[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Обещание (R - Rui/Byo [SCREW])
Обещание
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:20 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Обещание

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Rui/Byo
Рейтинг: R
Жанр: драма, романтика, психология
Предупреждение: AU
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
«Сегодня ведь Рождество, Руи. Говорят, сейчас исполняются даже самые нереальные мечты. Я хочу лишь одного: чтобы ты не бросал меня... Разве это сложно?».

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Мне принадлежит только сюжет, ни на что более не претендую, ничего не покупаю и не продаю. Все события вымышлены, совпадения случайны, лишние подробности не освещены.

Дорожно-транспортный рассказ о самом ненормальном Рождестве... Зима, снег, циклон, плохие дороги... Берегите друг друга. Пожалуйста.
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:23 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«І завулки буднів, і світанки міста – коли ти відсутній, все не має змісту...»
(с) Аліна Мельникова

Музыка: Sadie – Tear drop.

***

Скажите, вы любите Рождество? Все эти приятные беспокойства, мигающие лампочки на зданиях, мишуру, лихорадочный поиск подарков как обычно в последний вечер, запах хвои и пряностей? Семейный праздник, повод позвонить тем, кого давно не видел, «праведный дурдом»? Зимний вечер, согревающий всех уставших, замерзших, вечно занятых чашкой горячего шоколада и тихим перезвоном колокольчиков из телевизора? Ночь, когда случаются чудеса... Масахито Коджима тоже когда-то любил Рождество, верил в Санту, в ангелочков, исполняющих желания, и в прочий бред. Подсматривал подарки, запрятанные родителями на торжество, воровал с елки конфеты, взахлеб рассказывал младшим братьям святочные истории. Думал, что хуже Рождества, чем то, когда он своротил коробку с игрушками аккурат себе на голову, быть не может...
Вот и снова 25 декабря, вот и снова его ненормальный город погряз в возне ничего не успевающих жителей... Он шел по заснеженным улицам, а вокруг него спешили люди, радостные, озадаченные, поглощенные ожиданием праздника. Кто-то из проходящих мимо невольно задел плечом – резкая боль в груди заставила Бё тихо выругаться. Смотрели бы куда прут, черти... Остановившись посреди оживленного тротуара, вокалист поднял голову и хмуро взглянул в белое небо, обложенное плотными облаками: зима в этом году аномально снежная, мокрая, холодная – такой же холод живет теперь и в его сердце. Масахито вздохнул: осознавать свое горе и одиночество больнее всего в толпе счастливых...
- ...Мама, а рождественский ангел точно исполняет любые желания? – возле автобусной остановки малышка в розовом пуховике нетерпеливо дергала за руку уставшую маму, диктующую кому-то по телефону рецепт пирога.
- ...Нет, коржи лучше не вынимать, иначе они сядут... Да, дорогая, конечно исполняет...
- А он подарит мне сестренку?
- Что? Томоко-чан, давай поговорим дома... Это я не тебе. На чем мы остановились?..
Улыбнувшись обрывку разговора, мужчина прошел мимо: ему, в отличие от многих, было некуда спешить. В голове клубились неприятные мысли, воспоминания взбирались друг на друга, не давая покоя. Сегодня он проснулся поздно, в полдень, его никто не разбудил привычной мелодией... Лидер не звонил ему этим утром, и уже один сей факт пугал Масахито. Набрать номер самому было еще страшней, а оставаться дома и ждать невесть чего – невыносимо, поэтому сейчас вокалист бесцельно шатался по городу, не зная, как быть.
«Боже мой, Руи, что там с тобой? Скажи мне, что все в порядке, скажи мне, что это я – урод, дибил и придурок – насочинял ереси... Пожалуйста...» – пара слезинок скатилась по холодной щеке. Чтобы окончательно не поддаться панике, вокалист протер глаза и постарался дышать ровнее. Увидеть Руи он мог только в часы посещения, узнать правду – в любое время. Но для последнего не хватало мужества...
В памяти Бё настойчиво всплывала картина их последних одинаковых встреч: сильный, красивый Руи неподвижно лежит на больничной койке в окружении противно пищащих приборов, его искалеченное, перебинтованное тело увито трубками и капельницами, черты бледного лица неестественно ровны, под глазами синяки, на шее жесткий корсет... С аварии минула неделя, но басист не приходит в себя, не просыпается – и надежды вернуть его в этот мир тускнеют с каждым днем... От равнодушно-врачебного «мы делаем все возможное» Бё вздрагивает.
Сегодня ночью ему приснился плохой сон: точно он идет бесконечными коридорами больницы и не может найти выхода. Но вот внезапно вдалеке замечает дверь, бежит к ней и, открыв, попадает в палату Руи. Басист без движения лежит на постели, вокруг него ходят люди в белых халатах, говорят на незнакомом языке и методично отключают приборы. Один из врачей с силой выдергивает из бледной руки несчастного толстую иглу, посмеиваясь, заматывает мягкую трубку капельницы... «Руи...» - шепчет вокалист, хочет подойти ближе, но тут же чувствует, как кто-то хватает его за плечи, не давая сделать и шагу. «Вам не следует находиться здесь», - произносит холодный голос за спиной. Бё оглядывается, чтобы столкнуться с лечащим доктором басиста. «Что с ним?» - дрожа, спрашивает солист SCREW. «Он умер», - сухая фраза, как тяжелый топор, разрубает мир пополам – Бё тут же просыпается, видя перед собой потолок своей спальни.
Он не верил в вещие сны: кто знает, что способен насочинять его воспаленный мозг после перенесенного стресса и нервной бессонницы? Даже если это и ночь перед Рождеством... Другое дело – отсутствие привычного звонка Казуки ровно в десять с докладом о состоянии Руи: им не разрешили дежурить в больнице, и лидер договорился с лечащим врачом, чтобы тот каждое утро информировал его обо всех изменениях, а затем Казу обзванивал остальных. Сегодня впервые за долгих семь дней гитарист нарушил неписанное правило. Почему?.. Когда Бё проснулся, на экране мобильного высвечивалось «12:04», а в журнале не значилось ни одного пропущенного. Съедаемый дурными предчувствиями, вокалист уселся на постели и оглянулся в поисках Мару – кошки Руи, теперь живущей у него. Обычно она спала на подушке хозяина, но сегодня ее там не было.
- Мару, - хрипло позвал Бё, не услышав в ответ ни звука. С дрожью вспоминая еще не остывшее сновидение, Маса опустил ноги на пол, поморщился от жуткого холода, но заставил себя проследовать в ванную. Из зеркала на него взглянул какой-то страшный тип с безумными глазами, помятый и взъерошенный. – Красавец, ничего не скажешь, - промямлил Коджима, стараясь успокоиться посредством здорового юмора. Теплая вода немного привела его в чувство, а тихое мяуканье, донесшееся с кухни, вернуло в сегодня и сейчас. Мару ласково потерлась у ног вокалиста, как обычно выпрашивая еду.
- Сейчас, милая, сейчас, прости, я проспал, - извинился Маса, наполняя мисочку кормом и думая о том, что кошки, по слухам, обладают повышенной чувствительностью, и если бы с Руи на самом деле случилось непоправимое, Мару точно бы это поняла.
Накормив любимицу друга и наконец закончив приводить себя в порядок, Бё пожевал соленый крекер и запил стаканом воды – от другой еды его сейчас выворачивало, видимо, сказывался пережитый стресс. Слишком реальным, слишком настоящим казался этот дурацкий сон... Понимая, что сидеть дома и ждать новостей он просто физически не сможет, вокалист быстро оделся и, заперев за собою дверь, отправился в город бесцельно бродить по улицам.

***

«Обещаю, что никогда не брошу тебя», – слова, сказанные давным-давно в октябрьском парке под старым деревом, в золоте которого на ветвях покачивался ветер. Бё улыбнулся своим мыслям, поглубже зарылся в шарф, намотанный на шее в несколько оборотов. Сколько воды утекло с тех пор, сколько сыграно нот, сколько спето песен – многое забылось, потерялось в лабиринтах времени. А тот вечер как сейчас ярок и свеж.
Коджима остановился у магазина и, вытащив зубами сигарету из мятой пачки, закурил, чтобы сквозь дым вновь увидеть памятную осень. Бё не помнил, когда влюбился в их нового бас-гитариста, но был уверен, что все эти чувства – глупая блажь, никому не нужная, ничего не значащая. «Я однажды устану и вылечусь, – думал он. – Руи найдет себе хорошую девушку, я переболею им и буду жить дальше...». Бё ждал, когда его нездоровый интерес к басисту ослабеет, сойдет на нет, правда, все было тщетно: со временем чувства не только не ушли, они усилились, укрепились. Вокалисту становилось все труднее не ревновать Руи буквально к каждому встречному, все чаще снились непристойные сны, все настойчивей хотелось подойти и признаться... Коджима даже грешным делом решил, что с него достаточно: если он не сможет разлюбить Руи, ему лучше покинуть группу... А потом был тот вечер.
Казуки пришлось срочно ехать к родственникам, поэтому он закончил репетицию гораздо раньше обыкновения. Погода стояла дивная: теплая осень радовала жителей города последними погожими деньками. Прощаясь с ребятами, вокалист резонно решил пройтись пешком через парк и полюбоваться красотами октябрьского Токио.
- Бё, ты сейчас домой? – Руи мягко остановил его за плечо, когда, погасив сигарету в ближайшей урне, Бё уже собирался спускаться с крыльца.
- Ну да, куда ж еще, – вокалист обернулся, их глаза встретились, от чего Руи еле заметно покраснел, а Бё усмехнулся. Вот они – «два кита» их будущих отношений...
- Не хочешь пройтись?..
Коджима кивнул, еще не зная, что его согласие станет стартом большого пути: как говаривал мудрый Лао-Цзы, даже дорога в тысячу миль начинается с одного шага. Но тогда Бё просто повел басиста через парк, потому что не собирался изменять своим планам. Они много говорили – в основном о работе над новым синглом, о стихах, партиях и аранжировках, – радовались хорошей погоде и тому, что толпа родичей нагрянула к Казуки удивительно во время, подарив друзьям шанс поймать последние моменты тепла. На одной из безлюдных аллей, застланных ковром из золотых листьев, они остановились под старым деревом.
- Ветер катается на качелях, - зажмурился Бё, вслушиваясь в шум ветвей.
- Вот за это умение в обычном видеть чудесное всех поэтов следует убить, - рассмеялся Руи, привычным жестом поправив громоздкие очки.
- Ты тоже так считаешь? – с улыбкой спросил вокалист, заглядывая в слабые, темно-кофейные глаза друга.
- Нет, - улыбнулся тот. – Я отдал бы многое, чтобы быть на тебя похожим.
- Да ну, гонишь, - махнул рукой Бё. – Кто меня вечно попрекает несдержанностью?
- ...И чтобы ты всегда был рядом... – Руи внезапно задумался, пропустив последний вопрос мимо ушей. Зато Бё слышал все, и слова друга не могли не заставить сердце забиться быстрее... Он старательно отогнал от себя ненужные надежды. Вдруг Руи решительно выдохнул, подошел к Бё и положил ладони ему на плечи.
- Маса, мне нужно тебе кое-то сказать, это очень важно, - быстро произнес басист, не давая другу времени пойти на попятную. – Если ты против, настаивать не буду, но ты должен знать, потому что держать в себе все это я больше не могу... В общем... – мелкий вздох, короткая пауза. Коджима ждал, что будет дальше: его мысли перепутались. Руи понизил голос почти до шепота: – Маса, я люблю тебя. Правда.
Сказав это, бас-гитарист растерял всю былую решимость, выпустил плечи коллеги и опустил глаза. Ошарашенный Бё пристально смотрел на него, с каждой секундой убеждаясь, что не спит и не сочиняет: Руи тоже любит его, Руи тоже...
- Черт возьми, если бы ты знал, как давно я мечтаю услышать эти слова, - язык Бё наконец сформировал фразу – корявую, но хотя бы какую-то: нахлынувшие эмоции плохо вязались в вербальные образы.
Сделав шаг, вокалист заключил басиста в теплые объятья и, отбросив последние сомнения, поцеловал в губы. Мир замер.
- Я тоже очень сильно люблю тебя, Руи, - проронил Бё спустя сладостную вечность. – Я мечтаю прожить всю свою дурацкую жизнь рядом с тобой, быть тебе нужным.
- Обещаю, что никогда не брошу тебя, – басист ласково погладил Масу по волосам, как будто одаривая благословением. Но Бё не ответил, зная, что слова здесь будут не уместны. Он лишь снова обнял любимого, позволив ему подарить себе ответный чувственный поцелуй...
...Догоревшая сигарета опалила пальцы и была обронена на снежную мостовую, где погасла с характерным шипением. Спрятав руки в карманы пальто, вокалист неспешно потопал вниз по проспекту. Ему было холодно. Сейчас губы хранили вкус пепла, а тогда – нежность поцелуев, и эти ощущения совсем не напоминали друг друга. «Мне без тебя ни цели нет, ни смысла, - подумалось Бё. – Я когда-то был свободен и счастлив, а потом ты застегнул на моей шее ошейник и, как ни странно, сделал меня еще счастливее. Я больше не могу жить на воле, мне она не нужна... Руи, прошу, скажи, что с тобой все в порядке...»
На мосту он остановился и, опершись о перила, какое-то время тупо смотрел на оживленное шоссе внизу. Силы постепенно покидали Бё, но он решительно не принимал вариант вернуться домой: ему казалось, что именно там, в родном гнезде, его и караулит плохая весть... Казуки не звонил. Манабу и Джин – тоже. Закрыв глаза, вокалист снова выудил из волн памяти картину памятного вечера.
...Из парка они направились прямиком в квартиру Бё: во-первых, она располагалась ближе, во-вторых, так решил вокалист, и басист не стал с ним спорить. Роясь по карманам в поисках ключей, Коджима вспомнил целый хоровод всякой нечисти и уже решил, что оставил связку на студии, там, где пил кофе. Пропажа отыскалась во внутреннем кармане.
Оказавшись в квартире, вокалист закрыл за ними дверь и тут же, без лишних колебаний, страстно прижал друга к стене, впившись в его губы. Слегка обалдевший Руи, тем не менее, не растерялся и ответил на поцелуй. Сильная ладонь ненароком скользнула вниз, интимно обнимая бедро Бё. Тяжело дыша, изнемогая от подступившего желания, хозяин дома неохотно ослабил объятия, прошептав на ухо Руи:
- Не здесь... Пойдем в спальню, родной.
И тут же, властно схватив за запястье, повел в глубь тихой квартиры. Басист не сопротивлялся, позволяя Бё тешить свое эго. На ходу избавляясь от одежды и не заботясь о том, чтобы сложить ее или хотя бы бросить в кресло, молодые люди завалились на кровать. Вокалист уселся сверху, бесцеремонно обнимая Руи и не прекращая жадных ласк, начатых еще в коридоре.
- Это нам, пожалуй, не понадобится, - заметил Бё, деловито снимая с басиста громоздкие очки и кладя их на прикроватную тумбочку рядом с толстым блокнотом, погрызанными ручками, начатой пачкой таблеток от кашля и грудой неопределенного мусора.
- Не урони, - попросил Руи, проследив за движениями товарища.
- Боишься, что разобьются? – хитро прищурился тот.
- Боюсь, что ничего не увижу, – хмуро пояснил бас-гитарист.
- Не надо видеть, Руи, – ладонь вокалиста мягко коснулась его лица. – Просто верь мне.
Дыхание Бё обожгло щеку, теплые губы нежно коснулись виска, а затем опустились ниже, мелкими поцелуями рисуя вдоль шеи невесомую дорожку. Стараясь не потерять ни одной частички страсти, Руи обнял Масу и придвинул ближе, смыкая их тела. Ловкие пальцы басиста обжигали кожу, сводили с ума своей затаенной силой и уплотнениями на подушечках, характерными для всех, кто много играет на гитаре. Каждое касание точно прожигало на розоватой глади округлую дырочку с оплавленными краями, мучая Бё нарастающим жаром растущего желания. В конечном итоге он поддался соблазну и перекатился на спину: теперь сверху был Руи. Понимая, что терпеть дальше нет смысла, они оба на мгновение замерли, готовясь к кульминации. «Можно?..» – без слов произнес басист, глядя на вокалиста смущенно и трепетно. Пальцы его руки осторожно тронули внутреннюю сторону бедра друга, принеся тому дрожь и нестерпимое возбуждение. «Да», – уверенно кивнул Бё, придвинувшись еще ближе и постаравшись согнать с себя жуткое волнение, хотя бы немного расслабиться в руках того, кого он так долго ждал... И море болезненного удовольствия затопило их.
...Задыхаясь, уставший Руи устроился под боком у тяжело дышащего товарища, тот одобрительно обнял его и погладил по спине. Счастье заливало душу Бё, тело наполняла сладкая истома, расплавленные мысли неспеша остывали и занимали свои места. Легкая дрожь, пробежавшая по коже бас-гитариста, заставила Коджиму удивленно посмотреть на него и заметить слезы в темно-кофейных глазах.
- Что с тобой?
- Ничего, просто я очень люблю тебя, – тихо произнес Руи, улыбаясь так, как не умел никто на всем белом свете, – и почти не верю своему счастью.
- И я почти не верю, - заразительная улыбка по воздуху передалась Бё. – Но знаешь, правда не перестает быть правдой от того, что кто-то в нее не верит, - едва заметная пауза. – Я рад, что ты мне не снишься.
- Я тоже, - заверил басист.

***

Белые точки на черном фоне вернули в реальность. «Снег пошел», - вяло подумал Бё, отрывая глаза от дорожного полотна. В воздухе ощутимо похолодало. Мысли о далеком теплом доме, горячем ужине и шелковой шерстке мурчащей Мару навевали тоску, но у солиста уже выработалась навязчивая идея ни в коем случае не возвращаться, пока он не выяснит, как там Руи. Время посещения неутомимо приближалось, правда, со скоростью ползущей черепахи.
«Казу, почему же ты не звонишь? – Бё бессловесно обратился к молчаливому телефону. – Руи, как ты? Где ты?.. Я вот-вот приеду в больницу, мне там помогут, мне скажут... Нет, послушай: ты не можешь... ты просто не можешь бросить меня. Ты же обещал...»
В сознании тут же хмыкнуло «он много чего обещал». Опершись о перила, вокалист в страхе схватился за голову. Ну да, Руи действительно умел обещать, а еще – не исполнять свои обещания... Эта черта всегда вырубала Масу, она шла в дикий разрез с рассудительностью и честностью басиста, но почему-то имела место быть. Сколько раз Бё просил не разрешать Мару спать на его половине кровати? а выключать свет в прихожей, когда там уже никого нет? не парковать свою машину «нос к носу» перед зданием центра, в конце-то концов! Мелочи, скажите? Конечно, мелочи – но именно они лучше всех умеют портить нашу жизнь. Бас-гитарист извинялся, оправдывался забывчивостью и заверял, что впредь этого не повторится, но надежды Бё не сбывались. Ему уже казалось, что друг нагло врет, дабы делать все по-своему, не считаясь с чужим мнением. Коджима терпеть не мог, когда его не слышат. А еще он ненавидел, когда люди не держат слово.
- ...Красиво, - выдохнул басист, любуясь сотней мерцающих огней, охвативших ночное небо. Одно мгновение, взрыв – и вспыхнувшие искры, линии, круги разрисовывали черное полотно феерическими узорами. Парни стояли на высоком мосту, посреди завороженной толпы и наблюдали токийские фейерверки, рука Руи мягко покоилась на плече Бё, истинный смысл их отношений надежно скрывала мужская дружба.
- Красиво, - согласился вокалист, наслаждаясь чудным моментом единения. – Но знаешь, чего-то тут, по-моему, не хватает...
- Других цветов? – спросил Руи.
- Нет, - задумался Бё и вдруг выдал: - Естественности.
Бас-гитарист удивленно посмотрел на него.
- Ну их же люди делают, фейерверки все эти, - пояснил солист, улыбаясь. – Вот бы увидеть природное многоцветье.
- ?
- Северное сияние, - прищурился Бё. – Слышал?
- Слышал, - кивнул друг. – Если хочешь, мы поедем на север и посмотрим его.
- Да ладно! – вокалиста прорвало от смеха. – Руи, в Японии не бывает сияний, нужно аж за Полярный круг чесать.
- Ну и что, - пожал плечами басист. – Поедем туда, где они бывают. Обещаю, что свожу тебя как-нибудь.
Бё хмыкнул и ничего не ответил. Он даже почти не обиделся на Руи за это неподъемное обещание: они оба знали, что такое вряд ли случиться, по крайней мере – в ближайшее время. Национальные туры, готовящиеся релизы, ближайшая фотосессия – у группы полно работы. Да и вообще, царило лето, до зимы, которую вокалист всегда любил куда больше сезона дождей и жары, было еще топать и топать... Конечно, спустя полгода они никуда не поехали. Как и думал Бё.
...Недовольно тряхнув головой, вокалист освободился от лишнего воспоминания, зачем-то всплывшего из архива памяти. Замерзшей ладонью потер широкий пластырь, зарывающий ссадину на лбу, взглянув на экран мобильного, снова спрятал телефон в карман. Еще рано. Стоять на мосту становилось все холоднее: снег усиливался, ветер тоже, а предательская слабость, время от времени сжимающая пустой желудок, неуклонно росла. Поправив шарф, Масахито неспеша спустился вниз и совсем скоро оказался в куда более тихом районе. Здесь тоже носились спешащие люди, но дома спасали от пронизывающего колкого ветра. «Никто не звонит... Руи, все ведь нормально, правда? – тяжкие мысли сами складывались в обращения и картины из прошлого. – Я должен тебе верить, и не важно, подводил ли ты меня раньше: у меня просто нет выбора. Все не может закончиться: я еще не попросил у тебя прощения! Это же я во всем виноват, Руи, из-за меня ты сейчас...» Воспоминания причиняют боль, но от них не убежать...
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:27 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
***

Роковой день не задался с самого утра: проснувшись после каких-то несуразных кошмаров, Бё, целую неделю пытающийся написать текст к новой песне Казуки, понял, что все уже написанное – дерьмо. Просто ужас, не лезущий ни в какие ворота. Еще вчера вечером он вроде как утешал самого себя заверениями, что стихи, в принципе, получились и неплохие, но сегодня на него снизошло откровение: песню надо или переписывать, или выкидывать. Третьего не дано. Всю дорогу до центра Коджима мысленно складывал фразы, но они выходили тусклыми, банальными и даже близко не выражали то, что ему хотелось сказать. «Тупизм», - думал Бё. На очередном повороте скользкого шоссе его «подрезал» какой-то кретин, вокалист выругался грязной тирадой, после чего вдохновение окончательно заткнулось. Теперь не придумывался даже тупизм. В студию фронтмен вошел хмурый, как грозовая туча, и дьявольски злой. От обиды он с разбегу пнул валявшийся на пути провод и успокоился лишь тогда, когда последний отлетел к колонке.
Хорошо, что Бё был один: никто не подлезет со своим «что случилось?» и не спровоцирует лишний конфликт. «Жуткий день», - решил солист, подошел к подоконнику и окинул занесенную улицу брезгливым взглядом. Снежное начало зимы, сырость, скользкие дороги превращали Токио в жалкое подобие самого себя. Бё машинально закурил, пытаясь собрать разрозненные мысли: покуда никого нет, нужно хотя бы немного успокоиться и настроиться на работу. Им сегодня еще трек записывать.
Бё любил приезжать в центр пораньше: конечно, поспать лишние пять минут приятно всегда, но он намеренно лишал себя сей роскоши в пользу общего дела: в такое время тут можно было в тишине править тексты, повторять партии, сочинять то, что не получалось. Когда группа собиралась, это было куда сложней. Бё пользовался возможностью.
Еще один бонус раннего приезда – возможность выбрать место на узкой парковке внутреннего дворика. Коджиме нравилось ставить машину возле стены, надежно закрывающей авто от солнца и ветра. В то утро солист не изменил своим привычкам.
Но идиотский день шел вкривь и вкось: ничего не клеилось, между коллегами на пустом месте вспыхивали конфликты, а упрямый текст даже не думал получаться. Ближе к обеду Бё угораздило еще и сцепиться с Руи по поводу басовой партии: Маса считал, что она «забивает» его вокал.
- ...Да проще вообще припев второй раз не петь, - раздраженно бросил солист, уставший спорить на эту тему. Сегодня его бесило все, а бас-гитарист, кажется, последнее время вообще сел на голову: грубил, не соглашался по пустякам, как будто хотел насолить. «Если тебе что-то не нравится – так и скажи, я не умею мысли читать!» - тщетно повторял ему Масахито. Руи снова мало считался с мнением Бё: наводил никому не нужный порядок в его родном хаосе (теперь точно ничего нельзя найти!), жарил эти долбанные котлеты, воняющие на всю квартиру, и не собирался играть потише в припеве, отводя вокалисту явно не первую роль...
- ...Если бы ты только знал, как же ты меня достал, – проворчал вокалист вчера вечером, поздно вернувшись из банка и обнаружив Руи на кухне выготавливающим ненавистное блюдо.
- Поэт, кончай выражаться в рифму, - хитро улыбнулся басист. – Ужинать будешь?
- Не в этой жизни, - простонал Бё, удаляясь вглубь квартиры, мечтая скорее открыть окно и спастись от «ароматов радуги». А еще вчера басист опять разрешил своей кошке спать на подушке Бё, несмотря на все возмущения последнего.
- Ты ей нравишься, - смеясь, объяснил он с утра, протирая заспанные глаза, когда Коджима, толкая в плечо, невежливо разбудил его раньше срока.
- И что? Это не повод укладывать когтистую тварь мне на голову! Однажды я без глаза останусь и все по твоей милости.
- Мару не тварь, - Руи обиженно взял на руки муркающую любимицу. – Она не сделала тебе ничего плохого, чтобы ты так ее называл, - почесал за ушком. – Злой ты, Бё, и не лечишься.
Вокалист поперхнулся, не найдя аргументов, буркнул нечто нелицеприятное и, хлопнув посильней дверью, уехал на работу. Вспоминая сейчас утренние разборки, Бё чувствовал, что их рабочий спор угрожает перерасти в нерабочий...
- Не понимаю, эта партия отлично смотрится, - раздраженно ответил Руи, поправив гитарный ремень. – Ведь правда? – посмотрел на коллег.
- Очень даже неплохо, - кивнул Джин. – Мне нравится.
- Мне тоже, весьма атмосферно получается, - Манабу выудил этот эпитет откуда-то с потолка, пощелкав пальцами.
- Хорошо сказано, - довольно улыбнулся Казуки.
Бё хмыкнул: сговорились они все, что ли?
- Да катитесь к дьяволу, никто вас не держит! – вокалист возмущенно пожал плечами. – Много чести спорить с идиотами, - и бросил на басиста нехороший взгляд, в котором читалось одно: «Сдохни». Руи отвел глаза.
- Давайте еще раз второй куплет, - лидер грамотно переломил возникший конфликт. – У меня там вообще какая-то лажа выходит вместо темы.
Вокалист вздохнул и нехотя вернулся к работе, на Руи он демонстративно не смотрел.
...С обеда Коджима вернулся совсем злым: если от него и до этого носились молнии, то теперь он был готов вот-вот взорваться.
- Какого хрена ты опять ТАК заехал??!! – Бё с порога набросился на Руи. – Хорош отмалчиваться! Признайся, падла: нарочно мешаешь мне выехать, да? Думаешь, я ничего не понимаю, я такой тупой?! Задрал уже своим контролем!!
- Ты о чем, Бё? – басист непонимающе сморгнул.
- И так ясно, о чем! – Коджима еле сдержался, чтобы не врезать коллеге здесь и сейчас. – Чтоб ты провалился куда-нибудь, - бросил он уже тише и, грубо оттолкнув Руи, быстро ушел в соседнее помещение.
- Ты, похоже, опять «нос к носу», - пробормотал Джин, ставший невольным свидетелем неприятного инцидента.
- Как меня это все достало, - басист устало закрыл лицо руками. - Так голова трещит, ужас просто.
- Ты слишком много работаешь, Руи, - барабанщик взволнованно взглянул на него. – Сходи к врачу.
- Я уже ходил, у меня давление высокое.
- Попрошу Казуки, пусть даст тебе выходной, - Джин сочувствующе положил другу ладонь на плечо. Тот слабо улыбнулся.
...Домой Руи не поехал: после обеда ему стало легче и он отказался от предложения коллег. Бё игнорировал его до самого окончания работы. Когда вокалист, попрощавшись с остальными, спустился на парковку, уже стемнело, шел мелкий колючий снег – хотелось крыть матом. Проходя к своему авто, Маса смерил басиста тяжелым взглядом, затем глубоко вздохнул, снял машину с сигнализации, усевшись, положил руки на руль и принялся напряженно ждать. Сегодня Руи снова припарковался «нос к носу», в результате чего Бё просто-напросто не мог выехать. И это было уже не впервые. Вокалиста до ужаса раздражало, что в таком положении он не мог никуда смотаться без ведома друга, а лишний контроль всегда приводил фронтмена в бешенство. И хотя Бё прекрасно понимал, что Руи, ограничивая свободу, оберегает его, парковочное беспардонство было явным перебором. Солисту нравилось носить свой ошейник, но не настолько затянутый.
- Зачем ты паркуешься «нос к носу»? – сердито спрашивал Маса каждый раз, когда его авто снова блокировалось движимым имуществом товарища.
- Прости, моя машина очень любит твою, - невинно улыбался басист.
- Да иди ты знаешь куда, – так разговор и заканчивался.
Тихо прогревая мотор и глядя сейчас на машину Руи, Бё хотелось мысленно ее взорвать. Минуты шли, но почему-то бас-гитарист не заводился... Спустя какое-то время обидчик покинул авто и робко постучал в окно вокалиста. Тот недовольно опустил стекло.
- Бё, пожалуйста, прости, что так вышло, - пробормотал басист. – У меня аккумулятор сел, не могу выехать. Я эвакуатор вызвал, подожди, ладно?..
- Мать твою, Руи, - выругался вокалист: только этого ему не хватало. Не денек сегодня, а жесть. – Я же предупреждал, - но замученный вид друга не мог не разжалобить. – Ладно, садись: дождемся пока твою заберут, домой вместе поедем.
- Спасибо, Маса, извини меня, - коллега вежливо поклонился.
- Проехали, - Бё нащупал в кармане пачку сигарет, чтобы скоротать время. Молча предложил Руи, но тот отказался: у него опять разболелась голова...
Когда авто басиста отвезли, Масахито наконец смог покинуть парковку. Сидящий слева еще раз тихо извинился, но получил в ответ что-то хамское. Как обычно. Сначала ехали молча, на трассе же незаметно разговорились, вернее, Бё, нелитературно посылающий проезжающих рядом, начал припоминать грехи бас-гитариста и выплескивать накопленную злость.
- ...Отвези меня домой, пожалуйста, - Руи не выдержал и оборвал очередную тираду на тему «все козлы». Ему безумно хотелось поскорей оказаться в теплой постели: затылок ломило по страшной силе. – Давай потом все решим. И следи за дорогой.
Погода тем временем вконец испоганилась: снежок превратился в снежную бурю, заносящую и без того скользкое шоссе. Дворники неистово резали ее, но она не сдавалась.
- Не учи меня ездить! – ляпнул Бё. – Сначала правила парковки освой.
- Мне не нравится тот чувак, - заметил Руи, указывая вперед. – Возьми левее.
- Да пошел ты, - огрызнулся вокалист. Они ехали по проспекту, вокруг неслись другие уставшие, в эту жуткую слякоть возвращающиеся с работы. Бё плохо запомнил, когда фары летящей навстречу машины оказались на их полосе: крикнув «Ты куда, чмо, прешь?!» он успел лишь пригнуться и вывернуть руль, чтобы нырнуть влево, – дальше раздался страшный удар. И свалилась тьма.

***

Открыв глаза, вокалист сначала не понял, что произошло: перед глазами маячила дверца его машины, а вот за ней... За ней похолодевший Маса увидел Руи, без чувств валявшегося на снежном шоссе где-то в метре от автомобиля. Каким чудом бедняга не попал под колеса, Коджима не знал. Не знал он и каким образом в этот день они поменялись ролями: всегда осторожный бас-гитарист, ругающий Бё за забывчивость, не пристегнулся, а сам вокалист почему-то успел совершить ритуал... Он не мог сейчас рассуждать. «Руи...» - прошептал Маса окровавленными губами и, собрав все силы, вывалился из машины, чтобы сделать пару шагов и рухнуть к телу товарища. Грудь пронзила острая боль, но Бё не обратил на нее внимания: в беспамятстве повторяя имя друга, вцепился в него, тряс, звал, не понимая и не принимая, что все кончено...
- Руи, не бросай меня!! Руи!.. – его голос надломился, вокалист рухнул на бесчувственного коллегу, дрожа и горько плача. Бё плохо помнил, что было дальше: сознание постепенно оставляло его, от горя он не мог верно воспринимать действительность. Кто-то вызвал полицию, «скорую», прибывшие врачи оторвали беднягу от искалеченного басиста, но вокалист из последних сил сопротивлялся, вырывался и орал «Не надо! Я хочу к Руи!!», пока его насильно не уложили на носилки и не сделали укол. Теряя последние крохи сознания, Маса заметил, как его несчастному другу ставят капельницу и заносят в карету «неотложки». А потом вырубился.

Из утренних сводок:
«Не поделили трассу»
Вчера, 18 декабря, в 20.50 в районе N. автомобиль *марка* на полном ходу столкнулся с внезапно оказавшемся на встречной полосе минивэном. Пытаясь увернуться, водитель меньшего авто не сумел избежать касательного столкновения – от удара обе машины развернуло, в результате чего на оживленной улице возник сложный затор.
Водитель минивэна, токиец 1978 г.р., отделался легкими повреждениями, пассажир же другой машины с тяжелыми травмами доставлен в больницу: в момент аварии он был не пристегнут. Житель столицы 1981 г.р., находящийся за рулем легковушки, также госпитализирован.
Виновником происшествия признан водитель минивэна, причина трагедии – неправильный выбор скоростного режима в неблагоприятных погодных условиях. При совершении ДТП оба водителя были трезвыми.


С того рокового дня прошла неделя. Как выяснилось, Бё сломал два ребра, сильно ушиб руку и голову, как, впрочем, и водитель другой машины – менеджер по имени Такаюки, работающий в одной из столичных фирм. С ним вокалист познакомился через несколько дней, когда чуть раньше срока, после длительных споров с доктором, вышел из больницы. Така оказался нормальным парнем, не справившимся с управлением по воле судьбы, а не из личной невнимательности. Это именно он сразу после трагедии, несмотря на полученные травмы, собственноручно вызвал патруль и «скорую».
Руи же пострадал куда сильнее – тот же злой рок, что вытолкнул Такаюки на встречную, подбил басиста забыть о ремне безопасности. Но хирург, прооперировавший пострадавшего, сказал ребятам, что ангел-хранитель их товарища поберег: при таком столкновении, да еще и не пристегнувшись, он должен был либо погибнуть, либо остаться инвалидом. Несчастному повезло: лечение займет длительное время, последствия аварии будут напоминать о себе до конца жизни, но он сможет ходить и работать... если, конечно, очнется. Руи не приходит в себя уже седьмой день.
«Родной мой, я так виноват перед тобой... Да, я сделал все, что мог: перевел лобовое в касательное, - но если б я, кретин долбанный, послушал тебя, ничего бы не случилось. Мне не вынести такой ноши... Скажи, что все будет хорошо», - подумал Бё, свернув в переулок и оказавшись на заброшенной детской площадке. Остановился возле качелей, присыпанных снегом. Улыбнулся. Вокруг не было ни души, накрывшись зимним одеялом, аттракционы смотрели дивные сны. Когда-то очень давно он уже бывал здесь: Руи катал его на этих качелях, тоже зимой. Друзья беззаботно смеялись, дурачились, бесились в снегу... А потом целовались у вот того столба, забыв про холод и обветренные губы... Убедившись, что за ним не наблюдают, вокалист решительно оттолкнулся и принялся раскачиваться, все выше взлетая к уже темнеющим небесам, затянутым густыми тучами. Он вспоминал. Когда же аттракцион остановился, Масахито нехотя слез и медленно пошел дальше, сморгнув набежавшие слезы.
«Сегодня ведь Рождество, Руи. Говорят, сейчас исполняются даже самые нереальные мечты, - грустно подумал Маса. – Я хочу лишь одного: чтобы ты не бросал меня... Разве это сложно?» На краю площадки он извлек из кармана по-прежнему молчавший мобильный, обернулся, чтобы последний раз посмотреть на знакомое место, и... застыл как вкопанный: возле качелей стоял Руи.
- Боже... Руи... – одними губами прошептал вокалист, не веря своим глазам. Что он тут делает? Что это значит?.. – Ты здесь? Ты очнулся?..
Басист ответил загадочной улыбкой, подойдя ближе, мягко взял Бё за руку. Ладонь Руи была настоящая, живая, не искалеченная. И теплая.
- Я так счастлив, - голос Масы сорвался, он больше не мог сдержать горячих слез и, плача, заключил друга в радостные объятья. – Ты не бросил меня! Не бросил! – мокрые глаза Бё лихорадочно изучали спокойное лицо товарища – красивое, чистое. Басист улыбался светло и мило, так, как умел только он. – Я счастлив!! – вокалист громко рассмеялся, напрыгнув на друга, закружившись вместе с ним по площадке...
Внезапно его руки сомкнулись на пустоте – и испуганный Бё со всего размаху грохнулся прямо в снег. Незалеченные ребра как-то неестественно хрустнули, тело пронзила сильнейшая боль. Распахнув глаза, вокалист увидел, что лежит лицом вниз: Руи не было, выпавший из ладони телефон валялся рядом, голова кружилась. «Спаси меня... пожалуйста...» - только и смог прошептать несчастный прежде чем захлебнулся подступившими к горлу рыданьями. А когда не осталось ни слез, ни сил, пришла тьма.

***

Там, во мраке, он долго сидел в тумане, вглядываясь в пустоту, пытаясь увидеть хотя бы что-то. Вдруг вдалеке забрезжил маленькой огонек, постепенно увеличиваясь в размерах и топя окружающий мрак. Вскоре вокруг ощутимо посветлело. Глаза Бё расширились от удивления, когда перед ним из ниоткуда материализовался маленький мальчик в длинном белоснежном одеянии. Скрестив на груди руки, малыш не по-детски хмуро рассматривал сидящего на земле вокалиста.
- Ты... Ты кто? – пробормотал Бё, пугаясь хрипоты собственного голоса.
- Ну вот, приехали, - протянул мальчик. – Сначала ждут, а потом узнать не могут.
- Ты рождественский ангел?.. – предположил вокалист, не в силах даже подняться на ноги, а уж тем более – рассуждать трезво. Но малыш кивнул. Происходящее не лезло ни в какие логические ворота.
- Масахито, хватит на меня глазеть, время не резиновое, - не слишком вежливо заметил ангел. – Говори, что ты там загадываешь, и я пошел.
- Загадываю... э... – промямлил Коджима, совершенно опешив. Но, поймав злобный взгляд крохи, тут же нашелся: - Пусть Руи очнется. Больше мне ничего не нужно.
- Ну, это у него спросить надо, - усмехнулся ангел, поправив волосы. – Такое не ко мне.
И исчез – так же быстро, как и появился. Бё уже думал отчаяться, но в следующую секунду растерял остатки способности рассуждать: из тумана к нему вышел Руи. Печальный, светлый Руи, облаченный, как и мальчик, в какие-то несуразные белоснежные одежды, не сводил с него немигающего тяжелого взгляда... Коджима похолодел.
- Руи... – выдавил он. – Вернись к нам, пожалуйста, и... прости меня, если можешь.
Обхватив голову руками, Бё ждал если не конца света, то хотя бы справедливого наказания за свои грехи перед другом. Тот молчал. Вокалиста перло разрыдаться.
- Маса, я хотел бы вернуться, - наконец проговорил басист ровно и сдержанно, - но я не могу: ты зовешь меня, а я тебя не слышу.
- Почему?.. – ляпнул Бё, ощущая острую нехватку воздуха.
- Потому что ты погряз в своей злости, Бё, и твои просьбы в шуме неразличимы, - серьезно пояснил Руи. - Оглянись: этот мир не так уж и плох. Да, случается всякое, мы часто поступаем друг с другом гадко, но ведь на самом деле все это совсем не важно. А важно то, что вокруг так много любви... Моя машина любит твою – наверно, поэтому я часто забываю не парковаться напротив. Мару любит тебя, хотя порой и царапается – но она и меня царапает, ты же знаешь. Мы все тебя любим, пусть и ругаемся на творческой почве... и не только на творческой. Посмотри: совсем незнакомый человек, Такаюки, переживает за нас, хотя ему во многом хуже, чем, скажем, тебе. Открой свое сердце, Бё, ты же добрый, уж я-то знаю, открой - и тогда я смогу услышать твои слова.
- Руи, я... – пристыженный вокалист был не в силах поднять глаза: только сейчас он, кажется, понял, как эгоистично вел себя в последнее время. – Прости меня...
- Я прощаю, - мягко улыбнулся бас-гитарист. – Ты мой друг, а друзья должны прощать. Ты тоже меня прости.
- Тебя-то за что? – беззлобно хмыкнул Масахито.
- За то, что я не держу слово, как последний слабак, - пояснил Руи. – Забываю, что наговорил... Похоже, меня уже наказали: однажды я забыл не про обещанное, а про ремень безопасности и влетел в эту аварию... – он сделал паузу, прежде чем с решимостью добавить: - Отныне я буду стараться всегда выполнять то, что обещал. И никогда больше не буду парковаться «нос к носу».
- Это не так и важно, я... – начал было Бё, но тут все исчезло, точно некто огрел вокалиста по голове – сморгнув, он снова увидел себя лежащим в снегу. Руи рядом не было, зато в ближайшем отдалении валялся телефон, чуть ли не на весь двор играющий разухабистую мелодию: именно от нее Бё и проснулся. Резко усевшись, вокалист стряхнул с себя нехилый слой снега, уже успевший покрыть его тело, - в груди тут же резануло, и Маса сдавлено застонал. Его пальто, шарф и волосы насквозь вымокли. Окоченевшими пальцами схватив вибрирующий аппарат, Коджима чуть не умер от остановки сердца – на экране высвечивалось долгожданное имя: «Казуки». Секундная слабость сперла дыхание, солист поднял глаза в уже совершенно черное небо, из которого сыпал снег. «Вот и все», - дрожа, решил он, но, хотя и до жути боялся услышать роковые слова, все же принял вызов.
- Слушаю, - произнес он безбожно хрипло.
- Бё, это ты? Где тебя носит?! – раздался в трубке взволнованный голос лидера. – Ты весь день «вне зоны», что за фигня?! Приезжай скорее в больницу: Руи проснулся!!!
- Я сейчас! – почти прокричал Бё, мгновенно вскакивая на ноги.
От столь внезапно рухнувшей на голову радости у него буквально выросли крылья. Несясь по украшенным переулкам, солист бегло просил прощения у всех, кого ненароком задевал, а они удивленно провожали взглядом странного взлохмаченного парня. Сегодня 25 декабря, сегодня его ненормальный город погряз в возне ничего не успевающих жителей... Он бежал по заснеженным улицам, а вокруг него спешили люди, радостные, озадаченные, поглощенные ожиданием праздника... Его праздник уже наступил.

 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:28 | Сообщение # 4
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

***

На пороге больницы вокалиста встретил Казуки, тут же подхвативший его под руку и вываливший на него целый поток информации о том, как Руи пришел в себя, что ему не слишком плохо, что он, Казу, отчего-то не мог дозвониться до Бё и скорей всего это из-за перегруженности сети в праздничный день.
- ...А что с тобой? Ты чего это весь мокрый? – гитарист удивленно уставился на друга.
- Я упал, - буркнул тот, за пару минут порядком устав от общества коллеги и желая как можно поскорей увидеться с Руи.
- В лужу, что ли? – как обычно поддразнил Казу. – Тебе нужно снять сырое, а то еще простудишься.
- Отведи меня к Руи! – зло прорычал Бё, но тут же покраснел, пристыдив себя за несдержанность: блин, он же дал обещание больше так не делать... Прикусив язык, тихо добавил: - Пожалуйста.
- Конечно, сейчас, - лидер, на счастье вокалиста, даже не думал на него сердиться: радость от того, что их товарищ наконец-то вернулся в этот мир, была куда сильнее мелких проблем.
Казуки помог Бё снять промокшее пальто и размотать шарф, совсем скоро они уже шли по коридору к палате бас-гитариста. Кто-то из мимо идущих случайно задел Масу – и тот согнулся от боли в грудной клетке. Лидер тут же обеспокоенно обнял его за плечи.
- С тобой все нормально?
- Больно очень, - признался несчастный. – Я, похоже, опять поломал свои ребра...
- Хорошо, что мы в больнице, - успокоил его Казу. – Навестим Руи, а потом покажем тебя доктору.
Масахито кивнул: иногда и ему нужно быть послушным. Ребята ведь так его любят, так заботятся о нем... Стыдно хамить в ответ.
Распахнув дверь заветной палаты, запыхавшийся вокалист вломился внутрь, больше не обращая внимания на слабость и боль. Увидев его, Руи, бледный и перебинтованный, все еще подключенный под аппараты и капельницы, радостно улыбнулся – так, как умеет лишь он. Издав нечленораздельный возглас, солист молнией бросился к нему, рухнул возле постели и, схватив за раненую руку, разрыдался. Он не хотел держать в себе все это. И просто не мог.
- Здравствуй, Бё, - совсем хрипло произнес басист. Он был еще слишком слаб, чтобы по-настоящему выразить свои чувства, но безумно радовался встрече с его лучшим другом, его избранником, его милым несуразным Бё. – Я очень скучал.
- А как я скучал, едва не умер в ожидании...– пробормотал вокалист, задыхаясь от удушающих слез. – Прости меня, родной, прости меня, пожалуйста!.. Я знаю, я гребаный эгоист, тварь, подонок, я во всем виноват... Прости...
- Не надо, Бё, - уцелевшая рука басиста, обвитая трубками, мягко легла на голову друга, бережно погладив по волосам. – Я ни в чем не виню тебя. Ты бы знал, как я обрадовался, узнав от ребят, что ты жив.
- Руи, как ты вообще себя чувствуешь? – спохватился Бё, взволнованно подняв на товарища мокрые глаза. – Тебе больно?
- Ну, не так чтобы очень, - поморщился басист. Он явно хотел пожать плечами, но жесткий шейный корсет не позволил этого сделать. – Дышать трудновато, голова побаливает, руки вот тоже не чувствую... В спине иногда колит, в ногах, а так вроде ничего. Еще я шею сломал, - закончил он грустно.
- Врач сказал, что перелом несложный, - вмешался в разговор сидящий у постели Манабу. – У тебя все постепенно заживет.
- Снова будем играть на сцене, - добавил Джин, обменявшись улыбками с Казуки.
- Ты только ни о чем не беспокойся сейчас, - попросил Бё, погладив любимого по плечу. – Это вредно. Думай о хорошем, ладно?
- Ладно, - согласился басист.
- Кстати, что касается хорошего, - заметил Казуки. – А ведь сегодня-то Рождество!
- Точно, мы совсем забыли... – вздохнул Мана.
- Так что с праздником, что ли? – рассмеялся лидер. – Говорят, рождественские ангелы исполняют любую мечту! У нас еще есть время что-нибудь пожелать!
- Наше главное желание уже сбылось, - тепло улыбнулся Манабу.
- Это точно, - стоящий рядом Джин по-дружески потрепал его по плечу.
- Ой, я же совсем забыл! – вдруг спохватился Казуки, вынимая мобильник. – Нужно позвонить Таке: порадовать парня, что наш Руи снова с нами!
Спустя минуту он уже рассказывал незримому собеседнику, как проехать к больнице и что лучше всего взять с собой, чтобы знакомство прошло успешно. Под оживленное обсуждение святочной темы вокалист осторожно поцеловал перебинтованную руку Руи и прошептал так, чтобы слышал только он:
- Я люблю тебя.
- Я тоже, - тихо ответил бас-гитарист. Ему было трудно разговаривать, но он очень старался. - Знаешь, пока я спал, мне столько всего наснилось... Слышал, как ты звал меня, наверно, это и помогло очнуться, - на глазах Бё опять выступили слезы. – Спасибо.
- Не благодари.
- Это еще не все, - заметил Руи. - Отныне я буду всегда исполнять свои обещания, Бё. Мы обязательно увидим твое северное сияние. И я больше никогда не буду парковаться «нос к носу».
- Идиот, - от услышанного вокалиста снова «прорвало», и он в слезах уткнулся в руку друга. – Это все совершенно, совершенно не важно, - пробормотал между всхлипами, не пытаясь скрыть эмоции. – Просто не бросай меня, Руи... Просто не бросай.
Теплая ладонь басиста еще раз осторожно погладила его, и Бё не сумел не улыбнуться: он знал, нет, он был уверен, что теперь все обязательно наладится.
А тем временем мир праздновал Рождество. Мощный циклон засыпа'л Токио пушистым густым снегом – именно так, как обещали синоптики.

The end. Happy end :)


Написано и отредактировано: 17–22.12.2012 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Обещание (R - Rui/Byo [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz