[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ctrl+Alt+Del (NC-17 - Byo/Rui [SCREW])
Ctrl+Alt+Del
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:12 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Ctrl+Alt+Del

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Byo/Rui
Рейтинг: NC-17
Жанр: драма, психология
Предупреждения: POV Byo, Non con (насилие)
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
Вчера я признался тебе в любви, но получил отказ. Вот и вся история.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Смурно и невесело. Совсем. Права защищены и неприкасаемы.

Данной мне властью назначаю этому рассказу самый высокий рейтинг из-за сцены насилия: любовь и ненависть поистине родственные чувства...
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:15 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Время смириться: слова беспомощны; что ж, лучше поздно,
Воистину лучше поздно, чем никогда».
(с) Ксения Желудова, «Кислородная недостаточность»


Вот оно, зимнее утро – морозноватое, хмурое – в самом сердце бездушной столицы, последний этаж огромного центра, конец коридора, непримечательное окно. Моя тихая гавань после личного апокалипсиса. В столь ранний час здесь никого нет, так что некому нарушить течение мыслей, некому включить свет. Я курю, стряхиваю пепел на давно не мытый пол и время от времени грею дыханием окоченевшие пальцы свободной руки: в моем персональном аду опять отключили отопление.
Когда мы думаем, что конец света означает для нас мгновенную смерть, мы себе льстим: так не бывает. Наступает седое утро – и ты остаешься на разбитом поле наедине с воспоминаниями. Убирать куда страшнее, чем умирать.
Мне кажется, что невидимая рука разрезала грудную клетку и вынула сердце: так пусто и холодно внутри. Тело, как губка, поглощает окружающее тепло, но температура стабильно остается ниже нуля. Сигареты не помогают. Хотя если рассуждать трезво, ничего страшного не случилось: ты просто сказал мне «нет». И мой мир развалился.
Современный век диктует нам быть немного машинами: стирать устаревшие файлы, чистить диски, время от времени перезагружать систему. Моя система – это мир, живущий одним лишь ожиданием твоего согласия. Теперь в нем серьезный сбой.
Мне не вспомнить, когда все вообще началось: не вычленить из памяти ни даты, ни времени года. Но и не изъять из нее твоих теплых бархатных глаз, сильных рук, мягкой улыбки, не забыть того надежного друга и прекрасного человека, которого я видел в тебе. Я никогда не думал, что влюблюсь. Я не заметил, когда это все-таки случилось, когда ненужная информация стала занимать место – но я ни о чем не сожалею.
Мечта сделать тебя реальным слишком сильно давила на сознание, обманывала его, заставляла придумывать и верить в придуманное. В несуществующее. В то, что я тебе тоже нужен. Это ведь естественно для существа, обладающего хоть какой-нибудь, но душой: быть кому-то необходимым, знать, что тебя кто-то любит. Когда в сердце вспыхивает чувство, тебе невольно кажется, что объект твоих желаний разделяет твою страсть: вот он наклонил голову и посмотрел чуть дольше, вот он зачем-то поделился с тобой личными мыслями, а вот он подарил тебе на День рождения то, о чем ты всегда мечтал, но умышленно не озвучивал... Значит, он тебя тоже? – Ничего это не значит.
Вчера я совершил самый важный и самый глупый в жизни поступок: признался тебе в любви, но получил отказ. Вот и вся история. Я долго готовился, выбрал самое подходящее место, время: после репетиции в безлюдном коридоре центра, где нет ни камер наблюдения, ни лишних свидетелей. И наконец решился открыть тебе долго вынашиваемые чувства. Не вдаваясь в подробные рассуждения, быстро произнес признание и прижал к стене, чтобы поцеловать в губы... Ты, кстати, не сопротивлялся: то ли растерявшись, то ли подумав, что я играю, то ли... черт тебя разберет, почему! Но своей реакцией ты подарил мне надежду! А это было нечестно. Вместо того чтобы оттолкнуть, послать по известному адресу, наградив нелестной характеристикой, или хотя бы одарить холодом презрительного взгляда, ты мягко обнял меня за плечи, одобрительно погладил по спине... Зачем?! Заканчивая поцелуй, отрываясь от горячих полусухих губ и все еще храня фантомное ощущение их одуряюще манящих прикосновений, я знал, что услышу «я тебя тоже», но услышал:
- Не надо, Бё. Я не люблю тебя.
И в тот миг моя вселенная развалилась. Стало тихо-тихо, как после большого взрыва, земля маленького убитого мира в одно мгновение покрылась толстым слоем пепла. Все закончилось.
- Не надо, - повторил ты, выстроив между нами незримую стену с Токийскую телебашню. Приговорил меня к моральному расстрелу и приступил к немедленному исполнению приговора.
- Я тебе не нравлюсь? – я откашлялся, дабы не выдать нервную дрожь в голосе.
- Бё, - ты вздохнул, зачем-то взял меня за плечи. Расстояние снова сократилось, но интимности не прибавилось. – Понимаешь, все не так просто... Дело в том...
- Дело в том, что я не женщина? – мрачно закончил я.
- Нет, - произнес ты неестественно ровно. – Я не имею ничего против таких отношений с мужчиной. Но я не хочу врать: я ничего не испытываю к тебе, Маса.
- Значит, не нравлюсь, - мой тон сделался тверже. Давай. Добивай.
- Нравишься, но иначе, - и почему твой голос не дрожит? почему ты говоришь настолько спокойно и устало?.. Словно знал, что однажды будешь произносить мне эти заранее заготовленные фразы. – Ты замечательный парень, Бё, и отличный друг. Я доверяю тебе, горжусь тобой, готов каждый день благодарить судьбу за то, что она нас познакомила. И да, ты очень красивый, привлекательный человек. Но я не люблю тебя.
Повисла пауза: последними словами ты, точно острым ножом, отрезал крылья моей надежде. В кофейной глубине родных глаз плескалась уверенность, стопроцентно означавшая одно: ты не лжешь.
- Что ж... – наконец промямлил я, освобождаясь от твоих рук: да не утешай ты, не стоит. Ну расстрелял, так зачем теперь эти нежности? Нелепо. Глупо. Стараясь не смотреть на тебя, твердо закончил: – Спасибо за правду, Руи. И прости.
Резко развернувшись, я быстрым шагом направился по длинному коридору прямиком к лифту, про себя отсчитывая секунды, чтобы не позволить слезам испортить отступление: очень важно красиво уйти, очень важно уметь проигрывать – я умею, я много чего умею... Сдавшись без боя, вчера я потерял тебя так и не обретя. Закрывающиеся перед моим взглядом автоматические двери стали захлопывающимися вратами рая. И все закончилось.

***

Сигаретный дым под потолком постепенно сливается с застывшим коридорным воздухом – неживым, кондиционированным, спертым: в моем персональном аду никогда не открывают окон.
Бесконтрольные мысли пересматривают пленку убитой тобой мечты, заставляют спрашивать: «Ну зачем же ты отказал?» Мы могли бы быть счастливы, я бы позаботился об этом. Почему в твоем сердце нет для меня места? Почему ты не нуждаешься в том, чтобы у тебя появился такой, как я? Почему ты меня не любишь?..
Если бы ты сказал «да», я бы не отпустил тебя вчера вечером и не уехал на лифте подальше от вымышленного рая. Мы бы долго – упоительно, страстно, безнаказанно – целовались в полумраке кабины, храня только нам ведомую тайну, улыбались всем, кто попался на пути, отправились ко мне домой... А вернее – просто домой: отныне это был бы наш дом. Отныне и навсегда.
Я закрываю свои красные от линз и бессонной ночи глаза и представляю темноту прихожей – там тепло и тихо, предметы скучают, ожидая возвращения хозяина, легкий хаос подтверждает факт того, что тут пока еще кто-то обитает. Хлопок входной двери будит заспанную квартиру – мы вваливаемся внутрь, счастливые и возбужденные, приносим на верхней одежде следы улицы, морозной свежести, снега. Смеемся, ты прижимаешь меня к стене, одаривая чередой легких поцелуев, твои ловкие руки проникают мне под пальто, щекотят, не дают сбавить все нарастающий темп. В спешке сбрасываем теплые вещи, перемещаемся в спальню, закрывая за собой дверь, потому что пустота квартиры ощутимо снижает градус интимности. Взявшись за кольцо, я резко опускаю плотные ролл-шторы: никаких глаз, никаких фонарей, огней, прочего бреда... Любопытный Токио, вам не стоит этого видеть!
А ты страстно целуешь меня, внезапно ломая скорость – как на твоей басовой линии строится наша музыка, так на твоих движениях держится наша страсть. Я вокалист – я подчиняюсь. Веди меня, Руи, мой свет, мой грешный ангел – знаю, за спиной у тебя белоснежные, сияющие, незримые крылья... Веди меня! Если ты хочешь, чтобы я следовал за тобой, я готов пожертвовать своими амбициями, отдать тебе активную роль и без сожаления бросить чертов эгоизм в пламя нашего любовного алтаря. Не потому что тону в тебе – потому что люблю. И мне нравится подчиняться тебе по той же причине.
Мы освобождаем друг друга от одежды – это похоже на разворачивание початка: раскручивая листок за листком, все ближе продвигаешься к сути, пока, наконец, та не открывается перед тобой в своей молочно-гладкой наготе. Обнаженность обманчива: чтобы познать сущность, нужно раскусить зернышко, чтобы познать человека, нужно коснуться его души, не тела. Я знаю об этом и хочу раскусить тебя, Руи, мечтая в свою очередь быть раскушенным тобой.
Сильные руки бережно склоняют меня на постель, с пристрастием творца плетут невидимую нить нашего единения, легко и невесомо касаясь моей горячей, звенящей от желания плоти. Я молю тебя не останавливаться, не отпускать. Мои собственные пальцы бороздят неровности твоей обжигающе нежной кожи излишне грубо, но тебе нравится, и я не могу не чувствовать, как желание неутомимо возрастает по экспоненте. Почти не замечаю, как сгибаю ноги в коленях и раздвигаю бедра – и тут твои сильные пальцы болезненно входят в меня. Я знаю, что будет сухо, трудно и больно, безумно больно, жутко больно, но сжимаю зубы и придвигаюсь поближе. Ты шепчешь мне потерпеть, обещаешь сделать все как можно бережней, хотя я не прошу о последнем: если ты любишь, разве станешь причинять лишнюю боль?.. Проникновение заставляет меня вскрикнуть, но прижаться, просить продолжать. Мои руки обнимают тебя, не давая ни шанса вырваться, я чувствую тебя в себе и начинаю сходить с ума от все нарастающего желания. Стыдно ли мне – сильному и успешному – отдаваться другому мужчине? – Стыдно, ужасно стыдно, но безумно приятно. Это по любви, это разрешается.
Мы кончаем практически одновременно, наши тела становятся мягче и податливей, и когда ты наваливаешься сверху, я уже не замечаю тяжести. Твое дыхание неровное, а сердце бьется быстро и гулко, в унисон с моим, отдаваясь в висках тяжелым битом. Зарываю пальцы в твои волосы, мягкие, все еще хранящие терпкий аромат сигарет, шампуня и уличного воздуха. В моем воплощенном раю еле слышно щебечут птицы.
...Мы лежим рядом, дышим одним воздухом, согреваемся одним теплом: ты тихо спишь, устроившись на боку, по привычке подложив руку под голову, я улыбаюсь и наблюдаю. Мои ногти, чуть слышно касаясь бархатной кожи, методично изучают твое красивое тело, скользят по свободному плечу, предплечью, продвигаются к запястью, считывая секретную информацию о слабостях и мечтах. Пальцы нежно-нежно, стараясь не разбудить, повторяют узоры замысловатых татуировок, прорисовывая каждую бороздку, заучивая. Однажды через много лет, навсегда распрощавшись с земным миром, я найду тебя, моего прекрасного ангела, по этим паролям. Я запомню... Сон приходит незаметно, неслышно вместе с тихой поступью утра и мягко останавливает мою руку где-то на полпути прохождения очередного завитка.
А проснувшись, я увижу, как белый свет робко пробивается сквозь задернутые шторы и как ты все еще спишь, уставший и счастливый, возле меня. Бережно поправлю тебе одеяло, пряча от мира узоры на руках: не простудись, Руи. Наблюдая, как ты сильнее заворачиваешься в теплую ткань, не смогу не улыбнуться... Затем, пошарив рукой на прикроватной тумбочке в поисках пачки и зажигалки, буду наслаждаться приятным ритуалом – да, это вредно и неправильно, но сегодня как-то особенно не тянет покидать постель... Ведь здесь ты, и я хочу как можно дольше лежать рядом, без одежды, медленно курить и думать о хорошем. О нас. Это напоминает написание стихов: когда, обнажив тело и душу, сидишь дома и собираешь воедино – по фразе, по слову, по иероглифу – цепочку плохо уловимых чувств. Так же интимно и сакрально, так же важно.
Невольно вспоминаются эпизоды прошедшего вечера, заставляя улыбаться от разливающегося в сердце неиссякаемого тепла. Я так долго ждал, Руи, так долго ждал тебя. Я отправлю эту ночь в «избранные», убеждаясь, что секс может быть негреховным делом, только если любовь истинна, если в ней нет ни капли лжи, ни грамма лицемерия, безнадежного согласия, выгоды... Ты мой свет, Руи, мое спасение. Я вручаю тебе ключи от своего сердца и ни о чем не жалею.

***

Стряхиваю обломки сна, – так стряхивает комья снега тот, кому не повезло спать на улице под открытым небом, – морщусь. Догоревшая сигарета обжигает не хуже наледи: холод и жар действуют одинаково. Занемевшие пальцы роняют окурок, его маленький огонек гаснет раньше, чем достигает пола, напоминая упавшую звездочку – вот только желаний он не исполняет. И я, покопавшись, достаю очередную сигарету, пытаюсь подпалить, но удается лишь после тихого непечатного комментария: в моем персональном аду цензуры не существует.
За мутноватым стеклом усиливается снег, наметая сугробы на карнизе, засыпая все прошлое густым слоем, стирая следы тех, кто ушел, разрушая воспоминания. Прищурившись, оцениваю скорость нарастания покрова на крыше моей машины. На смену теплым мечтам приходит циничное «а поступил ли я верно, сдавшись без боя?» Да, ты мне отказал, но разве только тебе решать? Если прикинуть, у меня были все шансы...
Конечно, не хотелось бы остаться с выбитыми зубами, но по силе мы равны, а эффект неожиданности дал бы мне необходимые преимущества. Там, в безлюдном коридоре центра, не было ни камер наблюдения, ни лишних свидетелей – никто бы и не узнал о столь неприятном инциденте. Главное – действовать быстро и решительно. Можно было бы тебя вырубить, но перспектива тащить на стоянку тяжеленное тело, да еще и на глазах у охраны, не самая радужная: все закончится не моей квартирой, а больничной палатой... Лучше скрутить и заставить пойти со мной: ты, бесспорно, растеряешься и войдешь в ступор – этим нужно воспользоваться.
Идея бы сработала наверняка, скорее всего, ты решил бы, что это такая игра и не оказывал реального сопротивления. Дальше: спуститься вниз на лифте, покинуть здание центра и сесть в мою машину – проще. Я привез бы тебя к своему подъезду, привел в квартиру... Интересно, ты бы догадывался о том, что я готовлюсь к скорой мести? Нет, не за то, что ты отказал – за то, что убил мою прекрасную, мою главную мечту.
...Резко толкнув тебя на кровать, закушу губу: ты такой красивый, такой милый, такой замечательный – не хочется причинять тебе боль. Смотришь на меня озадаченно.
- Бё, зачем? – бархатный голос впитается в темноту моего жилища. – Что ты задумал?
Я злобно ухмыльнусь, в глазах сверкнет хищный огонек.
- Бё, - повторишь ты, – объясни, я не понимаю.
- Сейчас поймешь.
В ту же секунду бросаюсь на тебя, грубо переворачивая и больно заламывая руку: прости, Руи, но если я этого не сделаю, ты испортишь лицо фронтмену группы, а это уже не дело. Ты орешь, пытаешься вырваться, посылая меня ко всем чертям и их ближайшим матерным родственникам, но тщетно – я уже сижу на тебе и связываю тебе руки крепким поясом от пальто: специально прихватил его в прихожей. Не сопротивляйся, идиот, разве ты не знаешь, что каждое лишнее движение лишь удвоит мою злость?
- Лежи тихо, Руи, и тебе не будет так больно, - наклонившись, угрожающе проговариваю возле твоего лица. – Ты спрашиваешь, что я задумал? Я задумал восстановить справедливость. Понимаешь, твой отказ разрушил все, взорвал мой мир, мою мечту... Ты убил меня всего лишь за то, что я посмел влюбиться в тебя. Но знай: не ты решаешь все. Я привык добиваться своего, Руи, и получу то, что мне причитается.
Ну вот, руки связаны: теперь ты представляешь для меня куда меньше опасности. Моя левая ладонь впивается в твои волосы, и я ощущаю себя полноправным хозяином. Жестокость поистине разжигает страсть: не в силах терпеть растущее возбуждение, свободной рукой кое-как освобождаю себя от лишней одежды. Проделать то же с тобой оказывается проблематичней: металлический замок твоих джинсов под корень ломает отросший ноготь на большом пальце – резкая боль, мат, гнев. Наконец удается стащить ненужную ткань и усесться поудобней, прижав тебя, все еще сопротивляющегося, к кровати. Вот теперь я точно теряю всякий контроль... Одной рукой все так же держа несчастную жертву за волосы, другой схватив чуть выше локтя, наклоняюсь и не своим голосом повторяю:
- Я получу то, что мне причитается. Ты сам во всем виноват.
Плохо запомню твой сдавленный крик в момент проникновения: излишне грубо, жестко и резко, излишне больно, излишне глубоко. Я буду мучить тебя, упиваясь своей властью и не отдавая себе полного отчета в том, что совершаю. Твои ногти царапают бледную кожу на своих же руках: хочешь освободиться, но вместо этого лишь причиняешь себе вред. Кровь вперемешку с содранной кожей забивается под короткостриженные пластинки, ты снова и снова зачеркиваешь прекрасные письмена... Запах и вид крови будоражит во мне звериное, заставляя погружаться глубже, растягивать, рвать тебя, не давать пощады... Наконец наступает разрядка. Медленно покидая истерзанное тело, замечаю, что пальцы рук точно заклинило: разжать их стоит больших усилий. Шок? Защемление нервов? Подозрительно изучаю свои ладони: левая все же вырвала несколько мелированных прядок, правая успела оставить нехилый след на плече: пять полукруглых ранок, покрытых запекшейся размазанной кровью... Я не заметил. Правда.
Поднявшись на ноги, быстро одеваюсь, освобождаю твои обезображенные руки и бросаю на тебя презрительный взгляд. Ты не реагируешь, развязанные конечности безвольно падают на постель, оставаясь в вывернутом неестественном положении. Ты не двигаешься. Внезапно у меня по спине пробегает холодок: ты не двигаешься уже давно... Чеееерт...... Наклонившись, пытаюсь прощупать у тебя пульс, чувствуя, как немыслимый страх охватывает сердце, уши закладывает, тянет грохнуться в обморок. Руи, не надо... Не надо, друг... Пожалуйста...
Несильные быстрые толчки под подушечками моих ледяных пальцев позволяют вздохнуть с облегчением: ты жив, ты дышишь. И, кстати, плачешь, только беззвучно: лишь сейчас я замечаю это. В брезгливости оставляю твою искалеченную руку и собираюсь покинуть спальню, но на пороге останавливаюсь.
- Ванна там, - киваю в сторону, хотя знаю, что ты не видишь. – Бинты можешь поискать в аптечке, - и быстро удаляюсь на кухню, чтобы открыть окно, впустить в замерший дом морозный воздух, нащупав в кармане пачку, закурить. С первого раза не выходит: после приступа злобы у меня всегда дрожат руки, как у припадочного. Нервы-нервы... Не выйдет из меня нормального убийцы... Наконец поганая сигарета подпаливается, я роняю зажигалку на стол и глубоко затягиваюсь, выпуская струйки белесого дыма.
Интересно, что там с тобой?.. Я уверен, в ванну ты не пойдешь: ты не шлюха, чтобы принимать душ в чужой квартире, и не мой любовник, считающий эту квартиру своей. Сейчас ты быстро оденешься и, неслышно пройдя по коридору, покинешь меня по-английски, не забыв вежливо закрыть за собою дверь.
И лишь тогда, услышав звук отъезжающего лифта, я наконец сброшу с себя напряжение и, без сил грохнувшись на пол, позволю крику вырваться из легких. Что же я наделал?!.. Зачем?!.. Как я мог так поступить с тобой: моим светом, моим земным ангелом?.. Как?! Соленые слезы поползут по щекам, я не стану вытирать их. Презрение к тебе сменилось призрением к самому себе и окончательно развалило мою расшатанную систему.
Это будет длиться долго, пока усталость не перекроет отчаяние. Потом я с трудом поднимусь на ноги, выброшу в окно недокуренную сигарету, захлопну раму, чуть живой доползу до ванны и с нескрываемой брезгливостью буду смывать с себя остатки моего преступления. Постельное белье выброшу, еще много ночей не смогу спать на кровати, где унижал тебя, и каждый предмет этого дома будет немо осуждать меня за случившееся... Это будет потом.
А на следующий день я как обычно приеду на репетицию, пожелаю Манабу доброго утра, пожму руку Джину и обменяюсь с Казуки парой дружеских шуток. Ты... Или будешь вести себя со мной холодно, выстроив между нами теперь непробиваемую стену, или просто больше не появишься в моей жизни, еще с утра положив на стол директору заявление об уходе. В последнем случае все удивятся и расстроятся, я сделаю вид, что тоже шокирован. Но что бы ты ни выбрал: продолжать работать со мной в одной команде или бросить группу ко всем чертям, – ты не пойдешь в полицию. Потому что ты из тех, кто никогда не сдается. Даже если их убивают.

***

Мысли заставляют поддаться дрожи: все это неприятно и отчаянно глупо. В моем персональном аду некому заставить мой воспаленный мозг не сочинять всякую чушь. Конечно, я бы никогда не пошел на это, потому что я не насильник. И потому что слишком хорошо знаю себя: если бы и совершил такое, за ночь нашел бы способ сделать так, чтобы утро для меня не наступило. Честь – штука сложная.
Очередная затяжка провоцирует кашель: все, разовая никотиновая норма превышена. О том же не промедляет напомнить внезапная боль в груди. Гашу сигарету о подоконник, пытаюсь отдышаться – вроде проходит. Завязывать пора со столь длинными перекурами.
Переведя взгляд за окно, замечаю тебя: ставишь машину на сигнализацию и легкой походкой направляешься к зданию. Навстречу тебе идет Казуки, как всегда приветствует радостными объятиями и дружескими подколами. Начинается день – значит, мне тоже пора в студию. Впереди работа, а это лучшее спасение от любых проблем.
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:16 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
***

Вечер наступил незаметно. Я вышел покурить на крыльцо, потому что у окна можно простудиться, а мне чудовищно не хватает кислорода: в моем персональном аду опять что-то с вентиляцией. Кутаясь в широкий шарф, смотрю, как заснеженный город заворачивается в первые сумерки. Вот и почти сутки со смерти моей мечты. Воспоминания снова берут меня в плен. Ледяной воздух холодит легкие, от дыма першит в горле, больше всего на свете тянет уехать домой и заснуть, чтобы хоть какое-то время не думать о том, что тебя никогда у меня не будет. Даже во сне: ты же ни разу мне не снился.
Резкий хлопок двери – я вздрагиваю, роняя в снег сигаретный пепел. Это ты: тоже, видимо, пришел покурить. Неприятный колючий комок сдавливает внутренности.
- Бё, мы можем поговорить? – хрипло роняешь, одергивая шарф.
- О чем? – мне не нравится твой тон, не нравится и этот вопрос, возникший, казалось бы, из ниоткуда: мы весь день практически не общались. Оставаться с тобой наедине невыносимо, нужно немедленно вернуться к ребятам и заняться работой.
- О вчерашнем... – ты замялся, облизал губы, сглотнул. – Я обошелся с тобой грубо, ты, верно, обиделся... Прости меня.
- Проехали, все нормально, - затяжка. Убираю свободную руку в карман.
- Я всю ночь не мог уснуть, - вздыхаешь, опустив глаза, изучаешь покатые ступени, заметенные снегом. – Глупо получилось.
- Еще как, - киваю, про себя искренне удивляясь, как человек, ничего не испытывающий, может страдать бессонницей. Сентиментальный из тебя вышел убийца, Руи.
- Бё, я тут подумал... – делаешь вдох, точно собираясь нырнуть в следующую фразу: ту, что меня вырубит. – Я не против попробовать. Правда. Ты...
- Чего? – от неожиданности я растерял остатки такта и догорающей сигареты. Меня как будто огрели чем-то тяжелым. Что это значит?! Хочешь поиграть? Интересно стало? Тоже мне, нашелся «мальчик по вызову» – э нет, г-н басист, ты не для этого.
Поворачиваюсь к тебе, беру за плечи и не могу не ухмыльнуться, поймав тень стыда на твоем лице. Руи, думай в следующий раз, когда говоришь такое: а если я соглашусь?..
- Попробовать? – мой голос почти не дрожит. Почти: я очень стараюсь. – Знаешь, звучит заманчиво. Но скучно.
- Черт, опять глупость сморозил, - промямлил ты, вконец заливаясь краской. – Ты просто мне очень дорог и твое вчерашнее заявление... Я боялся, что могу тебя потерять...
- Оно и видно, - мой тон смягчился, кажется, до меня наконец дошло. Мы оба такие идиоты: невозможно потерять то, чего не имеешь. Вздыхаю, стараясь подобрать нужные слова. – Руи, родной, я предлагал тебе свое сердце, но если ты меня не любишь – как мужчину, не как друга, – я не имею права настаивать. Я все прекрасно понимаю, тебе не стоит унижаться передо мной.
- Ты не в обиде?
- Нет, - это не ложь. Ты же не виноват в том, что моя мечта была только моей.
- Спасибо, - улыбаешься, привычным жестом поправляешь очки в толстой оправе: ты сейчас такой милый, такой не мой... Я сглатываю невольно подступившие слезы – и это не утаивается от твоего взгляда. – У тебя глаза мокрые.
- И красные, - киваю, убирая руки и отворачиваясь. Какого дьявола наш басист такой внимательный?! – Это линзы, я простужен и вообще холодно.
- Тогда пойдем в студию.
- Пойдем, - пожимаю плечами, собираясь проследовать к дверям.
- Только это... – твоя рука внезапно касается моего предплечья. – Давай останемся друзьями... – и тут же смеешься, точно осекшись: – Боже, Бё, у меня почему-то ощущение, как будто между нами что-то было. Извини.
- Да ладно, - отмахиваюсь. Мои мысли уже передаются на расстоянии?.. – Не парься, я всегда буду твоим другом.
И тут меня буквально прожгла дикая идея...
- А давай сегодня после репетиции в бар завалим? – я немедленно озвучил ее. Помирать так с музыкой? О да, это по-нашему!.. – Хочешь? Ребят тоже пригласим, повод есть: мы как-никак уже пол-альбома записали.
- А ведь верно, - ты улыбнулся, задумчиво потер подбородок. – Хорошая мысль.
Наши глаза встретились – и мне ничего не осталось, как согласно кивнуть. Это не просто хорошая мысль, это лучший выход из положения: сегодня я не стану думать, мучиться и скучать, сегодня я по пьяни буду говорить что угодно, станцую на заколоченной крышке гроба моей убитой мечты... Конец света нужно встречать красиво.
Похоже на перезагрузку: нажать заветное сочетание клавиш и обновить систему. Завтра я проснусь со старыми воспоминаниями, но в новом мире – вот только сохранить бы пару моментов... Ты подходишь ближе, подаешь руку. Пальто припорошило снегом: сюда, под козырек крыльца, хорошо наметает, – очки снова съехали, на волосах блестят мелкие снежинки – это все, что останется на моей карте памяти от того, кого я потерял, так и не обретя. Завтра будет проще.
- Значит, мир? – предлагаешь ты, улыбаясь так, как никто больше не умеет.
- Мир, - я соглашаюсь.
По-дружески пожимаю протянутую ладонь и крепко обнимаю тебя без примеси страсти. Как бы мне ни было больно, Руи, спасибо за правду, уж лучше узнать ее поздно, чем никогда. Давай останемся друзьями: так у меня сохранится возможность если не любить тебя, то, по крайней мере, быть рядом. Легкая улыбка трогает губы, я смаргиваю слезы и закрываю глаза, чтобы отправить эти несколько секунд в вечно «избранные», запомнив, как это – обнимать. Через много лет, навсегда распрощавшись с земным миром, я найду тебя, моего прекрасного ангела, по такому паролю, а сейчас... Сейчас все до боли просто: у меня будет новая песня, у тебя – к счастью – никогда не будет меня.

Конец
Написано и отредактировано: 05–12.12.2012 г.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Ctrl+Alt+Del (NC-17 - Byo/Rui [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz