[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 41234»
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Уроды
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:37 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

Название: Уроды

Автор: Ученик драммера
Контактная информация: twitter, tivu.kai@yandex.ru
Соавтор: Katzze
Контактная информация: diary, vk, twitter, kattzzee@rambler.ru
Беты: Princess Helly, Kaiske

Фэндом: Nega, Deluhi, Screw, Lulu
Персонажи: Kazuki/Manabu, Byo, Jin, Yuuto (Screw), Aggy/Sujk, Leda, Juri (Deluhi), Yuu, San, Ray (Nega) и Lulu вторым составом
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш, Романтика, Ангст, Драма, Экшн, Психология, AU
Размер: Макси
Статус: закончен

Описание:
- Казу, слушай... Мне тут рассказывали о таком месте...
Со снисходительной улыбкой он слушал ее рассказ о необычном медицинском центре, где таким, как он, дают надежду. Просто надежду не сдохнуть в расцвете лет по какой-нибудь идиотской случайности.

Посвящение:
Satori: Да себе любимым.
Katzze: Моему начальнику, который живет и не знает, чем я занимаюсь на работе!

Примечания автора:
Satori: О, авторы не сильны в медицине, но очень старались быть достоверными. В общем, отожгли.
Katzze: Это не я, это все ОНА!
Авторы обращают внимание на то, что не претендуют на достоверность! А большая часть фактов, касающихся медицинского аспекта фанфика, СУЩЕСТВЕННО искажена в угоду сюжета.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:44 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -01-



Ты чувствуешь в себе яд - Он в тебе с рожденья.
Превращает твою жизнь в ад - Он в тебе с рожденья.
Ты чувствуешь в себе свет - Он в тебе с рожденья.
Это твой рефлекс борьбы - шаг освобождения.
(Каста - Рефлекс борьбы)

По какой-то причине Казуки представлял свой отъезд совсем иначе, и причины этой он не знал. У него не было кошки, которую нужно было бы на время отдать соседке, не было каких-то особенно близких друзей, которые устроили бы ему прощальную вечеринку, не было любимой работы, с которой не хотелось расставаться. Не было даже родителей, которые стали бы его отговаривать или, наоборот, поддержали бы. Ничего такого.
Он просто постоял немного на пороге своей квартиры и, утвердительно кивнув самому себе, закрыл дверь. Казуки не знал, когда снова вернется сюда, как и не знал, насколько здоровым он вернется, но в любом случае рискнул попробовать.
Он решился на это в один из тех душных летних дней, когда жара выедает последние остатки здравого смысла. Все началось с того, что его подруга однажды сообщила:
- Казу, слушай... Мне тут рассказывали о таком месте...
Со снисходительной улыбкой он слушал ее рассказ о необычном медицинском центре, где таким, как он, дают надежду. Просто надежду не сдохнуть в расцвете лет по какой-нибудь идиотской случайности.
Когда-то диагноз "гемофилия" звучал как приговор. Со временем появились препараты, облегчающие жизнь, но толку от них было мало. И он боялся, как и, наверное, любой человек с тяжелой формой этой болезни. Казуки панически боялся вида крови, чужой и тем более своей, и вовсе не собирался рано умирать. Для столь жизнерадостного и позитивного человека это было слишком.
Наблюдать, как из самого маленького и незначительного пореза кровь покидает тело и никак не останавливается – это слишком для кого угодно.
Сперва ему отказали, кажется, из-за возраста. Казуки было за двадцать и в его годы, видимо, уже не положено было иметь надежду на спасение. Детей ведь лечить проще.
Казуки не особо расстроился: не очень-то и хотелось. Нет, на самом деле хотелось, конечно, вылечиться, жить нормальной жизнью, не боясь до полуобморочного состояния острых предметов – хотелось именно этого, а не стать подопытной игрушкой для врачей, которые вместо того, чтобы спасать жизни нормальных людей, играются с и так обреченными уродами.
Но потом ему перезвонили, уточнили зачем-то насчет родственников и предложили приехать сдать анализы.
Родственников у Казуки не было. Родители погибли в авиакатастрофе, когда ему было шесть. Он почти не помнил их и не особо переживал об утрате. Знакомые, приятели родителей и какие-то многочисленные тетушки по материнской линии сочувствовали "бедной больной сиротинушке", но Казуки спокойно объяснял им:
- Я знал, что так и будет. Вы все тоже скоро умрете, потому что бог проклял меня. Но я буду жить, даже когда вы умрете.
И тетушки с кислыми улыбками на лицах отворачивались от него. Казуки было наплевать. Он любил эту жизнь и не собирался проигрывать богу.
Особенно, если бога не существовало.
***
Медицинский центр, в котором исследовали больных редкими заболеваниями и синдромами, имел название, далекое от медицины.
"Tsubaki" - гласила скромная вывеска на воротах. Она была украшена стилизованным изображением цветка камелии, напоминающим Казуки пятно крови.
Несколько минут он глядел на нее с выражением крайнего отвращения и не заметил, как подошел какой-то человек. Даже не спросив его имени, тот просто сказал:
- Пойдемте со мной.
Казуки подхватил свои вещи и поспешил за провожатым. Шагая по огромной территории исследовательского центра и разглядывая внушительных размеров каменное здание к которому они держали курс Казуки удивленно присвистнул.
"И кто же наши томатные спонсоры?", - подумал он. Действительно, сколько же нужно иметь денег, чтобы обзавестись не только такой территорией, самым лучшим оборудованием и квалифицированными специалистами в штате, но и платить пациентам неплохие деньги за возможность исследовать их?
Казуки читал отзывы тех, кого ухитрились вылечить: они не только были довольны жизнью, но, судя по всему, еще и стали богаты. Но его больше обнадеживало то, что диагнозы их были по-настоящему редкими. А значит, у него с заурядной гемофилией наверняка был шанс. Хотя он не слышал, чтобы кого-то с таким заболеванием удалось вылечить.
"Значит, я буду первым", - решил Казуки.
Поглядев на белый халат сопровождающего, он поинтересовался:
- Это у вас у всех тут форма такая, или вы врач?
- Я дантист, - тот не смотрел на него но, судя по голосу, усмехнулся.
- Зачем здесь дантист? - удивился Казуки. Он ожидал услышать какое-нибудь трудно выговариваемое название, которым можно язык узлом завязать, но никак не "дантист".
- А вы думаете, здесь у людей не болят зубы? - снова усмехнулся тот. - Меня зовут Манами, если заболят, только свистните. Приду и повырываю к чертям.
Казуки даже рот приоткрыл от удивления, но тут же радостно улыбнулся. Ему определенно нравился здешний персонал, и он не сомневался, что непременно подружится с блондинистым дантистом.
"Странно, что при таком знатном финансировании они не наняли специального провожатого, а послали за мной врача", - подумал Казуки, но тут же отмахнулся от этой мысли. Так ли уж часто у здешних пациентов болели зубы? Пусть дантист отрабатывает зарплату, как может.
- Вы ведь знаете наши правила, верно? - спросил Манами, и Казуки кивнул, будто тот мог видеть затылком. - Территорию покидать запрещено. И никаких визитов друзей и родственников.
- Не думаю, что мои друзья попрутся в такую даль, чтобы навестить меня.
- Кроме того, - добавил Манами. – У нас не пользуются мобильными телефонами. Вообще.
- Это почему же? – неподдельно удивился Казуки.
- Потому что опасное влияние телефонов на головной мозг – не выдумка. А у многих наших пациентов проблемы именно с ним. Во избежание лишнего риска ограничение действует для всех. Сдадите свой вместе с документами, когда будете оформляться.
- Ладно, - пожал плечами Казуки. – Я и не планировал никому звонить.
- Вот и хорошо. И еще, здесь никто не спрашивает вашего настоящего имени. Если хотите, можете придумать любое.
- Тогда я хочу быть Суперменом.
- Супермен уже есть.
- Ладно, "Казуки" вполне подойдет.
- Как хотите.
Внутри здание центра поражало какой-то бессмысленной роскошью. Вот к чему, например, посреди холла фонтан? Стеклянная крыша – еще куда ни шло, но фонтан... Впрочем, Казуки любил роскошь. Не то, что бы он влюбился в это место с первого взгляда, но ему здесь понравилось. Огромные окна и высокие потолки – все, как в обычной больнице, только лекарствами не пахло, что, несомненно, было плюсом. Больные по коридорам не разгуливали, как и медсестрички в крохотных халатах. Если первое радовало, то второе определенно огорчало.
Пока Манами вел Казуки в неизвестность, они почти никого не встретили. Только пара маленьких девочек прошла мимо, с любопытством поглядывая на Казуки.
"Надеюсь, здесь не одна малышня", - мрачно подумал он. - "Иначе я просто умру со скуки".
- Сначала зайдем к главврачу, а затем определим, куда вас поселить, - подал голос Манами. У него вообще была замечательная привычка начинать говорить внезапно, когда этого совсем не ждешь.
"Наверное, это как-то связано с профессией", - решил Казуки.
- Впрочем, выбор небольшой.
Остановившись у одной из многочисленных дверей с ничего не говорящей табличкой "Таа", Манами объявил:
- Мы пришли. Здесь обитает главврач. Он у нас немного того... Так что слишком не заморачивайтесь. И ничему не удивляйтесь.
Толкнув дверь без всякого стука, дантист вошел в кабинет, и Казуки молча последовал за ним.
Кабинет главврача этого чудного заведения был больше похож на... Казуки не знал, с чем можно сравнить. Его собственная комната выглядела примерно так же после бурных попоек. Задернутые шторы, какие-то вещи, смятые бумажки вокруг переполненной мусорной корзины... Покосившиеся башни из документов на столе, какие-то ручки, иголки... Огромная радиоуправляемая машина под ногами.
За столом сидел сам главврач. Наверное, и говорить не стоило о том, что Казуки представлял его совсем не таким. Он не был похож на врача, разве что на студента-первокурсника, был молод и тощ, на лице поблескивал пирсинг, а глаза были густо накрашены. Кроме того, из-под белого халата выглядывали рваные джинсы. Нет, определенно он не походил на седого профессора, изучающего методы борьбы с редкими заболеваниями.
Парень сидел в кресле, упираясь одной босой ногой в край стола, вторую поджав под себя. В руке он держал обычную шариковую ручку и задумчиво созерцал ее, не обращая на вошедших никакого внимания.
- Таа... - позвал Манами, но тот не отозвался. Пришлось повысить голос. - Таа!
Ручка медленно покачивалась в его пальцах.
- Таа!!!
- А?! - от неожиданности врач выронил ручку и тут же нырнул за ней под стол.
Казуки озадаченно поглядел на Манами, взглядом спрашивая: "Какого хрена?"
Тот в ответ возвел глаза к потолку и раздраженно дернул плечом.
Спустя несколько секунд Таа выбрался из-под стола, довольно улыбаясь и вместо ручки сжимая в руке маникюрные ножнички.
- Нашлись, - довольно улыбнулся он и невозмутимо принялся подстригать ногти на ноге, снова забыв о посетителях.
- Я новенького привел, - устало сообщил Манами. - Куда поставить?
- Всё туда, - Таа неопределенно махнул рукой в сторону заваленного всяким хламом шкафа, не отвлекаясь от своего занятия.
Казуки знавал странных людей, но такие, как этот тип, попадались ему впервые.
- Таа! - почти зарычал дантист. - Новенький! Новый пациент!
Врач медленно поднял взгляд. Его глаза, обведенные угольно-черной подводкой, показались Казуки какими-то... голодными?
- Не знаю я никакого новенького.
- Ты подписывал документы.
- Разве?
- Да, ты подписывал их при мне.
- Ну ладно тогда.
- Я тебе сейчас в лоб дам! - зарычал Манами. - Анализы, Таа, анализы! Мне нужны их результаты!
- Да отстань ты от меня, - возмутился тот, откладывая ножнички в сторону и доставая из стола бутерброд. - У меня обед!
- Таа! Пациент! Гемофилия!
- А-а-а! - протянул парень, в момент оживляясь. - Гемофилия! Анализы!
- Да! - Манами нервно улыбнулся, будто поощряя сообразительность идиота. - Умничка. Где они?
- Анализы, анализы... - забормотал тот, оглядываясь по сторонам. Казуки сомневался, что без длительных археологических раскопок он здесь что-нибудь найдет.
Внезапно Таа запрыгнул на стол и, усевшись на корточки, принялся копошиться в стопках бумаг, слегка покачиваясь на носочках.
Манами терпеливо ожидал, пока он закончит, а у Казуки уже появилось стойкое желание сбежать из этой психушки.
- Ага! Гемофилия! - внезапно заорал главврач, выуживая из недр бумажных залежей красную папку. - Нашлись! Хорошие результаты.
Казуки не стал уточнять, как результаты его анализов могут быть хорошими.
- Давай сюда, я передам их Рюуске, - Манами протянул руку за папкой, но Таа вдруг прижал ее к груди и едва ли не зашипел, как напуганный котенок.
- Не отдам!
- Не дури, дай сюда.
- Нет!
- У Рюуске нет времени ходить к тебе за ними, к тому же ты наверняка потеряешь их опять... - начал злиться дантист.
- Гемофилия! - Таа упрямо замотал головой. - У нас три года не было гемофилии! Скажи Рюуске, чтобы бородился, это мой пациент.
- Упрямый придурок! - Манами перегнулся через стол и вцепился в папку. Таа повалился в свое кресло, не выпуская результаты анализов Казуки, будто они были его собственными.
Судьба этих результатов страшно беспокоила Казуки. Вдруг они порвут их в клочья, и ему снова придется сдавать кровь? Бр-р...
В конце концов, Таа все-таки отвоевал папку себе. Манами, полыхая от злости, отошел от стола подальше.
- Взрослый мужик, а ведешь себя, как ребенок! Ты и так тянешь на себе весь центр, дай и другим поработать!
- Никто, лучше меня, мою работу не сделает, - хмуро отозвался Таа, садясь в кресле на корточки и засовывая красную папку в кучу точно таких же. - Уходите, мне нужно подумать.
- Погоди, его еще поселить куда-то нужно.
- Так займись этим. Я врач, а не комендант.
- Я тоже, - хмыкнул Манами. - В таком случае, я поселю его с Манабу. Пошли, Казуки.
Только они сделали шаг к двери, как вдруг Таа слетел с кресла и остановился перед ними, загораживая дверь.
- Нет! Только не с Манабу. Ты всех хочешь к нему поселить, маньяк! Если моя дорогая Гемофилия пострадает...
- Черт, - пробурчал Манами. - Так и знал, что не надо тебя предупреждать... Тогда... У нас еще Джин живет один.
- Джин? Какой Джин? Не знаю такого.
- Катаплексия.
- А-а-а! Катаплексия! - Таа понимающе закивал. - Да. Да, Катаплексия подойдет.
Со спокойной душой он вернулся в свое кресло, взял со стола новую ручку и принялся разглядывать ее, снова позабыв о посетителях.

***
- Странный тип, - поделился впечатлениями Казуки.
- Таа – сын основателя этого центра. Он гений.
- Основатель?
- Таа.
- А мне он показался капризным ребенком, получившим в наследство от папочки игрушечную больничку.
- Всем сперва так кажется. Скоро ты увидишь, что это не так.
- А что в этом Манабу такого особенного, что Таа помнит его имя? - поинтересовался Казуки с усмешкой. - И почему к нему нельзя никого селить?
- О, надейся, что тебе никогда не придется это узнать. А вообще, они друзья детства.
Казуки пропустил мимо ушей, что Манами без зазрения совести перешел на "ты".
"Наверное, в подобном месте все должны быть одной дружной семьей", - предположил Казуки.
- Да твою же мать... - пробормотал Манами, когда в одном из коридоров они столкнулись с каким-то парнем. Тот стоял у двери одной из комнат и растерянно оглядывался по сторонам.
- Привет, - радостно поздоровался он с Манами и бросил любопытный взгляд на Казуки. - Новенький?
Дантист не стал утруждать себя ответом. Рассерженно хмыкнув, он заглянул в комнату, возле которой ошивался парень.
- Ну и где это чудовище? Леда!
Никто не отозвался. Пока Манами орал и ломился в соседние двери, парень снова улыбнулся Казуки.
- Я - Джури.
- Казуки. Будем знакомы.
- Ага.
- Да куда он опять делся? - кипятился Манами. - Если Джури снова подожжет кухню, я лично выпотрошу этого идиота!
- Ты поджигал кухню? - засмеялся Казуки, глядя на нового знакомого. Тот пожал плечами и вдруг улыбнулся.
- Привет, меня Джури зовут. А ты новенький?
- Чего? - озадачился Казуки.
Вдруг одна из дверей распахнулась и оттуда выехал улыбающийся парень в инвалидном кресле.
- Ну чего ты орешь? - укоризненно спросил он у Манами. - Напугаешь кого-нибудь. Здесь я, никуда не делся.
- Ты-то никуда не денешься, а вот твой маньяк вполне может. Ты почему его опять не запер?
- Да я вышел на пять минут всего!
- Ты вышел на пять минут, а твой адский поджигатель уже сбежал!
- Леда, привет! - радостно завопил Джури.
Леда, очевидно, только тут заметив его, страшно удивился.
- А ты что здесь делаешь? Ты почему вышел?
- Я тебя потерял, - сокрушенно вздохнул тот.
- Горе с тобой. Все, все, Манами не ворчи, это в последний раз было, - произнес Леда, заезжая в комнату. - Джури, за мной!
- Ты каждый раз так говоришь, - проворчал дантист.
Когда дверь за ними захлопнулась, Казуки поинтересовался:
- Я адресом не ошибся? Это не психушка?
- Это антероградная амнезия в действии. Джури ни на минуту одного оставлять нельзя, но Леду же тянет пошляться по всему центру!
- А, понятно, - протянул Казуки, хотя его вид подсказывал, что ничего ему не понятно, и Манами заметил это.
- Джури когда-то привез Леду сюда, - объяснил он. - У Леды проблемы с психикой, ему кажется, что он все время чувствует боль. Тогда Джури был нормальным, но потом произошел несчастный случай, пострадал головной мозг. Теперь его память сохраняется каких-то десять-пятнадцать секунд, а потом он снова забывает все, что случилось с ним после того случая.
- Ничего себе, - поразился Казуки и даже оглянулся назад, в сторону двери, за которой скрылись необычные пациенты. – Первый раз о таком слышу.
- Все бывает, - покачал головой Манами. - Он и помнит-то всего несколько человек, так что знакомиться с тобой будет регулярно: Джури очень общительный парень.
Казуки зябко передернул плечами. Ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с подобными людьми. Теперь собственный диагноз уже не казался таким страшным.
- Как ты понял, пациенты у нас живут по двое и всегда присматривают друг за другом. Персонала тут немного, следить за вами постоянно мы не станем, да и не дети вы, сами должны знать, что вам можно делать, а что нет. Но все равно, не забывай: каждый из вас может умереть в любой момент. Никогда не знаешь, что может случиться.
Казуки кивнул. Как бы неприятно не было это осознавать, но Манами говорил правду.
- Твоего соседа зовут Джин, у него катаплексия. Поэтому никаких громких звуков, криков, внезапностей. Это не убьет его, но повозиться тебе придется.
- А что с ним случится-то? – не понял Казуки.
- Ноги отказывают, и он просто падает. Сознание сохраняется, но он не может пошевелиться. Иногда наступает кратковременный приступ сна. В такие моменты его легко перепутать с трупом, так что будь внимателен, проверяя пульс. Кроме того, порой ему снятся кошмары, и он орет во сне, так что запасись берушами. Мы пришли.
Остановившись у одной из дверей, Манами негромко постучал.
- Ах, погодите, я не одета! - раздался насмешливый голос с той стороны, и дантист, презрительно фыркнув, толкнул дверь.
Сосед Казуки, обаятельный парнишка в спортивном костюме, сидел на кровати, поджав под себя ноги, и чертовски заразительно улыбался. Но увидев, кто к нему пришел, тут же скис.
- Фи-и, Манами-тян... Это ты...
- А ты ждал Его Величество?
- А он хотел зайти?
- А ты заслужил?
- Ладно, ладно, сдаюсь... - Джин снова улыбнулся. - Аскорбинок принес?
- Я тебе соседа принес, - буркнул Манами. - Гемофилия, ничего сложного.
- Да вы спятили! Он заумирает, а я упаду, и что делать?
- Да ты обленился, я смотрю. Давно действительно проблемных соседей не было? К Манабу подселю!
- Не надо, я на все согласен! - испугался Джин и даже вскочил с кровати, показывая свою готовность.
Казуки уже с трудом сдерживал смех. И персонал, и пациенты в центре были просто психами, но они ему нравились. Это место не выглядело обителью боли и отчаяния, какой Казуки его себе успел вообразить. Вдобавок, сосед ему попался очень активный и дружелюбный. Казуки уже явно видел в его глазах интерес и желание поскорее избавиться от Манами, чтобы приступить к знакомству. Впрочем, тот и не собирался здесь задерживаться. Оглядев комнату, он довольно хмыкнул:
- Смену постельного белья принесут после завтрака. Располагайся, знакомься с Джином и постарайся не придушить его за болтовню. Джин, у тебя после завтрака процедуры, не забывай.
- Помню я помню, иди уже!
Манами еще раз, прищурившись, оглядел комнату, припоминая, ничего ли не забыл, и вышел.
Не успел Казуки и рта раскрыть, как Джин тут же затрещал, будто счетчик Гейгера:
- Привет, сосед, меня зовут Джин, у меня катаплексия, но приступы очень редкие, и я знаю, что Манами тебя уже запугал, я не ору во сне, то есть, я ору иногда, очень редко, я вообще мало сплю, и я не причиняю никаких неудобств, пожалуйста, пожалуйста, не надо на меня жаловаться и съезжать от меня, я от скуки скоро помру совсем, - закончив свою "пулеметную очередь", Джин состроил несчастное выражение лица, которое призывало Казуки войти в положение и познать всю вселенскую горечь его одиночества.
Не выдержав трагизма такого отчаянного призыва, Казуки расхохотался в голос.
- Я – Казуки, - отсмеявшись, представился он, и Джин широко улыбнулся. – Очень приятно.
- А как мне приятно, даже не представляешь, - быстро закивал, соглашаясь, новый сосед и тут же сделал широкий жест рукой. – Располагайся! Теперь это и твои апартаменты тоже.
Казуки оглядел комнату оценивающим взглядом. Ассоциации с больничной палатой не возникло, наоборот, помещение напоминало просторный номер в хорошей гостинице. Две достаточно широкие кровати, одна у левой стены, другая у правой, большое, до самого потолка, окно, мягкий пушистый ковер на полу. Кроме того, в распоряжении пациентов имелся большой шкаф и плоский телевизор. Комната понравилась Казуки с первого взгляда, и про себя он отметил, что здесь уютно почти как дома.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:47 | Сообщение # 3
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- Нравится, да? – безошибочно оценил выражение его лица разговорчивый сосед. – Тут в принципе кругом неплохо. Глянь еще, какая шикарная ванна.
- Ага, сейчас, - согласился Казуки, расстегивая сумку, и огляделся по сторонам, присматривая, где и как разместить свои вещи.
- Территория центра очень большая, - без умолку вещал новый знакомый и зачем-то ходил по пятам, пока Казуки раскладывал одежду в шкафу и пристраивал на полку немногочисленные книги и диски, привезенные с собой. – То, что ты видел, когда заходил – лишь малая его часть. С обратной стороны здания огромный парк с аллеями и лавочками. Как специально для прогулок под луной сделано.
На этих словах Джин насмешливо фыркнул, но тут же продолжил:
- А по центру маленький пруд. Одним словом, красота неописуемая, - резюмировал он.
- С ума сойти, - похвалил Казуки, отмечая про себя, что это место и нравится, и озадачивает его все больше. – Но зачем нужен такой парк, да еще и с прудом?
- Ну, как же, - развел руками Джин и, не прекращая улыбаться, строгим голосом начал объяснять, как будто цитируя по памяти прописные истины. – Пациенты должны гулять, дышать свежим воздухом, релаксировать… Ой, ты играешь на гитаре!
Увлекшись своим монологом, Джин не заметил, что кроме большой сумки Казуки притащил с собой еще и чехол с гитарой. И лишь когда он извлек ее на свет, добродушный сосед опомнился и даже замолчал на секунду.
- Обалдеть… - прошептал он и, протянув руку, осторожно погладил блестящую деку. – Шикарная гитара…
- Да ничего шикарного, самая обычная, - отмахнулся польщенный Казуки, при этом мысленно соглашаясь, что гитара у него, и правда, очень даже ничего.
- Сегодня счастливый день, - торжественным голосом объявил Джин. – Мало того, что теперь у меня есть сосед, так он еще и музыкант. Будем горланить песни!
- Э-э-э… - хотел было возразить Казуки, но Джин не позволил ему и слова вставить.
- А у тебя счастливый день вдвойне, - добавил он. – Тебя, во-первых, подселили к такому замечательному парню, как я, а во-вторых, тебе удалось избежать соседства с Манабу. Он, между прочим, тоже один живет. Вот было бы тебе веселье делить с ним комнату!
- Да что не так с этим Манабу? – поразился Казуки. Пристроив гитару в угол, он уселся на свою кровать и еще раз оглядел комнату, которая должна была стать его домом на ближайшее время. – Не успел приехать, а слышу это имя уже в третий, наверное, раз.
- О-о-о, Манабу – это такой милый приятный парень, - деланно вкрадчивым голосом поведал Джин, но при этом скорчил жуткую физиономию, как делают дети, рассказывая страшилку. – От Манабу еще никто живым не уходил…
- Да ну тебя! – рассмеялся Казуки, и Джин тут же перестал кривляться, расхохотавшись следом.
- На самом деле, - отсмеявшись, проговорил он. – Ходит такой слух, что Манабу прикончил своего последнего соседа.
- Как прикончил? – не понял Казуки и уставился на Джина во все глаза.
- А вот так, - пожал плечами тот и пояснил: - Дело было несколько лет назад, и жил тогда с Манабу парень, с которым он постоянно ругался. У соседа того был синдром гиповентиляции: во время сна он переставал дышать, а потому дрых исключительно под специальным аппаратом. И одним солнечным утром он просто не проснулся, потому что ночью кто-то этот аппарат отключил.
- То есть… Ты хочешь сказать, что… - неуверенно начал Казуки, а Джин старательно закивал:
- Вот именно! Кто еще мог это сделать, если по ночам по комнатам никто не ходит? У нас здесь не реанимация, чтобы врачи и медсестры бдели от заката до рассвета. Отключить аппарат мог только один человек.
- Но как же так? – удивился Казуки. – Должно было быть следствие, полиция там…
- Ты что, смеешься? – фыркнул Джин. – Какое следствие? Здесь находятся люди с такими болячками, о которых в нормальном мире мало кто слышал даже. И умирают тут постоянно. Полиция за такое и браться не станет.
- Ничего себе, - выдавил ошарашенный Казуки и покосился на своего соседа. На вид он производил вполне мирное впечатление, но кто его знает…
- Не заморачивайся, - словно прочитав мысли, заявил тот и хлопнул его по спине. – Не все так страшно, а компания Манабу тебя уже миновала. Пойдем лучше завтракать, а то самое вкусное разберут.
Пока они шли к столовой, Джин рассказывал Казуки об особенностях и порядках в медицинском центре. В частности, что детское отделение занимало второй этаж, пациенты же постарше располагались выше. Их комната находилась в левом крыле, а вот правое было отдано женской половине.
- Ходить туда не запрещено, но с девушками мы редко пересекаемся, - рассказывал Джин. – Все процедуры проходят отдельно. Разве что ты специально туда отправишься.
Большую часть дня жители этого странного заведения были предоставлены сами себе. Каких-то серьезных ограничений им не ставили, кроме уже озвученных Казуки требований не покидать территорию, не приглашать посетителей и не звонить с мобильного, а также вовремя принимать лекарства и следовать всем предписаниям врачей. У Казуки постепенно складывалось впечатление, что он не лечиться приехал, а в отпуск на курорт.
Слово за слово он и не заметил, как, наконец, они добрались до столовой. Казуки уже даже не удивился, обнаружив в просторном светлом помещении что-то похожее на зимний сад с диковинными растениями. Вдоль одной из стен столовой расположились удивительные, редкие и наверняка очень дорогие деревца в пузатых горшках, яркие экзотические цветы, аккуратные зеленые кустики. А длинные лианы оплетали стену почти до самого потолка. Казуки подумал, что для полноты картины не хватает только ярких попугаев и шума водопада. В остальном столовая была самой обычной, если не считать дорогой отделки, а также витражных окон.
Залюбовавшись зеленым уголком, Казуки не сразу обратил внимание на предлагаемые угощения. Длинная стойка была заставлена разнообразными тарелками, мисками и подносами. Кроме блюд традиционной кухни, Казуки сразу заметил множество европейских и каких-то совсем необычных, слабо представляя, что вообще за еда перед ним и как ее употреблять. А от обилия фруктов и сладостей вообще разбегались глаза.
- Налетай! – объявил Джин, и первым направился в сторону шикарного пиршества. Казуки решил не отставать от своего соседа.
Джин набрал целую гору еды, и Казуки тут же почувствовал в нем родственную душу. Осмотрев два загруженных подноса, они переглянулись и довольно хмыкнули, а затем двинулись в сторону свободного столика.
- Кормят тут на убой, - радостно заметил Казуки.
- Можно и так сказать. Многие здесь, в силу своих болезней, задохлики. Нам нужно хорошо питаться, чтобы не развалиться совсем. У большинства своя диета, но мне можно есть все, что душе угодно. Правда недолго: скоро Рюуске, это врач мой, снова за меня возьмется, - Джин издал самый обреченный из своих вздохов. - И тогда прощай, темпура и прочие разные вкусности. Тебя, скорее всего, это тоже ждет, так что ешь, пока можно.
Казуки не нужно было долго упрашивать. Несмотря на то, что он завтракал с утра, есть хотелось безумно.
Столовая постепенно заполнялась людьми. Казуки не особо заинтересованно поглядывал по сторонам, справедливо рассудив, что сперва еда, а потом уж все остальное.
А народ собирался самый разнообразный. В основном это были дети, но попадались и взрослые. Казуки сидел лицом к входу, поэтому видел каждого вновь прибывшего. Радости это, конечно, ему не прибавляло.
"Некоторые из них доживут до старости, но большинство обречены. Сколько у нас шансов на нормальную жизнь? Сколько осталось вон той девочке с лицом и телом старушки? Хорошо, если год. Можем ли мы надеяться на спасение?"
Казуки угнетали такие мысли во время приема пищи, и он постарался отвлечься. Джин пока не нагружал болтовней, здороваясь с остальными пациентами, которые то и дело подходили к их столику или махали издали. Джин хвастался каждому, что у него теперь есть сосед, и на Казуки смотрели с сочувствием. Это выглядело в крайней степени забавно.
- Ого, да ты уже новенького захомутал, - мимо проехал Леда в своем инвалидном кресле. Сделав какой-то сложный маневр, он развернулся, едва не показав отличный дрифт, и зловеще усмехнулся. - Берегись, новичок, этот парень заболтает тебя до смерти.
Джин что-то возмущенно пробурчал с набитым ртом, на что Леда только рассмеялся и не спеша покатил спиной вперед.
- Никаких трюков, опять свалишься, - со вздохом произнес Джури, появляясь откуда-то сбоку с подносом. - Я тебя больше на себе носить не буду.
- Погоди, я уже почти отработал стойку на одном колесе, ха-ха!
- Устроим соревнования как-нибудь, - предложил Казуки.
- Лучше на каталках, иначе Леда тебя сделает, - предупредил Джин.
- А то! - горделиво вскинул голову тот. - Я в этом уже мастер. We-e are the champion, my frie-ends! Так, Джури, держим курс во-он туда!
Отдав команду, он бодро покатил по широкому проходу мимо столиков. Джури хмыкнул и побрел за ним.
- Забавные ребята, - улыбнулся Казуки, глядя им вслед.
- Ага, - захихикал Джин. - Леда не дает себе отчаяться. У него сильная воля, поэтому он до сих пор тут. А Джури - вечно всем довольный идиот. Он мало что помнит и думает, что не пациент здесь, а просто навещает Леду. Джури все не любят: отмочить может что угодно, задает по десять раз одни и те же вопросы. Со временем это начинает бесить. Не понимаю, как Леда не придушил его до сих пор. Когда у Джури хорошее настроение, а оно хорошее всегда, он знакомится со всеми с раздражающей регулярностью.
- Всех нас есть за что ненавидеть, - криво усмехнулся Казуки. - Когда я был мелкий, ребята не брали меня играть с ними в футбол не потому, что это было опасно для меня, а потому, что они видели, как я плакал из-за царапины.
- Здоровые люди могут сочувствовать нам, но им никогда не понять, как это, когда ты не такой, как они, - Джин наколол на вилку кусочек помидора и стал задумчиво разглядывать его. - И не всегда могут поверить, что неопасное для них смертельно для нас. Тогда они начинают проверять. Но знаешь... Это не только здоровых людей касается. Среди нас даже здесь, в "Тсубаки", полно таких, без кого наша жизнь была бы гораздо приятнее. Все же люди разные бывают. Я должен сразу предупредить тебя насчет некоторых пациентов. Например... Посмотри туда. - Джин съел помидор и ткнул вилкой куда-то за спину Казуки. Тот обернулся, выискивая взглядом то, что хотел показать ему сосед.
- Видишь тех парней у окна? Они первые в списке самых нежелательных собеседников. К ним лучше вообще не подходить.
Казуки с интересом принялся разглядывать парочку, на которую указывал Джин. Они не выглядели опасными. Один из парней сидел за столом, что-то рассказывая, при этом активно жестикулируя одной рукой. Иногда он начинал смеяться, забавно морщась. Второй стоял позади, ласково перебирая его волосы, и отвлеченно улыбался, будто не слушал, а наслаждался одним только звуком его голоса. Однако никакой романтичной ауры вокруг них не витало, скорее, наоборот: поблизости никто не сидел, будто вокруг была зараженная зона. Казуки сомневался, что окружающие такие уж гомофобы, а Джин в полголоса принялся пояснять:
- Того, который сидит, зовут Агги. Ты не смотри, что он тощий и улыбается. Это самый большой засранец во всем центре. У него синдром Смита-Магениса, и он вообще не чувствует боли. Так что драться с ним бесполезно. А подраться он любит. Либо неконтролируемые приступы ярости – тогда спасайся, кто может, либо... Вон она вторая причина, позади него стоит. Это Сойк. Таких, как он, называют "бабочками". Если его ударить, даже несильно, во-первых, у него с места удара слезет кожа, во-вторых, кожа слезет с тебя, потому что Агги тебе этого не простит. Стоит просто косо посмотреть на Сойка, и все, не дай бог Агги это заметит. Он вообще безбашенный. Если кто-то пытается приблизиться к его сокровищу, то он сперва бьет, а потом разбирается, кто и зачем. Да и Сойк никому к себе приближаться не позволяет после того случая... Кроме Агги и врачей, разумеется.
Казуки резко отвернулся.
- Жуткие типы. Что за случай?
- О, - оживился Джин. - Был тут один парень, Кайто. Уж и не помню, чем он болел... В общем, безмозглый был тип. Это случилось лет семь назад, как сейчас помню. Началось все с партии "детей-бабочек", их привезли аж пять штук! Из всей пятерки у Сойка был самый заурядный случай буллёзного эпидермолиза. Знаешь, ударишь даже несильно, и кожа пузырится и облезает клочьями. Никто не верил, что он тут выживет. Тогда этим местом рулил Оми-сама, отец Таа. Не знаю, может, он хотел побыстрее избавиться от Сойка, или еще что... Но он подселил его к Агги. Все были в шоке от такого решения: Агги выходил из себя и крушил все вокруг каждые пять минут. Одного приступа хватило бы, чтобы от Сойка ничего не осталось. Это случилось через пять дней после приезда "бабочек", к тому времени мы успели немного подружиться, и мне было очень жаль его. Утром на завтрак Сойка уже никто не ждал, но на удивление они пришли вместе. И, о чудо из чудес, Агги разговаривал с ним и улыбался! Я глазам своим не поверил, потому что до этого Агги не улыбался вообще никогда.
- Нельзя совсем не улыбаться, - возразил Казуки и, словно подтверждая свои слова, засиял искренней улыбкой.
- Ты просто живешь в нормальном мире и не представляешь, какая порой хрень здесь творится, - отмахнулся Джин. – Так вот, Кайто. Чем-то Сойк ему не понравился, он все время цеплял его, провоцировал ссоры. И вот однажды он нарвался на праведный гнев Агги. У того случился приступ прямо в разгар обеда, здесь, в столовой. Кайто что-то ляпнул Сойку, Агги перевернул стол, полез в драку. Тогда Кайто вдруг схватил стул... Сейчас стулья здесь пластмассовые, а раньше были с металлическим каркасом, после того случая их и поменяли. Все прекрасно понимали, что Агги стулом не напугаешь, он просто не знает, что такое боль. Кайто ударил его. Представь: кровь, крики, злой Агги, которому на все плевать. Когда Кайто замахнулся второй раз, в драку влез Сойк и попытался отобрать стул. И тогда Кайто ударил его по лицу. Сам понимаешь, что лица у Сойка просто не стало. Дальше я не видел: от всего этого приступ случился уже у меня, хе-хе. Когда я очухался, Кайто и Сойка унесли, а Агги заперли где-то. Мне потом рассказывали, что тут было нечто, таким Агги не видели никогда. Кайто провалялся в реанимации пару дней, а потом тихо скончался. Сойка откачали, через месяц как новенький был. Но с тех пор, к нему лишний раз никто даже не подходит.
Казуки и сам не заметил, как замер, не успев донести кусок до рта. Только когда Джин замолчал, довольно глядя на него, он вспомнил и как дышать, и как жевать.
- Охренеть. Страшное это место, все кого-то убивают...
- Да ладно, просто нужно быть осторожнее и никогда не забывать, какие мы все здесь хрупкие и ранимые, - Джин рассмеялся. - Еще здесь есть парень, Юуто...
- Тоже кого-то завалил? - Казуки устроился на стуле поудобнее, предвкушая захватывающий рассказ, но Джин только поглядел на него с видом: "Я тебя умоляю..."
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:48 | Сообщение # 4
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
- У него синдром живого трупа. Думает, что он уже мертвый. Плавает здесь, как томное привидение, и всех раздражает. Обычно такие, как он, заканчивают жизнь самоубийством, но это не про Юуто. Кажется, он думает, что его посмертная миссия - заныть всех до смерти. С ним лучше не связываться, иначе сам суицидником станешь. Лично у меня после общения с ним появляется непреодолимое желание вздернуться. Ну, или его вздернуть, это как получится.
Казуки рассмеялся.
- Оружие против оптимизма.
- Ага, ходячее, - буркнул Джин в ответ, и они засмеялись уже вместе.
"Странное место", - подумал Казуки, наблюдая за своим соседом. - "С одной стороны, здесь весело, с другой... кто-то умирает. Кто-то всегда умирает, конечно, но... Убить человека, который спит, или у всех на виду избить до смерти – это здесь в порядке вещей и никак не наказывается. Почему? Неужели у этих детей не было родителей, которые потребовали бы наказания? Или все списали на несчастный случай? И как часто такие несчастные случаи здесь происходят?"
От размышлений его отвлек человек, только что вошедший в столовую. У парня был такой вид, будто он заблудился. Слегка заторможено оглядевшись, он остановился, приметил какой-то свободный столик и медленно двинулся в его направлении. Он был странным и двигался странно. Казуки не мог сказать, что в движениях этого парня не так, но что-то однозначно привлекло его в нем. Парень был худым, каким-то непропорциональным и нескладным. Рукава его белой водолазки были такими длинными, что скрывали пальцы, болтаясь, будто у Пьеро, а широкие джинсы держались на узких бедрах, наверное, лишь силой заклинания. А еще он носил очки и почему-то тапочки. Последнее было особенно странно, учитывая, что все остальные пациенты ходили в обычных кедах, да и вообще в чем придется. Но в тапочках был только этот скелет.
Несмотря на всю его нескладность, странную одежду и тапки, он показался Казуки каким-то трогательно-милым. То, как он откидывал назад каштановые волосы, обнажая тонкую шею, то, как осторожно брал поднос, так и пряча пальцы в рукавах, и даже то, как пренебрежительно поглядывал на всех, чем-то завораживало, заставляя Казуки смотреть ему вслед, пока тот не остановился, задумчиво изучая ассортимент блюд.
- Шею не сверни, - хмыкнул Джин, наблюдая за Казуки.
- Джи-ин... - протянул тот с восхищением в голосе, не отрывая взгляда от узкой спины странного пациента. - Что это за бог?
Ответом ему стал истеричный смех. Все вокруг обернулись на них, а Казуки возмущенно перевел взгляд на Джина, ожидая, пока прекратится приступ веселья, вызванный его вопросом. Несколько раз тот порывался что-то ответить, но снова начинал громко хохотать.
- Ну ты отжег... - наконец, выдохнул он. - Утро доброе, Манабу-тян!
Казуки вздрогнул и выронил вилку, только сейчас заметив, что странный парень закончил выбирать завтрак и поравнялся с их столиком. При ходьбе он производил меньше шума, чем крадущийся на цыпочках таракан.
- Отвали, Джин, - буркнул он на ходу неожиданно низким голосом, не удостоив их даже взглядом.
Забыв о вилке, Казуки наклонился поближе к Джину и зашептал:
- Вот это - Манабу?
- Ага, - захихикал тот.
- Я его себе по-другому представлял...
- Как маньяка в хоккейной маске и с бензопилой наперевес?
- Как минимум, телосложением...
- Что ты, у него арахнодактилия с синдромом Марфана. Кстати, он единственный здесь, кто стесняется своей болезни. Думаешь, почему он прячет пальцы?
Казуки пожал плечами и посмотрел на Манабу, который уже устроился в одиночестве через три столика от них.
- Потому что, - тихо зашептал Джин, склонившись поближе к Казуки, – при арахнодактилии сильно деформируются кости, и неподготовленный человек как глянет на пальцы Манабу, так и охренеет. А еще по той же причине он невероятно гибкий, хоть узлом завязывай, только таланты свои ни при каких обстоятельствах тебе не продемонстрирует. Скорее врежет, чтоб не приставал.
- По собственному опыту знаешь? - хмыкнул Казуки, украдкой разглядывая загадочного Манабу, о котором уже был хорошо наслышан.
В это время парень приступил к завтраку, предварительно закатав длинные рукава. Однако на таком расстоянии Казуки не мог рассмотреть, что там с его руками, да и пялиться в открытую было некрасиво.
- Да сдался он мне, приставать к нему, - отмахнулся Джин. – Тут полным-полно субъектов поинтересней. Вот, например, идут двое, Юу и Сан. У первого диссоциативное расстройство идентичности, своего рода раздвоение личности или провалы в памяти, называй, как хочешь. По четным он замечательный парень Юу, а по нечетным – не менее замечательная девушка Юмико, а иногда под настроение может поменяться несколько раз за день. И если однажды он не вспомнит, о чем вы говорили вчера, не удивляйся. А у Сана вообще парорексия.
- Паро… Чего? – переспросил Казуки.
Последнюю реплику Джина он слушал в пол-уха, потому что никак не мог оторвать глаз от Манабу: тот неторопливо ковырялся палочками в еде и периодически как будто провисал, задумчиво уставляясь в окно. Когда Казуки очнулся, описываемые Джином пациенты уже прошли мимо столика, и он лишь посмотрел в их удаляющиеся спины.
- Парорексия, - охотно повторил его сосед. – Сан может внезапно слопать что угодно, совсем не обязательно являющееся продуктом питания. Например, салфетку или носовой платок.
- Ого, - поразился Казуки. – И часто с ним такое случается?
- Не особо, - пожал плечами Джин. – Юу за ним присматривает. Причем обе его ипостаси.
- Когда видишь такое, невольно приходишь к выводу, что твоя болезнь не самая худшая, - озвучил крутившуюся в его голове с самого утра мысль Казуки.
- Все относительно, - возразил Джин. – У кого-то симптомы страшней, зато проживет дольше. Тут не угадаешь.
- И то верно, - вздохнул Казуки и поглядел в свою уже пустую тарелку. Размышлять о том, что сказал его новый приятель, не хотелось.
- Так, что-то я тут заболтался с тобой, - неожиданно опомнился тот. – У меня же процедуры. Пойду я, а то еще огребу по полной.
- Давай, - кивнул ему на прощание Казуки, а Джин подмигнул:
- Осваивайся пока. Скоро до тебя доберется наш гениальный врач и найдет достойное применение твоей болячке.
Едва Джин скрылся из поля зрения, мысли Казуки вернулись к заинтриговавшему его парню. Несколько минут он просидел в одиночестве, поглядывая украдкой на объект своего интереса, а потом решился. Почему бы и нет, в конце концов? В том, что Манабу был необычным, не оставалось сомнений, а еще он чем-то необъяснимо притягивал Казуки.
"За спрос не бьют в нос", - подумал он и встал из-за стола.
- Не занято? – максимально радостным и уверенным голосом поинтересовался он, подойдя к столику Манабу, и тот от неожиданности вздрогнул. Именно в этот момент он в очередной раз засмотрелся на виды за окном и появления Казуки не заметил.
- Занято, - бросил в ответ он и уставился в свою тарелку, бесцельно поковыряв палочками в остатках еды.
- И кто же здесь сидит? – удивился Казуки.
- Мое плохое настроение, - холодно отрезал невежливый Манабу.
- Подвинется, - сделал вывод Казуки, разумно рассудив, что без наглости к вредному незнакомцу не подкатишь, и уселся на стул. – Меня зовут Казуки. А ты Манабу, да?
Парень промолчал и даже глаз не поднял, поэтому взгляд Казуки скользнул к его рукам, и от увиденного он даже замер на мгновение.
Пальцы Манабу были поразительно длинными, где-то в полтора раза длиннее, чем у обычных людей, и очень тонкими. Чем-то они напоминали паучьи лапы, и хотя сейчас Манабу ничего необычного руками не делал, просто держал традиционные столовые приборы, отчего-то Казуки подумалось, что эти пальцы невероятно гибкие и гнутся во все стороны. Однако отталкивающим зрелище ему не показалось. Наоборот, Казуки решил, что со временем можно даже привыкнуть к этому и не обращать внимания.
Засмотревшись, он не заметил, что Манабу уже с минуту сидит не двигаясь, и поспешно поднял взгляд, чтобы тут же невольно отпрянуть. В глазах Манабу, которые сейчас буравили Казуки, притаилась самая настоящая злость.
- Какого хрена ты пялишься? – прошипел он сквозь зубы, а Казуки сглотнул.
- А что мне остается? – нагло заявил он и выдавил из себя улыбку, хотя, глядя в это определенно красивое, но искаженное неподдельным бешенством лицо, становилось немного жутковато. – Ты же молчишь, как пень.
- А я тебя не приглашал трепаться, - с раздражением заметил Манабу, однако, судя по голосу, он немного успокаивался.
- Ну и что? – резонно ответил Казуки.
О реплику "ну и что?" всегда разбиваются даже самые логичные доводы. Так случилось и с очередной, наверняка ядовитой фразочкой Манабу, которая так и не была произнесена вслух.
Он покосился на Казуки с плохо скрываемым неодобрением, потом отправил в рот кусочек какого-то непонятного блюда – Казуки так и не определил, что это – а после неожиданно спросил:
- Что у тебя?
- У меня талант, красота и обаяние, - радостно рассказал Казуки, обрадованный тем, что хоть какой-то диалог удалось завязать.
- Диагноз какой? – возвел глаза к потолку Манабу.
- Это неинтересно, - легкомысленно махнул рукой Казуки. – Всего-то гемофилия.
- Гемофилия… - медленно протянул Манабу, как будто смакуя это слово, а потом прищурился, словно прикидывая что-то, и спросил: - Значит, ты можешь умереть от самого обычного синяка?
Фраза, да и сам вид Манабу в этот миг, Казуки сильно не понравились. Невольно вспомнились рассказанные Джином ужасы, и на секунду стало не по себе.
- От обычного вряд ли, - произнес он вслух. – А от большого могу.
- Понятно, - кивнул Манабу и снова приступил к еде, показывая, что разговор окончен и больше ничего в собеседнике его не интересует.
Молчание было неловким, и Казуки поерзал на стуле, лихорадочно думая, что еще сказать, но при этом не нарваться на очередной грубый ответ. Однако, как назло, в голове крутился лишь один вопрос: "А это правда, что ты завалил своего соседа?" Он не давал Казуки покоя, но произносить подобное вслух было ни в коем случае нельзя. Хотя разговор с Манабу получился совсем недолгим, откуда-то пришла уверенность, что шутку тот не оценит, да еще и организует Казуки тот самый синяк, от которого можно умереть.
Терзания его прервал сам Манабу. Так и не доев, он отложил палочки и поднялся из-за стола. Должно быть, в обществе нового знакомого кусок в горло не пошел: по крайней мере, оценивая его кислую физиономию, Казуки именно так и подумал.
- Приятно было пообщаться, - широко улыбнулся он, хотя Манабу уже не мог этого оценить: отвернувшись, он направился к выходу и в ответ на произнесенные слова лишь передернул плечами.
Поведение Манабу однозначно говорило о том, что завязывать дружеские отношения он не намерен. Однако, глядя ему в спину, на его немного ссутуленные поникшие плечи, Казуки почувствовал, как в глубине души что-то дрогнуло. А еще почему-то захотелось защищать и оберегать Манабу, хотя здравый смысл подсказывал, что вопреки кажущейся хрупкости, такому человеку это точно не нужно – сам с кем хочешь разберется.
Просидев в задумчивости за столиком еще какое-то время, Казуки решительно поднялся и направился к выходу из столовой.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:49 | Сообщение # 5
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -02-



Не прошло и недели, а Казуки уже освоился в центре и чувствовал себя почти как дома. Он познакомился с пациентами и врачами, обошел всю действительно немаленькую территорию и подружился со своим соседом.
С Джином было легко и весело, а за те первые несколько дней, которые Казуки провел в необычной больнице, с его соседом не случилось ни единого приступа. У Джина и правда получалось болтать бесконечно долго и совершенно на любую тему, кроме того, всю сознательную жизнь он провел в этом месте и мог рассказать что угодно о ком угодно.
Пациенты клиники не переставали поражать Казуки, раньше он и не предполагал, что существуют болезни с такими невероятными симптомами.
В первый же день он познакомился со странным парнем по имени Бё. Тот смотрел на него неморгающими глазами, а на лице не отражалось ни единой эмоции. Казуки невольно напрягся, памятуя слова Джина о том, что некоторые пациенты здесь плохо владеют собой, а летальный исход в потасовке, скорее всего, никого не смутит, и поспешил ретироваться.
Однако общительный и всезнающий сосед лишь хмыкнул и успокоил его:
- Бё? Да я тебя прошу! Это самый веселый тип здесь. Самый веселый после меня, - тут же уточнил он. – Даже несмотря на Юуто, с которым он живет, и который тошнит ему с утра до ночи, он умудряется не скисать.
- Что-то я не заметил никакой веселости, - неуверенно возразил Казуки, а Джин с готовностью объяснил.
- Просто у Бё очень своеобразное чувство юмора. Шутки мрачные и не всем понятные. Вот, например, идет себе Бё, а ты у него спрашиваешь: "Бё, ты на процедуры ходил сегодня?" А он и отвечает: "Я что, идиот?" и идет себе дальше. А ты стоишь и тупишь: это был ответ "да" или "нет"? – на этих словах Джин хмыкнул и добавил. – А вообще Бё жизнерадостный, точно тебе говорю.
- Мне он не показался жизнерадостным, - с сомнением покачал головой Казуки.
- Еще бы! У него же синдром Мебиуса, - торжественно объявил Джин, как будто это должно было что-то сказать Казуки, а увидев его озадаченное лицо, объяснил. – У Бё лицевой паралич: он не хмурится, не улыбается, даже не моргает. Везунчик! В старости у него не будет морщин… Если доживет, конечно.
- Не моргает? – поразился Казуки. – Но это невозможно. Нельзя не моргать, для глаз это необходимо.
- Бё постоянно закапывает глазные капли, - пояснил Джин и добавил. – Если у всех остальных три основных потребности в жизни: пожрать, поспать и прорваться к сортиру, у Бё их четыре: все это плюс постоянное заливание капель в глаза.
- Как же он спит? – не переставал поражаться Казуки.
- Понятия не имею, - пожал плечами Джин. – Но, думаю, зрелище жутковатое.
Вскоре Казуки познакомился и с соседом Бё – Юуто. Про себя он отметил, что парень действительно смахивал на труп: волосы нечесаными прядками спадали на глаза, взгляд был направлен в одну, одному ему известную точку, а одежда напоминала старую пижаму и болталась, как на вешалке.
"Наверное, трупу не обязательно за собой следить", - догадался Казуки, рассматривая парня перед собой. Движения его были вялыми, а сам он почему-то напоминал сомнамбулу, хотя определенно не спал.
- Ты чувствуешь этот запах? – спросил Юуто, едва успев представиться.
Казуки принюхался, однако, как ни старался, ничего непривычного не заметил. Но ответить не успел – парень, считавший себя трупом, со скорбью в голосе пожаловался:
- Это вонь разлагающегося тела, - и, на всякий случай, если Казуки не понял, объяснил. – Моего.
- Ну что ты, я совсем ничего не чувствую… - попытался успокоить его он, но тот лишь страдальчески закатил глаза.
- Не надо меня утешать. Подумай о том, что тоже когда-то умрешь. Хотел бы ты, чтобы тебе врали, пусть даже и после смерти?
Казуки чуть было не ответил, что вообще в ближайшем, да и в дальнейшем будущем помирать не планировал, но, глядя на аморфное создание перед собой, прикусил язык.
- Нет, не хотел бы, - ответил он, а Юуто кивнул с печальным выражением лица.
- Быть мертвым – это так уныло… - начал рассказывать он, и к концу его монолога Казуки почувствовал, что от всего услышанного у него дергается глаз.
Другой пациент, забавный Юу-Юмико, Казуки понравился, причем обе его личности. Если Юу был серьезным и строгим, Юмико отличалась смешливостью и улыбчивостью. Уже через пару дней Казуки научился различать, с кем разговаривает в настоящий момент. Если тот выглядел задумчивым или хмурился, однозначно это был Юу. Если лицо парня озаряла улыбка, значит, сегодня в его теле правила душа милой девушки Юмико. Вести себя следовало соответствующе: перед Юмико Казуки галантно придерживал дверь, перед Юу такое делать не стоило ни в коем случае.
А через пару дней Казуки обнаружил, что мимика и поведение – не единственное, что отличает две стороны личности Юу. Как-то раз, вышагивая по коридору, Казуки наткнулся на Юу, одетого в какую-то странную тунику, определенно не являвшуюся предметом мужского гардероба. Казуки пару раз моргнул, не веря своим глазам, а Юу, бывший в этот день Юмико, кокетливо опустил ресницы:
- Нравится, Казуки-тян? Это мое любимое платье.
Казуки поспешно закивал и уверил, что очень нравится.
"Дамы любят, когда хвалят их наряды", - сказал сам себе он.
Но самое интересное о Юу поведал опять же Джин. Оказалось, что пациент с раздвоением личности был художником, причем рисовать умели и любили оба его воплощения. Поразительным было другое: Юу и Юмико творили в совершенно различных стилях. В холле на первом этаже висели картины Юмико, на них были изображены пейзажи: города, леса, моря. На третьем этаже, где непосредственно находились комнаты пациентов, висели картины Юу. Казуки совершенно не разбирался в живописи, потому понятия не имел, как называется этот стиль, но одно мог сказать точно: хаотичные штрихи, пятна и тени не складывались в какую-то логичную картину, но оторвать взгляд от удивительного художества было просто невозможно. Как у одного и того же художника получались столь непохожие картины, объяснить не мог никто.
А сосед Юу, Сан, на вид был вообще совершенно заурядным и ничем невыдающимся. Казуки с ходу никогда не сказал бы, что тот чем-то болен. Он все больше молчал и смотрел исподлобья непроницаемо черными глазами. И лишь позже Казуки узнал, как выглядят симптомы его болезни.
Как-то раз Казуки шел по коридору и увидел Юу и Сана, сидящих в комнате отдыха. Почему ее так назвали, Казуки не знал. В ней располагался совершенно обычный телевизор, вдоль стен стояли диваны, а по центру – журнальный столик. Должно быть, изначально она предназначалась для совместных просмотров футбола или бейсбола, но на деле там редко кто сидел.
Заметив своих знакомых, Казуки вошел и поздоровался. В тот день Юу оставался Юу, поэтому обошлось без улыбок и веселого щебетания: он вежливо ответил на приветствие и спросил, смотрел ли Казуки фильм "Пролетая над гнездом кукушки". Казуки признался, что не смотрел.
- Напрасно, - Юу взглянул на него с осуждением. – Это шедевр мирового кинематографа.
- Я исправляюсь, - заверил его Казуки, но на всякий случай решил уточнить, на что подписался. – А о чем фильм?
- О психиатрической больнице, - ответил Юу. – И о системе, которая неспособна вылечить ни одного больного и только усугубляет их состояние.
- А ты уверен, что стоит такое смотреть, находясь в подобном заведении? – с сомнением спросил Казуки.
- Мы не в психушке, - мотнул головой Юу. – Да и вообще, речь в этом фильме совершенно не о том. Там рассказывается… Сан, твою мать, ты что творишь?!
Казуки вздрогнул и резко обернулся. Во время разговора он позабыл о молчаливом соседе Юу, который все это время рисовал что-то на большом белом листе простым карандашом. Заговорился и Юу, потому не заметил, как его подопечный, задумавшись о чем-то, сгрыз половину этого самого карандаша.
- Ничего себе… - протянул опешивший Казуки. – Как он зубы не сломал?..
- А кто тебе сказал, что не сломал? – сердито бросил Юу, вырывая из рук растерявшегося друга остаток карандаша и рисунок заодно. – Сан, выплюнь немедленно все, что еще можешь выплюнуть.
Вместо этого Сан сглотнул и виновато покосился на Юу.
- Прости меня, - жалобно прошептал он и вздохнул.
- Да что уж, - отмахнулся Юу и уже сочувственно спросил. – Зубы хоть целы?
- Вроде, целы, - неуверенно ответил Сан.
А Казуки в этот миг подумал о том, что ведь в любой момент в руках Сана может оказаться какой-то намного более опасный, острый или ядовитый предмет. На первый взгляд не такая уж и страшная болезнь могла привести к плачевным последствиям.
Не менее удивительными были и другие пациенты медцентра.
- Привет, Джури, - Казуки заранее предупреждал попытку познакомиться, потому как Джин оказался прав: уже на второй день это начало изрядно раздражать.
- О, а мы знакомы? - удивлялся Джури.
- Ага, вчера познакомились, меня зовут Казуки.
- Казуки, помню, конечно, - заверял его вежливый Джури.
Кто ж признается, что забыл имя нового знакомого?
- А о чем вы с ним разговариваете? – как-то раз поинтересовался Казуки у Леды. – С тобой ведь нет нужды знакомиться.
- О-о-о, у нас другая песня, - рассмеялся тот. – Джури мне по сто раз на день рассказывает, как погулял на дне рождения друга. Это его последнее воспоминание до аварии, после которой повредился мозг. Джури думает, что был там вчера и постоянно делится впечатлениями. О том, что уже все рассказал, он, разумеется, не помнит.
- Как ты это выносишь? – поразился Казуки. В этот миг Леда в его глазах стал чуть ли не святым: ни разу он не видел его в плохом настроении или подавленным, а ведь с таким соседом впору было свихнуться на второй день.
- Просто я помню его другим, - покачал головой Леда. – Джури много лет был моим другом, лучшим другом. И ты даже не представляешь, какой он.
На этих словах Леда отрешенно улыбнулся и поглядел куда-то в сторону, а Казуки неожиданно понял, что Леде, должно быть, хуже, чем им всем. Мало собственной хвори, так еще и видеть постоянно, во что превратился дорогой и некогда совершенно здоровый человек.
- Джури единственный, кто всегда был рядом вопреки моей… особенности, - запнулся, не зная, как сформулировать, Леда. – Всегда поддерживал, никогда не оставлял, и медицинский центр этот тоже он нашел. Очень сокрушался, что не сможет меня навещать.
На этих словах он усмехнулся, но в глазах мелькнула горечь.
- Кто бы знал, чем все закончится… - проговорил Казуки, не зная, что еще сказать.
- Да, несправедливо получилось, - согласился Леда.
- А ты… Тебе постоянно больно? – осторожно спросил Казуки. Можно ли касаться этой темы, он не знал, но вопрос мучил его уже давно.
- Постоянно, - кивнул Леда. – Я знаю, что это глюк, и ничего у меня не может болеть, но, тем не менее, чувствую. Обезболивающие не помогают, потому что боль существует лишь в моей голове. Но болит от этого не меньше, ходить вот вообще не могу: стоит попробовать, готов взвыть в голос.
- А из-за чего все началось? – поинтересовался Казуки. – Ведь не с рождения у тебя это?
- Разумеется, нет, - покачал головой Леда. – Но живу я с этой болью уже долго. Когда мне было четырнадцать, мы с Джури лазили по карнизу одного из корпусов нашего детского дома… Мы с ним воспитывались в детском доме.
- Вот оно что, - понимающе и сочувствующе кивнул Казуки: кому, как не ему, было знать, что это такое, расти без родителей.
- Ну и я просто оступился, - продолжал свой рассказ Леда. – А внизу была свалка каких-то стройматериалов, арматуры, и через мгновение я стал счастливым обладателем нескольких переломов, в том числе открытых.
- Кошмар… - неподдельно ужаснулся Казуки. – И с тех пор у тебя?..
- Ага, - согласно кивнул Леда. – С тех самых пор все и началось. Боли были страшные, месяца три я пролежал в гипсе. Больше всего пострадали ноги, разумеется. А потом все зажило, но боль осталась. Своего рода психологическая травма из-за пережитого страха, боли и бог весть чего еще.
- Сочувствую, - после недолгой паузы выдавил из себя Казуки. Утешать он никогда не умел, да и не был уверен, нужно ли это.
- Да нечему сочувствовать, я каждый день наблюдаю болячки и похуже, - фыркнул Леда, и Казуки увидел, что привычная жизнерадостная улыбка вернулась на свое место. – По крайней мере, мне пока не кажется, что я умер.
- Только не это! Второго Юуто мы не выдержим, - искренне испугался Казуки, а Леда согласно закивал.
С кем Казуки так и не познакомился, была парочка Агги и Сойк. Памятуя слова Джина, в правдивости которых не было повода сомневаться, приближаться к влюбленным он не спешил. Однако наблюдать за ними было интересно.
Они все время были вместе и со стороны казались совершенно обыкновенной парой.
"Ну, почти обыкновенной", - мысленно уточнял Казуки, в принципе, не видевший ничего предосудительного в подобных отношениях.
Часто Агги и Сойк гуляли по парку. Пару раз Казуки заметил, что они держались за руки. Высокий и нездорово худой, должно быть, из-за своей болезни, Агги не выглядел агрессивным. Наоборот, он с такой нежностью смотрел на своего друга, заслонял собой, если мимо пробегали дети, открывал ему двери и отодвигал стул, когда тот присаживался. Казуки в жизни своей не видел, чтобы так носились с кем-то, не видел, чтобы так носились даже с девушками.
Забота Агги была вполне понятной: Сойку были категорически противопоказаны любые травмы и даже незначительные ушибы. Но мог ли быть яростным и злым человек, который так ласково обращался с ним?
Эти ребята ни с кем не общались в центре, никем, кроме друг друга, не интересовались, и это, казалось, их более чем устраивало.
И как-то раз, потеряв бдительность, Казуки, шагая по аллее парка, задумался и подошел совсем близко к лавочке, на которой сидели Агги и Сойк. Причем последний повернулся к своему собеседнику и приближения Казуки даже не заметил, зато Агги увидел.
Он поднял на Казуки тяжелый взгляд – показалось, что происходило это словно в замедленной съемке – и Казуки застыл, как вкопанный. Агги не произнес ни слова, можно сказать, что ни единый мускул на его лице не дрогнул, но в этих глазах Казуки моментально прочитал все, о чем тот думал. Агги смотрел на него, как смотрят на муху, замахнувшись перед этим мухобойкой.
Непонятно зачем, Казуки извинился и быстро отошел. А через несколько секунд рассердился на себя из-за непонятной, накатившей на него паники.
"Тоже мне, негласные правила, блин! Приближаться даже нельзя!" - ругал сам себя он. Однако вспомнив застывшую ярость в глазах Агги, мысленно одернул себя, решив, что поступил правильно. Близко подходить к этому типу и его драгоценному возлюбленному не стоило.
А еще Казуки изо всех сил старался подружиться с Манабу. Для чего это ему было нужно, он сам не понимал. Или, если быть честным с самим собой, знал, но не хотел признаваться. Непостижимым образом с самого первого взгляда Манабу затронул в его душе какие-то невидимые струны и теперь, будь его воля, вполне смог бы играть на них.
Но Манабу не было дела до Казуки, что последнего изрядно расстраивало. Однако унывать и сдаваться он не собирался. С завидной настойчивостью он приставал к Манабу на прогулках, при случайных встречах в коридорах, уговорил Джина периодически подсаживаться к нему на обедах, а как-то раз набрался наглости и отправился к Манабу в гости. Тот его не впустил, конечно, и Казуки громко и радостно пообещал через закрытую дверь, что обязательно зайдет еще.
Всем своим видом Манабу демонстрировал крайнее раздражение и пару раз даже послал надоедливого Казуки. Но Казуки не отчаивался, чем изрядно веселил Джина.
- Да на хрен он тебе сдался? – поражался его сосед. – Мрачный, недовольный, зажатый какой-то. Сидит вечно со своей книжкой в парке, башки не поднимет, когда с ним поздороваются. Кстати, не задавался вопросом, почему он вечно в тапках шляется?
- Нет, - пожимал плечами Казуки.
- А потому, - непонятно из-за чего веселился Джин. – Что у него с ногами примерно та же жуть, что и с руками.
- Ничего не жуть, - отмахивался Казуки, а Джин не отставал:
- А еще у него явно комплексы. Он, наверное, страшный, как смерть, если с него снять все эти многочисленные шмотки. Не зря же он в них кутается постоянно.
- Ничего подобного, - искренне негодовал Казуки. – Ничего не страшный!
- Не страшный, пока не подкрадется к тебе ночью, - смеялся в ответ Джин. – Подкрадется с подушкой, и станет на еще одну занозу в его тощей заднице меньше.
- Еще не доказано, что он отключал тот аппарат, - сердито заявил Казуки, а Джин на это картинно захлопал ресницами.
- Да ты что? И кто же, по-твоему, это сделал?
- Мне все равно, - отрезал Казуки и не пожелал продолжать разговор.
А Джин хоть и перестал касаться этой темы, но весело фыркал и подмигивал, когда Казуки в очередной раз пытался привлечь внимание Манабу. Впрочем, пока без особого успеха.

***
Кроме немногочисленного персонала, в центре было всего пять врачей. Хотя у каждого из них на шее болтался бейджик с определенным названием профессии, они делали и всевозможную другую работу. Например, Манами, кроме стоматологического кабинета, заведовал еще и лабораторией биохимического анализа, а Таа был по совместительству местным патологоанатомом.
Главврач был загружен работой по самую макушку, и Казуки начинал верить в то, что молодой гений вообще никогда не спит, а черные круги под глазами – вовсе не косметика. То, что Таа был таким тощим, больше не удивляло. А каким еще можно быть при таком ритме жизни? Самое ужасное заключалось в том, что Таа был именно его лечащим врачом. У каждого из пяти медиков были свои пациенты, и Таа все-таки отвоевал Казуки себе.
Отношение к нему у нового пациента было двойственным. С одной стороны, Таа был забавным и милым парнем, а с другой – как врач, он причинял множество неудобств пациенту и часто его даже озадачивал.
Любой другой обошелся бы редкими анализами крови да какими-нибудь таблетками, но Таа посчитал эти процедуры недостаточными. Во-первых, он с завидной регулярностью терял результаты анализов Казуки. Стоило тому совершить подвиг и сдать немного крови, как на следующий день приходил кто-нибудь из пациентов и со скептическим выражением лица сообщал, что Таа просил зайти.
Случалось, что главврач устраивал осмотр, который казался Казуки совершенно бессмысленным. Таа невозмутимо щупал его за разные места, стучал молоточком по коленке, рассматривал реакцию зрачков на свет, мерил пульс, давление и приказывал раздеваться. Стоило Казуки начать, как тот махал руками, говорил: "Хватит!", давал ему аскорбинку и отправлял восвояси.
Казуки не видел в этом никакого смысла и злился на бестолкового врача. Впрочем, даже его странности можно было пережить, но вскоре Таа дал повод недолюбливать себя еще сильнее.
Во время очередного бессмысленного и глупого осмотра в кабинет главврача вломился Саюки. На его бейджике значилось: "Психиатр", и занимался он, в основном, такими пациентами, как Леда или Юуто. Что ему нужно от главврача, не было большой тайной ни для кого. Казуки мысленно возвел глаза к потолку: подобное случалось не раз и, судя по разъяренному взгляду психиатра, сейчас должна была случиться очередная великая битва, лицезреть которую у него не было никакого желания.
- Зайди завтра, - буркнул Таа неизвестно кому, Казуки или Саюки. Ни на одного, ни на второго в этот момент он не смотрел, но Казуки решил принять эти слова на свой счет и свалить под шумок, к тому же, Саюки уже начал свою тираду по поводу "украденных" у него пациентов.
Джин пропадал у своего врача, да и вообще никого, с кем можно было бы убить время, поблизости не наблюдалось, и Казуки решил прогуляться. Но на улице было пасмурно, у него быстро разболелась голова, поэтому прогулка накрылась. Возвращаясь через холл, Казуки снова увидел своего врача. Видимо, тот уже успел разобраться с Саюки и теперь решил воспользоваться свободной минуткой. Однако не врач привлек его внимание: собеседник Таа оказался гораздо интереснее.
Казуки просто глазам своим поверить не мог, но, судя по всему, это не было обманом зрения: Таа болтал с Манабу, а тот, вместо того, чтобы привычно хмуриться и недовольно бурчать, что-то оживленно рассказывал ему. Манабу улыбался и иногда срывался на сдержанный смех. Оказалось, что у Манабу чертовски милая улыбка, и Казуки даже остановился, залюбовавшись необычным зрелищем.
- ... это как те комментарии в коде, типа: рети-рети интеррапт, через шины данных тракт, через память, через порт, возвращайся в главный код... - Манабу снова рассмеялся, но в этот момент заметил, что за ними наблюдают, и перевел взгляд на Казуки. Из его глаз еще не ушла тень улыбки, и Казуки почувствовал, что ему тоже хочется улыбнуться. Просто так.
- Мира и покоя, Манабу, - весело поздоровался он.
Тот как-то совсем не злобно фыркнул:
- Твое присутствие лишает меня и того и другого.
Таа обернулся, смерив Казуки изучающим взглядом, и медленно спросил:
- У тебя что, голова болит?
- Немного, - Казуки понятия не имел, как врач догадался, но задумываться об этом не стал.
"В конце концов", - решил он, - "это его работа".
- Держи, - Таа наугад вытянул из кармана какую-то таблетку и протянул ее страдальцу. Казуки отнесся к таблетке с подозрением, но все же взял ее.
- Спасибо.
- Отработаешь, - добродушно кивнул Таа. - Давай я тебе давление померяю.
- Не-не, обойдусь, - Казуки проглотил таблетку и решил, что пора сматываться. С безумного главврача станется заставить его раздеваться прямо в холле, пройтись колесом или встать на мостик. Но тот уже доставал из своего бездонного кармана автоматический тонометр.
- Лучше не спорь, - видимо, это все же была галлюцинация или клон, выведенный Таа в лабораториях под центром, потому что Манабу просто не мог так беззаботно улыбаться, глядя на Казуки. Он в принципе не мог улыбаться, а глядя на Казуки – тем более! Но он улыбался. - Это же Таа.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:50 | Сообщение # 6
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Казуки больше ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и он с обреченным вздохом протянул руку. Страх перед приставучим врачом был ни при чем. Просто, разве можно что-то возразить человеку, который так улыбается?
- У тебя пульс учащенный, - хмыкнул Таа, сжимая запястье своего пациента, который в это время беззастенчиво пялился на Манабу. Тот продолжал вести себя странно: не ругался, не грубил, а только смотрел в ответ, насмешливо и с интересом. - Эй, Гемофилия, расслабься немного!
- Меня Казуки зовут, - буркнул тот, скользя взглядом по тонкой шее Манабу и по слишком выступающим ключицам. Сегодня он был одет более открыто, чем обычно.
"Это точно не он…" – сделал вывод Казуки.
- Да мне без разницы, как вас всех зовут, меня интересуют только ваши диагнозы. А имена для меня на одно лицо, - пробормотал Таа, тыкая в кнопочки на тонометре. - Да и в качестве трупов, порой, вы представляете для меня больше интереса. Я люблю мертвых. Они такие симпатичные.
Он поднял свой голодный взгляд на Казуки, и тому стало так не по себе, что по спине пробежали мурашки. С опаской глянув на Таа, Казуки непроизвольно передернул плечами, а врач тут же зловеще улыбнулся.
- Боишься меня? Да ладно... На самом деле я добрый, только об этом никто не знает, - и задумчиво добавил: - А те, кто знают, уже никому не расскажут... Так, у тебя пониженное.
- Что пониженное? - не понял Казуки.
- Давление, что же еще. Вот, съешь еще одну таблетку. А я пойду, у меня полно работы! Манабу, зайди ко мне после ужина.
- Хорошо, - кивнул тот, тихонько посмеиваясь.
Таа быстро умотал в сторону, противоположную той, в которой находился его кабинет, на ходу засовывая в карман свой драгоценный тонометр.
Казуки смотрел ему вслед и чувствовал, как в душе поднимается какой-то неконтролируемый гнев. Таа был странным и порой его поступки раздражали, но в целом, Казуки ничего не имел против своего врача. Пока не увидел, как Манабу с ним разговаривает.
"Да ты ревнуешь, брат", - мысленно посмеялся Казуки сам над собой и тут же уныло признал: "Да, ревную". Причины он искать не стал. Заняться самокопанием Казуки решил в другой раз.
"Я подумаю об этом завтра" - было его принципом, позаимствованным из какого-то известного произведения.
Он медленно повернулся к Манабу. Тот, видимо, предчувствуя какую-то гадость, тут же скис, становясь тем самым Манабу, которого Казуки привык видеть.
- Бог мой... А ты, оказывается, улыбаться умеешь.
- Да, иногда приходится. Представь себе, даже у меня есть друзья, - в ответе сквозила такая неприкрытая неприязнь, что все радужное настроение Казуки тут же испарилось. - Тебя нет в этих списках, прости.
- Но ты же улыбался мне. Только что.
- Я не хочу, чтобы Таа думал, что у меня какие-то проблемы с другими пациентами, - Манабу раздраженно дернул плечом и повернулся, чтобы уйти.
- Врешь, ты же совсем не злился, - возразил Казуки ему вдогонку.
- Дружелюбие можно изобразить. А вот с умом, к сожалению, такой фокус не пройдет. Так что не делай такое лицо, будто рассекретил международный заговор. В моей улыбке нет ничего сверхъестественного.
- У тебя красивая улыбка, - Казуки любил делать комплименты, но это был первый в его жизни, который прозвучал, как оправдание.
Манабу резко обернулся, глядя на него чуть ли не с ненавистью, но сказать ничего не успел, потому что Казуки невозмутимо продолжил:
- И лицо. Очень красивое лицо. Знаешь, с такими скулами ты просто обязан улыбаться.
- Отвали, Казуки. Тебе нечем больше заняться? Почему бы тебе не поприставать к кому-нибудь еще, а? К Бё, например. Он тоже не улыбается, - Манабу предпринял еще одну попытку уйти, но когда Казуки ставил себе цель, его уже трудно было остановить. А вытащить Манабу из его закрытого мирка стало для него навязчивой идеей.
- Нам ведь необязательно становиться друзьями... сразу. Почему бы тебе просто не попробовать чуть больше походить на человека, а не на глыбу льда?
- Глыбу льда, значит...
- Ну ладно, не глыбу... Горку поменьше... Но...
- Ты издеваешься? - Манабу развернулся к нему и даже сделал два шага навстречу. Казуки испугался, не решил ли тот ему врезать. Большого ущерба от такого удара быть не должно, но если Манабу хоть немного разбирался в медицине, устроить внутреннее кровотечение человеку, больному гемофилией, для него было бы раз плюнуть. – Ни один нормальный человек не станет общаться с тем, кто выглядит вот так!
Резким движением он закатал рукав, обнажая тонкую руку по локоть. В принципе, тощая конечность была не такой уж страшной, но пальцы... О, эти пальцы. Кисть руки Манабу была похожа на дохлого паука, сложившего лапки вместе.
Однако Казуки не почувствовал отвращения. Эти пальцы он уже видел прежде, поэтому они не поразили его так, как в прошлый раз. Кроме того, это ведь был Манабу. Еще в первую встречу он обратил на себя внимание, и какой-то физический изъян не мог стать помехой для Казуки. Помехой чему?
"Я подумаю об этом завтра".
- А еще у тебя глаза красивые.
Манабу приоткрыл рот, видимо, ни в силах что-либо сказать. Может быть, он ждал, что Казуки в ужасе отшатнется или чего-то в этом духе, но тот был просто непробиваем.
- Твои пальцы не такие, как у всех, и что? Мы все здесь больны. Все понимают...
- Понимают?! - на памяти Казуки Манабу впервые повысил голос. - Когда я был ребенком, меня дразнили даже пациенты этого центра! Мы все были больны, но смеялись они только надо мной! И ты считаешь, что они понимают что-то? Со мной дружил только Таа, и то из-за моей болезни. Его интересовала только она, а не я. У тебя блядская кровь, Казуки, и ты тоже не такой как все, но этого хоть не видно со стороны! Ты, по крайней мере, можешь обмануть остальных. Я – нет.
Манабу грустно усмехнулся, отводя взгляд, и добавил совсем тихо:
- Меня не гнетет мое одиночество, Казуки. Единственное, что меня действительно огорчает, так это то, что при моей уродливости находятся еще люди, которым есть до меня дело. Оставь меня в покое, очень тебя прошу.
- А мне нравятся твои пальцы, - Казуки был упрям и считал это отличным качеством.
- Да? - в этот раз Манабу почему-то обрадовался. Вот только улыбка у него была какая-то зловещая. - И вот так?
Подняв кисть руки до уровня глаз, не прилагая никаких особых усилий и даже не помогая второй рукой, он невозмутимо выгнул пальцы на сто восемьдесят градусов.
Это выглядело... неестественно. Будто все они разом сломались. Ногти теперь прикасались к тыльной стороне запястья, а сама кисть казалась нереальной, какой-то вывернутой, как будто принадлежала не человеку, а резиновой кукле.
Судя по лицу Манабу, ему не было хоть сколько-нибудь больно. Скорее, забавляло наблюдать за выражением лица Казуки. Только веселье это было каким-то мрачным.
- Ну как, нравятся еще? - хмыкнул он. - А теперь...
- Манабу, ты идиот, - перебил его Казуки.
- А? - кисть снова стала "мертвым пауком", а Манабу так и замер с приподнятой рукой.
Казуки схватил его за запястье и поволок за собой. У него не было определенной цели, просто он не хотел, чтобы Манабу ушел сейчас, продолжая думать, что поверг в ужас еще одного человека.
- Знаешь, есть люди, у которых вообще нет рук и ног. Есть некрасивые люди, и люди, которым негде жить. Те, кто потерял родственников и любимых. Люди, прошедшие войну. На свете много людей, Манабу, и поверь, ты не самый несчастный человек на земле. Но и счастливым с таким подходом тебе не стать.
- Казуки...
- Когда-то давно я слышал такую фразу. Иногда люди жалуются на свою боль. Иногда они ненавидят себя за эту боль. Иногда они кричат от боли. А иногда им так больно, что у них нет сил ни жаловаться, ни ненавидеть, ни кричать. А со стороны говорят: "Посмотрите, как невозмутим и равнодушен этот человек". Не будь таким, пожалуйста.
- Меня не нужно спасать! Мне не больно! Казуки, ты слышишь меня?
Казуки не ответил. Он всегда считал, что утверждение "если вам нравится женщина, хватайте её и делайте счастливой", очень правильное. Манабу женщиной не был, но это нисколько не смущало. Спасаемый объект, которого Казуки решил осчастливить, не был доволен его помощью. Но это пока.
- Казу...ки... - возможно, Манабу еще долго продолжал бы ругаться, упираться и пытаться убедить, что ему действительно не одиноко, но Казуки вдруг резко захотелось остановиться и посмотреть на объект своей внезапной заинтересованности.
Он затормозил и обернулся, полагая, что Манабу тоже остановится. Манабу такого поворота событий никак не ожидал, поэтому врезался в Казуки, не успев договорить свою гневную речь. Конечно, его веса было маловато, чтобы сбить Казуки с ног, поэтому он просто вцепился в него, чтобы не завалиться самому. Несколько мучительно долгих секунд они стояли, почти прижавшись друг к другу и испуганно моргая. Руки Казуки удобно устроились на талии Манабу, а тот, в свою очередь, крепко сжимал ткань рукавов его футболки.
Глаза Манабу были так близко, что Казуки увидел, как расширились его зрачки, заполняя почти всю радужку своей затягивающей чернотой.
"Хорошо стоим", - довольно подумал Казуки, любуясь красивыми губами в такой непозволительной близости от своих собственных. – "Как в кино прям".
Его пальцы как-то непроизвольно скользнули вверх, собирая тонкую ткань кофты Манабу, прикасаясь самыми кончиками к покрытой мурашками коже и легко поглаживая. Манабу никак не реагировал на это, широко раскрытыми глазами глядя на Казуки и даже не замечая, что наступил тому на ногу. Впрочем, Казуки тоже этого не заметил. Еще пару секунд он не понимал, почему так судорожно бьется сердце, а потом Манабу вдруг коротко выдохнул, собирая ткань его футболки в кулак, и Казуки вдруг озарило: "Я не хочу, чтобы он относился ко мне, как к Таа. Я хочу большего".
Момент казался как никогда подходящим, да и Манабу, вроде как был... не против? Чуть наклониться и поцеловать его сейчас, раз и навсегда дать понять, что он не считает Манабу отвратительным. Что не врал, когда говорил, как ему все в нем нравится.
- Опаньки, какие страсти тут кипят, - убийственно спокойный голос Бё нарушил романтическую тишину.
Этого хватило, чтобы Манабу совсем неласково сбросил с себя руки Казуки и со злостью зашипел:
- Какая часть фразы "отвали от меня" тебе не ясна?! Как ты меня бесишь, чертов псих!
Круто развернувшись и едва не потеряв тапки, Манабу умчался в сторону своей комнаты, разбивая все мечты хоть как-то сблизиться с ним.
- Ну спасибо тебе, - со злым сарказмом произнес Казуки, поворачиваясь к Бё.
Тот, как всегда с непроницаемым лицом, пожал плечами. Рядом с ним топтался Юуто, уныло глядя по сторонам.
- Не за что, - произнес Бё. - Обращайся еще.
- Да уж непременно.
- Ты же не думал всерьез, что Манабу позволит тебе обжиматься с ним, да еще у всех на виду?
- А почему бы и нет? - буркнул Казуки. Слова Манабу, брошенные им напоследок, оставили неприятный осадок. Ведь он же почти сдался, почти подчинился, почти... А может, Казуки это просто показалось?
- Проблемы живых так глупы и бессмысленны... - завел старую песню Юуто, страдальчески закатывая глаза.
- Я бы на твоем месте теперь боялся засыпать, - Бё моментально пресек его попытку поныть о своей нелегкой судьбе. - Он сказал, что ты его бесишь. Когда Манабу так злился в прошлый раз, его сосед отошел в лучший мир.
- Лучший ли?.. - трагично застонал на заднем плане Юуто.
- Но не стоит горевать, Казуки. Люди постоянно умирают. Как знать, может, и ты завтра проснешься мертвым.
Казуки тяжко вздохнул. Эта парочка его угнетала. Вечно ноющий полутруп и Бё с его дурацким юморком.
- А у тебя на это теперь есть все шансы. Мало того, что ты Манабу разозлил... Если Таа узнает, что ты тискаешь его, то отправит тебя в расход, долго не думая. Всем же известно, что Манабу спит с главврачом.
Казуки, который еще в середине монолога Бё отправился в свою комнату, резко обернулся.
- Да ладно! С чего ты взял, они же просто друзья!
- Да-а ла-адно, - передразнил Бё. Если бы он мог, наверняка скорчил бы рожицу. - Сам-то в это веришь? Таа кого-то регулярно трахает в своем кабинете, и как-то ни у кого не возникает сомнений, кого именно.
- Мне все равно. Не хочу собирать сплетни.
- Иногда это необходимо, чтобы было, что вспомнить после смерти... - вздохнул Юуто. - Особенно, если своя жизнь не заладилась...
Бё повернулся к нему и с сомнением произнес:
- А разве не ты ноешь все время, что сплетни – бессмысленная трата времени, отпущенного на бла-бла-бла?
Тот ответил что-то, но Казуки не стал слушать. Настроение было испорчено, и поднять его сейчас мог только один человек, на поиски которого он и отправился.

***
- Джи-ин, мне та-ак грустно...
- О, тебя что, Юуто покусал и заразил своей депрессией? - рассмеялся тот.
Когда Казуки вернулся в комнату, его сосед был уже там. Как обычно, он сиял и почти что лопался от переполняющего его позитива.
- Слава богу, этого не произошло, - вяло улыбнулся Казуки. - Скорее, это я был близок к тому, чтобы покусать его за компанию с Бё.
- Бё и тебя достал своими шуточками? Да, тяжело тут у нас, - Джин развалился на кровати, блаженно улыбаясь. Наверное, что-то хорошее у него произошло, но Казуки сейчас был слишком занят вопросом, который не давал покоя, ни на минуту не покидая его мысли.
- А это правда, что Манабу спит с Таа? – несмело спросил он, заранее боясь услышать ответ.
- Нет, не правда, - после паузы, не продлившейся и мгновение, ответил Джин и тут же отмахнулся, словно призывая не говорить ерунду.
- Откуда такая уверенность?
- Люди глупости болтают.
Казуки хотелось поверить и успокоиться, но еще больше он мечтал удостовериться, что это действительно так. С каждой минутой ненависть к ни в чем не повинному главврачу все росла и росла.
- А в сплетню про убийство соседа Манабу ты безоговорочно поверил. Что мешает поверить и здесь?
- Слушай, Казуки, - Джин повернулся к нему и подпер голову рукой. В его глазах не было даже намека на улыбку. - Мои сведения всегда достоверны. Верь мне, хорошо?
- Да я верю, - отмахнулся Казуки, и только тогда Джин позволил себе улыбнуться с какой-то ехидцей.
- Слу-ушай, друг мой Казуки... Да ты, никак, запал на него. На Манабу.
- Я? Запал на Манабу? Ха-ха-ха! Ну да, запал... - концовка его речи получилась слегка обреченной, Казуки даже голову виновато опустил.
А Джин уткнулся лицом в подушку и затрясся от смеха.
- Эй! Чего ты ржешь? - Казуки швырнул в него своей подушкой и принялся возмущенно сверлить взглядом его спину до тех пор, пока Джин не прекратил хрюкать, всхлипывать и хихикать.
- О-о-о... - вытирая слезы, простонал он. - Нельзя меня так смешить, ты же приступ у меня спровоцируешь! Ха-ха-ха!
- Не смешно. Он очень красивый. А что пальцы страшные, так это...
- Да при чем тут пальцы? Все мы здесь уроды, я и похуже него видал. Просто Манабу такой... На одноразовый секс он не согласится, а быть постоянно с таким человеком просто невозможно. Мы выросли вместе, но я все равно его плохо знаю. Даже с Агги и Сойком у меня как-то налажен общий язык, а с ним – нет.
- Ну и что? – запальчиво начал Казуки, но Джин его прервал:
- Когда Манабу родился, он еще не был таким красивым. Оми-сама сделал его похожим на человека, в прямом смысле слова. Говорят, его мать орала на всю больницу, когда впервые увидела то, что родила. Орала, что это не ее ребенок и вообще не человек. Она отказалась от Манабу, и он возомнил, что никому не нужен. Если человек слишком сильно верит во что-то, так оно и оказывается в конечном итоге. Его желание быть все время одному вполне объяснимо – Манабу боится, что от него снова откажутся, потому что он урод. И даже если это произойдет по другой причине, он все равно будет думать так. А вот Таа всегда будет рядом, потому что у него другой интерес. Манабу знает это и верит ему, как никому другому. А тебе он никогда не доверится до конца, потому что, глядя в глаза правде, Казуки... Разве ты способен быть с ним всегда?
Ответа на эту длинную тираду так и не последовало. Казуки нечего было сказать.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:53 | Сообщение # 7
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -03-



После того инцидента прошло несколько дней, жизнь в центре шла своим чередом. Казуки уныло констатировал, что его отношения с Манабу, которые и без того нельзя было назвать хорошими, испортились окончательно. Если раньше он хотя бы изредка и нехотя шел на контакт, то теперь и здоровался не всегда.
Каждое утро, встречая его в столовой, Казуки широко улыбался и желал доброго утра. Если Манабу был в плохом настроении, он еле слышно ворчал: "Доброе". Если в очень плохом – вообще не снисходил до ответа.
В течение дня Казуки искал с ним встречи, но, судя по всему, Манабу сознательно избегал его и большую часть времени отсиживался в своей комнате.
Обсуждать свои чувства с Джином Казуки больше не хотел, но при этом мысленно целыми днями спорил и доказывал что-то своему веселому соседу. Его слова о Манабу коснулись души Казуки. Он думал о том, что Джин судит слишком радикально, что нельзя делать какие-то однозначные выводы о том, кого толком не знаешь. И нельзя клясться в верности, не изучив человека досконально. Вот, например, прежде чем пожениться, чтобы быть рядом всегда, люди проходят разные ступени отношений, испытывают их. Иногда на это уходит не один год. Понять человека можно, только попадая с ним в различные ситуации. Не попробуешь – не узнаешь. И как Казуки отвечать на вопрос, долго ли он смог бы быть с Манабу, если тот не то, что узнать себя не позволял, даже приблизиться! Интуитивно он нравился Казуки, но ведь этого мало. А если бы Манабу разрешил быть рядом, кто знает, вдруг Казуки открылось бы что-то?
Хотя он был оптимистом и сангвиником, его плохое настроение все равно не укрылось от Джина.
- Хватит сохнуть по нашей недотроге, - пытался убедить друг. – Не стоит он того.
- Откуда ты знаешь? – спрашивал со вздохом Казуки.
- Оттуда! – строго отвечал Джин. – Посмотри, сколько хороших людей вокруг. Да кого не возьми, любой будет лучше Манабу. Разве нет?
- Не знаю, - пожимал плечами Казуки. Он и правда не знал.
В одно солнечное утро, когда до встречи с лечащим врачом оставалось еще около получаса, Казуки прогуливался по парку. И неожиданно заметил Манабу, сидящего на одной из лавочек. Парень склонил голову над книгой, лица его почти не было из-за спадавших темных прядей. Казуки остановился и невольно залюбовался, как красиво выглядели волосы Манабу на солнце. А еще умиляло то, как он бережно держал в руках книгу и осторожно переворачивал страницы, словно это было не обычное чтиво из библиотеки, а дорогой антиквариат. Казуки очень хотелось подойти, но, представив, как Манабу начнет ругаться, а потом рванет из парка с низкого старта, поморщился. Ссориться Казуки был не в настроении.
Зато четко напротив Манабу на другой лавочке расположился Сан. Подтянув под себя ноги, он увлеченно щелкал кнопками портативной консольки – не иначе, резался во что-то. Обрадовавшись такой компании, Казуки плюхнулся рядом с Саном и громче, чем следовало, провозгласил:
- Доброе утро, Сан!
Манабу никак не отреагировал. Может, и правда, не услышал, зачитавшись, а может, посчитал, что обращать внимание на такого придурка, как Казуки, ниже его достоинства.
- Привет, Казуки, - ответил Сан, не отрываясь от своего занятия.
- А погода нынче солнечная, - помолчав немного, объявил Казуки.
На этот раз Манабу сердито взглянул на него исподлобья, а Казуки в ответ одарил его широкой улыбкой. От этого Манабу перекосило, и он снова уставился в книгу.
- А где Юу? – поинтересовался Казуки у Сана, который не особо стремился с ним болтать.
- Пошел макияж поправить, - доложил Сан и впервые взглянул на Казуки. – Как предчувствовал, что тебя встретит.
- То есть?.. – озадаченно уставился на него Казуки, но Сан ответить не успел.
- Казуки-тян! – раздался радостный голос за спиной, и он быстро оглянулся.
Юу сегодня был при полном параде: в платье и с макияжем. Причем платье было синим в белый горох, а макияж ярким, почти вопиющим: аквамариновые тени и красная помада.
"Голливуд, пятидесятые годы", - констатировал Казуки и приветливо улыбнулся:
- Привет, Юмико.
- Как я рада тебя видеть, - с заискивающими нотками заговорил Юу, усаживаясь на скамейку так близко, что его бедро соприкоснулось с бедром Казуки.
Не ожидавший этого Казуки отодвинулся немного, но Юу переместился следом.
- Я тоже рад, - заверил несколько озадаченный его поведением Казуки.
- Вообще у меня к тебе дело, - доверительно сообщил Юу и опустил руку на его колено.
Не отрывающийся от своей игрушки Сан тихонько хмыкнул, а до Казуки только теперь дошло.
"Да он же заигрывает со мной!" - догадался он и посмотрел на Юу во все глаза.
Юу-Юмико неверно расценил этот взгляд, широко улыбнулся и опустил подбородок на его плечо.
- Я хочу написать твой портрет, - проговорил он с придыханием.
- Мой? – оторопел Казуки.
- Твой, - заверил Юу и отстранился, но, судя по всему, лишь для того, чтобы взмахнуть рукой в театральном жесте. – У тебя потрясающе красивое лицо! Особенно глаза. А еще подбородок. Писать такие лица – настоящее наслаждение.
Рядом на лавочке затрясся от беззвучного смеха Сан, но Юу не замечал этого, красочно расписывая достоинства и привлекательность Казуки.
- Но… - робко попытался прервать его потенциальный натурщик. – Разве ты пишешь портреты?
- Твой будет первым, - объяснил Юу. – Красота человеческих лиц мне всегда казалась убогой по сравнению с великолепием природы, потому я предпочитала писать пейзажи. Но, встретив тебя, я решила отойти от канона.
- А… Может, лучше не стоит? – осторожно предложил Казуки, отодвигаясь еще чуть-чуть и теперь уже прижимаясь к Сану, который, определенно, казался безопасней своего соседа.
- Что ты! – возмутился Юу. – Это будет прорыв для моего творчества. Ни один пейзаж не вдохновлял меня так, как идеально правильные черты твоего лица.
- Х-хорошо, я подумаю, - пробормотал Казуки, понимая, что пора бежать отсюда. – Видишь ли, мне очень трудно усидеть на месте, вряд ли я смогу позировать долго…
- Мы будем делать перерывы, - мечтательно протянул Юу. – Будем отдыхать в промежутках между работой…
- Радуйся, что тебя хочет нарисовать Юмико, а не Юу, - подмигнул ему Сан. – Иначе тебе позавидовали бы даже натурщики Пикассо.
- О боже… - прошептал Казуки и поспешно поднялся. – Ребят, вы простите, мне к Таа уже пора. Будет ругаться…
- Конечно, конечно, иди, - махнул рукой Юу и тут же добавил сладким голосом. – А насчет портрета хорошо подумай. Я уверена, мы оба получим удовольствие от процесса. Твой отказ разобьет мне сердце.
Казуки едва ли не застонал и подумал о том, что теперь придется прятаться от Юу, как Манабу прячется от него. Кстати, о Манабу… Казуки оглянулся, но с удивлением обнаружил, что того и след простыл. В какой момент Манабу ушел, он и не заметил.

***
Согласно внутреннему распорядку центра после обеда пациентам полагалось спать. Так называемый тихий час длился до четырех вечера: в течение двух часов больные должны были находиться в своих комнатах и отдыхать. Стоит ли говорить, что это время было самым нелюбимым для Казуки. Он ума не мог приложить, зачем спать среди бела дня, тем более, когда уставать особо было не от чего. Но правила есть правила, потому каждый день он томился от тоски, и если бы не компания Джина, ежедневная послеобеденная скука могла стать просто невыносимой.
- Что-то я в обед не наелся, - пожаловался Казуки, когда очередной тихий час подходил к концу.
- У тебя в желудке дыра, - заявил на это Джин. – Я видел, сколько ты слопал, и лично мне этого хватило бы на три дня.
- Да конечно! – возмутился Казуки. – Ты ешь больше меня.
- Ни фига не больше, - отмахнулся Джин. – И заметь, я не ною потом, что мне было мало.
- Я тоже не ною. Я никогда не ною, - объявил Казуки и, усевшись на кровати, начал обуваться. – Я определяю свои проблемы и решаю их.
- И куда ты намылился? – Джин скептически поглядывал, как Казуки собирается.
- В столовую. Поулыбаюсь местным поварам, раздобуду пару персиков, - пояснил он и тут же добавил. – А тебе не принесу.
- А мне и не надо, - пожал плечами его друг. – В меня уже и не влезет.
Вылазка в столовую имела успех. Казуки в очередной раз убедился, что перед его харизмой мало кто может устоять: уже через пять минут он стал счастливым обладателем двух больших шелковистых на ощупь фруктов.
Лакомство до комнаты он не донес, уплел все по пути и, вышагивая по коридору третьего этажа, только пальцы облизывал и думал о том, что надо было просить на один персик больше. Однако через секунду мысли о еде забылись: завернув за угол, Казуки опешил от открывшегося зрелища.
Перед дверью в его с Джином комнату стоял никто иной, как Манабу. Будь на его месте кто другой, Казуки и бровью не повел бы. За недолгое время пребывания в центре он успел подружиться с массой пациентов, и все они периодически наведывались в гости. Но Манабу, разумеется, к их числу не относился и не только от его комнаты, но даже от него самого старался держаться подальше.
Казуки замер на месте, не зная, как поступить. Он понятия не имел, что привело Манабу сюда, но больше всего боялся спугнуть. Сам же Манабу его не заметил, все так же стоял под дверью и переминался с ноги на ногу, видимо, не решаясь постучать. Со спины его можно было принять за подростка, невысокого, нескладного и совсем худого. Сегодня он был одет в светлые джинсы и обычную белую кофту с неизменно длинными рукавами. Казуки видел выступающие лопатки, рассматривал пряди темных волос, опускавшиеся на его шею, и чувствовал, как щемит сердце от… нежности? Пока Манабу не знал, что за ним наблюдают, не смотрел по сторонам презрительно и не вставал в позу самого независимого человека на свете, он казался удивительно милым и уязвимым. А еще Казуки подумал, что в последнее время Манабу стал выглядеть намного лучше, чем в начале их знакомства, но в чем именно заключались перемены, определить не мог.
Тряхнув головой, Казуки решительно направился к своей комнате и громко объявил:
- Я верил, что однажды ты зайдешь в гости.
Манабу подскочил на месте и отшатнулся в сторону, как будто дверь, перед которой он стоял, вела не в комнату Джина и Казуки а, как минимум, к ядерному реактору.
- Какие еще гости? – лицо Манабу тут же превратилось в привычную хмурую маску. – Я мимо проходил…
- А раз проходил, почему бы не зайти? – продолжил за него Казуки.
Подойдя поближе, он оперся левой рукой о дверной косяк и дружелюбно посмотрел на Манабу, который поспешно отвел в сторону глаза.
- Еще чего! – фыркнул он, но почему-то не бросился опрометью прочь, как обычно делал, а Казуки обрадовался этому факту настолько, словно Манабу поклялся ему в вечной дружбе и верности.
- А почему бы и нет? – спросил он, не прекращая сиять улыбкой.
Для себя Казуки решил, что подкалывать и шутить сейчас не стоит – юмор Манабу не понимал или не хотел понимать. А вот что получится, если попытаться общаться с ним миролюбиво и ненавязчиво, Казуки пока не знал.
- Что мне у тебя делать, - то ли спросил, то ли заявил Манабу и зачем-то обнял себя руками, как будто в коридоре было холодно.
- Да мало ли! – с готовностью принялся объяснять Казуки. – Например, у меня есть гитара, я на ней играю…
- Логично, - заметил с иронией Манабу, но Казуки пропустил эту реплику мимо ушей.
- А Джин пытается петь. Это очень смешно, - заверил он. – А еще позавчера вечером ребята приходили, и мы устроили целый концерт. Представляешь, оказывается, Бё очень хорошо поет. Только громко. И потом приперся Рюуске и тако-о-ое нам устроил! Но самое смешное, что в финале его тирады о необходимости соблюдать тишину после девяти вечера, Джури так невинно спросил: "А из-за чего, собственно, скандал?" И вот тогда Рюуске взорвался…
- Это все слышали, - покачал головой Манабу, и Казуки чуть дар речи не потерял, увидев, что тот почти улыбнулся. Впрочем, это была не совсем улыбка, а ее тень, мелькнувшая в глазах, но от радости у Казуки все равно перехватило дыхание.
- Одним словом, у меня много чего можно делать, - скомкано закончил свои уговоры он. – Кстати, давай я тебе покажу, какие у меня есть диски, может, тебе тоже что-нибудь…
Казуки хотел открыть перед Манабу дверь и скользнул рукой по косяку, на который до сих пор опирался. В то же мгновение он замер на месте. Его глаза округлились, показалось, что пол уходит из-под ног. Голова закружилась, но в первую очередь не от острой боли, а от страха, самого настоящего ужаса. Он успел заметить, как изменился в лице смотревший на него Манабу, как он произнес: "Что?", но не услышал, а прочитал по губам, потому что в ушах гулко стучала кровь.
Заворожено Казуки уставился на свою раскрытую ладонь: длинный порез тянулся от пальцев почти до самого запястья. Первая капля крови сорвалась и очень медленно, как показалось Казуки, упала на темный пол, разбившись на крохотные брызги. А он стоял и пошевелиться не мог. Это была паника, паралич, неспособность двигаться и действовать. Казуки судорожно глотал воздух, но чувствовал, что кислород не попадает в легкие, а глаза неотрывно смотрели, как из раны уходит драгоценная кровь, течет по запястью, капает на пол.
- Спокойно. Это просто порез, - голос донесся до него сквозь пелену, и он даже не понял, кто произнес это.
"Но у меня в жизни не было таких порезов", - хотел ответить Казуки. – "Таких глубоких никогда не было, даже в детстве".
Но во рту пересохло, язык не слушался, и Казуки не произнес ни звука, лишь осознал, что неконтролируемо дрожит всем телом. В настоящий момент для него существовала одна эта рана и кровь, покидающая его тело. И только боковым зрением он уловил, как Манабу толкнул дверь в его комнату и, схватив за локоть, потащил его внутрь.
- Манабу, что ты?.. – начал было Джин, резко вставая с постели, а потом заметил, что происходит. – Что ты с ним сделал, урод?!
- Я сделал?! – задохнулся от возмущения Манабу, но Джин не дал ему договорить.
- Это… Это кровь?.. Но ему нельзя…
Джин посмотрел ошарашено, даже попятился немного, и Казуки увидел, как он медленно оседает на пол.
- Твою мать, Джин! – взвыл Манабу. – Только не сейчас!..
Но Джин уже не слышал. Казуки отметил неестественную позу, в которой его сосед распластался на ковре, и почувствовал, что сейчас присоединится к нему: ноги стали ватными и еле держали его.
- Ложись. Быстро, - командовал Манабу, подталкивая Казуки к постели. – Что надо делать? Как остановить кровь?
Казуки понимал, что он знает: есть какие-то методы, которыми можно помочь. Но вслух не удавалось произнести ни звука. Манабу, тихо матерясь, метнулся к шкафу, наугад выхватил какое-то полотенце – Казуки отрешенно отметил, что оно принадлежит Джину, и сосед теперь убьет за то, что перепачкал его вещь кровью – и, вцепившись в раненую ладонь, начал быстро накладывать условную повязку. Словно зачарованный, Казуки смотрел, как быстро двигаются тонкие пальцы Манабу, как ловко он управляется, и думал почему-то о том, что они такие длинные и, должно быть, жить с ними неудобно.
Как только страшная рана скрылась под тугой повязкой, Казуки почувствовал, что ему становится легче. Страх никуда не делся, он прекрасно понимал, что вляпался в серьезную беду но, по крайней мере, вернулась способность связать два слова.
- Надо раствор… Специальный… - прошептал он. – А еще укол…
- Я понял, - кивнул Манабу. – Сейчас схожу за врачом и…
- Нет! – Казуки сам не знал, как ему удалось выкрикнуть, хотя до этого с трудом даже шептать получалось, и вцепился здоровой рукой в ладонь Манабу.
- Казу. Пожалуйста, - это прозвучало вкрадчиво и почти ласково. – Надо спешить.
- Нет, - повторил Казуки и, еще крепче сжав руку Манабу, закрыл глаза.
Он плохо понимал, что делает сейчас, но одно знал точно: если его оставят одного с этой страшной разодранной раной, он обязательно умрет. Причем сразу и на месте.
- Что здесь происходит? – Казуки не понял, кому принадлежал этот до боли знакомый голос, но глаза не открыл.
- Леда! – в выкрике Манабу послышалась несвойственная радость. – Надо врача, срочно!
- Но…
- Быстрее!
"Он не может быстрее", - вяло подумал Казуки. – "Он же не ходит, а еще за Джури надо следить, и…"
На своем веку Казуки доводилось терять сознание, и потому он с уверенностью мог сказать, что сейчас не был в отключке. Но понять, что с ним творится, не получалось. Не открывая глаз, он слышал голоса, кто-то спорил, кто-то кричал. Вокруг творилась суматоха, должно быть, на шум сбежался весь этаж. Но звуки достигали сознания Казуки как будто с опозданием.
- Откуда столько крови?
- Позовите врача, наконец!
- О господи, что с Джином? Джин!
- Леда, смотри, а тут гвоздь торчит в косяке.
- Но это невозможно. Это кто-то специально?..
- Конечно, специально. Сам по себе гвоздь так не может торчать.
- Ах, бедный, бедный Казуки-тян! Спасите его! Спасите!.. Такой красивый…
- Кто же мог это сделать?
- Что, Манабу, добрался и до Казуки?
- Иди на хер, Бё!
- Живые такие вероломные…
Казуки не мог определить, действительно ли слышит что-то, или это уже играет его фантазия. Он чувствовал, как медленно проваливается в пустоту. Голоса становились все тише, и последнее, что он запомнил, это как чья-то рука крепко сжимала его ладонь.

***
Казуки и раньше случалось получать ссадины и царапины, но никогда они не были такими опасными. Поэтому, когда он проснулся и увидел над собой белый потолок, крайне удивился.
"Жив еще что ли?" – подумал он. Перед глазами все плыло, было жарко и душно, поэтому Казуки снова провалился в сон.
Проснувшись во второй раз, он не торопился открывать глаза. Первым, на что Казуки обратил внимание, была теплая рука, сжимающая его пальцы. Его ладонь бережно поглаживали, отчего было немного щекотно. Больная рука была плотно перемотана, а рана слегка саднила, но легкие прикосновения нежных пальцев отвлекали и от неприятных ощущений, и от воспоминаний, поэтому Казуки не сразу сообразил, кто бы это мог быть. А когда последние события немного восстановились в памяти, он непроизвольно улыбнулся, так и не открывая глаз.
- Ты здесь… - произнес он.
- О, ты проснулся! Ну конечно, я здесь! Я так волновалась! – раздался совсем не тот голос, который Казуки ожидал услышать.
Улыбка сползла с его лица, и он медленно открыл глаза. Рядом сидел Юу. Его ресницы были густо накрашены, а искусственные кудряшки художественно рассыпались по плечам.
Юмико.
Казуки снова захотелось вырубиться и не просыпаться как можно дольше.
- Какое счастье, что с тобой все в порядке! – она сжала его ладонь, и Казуки вяло попытался вырвать ее. Настроение стало совсем никудышным.
Юмико что-то болтала, а надежды на то, что она сейчас исчезнет, а вместо нее объявится Юу, таяли с каждой минутой.
Откуда появилась эта обида на Манабу, Казуки не знал, но ничего поделать не мог. Он хотел бы, проснувшись, увидеть здесь его, а не Юу.
"Если его здесь нет, это вовсе не значит, что он не приходил вообще… А с другой стороны, что ему тут делать? Трепетно сжимать мою руку? Что за бред… Он просто помог мне, так бы каждый на его месте поступил…"
Казуки не знал, сколько крови он успел потерять, прежде чем ее удалось остановить, но судя по легкой слабости, не очень много. По крайней мере, бывало и хуже. Вспоминая, насколько глубоким был порез, он просто не мог поверить, что выжил. Бывало, что менее опасные с виду царапины обходились ему гораздо большей кровью, в прямом смысле слова.
- … поэтому не бойся, ему запретили появляться здесь, - услышал Казуки окончание тирады Юмико, понимая, что начало пропустил целиком.
- А? Кому?
Ответа на этот вопрос он так и не услышал, поскольку в этот момент в палату вошел Манами.
- Проснулся? – обрадовался он. – Отлично. Юмико-тян, ты опаздываешь на осмотр.
- Ох, я совсем заболталась! – Юмико торопливо вскочил с места. – Я еще зайду!
Предварительно звонко чмокнув Казуки в щеку, она бегом покинула палату.
- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Манами, делая какие-то пометки в своем блокноте.
- Будто заново рождаюсь… - пробурчал Казуки. – Много крови было?
- Среднее количество, - уклончиво ответил дантист. – Когда Таа прилетел спасать свою единственную Гемофилию, тебе уже сделали очень грамотную повязку и наложили жгут. В общем, благодари своих друзей. Конечно, Таа все равно реанимировал бы тебя, но, поверь, хорошо, что не дошло до крайних мер.
- Да… - задумчиво произнес Казуки. – Обязательно поблагодарю. А… Как там Джин?
- Да с ним-то все нормально. Минут через пятнадцать после начала приступа он уже пришел в себя. К слову, давно у него не было такого, это первый за последние несколько месяцев.
- Мне жаль, - искренне ответил Казуки, чувствуя вину за то, что стал причиной приступа у своего друга. Хотя в тот момент ему было не до того, испуг в глазах Джина он помнил прекрасно.
Пока он испытывал муки совести, Манами невозмутимо продолжал:
- Немного отлежишься и можешь возвращаться в свою комнату, здесь тебе делать нечего. Повязку сам менять не вздумай, будешь ходить к Таа или Рюуске. Руку старайся не напрягать: заживать будет медленно.
- Да, я знаю.
- Вот и отлично. Сегодня обязательно зайди к Таа, - Манами двинулся к выходу, но Казуки остановил его.
- Манабу не приходил?
- Нет, - ответил дантист, не оборачиваясь. – Он и не придет.
- Ясно, - вздохнул Казуки, с головой укрываясь одеялом.

***
Даже чувствуя слабость, Казуки просто не мог долго лежать на одном месте. Не прошло и часа, как он плюнул на свое разбитое состояние и побрел в жилой корпус. Вообще-то он долго метался между желанием пойти поблагодарить Манабу и желанием узнать, как там Джин. Выиграл в этом споре, как ни странно, Таа. Потоптавшись на развилке, Казуки решил сперва навестить своего врача и уведомить его о том, что он жив-здоров.
Заглянув к нему в кабинет, Казуки увидел умильную картину: Таа спал, положив голову на сложенные руки. Подавив в себе неконтролируемое желание сделать какую-нибудь подлянку, Казуки осторожно потряс его за плечо.
- Таа!
- А? – подскочил тот, сонно моргая. – Это ты… Живой?
Казуки изобразил вздох, наполненный страданием, и замогильным голосом произнес, подражая Юуто:
- Ах, жизнь была так трудна, но я наконец-то сбросил оковы своего бренного тела и…
- Можешь не продолжать, - невозмутимо перебил Таа, потирая слегка помятое лицо. – Раз юморишь, значит, живой. Еще раз напорешься на что-нибудь – препарирую, понял?
- Так точно, босс! – усмехнулся Казуки.
- Я тут набросал тебе диету… - Таа зашуршал какими-то листочками, принялся перекладывать туда-сюда папки, но того, чего он искал, нигде не было. – Ничего особенного... Да где она?!
- Диета? Какая диета? – испугался Казуки.
- Замечательная! – Таа скрылся под столом, а когда выбрался оттуда, в его руках был изрядно помятый листок. Достав оттуда же очки в ярко-красной оправе, он нацепил их на нос, удостоверился, что измусоленная бумажка и есть список разрешенных пациенту продуктов, и протянул ее Казуки.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 07:55 | Сообщение # 8
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Ознакомившись с диетой, тот возмущенно взвыл:
- Это же издевательство! За что?! Таа, что я тебе сделал?!
- Хочу кое-что проверить, - врач был невозмутим. Поднявшись из-за стола, он принялся копаться в заваленном всякой всячиной шкафу. – Небольшой эксперимент.
- Да я ненавижу всю эту гадость! Морковь? Облепиховый сок? Таа!
Казуки возмущенно тряс листком, но врач не обращал на него внимания, поглощенный поисками.
- В твоем организме не хватает кое-каких витаминов и веществ. Я хочу проверить, как их переизбыток в сочетании с одним лекарством повлияет на свертываемость твоей крови.
- То есть? Что ты имеешь в виду?
- А ты что имеешь в виду своим "что ты имеешь в виду"?
- Эксперимент? Переизбыток? "Одно лекарство"? Как оно хоть называется?
- Я еще не придумал.
- Таа! Я не буду принимать никаких…
- Нашел! – выудив из шкафа какую-то бутылочку, он сунул ее в руки Казуки. – По одной чайной ложке в зеленый чай во время каждого приема пищи.
- Я не пью зеленый чай!
- Теперь пьешь, он есть в твоей диете…
- Не нужна мне диета!
- Ты со мной споришь?! Так, я тебе еще таблетки не дал… - он снова нырнул в шкаф.
- Не буду я пить никакие…
Но Таа снова ушел в какой-то свой мир, не слушая Казуки и тихонько что-то напевая:
- Кабы не было зимы в городах и селах, никогда б не знали мы травм и переломов… Нашел! Три раза в день после еды. Правда, у тебя могут наблюдаться незначительные серьезнейшие повреждения мозга.
Решив, что проще согласиться, а потом смыть в унитаз все эти лекарства, Казуки сунул таблетки, капли и листок в карман.
- Все, вечером придешь, я перевяжу тебе руку.
- Таа… - Казуки не планировал спрашивать ничего такого, но сейчас, наблюдая за своим врачом, он не мог не подумать: "И как такой человек, как Манабу, может дружить с ним? О чем они вообще разговаривают? О шинах данных?"
Именно эта мысль натолкнула его на то, чтобы поднять эту тему:
- Расскажи мне о нем. О Манабу.
Таа повернулся к Казуки, глядя сквозь стекла очков совершенно нечитаемым взглядом.
- Почему бы тебе не спросить у него?
- Ты же знаешь, что он не скажет.
- А почему ты думаешь, что я скажу? Я знаю, какой у него уровень сахара в крови, могу назвать тебе его артериальное давление каждую третью пятницу месяца. Но я не знаю того, о чем ты хочешь спросить.
- Но ты его друг. А я просто хочу узнать о нем больше.
- Мать от него отказалась, об отце никто никогда не слышал. Он вырос здесь, учился заочно в университете, названия которого я не помню, закончил с красным дипломом, подрабатывает фрилансером. Общеизвестные факты, об этом тебе может рассказать здесь любой.
- Поэтому ты понимаешь, что я хочу узнать о другом.
- Ага, - Таа зловеще улыбнулся и уселся в свое кресло, подобрав под себя босые ноги. – Манабу разозлится, если я буду болтать с тобой о нем. Но у тебя есть какой-то конкретный вопрос, так?
Казуки помолчал несколько секунд, а потом решил, что об этом действительно лучше спрашивать у Таа: он единственный, кто не соврет.
- Между вами есть что-то?
- Определенно, что-то есть, - улыбка Таа стала совсем пугающей. – Я просто влюблен в его тело.
Как-то комментировать этот ответ Казуки посчитал излишним и молча вышел из кабинета.

***
Идти к Манабу расхотелось, да и с Джином разговаривать тоже. Казуки просто шел куда-то, не задумываясь о конечной цели своего пути. Мысли как-то беспорядочно метались в голове, и он никак не мог сосредоточиться на чем-то одном.
"…Таа – единственный, кому он доверяет…"
"…конечно, он будет с ним…"
"…почему это меня так зацепило…"
- Заткнись!
Казуки вздрогнул от неожиданности, когда раздался сперва этот крик, а затем еще один испуганный вопль. Оглядевшись, он заметил, что находится возле комнаты отдыха, а крики явно доносились оттуда.
Вопль принадлежал Юуто, и Казуки бы не обратил на него внимания, но вот это "Заткнись!"… Казуки не был уверен, что Манабу способен так орать, но голос… Этот голос не мог принадлежать кому-то другому.
Распахнув дверь в комнату отдыха, Казуки увидел нечто невероятное. Юуто лежал на полу, а Агги пытался оттащить от него Манабу. Тот же усиленно вырывался, пытаясь одновременно пнуть Юуто. У обоих получалось с переменным успехом: и тот, и другой были настроены серьезно, да и весили примерно одинаково.
Юуто вскочил на ноги, пользуясь тем, что Агги удалось оттащить Манабу в сторону, но тот все еще в любой момент мог вырваться.
- Ты не можешь ничего мне сделать! Меня убить ты не сможешь! Я уже мертв! – оглушительно заорал Юуто, отбегая на приличное расстояние.
- Тогда почему ты боишься?! – крикнул в ответ Манабу, зловеще улыбаясь. – Может, ты уже не уверен, мертв ли ты? Давай я помогу тебе проверить!
- Да успокойся ты! – рявкнул Агги. – Успокойся, маньяк, пока я тебе шею не свернул!
Почему-то Казуки показалось, что он выполнит свою угрозу, поэтому решил вмешаться.
- Что происходит? – громко спросил он, перекрикивая не самый цензурный ответ Манабу.
Все трое замерли и посмотрели на него. Манабу даже вырываться перестал.
- Ты должен быть очень осторожен, Казуки, - произнес Юуто с ноткой своего обычного уныния в голосе, и быстрым шагом вышел из комнаты.
Манабу резко дернулся, освобождаясь, и тоже проскочил мимо, не сказав ни слова и даже взгляда не подняв. Агги хмыкнул, глядя ему вслед, и присел на диван рядом с Сойком, которого Казуки сперва даже не заметил.
- Спасибо, что вмешался, - тихо произнес Сойк, положив голову на плечо Агги. – Уверен, доля правды в словах Юуто была.
- Да надоело мне это все. Уж очень громко они орали, - Агги тихонько засмеялся. – Может, и правда, стоило свернуть ему шею? В центре стало бы гораздо спокойнее.
- Нет, не нужно.
- Да что случилось? – разозлился Казуки. Участники этого бедлама один за другим игнорировали его, а кто не игнорировал, ни черта не пояснил.
Агги и Сойк обернулись к нему и посмотрели так, будто только теперь заметили его присутствие.
- Виновник торжества явился, - весело хмыкнул Агги. – Это ведь ты парень с гемофилией?
- Да. Что это с Манабу?
- О, я так удивился, - оживленно заговорил Сойк. – Он всегда таким непрошибаемым был. Что ты ему сделал?
- В смысле? – удивился Казуки, даже забыв испугаться за свою жизнь. Впрочем, Агги не собирался бить его за то, что он разговаривал с его сокровищем. Наоборот, он мрачно засмеялся и ответил:
- Юуто озвучил вслух мысль о том, что это Манабу подсунул тебе гвоздь. Ну а Манабу разозлился, естественно.
Казуки просто ушам своим не поверил. Как кто-то мог подумать, что это правда? Как вообще можно было такое вообразить?
- Что за бред? Манабу спас меня!
- Кто знает, что у этого парня в голове… Юуто сказал, что видел, как вы ссорились. А Манабу долго не разговаривает с теми, кто его раздражает.
Казуки стоял и удивленно хлопал ресницами. То, что он сейчас услышал, казалось ему не просто невероятным, скорее – диким.
- Я поцарапался об этот гвоздь, - медленно произнес он. – А Манабу оказал мне первую помощь, перевязал, помог…
- Может, случайно проходил мимо, и ему ничего больше не оставалось, - Агги покосился на него с каким-то зловещим весельем. – Отвел от себя подозрения, так сказать. То есть попытался.
- Да быть такого не может! Манабу, он… - Казуки сделал порывистый шаг вперед, и в тот же миг Агги напрягся, поменял положение и заслонил Сойка своими плечами.
Расслабленность позы сразу исчезла, а в глазах его мелькнул какой-то нехороший огонек. Казуки тут же вспомнил, с кем разговаривает, и осекся на полуслове.
- Спокойно, - словно прочитал его суматошные мысли Сойк. – Все в порядке.
"А Агги в курсе, что все в порядке? – чуть было не спросил Казуки. – А то меня бить нельзя. Совсем никак нельзя".
- И кто это только придумал, что Манабу мог такое сделать... - тихо произнес Казуки, ни к кому не обращаясь.
- Репутация Манабу такое придумала, - насмешливо произнес Агги, моментально успокаиваясь, стоило Казуки немного отступить назад. – На кого еще думать?
- Да мало ли, - пожал плечами Казуки, а Сойк отрицательно мотнул головой.
- Ты ошибаешься. К тебе тут хорошо все относятся, даже мы наслышаны, какое веселье ты регулярно устраиваешь. С твоим появлением весь центр встряхнулся.
- С-спасибо, - неуверенно произнес Казуки, не понимая, было ли это комплиментом, и можно ли принимать комплименты от драгоценности Агги.
- Пожалуйста, - широко улыбнулся Агги, как будто это он его похвалил. – Кстати, меня Агги зовут. А это – Сойк.
- Казуки, - представился в свою очередь он. – Очень приятно.
- Будем знакомы, - снова улыбнулся ему Сойк.
"Надо найти Манабу и поговорить с ним", - решил для себя Казуки. – "Что за шизу тут без меня придумали? Как вообще можно было сочинить такое?.."
- Я пойду, наверное, - произнес вслух он. – Надо хоть разобраться, что тут без меня натворили.
- Удачи, - махнул ему рукой Агги. – Но лучше будь внимателен. Что было однажды, то будет и дважды.
Казуки ничего не ответил, только сглотнул и вышел из комнаты.

***
Прежде чем постучать в дверь комнаты Манабу, Казуки прислушался и тут же усомнился, есть ли там хоть кто-то: тишину не нарушал ни единый шорох. После секундных колебаний по самому ему неизвестным причинам, он решительно постучал.
- Проваливай, - раздалось из-за двери.
- Манабу, это я, - негромко произнес Казуки.
- Тем более проваливай! – уже на повышенном тоне огрызнулся хозяин комнаты.
- Я хотел поблагодарить тебя, - так просто сдаваться Казуки не собирался.
В то же мгновение дверь резко распахнулась, как будто Манабу стоял рядом и подпирал ее спиной. От неожиданности Казуки отступил на шаг, а тот уставился с неприкрытой яростью.
- За что же? – процедил он, не сдерживая злость. – За то, что вбил гвоздь в твою дверь?
- За то, что оказал первую помощь, - вздохнул Казуки. Ссориться ему не хотелось, но как избежать этого, он не знал. – Если бы не ты, все могло закончиться намного хуже для меня, и…
- Если бы не я, - прервал его на полуслове Манабу. – Ничего вообще не случилось бы. Тебе что, еще не рассказали, кто все это устроил?
Казуки показалось, что Манабу даже дрожит немного: наверное, не отошел еще после потасовки с Юуто. Вцепившись одной рукой в дверь, второй – в дверной косяк, он смотрел на незваного гостя снизу вверх, но Казуки почему-то казалось, что под этим взглядом он сам становится очень маленьким и беззащитным.
- Я не собираю сплетни, - ответил он и сложил руки на груди.
- А зря, - фыркнул Манабу. – Если б собирал, знал бы, что мне не впервой убивать тех, кто меня достает.
- Старые сплетни я тоже не собираю, - пожал плечами Казуки.
- Ну и напрасно, - на этих словах Манабу улыбнулся и, глядя в его глаза, Казуки почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. – Потому что это действительно сделал я. Я нажал заветную кнопочку, и прекрасный Сабуро отправился к праотцам…
- Заткнись… - Казуки сам не понял, как это вырвалось вслух. В эту минуту он понял, что Манабу не пугает его, нет. Казуки было просто противно.
- Спроси у кого хочешь, - продолжал Манабу. – Тебе все расскажут, что ко мне нельзя приближаться, если жизнь дорога.
Манабу смотрел на него с немым вызовом в глазах, все так же улыбался какой-то ненормальной улыбкой и ждал реакции. А Казуки внезапно почувствовал неописуемую усталость.
"Жестокий, злой ребенок", - подумал он, а вслух произнес:
- Я ошибся, Манабу.
Улыбка тут же сошла с красивого лица, а сам он непонимающе моргнул.
- Я ошибся, - повторил Казуки. – Когда я впервые увидел тебя, ты показался мне особенным, не таким, как все. Но теперь я вижу, что ты самый обыкновенный. Еще и подлый. Только подлый человек начнет бить по самому больному окружающих: отключать жизненно необходимый аппарат или топить в луже крови больного гемофилией.
Манабу смотрел на него широко открытыми глазами, и Казуки в жизни не взялся бы определить, о чем тот думал. Развернувшись, он пошел прочь по коридору.
"Ну что я несу?" – отрешенно подумал Казуки. – "Я ведь знаю: он не вбивал этот гвоздь, это точно не он…"
Но слова уже были произнесены, а уточнять что-то или отказываться от них он не желал. Дверь за его спиной не хлопнула: должно быть, Манабу так и остался стоять на месте, но Казуки ни разу не обернулся.

***
- Его тоже можно понять. Видел бы ты, что тут творилось, - Джин расположился на мягком ковре и крутил в руках игральные карты: раскладывал их веером, собирал, снова раскладывал, а Казуки наблюдал за ним с безразличием и не мог понять, какова цель этих манипуляций.
Джин уже чувствовал себя отлично, увидев Казуки, он буквально повис у него на шее, радовался, что все обошлось, и слушать не желал никаких извинений, недоумевая, в чем тут вина Казуки.
Настроения не было совсем, Казуки чувствовал себя так, словно его целенаправленно мучили и выматывали на протяжении долгого времени. Следуя примеру Джина, он уселся на пол и прислонился спиной к собственной кровати.
- И что же тут творилось? – без особого интереса спросил он.
- Твоего друга Манабу чуть не линчевали, - с готовностью доложил его сосед. – Когда я очнулся, тебя уже унесли в медпункт, но дурдом творился еще тот. Знаешь, за недолгое время здесь ты смог найти друзей больше, чем Манабу за всю жизнь насобирал врагов. А насобирал он их предостаточно, будь уверен.
Казуки только плечами пожал, а Джин продолжил:
- Короче, когда все сбежались и увидели тебя в крови и Манабу рядом, сразу однозначно решили, что это его рук дело. Тебя все жалели, а Манабу дружно возненавидели.
- Какой бред! – в очередной раз поразился Казуки. – Он же помог мне! Он наложил повязку. Только благодаря ему не пришлось делать переливание.
- Да разбираться никто не стал. Кто-то орал на него, кто-то просто перестал разговаривать. И, как мне стало известно, в тот же вечер Таа из него чуть душу не вытряс за свою любимую Гемофилию. Говорят, вопил так, что стекла дрожали.
- Очень странно, - криво усмехнулся Казуки. – Что это Таа вдруг всего лишь из-за какой-то гемофилии трясет дорогого любовника…
- Опять ты за свое, - с деланной усталостью вздохнул Джин. – Говорю тебе: не спит он с ним, у меня достоверный источник.
- Джин, мне Таа сам сказал, - произнес Казуки, а его сосед замер на месте и уставился во все глаза. – Я его прямо спросил. Он прямо ответил.
Несколько мгновений Джин пораженно молчал, а потом осторожно уточнил:
- Ты уверен, что правильно понял?
- Куда уж правильней… - невесело улыбнулся Казуки. – Ошибся твой достоверный источник.
Джин сидел и только пораженно смотрел в одну точку.
- Этого не может быть, - наконец выдал он. – Манабу больной на всю голову, а по части своего тела – особенно. Таа вообще врач…
- Ну, тебе же вот ничто не мешает… эм… близко общаться с врачом, - подмигнул ему Казуки, невольно развеселившись от того, как испуганно дернулся Джин.
- Как ты… - начал было он, но Казуки только рукой махнул:
- А какой еще может быть достоверный источник? Кроме того, прежде чем вырубиться, я отчетливо помню, как кто-то громко звал тебя по имени, и сдается мне, это был голос Рюуске. Я угадал? – Казуки победно улыбнулся и вгляделся в изумленное лицо своего друга.
Джин ответил не сразу, потом покачал головой:
- Ладно, давай ты только никому не будешь рассказывать.
- Что ты, я могила, - объявил Казуки.
- Пока ты еще не могила, - улыбнулся Джин и вновь принялся крутить и вертеть в руках карты. – Хотя кто-то этого очень хочет.
- Не думаю, - возразил Казуки. – Эта история с гвоздем больше похожа на мелкую гадость. Вряд ли бы я от этого умер, кроме того, напороться мог кто угодно. Скорее всего, кому-то захотелось напакостить.
- Может быть, - не стал спорить Джин. – Но в результате больше всех нагадили Манабу. Мы то что? Тебя забинтовали, меня откачали, а на него теперь даже врачи с неодобрением косятся. Никто не сомневается, что это он виноват.
- А ты? – спросил Казуки, ожидая получить утвердительный ответ, но Джин его удивил.
- Не думаю, что это он. Если бы ты достал его окончательно, он бы действовал наверняка. А эта выходка с гвоздем… Как-то мелко и несерьезно. Да и гарантий никаких, у нас в комнате проходной двор, кто угодно мог прийти и поцарапаться.
Слова Джина звучали в унисон с мыслями Казуки, сам он думал так же. Тем более, зачем Манабу приходить на место преступления, топтаться под дверью и ждать чего-то. Казуки думал, что в тот злополучный час он пришел целенаправленно и не с какими-то плохими намерениями. Может, понадобилось что-то… Вряд ли бы он так подставлялся, зная, что из косяка торчит опасный для него, Казуки, штырь.
- Знаешь, Джин… А он сказал мне, что убил своего соседа, - сообщил Казуки и уставился в окно.
Его друг замер на секунду, но тут же рассмеялся.
- У тебя не только гемофилия, друг мой Казуки, у тебя еще и склероз. Я сказал тебе об этом еще в день твоего приезда.
- Я думал, это сплетня, - тихо ответил Казуки.
- Да какая сплетня! – отмахнулся Джин и, отложив карты, продолжил уже серьезно. – Ты не прожил здесь всю жизнь, вырос в нормальном мире, и потому тебе не понять. То, что кажется дикостью там, никого не пугает тут. В этом центре постоянно кто-то умирает. Неважно, сколько тебе лет, насколько ты осторожен и предусмотрителен. Смерть тут такое же злободневное явление, как завтрак или мытье полов. У Манабу мозги работают иначе, не так, как у людей, среди которых ты привык жить. С его точки зрения он не сделал ничего ужасного.
Казуки молча смотрел на Джина и пытался переварить услышанную информацию. А Джин, судя по всему, исчерпавший свой лимит серьезности, продолжил уже с улыбкой:
- Кроме того, честно тебе скажу: Сабуро этот, который с Манабу жил, засранцем еще тем был. Потому никто по нему и не убивался особо, кроме, разве что, Сана. Таа тогда не был главврачом, всем заведовал его папашка, а он не особо дорожил редкими пациентами.
- А почему Сан убивался? – не понял Казуки.
- Потому что дружил с Сабуро, - охотно пояснил Джин. – Хотя не представляю, как можно было иметь какие-то отношения с таким говнюком. Однозначно, Сан тоже странный тип.
- И чем же так ужасен был Сабуро?
- Да сукой он был еще той, - карты легли на пол в очередную причудливую комбинацию, и Джин провел по ним пальцами. – У его болезни никаких особых симптомов не было, кроме этого прикола во сне. Выглядел он вполне здоровым физически, никаких уродств или внезапных приступов. А вот ущербность остальных его веселила. Вечно ходил и ржал над всеми. Можешь представить, как Манабу доставалось, хотя тот, конечно, тоже не пальцем деланный, у него всегда был готов ответ. Но, видно, в какой-то момент Сабуро доконал и его.
- Нельзя убивать человека за то, что он тебя достает, - Казуки понимал, о чем говорит Джин, но его разум никак не мог принять эту логику. – Давать сдачи надо той же монетой.
- Вот и расскажи об этом Манабу, - хохотнул Джин. – Я лично аппарат не отключал и с тобой согласен. А у нашего неврастеника наверняка найдется объяснение для тебя.
Казуки только вздохнул и подумал в этот момент, что меньше всего на свете ему хочется разговаривать с Манабу снова. Должно быть, он просто устал от его агрессии, периодически сменяющейся холодностью.
- Знаешь… - медленно произнес он, и Джин взглянул на него с любопытством. – Я решил, что надо держаться от Манабу подальше. Я не боюсь его, нет, и не думаю, что он сделает мне что-то, но как-то устал с ним завязывать отношения и огребать каждый раз.
В ответ на это Джин отбросил в сторону карты и зааплодировал.
- Ну наконец-то! – провозгласил он. – Наконец-то к тебе вернулся разум! Не стоило и пробовать завязать с ним дружбу или, о страх и ужас, что-то серьезней. Я считаю, твое просветление, Казуки-тян, надо отметить.
На этих словах Джин решительно поднялся и протянул ему раскрытую ладонь.
- А как будем отмечать? – спросил Казуки, взявшись за протянутую руку и вставая на ноги.
- Сперва пойдем в столовую и треснем по чему-нибудь вкусненькому, - предложил план действий Джин. – А вечером устроим веселье. Давно мы не нарушали благостную тишину центра на радость Рюуске.
- И как он тебя только терпит? – поинтересовался Казуки.
- Даже не знаю, - легкомысленно улыбнулся Джин, и Казуки невольно вернул ему улыбку.
Глядя на такого человека, как его сосед, невозможно было долго оставаться в плохом настроении.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:16 | Сообщение # 9
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -04-



Решиться было проще, чем осуществить задумку. Поползновения свои Казуки, конечно, прекратил, но не думать не получалось.
Казуки больше даже не здоровался с Манабу и вообще старался не смотреть на него, но взгляд сам собой возвращался к худенькой фигурке, поникшим плечам, растрепанной макушке. Джин понимающе ухмылялся, но никак не комментировал, если Казуки зависал в середине разговора, засмотревшись на проходящего мимо Манабу.
Тот, в свою очередь, все так же игнорировал его, как игнорировал редкие подколы окружающих. Большинство пациентов просто перестали обращать на него внимание, только изредка смотрели с нескрываемым презрением. Отношения с кем бы то ни было у Манабу разладились окончательно: после того случая с гвоздем от него отвернулись все, кроме, разве что, Таа. Но, кажется, он не особо печалился по этому поводу.
Иногда Казуки казалось, что именно этого Манабу и добивался. Но, подумав так, тут же отмахивался от этой мысли. Может, Манабу и убил соседа, но гвоздь, вбитый в косяк – не его рук дело. Скорее всего, он специально соврал, чтобы от него отстали.
Предаваться таким мыслям Казуки предпочитал перед сном, чтобы никто не заметил его скверного настроения. Днем же ему обычно некогда было размышлять: жизнь в центре была хоть и не особо насыщенной событиями, но веселой.
Однажды, когда взрослое население мужской половины центра в очередной раз собралось в комнате Казуки и Джина, страдая всякой фигней, в дверь постучали. На дружное "Занято!" никто не ответил, но дверь распахнулась, и в комнату заглянул Сойк.
- Вечер добрый. В гости к вам можно?
Ответом было молчание: все испуганно уставились на него, ожидая, что в любой момент откуда-нибудь выскочит Агги и разнесет всю их дружную компанию. Тот, к слову, не заставил себя ждать. Размахивая пакетом, в котором что-то подозрительно гремело, он сообщил, что у Сойка день рождения, и он выпросил у Таа разрешение немного пофестивалить.
Предложение было принято на ура, хоть и с опаской: когда Агги и Сойк сели на кровать Джина, остальные отхлынули подальше. Да и на протяжении всего вечера с Сойком общались очень осторожно, стараясь не заговаривать с ним без должной причины. Сойка это не расстраивало, видимо, общества Агги ему было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.
Наверное, Агги долго работал над собой, прежде чем явиться сюда. От каждого неосторожного движения в сторону своего сокровища он не подскакивал на месте, лишь едва заметно напрягался. Сойк успокаивающе сжимал его руку, чтобы предупредить возможные вспышки ярости.
Никакого страха или дискомфорта от такого общения не чувствовали лишь Казуки и Джин. Они понимали, что пойти на сближение с кем-то еще, кроме Сойка, для Агги действительно серьезный шаг. Казуки, который ни разу не видел приступов Агги, особо не беспокоился и был только рад этому. В любом случае, оба понимали, что этим двоим нужно помочь освоиться в новой компании.
Как обычно, было очень весело, но нормально расслабиться Казуки мешали мысли о Манабу.
Что он делает там один? Может, стоит позвать его на этот маленький праздник? Как на это отреагируют остальные? А что скажет Манабу?
Такими вопросами он мучился весь вечер, а когда уже почти решился пойти за ним, внезапно на его колени приземлился Юу, чьим телом сейчас безраздельно владела Юмико, и стало уже просто не до того.
А она с каждым днем была все настойчивее. Однажды Юу подошел к Казуки и попросил не поддаваться на ее провокации. Казуки прекрасно понимал его желание оградить глупую дурочку от ошибок, да и сберечь свое, хотя бы иногда, гетеросексуальное тело. Но сдерживать напор Юмико становилось все труднее.
Все-таки она уговорила Казуки позировать для портрета. Писать его она решила в библиотеке, мотивируя это тем, что по вечерам там хорошее освещение из-за огромного, во всю стену, цветного витража. К тому же, туда почти никто не заходил, и шанс того, что кто-то помешает творческому процессу, был невелик.
Однако Казуки подозревал, что кое-кто частенько там бывает. И он не ошибся. Когда они впервые явились в библиотеку, Манабу сидел на диванчике, поджав под себя ноги, и читал книгу. Подняв взгляд, он нахмурился и притворился, что вернулся к чтению, но Казуки заметил, что взгляд его застыл где-то на одной точке.
Юмико такое соседство тоже не обрадовало. Презрительно сморщив нос, она хмыкнула:
- Манабу, уйди. Ты мешаешь.
- Это библиотека, а не... - тот окинул озадаченным взглядом планшет, мольберт и ящичек со всевозможными красками, которые Казуки и Юмико приволокли с собой. Заканчивать предложение Манабу не посчитал нужным, ибо и так все было ясно.
- Я бы пережила, если бы кто-то другой мешал мне писать портрет прекрасного Казу-тяна, но ты...
Когда Манабу осторожно закрыл книгу и положил ее на колени, Казуки напрягся.
- А что не так? - негромко, но достаточно зловеще спросил Манабу.
- Ты... Ты трусливый, подлый человек! - сердито выкрикнула Юмико. - Твоя злая аура испортит мне всю картину!
- Нечего пенять на других, коли руки не оттуда растут, - усмехнулся Манабу, но его пальцы судорожно стиснули книгу и побелели от напряжения.
Щеки Юмико вспыхнули от злости и возмущения.
- У меня они, по крайней мере, на руки похожи! - мстительно прошипела она.
Глаза Манабу за стеклами очков чуть сузились, и он медленно поднялся с дивана. Юмико тут же спряталась за спиной Казуки и, выглядывая из-за его плеча, потребовала:
- Казу-тян, скажи ему, чтобы он ушел!
Впервые за долгое время Манабу посмотрел Казуки в глаза, ожидая от него каких-то слов. А тот замер в нерешительности, понимая: нужно что-то предпринять, но понятия не имея, что. Ведь, несмотря на то, что Юмико существовала лишь в голове Юу, она все же была женщиной, а им, как известно, лучше не перечить. С другой стороны, если попросить сейчас Манабу уйти, это уничтожит последний шанс на примирение. Обидеть милую безобидную Юмико? Или в очередной раз обидеть Манабу? Человека, которого она, возможно, охарактеризовала совершенно верно: подлого и трусливого. Недостойного жалости. А может и нет. Казуки совершенно запутался в сложностях взаимоотношений внутри "Тсубаки". Он вдруг начал жалеть, что вообще приехал сюда.
- Давайте найдем какое-нибудь мирное решение... - устало начал он, но не успел договорить, как его перебила Юмико:
- Здесь тебя никто не любит, Манабу. Тебе самому пора умереть.
- О, когда ты поймешь, что эта размалеванная девка – лишь плод твоей больной фантазии, Юу, я непременно скончаюсь от радости, - мрачно сообщил Манабу.
Звук звонкой пощечины стал неожиданностью для Казуки. Юмико случайно толкнула его в плечо, и он, чуть оступившись, пропустил момент, когда можно было ее остановить. На бледной щеке Манабу вспыхнул алый след, а голова мотнулась от удара. Может, Юмико и была женщиной, но вот рука у Юу была тяжелой.
Положение давно пора было спасать, потому что в воздухе уже ощутимо веяло дракой. В глазах Манабу можно было прочитать все, что он думал в данный момент по поводу происходящего. Стоило ему сделать шаг в направлении Юмико, Казуки тут же оказался между ними, на всякий случай перехватывая Манабу за запястье.
- Не вздумай даже! Не трогай ее... его... Блядь, Манабу, хватит уже! Тебе не станет легче, если ты всех перебьешь!
Тот замер, удивленно глядя на него, а затем нахмурился и, вывернув запястье самым неестественным образом, легко освободился от цепкой хватки.
- Я тоже ошибся в тебе, Казуки, - процедил он сквозь зубы и быстрым шагом двинулся к выходу.
Где-то внутри стало пусто и больно, будто Казуки только сейчас понял, насколько сильно он вляпался. В это место, в этого человека, несовершенного физически и духовно, но все равно такого притягательного.
"Это какая-то ошибка... Не может же, в самом деле, мне нравиться человек, который действует такими подлыми методами. Почему мне все время хочется защитить его?"
- Манабу, подожди, - хриплым от волнения голосом начал Казуки и хотел было пойти за ним, но Юмико схватила его за руку, останавливая.
- Не ходи за ним! - почти с отчаяньем крикнула она, должно быть, поняв, что сейчас творится в душе Казуки. - Он же не стоит того! Он просто урод, физически и морально! Он не стоит твоей жалости!
"К сожалению, это вовсе не жалость..." - подумал Казуки, глядя, как за Манабу закрывается дверь. И он не сомневался, что тот слышал каждое слово, сказанное Юмико.

***
- Казуки-и... - Джин потыкал в щеку своего соседа палочками для еды, обеспокоено заглядывая в его глаза. - Что-то ты какой-то унылый в последнее время. Случилось что?
- Случилось, - вздохнул тот и резко отодвинул от себя тарелку. - Диета эта со мной случилась! Таа меня ненавидит за что-то, иначе не объяснишь, почему он заставляет меня питаться одной брокколи уже третий день!
Джин рассмеялся, откидываясь на спинку стула, и Казуки сразу напрягся. После того случая с гвоздем, у его соседа то и дело случались приступы. Обычно их провоцировал смех, поэтому Казуки старался не говорить ничего смешного в его присутствии. Положение немного спасала накатившая на Казуки депрессия, которую он легко объяснил зверской диетой, но Джин и без того находил, над чем посмеяться.
В этот раз, слава богу, обошлось.
- Ничего тут не поделаешь. Если Таа заподозрит, что ты нарушаешь режим питания, он тебя со свету сживет.
- Не сживет, - Казуки показал Джину язык. - По крайней мере, пока нового пациента с гемофилией не найдет. А учитывая то, что у меня сложная форма болезни, тут подойдет не каждый. Поэтому...
Стащив из тарелки Джина кусочек блинчика, Казуки с наслаждением принялся уплетать его, не обращая внимания на возмущение своего соседа.
- Ну все, теперь ты увидишь свой конец, - обреченно произнес Джин.
Казуки тут же закашлялся, выплевывая блинчик в тарелку с брокколи.
- Бля, Джин, думай, что говоришь, когда я ем... - с трудом произнес он, пока тот рыдал от хохота, размазывая слезы по щекам.
Внезапно Джин издал странный звук, будто захлебнулся смехом, его взгляд остекленел, и он медленно сполз на пол. Пациенты, сидевшие за соседними столиками, даже не обернулись. Казуки тяжело вздохнул, вытирая губы салфеткой, и чуть привстал, пытаясь разглядеть своего друга.
- Джи-ин?
Казуки уже привык к этим приступам и знал, что они неопасны. Главное, вовремя оказаться рядом, чтобы друг не валялся посреди дороги, пинаемый каждым прохожим.
- Вот черт... - Казуки встал с места, чтобы поднять его, но рядом остановился Бё.
- Святая Инквизиция немедленно желает видеть тебя в Пыточной, - с присущим ему пофигизмом сообщил он.
- Сейчас не могу, видишь, что творится, - Казуки кивнул на Джина.
- Немедленно. Таа сильно не в духе. Не знаю, что случилось, но я тебе не завидую.
- Неужели он следит за мной? - испугался Казуки. - Тут есть скрытые камеры? Он видел, как я ел блинчик? Прав был Джин...
- Понятия не имею. Катись давай, я позабочусь о Джине.
Что-то злорадное мелькнуло в неморгающих глазах Бё, отчего Казуки испугался за жизнь своего соседа. Он не сомневался, что Бё обязательно сделает какую-нибудь подлянку: нарисует Джину усы или утащит его в парк.
- Нет уж. Тебе я его не доверю. О!
Казуки кинулся к только что вошедшим в столовую Агги и Сойку.
- Рябят, присмотрите за Джином! Если я не вернусь, свою гитару завещаю Леде, а не ему! - крикнул он на ходу и выскочил в коридор.
Если Таа негодовал, значит, произошло что-то действительно из ряда вон, потому что разозлить этого человека могла лишь смерть или ее угроза кому-то из любимых пациентов. Казуки припомнил, никого ли он не убил случайно за последние несколько часов, и решил, что совесть его чиста.
"Наверное, в результатах моих анализов всплыла страшная правда о нарушении диеты... Не нужно мне было жрать столько бананового джема..."
Остановившись перед дверью в кабинет главврача, Казуки с минуту нерешительно потоптался, а затем тихонько постучал в надежде, что Таа не услышит, тогда можно будет уйти и сказать, что "приходил, но никого не было дома".
Надежды не оправдались. Из-за двери раздалось ехидное:
- Это кто там такой вежливый?
Обреченно вздохнув, Казуки толкнул дверь и вошел в кабинет. В первое мгновение он даже замер, растерянно глядя перед собой. За столом сидел не Таа: в его кресле с комфортом устроился Манабу. В своем белом, мягком на вид свитере он напоминал котенка, что не могло не умилять. Но, как обычно, он хмурился и на Казуки не смотрел.
- Наконец-то! - откуда-то сбоку выскочил Таа. - Садись!
- Куда? - растерялся Казуки. Все сидячие места в кабинете были завалены кипами бумаг. Впрочем, пол постигла та же участь. Манабу занял единственное свободное место, правда, стоило Казуки задать вопрос, он как-то неловко поднялся и буркнул:
- Пожалуй, я пойду.
- Сядь! - резко сказал Таа.
- Тут нечего выяснять, - сказал, как отрезал, Манабу и, сильно хромая, двинулся к двери. Казуки удивленно смотрел на то, как он идет, стараясь поменьше опираться на правую ногу, будто ему было больно наступать на нее.
- Вернись на место, я с тобой не закончил! - зашипел Таа, но Манабу его проигнорировал. - Немедленно!
Поняв, что слова не возымеют действия, врач захлопнул дверь прямо перед носом Манабу.
- Что ты еще хочешь выяснить? Я рассказал все, что знал! - разозлился тот. - Нахрена ты его сюда позвал?!
- Да сядь ты! - возмутился Таа. - Сейчас я все расскажу ему, тогда и будешь болтать. А пока держи люк своей репы плотно закрытым, пожалуйста.
- Ну и гондон же ты, - буркнул Манабу и похромал обратно.
Казуки, которого все это время так и подмывало спросить, что у него с ногой, только терпеливо вздохнул. Его удивляло то, как эти двое общаются, но это было куда лучше, чем если бы Манабу называл своего любовника "зайчиком" или как-то в этом духе.
Таа смахнул с одного из стульев какие-то папки и кивнул Казуки:
- Садись.
Тот спорить не стал. Врач сегодня, и правда, был не в духе. Сам Таа устроился прямо на столе, освобождая себе место все тем же нехитрым способом: скинув все на пол. Кажется, теперь Казуки знал, куда деваются пропавшие результаты его анализов.
- Первое, что я хочу знать, - мрачно начал Таа, - считает ли пострадавший в ходе инцидента с гвоздем, что это устроил Манабу?
Главврач уставился на Казуки, ожидая ответа, а тот даже онемел от удивления: с того дня прошло больше месяца, а разбираться Таа начал только сейчас?
- Нет, - наконец произнес он. - Я так не считаю.
- Отлично. Манабу себя виновным не признает?
- Я же тебе сто раз уже сказал! - будто рассерженный кот, зашипел Манабу. Затем, бросив быстрый взгляд на "пострадавшего", тихо добавил:
- Нет. Это не я.
У Казуки сразу отлегло от сердца. Теперь, когда последние сомнения отступили, жить стало гораздо проще. Он был уверен, что сейчас Манабу не врет.
- Отлично, - кивнул Таа. - Беда в том, что понимают это не все. Разговаривать с ними, внушать им что-то бесполезно. Каждый останется при своем мнении...
- Мне плевать, что обо мне думают!
- И то, что произошло сегодня по-твоему нормально? У моего отца пациенты умирали пачками, а я уже говорил, что пока я – главврач, этого не будет. Переводить ценные ресурсы из-за каких-то внутренних разборок я не намерен! Каждый живой пациент – очень важный экземпляр! Даже ты с твоим скучным синдромом Марфана!
- О, то есть, ты жалеешь, что твой отец вправил мне хребет на место?
- А я тебе давно сказал об этом!
- Ну ты и...
- Погодите! - перебил Казуки, понимая, что о нем давно забыли. - А что сегодня произошло?
- Не твое дело! - пробурчал Манабу, глядя в сторону. Но Таа его все равно сдал:
- Кто-то подсунул в обувь Манабу здоровый кусок стекла. Рана довольно глубокая.
Казуки перевел удивленный взгляд с одного на другого и обратно.
- Кто?
- Я откуда знаю? - почти шепотом произнес Манабу. - Кто-то из твоих друзей, наверное.
- Но... Никто из них бы не стал...
Таа спрыгнул со стола и вздохнул:
- Может, ты намекнешь им, что не держишь зла на Манабу? Потому, что если подобное повторится, я вскрою счастливчика без анестезии.
- Я поговорю с ними. Может, Джин что-нибудь знает...
- Джин?
- Сосед мой, - пояснил Казуки, искренне не понимая, как можно совсем не запоминать имен.
- А-а... Катаплексия у него, да? Угу... Я сам, наверное, спрошу при случае... Ой, все, идите отсюда. Манабу, будь осторожнее, мне пока не хочется вскрывать твое тельце. И ты тоже, как там тебя...
Казуки не стал напоминать ему свое имя, подозревая, что это бесполезно. Он первый покинул кабинет, но далеко уходить не стал. Вместо этого он прислонился к стене и стал ждать. Манабу прихромал через минуту. Бросив на Казуки недовольный взгляд, он прошел мимо, буркнув на ходу:
- Мне не нужна твоя помощь, понял? Не слушай Таа и никому ничего не говори.
- Мы же не можем оставить это просто так. Сегодня стекло в обуви, завтра еще что-нибудь, - произнес Казуки, глядя ему в спину.
- Тебя это не касается.
- Ну прости меня... Я не хотел тебя обидеть, правда!
- Отвали.
Казуки тяжело вздохнул. Он правда собирался завязать с этим странным общением, но каждый раз, стоило ему увидеть Манабу, это решение забывалось. А сейчас и подавно, глядя вслед хромающей фигурке, у него просто сердце кровью обливалось. От одной мысли, что кто-то мог причинить ему боль, в душе поднималась ярость. И сейчас Казуки уже не считал Агги таким уж психом в его маниакальном стремлении защищать свое сокровище.
"Кто-то поступил подло, считая, что действует его же методами... Но это неправильно. Манабу больше наговаривает на себя, он ведь, в сущности, не такой уж плохой. Он просто защищается, ведь иначе просто не смог бы выжить. Глупый закомплексованный мальчишка".
Догнать медленно хромающего парня не составило большого труда.
- Ну что ты еще... - начал Манабу, но не успел даже договорить, как был подхвачен на руки.
- У-у, какой легенький, - улыбнулся Казуки. - Куда тебя отнести?
- Ты охренел? - зарычал Манабу, пытаясь вырваться. Попытка, правда, оказалась провальной. - Отпусти немедленно!
От неожиданности он вцепился в плечи Казуки, но руки все равно было некуда девать, поэтому пришлось обнять наглеца за шею.
- Больно мне глядеть, как ты хромаешь.
- Так не гляди!
- Не могу. От тебя просто глаз не оторвать.
- О, будь спокоен, я тебе оторву! Опусти меня на пол!
- Нет, - Казуки сам не понимал, что его толкнуло на такой рискованный поступок. В том, что Манабу непременно отомстит ему за такое обращение, сомневаться не приходилось, но он все равно улыбался, как дурак, прижимая к себе легкое тело.
- Казуки! Отвали от меня, придурок! Таскай Юу на руках, если тебе так хочется!
- Ты ревнуешь, что ли? - засмеялся тот, даже надеяться не смея, что это может быть так.
- Совсем больной? На хрен надо тебя ревновать!
- Правильно, не надо. Меня нужно люби-ить.
Манабу перестал дергаться и одарил Казуки мрачным взглядом. Тот же разве что не светился от не понять откуда взявшегося чувства счастья. Дыхание Манабу на щеке, его руки, обнимающие за шею, и сердце, колотящееся, как безумное, где-то под мягким свитером - все это отчего-то делало счастливым, заставляя, забыв обо всем, тащить через весь центр на руках свою уже довольно вяло сопротивляющуюся ношу.
- На самом деле у меня есть чувства к тебе, - признал Манабу.
- Правда? - обрадовался Казуки.
- Угу. Я чувствую, как ты действуешь мне на нервы. Отпусти меня, я сам прекрасно справлюсь.
- Мне не хочется тебя отпускать. Слушай, а тебе не жарко в свитере?
- Мне не жарко, мне тошно. От тебя. По-хорошему прошу, отпусти, - Манабу перестал трепыхаться в его руках, видимо, оценив бесполезность своих действий, и теперь цедил слова сквозь зубы.
Однако Казуки почему-то показалось, что не так уж он зол, как пытается продемонстрировать. Быть может, он выдавал желаемое за действительное, но решил пока не отпускать свою пойманную жертву, понадеявшись, что той не взбредет в голову драться и царапаться, что для Казуки могло стать просто опасным.
- И далеко ты меня тащишь? – сердито спросил Манабу, не дождавшись реакции на свою предыдущую реплику.
- Наверное, в твою комнату, - предположил Казуки, радостно улыбаясь. – В твоем состоянии гулять не лучшая идея, следовательно, я считаю своим долгом донести тебя до постели.
- Оставь меня в покое. Здесь! – громко рявкнул Манабу и изо всех сил вывернулся в руках Казуки.
Тот успел немного расслабиться, пока Манабу пару минут не сопротивлялся, и потому от неожиданности чуть ли не выронил его из рук.
- Вуаля! – удержав из последних сил, Казуки опустил его на пол с таким лицом, будто сделал это по собственной воле.
При этом убирать руки с пояса Манабу он не торопился, но тот быстро исправил положение сам, отступив на шаг назад.
- Какого хрена ты лыбишься, идиот? Я непонятно сказал? Не лезь ко мне, - Манабу сыпал злыми фразами, глядя исподлобья и сжимая кулаки, а Казуки не слушал его.
Говорят, что красота в глазах смотрящего, и сейчас это мудрое изречение было более чем применимо к нему. Он просто любовался Манабу, а зрение избирательно пропускало недостатки, в виде сердитого взгляда и ядовитых слов, зато отмечало достоинства.
Казуки видел, какие удивительные у Манабу глаза: сперва казалось, что они агатовые, но если присмотреться – оттенка черного кофе. Еще у него была необыкновенно светлая кожа, контрастировавшая с каштановыми волосами. Такими изображают на картинах принцев благородных кровей, и Казуки некстати подумал о том, что на месте Юмико он взялся бы писать портрет именно Манабу, ведь его лицо было идеальным, а когда он улыбался, не было картины прекрасней.
Взгляд Казуки остановился на губах Манабу, и он сам не заметил, как непроизвольно сглотнул. А где-то на периферии сознания мелькнул целый ряд умных мыслей. Что хотя они стоят одни в самом конце коридора, вверх и вниз уходит лестница, и кто угодно может появиться внезапно и увидеть. Что вообще-то в этом мире существует Таа, который спит с Манабу, и этого не отменить. А еще, что если Манабу с силой ему врежет, он снова попадет в лазарет.
"Я, должно быть, спятил", - сделал вывод Казуки и решительно шагнул вперед.
Гневный монолог Манабу оборвался на полуслове. Казуки успел заметить, как глаза округлились в испуге, и как он тут же зажмурился, словно его сейчас ударят. Дальше Казуки не видел ничего, потому как закрыл глаза сам.
Прикасаясь к шее Манабу, он чувствовал, как под его кожей бьется сумасшедший пульс. И не так-то крепко он держал – скорее всего, просто от неожиданности Манабу не стал вырываться сразу, только с силой, почти до боли сжал запястья Казуки, не пытаясь при этом отстраниться. А дальше Казуки растворился в ощущениях и вообще перестал соображать.
Губы Манабу оказались мягкими, а сам он покорно приоткрыл рот, наверняка неосознанно позволяя целовать себя. Казуки уже прижимался к нему всем телом, потеряв счет времени, и чувствовал себя в этот миг по-настоящему окрыленным. Никогда еще поцелуй не доставлял ему столько наслаждения. От Манабу даже пахло как-то по-особенному, невероятно приятно, а его кожа под пальцами Казуки была нежной и почти шелковистой, как у девушки.
От понимания всего происходящего, осознания, что Манабу вдруг оказался в его объятиях, Казуки едва ли не застонал и прижался еще сильней, чтобы в следующую секунду, зашипев, согнуться от боли, выпуская его из объятий.
Казуки понадобилось несколько секунд, прежде чем он сообразил, что произошло. Перед глазами плыла мутная пелена от выступивших слез, а сил не хватало даже на то, чтобы просто выпрямиться. Он подумал о том, что по самому драгоценному его еще никогда не били, и с трудом поднял взгляд на Манабу, стоявшего в нескольких метрах от него.
Несмотря на свое плачевное состояние, Казуки заметил, что Манабу трясло, а в глазах отражалось нечто совершенно невразумительное. Если бы Казуки не знал, кто перед ним, ему бы померещились в них застывшие слезы злости и обиды. Он думал, что Манабу сейчас опять начнет орать, но вместо этого тот лишь глухо произнес:
- Если еще хоть раз… подобное случится… Я с тобой, и правда, сделаю что-нибудь. Клянусь.
Голос срывался, но Манабу почему-то не уходил. А Казуки сам не понял, как смог изобразить вымученную улыбку и выдавить из себя почти ровным голосом:
- Оно того стоит.
Глаза Манабу нехорошо блеснули, и он тихо, фактически шепотом произнес:
- Не забывай, Казуки. Я не только физический урод, но еще и моральный. Твоя жалость может выйти тебе боком.
Сказав это, он развернулся и решительно зашагал прочь, насколько позволяла раненая нога, а Казуки только теперь позволил себе тихий стон – больно было не на шутку.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:18 | Сообщение # 10
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline

***
Физическая боль отступила быстро по сравнению с неприятным осадком, который оставила в душе последняя фраза Манабу. Как и следовало ожидать, обидные слова Юу, произнесенные при их встрече в библиотеке, достигли цели. Хотя в этом Казуки и так не сомневался: сколько они потом не ходили писать портрет, Манабу больше не встретили. Это было непохоже на него, Казуки ожидал, что теперь тот наоборот начнет протирать там штаны назло Юмико. Однако он не пришел ни на следующий день, ни на последующий, и Казуки почему-то казалось, что это не из-за безразличия. Напротив – его задели слишком сильно.
С трудом добредя до своей комнаты, Казуки завалился на постель и бездумно уставился в потолок. Джин куда-то ушел, и это было более чем некстати – Казуки хотелось отвлечься от грустных мыслей, и веселая болтовня соседа порадовала бы его.
А еще Казуки чувствовал вкус украденного поцелуя, ежеминутно облизывал губы и, казалось, до сих пор слышал запах кожи Манабу.
"Это ж надо так ненавидеть самого себя", - вздохнув, подумал Казуки. – "Впрочем… Вполне может быть, ненавидит он именно меня. Таа вот все позволяет…"
В груди как бритвой резануло от мысли, что именно Манабу разрешает главврачу, и Казуки поторопился запретить себе думать. Однако цепочка воображаемых картинок своевольно раскручивалась в фантазии Казуки.
Перед его мысленным взором возник Манабу, его удивительные темные глаза и правильно очерченные губы, бледная, почти прозрачная кожа с голубыми венками под нею… И всем этим безраздельно обладал Таа! От понимания этого Казуки едва ли не зашипел, однако образ ненавистного соперника померк так же быстро, как и появился.
Казуки вспомнил, как однажды Манабу обрядился не в привычную мешковатую одежду, а в кофту с относительно широким вырезом. И тогда Казуки увидел его тонкую шею, выдающиеся ключицы, ямочку между ними…
Он подумал о том, что, должно быть, из-за болезненной худобы у Манабу все ребра можно пересчитать, а еще, наверняка, у него очень тонкая талия, какая обычно бывает только у девушек. А если скользнуть взглядом еще ниже, наверное, можно увидеть острые тазовые косточки и…
Казуки сглотнул, отрешенно отметив, что в горле пересохло, и только теперь сообразил, насколько переусердствовал с фантазиями. В любую минуту мог вернуться Джин и застукать его, но в настоящий момент он на это плевать хотел.
Не было никакой возможности контролировать возбуждение. Казуки и сам забыл, когда у него последний раз был секс, а еще ему казалось, что он целую вечность мечтает о Манабу, слишком прекрасном и слишком недостижимом одновременно.
Резко дернув молнию на джинсах, которая поддалась уже с трудом, Казуки приподнялся и рванул с себя мешавшую одежду.
"Как подросток сопливый", - с тоской подумал он, осознавая, что объект его желания и страсти находится совсем близко. И при прочих равных, будь на его месте кто угодно другой, Казуки не пришлось доводить себя до состояния, когда справиться с проблемой можно было только правой рукой. Ведь к любому человеку можно найти подход, заинтересовать и привлечь – Казуки был в этом уверен.
К любому, кроме одного, единственного и желанного…
Поглаживая себя между ног, несильно сжимая, Казуки, конечно, воображал, что руки Манабу проделывают все это, доставляют ему неописуемое наслаждение даже такими простыми действиями. И он почти реально ощущал, как пахнут его волосы, чувствовал дыхание на своей шее.
"Так и сходят с ума", - обреченно подумал Казуки и сжал свой член, медленно двигая рукой, растягивая удовольствие. Пусть хоть так, хоть в мечтах ему хотелось продлить фальшивую ласку как можно дольше.
Кончиками пальцев свободной руки Казуки погладил головку, почти невесомо, но все равно с трудом сдержал шумный выдох, больше похожий на стон. Неосознанно он ускорил движения, а вообразив на секунду, как к нему прикасаются губы Манабу, губы, которые он целовал совсем недавно, не выдержал.
Казуки показалось, что у него даже в глазах потемнело на мгновение. На периферии сознания мелькнула мысль, что он выгнулся всем телом, как будто по-настоящему занимался любовью, а еще почувствовал на пальцах тепло собственной спермы. Но все мысли сосредоточились на Манабу – на секунду ему показалось, что стоит открыть глаза, он увидит его – склонившегося над ним, тяжело дышащего и обязательно улыбающегося.
Однако разлепив веки, Казуки увидел только белый потолок собственной комнаты. И теперь вздохнул отнюдь не от удовлетворения.

***
Казуки запретил себе думать об инциденте в коридоре, но против воли воспоминания яркими картинками крутились перед глазами, а сам он непроизвольно облизывал губы, словно пытался удостовериться, действительно ли был этот поцелуй. Кроме того, недолгая и почти невесомая ласка продолжала будоражить воображение настолько, что Казуки был вынужден приказать себе успокоиться, иначе решать проблему пришлось бы снова своими силами.
Еще весь день Казуки напряженно думал, кого можно заподозрить в такой мелкой пакости, как подсовывание стекла Манабу, и приходил к выводу, что никто из его друзей не мог сотворить подобное. Даже поднимать это на обсуждение было как-то неудобно, однако оставить все, как есть, он тоже не мог.
На вечер был запланирован дружный просмотр футбола, и вся компания оккупировала комнату отдыха. Казуки подумал, что лучшего момента, чтобы поговорить со всеми сразу просто не придумаешь. Незаметно даже Агги и Сойк втянулись в их коллектив, а остальные немного привыкли к ним, и особенное отношение заключалось лишь в том, что никто не рисковал садиться с ними на один диван. Впрочем, все здесь собравшиеся были со своими особенностями, и необычная парочка не особо выделялась на общем фоне. Единственным, кто не явился на просмотр, был Джин. Казуки подозревал, что у друга очередная приятная встреча с Рюуске, но спрашивать не стал.
Всю игру он напряженно соображал, как начать неприятный разговор, в результате чего Джури раз пять за вечер поинтересовался, почему у него такая постная мина, чем развеселил всех присутствующих. И едва закончилась игра, прежде чем все решили расходиться по своим комнатам, Казуки, вздохнув, начал:
- Ребят, я хотел кое-что обсудить.
Что-то было в его голосе, отчего все замерли и с интересом уставились на него.
- Ты решил жениться? – с традиционно каменным выражением лица поинтересовался Бё, но Казуки поспешно рукой махнул, призывая отставить шутки в сторону.
- Вы знаете, что произошло с Манабу? – спросил он.
- Подавился собственным ядом? – не унимался Бё.
- Я не шучу, - рассердился Казуки и поспешил объяснить, пока не понеслись очередные шутки. – Ему кто-то подсунул стекляшку в обувь, и он сильно порезался.
- Ого, - присвистнул и даже немного подался вперед Леда. – Но кто? И зачем?
- Вот и я хотел бы знать, зачем и кто, - кивнул Казуки, обводя взглядом всех присутствующих.
- Ты обвиняешь кого-то? – вопросительно дернул бровью Сан, но Агги не дал ему договорить:
- Я знаю только одного человека, который мог такое сделать, - насмешливо заявил он. – Это Манабу. Манабу мог подсунуть стекло Манабу?
- Мог, - поддержал его Сан. – Если свихнулся окончательно.
- Кто такой Манабу? – очень вовремя поинтересовался Джури, и Леда погладил его по руке, взглядом призывая слушать молча.
- Что творится-то, - скорбно вздохнул Юуто и картинно заломил руки. – Живым надоело их бренное существование, все стремятся в мир теней, не зная, насколько он тосклив…
- А Юуто прав, складывается впечатление, что кто-то и правда хочет отправить нас на тот свет, - прервал его Бё. – Сначала Казуки подсунули гвоздь, теперь Манабу – стекло. Кто-то косит наши ряды.
- Ряды так не косят, - возразил Юу: к превеликому счастью Казуки, сегодня Юмико отсутствовала, а ее рассудительная вторая половина была намного приятней в общении. – Кто-то просто делает гадости. У Манабу нет гемофилии, чтобы умереть от пореза.
- Зато у Казуки есть, - напомнил Агги. – Ему много не надо, чтобы истечь кровью. А на совести Манабу уже есть похожий грешок.
- Я не думаю, что это он сделал, - неожиданно заступился Леда, и все, Казуки в первую очередь, уставились на него во все глаза.
- Что сделал? – уточнил Джури, но Леда проигнорировал этот вопрос.
- Я тогда первый рядом оказался, когда Казуки порезался. Манабу выглядел очень обеспокоенным и даже напуганным. И повязку он наложил…
- Сам наделал дел, сам и обосрался с перепугу, - усмехнулся Сан.
- Вообще Леда, наверное, прав… - осторожно начал Юу, но нестройный хор голосов всех остальных не дал ему закончить:
- Так кто такой Манабу?..
- Я еще тогда предлагал ему череп проломить, с лестницы спустить и сделать вид, что так и было...
- Но он действительно выглядел взволнованным…
- Почему живым не хочется жить?..
Казуки устало прикрыл глаза. Конструктивный диалог не получился и превратился в обычный балаган, выяснить ничего не удалось. И потому, решившись, он громко произнес:
- У меня большая просьба!
Все замолчали, и Казуки почувствовал, что все взгляды обращены сейчас на него.
- Я никого не обвиняю, - вкрадчивым голосом начал он. – И никого не хочу обидеть. Просто… Просто это не Манабу забил тот гвоздь, я знаю это совершенно точно. Не знаю, кто, но не он.
На этих словах Агги хмыкнул, а в глазах Сана мелькнуло скептическое выражение, но Казуки продолжил:
- И потому, пожалуйста, не надо его гнобить. Тем более, такими способами.
Как Казуки ни старался, вежливая просьба прозвучала все же с оттенком обвинения, и в комнате повисла неприятная тишина. Которую, впрочем, тут же прервал молчавший до этого Сойк.
- Ты не там ищешь, Казуки, - негромко произнес он. – Этот поступок со стеклом мелочный и напоминает глупую нелогичную месть. Он какой-то… женский.
Сойк не сразу подобрал нужное слово, а Казуки изумленно моргнул.
- Женский?.. – повторил он ошеломленно. – Но…
Однако договорить он не успел: в этот миг с размаху распахнулась дверь. На пороге возник Джин и обвел всех таким взглядом, как будто случилось что-то невообразимое и очень неприятное.

***
- Хорошо, что вы все здесь, - произнес Джин странным голосом, и Казуки отметил, что таким серьезным не видел своего соседа за все время пребывания в центре.
В свете последних событий Казуки почувствовал, как в груди что-то сжалось, и подумал он в этот миг о Манабу: отчего-то первой пришла мысль, что неприятность произошла именно с ним.
- Джин, ты тоже решил жениться? – второй раз за вечер поинтересовался непробиваемый Бё, но теперь никто даже не улыбнулся, слишком уж встревоженным выглядел вновь прибывший.
- Веселись, пока еще можешь, - бросил в ответ Джин и, как-то суетливо высунувшись в коридор, огляделся, желая удостовериться, что там никого нет. А после плотно прикрыл дверь и заговорил в полголоса. – У меня очень плохие новости.
- Да в чем дело? – не выдержал Казуки, нервы которого и так уже были на пределе.
- Тут такое… Я сперва сам не поверил, но… - Джин мялся, не решаясь озвучить свое известие. – Но… В общем, хана нам всем.
- Я сейчас тебя прибью, Джин, - грозно процедил Агги, и Казуки, глядя на него, подумал, что это не пустая угроза. – Что случилось, твою мать?
- Я узнал, что… - Джин вздохнул и, наконец, собравшись, произнес. – Короче, Таа свихнулся окончательно. Он планирует какой-то эксперимент. Над нами. Всеми.
Повисшая тишина была гнетущей и почти осязаемой. Казуки показалось, что даже воздух в комнате застыл. А еще он почувствовал несказанное облегчение: плохая новость не касалась Манабу. По крайней мере, напрямую не касалась.
- Что за херня, Джин? – первым подал голос Бё. – Какой еще эксперимент?
- Я… не знаю, - пожал плечами тот с совершенно потерянным выражением лица, создавалось впечатление, что Джин еще сам не усвоил полученную информацию и не осознал до конца то, что рассказывал другим. – Это все, что мне удалось узнать. А еще, что каковы будут последствия – неизвестно. То есть может случиться все, что угодно.
- Откуда эта информация? – прервал его сбивчивый монолог Юу.
Услышав заданный вопрос, Джин опустил голову и даже, как показалось Казуки, невиданное дело – немного покраснел.
- У меня достоверный источник, - произнес он.
- Какой такой достоверный? – нахмурился Леда, а рядом с ним заерзал Джури, явно готовый задать очередной из своих неуместных вопросов.
- Я не могу сказать, - ответил Джин и напряженно выпрямился, демонстрируя всей своей позой, что ни слова больше не скажет.
- С медперсоналом он близко дружит, что тут непонятного, - произнес никогда не отличавшийся излишней тактичностью Бё и проигнорировал гневное выражение лица покосившегося на него Джина.
- Объясни нормально, что ты узнал, - Казуки предупредил сердитую отповедь, которая уже была готова сорваться в адрес Бё.
- Да что тут объяснять, - махнул рукой Джин. – Рехнулся наш главврач. Придумал какое-то альтернативное никем не виданное лечение. Он же постоянно творит какие-то таблетки собственного производства, анализы не в тему берет. Вот и родил очередную хрень, только вроде как похлеще всего, что было раньше.
- У нас разные диагнозы. Как можно применить ко всем одно лечение? – неуверенно протянул Сан и огляделся по сторонам в поисках поддержки.
- Сан прав, - кивнул, соглашаясь, Сойк. – У кого-то генетические нарушения, у кого-то психические…
- А кто вам сказал, что для всех одно? – невесело усмехнулся Джин. – Просто проходить будет одновременно. И еще… Еще, вроде бы, механизм уже запущен. Нас уже лечат.
Казуки даже передернуло всего. Он слушал то, что обсуждают его друзья, и ушам своим не верил.
"Это какой-то дурной сон, - подумал он. – Ужастик про психушку, где мучают пациентов. Мы живем в современном мире, не может такого быть, чтобы…"
- А Саюки недавно радикально изменил мой курс лечения, - заунывно протянул Юуто. – Я сказал, что это бессмысленно, ведь мертвого не вылечишь, но живые так упрямы. Он отменил все старые пилюли и прописал какие-то новые.
- А меня посадили на диету, - Казуки сначала произнес это, и только потом сообразил, что говорит вслух. Растеряно пожав плечами, он добавил: - Какая диета при гемофилии?..
Ненадолго все замолчали, складывалось впечатление, что каждый вспоминал, не происходило ли за последнее время с ними нечто подобное. И Казуки показалось, что он физически чувствует нарастающее волнение.
- У меня последние несколько дней сильно голова болит, - пожаловался Леда.
- У тебя постоянно что-то болит, - в кои-то веки впопад вставил Джури.
- Это другое, - отрицательно мотнул головой его друг. – Моя боль всегда была исключительно мышечной, голова не болела. Я вообще пожаловался, но мне сказали, что это может быть реакцией на новый препарат.
- Какой препарат? – вопросительно поднял брови Сойк.
- А я откуда знаю? – пожал плечами Леда. – Принимаю, что дают, названиями особо не интересуюсь. Что мне с них?
- Послушайте, - встрял в разговор Юу. – Ну это бред какой-то. Мы же не крысы подопытные. Да, это действительно медицинский центр с экспериментальным лечением, но… Я не думаю, что опыты Таа прямо такие ужасные, чтобы привести к необратимым последствиям.
- То есть, ты не веришь в то, что с Таа станется сделать нам кирдык? – перевел в более простую форму его длинное изречение Джин. – Думаешь, что человеку, который даже имена наши не помнит, на нас не насрать? И что он отличает пациентов от крыс? Таа – гений, он может все, что угодно.
Последняя фраза друга прозвучала с легким восхищением, и Казуки подумал о том, что неподходящее время выбрал Джин для похвал талантам главврача.
- Но Таа бережно относится к пациентам, - резонно заметил Сан. – Он не допустит ненужных смертей.
- Ненужных от гвоздя в двери не допустит. А во имя науки – очень даже, - возразил на это Джин.
- Кстати, о гвоздях, - Агги недобро улыбнулся, и Казуки тут же подобрался, почувствовав, что тот сейчас предложит нечто нехорошее. – А не спросить ли нам у замечательного Манабу, что это его ненаглядный Таа задумал?
- Вступая в интимную близость, живые часто делятся и иными, не касающимися секса, мыслями и соображениями, - подпел ему Юуто.
- Так в чем дело? Притащить сюда его за патлы и вытрусить правду. Таа ведь не спросишь, - продолжил Бё.
- Сойк, за мной! – объявил Агги, резко вставая с дивана и явно намереваясь воплотить план в действие.
- Вы что, свихнулись все! – Казуки сам не сообразил, как подскочил, словно ужаленный, а его руки против воли сжались в кулаки.
- Так, Казу, спокойно… - Джин тоже встал с места.
- Твои теплые чувства к Манабу мы уже заметили, - мрачно проговорил Агги и неодобрительно покосился на Казуки, как будто тот испытывал упомянутые теплые чувства к ядовитой змее. – Но сейчас придется придержать их. Он единственный, кто может что-то прояснить. И так как по-хорошему он говорить не станет, пара ласковых пинков ему поможет.
- Не надо его трогать. – Казуки произнес это медленно, с трудом сдерживая непонятно откуда пришедшую ярость, и Сойк поспешил ему на помощь, хватая Агги за руку:
- Тихо, не торопись. Надо подумать.
На прикосновение своего любимого Агги отреагировал моментально, перевел на него взгляд и как будто даже немного расслабился.
- Я согласен с Казуки, - задумчиво проговорил Леда. – Пока это просто слух, нет никаких доказательств какого бы то ни было эксперимента. Но если полезть сейчас к Манабу, он доложит обо всем Таа. И мало ли, к чему это приведет?
- Мне кажется, Леда прав, - Юу тоже поднялся со своего места. – До Джина дошла какая-то сплетня, но не можем же мы сломя голову броситься трясти Манабу и коситься на всех с подозрением.
- Это не сплетня! – возмутился Джин, а Казуки вздохнул с облегчением: очередного скандала и выяснения отношений с Манабу удалось избежать, по крайней мере, временно.
- Сплетня, не сплетня, все суета сует, - философски заметил Юуто.
- Что вы предлагаете делать, а? – Джин явно рассердился из-за того, что остальные не слишком доверчиво восприняли его известие. – Лично я не желаю стать подопытным кроликом пусть даже такого гения, как Таа!
- Для опытов редко используют кроликов, - заметил Джури. – Больше пригодны крысы – они чем-то похожи на людей, вот только не помню, чем именно.
- На крысу в этом центре только один человек похож, - заявил Сан и со злостью добавил. – И вот ему точно никакие эксперименты не грозят. Подстилка чертова…
- Что ты на него взъелся? – рассердился Казуки, которому надоело слушать нападки в адрес Манабу. – Что он тебе сделал?
- Пока ничего, но все возможно, - усмехнулся Сан и посмотрел на него с каким-то непонятным вызовом. – Ты здесь недавно, Казуки, и плохо его знаешь. А мы все уже много лет, но ни разу ничего хорошего в нем не увидели.
"А вы хоть пытались рассмотреть?" – хотел огрызнуться Казуки, но его опередил Бё:
- К нашему вопросу это не имеет отношения. Что будем делать, господа калеки?
- Я не калека! – тут же возмутился Джин.
- Это ты так думаешь.
- Так все думают!
- Да хватит уже! – рявкнул на них Агги. – Вносите предложения по сути!
В очередной раз за сегодняшний вечер все замолчали, и никто не знал, что сказать.
- Может, подождем? – нарушил тишину Сойк.
- Чего подождем? – поинтересовался Джин. – Пока кто-то тапки не отбросит?
- Ну почему сразу тапки, - устало вздохнул Леда. – Давайте присмотримся, поймем, действительно ли что-то идет не так, как обычно. А там и решим. Лично у меня пока даже предложений, как поступить, нет, так как и проблемы толком я не вижу.
- Давайте так и сделаем, - кивнул в знак согласия Юу. – Это пустой трындеж - обсуждать то, о чем мы не в курсе.
Возразить на это было нечего. Все переглянулись, пожали плечами и решили расходиться по своим комнатам. Несмотря на то, что известие, принесенное Джином, пока что не имело под собой никакого веского обоснования, настроение у всей компании было встревоженным. Улыбался один только Джури, успевший позабыть о том, что они обсудили.
А Казуки даже ненадолго прекратил думать о Манабу, настолько фантастическим показалось ему сообщение об эксперименте.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:23 | Сообщение # 11
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -05-



В первые пару дней никаких изменений замечено не было. Единственное, что показалось Казуки странным, так это отсутствие вызовов от Таа. За эти два дня он ни разу не позвал его к себе, чтобы с прискорбием сообщить о потерянных записях или необходимости срочно померить давление.
Остальные, хмурясь, сообщали о том же. Никому из врачей ничего от них не было нужно.
- Слушай, - спросил Казуки у Джина на третье утро. - Рюуске ведь не позволит Таа причинить тебе вред, верно?
- С чего ты взял? - искренне удивился Джин. - Кто он такой по сравнению с Таа? Если тот захочет, он и Рюуске сделает инвалидом.
- В последнее время ты говоришь о Таа так, будто он Бог какой-то, - пробурчал Казуки. Его ненависть к главврачу росла в геометрической прогрессии с каждым днем.
- В этом месте так и есть, - пожал плечами Джин. - Не цепляйся к словам, пойдем завтракать лучше.
Казуки осталось только со вздохом согласиться. Однако нормально поесть не удалось: стоило им сесть за столик, как рядом плюхнулись Сан и Юу. Оба тяжело дышали, будто до столовой добирались бегом.
- Походу, ты был прав, Джин. Херня какая-то творится, - сообщил Сан, обмахиваясь салфеткой.
- У нас с Юмико таблетки закончились сегодня, и она пошла к Саюки попросить еще. Она же не знала пока об эксперименте! - взволнованно продолжил Юу. Вдруг он замер, заторможено моргнул и продолжил еще более эмоционально:
- Я пришла в кабинет Саюки, а там какой-то другой человек! Он спросил, чего я хотела... А я испугалась и убежала! Я сразу рассказала Сану, а он...
- Я тоже решил проверить и пошел сразу к Юки. Но его тоже не оказалось на месте, вместо него там сидит предыдущий хирург, который был еще при Оми-сама! Он ничего не пояснил, сказал, что разницы никакой нет, кто лечит нас. Ну, я попросил аскорбинку, чтоб внимание не привлекать, и ушел... - Сан оторвал от салфетки небольшой кусочек и сунул в рот.
- А ну, прекрати! - рявкнул его сосед, снова превращаясь в Юу.
- Отвали! Я нервничаю!
- Вот, съешь лучше это! - схватив с тарелки Джина кусок хлеба, Юу сунул его в руку Сана.
Пока они препирались, Джин и Казуки обеспокоенно переглянулись.
- Как думаешь, что это значит? Рюуске тебе что-нибудь говорил?
Джин помотал головой.
- Понятия не имею, что происходит.
- Судя по вашим рожам, какая-то напасть приключилась, - Бё, как всегда, возник из ниоткуда и остановился рядом. - Уже знаете, что наши врачи пропали? Если это не курсы повышения квалификация, тогда мы с вами в полной жопе, товарищи. Я мог бы засмеяться, если бы помнил, как это делается.
Казуки решительно поднялся с места.
- Я схожу к Таа.
- Зачем? Чтобы убедиться, что его тоже нет на месте?
- Если подумать, Таа никогда не оставлял центр без присмотра... - задумчиво произнес Юу. - Хоть кто-то из врачей всегда оставался здесь. Кто-то должен быть здесь!
- Едва Оми-сама умер, Таа выгнал всю прошлую команду и набрал новых врачей. Он бы так просто не пустил тех стариков обратно и никогда не оставил бы центр под их ответственность, - добавил Сан. - Юу прав: кто-то из пятерых врачей должен был остаться.
Казуки оглядел собравшихся, припоминая, у кого они лечатся.
- Тогда давайте поищем их. Саюки, Манами и Юки отметаются. Остаются Таа и Рюуске. Джин!
- Я схожу, - с готовностью вскочил с места тот.
- И еще... - Казуки задумчиво поглядел на жующего салфетку Сана. - Ведите себя естественно. На всякий случай. И остальным передайте. Не нужно, чтобы эти старые новые врачи заметили какую-то активность.
Прихватив с собой яблоко, он отправился к Таа. Казуки понятия не имел, что он будет делать, если главврача в кабинете не окажется. Нет, он не сидел там безвылазно, и его отсутствие еще ни о чем не сказало бы, но...
Дверь оказалась закрыта. Казуки для верности подергал за ручку, но ничего не произошло.
"Спокойно. Таа мог просто отойти..."
- Его здесь нет. Нигде нет, - раздался замогильный голос Юуто.
Казуки обернулся и устало посмотрел на него.
"Только его нытья сейчас не хватало..."
- Прости, Юуто, философию мертвых я выслушаю позже, - сказал Казуки, но его слова остались не услышанными.
- Бесполезно искать кого-то. Остались лишь друзья Оми-сама.
- Что ты имеешь в виду?
- Сегодня ночью все взрослые девушки покончили с собой, никого не осталось. Я видел, как их тела переносили в морг. Таа сейчас там. Пока он не закончит с ними, он не вернется.
- То есть… как? – ошарашено уставился на него Казуки. – Прямо все?..
- Все, - скорбно покачал головой Юуто. – Все пятеро.
Казуки за все время в центре ни разу не задался вопросом, сколько здесь наблюдается пациенток, да и вообще в противоположное крыло здания не наведывался. И хотя женщин на лечении было значительно меньше, чем мужчин, для коллективного самоубийства цифра все равно была великовата.
- Погоди, погоди... - Казуки никак не мог ухватить суть того, что говорил ему Юуто, поэтому в голову лезли совсем не те вопросы. - А что ты делал ночью возле морга?
- Гулял, - пожал плечами тот. - Я ведь мертв, мне не нужно спать, поэтому я часто прогуливаюсь ночами. Небо здесь очень красивое...
- При чем тут небо? Почему девушки погибли?!
- Они тоже узнали об эксперименте. Может быть, это и правда выход?
- Не говори глупостей!
- Нас обманули. Обещали вылечить, но ничего не происходит. В конечном итоге, вы все равно умрете. Да и меня больше не воскресить. Все это вранье. Людям присуще обманывать друг друга. Люди ненавидят друг друга. Люди презирают друг друга. И так всю жизнь… Только смерть примиряет их всех.
- Это ты довел девушек до самоубийства своим нытьем?!
- Я только сказал им, что мертвым нечего бояться...
- Ты идиот!
- Зато у вас появилось больше времени. Даже если старые врачи влезли в эту историю, без Таа они ничего не сделают, а тот не вернется, пока не наиграется со вскрытием их тел. Но если ты хочешь умереть побыстрее, мир теней с радостью примет тебя, Казуки...
Тот ничего не ответил. Круто развернувшись, он рванул в направлении жилого корпуса. Нужно было немедленно рассказать остальным о том, что происходит. Рассказать и уезжать отсюда. Пора было завязывать с этим неопределенным лечением.
По пути он едва не сбил с ног Манабу. Вцепившись в свое ушибленное плечо, тот хотел, наверное, как-то прокомментировать его разрушительные способности, но не успел.
- Прости, пожалуйста, - бросил на ходу Казуки, не сбавляя скорости. Разговаривать с Манабу не хотелось: ясно же, что он нарвался бы только на очередную грубость. Манабу нужно было дать время, чтобы он немного остыл после поцелуя. Второй раз перехватывать по жизненно важным частям тела Казуки не желал.
Поэтому, оставив его стоять на лестнице в одиночестве, он на полном ходу влетел в коридор. Сперва Казуки не придал значения тому, что увидел там: ничего особенного в том, что Юу заходит в какую-то комнату, не было. И лишь проходя мимо захлопнувшейся двери, он понял, что комната эта принадлежит Манабу.
"Но постойте... Манабу в комнате сейчас нет. Да и разве Юу входит в число тех, кого он пускает к себе?"
Решив, что если он немного задержится, никакой беды не будет, Казуки замер у двери. Юу не выходил, хотя времени на то, чтобы убедиться в отсутствии хозяина, было предостаточно.
"Я просто волнуюсь. Это нормально. Должен же хоть кто-то беспокоиться о нем..." - подумал Казуки, толкая дверь. В свете последних событий он действительно стал слишком уж сильно беспокоиться о Манабу. Может, тому и не нужна его забота, но, вспоминая, как он хромал, Казуки чувствовал неконтролируемую злость. Он свято верил, что у Юу есть какое-то оправдание тому, чтобы вломиться в комнату Манабу, пока того там нет, но все равно боялся, что за стеклом в обуви последует что-то более опасное. Особенно если учесть, что на фоне этого эксперимента, который замыслил Таа, еще одна смерть пройдет незамеченной.
Распахнув дверь, Казуки увидел странную картину: Юу стоял у стола, а в руках у него был персик, взятый, видимо, из тарелки, которая стояла на столе. Увидев Казуки, Юу вздрогнул, и чуть было не выронил его.
- Казуки-тян... - растерянно произнес он. - Что ты тут делаешь?
- А ты что тут делаешь? - нахмурился Казуки. Перед ним сейчас стояла Юмико, и это беспокоило гораздо больше. Почему-то Юу он доверял, а вот ей...
- Да я... Я просто... - Юмико попятилась, пряча персик за спину.
- Что у тебя там?
- Н-ничего...
- Юмико!
- Ничего! - бросив фрукт на тарелку, она попыталась проскочить мимо, но Казуки ловко поймал ее за локоть.
Выбрав нужный фрукт, Казуки внимательно его осмотрел. Как он и думал, Юмико приходила не просто так: из фрукта торчал кончик иголки. Он был почти незаметен, и ничего не подозревающий человек непременно бы попался в эту ловушку.
Выпустив локоть Юу, Казуки осторожно вытащил иголку. Она была достаточно короткой, и страшно представить, что могло произойти, если бы Манабу съел этот персик. В лучшем случае, проколол бы себе язык, в худшем – проглотил иголку.
- Ты с ума сошла? - не веря своим глазам, Казуки повернулся к Юмико. - Зачем ты это сделала?
Та стояла, опустив глаза, и виновато ковыряла ботинком пол. Не в тему Казуки подумал о том, что сегодня от волнения они с Юу слишком часто менялись местами, чтобы она могла пойти переодеться в платье.
- Просто это нечестно... Казуки-тян любит Манабу, хотя он очень плохой человек...
- А чем ты лучше, если позволяешь себе так мелочно мстить ему непонятно за что? - разозлился Казуки, пропуская мимо ушей это "любит".
- Непонятно? - Юмико подняла на него злой взгляд. – Ну, раз тебе непонятно... А вообще, незачем овце воспевать вегетарианство, коли у волка другая точка зрения. Пока Манабу прячется за спиной Таа, он не боится ничего. Но сейчас все меняется. Если Таа бросит его, вчерашние жертвы-овечки порвут этого волка на части. И тебе не удастся защитить его!
- Манабу убил не всеобщего любимца даже, да и не доказано, что это он был, а вы взъелись на него так, будто он спалил вашу родную хату! Может, хватит? Что было, то было!
- А как же гвоздь? Он чуть не убил тебя!
- Он спас меня, а вместо благодарности на него свалились обвинения!
- Потому что он мог это сделать! Мог и наверняка хотел, а значит, препятствий у него не было! И он обязательно попытается еще раз, только ты не понимаешь этого! И чем он тебя зацепил вообще?!
- Не твое дело! – огрызнулся Казуки, понимая, что официально признается в том, что к Манабу он неравнодушен. Впрочем, это и так все уже заметили.
Как-то болезненно поморщившись, Юмико развернулась и вылетела за дверь, оставив Казуки одного в чужой комнате. Вздохнув и отложив персик и иголку на стол, он устало потер руками лицо. Облегчение от того, что заметил опасность раньше, чем произошла беда, смешивалось со страхом за жизнь Манабу и чувством вины за то, что Юмико пошла на такое из-за него.
"Вот о чем говорил Сойк: это и правда просто женская месть. Значит, и стекло подсунула она... Манабу будет в ярости, если узнает, что причина во мне. Не понимаю... Как они могут злиться на него, ненавидеть его, если сами ничуть не лучше? Юмико, которая подкидывает ему иголки и стекла из ревности, Юуто, который, пусть и косвенно, но довел пятерых пациенток до самоубийства, чтобы потянуть время... Они все здесь ненормальные, и Манабу еще не самый худший среди них..."
Взгляд Казуки непроизвольно скользнул по тарелке с персиками, по аккуратно застеленной постели, и он только теперь подумал о том, в чьей комнате находится. Ведь именно здесь Манабу проводил почти все время, здесь он засыпал, просыпался, все это место было наполнено его привычками, им самим.
Оглядевшись, Казуки не заметил ничего такого, что делало бы комнату уютной. Не было разбросанных повсюду вещей и фантиков от конфет, у батареи не стояли носки, а на подоконнике – сто лет немытая кружка с кофе. На стене не висел плакат с мотоциклом, любимой группой или голой женщиной. Не было даже пыли. Вместе с этим, не присутствовало ощущения, что комната нежилая. Скорее, она походила на какой-то офис, в котором каждый день появляются работники, но к вечеру уходят туда, где уютнее и светлее. Будто хозяина комнаты где-то в другом месте ждут все эти занавески, разноцветные салфетки, фикусы и котята.
Там, где должна была стоять кровать соседа, располагался огромный компьютерный стол. На нем стояли два монитора, подключенные к одному системнику, и ноутбук, а клавиатуры было целых три. Веб-камера, массивные наушники и микрофон валялись в полном беспорядке, создавая вокруг стола ауру обжитости.
У Казуки даже сердце защемило от жалости, когда он представил, как Манабу сидит по вечерам в этой комнате совсем один, пока весь остальной этаж горланит песни под гитару.
- Что ты здесь делаешь? - холодный злой голос оказался такой неожиданностью, что Казуки едва до потолка не подскочил. Он успел забыть, что пришел сюда, в общем-то, без приглашения.
- О, ты уже вернулся, - улыбнулся он, глядя на Манабу, застывшего в дверях, как памятник самой ледяной ярости.
- Какого хрена, Казуки?
- Просто проходил мимо, дай, думаю, зайду...
Взгляд Манабу скользнул по столу, возле которого стоял Казуки, и остановился на иголке.
- Что это?
- А... Да так...
- Казуки...
- Это я просто... С собой принес, - врать у него получалось плохо, и когда Манабу снова посмотрел на него, Казуки вдруг понял, какую ошибку совершил. А еще о том, что лучше бы он сам сожрал эту иголку, чем показал ее Манабу, потому что...
- Это был ты, да? Ты подкинул стекло?
- Нет. Нет, это не я! Послушай...
- И теперь ты все не успокоишься? Это из-за гвоздя, да? - его голос дрогнул, а в глазах появилось какое-то незнакомое выражение.
- При чем тут гвоздь, я никогда и не верил, что это твоих рук дело!
- Тогда почему?! - выкрикнул Манабу, устало прислонился спиной к двери, прикрыв глаза, и добавил совсем тихо. - За что ты меня так ненавидишь? Почему и ты тоже... Я ведь думал, что ты не такой, как...
- Не такой, - перебил Казуки, не в силах больше слушать этот срывающийся шепот. - Это не я, поверь, я бы никогда не причинил тебе боль. Я... Я знаю, кто это сделал, и пришел, чтобы все исправить. Тебя никто больше не тронет, обещаю.
- Кто?
Казуки не собирался этого говорить, но как-то само собой вырвалось:
- Юмико.
Глаза Манабу удивленно распахнулись, он, будто нехотя, отошел от двери и остановился возле стола, озадаченно глядя на иголку. А у Казуки в который раз дыхание перехватило от того, как близко он стоял, как мило хмурился и кусал губы. Сейчас Манабу был без очков, отчего казался еще моложе.
"Если он немедленно не отойдет, я обязательно поцелую его снова", - подумал Казуки, непроизвольно вспоминая, какое это наслаждение – прикасаться к нему.
А Манабу, не зная о его терзаниях, медленно произнес:
- За что?
- Ревнует.
- Ревнует?
- Да. Меня. К тебе.
Ему очень шло это удивленное выражение лица. Оно будто провоцировало Казуки еще раз подвергнуть опасности свою жизнь, прижав Манабу к себе и доходчиво объясняя ласками и поцелуями, что Юмико ревнует совершенно обоснованно.
- Казуки...
- Что? - почему-то охрипшим голосом отозвался тот.
- Не мог бы ты сказать Юу или Юмико, или с кем ты там...
- Я не...
- ... что я на тебя не претендую. И пусть не выдумывает глупости. Мне пока еще не мерещится, что я женщина, слава богу.
- Да. Я передам... - голос охрип окончательно, и почему-то стало очень жалко себя. Так ненавязчиво его еще никогда не отшивали.
- И еще... - Манабу вздохнул. - Прости, что ударил тебя. Наверное, это было слишком... Но попробуешь повторить подобное – убью без жалости.
"Будто теперь это меня испугает", - мелькнула мысль у Казуки.
Остаться наедине с Манабу в его комнате, где им уж точно никто не помешает – слишком сложное испытание, и не очень уверенные слова его нисколько не убедили. Казуки хотел сказать Манабу, что он очень красивый, что нравится ему безумно, но тот жестоко и холодно прервал его порыв:
- А теперь уходи. И не приходи сюда больше.
Казуки заторможено кивнул и медленно вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь. Лишь оказавшись в коридоре, он почувствовал, как с него спало оцепенение, и вспомнил, что нужно было расспросить Манабу насчет эксперимента сейчас, пока никто больше не рвется порвать его на части. Но возвращаться было нельзя. Может, в этот раз он не выдержал бы и поддался желанию прекратить ходить вокруг Манабу кругами, отнять его у Таа раз и навсегда... Кто знает, что тогда случилось бы?

 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:24 | Сообщение # 12
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
Из-за инцидента, произошедшего в комнате Манабу, Казуки как-то даже позабыл, что спешил к своим друзьям с плохими известиями. Медленно вышагивая по коридору, Казуки думал о том, что он самый несчастный человек на свете, а еще признавался сам себе, что никак не получится сдержать данное обещание прекратить мечтать о Манабу.
"Ну и пусть", - решил Казуки. – "Мужик сказал, мужик передумал".
Дойдя до своей комнаты, он толкнул дверь и остановился, удивленный открывшимся зрелищем: в комнате собралась вся их дружная компания. Некстати Казуки подумал о том, что вот так они уже неоднократно засиживались здесь до глубокой ночи, только выражения лиц были счастливей, не то, что теперь.
- Где ты ходишь? Только тебя и дожидаемся! – Джин потянул его за руку в комнату и закрыл за его спиной дверь.
- А… В чем, собственно, дело? – поинтересовался Казуки, не предчувствуя ничего хорошего.
- Дело в том, что мы в дерьме, - мрачно пояснил устроившийся прямо на столе Бё. – И Леда нам сейчас расскажет, почему.
Все взгляды устремились на Леду, который задумчиво кусал губы и нервно скреб ногтями ручку своего инвалидного кресла.
- Попали мы, - невесело усмехнувшись, произнес он. – Похоже, мы тупо в ловушке.
- Что за ловушка? – спросил Джури, устроившийся на полу у его ног, и Леда, скорее автоматически, чем осознанно, взлохматил его волосы.
- Сегодня я решил, что хватит с меня этой херни с нетрадиционным лечением и бредовыми экспериментами. Решил сваливать отсюда. И Джури, разумеется, забрать с собой.
- Это я тебя с собой могу забрать, - рассмеялся в ответ Джури. – Ты ведь здесь лечишься, а не я.
- Сам хочу так поступить, - кивнул Леде Казуки. – Только утром об этом думал.
Озвучивать бьющиеся где-то на подсознании мысли о том, что на самом деле никуда он не уйдет, потому что просто не сможет, Казуки не стал. Ему самому не хотелось задумываться о причинах, которые держали его здесь.
- А хрен нам всем, - ответил Леда, и Казуки с удивлением подумал, что, прежде всегда уравновешенный, он сейчас с трудом сдерживал злость. – Саюки на месте не оказалось, а какой-то незнакомый врач сказал, что он теперь за него. А мне какая разница? Объяснил ситуацию, что мы с Джури уезжаем.
- Только не говори, что тебе запретили… - осторожно озвучил общее опасение Сойк, а Леда прикрыл глаза и потер лоб.
- Мне не запретили. Мне угрожали.
- Что-о? – грозно протянул Агги, а Джури испугано спросил:
- Кто тебе угрожал?
- Этот хмырь и угрожал. Очень вежливо, правда. Сперва сказал, что у меня сейчас курс лечения, прерывание которого пагубно скажется на моем здоровье. Я ответил, что моему здоровью хуже уже не станет, и под свою ответственность я ухожу. Если будет нужно, обращусь в какую-то другую больницу. Даже предложил написать расписку, что предупрежден, осознаю свои действия, бла-бла-бла.
- И? – нетерпеливо протянул Юу, внимательно слушая и подавшись всем телом вперед.
- Тогда мне ответили прямо, что никуда не выпустят, а в случае, если я попробую покинуть центр самовольно, меня вернут силой.
- Так и сказали? – вытаращил на него глаза Сан.
- У живых номинально много прав, - завел свою шарманку Юуто. – Ты должен был ответить, что они не могут заставлять тебя…
- А я и ответил! – прервал его заунывные поучения Леда. – Но этот новый врач заявил, что я, конечно, могу качать свои права, но Джури со мной в любом случае не отпустят, потому что он недееспособный, а я – не его опекун.
- На самом деле, логично, - хмыкнул Джин, но раздосадованный Леда не обратил на его реплику внимания.
- И пока я переваривал эту информацию, он добавил, что в случае моего бегства… Так и сказал: бегства!.. Не составит труда сделать такую же справочку уже о моей недееспособности.
В этот момент Казуки почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, и потянуло где-то под сердцем.
"Так, успокойся, не дрейфь", - попытался внушить самому себе он, но липкий страх никуда не делся.
- Я охренел. Потом сказал, что пойду к главврачу. А тот мне заявил, что все его действия и так по распоряжению Таа, так что я могу катиться, куда угодно: хоть к главврачу, хоть к любому другому, все мне скажут то же самое. Вот и вся история, - подытожил Леда.
- Какой ужас! Что же теперь делать?! – заверещала Юмико, а Казуки поморщился. После инцидента с иголкой, вторая половина Юу начала сильно раздражать его.
- Вешаться, - предложил Бё. – Быстро и безболезненно, в отличие от экспериментов веселого психа Таа.
- Смерть через повешение – не самая безболезненная, - заметил Юуто. – Лучше использовать снотворное. Тогда мир грез примет в свои объятия, которые станут оковами, и уже никогда…
- Заткните его кто-нибудь! – чуть ли не застонал Сан, нервно кусая ногти, за что тут же получил толчок в бок от своего соседа.
- Теперь у нас есть все доказательства того, что мы вляпались, - объявил Джин, явно довольный тем, что наконец-то ему поверили, хотя Казуки пришел к выводу, что повод для радости очень сомнительный.
- Это еще не все плохие известия на сегодня, - проговорил он, почувствовав, что теперь его буравят встревоженные взгляды всех присутствующих.
Казуки поделился новостями о коллективном самоубийстве в женском отделении и о недоступности Таа на ближайшее время.
- Что, прямо так все взяли и наложили на себя руки? – недоверчиво произнес Агги.
- Просто я объяснил им, в чем преимущества смерти… - зашелестел Юуто, а Казуки чуть ли не скрипнул зубами. Он специально не стал рассказывать, какова роль их приятеля в этой истории, но тот, похоже, не видел повода скрывать.
- Если человек не хочет заканчивать с жизнью, он просто так, даже от страха, не наложит на себя руки, - заметил Сойк.
- А если предварительно напичкать его какими-то депрессантами? А потом просто дать стимул? – предположил Леда.
- У нас тут и стимула никакого не надо, - фыркнул Джин. – Одно знание своего диагноза уже отличный повод склеить ласты.
- Стоп, подождите, - Казуки протестующее поднял руку. – Давайте не бросаться в крайности. Все-таки мы живем в цивилизованном мире, наблюдаемся в известном медицинском центре… Ну не может такого быть, что просто так, за здорово живешь, тут убивают пациентов.
- Но мы все равно умираем, - равнодушно пожал плечами Агги. – У нас нет родных, которые будут о нас печалиться, нет друзей за пределами этого места. Мир даже не заметит, если мы все исчезнем.
- Ну, не у всех же нет родных… - пробормотал Казуки и тут же понял, что сказал какую-то глупость. Присутствующие все, как один, нахмурились. Исключение составил лишь Бё, так же равнодушно, как ранее Агги, сказав:
- Да нет у нас никого. Иначе нас бы давно забрали отсюда.
"А ведь и у меня никого там нет…" - отстраненно подумал Казуки. – "И меня не хотели брать сюда, пока не спросили о семье".
- Но у тех, кто вылечился есть семьи! Я читал благодарности и прочую муть… - возразил он, смутно чувствуя, что и здесь кроется какой-то подвох.
- Казу, это фальшивка, - перебил его Джин. Он говорил тихо и как-то глухо, от чего Казуки невольно вздоргнул. – Никто из этих людей никогда здесь не был. Ни один человек со времен открытия этого центра не вылечился. Оми-сама и не хотел нас лечить. Он хотел лишь наблюдать за нами. Понимаешь, нас изучают. Для чего, не знаю. Методы Оми-сама и Таа кардинально различаются, но суть все равно одна. Нас никогда не вылечат.
Наступившую тишину долго никто не осмеливался нарушить, и все же нужно было что-то решать.
- Я вижу теперь только один способ внести ясность в нашу ситуацию, - тихо и от этого как будто угрожающе произнес Агги. – И сейчас я лично притащу его сюда за патлы. Думаю, Таа поделился с любимчиком своими планами.
Агги решительно встал, и следом тут же поднялся Сойк.
- Я с вами, - Казуки прекрасно понимал, что теперь оградить Манабу от допроса не получится, но отставлять его на растерзание толпе тоже не собирался: с морально-неустойчивого Агги сталось бы действительно тащить его за волосы через весь коридор.
- Не волнуйся, я прослежу, чтобы… - начал было Сойк, но Казуки только отмахнулся.
За его спиной жалобно всхлипнула Юмико, презрительно фыркнул Сан, а Казуки заведомо пожалел Манабу, представив, что его ждет.

***
Агги решительно шагал к комнате Манабу, и Казуки показалось, что он даже без необходимости готов выбить дверь ногой.
- Так. Я сам, - несколькими быстрыми шагами опередил его Казуки, когда они достигли цели, и, прежде чем Агги ответил, постучал.
Никто не отозвался, и потому Казуки произнес вслух.
- Манабу, это я. Открой, пожалуйста.
- Бесполезно, сейчас я сам открою, - ломанулся вперед Агги, но Сойк удержал его за руку.
А еще через мгновение дверь медленно приоткрылась, и на пороге возник сам хозяин комнаты.
- В чем дело? – недружелюбно спросил он.
- В том, что ты попал, - доходчиво пояснил Агги. – Ноги в руки и быстро за нами.
- Еще чего! – Манабу изобразил какое-то слабое подобие улыбки, больше смахивавшей на оскал, и попытался закрыть дверь, но Казуки выставил вперед ногу, не позволяя сделать это.
- Это серьезно, Манабу, - тихо произнес он. – Пойдем с нами. По-хорошему.
Казуки не хотел говорить угрозами, хотя получалось, должно быть, именно так, потому что Манабу прищурился и смерил его злым взглядом.
- Никуда я с вами, уродами, не пой…
В этот миг Агги решил, что с него хватит. Оттолкнув плечом Казуки и проигнорировав слабые попытки Сойка удержать его, он схватил Манабу за запястье и дернул, вытаскивая в коридор.
- Агги, стой! – рассердился Казуки.
- Чего стоять-то? – передернул плечами Агги, уже направляясь в комнату, где ждали остальные, и волоча за собой отчаянно сопротивлявшегося Манабу. – Не хватало еще, чтобы этот глист выделывался.
- Пойдем, - предупредил протест Казуки Сойк. – Сейчас он его отпустит.
Распахнув дверь, Агги толкнул Манабу внутрь, и тот буквально влетел в помещение, оказавшись, как в центре арены, под взглядами всех присутствующих.
- Кто к нам пожаловал! – неприятным голосом протянула Юмико, а Манабу, вероятно, неосознанно, отступил на шаг назад.
- Что ж, друг Манабу, - произнес Бё. – Поведай нам, какие пытки уготовил твой ненаглядный Таа своим любимым пациентам.
- Что… Да пошли вы! – резко развернувшись, Манабу бросился было к выходу, но натолкнулся на Агги, а точнее – на его полный ярости взгляд, заставивший тут же остановиться на месте.
- Ты нас не посылай, гаденыш… - шагнул ему навстречу Агги, но продолжить не позволил Казуки.
- Да что за спектакль вы тут устроили! – невольно повысил голос он. – Прекратите все!
Манабу бросил на него затравленный взгляд, а у Казуки что-то сжалось в груди от мысли, что если бы не он, Манабу никто и не защитил бы.
- Так, сейчас… - произнес Казуки, лишь бы не молчать и не позволить кому-либо заполнить тишину очередными ядовитыми подколами в адрес Манабу.
Одним движением сбросив на пол стопку журналов и распечаток с аккордами со стоящего рядом стула, он подтащил его к импровизированному кругу собравшихся и сделал приглашающий жест:
- Присаживайся, Манабу.
Тот встревожено посмотрел сначала на стул, как будто в нем могла таиться какая-то подлянка, потом перевел взгляд на Казуки, несмело подошел и уселся. Казуки же встал за его спиной и прислонился к шкафу, скрестив руки на груди. При этом он подумал, что выглядит, должно быть, несколько комично – нашелся тоже, телохранитель хренов – но менять позы не стал.
Сегодня Манабу был одет в серую водолазку с воротником под самое горло и, что удивительно, короткими рукавами. То есть, на самом деле, сами по себе они были обычными, но короткими как раз для Манабу. Казуки отметил, как тот непроизвольно пытается натянуть их сильнее на безобразные кисти, но ничего не получалось. Должно быть, Манабу просто не собирался выходить из своей комнаты и оделся, как ему удобней, не ожидая такого поворота событий.
В том, как он сидел, гордо выпрямив спину, словно бросая всем вызов, но при этом неосознанно дергая рукава, Казуки почудилось что-то невероятно жалостливое. И еще он понял, что Манабу сейчас очень страшно.
- Давай знакомиться, - неунывающий Джури прервал гнетущую тишину. – Я - Джури.
- Ты придурок, а не Джури, - огрызнулся Манабу, и тут же получил несильный подзатыльник от Агги.
Казуки вздрогнул, а Агги рявкнул:
- Варежку закрой! А то сейчас популярно объясню, кто тут придурок!
- Не надо… - успокаивающе зашептал стоящий рядом Сойк, а Леда уставился на Манабу полным ярости взглядом:
- Значит, так, - произнес он ледяным тоном, и Казуки понял, что никогда еще не видел его настолько рассерженным. – Веди себя вежливо, если хочешь, чтобы к тебе отнеслись… бережно. Еще одна подобная выходка, и я сам тебе объясню, кто ты и что.
"Да прекратите вы…" – хотелось застонать в голос Казуки. – "Он просто боится вас, вот и ведет себя так".
- Манабу-тян, расскажи, пожалуйста, что ты знаешь об эксперименте? – прервал начинающийся спор Джин, и Казуки мысленно поблагодарил его.
- О… О чем? – растерялся Манабу и по инерции оглянулся через плечо на Казуки, как будто искал объяснений и поддержки.
- Не зли нас, Манабу, - тихо, но с угрозой в голосе протянул Сан. – Мы в жизни не поверим, что Таа тебе ничего не рассказал. Или он тебя просто так трахает, а о жизни болтает с другими?
- Что… То есть… Что?! – Манабу окончательно растерялся и даже, как показалось Казуки, рассердился.
- Сан, захлопнись! К делу это не имеет отношения, - скомандовал Джин и снова обратился к Манабу. – Что ты знаешь об эксперименте?
И так как тот упорно молчал, обводя взглядом всю компанию, в разговор вступил Юу. Когда вернулась его здравая и рассудительная половина, Казуки даже не заметил.
- Мы знаем, что Таа запланировал эксперимент, - медленно и вкрадчиво пояснил он. – Еще мы знаем, что эксперимент уже идет. Кроме того, памятуя, что из себя представляет его зачинщик, мы прекрасно осознаем опасность, которой все подвергаемся. А от тебя хотим узнать только одно: в чем суть этого эксперимента?
Юу закончил и испытующе посмотрел на Манабу, тот в свою очередь во все глаза уставился на самого Юу и даже рот приоткрыл.
- А если не скажешь по-хорошему, мы найдем способ выяснить, не сомневайся, - добавил Агги, хрустнув костяшками пальцев.
Казуки думал, что Манабу сейчас отрицательно покачает головой и скажет, что ничего не знает. Но неожиданно он тихо с нескрываемым удивлением произнес:
- Ничего себе… Значит, все же началось…
- Что началось, Манабу? – повысил голос Бё, а Казуки почему-то попытался представить, как бы он сейчас изменился в лице, если бы мог.
- Я… Я не знаю, - прошептал Манабу. – Но это очень плохо.
- Без тебя уже в курсе, - фыркнул Джин. – Будь любезен, поделись информацией, и можешь катиться обратно в свое убежище.
- Нельзя ему катиться, - угрюмо произнес Леда. – Он Таа донесет, что мы все узнали.
- Таа недосягаем сейчас. Он в обители скорби, - заунывным голосом сообщил Юуто и как-то совсем невпопад после высокопарной "обители" добавил. – Трупы расчленяет.
- Леда прав, - недобро улыбнулся Агги. – Отпускать его нельзя…
- Люди, да вы что, рехнулись все?! – не выдержал Казуки и решительно шагнул вперед. – Вы притащили сюда Манабу, чтобы получить сведения, еще ничего не узнали, но уже думаете, как его порешить! Совсем спятили? И чем вы лучше его?
На последних словах Манабу бросил быстрый взгляд на Казуки исподлобья, но тут же отвернулся.
- Манабу, - со вздохом начал Джин. – Я в третий раз тебя прошу, расскажи об эксперименте. И тогда, быть может, Агги не размажет тебя по стенке.
- Вот спасибо! – огрызнулся Манабу.
- Быстро говори! – гаркнул на него Агги, и тот от неожиданности подскочил.
- Я тебя очень прошу, расскажи все, что знаешь, - устало попросил его Казуки, подозревая, что если массовое помешательство достигнет апогея, Манабу он уже не сможет помочь.
- Да ничего я не знаю… - начал было тот, но Агги прервал его:
- Неправильный ответ!
- …кроме того, что этот эксперимент планировал еще Оми-сама.
- Что? Как? Но… - дружно выдохнули все присутствующие.
- Мне Таа рассказывал еще давно, - кивнул в ответ на общее изумление Манабу. – Оми-сама придумал нечто, что должно было дать ошеломляющие результаты и стать прорывом в лечении редких заболеваний. Своего рода поставить опыт. Но для этого нужны были взрослые пациенты, а на тот момент в центре таких почти не было.
- И Таа решил продолжить папашино дело? – догадался Джин.
- Да… Наверное, - Манабу пожал плечами. – Он говорил, что это будет апофеоз, что идея его отца гениальна.
- В чем суть эксперимента? – спросил Сойк. Он единственный казался спокойным и невозмутимым.
"Не иначе, Агги уравновешивает", - подумал в этот момент Казуки, глядя, как сосед и возлюбленный Сойка ерзает на месте и порывается неизвестно для чего вскочить на ноги.
- Я не знаю, как-то не думал, что до этого дойдет, - снова передернул плечами Манабу. – И никогда ничего не спрашивал.
- А зачем тебе спрашивать, действительно? – процедил Сан, и Казуки подумал, что если взглядом можно было бы испепелять по-настоящему, от Манабу осталась бы горка золы. – Тебе ведь он ничего не сделает, а то, что остальные подохнут, как крысы подопытные, тебе насрать.
- Можно подумать, - абсолютно ровным голосом произнес в ответ Манабу, – что если бы я подыхал, ты хоть пальцем шевельнул бы.
- Конечно, шевельнул, - неприятно рассмеялся Сан. – Чтобы ускорить процесс.
- Не говори так, - строго потребовал от него Джури. – Такими вещами не шутят.
- А я и не шучу, - бросил в ответ Сан.
- Это все, что ты знаешь? – снова вклинился в спор Джин.
- Все, - кивнул Манабу и уставился в пол.
- А если поочередно сломать несколько твоих чудных пальчиков, ничего больше не вспомнишь? – поинтересовался Бё, и Манабу дернулся, с силой сжав кулаки.
- Даже если бы знал, слова не сказал бы для спасения ваших шкур…
Он хотел добавить еще что-то, но в этот миг Юу, успевший вновь стать Юмико, объявил звонким голосом:
- И вот этого человека ты любишь, Казуки-тян! Одумайся!
Казуки подавился воздухом и на несколько мгновений перестал дышать. А еще подумал, что если бы был немного младше, обязательно покраснел бы под удивленными взглядами своих друзей. Манабу же, не договорив до конца, так и застыл с открытым ртом. Почему-то на Казуки он даже не взглянул, а через секунду опустил глаза и снова потянул одной рукой за рукав другой.
- Дура недобитая… - негромко произнес он, но даже Агги не стал ставить его на место, видимо тоже ошарашенный произнесенными Юмико словами.
Положение, как обычно, спас Джин, и Казуки пообещал себе обязательно его отблагодарить после.
- Все ясно, друзья по несчастью, - объявил он нарочито веселым голосом. – Мы вляпались в серьезные неприятности, наши подозрения об эксперименте подтвердились. Что будем делать?
- Сперва надо этого куда-то деть, - кивнул Сан в сторону ссутулившегося, неподвижно сидящего Манабу. – Не хватало еще, чтобы он узнал, что мы догадались и ищем выход.
- Он уже узнал, - напомнил Бё, болтая ногами в воздухе.
- Узнал и настучит, - подлила масла в огонь Юмико, сердито стрельнув глазами в сторону Манабу.
- Выход один – прибить, - сделал вывод отчего-то развеселившийся Агги. – Что скажешь на это, Манабу?
- Мне насрать, - ответил тот без секундного промедления и даже головы не понял. – Чем жить среди таких уродов, так лучше сдохнуть…
- Ты слова выбирай, - не выдержал уже даже Сойк, и Агги поддержал его:
- Из всех нас самый главный урод здесь ты.
У Казуки возникло настойчивое желание развернуться и уйти отсюда. Потом проспать сутки в каком-то тихом и укромном месте, чтобы никто не беспокоил, а проснувшись, узнать, что все приснилось. Отчего-то в этот миг ему представилась комната Манабу, и мысленно он даже усмехнулся – придумал тихий уголок, куда там…
- Успокойтесь все, - попросил он, отмечая, что из-за всего происходящего, а еще, должно быть, из-за переживаний за Манабу, у него разболелась голова. – Он ничего не сделает. Просто за ним надо проследить, пока мы не найдем решение. Чтобы ничего не рассказал Таа.
- Это ж кто у нас тут такой умный, а? – ехидно заметил Бё. – Проследить! Кто же за ним будет следить круглые сутки? А если Таа его вызовет, что, поперек дороги костьми лечь?
- Таа не вызовет, он на пару дней потерян для общества, - заметил молчавший до этого Леда. – Казуки прав, проследить можно. По очереди. Чтобы не настучал никому из персонала.
- Я не хочу за ним следить, - презрительно поморщился Сан.
- Казуки доверить нельзя, - добавил Бё.
- Это почему же? – возмутился тот в ответ.
- Потому что следить и тискать – разные понятия.
- Бё, ты у меня сейчас получишь, - Казуки показалось, что он скоро зарычит.
Но неожиданно пререкания остановил сам предмет спора.
- Да не настучу я никому, - с тяжким вздохом выдал Манабу и наконец поднял голову, прекратив созерцание собственных рук, сложенных на коленях. – Я тоже жить хочу, и мне тоже это не нравится.
- Тебе Таа ничего не сделает, - язвительно заметила Юмико и разгладила ткань джинсов на коленях, как будто была одета в юбку.
- С чего ты взяла? – хмуро поинтересовался Манабу.
- А с чего ему ставить опыты на собственном любовнике?
- Он мне не любовник! – взбеленился Манабу и чуть на ноги не вскочил.
- Тем более, - усмехнулся Джин. – Не любовник, значит, друг. А друзья часто даже дороже любовников.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:24 | Сообщение # 13
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
В ответ на это Манабу горько усмехнулся.
- Только не у Таа. Поверь, мною он будет дорожить не больше, чем тобой.
- С тобой он дру-у-ужит, - Джин потянулся и откинулся на спинку стула, поглядев на Манабу из-под полуопущенных ресниц.
- С моей арахнодактилией он дружит, - возразил Манабу.
- Так, спорить можно до второго пришествия, - прервал Леда бессмысленный разговор. – Нужно что-то срочно решать. Когда Таа разберется с трупами, он возьмется за нас.
- Интересно, что он делает там с ними так долго… - протянул Юуто с таким видом, будто этот вопрос интересовал его гораздо больше той неприятной ситуации, в которую они попали. Впрочем, вполне возможно, что так и было.
- Жрет их, - фыркнул Бё.
- Я бы, кстати, не удивился, - кивнул Агги.
- Мы опять отошли от темы, - вздохнул Сойк, сосредоточенный на том, чтобы оторвать нитку, торчащую из рукава футболки своего любимого. – Итак, нас не выпускают, помощи просить не у кого…
- Может, в полицию обратиться? – жалобно произнес Сан.
- Ага, так они нам и поверили, - возразил Леда, а Джури подергал его за штанину и шепотом спросил:
- А что случилось?
- Ничего хорошего, Джури. Так вот, насчет полиции… Думаю, тот парень не шутил, когда говорил про справки о недееспособности. Нас объявят психами, вот и все. Да и позвонить мы не сможем: даже если попытаться выкрасть телефоны, связи здесь все равно нет.
- А интернет? – подал голос Казуки. – Интернет ведь есть?
- Уже три дня как нет, - подал голос Манабу, так же не поднимая головы. Похоже, он все еще не чувствовал себя в безопасности. А еще Казуки заметил, что с момента неуместного выкрика Юмико, Манабу ни разу не обернулся, хотя до этого, чувствуя, что Казуки на его стороне, часто бросал на него быстрые взгляды.
"Наверное, теперь злится на меня еще больше. Одни проблемы кругом..."
- Я жаловался на это вчера, просил наладить, - продолжал тем временем Манабу. - Но сегодня он так и не появился.
- Подозреваю, что и не появится, - кисло улыбнулся Сан. - Ну и что будем делать? Как думаете, если закрыться где-нибудь и взять этого гада в заложники, нас отпустят?
Он кивнул на Манабу, который в ответ только злобно прищурился.
- Глупости, это не поможет, - отмахнулся Джин. - Я вот что думаю: надо бежать.
- Куда бежать? - хмыкнул Юу. - Тебе есть, куда бежать? Этот псих Таа нас везде достанет, у него огромные возможности, а у нас...
- Все бесполезно, - подал голос Юуто. - Кучке больных слабых людей и одному мертвецу нигде не спрятаться...
- Ой, заткнись! - оборвал его Сан. - Я тебя в землю зарою - никто не отыщет!
Юуто хотел обидеться, но Бё не дал ему и рта раскрыть. Достав из кармана капли, он принялся закапывать их себе в глаза, попутно сообщая:
- Да, затея дурацкая. Мы понятия не имеем, какие нам нужны лекарства. То, что дают нам врачи здесь, даже названий не имеет.
- Но среди нас нет таких, кто непременно умрет без лекарств, - неожиданно для себя возразил Казуки. - Те же капли тебе подойдут практически любые.
- Тебе легко говорить, ты здесь недавно. Я это место не обожаю, но это мой дом. Единственный, кстати. Тебе есть, куда пойти? Отлично. Леде есть, куда пойти. Джури тоже. Но большинство из нас не имеет другого дома, - Бё сунул капли в карман и посмотрел на Казуки. Впервые он казался по-настоящему серьезным. И это пугало даже больше, чем его застывший взгляд.
- Домой в любом случае нельзя, - прервал установившуюся тишину Джури, и все удивленно посмотрели на него. Но через секунду он непонимающе моргнул.
- Что? Чего вы так смотрите? Леда, что?..
- Ничего, - вздохнул тот, погладив друга по голове. - Джури все верно сказал: домой нельзя. Там будут искать в первую очередь.
- И что делать? - жалобно застонала Юмико.
- Давайте подумаем, что бы мы сделали, будь у нас мозги, - хмыкнул Бё. - Бежать некуда, но и оставаться тут нельзя. Сколько у нас шансов выжить, если мы останемся здесь?
- Меня больше интересует, сколько у нас шансов остаться людьми, если мы останемся здесь, - мрачно рассмеялся Агги. - Мы уже подопытные, но если Таа задумал что-то действительно грандиозное...
- Тогда лучше бежать, - кивнул Сойк. - Вот только... Некоторые из нас понятия не имеют, как и что там, в реальном мире. Я был там так давно, что уже и не помню, как это было. Жить там и смотреть по телевизору на жизнь – не одно и то же.
Казуки вдруг подумал, что эти люди, как растения. Декоративные растения, которые Таа и его отец выращивали для своего удовольствия. Они живут в центре, как в теплице, жрут свои удобрения и понятия не имеют, что там, за пределами их маленького мира. "Одомашнились" даже те, кто пришел в центр уже после смерти Оми-сама. Сбегать в реальный мир для этих людей равносильно смерти, поэтому, скорее всего, побег – это то, чего Таа ожидает от них меньше всего.
- Но ведь мы будем все вместе, - негромко произнес Казуки. - Я все еще прекрасно помню, как выглядит мир по другую сторону забора. Если быть реалистами, у нас не так много шансов, но, как говорится, лучше сдохнуть сражаясь.
Джин громко зааплодировал.
- Отлично сказано! Значит, ты за побег?
Казуки кивнул. Он понимал, насколько такое решение опрометчиво, тем более, когда они не знают сути эксперимента, но одно было ясно точно: их не собираются выпускать отсюда, а значит, ничего хорошего пациентов не ждет.
- Ничего не выйдет, - снова занудел Юуто. - Я видел охрану по периметру. И у них, наверное, есть оружие. Нас не пропустят. А еще камеры слежения...
- Камеры отключаются с пульта в серверной, - негромко сказал Манабу. - Ее обслуживают два человека, но на ночь они уходят. А у меня есть ключ...
Все снова уставились на него, но теперь уже не с гневом, а с удивлением.
- Откуда у тебя ключ от серверной? - с подозрением спросил Агги. - Ты что, еще и с админами тра...
Сойк ткнул его локтем в бок, намекая любимому на то, что сейчас лучше промолчать.
Манабу недовольно дернул плечом, но комментировать это не стал. Вместо этого он пояснил:
- Я ведь сам заново прокладывал сеть после ремонта в восточном крыле. Мне тогда дали ключ, а обратно почему-то не забрали, может, забыли...
- Насколько я помню, изображение с камер выводится не только в серверную, но еще и на мониторы в охранном пункте, - напомнил Сойк, а Сан озвучил его дальнейшую мысль:
- Когда камеры отключатся, вся охрана на уши встанет.
- Но тогда мы все можем перелезть через забор в произвольном месте, они не догадаются, в какую сторону мы ушли!
- Через двухметровый каменный забор? Ты спятил?
- А может, подкоп сделать?
- Чем?! Ложкой?!
- Можно подсаживать друг друга, а последнего потом всей толпой затащим.
- Стойте, стойте! - прервал Казуки начавшийся балаган. - Погодите, мы еще никуда не лезем. Как, по-вашему, тот, кто отключит камеры из серверной, доберется до забора до того, как охрана сделает стойку на ушах?
Наступила не просто пауза, а целый тайм-аут. Все молча и растерянно переглядывались, понятия не имея, что тут можно предложить.
- Я все равно никуда не собираюсь бежать, - подал голос Манабу. Он говорил медленно, будто сам сомневался в своих словах, был не уверен, стоит ли говорить это. - Я могу отключить камеры. А вы в это время будете уже у забора.
Пока Казуки пытался вернуть себе дар речи, напрочь пропавший после этих слов, все остальные снова заговорили, причем в один голос, создавая такой шум, что, казалось, сейчас сюда сбежится весь центр с Таа во главе.
- Ага, непременно!
- Так мы тебе и поверили!
- Не вздумайте ему доверять это дело!
- Точно, точно! Мы соберемся у забора, а эта сучка доложит все охране!
Манабу молчал, глядя в пол, а Казуки подумал о том, что, должно быть, ему нелегко далось решение оказать помощь людям, которые ненавидят его, и которых ненавидит он сам, а в благодарность, как всегда, получил лишь презрение. Подлую мыслишку о том, что Манабу просто решил избавиться от них всех разом Казуки предпочел загнать подальше.
- А что, кто-то еще знает, что там надо ткнуть, чтобы отрубить камеры? - в голосе Манабу явно прозвучала язвительная насмешка.
Казуки не мог не признать, что он прав: судя по лицам собравшихся, они понятия не имели, как там все это действует. Сам Казуки лишь однажды бывал в серверной, еще до того, как попал в этот медицинский центр. От количества проводов на полу, стенах и под потолком, каких-то коробок, нерабочих мониторов, рассыпанного тут и там тонера для картриджных принтеров, шуршания кулеров и кондиционера, голова просто кругом шла. Так что Казуки был уверен: сам он и за час не разберется. Что уж тут говорить о побеге, когда речь идет о секундах.
- Перестаньте орать, ради бога, - устало произнес он и положил ладонь на плечо Манабу, отчего тот дернулся, но почему-то не сбросил ее. Казуки чувствовал, как он дрожит, и очень надеялся, что его прикосновение придаст Манабу хоть немного уверенности. - Это действительно плохая идея, но не потому что он может сдать нас. Точнее, не только потому. Манабу пойдет с нами.
На него уставились с откровенным непониманием, а кое-кто даже с отвращением. Манабу медленно повернул к нему голову и тихо, но четко произнес:
- Нет.
- Действительно, нахрена он нам сдался? - фыркнул Агги. - Тащить с собой лишних людей... Тем более, такого, как он. Предлагаю запереть его где-нибудь, а камеры уж как-нибудь... Может, слепую зону поискать?
- Поищем, - кивнул Казуки. - Но Манабу все равно возьмем с собой.
- Э-э-э... Ты уверен, Казу? - осторожно спросил Джин. - Если он не хочет, зачем тащить его за собой? Это только проблем нам добавит.
Казуки, разумеется, понимал это, но оставить его здесь просто не мог. Может, Таа и не сделает ему ничего, может, он даже любит его, чем черт не шутит. Но рисковать не хотелось. Только не этим человеком. Поэтому, мысленно попросив у Манабу прощения, Казуки холодно пояснил:
- Мы не знаем точно, кого Таа включил в эксперимент, а кого нет. Диагнозы у всех разные. Поэтому, это жестоко - бросать кого-то. Уходить - значит, уходить всем вместе.
- Да он же сам не хочет! - возмутился было Сан, но Казуки, понимая, к чему это все ведет, продолжил:
- К тому же, у нас не так много шансов на действительно удачный побег. А Таа хоть немного, но дорожит им. Если нас поймают, заложник нам не помешает.
Снова в глазах всех собравшихся появилось удивление. Агги недоверчиво хмыкнул, а Манабу дернулся, только теперь сбрасывая руку Казуки со своего плеча.
- Таа не станет рисковать столькими пациентами из-за одного меня! - резко выкрикнул он и, наверное, если бы изначально доверял Казуки, назвал бы его предателем. Впрочем, все и так было видно по глазам.
- Вообще-то Казуки прав, - медленно произнес Леда. - Как бы не хотелось мне с ним соглашаться... Но проблем с этим гадом будет масса.
- Перелезем через забор, отбежим подальше, а там пусть катится на все четыре стороны, - фыркнул Агги, закидывая ногу на ногу и принимая самый независимый вид, будто говоря: "Мне пофиг!" - Даже если он доложит, в какую сторону мы удрали, хрен они нас найдут.
- Живые крайне безрассудны, - вновь принялся тошнить Юуто. – Как можно оправляться в большой мир, не имея при себе документов? Лишь в мире мертвых эта формальность никого не интересует. И то… Свидетельство о смерти – неизменный атрибут при захоронении, и без него…
- Черт, паспорта, - прошептал Казуки, удивляясь, как он сам сразу не вспомнил об этом.
Остальные, судя по озадаченным лицами, тоже не задумались о такой важной детали.
- Без документов и правда, далеко не уйдешь, - почесал макушку Сан.
- Без документов даже деньги в банке не снимешь, - веско вставил Джури.
- Это правда, - кивнул Леда. – Даже если у нас будет хоть немного времени, и мы успеем добраться до города до того, как счета заблокируют, а в банке здоровые санитары будут поджидать кучку сбежавших психов, к сожалению, без паспортов мы останемся без копейки.
- Где хранятся наши документы? – поинтересовался Казуки, не желая отчаиваться и впадать в уныние сразу.
- Архив и бухгалтерия рядом с библиотекой, - с готовностью сообщил Джин.
- А у Манабу, часом, нет ключа от сейфа с нашими бумажками? – язвительным тоном спросил Сан.
- У Манабу есть мозги, в отличие от тебя, кретин, - огрызнулся тот. – И дебилу ясно, что на хрен никому ненужные паспорта не будут хранить в сейфе. Все равно тут все на пожизненный.
Оскорбившийся на "кретина" Сан открыл было рот, чтобы ответить какую-то гадость, но его опередил Джин:
- Он прав. Как-то раз я был в архиве – Рюуске попросил зайти к архивариусу, передать какой-то листок. Я видел, там стоит такой огромный шкаф, как для каталогов в библиотеке, и каждый ящичек с именем пациента. Кажется, замков на них не было.
- Так не было или кажется? – бесстрастно уточнил Бё.
- Вот этого не помню точно, - Джин виновато опустил глаза.
- Да не думаю я, чтобы там были замки, - вклинился в обсуждение помалкивавший Юу, который снова незаметно пришел на смену Юмико. – Не велика ценность. Только как проникнуть в архив?
- Может, у Манабу есть ключ и от архива?.. – снова начал ерничать Сан, но договорить ему не дал Казуки:
- По-моему, тут все будет проще. Архивариус у нас один, и хотя бы иногда он должен в туалет ходить. Вот выйдет, дверь наверняка запирать не станет, а кто-то зайдет и быстро пошарит по ящикам. Только нужно, чтобы другой не стреме постоял и, если надо, отвлек.
- Я готов отвлекать! – тут же вызвался Агги. – Стоит мне оскалиться, этот старый идиот обосрется и побежит звать помощь, а тем временем…
- А тем временем я поищу документы, - с готовностью поддержал его Сойк.
- Хм… Ну это похоже на дельный план, - задумчиво протянул Леда, а Джури вставил строгим голосом:
- Брать чужое нехорошо.
- Мы свое берем, - успокаивающе погладил его по руке Леда.
"Он с ним, как со зверьком", - неожиданно подумал Казуки. – "Гладит, успокаивает… Хотя в Джури, и правда, мало человеческого осталось".
- Мне кажется, что идея хорошая, все получится, - оптимистично заверил Джин.
Некоторое время все снова молчали, обдумывая ситуацию, а потом созрел новый вопрос.
- А куда мы пойдем? - удивительно своевременно поинтересовался Джури.
- Действительно, куда? - фыркнул Бё. - Вот это обсуждать нужно не при Манабу, а то потом нас будет ждать сюрприз. Но просто отпустить его нельзя, нужно, чтобы кто-то присмотрел за ним.
- И кто же это сделает? - скептически поинтересовался Леда, уставившись на Бё.
- Я начинаю подозревать, что пальма первенства принадлежит мне, - тот поднялся с места и обозрел немигающим взглядом комнату. - Так и быть, я согласен. Постараюсь не прибить ценного заложника. А вы потом мне все в красках расскажете. А ну, пошли!
Бё стащил Манабу со стула и поволок к дверям.
- Отвали от меня! - шипел и упирался "ценный заложник".
- Сейчас я тебе отвалю!
Казуки понимал, что в этом случае он бессилен и помочь ничем не может. Оставалось лишь надеяться на гуманность Бё, хотя он и сомневался, что таковая существует. Но, по крайней мере, Бё был не самым худшим вариантом.
- Ты давай понежнее как-нибудь, - попросил Казуки прежде, чем они покинули комнату.
- О, я буду очень нежен, - этим словам подошла бы зловещая улыбка, но из-за неподвижного лица Бё они прозвучали еще более устрашающе, чем могли бы.
Когда за ними захлопнулась дверь, Леда поинтересовался:
- Ну, и какие у кого предложения? Если по домам нельзя, то можно попробовать подыскать какое-нибудь жилье, у всех нас есть деньги, но не факт, что наши счета не заблокируют.
- Можно спрятаться на кладбище, - грустно вздохнул Юуто.
Леда кивнул:
- Ну вот, Юуто мы пристроили. А нам куда податься?
Поерзав на своем месте, Сан неуверенно произнес:
- У меня была бабушка... Она умерла, но после нее остался дом в Ямагате, который теперь принадлежит мне. Таа об этом не знает. Но я там не был лет десять уже, да и не знаю, что там с этим домом сейчас. Можно было бы попробовать добраться туда...
- Неплохая идея, - согласился Юу. - Тем более, если Таа не знает об этом месте.
- Только если дома там нет, например, если он сгорел или развалился, мы окажемся в полной заднице, - хмыкнул Агги, по-видимому любивший подвергать все сомнению.
- Тогда, как запасной вариант, можно использовать помощь моей подруги, - предложил Казуки. - У нее большой дом и на пару дней она нас приютит. А там уже что-нибудь придумаем.
- Чем меньше народу о нас знает, тем лучше, - возразил Леда, но как-то нехотя. То, что вариантов не так уж много, признавали все.
- Значит, за основной вариант берем дом Сана, - жизнерадостно закончил Джин, до этого почему-то сосредоточенно молчавший. - Сегодняшнюю ночь и завтрашний день думаем, планируем, незаметно собираемся, а ночью сваливаем.
- С камерами что делаем? - хмуро спросил Сойк.
- Попробуем поискать слепые зоны. Только незаметно!
- А если не найдем? - Юуто склонил голову набок, глядя на Джина с любопытством, будто тот мог предложить какой-то иной вариант, кроме того, что он озвучил:
- Если не найдем, придется надеяться на Манабу, и на то, что он ненавидит нас не так уж сильно.
 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:26 | Сообщение # 14
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
Part1. Tsubaki -06-



Утро для Казуки началось не очень приятно. Когда он проснулся, Джина в комнате уже не было, так что унылое настроение поднять было некому.
Вчера вечером они долго спорили о том, как следить за Манабу ночью, и в итоге приняли решение просто запереть его в комнате. Манабу на это выдал целый монолог нецензурщины, но когда его действительно заперли, в двери не ломился и не орал. Агги предположил, что он готовит какую-то пакость. Казуки мог бы топтаться под дверью в комнату их заложника хоть всю ночь, но Джин уволок его спать, мотивируя тем, что перед побегом нужно хорошо отдохнуть. Казуки пришлось согласиться: следующая ночь обещала быть бессонной.
В столовой тоже было пусто, только Сан и Юмико одиноко сидели у окна. Сегодня Юмико вырядилась в какое-то немыслимое платье с рюшами и оборками, не иначе это было частью ее плана по соблазнению Казуки. Тому, правда, на это было плевать, сейчас он предпочел бы лицезреть тощее тело в широких джинсах и в водолазке с длинными рукавами. Поэтому, не отреагировав должным образом на кокетливое "привет, Казу-тян", он только кивнул и, взяв поднос, принялся набирать на него всяческую провизию. Наблюдая за Манабу долгое время, Казуки прекрасно запомнил, что тот ест на завтрак. А памятуя о том, что вчера его не выпускали поужинать, Казуки нагрузил полный поднос.
- Не присядешь с нами? - с надеждой спросила Юмико, когда Казуки проходил мимо их столика.
- Я попозже позавтракаю. Это для Манабу, - ответил тот и тут же понял, что не стоило этого говорить: глаза Юмико прищурились и потемнели.
Поспешив быстрее убраться из столовой, Казуки направился к Агги и Сойку: именно они вчера забрали ключи от комнаты Манабу. Но у их комнаты творилось нечто невообразимое.
Джин сидел у стены, опустив голову. Волосы закрывали лицо, но и так было понятно, что у него приступ и, скорее всего, усадили его так наспех, чтобы под ногами не мешался. Рядом, тяжело дыша и прижимая левую руку к груди, сидел Сойк. Его трясло, и Джури гладил его по волосам, что-то успокаивающе нашептывая. Леда торопливо разматывал бинт, ругаясь сквозь зубы. В тот момент, когда Казуки подошел к ним поближе, Бё как раз закрыл на ключ дверь в комнату Агги и Сойка и, будто на всякий случай, отошел подальше. За дверью слышался грохот и какие-то несвязные вопли.
Юуто топтался рядом, вздрагивая от каждого громкого звука.
- В чем дело? - спросил Казуки, понимая, что дела идут не очень хорошо.
- У Агги приступ, - недовольно пояснил Леда, разрывая бинт. - Ни разу не видел его настолько невменяемым. Сойк, давай руку. Сойк, але! Руку давай!
Тот вздрогнул и протянул дрожащую конечность. Кожа от запястья до локтя покрылась волдырями, и кое-где свисала с руки, будто сухая рваная ткань. Казуки передернуло от этого зрелища, и он решил, что позавтракает определенно позже.
- Что это на Агги нашло? - спросил он, не отрывая взгляда от бинта, который Леда быстро наматывал на руку Сойка. На повязке, будто красные розы, расцветали пятна крови. Пальцы Казуки дрогнули, и он едва не выронил поднос.
- Вообще, для него это нормально. С ним такое часто бывает, - пояснил Леда. - Внезапный приступ ярости и все: спасайся, кто может. Правда, обычно Сойку удавалось его успокоить. Но в этот раз... Сперва Агги врезал Джину, а когда Сойк вмешался, он схватил его за руку и швырнул в сторону. И если бы он случайно не налетел на Джури, точно надолго отправился бы в лазарет. Черт, нужно бы врача, но я сильно сомневаюсь, что эти упыри чем-то помогут!
- Потерпи, Сойк, сейчас Агги перестанет безумствовать, и я схожу в вашу комнату за обезболивающим и... чем ты там обрабатываешь... это, - напряженно произнес Бё, тоже не сводя взгляда с пальцев Леды.
- С ним впервые такое... Он впервые... так со мной... - дрогнувшим голосом произнес Сойк. - С ним что-то странное в последнее время происходит, приступы все чаще...
- Разве? Я не замечал, - удивился Леда, и Казуки с ним согласился. Он вообще ни разу не видел, чтобы Агги начинал крушить все вокруг.
- Только по ночам. Раньше я его успокаивал, но после того, как он кинул в меня кружкой, я просто жду, пока он успокоится сам.
- Кружкой?
- Агги?
- В тебя? - даже Юуто удивленно приподнял брови. - Действительно странно. Живые сходят с ума, живые все безумны... Таа, Агги... Скоро вы тоже все...
- Заткнись, Юуто! - прикрикнул на него Бё, заметив, как застыл взгляд Сойка.
Звуки погрома в комнате стали еще громче, что-то разбилось, затем послышался звук разрывающейся ткани.
- Откройте дверь! - Сойк вскочил на ноги и рванул к комнате.
Леда хотел остановить его, но вовремя вспомнил, что хватать этого человека опасно.
- Стой, идиот! - крикнул он, но Сойка это, конечно, не остановило.
- Бё, открой дверь!
- С ума сошел? Нет.
- Открой! Вдруг он что-нибудь с собой сделает?!
- А вдруг он что-нибудь с тобой сделает? А вдруг с нами что-нибудь сделает? Ну уж нет, я в лазарет не хочу, у нас мероприятие на эту ночь намечается.
Внезапно шум прекратился. Стало так тихо, что Казуки на мгновение засомневался, не померещилось ли ему все это. Он уже не знал, что из происходящего в порядке вещей, а что нет.
Сойк выхватил из рук Бё ключ и кое-как дрожащей рукой вогнал его в замок. Дверь распахнулась, и он ворвался в комнату так, будто за ним гонятся. Наверное, с Агги, даже с безумствующим, он больше чувствовал себя в безопасности, чем сквозь разделяющую их дверь.
- Агги!
- Так, - вздохнул Казуки, не пытаясь даже заглянуть в комнату. - Я сейчас отнесу Манабу поесть и вернусь. За Джином приглядите. Сильно Агги ему врезал?
- Довольно-таки, - кивнул Юуто. - Агги всегда бьет сильно, он же не понимает, как это: бить больно или нет. Что-то происходит... Меняется что-то...
- Юуто, я тебя умоляю, хватит причитать! - фыркнул Бё, но Леда внезапно поддержал его соседа:
- Это правда, с нами что-то происходит. Агги явно стало хуже, если он уже на Сойка кидается. А Джури, наоборот, легчает.
- В смысле?
- Вчера он у меня карандаш попросил, сказал, что не помнит, где он лежит. Я не обратил внимания, все равно забудет через пятнадцать-двадцать секунд...
- Почему забуду? - обиделся Джури. - Я все помню!
- Но прошло не менее пяти минут, как он дернул меня за рукав и сказал: "Леда, карандаш! Я же просил!" Я так опешил, что не сразу догадался подать ему этот карандаш. А через секунду он опять ничего не помнил. Не знаю, может быть, это и есть эксперимент?
- Да подумаешь, - скептически хмыкнул Бё. – Не забыл один раз про карандаш…
- Не один раз, - возразил Леда. – Последнее время у него случаются моменты просветления. Некоторые его реплики, по сути, уместны. Такое впечатление, будто то, что он слышит, где-то в подсознании откладывается и периодически ему удается это вспомнить… Достать, что ли?..
- Я тоже заметил, что иногда он в тему отвечает, - согласился Казуки, а Леда кивнул в ответ:
- Я думаю... - нерешительно он обвел взглядом присутствующих. - Если Джури помогает лечение, то, может, нам с ним стоит остаться...
- Ага, - лицо Бё, как всегда, ничего не выражало, но голос был полон язвительности. - Джури полегчает, а тебе хуже станет. Вон, как Агги. Ты вообще на ноги никогда не встанешь, а то и помрешь. Да и не факт, что Джури это действительно поможет. Пять минут или пятнадцать секунд, разница не так велика, а вот если этот эксперимент убьет вас обоих, ему легче точно не станет. Впрочем, делай, что хочешь, я ни тебя, ни твоего Джури насильно не поволоку.
Леда только вздохнул, а Джури зачем-то обнял его, будто понимал, о чем идет речь.

***
В итоге до Манабу Казуки добрался еще через полчаса. Сперва в себя пришел Джин, и Казуки первым делом решил убедиться, что с ним все нормально. На скуле Джина назревал здоровый синяк, но в целом он был в порядке и даже улыбался, как прежде, почти не морщась от боли.
Потом оказалось, что ключ от комнаты Манабу находился у Агги, а теперь он потерялся. Побушевал тот на славу: по комнате будто стадо слонов прошло, и отыскать среди разбросанных вещей ключ было задачей практически нереальной.
Пока Казуки и пара добровольцев в лице Юуто и Джина искали его, а Бё надзирал за этим делом, отпуская по ходу язвительные реплики, Сойк сидел на кровати, глядя в одну точку. Агги устроился у его ног, уткнувшись лицом в его колени и безостановочно прося прощения. Это было так трогательно, так жалостливо и искренне, что не только Бё и Джин, а даже Юуто в конце концов сбежали. А когда Сойк вдруг очнулся от своего оцепенения и резко дернул Агги на себя, целуя будто в последний раз, даже Казуки не выдержал, благо ключ тут же отыскался. Подхватив поднос с едой, он поспешил оставить влюбленных наедине.
Манабу в комнате не оказалось, а из ванной слышался шум воды. Представив на мгновение его лежащим в ванне, с запрокинутой головой, с прилипшими к влажной шее волосами, с прикрытыми глазами и дрожащими ресницами, Казуки резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Нельзя, нельзя думать о таком...
Поставив поднос на стол, Казуки сел в кресло, решив дождаться Манабу. Вскоре шум воды стих и через пару минут тот вышел, вытирая на ходу волосы полотенцем. На нем была только длинная черная футболка, открывающая руки, шею и худенькие бледные ноги с острыми коленями и неровными пальцами.
Увидев Казуки, Манабу замер и непроизвольно потянул вниз край футболки, будто надеясь спрятать за ней ноги целиком вместе с коленями, кривыми пальцами и прочими мелочами, которые явно считал смертельными недостатками. Казуки его недостатки не впечатлили, и он с трудом сглотнул, понимая, что сейчас Манабу испытывает на прочность его терпение, а он сам уже вот-вот готов сорваться.
- Хватит смотреть, - хрипло произнес Манабу, глядя в сторону. - Какого хрена ты приперся?
- Я тебе поесть принес, - улыбнулся Казуки. Он уже знал, что Манабу способен разговаривать с ним нормально, и хотя он сомневался, что после вчерашнего удастся так быстро вернуть его расположение, решил не отчаиваться.
- Я не хочу есть. Забирай и уходи, - Манабу подошел к шкафу, вытащил оттуда свои широченные джинсы и принялся торопливо одеваться.
- Ты со вчерашнего дня не ел.
- А тебе какая разница?! Вы все равно бросите меня скоро, не все ли равно, если я сдохну от голода в какой-нибудь подворотне, - Манабу раздраженно фыркнул и отвернулся, но тут же оказался прижатым к стене.
Казуки сам не заметил, как он преодолел расстояние до него. Мгновение - и он смотрел в испуганно распахнутые глаза. Откинув мокрые волосы с шеи Манабу, он наклонился, но так и не осмелился прикоснуться губами.
- Я тебя не брошу, - прошептал он в изгиб шеи, чувствуя, как Манабу вцепился в его плечи, должно быть, в попытке оттолкнуть. - Скажи, есть ли шанс, что Таа не тронет тебя, если ты останешься?
- Процента полтора... - ответил Манабу и почему-то зажмурился.
Не поддаться желанию было тяжело, но Казуки помнил и злой блеск в его глазах после поцелуя, и прицельный пинок по яйцам тоже, поэтому отстранился, напоследок скользнув ладонями по его бедрам, и произнес:
- Поешь, пожалуйста. И вечером одевайся теплее. Ночь будет долгая.

***
За ужином они, как всегда, заняли несколько рядом стоящих столиков. Не хватало только Леды, Джури и Манабу, но так как смысл обсуждать что-то был только с первым из отсутствующей троицы, его решили не ждать.
- Мы с добычей! – гордо объявил Сойк.
- Пердуна пугать не пришлось, - сообщил мрачный Агги. Похоже, он до сих пор сам не отошел от инцидента, имевшего место днем, и даже его привычные шутки звучали мрачно и безрадостно.
- Все было, как ты и предполагал, - кивнул Казуки Сойк. – Архивариус вышел куда-то, а я преспокойно зашел, пока Агги караулил снаружи. Ни ключей, ничего не понадобилось. Представьте себе, кроме наших документов там у каждого такая история болезни! Толще любого досье!
- Стараются наши доктора, - мрачно процедил Бё.
- Я хотел хоть полистать, - продолжал рассказывать Сойк. – Но побоялся, что времени не хватит. А просто забрать не решился. Если кто-то сунется в любой ящик, сразу заметит пропажу. А так есть шанс…
- Да, все верно, не надо было брать, - согласился Казуки. – Если все пройдет благополучно, завтра содержание наших историй уже будет неважно.
- А если неблагополучно, тем более, - поддержал его Бё.
- Бё, хоть ты не начинай… - взмолился Сан, ковыряя вилкой в тарелке.
- А я что? Я ничего! – тут же возмутился Бё, но его прервал Юу.
- Слепых зон у камер нет, - сходу огорчил всех он. - Мы обошли периметр целиком, камеры расставлены очень плотно. А еще мы приметили неплохое место у северной стены. Там дерево растет неподалеку от забора. На него легко забраться, а потом при должной сноровке, можно перелезть на сам забор. Это для последнего человека будет неплохо, потому что быстрее все же подсаживать друг друга, особенно для тех, кто по деревьям лазить не умеет.
- Значит, камеры все-таки придется отключать... - задумчиво произнес Бё. - И что, Манабу позволим? Что-то не нравится мне эта затея...
- Мне тоже, - фыркнул Сан. - Спорю на ящик водки, что он нас кинет.
- Давайте я с ним схожу, - предложил Казуки. - Прослежу, чтобы он отключил все, что нужно, и на выход отправился, а не за охраной.
Он старался говорить как можно непринужденней, но напряжение в голосе все равно выдало его.
- Ну непременно! - в один голос заявили Агги, Сан и Бё.
- Плохая идея, Казуки, - нахмурился Юу. - Вдруг он чем-нибудь порежет тебя по дороге, даже с мелкой царапиной ты в одиночку не выберешься потом.
- Тогда пусть еще кто-нибудь с ними пойдет, - пожал плечами Джин. - Я, например.
- А как вы потом толпой через весь центр побежите, ты не думал, конечно же, - язвительно произнес Агги. - Да и не боец ты. Манабу Казуки ткнет чем-нибудь, а ты свалишься - хорош защитник!
- И правда, - Джин грустно посмотрел на Казуки. - Извини.
- Самые боеспособные у нас: я, - Бё принялся картинно загибать пальцы, - Сан, Юу, если в Юмико не перекинется, и Агги. Но мне лень.
- Я Сойка одного не оставлю, - фыркнул Агги. - И в серверную с собой не потащу. Так что нет.
- А почему мы должны рисковать? - разозлился Сан.
- Потому что больше некому, - невозмутимо ответил Бё. - Большинство из нас вообще не бойцы.
- А ты? Лень ему! Мне, может, тоже лень.
- А если у Агги опять приступ случится, да прямо во время побега? Ты, что ли, защищать всех будешь?
- Не случится у меня ничего, - пробурчал Агги, а Бё тем временем продолжал размышлять:
- Двое присматривают за Манабу, двое за всеми остальными, если что-то пойдет не так. Все логично.
- Ладно, - нехотя сказал Юу. - Я присмотрю. Сан?
- Так и быть, но если я погибну по дороге, то вернусь в виде призрака и заною вас похлеще, чем Юуто.
Упомянутый Юуто оторвался от молчаливого поглощения пищи и бросил на него хмурый взгляд. Наверное, он хотел что-то сказать на тему призраков и мертвецов в целом, но был прерван внезапным появлением Леды и Джури. Все удивленно уставились на них, а причиной было то, что Леда шел сам, своими ногами. Лицо его было бледным, а нижняя губа закушена, но он все равно передвигался на своих двоих, медленно и упорно. Джури шел позади, катил инвалидное кресло и жалобно повторял:
- Леда, сядь! Пожалуйста, не надо себя мучить, сядь!
Но тот лишь игнорировал его. Сев на свободный стул, Леда устало выдохнул и вымучено улыбнулся.
- Ну, не так уж это страшно.
- Что ты делаешь? - удивился Казуки, подвигаясь, чтобы Джури тоже мог сесть поближе.
- Учусь обходиться без колес, - усмехнулся Леда. - Как я, по-вашему, побегу отсюда, если даже ходить не могу? Тут лес кругом, далеко не уеду. Не беспокойтесь, я не буду слишком уж вас тормозить. Но если что, Джури не бросайте.
- Глупости не говори, все хорошо будет, - улыбнулся Джин, но как-то напряженно.
Леда покачал головой, то ли соглашаясь, то ли выражая сомнения, а в голову Казуки неожиданно пришла разумная мысль.
- Сан, расскажи, где находится дом твоей бабушки. Чтобы все знали. Мало ли, что случится, отстанет кто… Чтобы мы смогли встретиться там, если вдруг потеряемся.
- И то верно, - поддержал его Бё. – Даже мозг Казуки иногда выходит из спящего режима.
- Сейчас объясню, - с готовностью кивнул Сан. – И даже нарисую, чтоб наглядней. У кого-нибудь есть карандаш?
Вся компания дружно порылась в карманах, и когда карандаш был найден, Сан, сперва откусив от него кусочек и задумчиво пожевав, набросал на салфетке простенький план.
- Если ничего не путаю, когда доберемся до города, надо сесть на любой автобус до Ямагаты, добраться до автовокзала, а дальше искать вот эту улицу, - он постучал карандашом по салфетке с планом.
- Где взять деньги на автобус? – своевременно опомнился Сойк. – Вообще нам не помешала бы хоть какая-то подстраховочная наличность.
Раненой рукой он старался не шевелить, а молчаливый в этот вечер Агги кончиками пальцев поглаживал бинты и не поднимал глаз.
- У меня есть деньги, - вспомнил о своей заначке Казуки. – Немного, но на первое время хватит. Я когда ехал сюда, взял с собой, ведь мало ли что… А потом просто забыл.
- У меня тоже есть, - кивнул Леда, который только теперь начал отходить после своей непродолжительной прогулки: сейчас он уже не был таким бледным, а его лоб не покрывала испарина. – Точно как ты, когда ехал в центр, захватил кошелек с какой-то мелочью. Только когда оно было… Какие теперь хоть цены в мире? Может, и не хватит ни на что…
- На что-нибудь да хватит, - ответил Казуки. – Соберем все, что у нас есть, и поделим поровну. Тоже на случай непредвиденных неприятностей – вдруг придется разделиться.
- Вот и решено, - резюмирован Юу, а Сан вздохнул:
- Ну что... Остается только ждать. И пусть все будет хорошо.

 
KsinnДата: Понедельник, 05.08.2013, 11:26 | Сообщение # 15
Генералиссимус
Группа: Друзья
Сообщений: 3885
Награды: 20
Статус: Offline
***
Вечером они специально разошлись спать пораньше, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Казуки и Джин, дожидаясь полуночи, коротали время, как могли. Джин никак не мог усидеть на месте: постоянно проверял, ничего ли он не забыл рассовать по своим многочисленным карманам, ходил из угла в угол и размышлял вслух о климате в разных частях Японии. Казуки наигрывал на гитаре печальную версию "Green Sleeves" и очень сожалел, что инструмент придется оставить здесь.
- Казу, ну хватит, эта музыка меня в уныние вгоняет! - не выдержал Джин.
- Извини, - Казуки улыбнулся и отложил гитару.
- Ты хорошо играешь и музыка хорошая, но слишком грустная, и ощущение того, что теперь моя жизнь изменится и как раньше уже не будет, лишь растет, - Джин вздохнул. - Что с нами будет неизвестно. Тебе страшно?
- Не-а, - мотнул головой Казуки, удивляясь, что даже не волнуется. Он гораздо больше ухитрялся думать о том, как красиво капли воды срывались с длинной челки Манабу, чем о побеге. - А тебе?
- Не знаю... Что-то изменится - это точно. А в хорошую сторону или в плохую... Сейчас это зависит от нас.
- А что теперь с Рюуске?
- В смысле?
- Ты попытаешься с ним встретиться?
- А? А... Не думаю. Сейчас не до того будет.
- Я думал, у тебя с ним серьезно.
- Да не особо, - Джин улыбнулся. - Все в такой тайне хранилось, потому что врачи и пациенты не должны... ну, ты понимаешь.
- Да уж, но здешним врачам это не мешает. Слушай... Вот Манабу вчера тоже сказал, что они с Таа просто друзья... Если это правда, может, зря все на Таа наговаривают? Мне не то чтобы интересно, но здешние сплетни уже надоели.
- Не знаю. Может, Таа любил одну из тех девушек, которые умерли, не зря же он в морге закрылся. Печалится, наверное, - Джин легкомысленно рассмеялся. - О, уже пора собираться.
Казуки глянул на часы и кивнул. Они быстро накинули на себя куртки, а Казуки еще и шарф на шею повязал. Джин только рассмеялся:
- Зачем тебе шарф, тепло ведь!
- Осень на дворе, к тому же ночь, - возразил Казуки. - Да и люблю я его, жалко выбрасывать. А что? Тепло и сухо, как в памперсе.
Шарф был длинным, в черно-белую полоску. Казуки любил заматываться в него так, чтобы только глаза наружу торчали, в нем было так уютно, будто его связала мама. Впрочем, такие сравнения Казуки не любил и просто наслаждался теплом и запахом прошлогоднего парфюма, которым пропитался шарф.
Когда они вышли, все остальные уже собрались в коридоре. Джури удивленно оглядывался по сторонам, наверное, интуитивно понимая, что сейчас лучше помалкивать, Леда морщился от боли, Манабу хмурился, Бё созерцал потолок, остальные нервничали. Даже Юуто резко дергал замок куртки, которую на него наверняка нацепил Бё. Юуто любил стенать о том, что мертвым не нужны ни еда, ни сон, ни одежда.
- Все на месте? - шепотом спросил Агги.
- Вроде все, - ответил Леда, оглядываясь.
- Перекличку проводить будем? - хмыкнул Бё.
- Доюморишься у меня сейчас, - Агги махнул рукой. - Погнали. Только тихо.
- Стоп, - остановил его Сойк. – Сперва раздадим паспорта. Пусть у каждого свой будет при себе.
- И деньги поделим, - добавил Казуки.
Обычно в это время врачи уходили спать, поэтому по центру можно было передвигаться свободно, но шанс наткнуться на кого-нибудь из тех же пациентов все равно был.
Добравшись до развилки без приключений, они остановились. Теперь им предстояло разделиться. На то место, где можно перелезть через забор, они насмотрелись еще днем, осторожно прогуливаясь мимо него, поэтому провожатые в лице Сана и Юу им были не нужны.
- Ключи взял?- Сан толкнул Манабу в бок, и тот ударился плечом о стену. Поморщившись, он молча кивнул и первый быстро зашагал по коридору к двери в серверную.
- Ну, удачи, - произнес Сойк, а Леда и Агги синхронно закивали.
- Идите живее, через пятнадцать минут ровно можете начинать перелазить, - сказал Юу. - Только в обзор камер не попадите.
- Разумеется, - Джин широко улыбнулся. - Все будет отлично.
- Все, шагайте, - распорядился Бё. - И помните: осторожность, как третья рука за обедом, хоть и излишество, а жаль, что нет.
Сан и Юу переглянулись, обреченно закатили глаза и молча двинулись за Манабу.
- Не умирайте, - бросил Юуто им вслед. От этих слов по спине Казуки пробежали мурашки. Будто они действительно могли умереть. А с другой стороны, мало ли? Еще в первый день своего нахождения в "Тсубаки" Казуки понял: таким, как они, умереть ничего не стоит.
Каждый из них лишь обреченный на смерть урод, непонятно, для чего они вообще были рождены.
И когда Манабу остановился, дожидаясь своих конвоиров, и посмотрел на Казуки, без злости, без ненависти, просто посмотрел, будто случайно скользнув по нему взглядом, у того вдруг появилось нехорошее предчувствие, что если он отпустит его сейчас, то не увидит больше никогда.
- Я с ними, - быстро сказал он Джину и рванул в другую сторону, пока тот не вздумал его остановить.
- Ты куда? - удивился Юу, когда Казуки догнал их.
- С вами пойду. Может, помочь чем надо будет.
- Плохая идея, - нахмурился Сан.
- Да ладно, поздно уже, - Юу вздохнул и повернулся к удивленно замершему Манабу. – Ну, чего встал, отпирай.
Тот кивнул и повернул ключ в замке. Серверная встретила их прохладой и едва слышным шумом кондиционера. От включенных мониторов было светло, хоть читай, но Казуки все равно не понимал, как здесь можно ориентироваться. Сан споткнулся о какие-то провода, лежащие на полу, и смачно выругался.
- Тихо! - зашипел Манабу. - И осторожно! В тонер не вляпайтесь, потом хрен отмоетесь.
Казуки усмехнулся: то ли все серверные выглядят одинаково, то ли это ему так везет.
- Поговори мне еще! - разозлился Сан. – Давай, отрубай эту хрень живее!
Убедившись, что ни одна из камер не снимает беглецов, Манабу принялся шаманить в полутьме с какими-то таблицами. Скорость щелчков мышью напоминала Казуки пулеметную очередь, и он с удивлением наблюдал, как быстро длинные пальцы Манабу скользят по клавишам. На мониторе все время выскакивали какие-то окошки, таблицы, документы... Казуки совершенно не понимал, что тот делает и связано ли оно с камерами. То же самое заподозрил и Сан.
- Ты что там делаешь? Давай быстрее! Еще пять минут! Ты знаешь, как их отключить?
Манабу выругался и от души приложил мышью о стол.
- Ты охренел? - продолжал шипеть Сан.
- Отвали, камеры тут вообще не при чем, - буркнул Манабу. - Тут пароль. Хотя...
Он быстро ввел какое-то слово и довольно улыбнулся, щелкнув пальцами в воздухе.
- Есть! Ну что за нубы...
- Что ты сделал? - поинтересовался Юу, заглядывая ему через плечо.
- Сношу базу данных с информацией о нас. Это их немного затормозит, и у вас будет время снять деньги со счетов, пока их не заморозили. Тут же сведения о прописке, поэтому можно по пути заскочить к кому-нибудь домой, если нужно, - отбросив мышь в сторону, Манабу со всей силы ударил по кнопке Enter и зловеще хохотнул.
- Козлы, - непонятно кого обозвал он и развернулся в другую сторону. - Отключаю камеры, будьте готовы быстро бежать через три... два... Бегите.
Все четверо одинаково резво стартовали с места, но чуть позже Манабу немного отстал: возможно, быстро передвигаться ему мешала рана на ступне. Они почти добежали до первого этажа, когда Манабу вдруг совсем остановился. Казуки тоже затормозил и обернулся, с ужасом заметив, что тот упал на колени и уперся одной рукой в пол.
- Что случилось? - спросил он, опускаясь рядом и замечая, как от волнения дрожит голос.
Кажется, Манабу побледнел еще больше, чем обычно.
- Ничего, - выдохнул он. - Ты иди...
- Ну вот еще, - Казуки помог ему подняться, но они не прошли и пары шагов, как ноги снова перестали держать Манабу. В принципе, он был достаточно легким, чтобы нести его на руках, вот только Казуки понятия не имел, что с ним происходит и можно ли его вообще куда-то волочь сейчас.
Сан и Юу, заметив, что они отстали, тоже остановились и обернулись.
- Ну, в чем дело еще? - Сан очень старался говорить шепотом, но от волнения все равно повышал голос. - Чего вы там застряли?
- Не знаю, с Манабу что-то, - растерянно ответил Казуки, помогая ему сесть возле стены. - Эй, посмотри на меня!
Взгляд Манабу помутнел, и Казуки сдернул с него очки, желая удостовериться, что он действительно смотрит на него.
- Что с тобой?
- Сердце, наверное, - Юу нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая по сторонам. Казуки перевел удивленный взгляд с Манабу на него и обратно. Манабу прикрыл глаза, будто соглашаясь со словами Юу. - Ну, либо симулирует, чтобы с нами не идти. Ладно, черт с ним, нужно уходить.
- С ума сошли? - разозлился Казуки. - Почему я вообще впервые слышу, что у него больное сердце?
- У него синдром Марфана. Ты вообще знаешь, что это? Аневризма восходящего отдела аорты, от расслаивания он и помереть может, - Сан раздраженно дернул плечом, глядя вверх, откуда слышались тихие голоса. - Кто-то идет!
- Пойдем, Казуки, - позвал Юу. - Он уже сделал все, что нужно, даже если он прикалывается сейчас над нами, у нас нет времени!
- Кто-то спускается! - Сан подхватил Юу под локоть и поволок к выходу. - Соображай быстрее, Казуки!
Тот бросил взгляд на лестницу. Голоса становились громче.
Манабу оттолкнул его руку и едва слышно произнес:
- Вали уже... Они отвлекутся на меня на время.
- Да непременно! Я же сказал, что не брошу тебя здесь.
- Ой, не строй из себя героя... - Манабу поморщился и сделал попытку подняться. - Пошел вон...
- Это ты из себя героя строишь! "Уходите, я их задержу..." Бред несешь.
Казуки чувствовал, как бешено колотится сердце. Впервые за все время внутри появился страх: по ощущениям будто что-то холодное и липкое разливалось внутри. Странно, но страх этот был не за себя.
"Только бы не умер. Не умрет же, все будет нормально", - думал он. Казуки мысленно метался между желанием подхватить Манабу на руки, сбежать вместе и необходимостью найти кого-то из врачей.
- Не умирай, понял? - прошептал он, поддерживая Манабу и спускаясь еще на один пролет.
- Не дождешься, - хрипло отозвался тот. - Не помру я, просто больно. Мне время нужно. Но у тебя его нет. Если тебя заметят, ты уже не сможешь уйти.
- Отставить пессимистичные настроения, - Казуки даже нашел в себе силы улыбнуться. Бежать через холл с Манабу, который едва переставляет ноги, было глупо, учитывая то, что кто-то почти спустился.
- Врачи, двое, - Манабу невесело усмехнулся. - Отпусти меня. Иначе для тебя все закончится.
- Ты что, не веришь в чудеса? - Казуки подмигнул ему и втолкнул в крохотный тесный чулан для швабр, который находился под лестницей. Обычно он был закрыт, и то, что в этот раз дверь была нараспашку, действительно стало чудом. Это было настолько неправдоподобно, что Казуки даже на секунду усомнился в реальности происходящего. Но вскоре сомнения вытеснили несвоевременные мысли о том, что он сейчас, стоя в пропахшем пылью чулане в полной темноте, прижимает к себе столь желанное тело, и Манабу не ударит, не оттолкнет и не убежит, потому что им нельзя никому попадаться на глаза, потому что он тоже боится... И Казуки был рад, что может насладиться хотя бы такой кратковременной близостью.
Два врача, имен которых он все равно не знал, остановились совсем рядом, и с замиранием сердца Казуки услышал:
- Смотри, чьи-то очки.
- Разве они не Манабу принадлежат?
Казуки едва подавил в себе желание выругаться. Как же он мог забыть про них?
- Думаешь, потерял? Странно, он же с ними никогда не расстается.
- Давай сходим отнесем. Может, он еще не спит.
- Давай. Заодно проверим, все ли в порядке. Не нравится мне это.
Казуки чувствовал, как напрягся Манабу, и лишь еще крепче обнял его. Не удержавшись, он прижался губами к его виску, и Манабу, тут же вздрогнув, чуть не вывалился из тесного чулана.
- Казуки... - шепотом возмутился он.
- Тише...
Голоса и шаги стихли, и Манабу, резко дернувшись, выскочил наружу. Казуки последовал его примеру.
- Тебе лучше? Больше не болит? - поинтересовался он.
- Немного, - Манабу с подозрением глянул на него и отступил на шаг.
- Пойдем скорее, пока они не заметили твоего отсутствия, - взяв его за руку, Казуки собрался направиться к выходу, но Манабу вырвался и сделал еще шаг назад.
- Я не пойду, - сказал он не очень уверенно. - Я никуда не пойду, Казуки.
- Ты с ума сошел? Ты думаешь, лучше сидеть, сложив лапки и ждать чуда? Нас ведь никто не спасет!
- А, может, оно и к лучшему? Для меня все было кончено с самого начала, с самого рождения, понимаешь?
- Нет, не понимаю! Вообще не понимаю! Нельзя вот так сдаваться! Мы будем жить, будем, даже когда они все умрут! Нас легко убить, но мы все равно сильнее, - Казуки снова схватил его за руку и потащил за собой. Манабу пытался сопротивляться, но силы были не равны.
- Отпусти! Иначе я такой крик подниму, что ты тоже не уйдешь!
- Попробуй.
- Вы ведь хотели отпустить меня на все четыре стороны! Так давай!
- Я тебя никуда не хотел отпускать.
- Да не хочу я! Не хочу идти никуда с ними!
- Тогда пойдем со мной! - они были почти у выхода, на улице слышался какой-то шум, видимо, охрана запаниковала. Но Казуки все равно остановился и обернулся, продолжая сжимать дрожащие пальцы Манабу. - Забудь о них, пойдем со мной! Я не позволю им плохо с тобой обращаться.
Манабу закусил нижнюю губу, растерянно глядя на Казуки. Кажется, они друг друга просто не понимали. А Казуки подумал о том, что если Манабу сейчас снова откажется, то и он тоже останется. Останется, и будь, что будет.
- Пойдем через боковую, - вздохнул Манабу и куда-то потянул его. - Выйдем через другую дверь, придется сделать крюк, но там по кустам, никто не заметит. Возле выхода их уже полно.
Казуки недоверчиво улыбнулся на ходу. Это была победа, маленькая и почти незначительная, но победа в этой войне за его доверие.
На улице было включено все освещение, которое вообще предусматривалось на территории центра. Туда-сюда бегала охрана, но Манабу уверенно тащил Казуки через какие-то кусты. Было страшно и весело одновременно. Из-за болезни Казуки не часто приходилось участвовать в чем-то рисковом, но душа требовала каких-то авантюр, поэтому в глубине души он был даже рад, что им пришлось убегать.
Они почти добрались до места перелаза, но в тот момент, когда выскочили на открытое пространство, возле самого уха Казуки что-то просвистело.
- Поверить не могу, они что, стреляют в нас? - возмутился он, быстро пригнувшись и примечая темную фигуру человека, который целился в них из какого-то оружия: в темноте было не разобрать, что именно он держал в руках.
- Транквилизаторы, - с отвращением пояснил Манабу. - Осторожнее, действуют мгновенно. Обычно такими Агги усмиряли, и выглядел он после них не очень жизнерадостно. Туда!
Просвистело еще раз, и только теперь Казуки понял, что ситуация выходит из-под контроля. До забора они добрались, но на хвосте у них прочно засел настырный охранник.
Казуки резко затормозил и развернулся.
- Без толку убегать, он выносливее и все равно догонит.
- С ума сошел, тебе нельзя драться, он тебе один раз врежет и... Казуки! - Манабу потянул его в сторону, но тот и не подумал бежать. Он прекрасно понимал, что шансов у него, мягко говоря, немного, но иногда на Казуки накатывали приступы здравомыслия, и он начинал понимать тщетность некоторых действий.
- Лезь на дерево, потом по ветке на забор, понял?
- Казу...
- Да можешь ты не спорить хоть раз?! - разозлился тот.
Охранник остановился и прицелился.
- А ну, стоять! - крикнул он, хотя никто уже никуда не бежал.
Казуки подумалось, что зря он надеялся на то, что этот человек подойдет вплотную. Ну конечно, наверняка им запретили калечить пациентов.
- Мы уходим вместе или вообще не уходим, - грубо бросил Манабу. Больше он сказать ничего не успел: два едва слышных выстрела-хлопка прозвучали одновременно.
Длинная игла вонзилась прямо в плотно намотанный шарф Казуки, так и не достигнув его шеи. Вторая - в шею охранника. Первым обернулся Манабу, а потом только Казуки, немного отойдя от шока. Позади стоял Джин с таким же ружьем, как у охраны, и улыбался так, будто игрался в войнушку каждый день. Вытащив иглу из шарфа, Казуки с опаской отбросил ее в сторону и шагнул навстречу Джину.
- Ну, слава богу! Я думал, вы уже не явитесь! - радостно произнес тот. - Сан и Юу давно пришли, а вас все нет и нет. Мы тут на охранника нарвались, да и запинали его толпой. Я решил остаться, чтобы вас подождать, а остальные ушли уже!
- Спасибо, Джин, - Казуки обнял его и даже от земли оторвал.
- Ой, да ладно. Сваливаем быстрее, пока еще кто не набежал! Ты с нами? - он посмотрел на Манабу. Казуки тоже обернулся и с облегчением увидел, как тот неуверенно кивнул.

***
Тучи грозились пролиться дождем, а рассветные сумерки были серы и унылы. Три человека уже битый час топтались на остановке, дожидаясь первого автобуса или хоть какой-то попутки. Они шли всю ночь, замерзли и устали, поэтому, когда чудом добрались до трассы, даже не стали сомневаться: пусть хоть сам Таа сюда приедет, с места они сдвинутся только на автобусе.
Они понятия не имели, где все остальные ребята, и все ли с ними в порядке, но собирались придерживаться прежнего плана: не напрасно ведь заранее решили в случае непредвиденных обстоятельств встретиться в уговоренном месте.
Джин с интересом озирался по сторонам, и у Казуки даже возникло впечатление, что их побег для него больше похож на приключение. В принципе, это легко объяснялось тем, что его сосед, с детства живший в стенах медицинского центра, впервые оказался на свободе. И свобода эта пока не пугала его, скорее, вызывала любопытство.
А Манабу выглядел как обычно. Хмурился и сердито поглядывал исподлобья. Казуки не взялся бы гадать, что тот чувствует сейчас, волнуется ли, боится или испытывает облегчение.
Манабу мерз в своей легкой курточке, и Казуки с жалостью посматривал на него. Тот изо всех сил принимал независимый вид и на каждое "холодно?" только головой мотал. Джин улыбался в ворот куртки, но, удивительное дело, молчал.
В конце концов, Казуки не выдержал, стащил с себя любимый шарф, буквально спасший ему жизнь сегодня, и принялся наматывать его на Манабу.
- Отвали! - засопротивлялся тот, вцепляясь в запястья Казуки ледяными пальцами. - Не нужно мне ничего! Я не замерз!
- Я вижу, - усмехнулся тот. Расправив шарф, он отошел на шаг и залюбовался полученным зрелищем. Растрепанный, как воробушек, Манабу недовольно смотрел на него, пряча нос в полосатом шарфе. - Вот так гораздо лучше. Теплее ведь?
- Теплее, - Манабу явно изо всех сил старался выглядеть более раздраженным, чем был на самом деле. Прикоснувшись обеими руками к теплой шерсти, он глубоко вздохнул и глухо добавил:
- Замерзнешь, сразу скажи, отдам.
- Носи на здоровье, - улыбнулся Казуки, глядя вдаль на дорогу, где неожиданно показался долгожданный автобус.
- Спасибо...
Голос Манабу был по-прежнему сердитым, он опустил взгляд и засунул руки в карманы. А Казуки, продолжая улыбаться, спросил сам у себя: интересно, быть счастливым с утра – это нормально?
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Уроды (NC-17 - Kazuki/Manabu, Aggy/Sujk [Nega, Deluhi, Screw, Lulu])
Страница 1 из 41234»
Поиск:

Хостинг от uCoz