтяни", - чуть было не ляпнул Манабу, но вовремя опомнился и глухо произнес:
- Я хотел извиниться...
- Что?
- Извиниться! - громче повторил он, отводя взгляд, и с большим трудом выдавил из себя. - Прости меня, я был очень неправ, когда ударил тебя. Я не собирался... То есть... Я очень рад, что ты жив. И что вернулся...
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 15:56 | Сообщение # 45
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Снова заставив себя посмотреть на Казуки, Манабу вздрогнул. Смесь удивления и страха в его взгляде сбивала с толку. Может, он говорил что-то не то? И почему перед глазами все расплывалось?
- Манабу... – тихо произнес Казуки с какими-то непривычными нотками в голосе и приблизился еще на полшага.
И только теперь Манабу понял, что в его глазах снова стоят слезы, которые Казуки, конечно же, заметил. Стыд-то какой...
Несмотря на это, Манабу решил продолжить говорить, раз уж он все равно был здесь. Потому что второго шанса уже, возможно, и не будет.
- Я, конечно же, не злюсь на тебя, ничего такого, просто... Когда все это случилось, я очень... Очень испугался, понимаешь?
Перед мысленным взором мелькнули воспоминания о разбитой бутылке в руках, об их прыжках с крыши на крышу, о страшной и комичной одновременно потасовке в туалете. Об истерике Джина в утреннем парке и о пустоте внутри, с которой нужно было, но так не хотелось, мириться.
Манабу судорожно вздохнул, прижимаясь спиной к двери. Пора было отступать, пока снова что-нибудь не вытворил. По крайней мере, пока его еще держат ноги.
Но мысли снова спутались, когда руки Казуки легли на его плечи, бережно поддерживая, а сам он прижался лбом ко лбу Манабу и негромко виновато произнес:
- Прости.
- За что?
- Я не должен был теряться, оставлять тебя. Я виноват очень, так что заслуживаю удара посильнее.
Голос Казуки был чуть хриплым, словно от волнения, но Манабу отметил это как-то вскользь, потому что все мысли и чувства были сосредоточены на ладонях Казуки, которые касались его так невесомо, но в то же время Манабу остро чувствовал, до чего же они горячие. А еще Манабу ощущал дыхание Казуки на своих губах и слышал запах его кожи. На мгновение голова закружилась, но Манабу попытался собраться и взять себя в руки.
- Глупости, ни в чем ты не виноват, просто... - он говорил торопливо, надеясь привести Казуки в чувство, чтобы тот наконец-то отпустил его. Казалось, будто они стояли так уже очень долго, хотя на самом деле не прошло и минуты. Так хотелось поскорее выбраться из этих почти объятий, но одновременно он желал прижаться сильнее. - Это не твоя вина, мы сами виноваты, мы столько всего натворили... Мне было так страшно...
Всхлипнув, Манабу позволил обнять себя крепче. Руки Казуки опустились на его талию, прижимая сильнее, но Манабу даже не думал больше сопротивляться.
- Так страшно...
- Прости.
- Я думал, что мне все равно, но на самом деле я очень боялся.
- Прости меня.
- Я думал, что ничего больше не испугаюсь, что умереть не страшно или вернуться, но я просто боялся остаться без тебя!
Понимание, что это действительно так, что Казуки и правда мог погибнуть, то, с чем Манабу вроде бы уже почти смирился, теперь казалось полным абсурдом, и от того было еще страшнее. Гораздо страшнее, чем в тот момент, когда Манабу услышал об его смерти. Это понимание не давало сделать вдох, ледяным страхом затуманивая сознание, заставляя говорить и делать то, что никогда не осмелился бы раньше.
Манабу прикоснулся к щекам Казуки кончиками пальцев так осторожно, будто боялся, что это ему только кажется, что это всего лишь сон, и от одного неосторожного движения можно проснуться. Еще с утра он и помыслить не мог о том, что когда-нибудь снова сможет смотреть в его глаза, не то что дотрагиваться вот так.
В полумраке комнаты светло-карие глаза Казуки казались удивительно темными, и почему-то Манабу было страшно смотреть в них, словно эта чернота могла затянуть его. И в то же время не хватало сил отвести взгляд, будто он был загипнотизирован. Манабу хотел прочитать, какие чувства скрываются в душе Казуки, но еще сам не знал, что откроется ему, когда он, наконец, поймет это.
- Живой... - почти прошептал он, потому что нормально говорить уже попросту не получалось, и голос куда-то внезапно пропал. - Никуда тебя больше не отпущу, слышишь?
И неожиданно для самого себя он резко подался вперед и поцеловал. Впервые поцеловал сам, закрывая тут же глаза, но вовсе не от смущения или страха, а потому что именно так было правильно. Сейчас Манабу верил всему, что говорили ему Рэй и Джин о чувствах Казуки, верил его первому "привет", первой улыбке, первому подсунутому на завтрак яблоку. И главное, он верил в это сейчас, пока пытался через поцелуй передать то, что так волнительно было сказать вслух. Что будет через минуту, когда придется отстраниться и объяснить свой внезапный порыв, Манабу старался не думать.
Но отстраниться Казуки не позволил: прижал к двери так, что Манабу непроизвольно выдохнул, когда больно приложился лопатками, перехватил инициативу, целуя с такой страстью, будто добрался наконец-то до самого желанного.
Манабу был не против. Сейчас он разрешил бы ему делать все, что угодно, лишь бы он снова никуда не исчез. Даже позволил себе улыбнуться, когда влажные губы переместились на щеки. Казуки целовал беспорядочно, куда попадал: сомкнутые веки, лоб, виски, что-то неразборчиво шепча при этом.
Его кожа под пальцами была такой горячей, что у Манабу неуместно мелькнула мысль, не простудился ли он после заплыва в порту. Быть может, это жар? Впрочем, Казуки если и выглядел больным, то только на голову, потому что продолжал целовать его так отчаянно, будто опасался, что Манабу сейчас передумает и уйдет.
"Да куда же я от тебя..." - подумал тот, поглаживая его по голой спине. Но когда руки Казуки скользнули под тонкий свитер и почти невесомо прикоснулись к коже, Манабу вздрогнул, приходя в себя, вспоминая, кто он и что здесь делает. Мягко, но настойчиво, он отстранил Казуки от себя, успев заметить непонимание в его глазах. Хотя, казалось, он и сам ничего не понимал.
Сейчас было самое время сбежать, и совсем недавно Манабу так бы и сделал, не задержавшись ни на одну лишнюю минуту, но теперь он почему-то совсем не боялся. Внутри нарастала уверенность, что так и нужно, что так правильно, и вовсе не надо спасаться бегством, и нельзя оставлять Казуки одного. Вдруг он снова исчезнет и в этот раз навсегда? А он, Манабу, именно тот, кто может остановить, задержать около себя и желательно надолго, а лучше - насовсем. Нельзя было позволить ему еще раз исчезнуть, это было бы самой большой ошибкой, и Манабу, конечно же, не допустил бы ее.
Он был здесь, рядом - это единственное, что Манабу сейчас осознавал вполне отчетливо, все остальное, что раньше казалось таким важным, теперь просто померкло. Поэтому он уверенно сделал шаг вперед и снова поцеловал. Но теперь Казуки был сдержаннее, может, боялся, что Манабу передумает, поэтому поцелуй вышел таким же нежным, как в первый раз, тот самый, который был черт знает когда, словно в другой жизни. Столько времени было потеряно зря, столько времени они бегали друг от друга, а если быть честным с самим собой, то это Манабу бегал, не желая принять и поверить в его искренность.
Прижав ладонь к груди Казуки, Манабу чувствовал, как колотится его сердце: в том же безумном ритме, что и его собственное, и сам вздрагивал от каждого прикосновения его рук.
В этот раз Казуки первым прервал поцелуй, сдавленно выдохнув, и почему-то шепотом спросил:
- Останешься?
В голосе Казуки слышалось отчаяние пополам с решительностью, а то, как сильно он сжимал руки, говорило об одном: если Манабу откажет, он так просто не сдастся, сделает все, чтобы не отпускать. И от понимания этого Манабу на мгновение бросило в жар.
- Если хочешь, - так же шепотом ответил он.
В темноте не хотелось разговаривать вслух. Темнота располагала к тому, чтобы голоса звучали приглушенно, и только шорохи одежды и скрип старого пола казались особенно громкими.
- А ты хочешь? - Казуки прикоснулся ладонями к его лицу, еще один легкий поцелуй в губы развеял последние сомнения, которые до этого только и ждали повода вырваться протестом, а теперь разлетелись в одночасье.
- Хочу...
Очередной выдох больше походил на стон, только теперь Манабу осознал, как, должно быть, Казуки тяжело было сдерживаться. Да и зачем он это делал, если разрешение для дальнейших действий было получено?
Но Манабу и сам медлил, ведь ни перед кем, кроме врачей, ему еще не приходилось раздеваться, и было стыдно, потому что даже при таком тусклом свете ночника Казуки увидит все недостатки его тела, и лучшим вариантом было бы скрыться в темноте. Уродство она спрячет лучше любой одежды.
А если нет? Если и это не поможет, и даже на ощупь Казуки поймет, какими ужасными шрамами после давних операций покрыто его тело? Почувствует и отстранится? Это пугало больше всего.
Погрузившись в такие мрачные мысли, Манабу не заметил, как от двери они переместились в центр комнаты, и опомнился лишь тогда, когда Казуки опустился на футон и потянул на себя, заставляя сесть к себе на бедра.
Даже шорох одежды казался пугающе громким, свет от ночника слишком ярким, а поза чересчур вызывающей. Но именно сейчас Манабу чувствовал, насколько сильно уже возбужден Казуки и знал, что, или точнее - кто, является причиной этому.
Казуки не торопился, осторожно целуя в висок, поглаживая ладонью по рукам от кисти до плеча, по шее кончиками пальцев, и от каждого движения по спине пробегали мурашки, а внутри все плавилось. Манабу казалось, что все его чувства обострились до предела, даже невинные прикосновения заставляли замирать на месте. Он втягивал носом воздух, потому что откуда-то пришло понимание, что если он не будет заставлять себя дышать, просто забудет, как это делать. И находясь так близко он просто не мог не чувствовать аромат мыла, шампуня, а еще – собственный запах кожи и волос Казуки, который лишал Манабу покоя и даже способности мыслить.
Он помнил, какая паника охватила его тогда, когда Казуки в первый раз поцеловал, и никогда бы не подумал, что сможет вот так сидеть, тесно прижимаясь. Представлял, да, но точно не мечтал, что когда-нибудь это случится. Уж точно не с ним и не в этой жизни.
А сейчас ему хотелось, чтобы Казуки не переставал прижиматься, не переставал целовать, и это не было странно: Манабу давно понял, насколько сильно ему нравится этот человек, а сейчас его просто с ума сводили и влажные кончики волос, и эти джинсы на голое тело, и чертова осторожность, с которой его ласкали. В этот момент, когда так хотелось большего, он как никогда жалел о том, что был груб раньше, не позволяя, хоть и не всегда успешно, даже лишнего движения в свою сторону. А теперь, возможно, Казуки просто боялся, что его снова оттолкнут.
Но когда он внезапно прижал к себе так сильно, что между ними точно не осталось пространства, Манабу от неожиданности вцепился в плечи Казуки, однако тут же ослабил хватку, разжав пальцы. Конечно, это не могло навредить, ведь он не собирался его царапать, но рисковать не хотелось.
- Все в порядке, - выдохнув в ухо, а затем отведя в сторону мешающие волосы, Казуки прижался теплыми губами к его шее, а затем скользнул руками вниз и устроил их на пояснице Манабу.
Хотелось что-то предпринять самому, а не сидеть вот так, отдаваясь ласкам и ничего не давая взамен. Отступать уже было некуда, да и Манабу не хотел, не смог бы снова сбежать, ноги были будто ватными и не слушались, а руки дрожали вовсе не от страха. Он действовал чисто интуитивно, когда слегка приподнялся и снова опустился, тут же заметив, как сжались пальцы на его пояснице, и услышав, как Казуки выдохнул сквозь зубы и тут же закрыл глаза. Он сдерживал себя, как мог.
- Казуки, пожалуйста…
Манабу очень надеялся, что его поймут, что не придется продолжать упрашивать, и через секунду, когда Казуки вдруг опрокинул его на футон, Манабу осознал, что его непроизнесенную просьбу услышали.
- Не надо… Погоди, - Манабу судорожно вцепился в край свитера, когда Казуки предпринял попытку потянуть его вверх.
Побоявшись, что его действия будут истолкованы неправильно, приняты за отказ и желание пойти на попятную, Манабу потянулся рукой к ночнику.
- Не надо смотреть, не смотри...
- Манабу, ты же знаешь… - лицо Казуки озарила улыбка, слабая, но такая нежная, что в душе что-то замерло, а потом перевернулось от непонятного, незнакомого Манабу прежде чувства, а Казуки перехватил его руку и поцеловал пальцы, один за другим, так же, как он уже делал однажды. – Ты же знаешь, что мне нравится все в тебе. Ты мне не веришь?
- Я тебе верю, - тихо ответил Манабу, но все равно зажмурился, поднимая руки, позволяя стянуть с себя мешающую часть одежды, и замер, ожидая любой реакции, когда Казуки увидит его уродство во всей красе.
Он помнил каждый грубый шрам и их расположение, помнил каждую слишком выступающую косточку, знал, какое неприглядное зрелище открылось Казуки. Даже одна болезненная худоба могла отпугнуть кого угодно.
Манабу непроизвольно вздрогнул, когда Казуки, склонившись к нему, провел языком по одному из шрамов. В том месте кожа была излишне чувствительна, и слишком неожиданным стало это прикосновение. А Казуки, казалось, не замечал ничего, что могло бы запросто оттолкнуть и заставить, поморщившись, отвернуться другого человека.
Манабу никто никогда не целовал так прежде, и все те ощущения, которые дарили губы Казуки, были новыми, странными и такими приятными. От них сбивалось дыхание, и Манабу не знал, что делать дальше, как себя вести, чтобы Казуки понравилось.
Реальность всего происходящего накрыла в тот момент, когда на Манабу не осталось и нижнего белья - его Казуки стянул вместе с джинсами, тут же перехватил руки Манабу и завел за голову, крепко прижав к футону, когда тому захотелось прикрыться.
Было стыдно, ужасно стыдно. Никто, кроме разве что Таа, влюбленного в его болезнь, никогда не рассматривал Манабу так пристально, без какого бы то ни было отвращения, да еще и с таким желанием в глазах. Манабу неожиданно понял, насколько его радует то, что Казуки не позволил выключить свет, иначе он так и не увидел бы этого взгляда, полного обожания и восхищения.
Он не мог перестать любоваться лицом Казуки, его глазами, скулами и чистым лбом. Даже сейчас, похудевший и посеревший от усталости, он оставался необыкновенно прекрасным, и Манабу отрешенно отметил, что понял это с первого взгляда, поразился его красоте и часто не мог отвести взгляд еще тогда, когда они жили в "Тсубаки". А теперь, когда в этих глазах отражалось столько чувств, когда Казуки улыбался, без стеснения и без капли отвращения рассматривая его, Манабу почувствовал, как тисками сжимавшая сердце тревога постепенно отпускает. Его желали, его хотели.
Но что это значило для Казуки? Вдруг на Юу он смотрел так же? Вдруг у них что-то было? Наверняка же было... Внезапно Манабу почувствовал укол ревности, но как было спрашивать о таком?
- Что тебя беспокоит? – чуть нахмурившись, спросил Казуки, чувствуя его смятение.
- Ты смотришь...
- Тебе неприятно?
- Нет... Я думаю...
- О чем? - Казуки склонился к нему, провел языком по шее, поцеловал, прихватывая кожу, оставляя новые засосы поверх старых, почти сошедших, и Манабу понял, что уже не думает ни о чем, а в голове не осталось ни одной связной мысли. Но Казуки ждал ответа.
- О чем ты думаешь? – повторил он, вновь отстраняясь и внимательно вглядываясь в его лицо, от чего сердце Манабу пропустило удар, а потом забилось быстрее.
- Ты хочешь поговорить об этом? - хмыкнул Манабу, прикрывая глаза и стараясь, чтобы его голос звучал хоть немного насмешливо. Спрашивать о таком было даже стыдно, но ведь так хотелось знать...
- Мне интересно, о чем ты думаешь рядом со мной с таким хмурым лицом.
- Я думаю... о Юу.
- О Юу? - Казуки даже приподнялся над ним, сквозь полуопущенные ресницы Манабу увидел удивление в его глазах, и как Казуки разглядывает его, будто подозревая, что ослышался.
- О нем и о тебе. О вас.
- Нет никаких нас. Тебе не стоит думать об этом, и ревновать тоже не стоит, между нами никогда ничего не было.
- Я не ревную, - Манабу сомневался, что ему сейчас поверили, но не мог не возразить: уж очень быстро его раскусили. И все же, он не удержался от вопроса: - Это правда?
- С самых первых дней, как я попал в центр, все мое внимание было приковано только к одному человеку. Будешь спрашивать, кто это?
- Не буду.
Казуки только усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. Сперва прикоснувшись кончиками пальцев к губам Манабу, он провел по ним языком, тут же прихватывая поочередно то нижнюю, то верхнюю, а затем принялся целовать его щеки и подбородок, действуя и лаская безумно нежно и гораздо смелее, видимо, уже не опасаясь, что может испугать его.
Манабу все еще колотило от мысли, что он оказался настолько близко к другому человеку, что позволил прикасаться и так свободно рассматривать его обезображенное болезнью тело, открываться ему, показывая все свои недостатки.
И самое удивительное было то, что Казуки находил его красивым. Это было именно так, ведь в ином случае он не относился бы так трепетно, да что уж говорить, его бы просто сейчас не было здесь, на этом покрытом пылью чердаке. Место было не самым романтичным, но этой ночью вдвоем с человеком, которого он так мечтал увидеть живым, так хотел обнять, оно казалось самым лучшим, и другого было не нужно.
- Не бойся меня, я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось, - сбивчиво прошептал Казуки, видимо, уже с трудом контролировавший себя. - Если захочешь, мы можем остановиться.
На последней фразе голос его чуть дрогнул, едва уловимо, но Манабу заметил это и с необъяснимым трепетом понял, до чего же сам Казуки опасается получить сейчас утвердительный ответ, до чего боится, что Манабу кивнет и снова сбежит.
Манабу отрицательно покачал головой, останавливаться он точно не хотел, несмотря на стыд и смущение. Не верить Казуки было просто невозможно, он же никогда не врал, всегда был честен и, в общем-то, не давал причин усомниться, а Манабу лишь надумывал и накручивал себя все это время.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Хостинг от uCoz