[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Ksinn 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Срок давности (R - Rui/Byo [SCREW])
Срок давности
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:05 | Сообщение # 1
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline

Название: Срок давности

Автор: JuliaS
Контактная информация: JuliaS_87@mail.ru , vk

Фэндом: SCREW
Пейринг: Rui/Byo
Рейтинг: R
Жанр: драма, психология, повседневность
Предупреждения: POV Byo, AU
Размер: мини
Статус: закончен

Описание:
Когда ужин заканчивается, приносят счет.

Посвящение:
Выражаю благодарность Линде Сато – за прекрасно подобранную музыку к фанфику. И SCREW – за то, что они просто есть.

Публикация на других ресурсах:
Только с разрешения автора.

Примечание автора:
Права на имена и образы принадлежат своим владельцам, история целиком и полностью выдумана и не продается.
До боли жизненная история, что случилась однажды в ноябре, через много лет, когда каждый из SCREW давно шел своей дорогой.
 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:07 | Сообщение # 2
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
«Счастье – когда ушедшие поезда
Не возвращаются больше на твой перрон».
(с) Вячеслав Иванов


***

Это был обычный вечер самого рядового ноября из всех, кого только можно придумать: целый день, согласно вчерашнему прогнозу погоды, Токио беспокоил мокрый снег, колкий ветер и высокая влажность. Местные метеорологи праздновали победу, поднимая кружки ароматного пунша – остальные жители и гости столицы сильнее кутались в неспасающие шарфы и посылали им непечатный привет. Я уже полчаса стоял в пробке на съезде и, слушая джаз, старался убедить себя, что вечер мог быть и хуже: по крайней мере, в салоне тепло и нет ветра. Ветер я ненавижу.
Мелодичный звонок телефона извлек меня из мысленного котлована. На экране высветился совершенно незнакомый номер, поэтому «слушаю» я произнес как можно более деловым тоном.
- Здравствуй, Бё, давно не слышались, - от мягкого голоса в динамике у меня внутри все похолодело. Это же... Как же... – Не спрашивай, откуда у меня твой новый номер. Мне очень хотелось бы встретиться с тобой. Ты не против?
- Против, - ошарашено брякнул я: мысли запутались окончательно. – Я застрял в пробке.
- А... – говорящий расстроился. – Какая жалость...
- Думаю, она растает минут через тридцать, - я опытным глазом оценил дорожную ситуацию. Да-да, малышка, перестраивайся... – Где пересечемся?
- Давай в нашем кафе. Если оно, конечно, еще существует.
- Не только существует, но и процветает, - грубостью я старался подавить предательскую дрожь в голосе. – Отличный выбор. Увидимся там через час.
- Увидимся, - он положил трубку. Я тоже. И тут же, с раздражением отбросив ее на соседнее кресло, уткнулся лбом в руль. Что. Мне. Делать?..
Это был Руи, когда-то очень давно, лет десять назад, игравший на бас-гитаре в нашей группе. Потом мы распались, каждый пошел своим путем, он вроде как уехал на север, сменил пару-тройку коллективов, а я основал сольный проект. Но это не важно, важно то, что все прошедшие годы мы фактически не общались – а теперь он находит меня и хочет встретиться... Меня передернуло. Нет, я был бы дьявольски счастлив снова увидеть старого друга, вспомнить молодость и т.д... Но ведь это был не Казу, не Манабу, не Джин и даже не Юто. Это Руи. Это, к черту, Руи!! Я ненавидел его. Ненавидел со дня распада – иногда громко, иногда тихо – за то, что он подвел черту под SCREW, за то, что он все-таки уехал и не поддержал мою идею о перерождении... За то, что я любил его.
Пленка моей памяти, та самая пленка, которую храню в самом темном углу и больше всего не желаю просматривать, начинает раскручиваться против моей воли. И пока я стою в пробке, а резвые дворники размазывают по лобовому мокрые хлопья снега, мои мысли берут в плен сознание и уносят прочь от ноябрьского Токио наших дней в далекий две тысячи какой-то... Там есть любимая группа – вторая семья, другой такой в моей жизни не было и не будет. Там есть поздняя репетиция в процессе работы над очередным синглом, добрые друзья и давно лелеемые скрытые чувства к умному и снисходительному басисту. У меня ведь съезжала крыша от него с первого дня нашего знакомства. Да-да, не смотрите на меня так: мне самому сначала это не нравилось. Потом привык.
Привык делать вид, что он меня не интересует, ревностно отслеживая каждый шаг этого удивительного человека – того, кто при всей открытости оставался тайной, чьи поступки и образ мышления меня то вырубали, то безумно восхищали. Казалось, судьба подарила мне уникальнейшую возможность работать вместе с ним, обсуждать последние новости, играть на одной сцене. И при этом я не строил никаких планов: я всего лишь любовался им, пока не пришла одна декабрьская среда, поломавшая прежнюю жизнь.

***

Упорнейшая репетиция – после таких обычно шумит в ушах и жутко хочется выпить – закончилась очень поздно. Я закопался с текстами, внося в припев правку за правкой, и не заметил, как остался наедине с басистом.
- Ты идешь? – мягко спросил он. Я поднял голову. Руи, успевший не только надеть пальто, но и закрутить вокруг шеи длинный шарф, подпирал плечом дверной косяк. В руке он нетерпеливо крутил ключи, они позвякивали и норовили сорваться с сильного пальца и улететь по касательной.
- Да, соберу только свою бредятину, - пробормотал я, складывая бумаги в одну пачку и пряча в тумбочку.
- Не бредятину, а шедевры, - поправил он.
- Без разницы, - пожал я плечами и потянулся за курткой. Похлопал по карманам: так, вроде, ничего не забыл. Застегнусь на крыльце. – Пошли.
Руи запер за нами дверь, мы молча последовали по полутемному пустому коридору, остановившись лишь у лифта. Сейчас как обычно отправимся вниз, покурим у здания, и каждый поедет в свое одиночество...
- Бё, - хрипло произнес басист. Я обернулся. – Ты это... ты домой?
- А куда еще? – хмыкнул я. После длительной работы мне невероятно хотелось спать.
- Может, зайдем куда, - его голос дрогнул.
- Нет, - отрезал я. – Не хочу.
- Прости, - потупился басист, поправив на шее шарф. Нужно было вызвать лифт, но почему-то никто из нас не двигался.
- Ты что-то хотел? – хамовато спросил я, понимая, что русло разговора становится странным. Мне было не по себе с самого начала, как только мы остались одни, но демонстрировать Руи свое предательски растущее желание было бы тупостью. Наверно.
- Нет, ничего, - слегка улыбнулся он. Я отвел глаза, потому что его улыбка вставляла покруче самого крепкого наркотика. Не сейчас. – Мне просто нужно сказать тебе... Заранее прости.
В ту же секунду он резко толкнул меня к стене возле лифта и яростно поцеловал в губы. Его сильные руки мертвой хваткой впились мне в плечи, лишая всякой возможности оказывать сопротивление. Все произошло настолько быстро, что мои мысли не успели даже сформироваться в образы. Я задыхался от стремительно нараставшего желания, судорожно выдыхая в чужие губы, немеющими руками как-то неловко приобнимал Руи, чувствуя шероховатую поверхность его пальто. Он же действовал удивительно уверенно, точно боялся, что стоит ему хотя бы чуточку потерять темп, как стыд и страх сожмут смертельное кольцо на его шее. Пальцы басиста бессовестно забрались под мою куртку, отодвинули края незастегнутого пиджака, залезли под футболку. Ледяные. Они были ледяные. Хотелось визжать. С неистовостью виртуоза эти кусочки сухого льда изучали каждый сантиметрик моего разгоряченного тела, от чего остатки сознания оплавлялись не хуже кусков масла на раскаленной сковороде. Еще чуть-чуть – и я грохнусь в обморок. Прямо здесь. От счастья.
Внезапно его рука вырвалась и резко нажала кнопку вызова. Лифт загудел, бас-гитарист отпрянул, эйфория сошла на нет. Пока машина поднималась на наш этаж, мы дико и испуганно смотрели друг на друга.
- Ты что? – прошептал я, вытирая ладонью губы.
- Тебе не понравилось? – спросил он, краснея.
- Напротив. Мне не верится. О Боже... – я театрально закрыл лицо руками.
В тот же миг лифт приехал, звякнул и распахнул сумрачные пустые недра. Одними глазами Руи дал понять, что теперь инициатива за мной, и, не теряя времени, я тут же схватил его за запястье и затащил в лифт, не забыв отправить машину на первый этаж. Мы поехали, не до конца отдавая себе отчета, я прижал Руи к стенке, жарко и безумно целуя. Отпустил его я лишь внизу, поправил куртку и довольно прищурился:
- Мы квиты.
Из здания выходили молча, улыбались, декабрьская ночь встретила нас моросящим дождем. Обычно в такие минуты мы курим на крыльце, но та среда не была обычной. Никто не произнес ни слова, как будто все происходящее было запланированным и не требующим уточнений. Поехали ко мне, почти бегом поднялись по лестнице и ввалились в темную квартиру. Побросали где попало одежду – зная, что теперь наконец-то можно, я потерял способность сдерживаться, на ходу раздеваясь, помогая раздеться Руи и нетерпеливо таща его в спальню. Он не сопротивлялся: он тоже меня хотел.
У меня плавились мысли, но я отчего-то помню все до мельчайших подробностей: и как завалил басиста на кровать, как яростно целовал, повторяя, что давно люблю, что он мне нужен... Как его ловкие руки ласкали мое сгорающее от страсти тело, как обжигали прикосновениями прохладных пальцев, как кровь закипала в жилах от одного лишь осознания того, что тот, о ком ты мечтал столько времени, сейчас здесь, твой, с тобой... Потом он меня опрокинул и, если бы я был крынкой с молоком, расплескал бы. Его тяжелое тело надавило сверху, заставляя подчиняться и не разбирать возмущений моего «эго». Пальцы проникли в меня, вызвав смешанные ощущения боли и кайфа, я вскрикнул, но твое теплое «потерпи, пожалуйста» уговорило сжать зубы и выдержать до конца: до достижения наивысшей точки кипения, до финишной разрядки, до одуряющей эйфории, разливающейся по телу приятной истомой.
Руи обнял меня, уткнулся в мое плечо. Мы тяжело дышали, наши сердца колотились совершенно не в такт. Руи плакал от счастья – я тоже, только без слез.
- Я люблю тебя, Маса... – прошептал басист, задыхаясь. Его щеки покрывал болезненный румянец. – Теперь мой долг предложить тебе отношения...
- Я согласен, - уверенно произнес я как перед алтарем. Моя ладонь коснулась его мягких, точно кашемир, волос, и мне захотелось задержать этот неуловимый миг. Я улыбнулся. – Иначе придется признать, что ты меня отымел, а мне бы этого жутко не хотелось.
Руи покраснел еще гуще, и я получил определенную порцию сатисфакции от свидетельства своего превосходства.
- Я тоже тебя люблю, - смягчился я уже через секунду, обнимая басиста, дабы не врать ради минутной слабости. Ведь я правда его любил. Примерно так же, как побеждать.

***

Любить человека своего пола на деле оказалось не так и страшно и, кстати, совсем не противоестественно, как казалось со стороны. Он переехал ко мне, мы работали вместе и делили не только постель, но и мечты, творчество, мысли. Вот только где произошел первый надлом, никто из нас не заметил.
Когда ужин заканчивается, приносят счет. Когда пелена эйфории спала, оказалось, мы не можем быть вместе, потому что слишком разные. И слишком похожи, порой до тошноты. Я эгоист и с этим ничего не поделаешь. Я его достал. И он меня не меньше. Хуже всего, что к личному кризису добавился и рабочий: группа трещала по швам, ребята все чаще говорили о распаде, о разнице взглядов. Казуки все больше хмурился, прослушивая свежезаписанный материал, Джин все дольше задерживался после выступлений, увлеченно общаясь с участниками некой группы, как раз подыскивающей барабанщика, Манабу все чаще вздыхал, горько повторяя: «Это невыносимо». А Руи в открытую утверждал, что SCREW изжили себя, и от его слов мне хотелось выть. Я предлагал переломать концепцию команды, полностью изменить нашу музыку, но в результате был вынужден подписать акт о капитуляции. Наша эпоха завершилась. После последнего концерта басист сообщил мне, что между нами все кончено и что он завтра уезжает на Хоккайдо, сказал его не искать, не просить и не унижаться. Я ответил, что мне плевать и что он может катиться хоть на край света.
И он укатился, я всю ночь провалялся дома, впервые в одиночку опустошив весь свой бар. А завтра наступила новая эра.

***

Все эти годы я старался не думать о Руи. Сначала было тяжело, меня конкретно ломало, клинило, тянуло набрать этого засранца и высказать все, что я о нем думаю, а лучше – приехать и тупо набить морду... Потом у меня выработался иммунитет, особенно после того, как через несколько лет мне позвонил радостный Манабу и с энтузиазмом сообщил, что Руи женится и приглашает всех нас на свадьбу. Я, разумеется, не приехал – сослался на простуду и кучу срочных дел, попросил передать ему привет и теплые поздравления. Ребята, кстати, не обиделись: к тому времени они уже свыклись, что «Бё очень занят», «Бё – бизнесмен» и «у Бё продюсерский центр».
Больше о жизни бывшего возлюбленного я намеренно не справлялся, пока он сам не объявился в Токио и не пригласил меня в то самое кафе, где когда-то мы нередко ужинали, делясь важным и сокровенным. Я мог не пойти, но бизнес научил меня решать даже самые неприятные проблемы как можно оперативнее – или они обрастут новыми и станут куда сложнее. Поэтому я без колебаний согласился поговорить. Пусть даже это и невыносимо.
Как мне и думалось, через полчаса пробка на съезде рассосалась, а спустя час передо мной уже гостеприимно распахивались автоматические двери торгового центра, на втором этаже которого размещалось упомянутое кафе. В лицо дыхнуло нагретым кондиционерами воздухом, так не похожим на уличную сырость. Проходя по залу и поднимаясь наверх, невольно вглядывался в лица прохожих, пытаясь отыскать Руи. Интересно, как он сейчас выглядит? Сильно ли его потрепала жизнь? Наверно, волосы будут светлыми: лично я уже давно постоянно мелируюсь в белый, дабы никто не догадался, что с той памятной ночи вконец поседел.
Внезапно я замер, холодный комок прокатился по спине, вызвав предательскую дрожь: возле одного из столиков высокий мужчина в черном пальто помахал мне рукой. Мы поравнялись, пожали руки, приветствуя друг друга. Я сразу узнал Руи, он почти не изменился: его не разнесло, как меня, он все так же красив и статен, правда, волосы почти черные – сто процентов краска, - да несколько морщин на лице, но нисколько не портящих, а только подчеркивающих его привлекательность. Он стал строже и грустней, а глаза остались прежними: теплыми, добрыми, умными... Мне показалось, я снова влюбился в него. Старый идиот.
- Ну что, присядем здесь или отправимся куда-нибудь подальше за чем-нибудь покрепче? – чтобы не выдать волнения, предложил я.
- Лучше здесь: у меня сегодня поезд, так что придется остановиться на кофе, - его голос время не тронуло: тот же тон, те же интонации. Как мне это вынести?..
- Отлично, - я вежливо-лживо улыбнулся и, обратившись к официанту, совершил заказ.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга: я пытался предугадать, о чем будет говорить Руи, и внимательно следил за ним, но он умело скрывал свои намерения – похоже, за годы разлуки мой друг с отличием окончил курсы притворства.
- Ну, рассказывай, что ли: как ты, как работа... – предложил я, чтобы завязать незавязывающуюся беседу. – Как на Хоккайдо?
- Хорошо, - коротко ответил он, сделав маленький глоток из чашки и еле заметно облизав губы, отчего у меня тут же засосало под ложечкой. Я отвел глаза, чтобы отогнать настойчивые тупые мысли. Он женат, у него две дочери. Прекрати. – Совсем зима, снег.
- А у нас, как видишь, дерьмо, - засмеялся я. – Метеорологи празднуют победу, наколдовав столице сырость и мрак.
- По-рокерски как-то, - улыбнувшись, заметил Руи.
- Пожалуй, - согласился я. – Над чем работаешь?
- Новый альбом пишем, запарка... – слегка смутился бывший бас-гитарист SCREW. – Я приехал сюда по делам, только-только из одной фирмы, хоть какие-то вопросы решились.
- А заодно подумал найти меня? – прищурился я: мне все еще была не ясна цель нашей встречи.
- Ну да, сто лет же не виделись, - пожал он плечами и поправил на шее шарф: годы идут, а привычки не меняются. – Хочу предложить тебе новый проект...
- В каком стиле? – по-деловому вопросил я. Работа – это прекрасно, но не с ним. Я знаю, что в бизнесе личного нет, но я пока еще человек, а не машина для создания денег.
- Смешанном: рок-направление с элементами джаза.
- Прости, но джазом не интересуюсь, - с легким разочарованием ответил я, старательно имитируя искренность. Плевать, что играет у меня в машине. Плевать, что именно джазовые мотивы я мечтаю вплести в свой следующий релиз. Не с тобой, Руи, не с тобой.
- Ладно, не важно, - понимающе кивнул он, сделав очередной глоток.
- Как ты вообще? – я потеребил чашку. Нужно перейти к чему-то проще: вряд ли бывший басист прибыл сюда только за тем, чтобы предложить мне дело и, услышав отказ, тут же пойти на попятную. Я слишком хорошо его знал. – Как семья, девочки?
- Спасибо, хорошо, - упоминание о детях заставило его светло улыбнуться. – А ты...
- Я тоже не одинок и счастлив, - закончил, не вдаваясь в подробности: я же не псих сообщать ему, что место в моем сердце все так же вакантно.
Мы посмеялись, обменялись парой-тройкой малозначимых фраз. Внезапно Руи спохватился:
- Ой, я же совсем забыл, - покопавшись в своем чемодане, извлек оттуда нечто округлое. – Мне нужно отдать тебе кое-что, – протянул мне.
Я вздрогнул. Это был сувенир в форме прозрачной полусферы, накрывающей маленькую гитару, если встряхнуть, внутри затанцуют разноцветные блестки. Мы купили его во Франкфурте, на гастролях: помню как сейчас тот крошечный магазинчик и развеселого хозяина, продавшего нам это бесполезное, но милое чудо. «Крутая штука!» - восхищался я, разглядывая витрину с изделиями ручной работы. «Просто супер! Я куплю тебе ее», - сказал Руи. «Нет, это я куплю ее тебе!» - возразил я, сияя от счастья. В результате мы приобрели франкфуртский сувенир для нас и, вернувшись домой, поставили в спальне. Уезжая, Руи почему-то забрал его, я сначала сильно расстроился, а потом даже обрадовался, поскольку басист избавил меня от лишней напоминалки... И вот теперь: здравствуй, немецкое чудо!.. Какого хрена, Руи, какого хрена ты притащил его, какого хрена ты меня мучаешь?!..
- Ты ведь помнишь, Бё? – тихо спросил он. – Была зима, Франкфурт, Рождество...
- Как забыть! Европа удивительна, - ответствовал я, мечтая теперь закончить эту жуткую встречу как можно скорее. Она меня достала. И Руи меня достал. Зачем он...
- Я хочу вернуться, Бё, - голос басиста снизился до шепота, сжав ладонями чашку с недопитым кофе, Руи изучал узоры на ее стенках.
- Ты что? – у меня внутри все похолодело. Так вот значит... Теперь я, кажется, понимаю, к чему вообще была эта дурацкая встреча... Бесконечная нежность, нестареющие чувства, несуразное желание прорвали плотину и затопили мое сознание. Но ведь...
- Я хочу вернуться, - повторил Руи. Уверенно. Он не врет. От этого жутко. От этого больно, черт возьми!.. – Хочу начать все с начала, переписать заново. Я устал.
- Руи, но... – запнулся я, - у тебя жена...
- Я не люблю ее, - отрезал он, поднимая взгляд. – И никогда не любил. Я пытался забыть тебя, жить нормальной жизнью, заставлял себя не вспоминать, не мучиться... Но теперь понимаю: я устал врать и ей, и себе, устал скрывать... Я скучаю по тебе, Маса, и не могу больше без тебя. Я...
- «Я, я, я»... – передразнил его. – Да тебя вообще волнует что-то еще, кроме твоей гребаной персоны? Кто из нас все-таки эгоист?..
- Прости.
Он замолчал. Я тоже. Как же это невыносимо!.. Какого черта я ответил на звонок? Какого черта сюда приехал?!.. Я устало потер глаза, пытаясь собрать разрозненные дикие мысли. Что. Мне. Делать?..
И вдруг пришло просветление: а ведь я сейчас, сам того не замечая, решаю судьбу других людей. От моего ответа зависит не только моя долбанная жизнь и жизнь этого идиота, а еще и благополучие незнакомой мне женщины и двух прекрасных девочек с глазами Руи... Улыбнувшись, я понял, что наигрался в плохих парней. Бизнес дал мне хороший урок: за все рано или поздно приходится платить, а небесная бухгалтерия по точности ничуть не уступает земной. Может, даже и превосходит.
- Руи, послушай меня, пожалуйста, - серьезно проговорил я, обнимая ледяные ладони басиста и заставляя себя сдержать подпирающие чувства. – Ты знаешь, что такое срок давности? – он кивнул, опустив глаза. – Прошло десять лет, Руи, у наших отношений вышли все сроки, даже если ты все так же любишь меня, да и я... – пауза, – люблю тебя не меньше. Но мы сами разрушили наше счастье.
- Мы можем...
- Мы ничего не можем, - перебил я, не убирая рук, - потому что уже пытались. Дважды. Теперь слишком поздно что-то менять.
- Но...
- Поздно, друг, - я едва держался, чтобы не разреветься. Все внутри меня яростно сопротивлялось, но я говорил то, что должен был говорить. – Однажды каждый из нас заплатит за то, что совершил, и мы не имеем права впутывать сюда кого-то еще.
Повисло тяжелое молчание. Вокруг шумела жизнь, а нас точно поставили на «паузу».
- Ты прав... ты бесконечно прав, Маса... – наконец пробормотал он, тяжело вздохнув. – Мне будет тебя очень не хватать. Ты мой самый...
- «...лучший друг», - мы хором закончили его любимую фразу и рассмеялись.
- Пообещай мне, Руи, - сказал я, спохватившись, - что никогда не бросишь их. Если ты меня действительно любишь, сделай все, чтобы они были счастливы. Потому что если я узнаю, что ты причинил боль своим девчонкам – мало не покажется, ты меня знаешь.
- Обещаю, - Руи серьезно кивнул.
- Вот и славно, - с этими словами я убрал руки, выдохнув с чувством выполненного долга. Внутри меня что-то оборвалось, напоследок ругнув за то, что я только что сделал, но я не обратил на это внимания. У меня обязательно отболит. Знаю. Пробовал. Это не проходит, но с этим можно жить, как с некоторыми серьезными болезнями. Долго и счастливо? Может, даже так: счастье – понятие относительное.
- Мне пора, - басист взглянул на часы. – Поезд через полчаса.
- Тебя подбросить?
- Не надо, отсюда до вокзала рукой подать. Нужно расплатиться...
- Не нужно: я все оплачу, - заявил я, слегка улыбнувшись. – Не забывай, у меня теперь свой бизнес, к тому же раньше ты почти всегда платил в кафешках за нас обоих.
- Спасибо.
- Не благодари.
- Спасибо за встречу, Бё, - поправил Руи, снова подарив мне теплый взгляд умных глаз цвета крепкого кофе. – За все слова. Мне теперь будет легче.
- Мне тоже, - соврал я. Мне было куда легче, когда старую рану не трогали.
- Ну, ты звони если что, приезжай к нам в гости, - басист засобирался. – Мой новый номер у тебя теперь есть.
- Ты тоже звони, - ответил я, поднимаясь из-за стола, чтобы по-дружески пожать сильную руку любимого человека. Того, кого я потерял. Снова.
Он уже хотел уходить, но я остановил его за плечо:
- Подожди. Руи, возьми это, - протянул ему франкфуртский сувенир. – Пусть будет как память обо мне, о нашем недолгом счастье... Все-таки я первый увидел эту штуку и мне решать, у кого ей обитать.
- Ладно, - улыбнулся басист, забирая кусочек просроченного Рождества. На его месте я бы утопил его в океане, но я знаю, что он не поступит так: отвезет домой, поставит на полку, будет время от времени стирать пыль, глотая подступившие слезы... Или отдаст младшенькой, она наверняка будет в восторге. Невольно улыбнулся: я бы тоже очень хотел иметь дочку, свою принцессу... Но у меня все неправильно.
- До встречи, Бё, - последнее объятие. Его пальто пахнет улицей и конфетами.
- До свиданья, Руи.

***

Оставшись в одиночестве, я заказал еще одну чашку кофе: все равно на этот вечер у меня не было никаких планов. Только поехать через снежный Токио в пустую квартиру и уснуть – до ужаса интересно. Впрочем, если прикинуть, все не так уж и плохо, даже если расковырянная рана, незаживающая, распирающая и кровоточащая, теперь благодаря стараниям басиста снова болит. Время лечит, помогает забыть, жить дальше. На автопилоте, но все же жить. Воистину лучше что-то, чем ничего.
Совсем скоро мне принесут счет за сегодняшний вечер, я обыденно оплачу его, и мне скажут любезное «приходите снова». Я поеду домой и постараюсь забыть наше прошлое, его красивые руки и тихое «хочу вернуться». Не надо возвращаться, Руи, не надо пытаться догнать поезд, ушедший без нас еще в две тысячи каком-то. И не надо на меня давить. Я ляпнул, чтобы он звонил, хотя мечтаю никогда больше о нем не слышать, пусть даже люблю и скучаю, невероятно скучаю... За все нужно платить. Мне еще предъявят счет за убитое счастье, так что отказать было правильной мыслью.
Я вздохнул, перевел усталый взгляд на дорогие часы, показывающие без четверти девять, сделал последний глоток терпкого остывшего кофе. И, кажется, услышал, как со счета моей совести с тихим шорохом списался аванс.

Конец
Написано и отредактировано: 21–23.11.2012 г.

 
JuliaSДата: Суббота, 03.08.2013, 23:21 | Сообщение # 3
Полковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 246
Награды: 2
Статус: Offline
Музыка: SCREW – Akikaze.
 
Форум - J-rock, Visual kei - J-rock группы - J-rock фанфики » Фанфикшн. Фанфики j-rock, j-pop » R (Restricted), NC (No Children) » Срок давности (R - Rui/Byo [SCREW])
Страница 1 из 11
Поиск:

Хостинг от uCoz